Фатализм представители: ФАТАЛИЗМ — это… Что такое ФАТАЛИЗМ?

Содержание

Фатализм — это… Что такое Фатализм?

  • ФАТАЛИЗМ —         (от лат. fatalis роковой, fatum рок, судьба), мировоззрение, рассматривающее каждое событие и каждый человеч. поступок как неотвратимую реализацию изначального предопределения, исключающего свободный выбор и случайность. Можно выделить… …   Философская энциклопедия

  • фатализм — а, м. fatalisme m. Вера в предопределение, неотвратимую судьбу. БАС 1. Предопределение fatalisme, которое впрочем замечается в одной речи Спасителя, когда он говорит об Искариотском. 1808. В. А. Озеров А. Н. Оленину. // РА 1869 5 133. Проходя по… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • ФАТАЛИЗМ — (ново лат. с греч. окончанием, от лат. fatum рок, судьба). Философское мнение, приписывающее все события человеческой жизни слепому предопределению; судьба, рок. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910.… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • Фатализм — (лат. fatum – тағдыр, fatalis – жазмыштық) ; 1)табиғатта, қоғамда және әрбір адамның өмірінде оқиғалардың жоғары ерікпен, жазмышпен (рок), тағдырмен алдын ала анықталатындығы туралы философиялық концепция; 2)осы концепцияға сәйкес жүріс – тұрыс… …   Философиялық терминдердің сөздігі

  • ФАТАЛИЗМ — муж., лат. судьба, рок в смысле предопределенья, неизбежной, предназначенной провиденьем будущности. Основа исламизма фатализм. Фаталисты отрицают свободу воли человека и ответ его за дела. Фаталистическое верованье гибельно для нравственности.… …   Толковый словарь Даля

  • фатализм

    — стоицизм Словарь русских синонимов. фатализм сущ., кол во синонимов: 3 • вера в неотвратимую судьбу (2) • …   Словарь синонимов

  • Фатализм —  Фатализм  ♦ Fatalisme    Вера в неизбежность всего происходящего. Фатализм отбивает охоту к действию, и всякий фаталист прежде всего ленив или должен быть ленивым …   Философский словарь Спонвиля

  • ФАТАЛИЗМ — (от латинского fatalis роковой, fatum рок, судьба), представление о неотвратимой предопределенности событий в мире; вера в безличную судьбу (античный стоицизм), в неизменное божественное предопределение (особенно характерна для ислама) и т.п …   Современная энциклопедия

  • ФАТАЛИЗМ — (от лат. fatalis роковой fatum рок, судьба), представление о неотвратимой предопределенности событий в мире; вера в безличную судьбу (античный стоицизм), в неизменное божественное предопределение (особенно характерна для ислама) и т. п …   Большой Энциклопедический словарь

  • ФАТАЛИЗМ — (лат. fatalis роковой, предопределенный судьбой) 1) философская концепция о существовании предопределенности высшей волей, роком, судьбой событий в природе, обществе и в жизни каждого человека; 2) соответствующий поведенческий принцип. Уже в… …   Новейший философский словарь

  • ФАТАЛИЗМ — ФАТАЛИЗМ, фатализма, мн. нет, муж. (от лат. fatalis роковой) (книжн.). Вера в фатум, в неотвратимую судьбу, основанная на представлении, будто всё в мире предопределено и человек ничего не в силах изменить. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков.… …   Толковый словарь Ушакова

  • Шпенглер, Освальд

    Освальд Шпенглер

    С марксистской точки зрения:

    Шпенглер Освальд (1880—1936) — немецкий философ-идеалист, представитель философии жизни, теоретик культуры, историк, публицист. Основные сочинения Шпенглера, излагающее его философию истории,— «Закат Европы» (1—2 тт., 1918—22) — вышло вскоре после поражения Германии в первой мировой войне и имело большой успех. Шпенглера восхваляет «старопрусский дух», монархию, дворянское сословие и милитаризм. Война для Шпенглера — «вечная форма высшего человеческого бытия». Материалистическому пониманию истории Шпенглер противопоставляет фатализм, отрицая понятие исторического прогресса. Шпенглер — сторонник исторического

    релятивизма. Он отвергает закономерное единство всемирно-исторического развития. История распадается у него на ряд независимых, неповторимых, замкнутых циклических «культур», особых сверхорганизмов, имеющих индивидуальную судьбу и переживающих периоды возникновения, расцвета и умирания. Задачу философии истории Шпенглер сводит к постижению «морфологической структуры» каждой «культуры», в основе которой лежит «душа культуры». Согласно Шпенглеру, начиная с 19 века, т. е. с победой капитализма, западная культура вступила в стадию упадка. Теоретически близкую к Шпенглеру философию истории пропагандировал Тойнби.

    Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 528.

    Другие биографические материалы:

    Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Представитель «философии жизни» (Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Краткий философский словарь. М. 2010).

    Румянцева Т.Г. Один из основоположников философии культуры (Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998).

    Тавризян Г.М. Немецкий философ и историк (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль,

    2010).

    Бейкер Д.Р. Я порой ловил себя на том, что открывал книгу на титульном листе, чтобы убедиться, не читаю ли я по ошибке другого автора (Бейкер  Джон Р. Раса. Взгляд белого человека на эволюцию. / Джон Р. Бейкер, перевод с английского М.Ю. Диунова. – М., 2015).

    Кон И.С. Насчитывал восемь культур (Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 16. ЧЖАН ВЭНЬ-ТЯНЬ — ЯШТУХ. 1976).

    В 1920-1930-х годах перешел на экстремистские политические позиции (Современная западная философия. Энциклопедический словарь / Под. ред. О. Хеффе, В.С. Малахова, В.П. Филатова, при участии Т.А. Дмитриева. М.,

    2009).

    Гитлеровский режим подверг Шпенглера бойкоту (Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983).

    Философ и культуролог (Энциклопедия «Мир вокруг нас»).

    Далее читайте (сочинения, литература, справочные материалы).

     

     

    2. Екатеринбург или Омск? | Проект «Исторические Материалы»

    2. Екатеринбург или Омск?

    Послав своего уполномоченного в тот кипящий котел, который являл из себя Омск, Директория оставалась в Уфе в состоянии нерешительности. Крайне тенденциозный Майский так характеризует уфимские переживания этих дней: «Настроение в «Сибирской Гостинице», где продолжали пребывать Всероссийское правительство и Союз членов Уч. С. были хмурые и упадочные. Никто не знал, что надо было делать, и все с грустной тревогой смотрели в будущее. В Директории господствовала полная растерянность… Члены У.С. также находились в состоянии глубокой прострации… Не чувствовалось живого дыхания жизни… Один видный эсер, с которым я поделился нерадостными впечатлениями, откровенно мне сказал: «Мы запутались. Но теперь уже поздно, — надо как-нибудь доигрывать игру» [с. 261-262]. 17 дней нахождения Съезда У. С. в Уфе и Святицкий называет «пребыванием во власти тоскливо-тягучего настроения» [с. 25]. «Земля горит под ногами» — так характеризует положение Авксентьев в разговоре по прямому проводу с Вологодским. «Мы все удивлены медлительностью союзных войск. Положение на Волжском фронте весьма угрожающее, чехи крайне переутомлены и волнуются, не видя обещанной помощи союзников. Потери Волжского фронта громадны. Моральный политический удар… Союзники должны спешить, иначе потеряют и они. Достаточно было бы спешно прибыть дивизии, чтобы изменить положение… Необходимо, чтобы во Владивостоке вы выяснили причину их медлительности». Вся надежда у Авксентьева на союзников. «Только активная и серьезная помощь союзников могла спасти Восток от завоевания его большевицкими войсками», — заявляет, в свою очередь, Святицкий [с. 33]. Чрезвычайно характерен этот интервенционный фатализм представителей эсеровской партии. Он их сильно отличает от сибирских настроений. Всякий фатализм понижает активность и самодеятельность. При отсутствии веры в себя начинаются колебания.

    28 сентября по инициативе Авксентьева состоялось пленарное заседание Бюро Съезда У. С. и Центр. Комитета партии с.-р., на котором был поставлен вопрос о резиденции Всероссийского правительства. Отчет об этом партийном совещании мы имеем только в изложении Святицкого. «Глава Директории, — рассказывает Святицкий, — обратился к собравшимся с краткой речью. Он указал, что настоящее совещание происходит в совершенно частном порядке, что он и его товарищи по Директории, как члены партии с.-р. и демократы, не могут не желать услышать голос организованной демократии (выделено мной. — С. М.) при разрешении столь важного вопроса, как выбор места для резиденции Правительства. В Правительстве борются сейчас два мнения. Одно стоит за переезд Директории в город Омск (на этом настаивают сибиряки во главе с заместителем Вологодского в Директории проф. Сапожниковым). Другое, поддерживаемое Авксентьевым, высказывается за Екатеринбург… В Омске имеется готовый правительственный аппарат, без коего Правительство не может ступить ни шагу: именно по этой причине каждый день промедления в Уфе гибелен для Правительства и страны. Не пугает Авксентьева и перспектива очутиться в центре организованной реакции, каким слывет Омск. Он считает толки о реакционности Омска преувеличенными… В Омске Правительству будет легче побороть реакционные круги, чем руководить этим делом откуда-то издали… Авксентьев готов все-таки признать, что переезд туда сейчас произвел бы неблагоприятное впечатление на демократические круги. Поэтому он склоняется к тому, чтобы избрать резиденцией Екатеринбург — город достаточно большой, чтобы вместить в себя и правительственные учреждения, и Съезд, который, по мнению оратора, должен находиться там же, где будет Правительство»… «Шаткость позиции Н. Д. Авксентьева, — продолжает Святицкий, — вызвала среди собравшихся единодушный и горячий протест. Только один участник собрания (В. В. Подвицкий) считал возможным переезд Правительства в Омск. Мнение всех остальных собравшихся было единодушное. Переезд Директории в Омск мог оказаться для нее гибельным» [с. 21—22].

    На запрос Вологодского, определено ли местопребывание Директории, Авксентьев через два дня после указанного совещания определенно ответил: «Временное правительство решило ехать через 3—4 дня в Екатеринбург и там обосноваться, воспользовавшись аппаратом Омска и Самары в его нужных частях»10. Через несколько дней план, однако, был изменен. Вновь Авксентьев и Зензинов захотели побеседовать со своими партийными товарищами. Приходится опять обращаться к тексту Святицкого. Последний рассказывает: «Предупредив присутствовавших, что предмет и содержание предстоявшей беседы должны остаться в полной и безусловной тайне, Н. Д. Авксентьев перешел к обрисовке создавшегося положения11. На пути к тому, чтобы Директория встала на свои собственные ноги, лежат крупные препятствия, из которых главнейшие: поведение союзников и существование областных правительств, главным образом Сибирского… Союзники выжидают и медлят с признанием Вс. прав., демократизм его заставляет их, очевидно, сомневаться в его прочности, и предпочитают иметь дело с твердо вставшим уже на ноги Сибирским правительством, представляющим собой вполне реальную величину. Чувствуя за собой поддержку союзников, Сибирское правительство признает Всероссийское только на словах»… Касаясь дальше миссии Вологодского на Дальнем Востоке и подчеркивая холодность отношения Вологодского к избранию его в состав Директории, Авксентьев якобы говорил: «Цель Вологодского — привлечь симпатии союзников к Сибирскому правительству и заключить у них довольно крупный денежный заем. Получается… незавидная картина: член Вс. пр… предпочитает действовать в интересах областного Сибирского правительства… Отсюда Авксентьев делал следующие выводы. Военная помощь союзников и их деньги необходимы Директории, без них она не может существовать. Необходимо поэтому заставить союзников признать Вс. пр., а для этого необходимо уничтожить средостение, существующее между союзниками и Директорией, — Сибирское правительство. Директория должна встать на место Сибирского правительства. Уничтожив Сибирское правительство, Директория в то же время покажет союзникам свою реальную силу и значение». Но как это сделать? «В конституции, родившейся на Уфимском Гос. Совещании, санкционировано существование всех областных правительств… Следовательно, и мероприятие, выдвигаемое в отношении Сибирского правительства, надо поставить на более общую и принципиальную почву, применяя ее вообще ко всем областным правительствам… Прибегая к этому опасному плану, он (Авксентьев), во избежание будущих нареканий и недоразумений, желает посвятить в него представителей демократии, узнать их мнение и действовать в тесном контакте с ними» [с. 33—35]… Логическим следствием этой меры является необходимость переезда Директории в Омск. «Для Авксентьева очевидно, что уничтожить Сибирское правительство невозможно путем применения физической силы, такой силы у Директории пока что вовсе не имеется, а у Сибирского правительства она есть… Одержать верх над Сибирским правительством можно только путем его «обволакивания»… Это значит, что Директория должна выбрать в состав всероссийского кабинета министров наиболее пригодные и демократические элементы Сибирского правительства, приспособить себе правительственный аппарат и этим уничтожить сопротивляемость Сибирского правительства» [с. 33—36]. Представители «левого крыла» партии — их было в то время двое: Гуревич и Святицкий — возражали на «хитроумный» дипломатический план, предложенный Авксентьевым. «Цель, поставленная себе Директорией, вполне правильна, и осуществление ее неотложно. Однако указанные средства недостаточны. Излишне нарушать конституцию и прокламировать даже и временное уничтожение всех областных правительств только для того, чтобы устранить Сибирское. Во-первых, этой задней цели не скрыть… Во-вторых, она покупается слишком дорогой ценой… Мусульмане — наша поддержка и сильная опора… Если нужно, чтобы не было обидно сибирякам, устранить наряду с их Правительством еще какое-либо другое правительство, то ведь вот происходит добровольная ликвидация самарского Комитета. Разве самарский Комитет не являлся всегда антиподом Сибирского правительства? Ликвидация того и другого может быть приравнена друг другу… Но вот вопрос: как фактически устранить от власти Сибирское правительство? Ясно, что добровольно оно своей власти не уступит. Тактика обволакивания… скользкая тактика, в результате которой сами «обволакивающие» могут раствориться во враждебном лагере. Нет, тут нужны решительные действия. Директория должна сказать себе: либо пан, либо пропал. Либо мы сломаем сибирскую реакцию, либо мы сломаем себе голову (Н. Д. Авксентьев при этих словах одобрительно кивает головой). Вот если так ставить вопрос, то мы бы, в конце концов, ничего не имели против того, чтобы Директория переехала в Омск. Там она будет ближе к врагу, там у нее может явиться решительность, которая, очевидно, отсутствует здесь» [с. 37—38].

    Одному «хитроумному» плану, таким образом, противопоставлялся другой, в одной части более решительный, в другой более циничный — впрочем, скорее наивный своей сверхулисовской дипломатией с упразднением фактически несуществующего Самарского правительства. Когда читаешь повествование Святицкого, не можешь отрешиться от мысли, что инициатор упомянутого эсеровского совещания, быть может, применял в данном случае только обволакивающую тактику и в отношении своих партийных единомышленников: надо было тем или иным путем пресечь протест в случае переезда Директории в Омск. Примененный метод был опасен и чреват последствиями. Если не сделать такого рода предположения, то, в сущности, придется признать, что в эти дни в Уфе был составлен «заговор» против Сибирского правительства, причем заговорщики расходились лишь в методах практического осуществления этого «заговора».

    Трудно было предположить, что Сибирское правительство не раскусит такого ореха. В действительности же новый «заговор» неизбежно приводил к столкновению двух соперничающих сил. Если не Сибирское правительство как таковое, то отдельные его члены с самого начала стремились устранить ту «громадную опасность», которую представлял долженствовавший собраться 1 января эсеровский осколок «Уредительного Собрания»… «Ликвидация этого Собрания, что возможно лишь при участии союзников, является Вашей главной обязанностью», — писал Иванов-Ринов 30 сентября уезжающему в Америку и Зап. Европу кн. Львову.

    Через несколько дней «Директория покинула Уфу, увозя в двух специальных поездах свою многочисленную свиту» [Майский. С. 284]. На недоумение Кроля12, при встрече в Челябинске, Авксентьев ему ответил: «Иначе нельзя было. Мы должны сунуться волку в пасть: или он нас съест, или он нами подавится» [с. 140]. «Много позднее, — добавляет Кроль, — я узнал, что Директория опасалась как бы Омск не постарался сдать большевикам Екатеринбург с Директорией»13. Новая интрига со стороны Омска! Эту легенду, однако, легко разрушают слова ген. Болдырева: «Уклон в сторону Омска усилился после заявления приглашенного на одно из совещаний ген. Сырового, что при создавшихся на фронте условиях он не может гарантировать не только безопасность Екатеринбурга, но не исключает возможности его оставления». «Пессимизм Сырового, — добавляет Болдырев, — имел источником неприятные осложнения, начавшиеся в чешских войсках в районе Самары. Я лично не считал это явление достаточным для отказа от Екатеринбурга и исходил из другого соображения — главный враг Директории был все-таки Омск, надо было вплотную подойти к нему и так или иначе обезвредить его или окончательно убедиться, что Директория в наличном ее составе не более как «досадное осложнение». Большое сомнение возникало у меня и в отношении возможности быстрого создания делового аппарата, а без него Директория только бесполезно тратила время на заседания» [с. 63—64].

    * * *

    Вслед за Директорией в конце концов в Омск решил ехать и Съезд Уч. Собр., но накануне его отбытия неожиданно была получена телеграмма от депутатов «весьма правого настроения» — Быховского и Фомина, предостерегавших от поездки в Омск. Не откладывая решенной поездки, Бюро Съезда вызвало для обмена мнений в Челябинск указанных лиц и Брушвита из Екатеринбурга.

    Майский, бывший среди членов У. С., в минорных тонах описывает настроения «учредиловцев» в дни продвижения от Уфы в Челябинск. Три дня длилось это путешествие. «Поезд У. С. подолгу стоял на попутных станциях, но теперь вокруг него уже не кипела жизнь, которую он вызывал лишь семь недель тому назад. Точно вместе с осенью увядала притягательная сила к Учр. Собр… В самом поезде тоже господствовали уныние и апатия. Не было почти никаких заседаний, старались избегать говорить о том, что висело угрозой над всеми… Чувствовалось, что все очень довольны затяжкой путешествия, так как это отсрочивает наступление того страшного момента, когда надо будет опять вернуться к политике, что-то решать, что-то делать, в чем-то проявлять свою волю» [с. 288—289].

    15 октября прибыли в Челябинск. Приехавшие из Омска депутаты нарисовали самую мрачную картину. В Омске слова: «социалист-революционер», «Учредительное Собрание» — слова одиозные для большинства интеллигенции и буржуазии… Ненависть к отдельным более популярным депутатам такова, что их могут убить. Переезжать в Омск Съезду нельзя. «Сообщения Быховского и Фомина создали, — говорит Майский,— среди эсеров почти паническое настроение» [с. 291]14. «К сожалению, и то, что сообщили приехавшие из Екатеринбурга, было тоже далеко не из радостных». Чехи «любезно согласились» на пребывание Съезда в Екатеринбурге, но гражданская власть находится в руках Сибирского правительства. Коалиционное областное правительство «никакой власти не имеет». И в Екатеринбурге можно ожидать недоразумений и инцидентов [Святицкий. С. 43]. И все-таки поехали в Екатеринбург — «ничего другого не оставалось».

    Выставка Русский фатализм Пушкинская-10 пр. Лиговский, д. 53.

    Что ВсёПасхаФильмы в прокатеСпектакли в театрах8 мартаАвтособытияАкцииАлые парусаБалБалет, операБиблионочь 2022БлаготворительностьВечеринки и дискотекиВыставкиВыступления DJДень влюбленныхДень городаДень ПобедыДень снятия блокадыКинопоказыКонференцииКонцертыКрасота и модаКультурный форумЛекции, семинары и тренингиЛитератураМасленицаМероприятия в ресторанахМероприятия ВОВНочь музеевОбластные событияОбщественные акцииОнлайн трансляцииПМЭФ 2021Праздники и мероприятияПрезентации и открытияПремииРазвлекательные событияРазвлечения для детейРеконструкцииРелигияРождество и Новый годРождество и Новый Год в ресторанахСобытия на улицеСпектаклиСпортивные события Творческие вечераФестивалиФК ЗенитШкольные каникулыЭкологические событияЭкскурсииЯрмарки

    Где ВездеАдминистрации р-новКреативные art заведенияПарки аттракционов, детские развлекательные центрыКлубы воздухоплаванияБазы, пансионаты, центры загородного отдыхаСауны и баниБарыБассейны и школы плаванияЧитальные залы и библиотекиМеста, где играть в бильярдБоулингМагазины, бутики, шоу-румы одеждыВерёвочные городки и паркиВодопады и гейзерыКомплексы и залы для выставокГей и лесби клубыГоры, скалы и высотыОтели ГостиницыДворцыДворы-колодцы, подъездыЛагеря для отдыха и развития детейПрочие места отдыха и развлеченийЗаброшки — здания, лагеря, отели и заводыВетеринарные клиники, питомники, зоогостиницыЗалы для выступлений, аренда залов для выступленийЗалы для переговоров, аренда залов для переговоровЗалы и помещения для вечеринок, аренда залов и помещений для вечеринокЗалы и помещения для мероприятий, аренда залов и помещений для мероприятийЗалы и помещения для праздников, аренда залов и помещений для праздниковЗалы и помещения для празднования дня рождения, аренда залов и помещений для празднования дня рожденияЗалы и помещения для проведения корпоративов, аренда залов и помещений для проведения корпоративовЗалы и помещения для проведения семинаров, аренда залов и помещений для проведения семинаровЗалы и помещения для тренингов, аренда залов и помещений для тренинговЗалы со сценой, аренда залов со сценойКонтактные зоопарки и парки с животнымиТуристические инфоцентрыСтудии йогиКараоке клубы и барыКартинг центрыЛедовые катки и горкиРестораны, бары, кафеКвесты в реальности для детей и взрослыхПлощадки для игры в кёрлингКиноцентры и кинотеатрыМогилы и некрополиВодное поло. байдарки, яхтинг, парусные клубыКоворкинг центрыКонференц-залы и помещения для проведения конференций, аренда конференц-залов и помещений для проведения конференцийКонные прогулки на лошадяхКрепости и замкиЛофты для вечеринок, аренда лофтов для вечеринокЛофты для дней рождения, аренда лофта для дней рожденияЛофты для праздников, аренда лофта для праздниковЛофты для свадьбы, аренда лофтов для свадьбыМагазины одежды и продуктов питанияМаяки и фортыМед клиники и поликлиникиДетские места отдыхаРазводный, вантовые, исторические мостыМузеиГосударственные музеи-заповедники (ГМЗ)Креативные и прикольные домаНочные бары и клубыПляжи, реки и озераПамятники и скульптурыПарки, сады и скверы, лесопарки и лесаПейнтбол и ЛазертагКатакомбы и подземные гротыПлощадиПлощадки для мастер-классов, аренда площадкок для мастер-классовПомещения и конференц залы для событий, конференций, тренинговЗалы для концертовПристани, причалы, порты, стоянкиПриюты и фонды помощиПрокат спортивного инвентаряСтудии красоты и парикмахерскиеОткрытые видовые крыши и площадкиКомплексы, арены, стадионыМужской и женский стриптиз девушекЗалы и помещения для онлайн-мероприятий, аренда залов и помещений для онлайн-мероприятийШколы танцевГипер и супермаркетыДК и театрыЭкскурсионные теплоходы по Неве, Лагоде и Финскому ЗаливуТоргово-развлекательные центры, комплексы и торговые центры, бизнес центрыУниверситеты, институты, академии, колледжиФитнес центры, спортивные клубы и оздоровительные центрыПространства для фотосессий и фотосъемкиСоборы, храмы и церкви

    Когда Любое времясегодня Сб, 16 апрелязавтра Вс, 17 апреляпонедельник, 18 апрелявторник, 19 апрелясреда, 20 апрелячетверг, 21 апреляпятница, 22 апрелясуббота, 23 апрелявоскресенье, 24 апреляпонедельник, 25 апреля

    Ленивый, пьяный, добрый — Ведомости

    На днях ВЦИОМ опубликовал результаты любопытного опроса. Социологи задумали выяснить у наших сограждан, что они думают о русском национальном характере.

    Для начала решили уточнить, существует ли этот русский характер вообще. Больше половины респондентов заверили, что да, существует. В этот момент представители науки этнопсихологии облегченно вздохнули. Правда, почти треть опрошенных выразили сомнение в существовании национального характера, что тем не менее не помешало им перейти к обсуждению его свойств.

    Среди положительных черт россиян чаще называли доброту, душевность и эмпатию – по сути это версии одного и того же человеческого качества. Среди отрицательных – пристрастие к алкоголю и наркотикам, надежду на авось, лень, безынициативность и вялость.

    Глас народа – глас божий. Из честного зеркала соцопроса на нас смотрит неказистый русский типаж: добродушный ленивый пьяница, безоглядно верящий в собственную неизменную везучесть. Такое впечатление, что опрашивали только женщин средних лет в поселках городского типа – но это не так. У ВЦИОМа полноценная научная выборка по основным социально-демографическим группам. Невольно вспоминаешь емкое определение русских, приписываемое то Карамзину, то Салтыкову-Щедрину, – «пьют и воруют». Правда, этого они никогда не говорили, зато говорили многое другое.

    Русский народ с самого начала стал едва ли не основной темой размышлений русской литературы и философии. Античные мыслители пытались разобраться в том, что такое материя и дух. Восточные – что такое благородный муж и гармония с природой. Русская же философия в качестве своего главного предмета выбрала русский народ. Действительно, русские – чем не философская категория? Они не проще, чем космос и хаос. За последние пару веков написаны сотни томов о судьбе России, о «русской идее», о таинственности русского человека. Сколько сказано о его мессианстве и соборности, о его космизме и нравственном поиске. Загадочная славянская душа не давала покоя и зарубежным авторам. «Никогда не воюйте с русскими – на каждую вашу хитрость они ответят непредсказуемой глупостью», – часто цитируют Отто фон Бисмарка. Правда, он этого тоже никогда не говорил.

    Однако вернемся к трем главным, по мнению соотечественников, отрицательным чертам русского характера – пьянству, лености и фатализму (в варианте надежды на авось). Пьянство, строго говоря, нельзя назвать чертой характера, но само явление, очевидно, россиянам присуще. Хотя и несколько преувеличено: согласно последним данным ВОЗ, по потреблению алкоголя на душу населения Россия находится на почетном 25-м месте, уступая в том числе Германии, Франции и Великобритании. Кстати, с большим отрывом в этом топе лидируют Сейшелы – не иначе это наши люди на отдыхе.

    Принципиально не то, что у нас много пьют, а то, что в общественном сознании это особенно акцентировано. В не самой пьющей России наблюдается несомненный культ алкоголя. Еще в «Повести временных лет» князь Владимир, выбирая новую веру для своего народа, предпочитает православие и отказывается от ислама из-за его сухого закона. Летописец Нестор замечает: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти». Пьянство – зло, с этим не согласятся разве что участники алкоиндустрии. Но само это измененное состояние сознания в русской культуре воспринималось как особо ценное. Внутреннее освобождение, прилив радости, исповедальность разговора по душам, которые вызывает алкоголь, всегда были важны для русского человека, стремящегося к свободе и искренности. Одна из самых любимых и трогательных книг русской словесности – «Москва – Петушки», а «Ирония судьбы» – главное праздничное кино, повествующее о чудесах, которые творит спиртное.

    Что касается лености, то здесь тоже не все просто. Самоценность труда в русской культуре не очевидна. Подневольный, вынужденный, механистический труд не является ценностью. Совсем другое дело – творческая, плодотворная, подвижническая работа. Русский человек готов совершать трудовые подвиги, подобно сталинским стахановцам, если осознает смысл и миссию своего труда. Нужно учитывать и свойственный русским авральный характер работы, когда период лени и праздности – это отдых и накопление сил перед авралом. Этот характер трудового поведения сформировался в силу особого аграрного цикла в нашем климате, когда урожай собирался в сверхкороткие сроки – «день год кормит».

    Испытание судьбы, надежда на авось, толкающая на неоправданный риск, – это наследие глубокой многовековой религиозной культуры, которая вся пронизана фаталистическим чувством Божьего промысла. Русские осознают, что от человека мало что зависит. Гораздо больше зависит от обстоятельств, которые невозможно ни понять, ни просчитать до конца. Об этом же и известное высказывание фельдмаршала Миниха, сподвижника Петра I: «Россия управляется непосредственно Господом Богом, иначе невозможно объяснить, как она до сих пор существует». Правда, и он этого никогда не говорил.

    От эйфории до фатализма – Газета Коммерсантъ № 22 (7223) от 08.02.2022

    Возможный в недалеком будущем выход из коронавирусных ограничений может спровоцировать в российском обществе как эйфорию, так и недовольство, говорится в новом докладе фонда «Петербургская политика». Его авторы допускают, что формальное снятие ограничительных мер может стать поводом для выплеска накопившихся негативных эмоций. Впрочем, сторонние эксперты не ждут появления в обществе ни сверхпозитивных, ни негативных настроений. По их мнению, люди стараются все меньше говорить о политике, а их общий настрой можно охарактеризовать как фаталистический.

    Эксперты фонда «Петербургская политика» подготовили очередной доклад, посвященный основным событиям прошедшего месяца, наиболее сильно повлиявшим на общественно-политическую ситуацию в регионах. Авторы исследования отмечают, что январская волна заболеваемости коронавирусом «в общероссийской повестке звучала скорее как предвестник будущего завершения пандемии». А поскольку в Москве антиковидные меры отличались сдержанностью по сравнению со многими другими территориями и в итоге не вызывали сильного общественного возмущения, психологический эффект воздействия темы коронавируса на федеральную аудиторию также снижался, поясняют эксперты.

    В обществе формируется ожидание конца пандемии, отмечает глава «Петербургской политики» Михаил Виноградов, а это, в свою очередь, ставит перед российскими властями вопрос о формировании «постковидной повестки дня». Авторы доклада считают, что задачей-максимум для властей является «фиксация победы над вирусом», но успех реализации этого сценария зависит от ряда переменных.

    «Снятие ограничений может породить как общественную эйфорию, так и рост раздражения: за время ограничений накопилось немало тем, по которым не удавалось выплескивать накопившееся недовольство, и отказ от карантина способен стать поводом к этому»,— говорится в документе.

    Авторы также предполагают, что снятие ограничений оставит неразрешенным спор между сторонниками и противниками вакцинации и ограничений. Представители каждой из сторон будут считать себя победителями: одни — «спасителями» страны от пандемии, другие — «героями противостояния коронавирусному абсурду». Эксперты допускают вариант, при котором снятие ограничений может быть вообще не замечено на фоне обострения российско-американских отношений. В среднесрочной перспективе, по прогнозу авторов исследования, возможен переход российских элит к полноценной внутренней повестке, но в этом случае власти могут столкнуться с ограниченными возможностями по удовлетворению социальных запросов и с рядом конфликтов, в последние годы пребывавших в «заморозке».

    Опрошенные “Ъ” сторонние эксперты считают, что выход из режима коронавирусных ограничений не спровоцирует ни эйфории, ни выплеска недовольства.

    По мнению политолога Евгения Минченко, такой выход уже происходит и то, что мы сейчас видим, «похоже не на эйфорию или раздражение, а на фатализм». «Люди думают: что будет — то будет. Привитые болеют, «омикрон» вроде бы не такой страшный, как предыдущие штаммы. Пока мне кажется, что в общественном сознании коронавирус превращается в аналог гриппа. Нет уже такой истерики, как была буквально несколько месяцев назад: «срочно привейся или ты станешь убийцей» и так далее. Мы видим, что и власти стали вести информационную кампанию гораздо более «вегетариански». Дальше начнется рефлексия: а что это было, правильные ли были меры. Но пока я не предвижу каких-то тектонических изменений в настроениях»,— отмечает эксперт.

    Политолог Алексей Макаркин напоминает, что эйфория уже была в 2020 году, когда многие думали, что пандемия побеждена, а потом оказалось, что это не так: «Тогда все вышли, сняли маски, и, кстати, многие их обратно не надели. Поэтому повторения эйфории не будет. Большого выплеска недовольства тоже, наверное, не будет, потому что люди у нас ориентированы на вариант адаптации: они понимают, что от них ничего не зависит, и должны как-то привыкать к ситуации». Эксперт также отмечает, что массовые акции в большинстве регионов по-прежнему запрещены, а значит, открытый протест опасен. «Возможно протестное голосование на выборах. Но мы видим, что появились новые способы мобилизовать сторонников власти: и трехдневное, и электронное голосование»,— рассуждает политолог. По его оценке, сейчас люди в целом стараются меньше говорить о политике, в том числе и в интернете, чтобы избежать проблем с властью или с работодателями, получающими государственные или муниципальные контракты.

    Помимо ожидаемого выхода из пандемии, среди главных тем января в регионах эксперты «Петербургской политики» назвали борьбу местных властей со «стрессовыми» снегопадами и участившиеся случаи нападения животных, преимущественно бездомных собак, на людей.

    В первом случае авторы доклада фиксируют «зазор между сверхожиданиями населения от возможностей власти и многообразными ограничителями, особенно актуальными в мегаполисах». А во втором отмечают конфликт между общим трендом на «зоозащиту» среди жителей крупных городов и объективными проблемами сосуществования человека и безнадзорных животных (см. текст «Бродячих собак обяжут регистрироваться»).

    Андрей Винокуров, Ксения Веретенникова

    о причинах устойчивости авторитаризма в России — Фонд Либеральная Миссия

    Уныние в отношении перспективы политической модернизации в нашей стране и ослабления в обозримой перспективе авторитарно-персоналистского режима нарастает. В связи с этим в российской либеральной среде воспроизводятся две противоположные, но, на мой взгляд, в равной мере ложные идеи о причинах устойчивости авторитаризма и его связи с культурными особенностями российского общества.

    С одной стороны, это эссенциалистские представления о некой мистической или генетической неизбывности российской (русской) ментальности, предполагающие извечную предрасположенность россиян (прежде всего, этнических русских) к персоналистскому режиму и отражающиеся в таких концептах, как «народный дух», «русские начала», «глубинный народ», «русская система», «русская матрица» и др. Идея культурной предопределенности является основанием для вывода о незыблемости авторитарного режима в России. Например, Владимир Пастухов полагает, что кто бы не сменил нынешнего лидера России, «Он вынужден будет продолжать пропускать сквозь себя “социальный свет”, базовые “культурные свойства” которого вряд ли поменяются в обозримой перспективе. А это значит, что Россия, даже спустя десятилетия, будет отчасти в чем-то похожа на сегодняшнюю».[1] Из текста этой статьи ясно, что слова о «неизменяемости» автор относит не только к культурным свойствам России, но и к ее политическому режиму.

    С другой стороны, неприятие идеи культурной предопределенности нередко порождает другую крайность в либеральной мысли – радикальный конструктивизм в объяснении устойчивости авторитаризма. Согласно этой логике, авторитарный режим в России сугубо «искусственный»; его навязывают сверху, тогда как он противоречит реальной воле граждан и возник этот режим исключительно как результат целенаправленных (конструирующих) действий властей и элиты, прежде всего, их пропагандистских ухищрений. Такой конструктивизм предполагает возможность выдвижения утопических гипотез о путях выхода из авторитаризма в результате прихода на пост президента демократически настроенного лидера или усилиями одного лишь «прогрессивного меньшинства». Представляется, что это меньшинство прорвется к власти и обеспечит изменение правовых устоев государства, экономического и социального уклада в обществе, что автоматически приведет к общей либерализации общественного сознания по принципу «стерпится-слюбится», поскольку сегодня либеральные ценности непопулярны в России.

    Я выскажу свои возражения в отношении обоих подходов.

     

     В плену метафор

    Начну свои критические замечания с оценки концепций культурной неизменности «глубинного народа», заимствованной В. Сурковым у графа Уварова. Эта концепция восходит к давней идее И.Г. Гердера о «народном духе» (Volksgeist), раскритикованной уже в XVIII веке И. Кантом, назвавшим концепцию своего ученика «бездоказательной телеологией». Вывод Канта справедлив и ныне по отношению к подобным доктринам: бездоказательность присуща и российским телеологическим и эссенциалистским построениям в стиле «народного духа», извечного и неодолимого «культурного кода», «базового архетипа» и т.п. Все эти положения постулируются в форме художественных образов, метафор и их истинность, не доказывается.

    Критике таких построений посвящены многие мои публикации: книги «Между империей и нацией» и «Распутица: полемические заметки о предопределенности российского пути», а также целый ряд статей (например, «Исторический фатализм в эпоху безвременья»)[2]. Все эти публикации нетрудно найти в интернете, поэтому я ограничусь лишь кратким перечислением изложенных в них основных аргументов, доказывающих ложность идеи о незыблемости культурных свойства того или иного народа. Эти аргументы я представляю, как ответ на три свежих постулата, взятых из упомянутой статьи В. Пастухова.

    1. «В русском культурном архетипе стремления к свободе и демократии являются слабовыраженными в повседневной жизни…»[3].

    В книге «Распутица» я привел немало доказательств несостоятельности положения о полной или частичной несовместимости какой-либо этнической культуры с тем или иным политическим режимом. Здесь воспользуюсь лишь одним из них. Судьба народов, разделенных политическими границами (немцы ГДР и ФРГ, китайцы континентального Китая и жители острова Тайвань, корейцы Южной и Северной Кореи), наглядно показывают, что этнические особенности пластичны, подвижны и, при определенных обстоятельствах, совместимы с разными политическими режимами. Это же подтверждает пример русских, волею исторической судьбы оказавшихся жителями разных постсоветских государств, в том числе и стран Балтии. Так, почти полмиллиона русских жителей независимой Латвии (24,5% жителей этой стран в 2021 году) демонстрируют высокую адаптивность к демократическому режиму, хотя привыкли они к нему не сразу. Тем не менее, ныне русские граждане этой страны, испытывая немалые трудности, в массе своей осознали политически выгоды конкурентных выборов. Ориентированная на русское население партия «Согласие» (член общеевропейской Партии европейских социалистов) – самая большая и самая богатая партия в Латвии – последние десять лет выигрывает национальные выборы и получает максимальное финансирование из госбюджета, которое зависит от количества проголосовавших. Вместе с тем, можно предположить, что если бы русские активисты партии «Согласие» переехали в Россию, то вскоре адоптировались бы к российским стандартам политической активности. И эта адаптация явно не была бы вызвана «дурной культурной наследственностью».

    И здесь мы подошли к важному для моего выступления вопросу – о роли и взаимосвязи трех основных механизмов культурной динамики. Эта динамика осуществляется с помощью:

    а) трансляции социального опыта по каналам межпоколенной передачи этнических традиций;

    б) конструирования смыслов и их внедрения в массовое сознание усилиями влиятельных социальных агентов;

    в) культурной адаптации – саморегулирующегося процесса формирования массовых представлений (возрождение забытых или появление новых) в ходе приспособления коллективного и индивидуального субъектов к изменяющимся условиям среды обитания.

    Роль каждого из названных механизмов культурной динамики неодинакова в разных сферах жизни. Например, за сохранение этнического языка отвечают прежде всего традиции. Их энергии хватает, например, на то, чтобы удерживать родной язык у мигрантов на протяжении трех поколений —  от 60 до 90 лет.[4] На родине этнический язык сохраняется дольше, опять же за счет множества механизмов, включаемых в понятие «традиция» (это трансляции, обучение, моральные запреты и многое другое). Однако и в этом случае традиции не всемогущи, срок их действия ограничен во времени: этнический язык за века своего существования изменяется до неузнаваемости. Скажем, если русскоязычный человек захочет почитать в оригинале древнерусскую книгу, то без специальной подготовки вряд ли ее поймет, столкнувшись с обилием неизвестных ему букв, слов и смыслов. Этнический язык – это основное выражение «культурного кода» (он понятен «своим» и закрыт для понимания «чужим»), но этот код вовсе не неизменный.

    Вообще метафоры «культурный код» и «этнический архетип» могут иметь хоть какой-то смысл только по отношению к культурной традиции. В других случаях эти метафоры лишь затрудняют понимание механизмов культурной динамики. Так, политические представления могут казаться традиционными, а на самом деле – это всегда новоделы. Они конструируются, также как Храм Христа Спасителя, построенный во второй половине 1990-х годов на месте уничтоженного в 1931 году храма XIX века. Эрик Хобсбаум относил такого рода культурные новоделы к классу «изобретенных традиций» (invention of tradition).  В воспроизводстве их политических разновидностей решающую роль играют не столько влиятельные производители смыслов (конструкторы), сколько обстоятельства, актуализирующие их идеи.

    Приведу для примера представление о распаде СССР как о «катастрофе». Казалось бы, это представление кажется традиционным для русского сознания. Однако в своей книге «Между империей и нацией» я привожу результаты исследований ВЦИОМа и Института социологии РАН, которые показывают, что в 1991-1993 гг. больше сожалений о распаде демонстрировали представители тех народов России основные (материнские) этнические массивы которых вдруг оказались в других государствах. Для русских, остававшихся на родине, проблема распада Советского Союза была не столь болезненная, и в большинстве своем они тогда относились к распаду без особых сожалений[5]. Такое отношение к дезинтеграции удерживалось у русских несколько лет, несмотря на то, что с 1991 года коммунисты и другие оппозиционные партии сосредоточили огонь критики в адрес Горбачева и Ельцина именно на их ответственности за «развал СССР» и превращения русских в разделенный народ. Оппозиционная пропаганда без устали повторяла о «трагедии 25 миллионов русских, брошенных на произвол судьбы», но лишь к 1997 году это представление стало доминировать в массовом сознании, притом и не столько под влиянием пропаганды, сколько под воздействием изменившихся обстоятельств жизни россиян[6]. Прежде всего, речь идет о гигантском притоке вынужденных мигрантов, в основном русских, из новых независимых государств. В 1990-е годы только из Казахстана в Россию прибыло 1 млн 300 тыс. человек и около полутора миллионов, в совокупности, из республик Центральной Азии и Южного Кавказа. Прочие бывшие союзные республики добавили России еще несколько сот тысяч вынужденных мигрантов к середине 90-х годов.[7] К 1995 году не менее 300 тыс. русских стали вынужденными переселенцами, бежавшими из зон конфликтов российского Северного Кавказа, а к 1996 г. к вынужденным переселенцам добавились бывшие и действующие военнослужащие, переведенные в Россию после завершения раздела Советской армии. С 1991-го по 2000-й год около 50 миллионов человек были включены в миграционный оборот внутри России (пик таких миграций пришелся на 1994-1995 гг.)[8]. Многие наши сограждане стали вынужденными переселенцами после закрытия градообразующих предприятий – не только военных, но и таких «мирных», как Конаковский фаянсовый завод, существовавший с 1809 года.

    Все это в совокупности с другими факторами привело к тому, что к концу 1990-х годов негативное восприятие распада Советского Союза приобрело почти всеобщий характер. В 2000-е годы эти настроения стала активно эксплуатировать государственная пропаганда, и знаменитая формула В. Путина образца 2005 года («распад СССР – величайшая геополитическая катастрофа») попала на хорошо подготовленную почву. Лишь к этому времени идеологический новодел был выстроен и превращен почти что в религиозный символ исторической травмы, вроде Холокоста у евреев или турецкого геноцида у армян. Даже сомнение в истинности этого символа стало восприниматься как святотатство.

    В то же время изменяющиеся обстоятельства привели не только к росту сожалений о распаде СССР, но и к адаптации россиян к ряду новых социальных условий. К концу 90-х, годов проявилось привыкание значительной части россиян к предпринимательской деятельности. В этой сфере стали формироваться новые формы самоорганизации населения.

    1. «Русское общество никогда не было, за редкими исключениями, сильно привычкой к самоуправлению».[9] Да, исторически так оно и было. Тем интереснее наблюдать скорость позитивных перемен в сфере самоорганизации и определить факторы, которые этому препятствуют, не зацикливаясь на одних лишь групповых культурных особенностях. Начну свой анализ с территорий, на которых сложились более благоприятные для самоорганизации институциональные условия, чем на больше части территории России. В уже упомянутой Латвии, русский Нил Ушаков 11 лет весьма успешно возглавлял мэрию Риги. Его однопартийцы, Олег Агофонов и Александр Барташевич, были мэрами городов Зилупе и Резекне, соответственно. Можно и в России найти примеры эффективных мэров и сравнительно успешных муниципалитетов, только здесь деятельность муниципальных образований чрезвычайно ограничена. По мнению известного эксперта Натальи Зубаревич, «российский муниципалитет, практически любого типа – это усеченная и крайне скованная управленческая структура, у которой отобраны и перенесены на уровень центра регионов и выше все базовые полномочия»[10]. Зато в сферах, менее задавленных политико-административным ограничениями, чем муниципальное самоуправление, заметнее проявляется реальная способность русских людей к самоорганизации.

    Приведу пример из моего личного опыта. Летние каникулы моя семья обычно проводит в одном из районов Тверской области, и здесь мы пользуемся услугами неформального объединения частных предпринимателей. Это крошечные семейные фирмы типа ПБОЮЛ (предприниматель без образования юридического лица). Они обмениваются взаимно дополнительными услугами (автомастерская – шиномонтаж – продавцы запчастей; строители домов – строительные магазины – сантехники и электрики). У них общая клиентская база; они помогают друг другу в решении организационных, финансовых, а иногда и правовых вопросов. Такая кооперация помогает им выжить и сопротивляться как бандитам, так и полиции, как государственным структурам, так и частным сетевым гигантам, стремящимся монополизировать сферу услуг. В лице этой команды я сталкиваюсь если и не с проявлениями классической «протестантской трудовой этики», то уж во всяком случае с сознанием людей, мало отличающихся от известных мне европейских предпринимателей в сфере услуг.

    Так ведь и сравнительные социологические исследования показывают, что по структуре базовых ценностей россияне, в массе совей, не столь уж отличаются от европейцев, проживающих в странах, считающихся, в соответствии с международными нормами, демократическими и правовыми государствами. Если судить по признакам, используемым в типологии Рональда Инглхарта, то россияне по сходству базовых ценностей входят в одну группу с жителями таких государств-членов ЕС, как Словакия, Венгрия, Польша. По критериям Шломо Шварца, россияне представляют тот же тип, что и жители Португалии, Чехии и Венгрии[11]. Пока я говорю только о социальных ценностях, таких как индивидуализм, готовность к предпринимательству, рост ценностей заботы о здоровье и комфорте и т.д. В своих политических предпочтениях упомянутые мной тверские бизнесмены совсем не похожи на европейцев. Об этом я еще скажу, а пока лишь отмечу, что их антизападничество и поддержка авторитарного режима слабо связана с  русскими традициями и мифическим «культурным кодом».

    1. «В русском идентификационном коде зашифровано стремление к экспансии – религиозной, культурной и, конечно, политической. В том числе и потому, что код этот является продуктом не просто православия, а «русского православия» – гремучей смеси религиозных и политических догматов, вплавленных в так и оставшийся нерастворенным историей комок патриархального традиционализма»[12].

    Я выражаю большие сомнение в верности формулы об «имперско-мессианском комплексе» русских, хотя неоднократно писал о проявлениях «имперского синдрома» в России[13]. Возможно, было бы точнее назвать этот синдром «постимперским». В любом случае эту особенность нельзя назвать сугубо этнической хотя бы потому, что она характера для многих народов, характеризующихся некоторым сходством исторической судьбы, поскольку в прошлом они являлись этническим большинством в имперских метрополиях. Например, кастильцы (этническое большинство Испании, собственно испанцы) не меньше, чем русские выступают против полной независимости автономий в своей стране. Современных кастильцев трудно определить как «комок патриархальности», между тем они выступают против автономии Каталонии, поскольку составляют значительную часть (более трети) населения этой автономии и догадываются о том, что их ждет после обретения ею независимости, например, в связи с неизбежным ограничением использования испанского языка. Они уже сейчас испытывают некоторое ущемление своих культурных интересов[14].

    Исследования Института социологии РАН в 2000-е годы фиксировали, что у русских идентификация с государством проявляется заметнее, чем этническая и региональная, в то время, как у представителей титульных национальностей республик, напротив, сильнее выражена этническая и республиканская идентичность[15]. Но ведь и во многих других странах, например, в Великобритании и Испании, у национальных меньшинств этническая и региональная идентификация проявилась в большей мере, чем у «государствоцентричного» этнического большинства. Это хорошо заметно при сравнении англичан с шотландцами или испанцев (кастильцев) – с каталонцами и басками[16].

    Постимперская идентичность – довольно распространенное явление, и у этнических русских она проявляется не больше, чем у других народов. При этом самый яркий признак имперского сознания – империализм в его классическом понимании как ориентация на территориальную экспансию, захват новых земель или военная защита захваченных территорий – проявился у русских куда меньше, чем у ряда других постимперских народов. С ноября 1954 года французы восемь лет воевали за Алжир, и в этой войне погибло более полумиллиона человек, а сербы, после распада Югославии в 1990-е годы с боями уходили из Хорватии, Боснии, Косово и других территорий недавно еще единой страны. В эти же годы более трех миллионов русских людей без боя и почти незаметно для внешнего мира оставили новые независимые государства, переселившись в Россию.

    Понятно, что вовсе не российское общественное мнение подтолкнуло российскую власть к присоединению Крыма к России в 2014 году. За годы пребывания Крыма в составе Украины в России не было массовых выступлений за его возвращение в Федерацию, даже в те времена, когда собрать любой митинг не составляло труда. Не было массовых петиций и «писем трудящихся» по этому поводу. Лишь постфактум присоединение Крыма поддержало большинство опрошенных, во многом потому что им объяснили: это присоединение не является актом аннексии чужих территорий. Крым – русская территория, на которой преобладает русское население, все говорят на русском языке, тогда как большинство жителей хотят воссоединиться с Россией. К «чужим» территориям отношение в России другое. В августе 2014 года, всего через три месяца после крымских событий, известный социологический центр замерял отношения россиян к присоединению к России Абхазии и Южной Осетии, власти которых публично выражали такое желание, но более половины россиян высказались против такого воссоединения: 52% респондентов посчитали, что Абхазия должна оставаться независимой страной, 51%  опрошенных то же самое сказали по отношению к Южной Осетии, а число поддерживающих вхождение этих республик в состав Российской Федерации даже уменьшилось с 2008 года с 30% до 25%[17].

    В 2000-е годы затихли конфликты в регионах России, и в общественном мнении произошел перенос акцентов с подержания территориальной цельности на защиту от иммиграции. В социологических опросах, в дискурсе русских националистов и политиков-популистов не звучат требования присоединить к России Среднюю Азию или Закавказье. Напротив, на слуху противоположное требование все больше отгородиться от них: ввести визовый режим, ограничить миграцию, установить полноценную охраняемую границу с Казахстаном. И даже по отношению к российскому Северному Кавказу у русских националистов чаще звучали лозунги отгораживания от него («Хватит кормить Кавказ»), чем призывы покрепче удерживать эту территорию. В условиях сочетания антиэмиграционных настроений с антизападными в России формируется «оборонительное сознание», а идея имперской цивилизаторской миссии явно проигрывает идеологии осажденной крепости.

    Похожие явления наблюдаются и в западной Европе. Здесь национал-популисты все чаще твердят о континенте как оплоте христианской цивилизации и «крепости», которая должна сопротивляться натиску мусульманской иммиграции. И эта риторика тоже свидетельствует не о возрождении имперских амбиций европейских наций, а как раз об обратном: о росте «оборонительного сознания». Европейцы все больше обеспокоены сохранением своей идентичности в новых культурных и демографических условиях глобального мира.

    Что касается упомянутого В. Пастуховым определения русского православия как «комка патриархального традиционализма», то оно не может служить характеристикой всего современного русского населения России. Ему больше присущ не традиционализм, а прямо противоположное качество – сравнительно слабая сохранность норм и форм традиционной культуры. Традиционность у русских выражена меньше, чем у большинства других крупнейших народов Европы. Ни одна столица наиболее крупных государств Европы не перестраивалась так часто и так тотально, как Москва. Ни один из крупнейших народов континента не подвергался столь массированным попыткам «формирования нового человека». Не было в крупных европейских странах и столь жесткой и тотальной атеистической пропаганды. Высочайшая социальная атомизация российского общества препятствует трансляции коллективного опыта, и именно это представляет собой проблему.[18]

     

    От протестного традиционализма – к протестному модернизму

    Нетрадиционность российского общества допускает появление множества культурных новаций, в том числе и политических, но не обеспечивает их закрепления в нем. Новации не становятся традициями.

    Последний по времени исторический пример неустойчивости политических новаций относится к началу 1990-х годов. Тогда в России можно было наблюдать радикальный переворот в массовом сознании недавних советских граждан. Две трети россиян поддерживали тезис «Социализм завел нас в тупик», и примерно столько же российских респондентов, опрошенных ВЦИОМ, связывали свои надежды на будущее с моделью демократии и рыночных отношений абстрактного Запада[19]. Однако эти настроения не долго удерживались в России в качестве доминирующей тенденции. Уже в 1993 году в массах стали проявляться признаки психологической реабилитация советской системы: более половины россиян полагало, что советская система была «не так уж плоха – плохи были ее лидеры», а к 1995 году и советские лидеры стали получать моральную реабилитацию. В это время Сталин занял в социологических опросах третье место среди самых важных и авторитетных фигур российской истории[20]. Возвеличивание Сталина продолжалось и возрастало по мере роста массовых сожалений о распаде СССР. Советский вождь воспринимался как собиратель земель и антипод «разрушителей» страны – Горбачева и Ельцина. Именно эти фигуры оцениваются в опросах общественного мнения как самые неприемлемые в российской истории политические персоны[21].

    Противопоставление Сталина Горбачеву и Ельцину, России – вражескому Западу, нынешней стабильности – недавней «эпохе хаоса и распада», – все это не имеет ничего общего с проявлением неизменного «культурного кода». Это типичная форма преходящей защитной реакции на неблагоприятные перемены. «Протестный» традиционализм, изобретение традиций — это характерный для многих обществ способ самоутверждения на основе негативной консолидации.

    История реабилитация советского режима и персоны Сталина в России 1990-х годов, на мой взгляд, показывает несостоятельность объяснений этого процесса не только с позиций идеи мистического «культурного кода», но и одного лишь конструирования, предполагающего решающую роль элит в формировании социальных изменений. Нужно ли доказывать, что реабилитация в России этих лет советского коммунизма и его лидеров развивалась в противовес усилиям правящей в то время праволиберальной элиты и вопреки антисталинской и антисоветской позиции наиболее влиятельных тогда СМИ? Если реставрационный процесс в 1990-е годы можно хоть в какой-то мере объяснить влиянием оппозиционной пропаганды, то аналогичный процесс в эпоху советского лидера Н.С. Хрущева (1954-1964) такого объяснения иметь не может: не было тогда в СССР иной пропаганды, кроме государственной. Тем не менее и в это время стал проявляться «протестный сталинизм», который набирал обороты по мере роста недовольства населения реформами («волюнтаризмом») Хрущева. Если в 1956 году такая форма протеста была заметна только в Грузии, то в начале 1960-х гг. «протестный сталинизм» проявился и в РСФСР[22]. В ходе Новочеркасского протеста 3 июня 1962 года демонстранты вышли на улицы города с портретами Ленина и Сталина, главным образом по той причине, что «если Хрущев против Сталина, то мы за него».

    Основным механизмом рассматриваемых реставрационных процессов выступала социально-психологическая самозащита. По мере накопления усталости населения от непривлекательной новизны складывающихся условий жизни, массовое сознание искало способы психологической самозащиты и находило их, как это часто бывает, в противопоставлении «плохой» современности «хорошему золотому веку» в прошлом. В таких условиях новый правитель постепенно воспринимается как «чужой», а прежний становится снова «своим». При этом у постсоветских россиян в качестве кумиров выступали не только «героический» Сталин, но и «застойный» («стабильный») Брежнев[23]. Государственная пропаганда 2000-х годов использовала «попутный ветер» – складывающиеся тенденции в общественных настроениях. В этом она добилась успеха, сумев преподнести современного лидера, Владимира Путина, как прямого наследника и сталинского «героизма» («замирил Чечню», «вернул Крым»), и брежневской стабильности.

    Реставрационные процессы, о которых мы говорим, не связаны с какой-то особой русской ментальностью. Сочетание накопившейся усталости масс, их стремления к возрождению неких привычных форм жизни с умелой эксплуатацией такого стихийного консерватизма политиками консервативной ориентации не раз проявлялась в мировой истории, сопровождая политические и социальные революции или радикальные реформы. Этот эффект прекрасно описан в фундаментальном труде Эрика Хобсбаума «Век революции. Европа (1789-1848)», а до него историческая конкретика этого процесса была представлена во множестве работ известных историков. Они показывают, что радикальные реформы почти всегда порождают свою противоположность – контрреформы, а революции – контрреволюции. Оба проявления таких «контрдействий», получившие название «эпоха реакции», не раз повторялись в мировой истории. В эти эпохи правители не только использовали консервативные стереотипы уставших масс, но и культивировали, «выращивали» их, поощряя мракобесие.

    Периоды контрреформ всегда были длиннее времени реформ или революций: два года революции в Европе, получившей название «Весна народов» (1848-1849 годы), сменились тремя десятилетием реакции в немецких княжествах. В Османской империи радикальная реформа – принятие Конституции 1876 года (на тридцать лет раньше, чем в Российской империи) – сменилась в том же году более чем тридцатилетним периодом «Зулюм» – возврата к почти средневековым формам тирании. Испанская революция 1936 года, после трехлетней гражданской войны, завершилась 36-тилетним авторитарным правлением Франсиско Франко. Десять лет хрущевских реформ сменились 21 годом застоя (от Брежнева до Черненко, 1964-1985 годы), а после десяти лет ельцинских преобразований наступила «эпоха стабилизации», которая уже длится в России больше двадцати лет.

    Но и эпохи реакции не бывали безграничными во времени. Их длительность чаще всего не превышала время жизни одного поколения (generation time), измеряемого в среднем 30 годами (в приведенных примерах – от 21 года до 36 лет). Они завершались по-разному: Франко умер, португальский диктатор Марселу Каэтану был свергнут, Мустафа Кемаль (Ататюрк) из защитника империи превратился в ее могильщика. Во всех случаях в эпоху реакции накапливались внутренние противоречия, которые постепенно вызывали новый виток психологической усталости масс и их стремление к переменам в духе лозунга советского Перестройки: «Так жить нельзя». Негативная консолидация, которая лежит в основе «протестного традиционализма», также обуславливает, но при других обстоятельствах, «протестный модернизм», движение за обновление. В России в числе факторов, которые будут подталкивать стремление общества к обновлению и переменам, заметную роль, на мой взгляд, сыграют те, которые связаны с неадекватной оценкой истеблишментом культурного климата в России, с преувеличением традиционности «глубинного народа». Это преувеличение провоцирует дрейф нынешней политической системы к моделям, напоминающим режим то ли иранских фундаменталистов, то ли латиноамериканских диктатур. Эти тенденции неизбежно будут вступать в противоречие с интересами большей части населения, особенно по мере смены поколений. Процесс этот имеет свою немалую длительность, и это обстоятельство нужно учитывать сторонникам политической модернизации России.

     

     Культурное «одомашнивание» политических реформ

     Допустим, что в обозримой перспективе к власти в России придут новые лидеры, заинтересованные в восстановлении политических ориентиров, принятых российским обществом в начале 1990-х годов. Но в этом случае весьма вероятна череда следствий, которая и проявилась в те годы. Она уже не раз была заметна в истории России. Неоднократные срывы политической модернизации в России требуют, с моей точки зрения, особого внимания к этой проблеме не только в сугубо академическом отношении, но и в практическом – для планирования политической стратегии будущего.

    Я не являюсь специалистом в области политических технологий и социальной инженерии, поэтому не могу предложить конкретные рекомендации по поводу того, как противодействовать неблагоприятным проявлениям культурной инерции или как использовать ее в целях модернизации. Тем не менее, выскажу свое мнение по поводу того, что не следует делать общественными силами, заинтересованным в либеральных и демократических преобразованиях в России. В этом плане я солидарен с моим коллегой В. Пастуховым в его призыве к российской интеллигенции больше, чем ныне, учитывать особенности культурной почвы в стране, хотя мы с ним и расходимся в оценке ее нынешнего состояния.

    Прежде всего, политикам и общественным деятелям, заинтересованным в демократических переменах, стоит отказаться от сектантства и элитаризма, от ориентации на поддержку лишь меньшинства, только пресловутых 14% своих потенциальных единомышленников. Проведение реформ невозможно без опоры на большинство населения. Отсутствие массовой поддержки процесса реформ обрекает их на провал и подталкивает общество к очередному откату. В этом случае, вскоре после попыток реформ может вернуться в массовое сознание образ «золотого века» времен Путина, также как в 1990-е годы вернулся мифологизированный образ брежневского застоя и сталинских побед. Учитывая это обстоятельство, реформаторским партиям желательно выступать от имени народа, а в некоторых случаях и назваться народными. В 1976 году, в начале процесса демократизации Испании, либеральные и правоцентристские демократические силы объединились в «Народный союз». Речь шла не только о названии движения, но и о его целевой установке на привлечение народа к переменам в стране.

    Ориентация на массовую поддержку предполагает адаптацию политической риторики реформаторов к культурным условиям своей страны. Понятно, что невозможно быстро изменить сложившиеся культурные стереотипы масс, но куда быстрее могут быть изменены собственные стереотипы реформаторов. В этом случае может расшириться масштаб их политического обзора, и тогда обнаружиться, что в ряду культурных особенностей современной России нет таких, которые были бы принципиально несовместимы с нормами либеральной демократии. Это относится и к постимперскому синдрому, характерному для России, также как и для многих других стран мира. Хорхе Луис Борхес назвал британскую Фолклендскую военную кампанию (апрель-июнь 1982 года) нелепым империализмом – «войной лысого за расческу», но эта военная операция вызвала массовый патриотический подъем в Великобритания, который помог консерваторам, терявшим поддержку электората после непопулярных реформ правительства Маргарет Тэтчер, выиграть выборы 1983 года. Во всяком случае постимперский синдром не помешал Великобритании оставаться демократическим государством. Сегодня в Испании обе основные партии (лево-либеральная Социалистическая и право-либеральная Народная) выступают против предоставления независимости Каталонии, поддержанной на референдуме 2017 года большинством (90,2% при явке в 43%) его участников. При этом эти партии, отражающие больше интересы кастильцев, чем каталонцев, продолжают оцениваться как демократические институтами Евросоюза.

    Постепенно либеральное сообщество России отказывается от ряда своих групповых стереотипов, например, от признания патриотизма несовместимым с либеральными ценностями. Я полагаю, что именно с патриотических позиций возможна эффективная либеральная критика современной ситуации в России, которая при наличии образованного народа по уровню жизни не может догнать Португалию, а по уровню смертности от COVID-19 опережает большинство развитых стран мира.

    Пора отказаться от элитарного, брезгливого и необъективного взгляда на Россию как на «страну рабов» и «комок патриархального традиционализма». Я думаю, что нам, либералам, стоит чаще высказывать уважение к великой культуре России, подчеркивая, что ее граждане не только достойны, но и способны жить по стандартам современным европейской жизни.

     

    [1] Спойлер России будущего. Владимир Пастухов: от диктатуры люмпен-пролетариата к диктатуре люмпен-элит. Почему страна особо не изменится в ближайшие десятилетия, кто бы ни пришел к власти// Новая газета. 7 августа 2021. URL: https://novayagazeta.ru/articles/2021/08/07/vladimir-pastukhov-spoiler-rossii-budushchego.

    [2] Паин Э.А Исторический фатализм в эпоху безвременья. // Вестник общественного мнения. 2013. № 2 (115). С. 7-9.

    [3] Спойлер России будущего. Владимир Пастухов.

    [4] См. например, Glenn Ch.L., de Jong E.J. Educating Immigrant Children: Schools and Language Minorities in Twelve Nations. N.Y., 1996. Мурадова  А.Р. Языковое разнообразие в киберпространстве: российский и зарубежный опыт. — М., 2008. — С. 70-75

    [5] Паин Э. Между империей и нацией (2-е изд. доп). М.: Новое издательство. 2004. С. 74-75.

    [6] Там же. С. 84, 86-88.

    [7] Рыбаковский О. Л Миграция населения в постсоветской России. Вестник таджикского госуниверситета. Серия «Общественные науки». №1 (16).2016.С. 30-37.

    [8] Мкртчян Н. Внутренние миграции населения России в последнее десятилетие URL: https://polit.ru/article/2003/02/13/582506/

    [9] Спойлер России будущего. Владимир Пастухов

    [10] См. Паин Э. Управление культурным разнообразием в городах: новая парадигма в регулировании этнополитических отношений в России // Государственная служба. 2016. № 106. С.72.

    [11] Магун В., Руднев М., Шмидт П. Европейская ценностная типология и базовые ценности россиян // Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2015. Т. 121. № 3-4. С. 74-93.

    [12] Спойлер России будущего. Владимир Пастухов

    [13] Emil Pain The imperial syndrome and its influence on Russian nationalism // The New Russian Nationalism. Ed: Kosta Pal & Blakkisrud, Helge. Edinburghб Edinburgh University Press, 2016ю

    [14] Хенкин С.М. Каталонский конфликт вчера и сегодня // Политические науки. 2015. №1. С. 127.

    [15] Дробижева. Л.М. Этничность в социально-политическом пространстве Росси. Опыт 20 лет. М.: Новый хронограф,  2013. С. 243-244.

    [16] См. разделы о постимперской идентичности в книге: Национализм в мировой истории / Под ред. В.А. Тишкова, В.А. Шнирельмана. М.: Наука 2002. С.122-133, 227-259.

    [17] Исследования Левада-Центра. URL: https://www.levada.ru/2014/08/21/krym-ohladil-zhelanie-rossiyan-prisoedinit-abhaziyu-i-yuzhnuyu-osetiyu/.

    [18] Паин Э. Общество без традиций перед вызовами современности // Россия в глобальной политике. 2008, №3. С. 8-26. Он же. Ценности модерна в стране и мире // Куда ведет кризис культуры? Опыт междисциплинарных диалогов / Под ред. И.М. Клямкина. М.: Новое издательство. 2011. С. 118-191.

    [19] Паин Э. Между империей и нацией..  С. 72.

    [20] Там же. С. 97.

    [21] Горбачев и Ельцин остаются самыми непопулярными из российских лидеров. URL: https://ria.ru/20120202/554669191.html.

    [22] Чебриков В.М.  «О массовых беспорядках с 1957 года». Записка в ЦК КПСС. // Вестник Архива Президента РФ. 1995. № 6. С. 143-153.

    [23] Граждане России проголосовали за Леонида Брежнева. URL: https://www.kommersant.ru/doc/2194078.

    Поделиться ссылкой:

    О фатализме кибербезопасности — Центр прикладной этики Марккула

    Ирина Райку — директор программы по этике Интернета в Центре прикладной этики им. Марккулы Университета Санта-Клара. Взгляды принадлежат ей.

    После того, как недавно стала достоянием общественности масштабная катастрофа в области кибербезопасности в компании Equifax, занимающейся составлением кредитных отчетов, The Atlantic опубликовала статью под названием «Банальность взлома Equifax». В нем Ян Богост утверждает, что в рамках реакции на этот инцидент «общественный шок был смягчен покорностью» и что нарушение

    предполагает, что в корпоративной ответственности за данные о потребителях произошел переломный момент.Подобно суровой погоде, нарушения стали настолько частыми и серьезными, что они могут начать терять свою значимость. Независимо от их печальных последствий, ответ Equifax предполагает, что фатализм может заменить ответственность, планирование и предвидение. Это как раз то, что происходит сейчас.

    Он прав? С момента публикации этой статьи мы также узнали, что против Equifax было подано несколько коллективных исков; FTC начала расследование инцидента; и, по данным Reuters, акции Equifax «потеряли 32% с тех пор, как компания раскрыла информацию о взломе 1 сентября.7». Агентство Reuters также сообщает, что «примерно 40 штатов присоединились к расследованию» того, как компания справляется со взломом, и «ожидается, что 3 октября исполнительный директор Equifax Ричард Смит даст показания перед комиссией Палаты представителей». Уважаемые эксперты по кибербезопасности, такие как Брюс Шнайер, вновь призывают к регулированию практики безопасности брокеров данных.

    Да, в последнее время произошло много других инцидентов, связанных с утечкой огромного количества личной информации потребителей в Интернете.Это нарушение, однако, отличается. Как отмечается в статье CNET: «Такие компании, как Target, Home Depot и Sony, предложили бесплатный кредитный мониторинг через Equifax после утечек, а Equifax — одна из трех крупных компаний, которые отслеживают кредитные рейтинги после утечек данных. Equifax предлагает собственную услугу кредитного мониторинга людям, пострадавшим от ее взлома». Удручающая нелепость этой ситуации еще может потрясти людей и организации от отставки и заставить компании признать, что практика предоставления бесплатного кредитного мониторинга после утечки данных более чем недостаточна; в этом случае это сродни попытке заткнуть прохудившуюся трубу, соединив ее с другой прохудившейся.

    Мы можем только надеяться, что Богост прав в том, что «угол был повернут в корпоративной ответственности за данные о потребителях», но это не тот угол, который он называет. Без кибербезопасности нет конфиденциальности; без частной жизни нет ни автономии, ни творчества, ни демократии. И даже если множество информации уже было скомпрометировано, всегда есть новые мысли, новые сообщения и новые части личных данных, которые нужно защитить. Каждый день появляется новая возможность защитить конфиденциальность.Это время яростного сопротивления, а не фатализма.

    Фото портала gda, обрезано, используется по лицензии Creative Commons.

    Чувство жертвы и фатализм причиняют больше вреда, чем радиация – Baltimore Sun

    ЧЕЧЕРСК, БЕЛАРУСЬ — ЧЕЧЕРСК, Беларусь — Цели решительно скромные: косить заросшую траву перед обветренными, давно заброшенными домами; открыть пекарню для обеспечения свежим хлебом детей сельских школ; сажать небольшие сады, чтобы выращивать фрукты и овощи без радиации.

    Эти маленькие шаги являются частью последней главы длительных восстановительных работ в этой части бывшего Советского Союза спустя 20 лет после взрыва на Чернобыльской атомной электростанции, самой смертоносной аварии в истории атомной энергетики.

    Авария произошла в 120 милях к юго-востоку, через границу с Украиной. Тысячи рабочих трудятся на площадке, поддерживая защитную бетонную оболочку вокруг разрушенного реактора № 4 станции и удаляя радиоактивные материалы из трех других реакторов.

    Но в этом сельском районе с разрозненными деревнями и пустынными дорогами усилия по восстановлению сосредоточены на другой, изнурительной проблеме: психологические потери, которые авария нанесла людям здесь.

    В отчете, опубликованном прошлой осенью, международная группа экспертов пришла к выводу, что чувство фатализма у населения сделало больше, чем радиационно-индуцированный рак и загрязнение сельскохозяйственных угодий, чтобы поставить под сомнение будущее сообществ.

    Надежда Кирюшкина с трудом описывает, как Чернобыль изменил ее деревню в Чечерском районе Беларуси.Как будто сам вопрос кажется ей каким-то странным.

    У людей есть дома, говорит она, и работа. Она должна периодически проверять свое молоко и продукты на наличие радиации. Но не так часто, говорит она. Ей хотелось бы, как когда-то, пойти в лес собирать березовый сок и ягоды.

    Десятки тысяч смертей, которые первоначально прогнозировали некоторые исследователи, не произошли. По данным Чернобыльского форума, группы из 100 врачей, ученых и экономистов из восьми учреждений Организации Объединенных Наций, по состоянию на середину 2005 года менее 50 смертей были непосредственно связаны с радиационным облучением, большинство из них среди аварийных работников, участвовавших в очистке. и представители правительств Беларуси, Украины и России.

    Развилось более 4000 случаев рака щитовидной железы — большинство у детей, которые пили молоко от коров, пасшихся на зараженной траве, — но большинство пострадавших людей могли иметь нормальную продолжительность жизни.

    Ученые говорят, что пока нет убедительных доказательств того, что заболеваемость другими видами рака возросла. Они также указывают на отсутствие статистических данных об увеличении врожденных дефектов или снижении рождаемости, вызванных Чернобылем.

    Но народная медицина не имеет простых мер или средств воздействия на психическое здоровье.

    Чернобыльский форум охарактеризовал «парализующий фатализм» населения, проявляющийся в зависимости от власти, апатии к плохим жилищным условиям и убежденности людей в том, что ситуация здесь не может и даже не должна улучшаться.

    «Если мы продолжим обращаться с ними как с жертвами, они будут чувствовать себя жертвами», — сказала Зоя И. Трафимчик, координатор усилий ООН по содействию экономическому развитию, о людях в пострадавших районах Беларуси.

    Многие люди, кажется, готовы селиться просто ради выживания, заманивая их в ловушку того, что Чернобыльский форум назвал «нисходящей спиралью» изоляции, плохого здоровья и бедности.Это менталитет, который, по мнению экспертов, должен измениться.

    «Помощи от государства не ждите», — призывает жителей Чечерского сельсовета Татьяна Новак. «Вы должны начать заботиться о своей земле и о своем здоровье».

    Поддержанные ООН проекты в пострадавших районах Беларуси включают мастер-классы по возрождению таких отраслей, как пчеловодство, пострадавших от аварии. Новая овцеводческая ферма обеспечит детей и их семьи бараниной и шерстяными носками. С тобой.Н. помогают, жители засевают клумбы и строят теплицы.

    Короче говоря, они пытаются восстановить контроль над своей жизнью.

    Худшая авария

    Взрыв на Чернобыльском реакторе № 4 начался ранним утром 26 апреля 1986 года из-за ошибок инженеров, фатально усугубленных конструктивными недостатками реактора. Украина была частью Советского Союза, и в течение двух дней советское правительство не признавало, что произошла авария. Только после того, как Швеция обнаружила над своей территорией уровень радиации выше нормы, советские официальные лица сообщили о катастрофе.

    Весной и летом было эвакуировано около 116 тысяч человек. Позже власти перевезли еще 220 000 человек. По данным Чернобыльского форума, в первые месяцы от радиационного отравления умерло 28 рабочих. Девятнадцать других умерли в период с 1987 по 2004 год, но не все от радиации. Рак щитовидной железы убил еще 15 человек.

    Основной ущерб пришелся на Беларусь, а не на Украину. Здесь выпало семьдесят процентов радиоактивных осадков Чернобыля. В стране размером примерно с Канзас с населением около 10 миллионов человек 1.6 миллионов человек живут в зонах, которые правительство считает «загрязненными».

    Исследования показывают, что люди, живущие в районах с высоким уровнем загрязнения, испытывают уровень беспокойства в два раза выше, чем люди в незатронутых районах. Эти жители также в три-четыре раза чаще сообщают о физических проблемах, не имеющих медицинского объяснения.

    У многих жителей есть, по мнению врачей, преувеличенные опасения за свое здоровье и благополучие своих детей; некоторые не уверены, безопасно ли иметь детей.

    Другие живут бесцеремонно, мало заботясь о мерах предосторожности. Мать рассказала д-ру Тамаре В. Белоокой, главе комитета «Дети Чернобыля», о другой дилемме: она сказала, что предпочла бы давать своему ребенку зараженные ягоды, чем не иметь возможности кормить его вообще.

    Люди, страдающие такими заболеваниями, как болезни сердца, часто винят радиацию, а не неправильное питание, чрезмерное употребление алкоголя или другие факторы.

    «Это может показаться странным, но у населения нет полного, полного представления о последствиях Чернобыля и его влиянии на их здоровье», — сказал доктор.Сергей Семенович Корсак, главврач областной больницы в Чечерске.

    Проблема апатии

    Частью проблемы является апатия. На общественных собраниях Корсак рассказывает о том, как безопасно жить в загрязненных районах, в том числе о том, как не сжигать дворовые отходы.

    «Я произношу речи, и люди кивают, — сказал он, — но придет весна, они будут жечь листья, и весь город будет в дыму. Как вы можете сделать человека здоровым, когда он не хочет быть «Как можно сделать человека свободным, если он не хочет быть?»

    Ярлыки только усилили ситуацию.Названные правительством и средствами массовой информации «чернобыльскими жертвами», многие жители переняли менталитет жертвы и не хотят отпускать его.

    «Люди винят Чернобыль в проблемах, которые не имеют ничего общего с радиацией», — сказал Белоокая. «Сегодня нет паники. Есть чувство беспомощности».

    Никто не может жить в радиусе 6 миль от Чернобыльских реакторов, и этот район является непреднамеренным памятником масштабам катастрофы. Трудно представить, какой была жизнь в Припяти, спланированном городе для рабочих и их семей, построенном в тени завода, когда его население составляло 50 000 человек.Теперь это просто мрачное любопытство для случайных посетителей, которые ковыряются в заброшенных многоэтажках и глазеют на давно неподвижное колесо обозрения.

    Жильцов эвакуировали в спешке и без полных объяснений. Они ожидали вернуться через несколько дней, но так и не вернулись. Белье годами оставалось на бельевых веревках, развешанных по балконам квартир, как будто люди собирались вернуться домой.

    По словам украинских чиновников, в радиусе 19 миль от станции постоянно проживает 337 человек.Большинство жителей этой зоны отчуждения, отмеченной правительственным контрольно-пропускным пунктом, были уже далеко за средний возраст, когда произошла катастрофа.

    Их жизнь построена на постоянстве и однообразии. Они получают пенсии, заботятся о своих цыплятах и ​​знают, в какие дни приедет шаттл, чтобы доставить продукты или отвезти их в город за припасами.

    За исключением пяти кошек, 82-летняя Мария Шапаренко живет одна в заброшенной деревне Ильинцы в скромном доме, украшенном красочными настенными панелями, семейными фотографиями и вышиванками с изображением улыбающихся диких животных в рамках.Как и все в деревне, она и ее муж, теперь уже мертвый, были эвакуированы после аварии, но через две недели пробрались обратно: они хотели присматривать за своим скотом.

    «Я счастлив» здесь

    Шапаренко родился здесь и намерен здесь умереть. Она не знает, какой уровень радиации у нее во дворе или дома, где она вручную стирает в больших металлических ведрах.

    «Здоровье не вызывает беспокойства», сказала она. «Когда ты молод, ты должен заботиться о своем здоровье.»

    Если это фатализм, то она, кажется, смирилась с ним.

    «Я счастлива», сказала она. «В другом месте я не была бы счастлива. Это все очень родное и дорогое мне. Это лучшее место в мире».

    В Чечерском районе Беларуси после аварии население сократилось более чем на 40 процентов. На возвышающемся памятнике перечислены названия 43 эвакуированных населенных пунктов и количество брошенных домов в каждом из них.

    Надежда Кирюшкина живет в одноэтажном кирпичном доме, когда-то заброшенном, с мужем и двумя детьми в деревне 178 человек.Он входит в число тех, на кого направлена ​​программа, целью которой является пересев 50 акров земли, организация регулярного сбора бытовых отходов и убеждение жителей безопасно утилизировать траву и сорняки, скошенные вокруг заброшенных домов и домов одиноких пенсионеров.

    Кирюшкина работает уборщицей и ремонтирует свой дом, купленный у государства за 400 долларов. Она выращивает огурцы, капусту и картошку за кривым забором. Она помогает своей матери, которая живет в соседнем поселке, с реалиями владения двумя коровами.

    Она описывает свою ситуацию, пожав плечами. «Я не могу сказать, в чем разница, — сказала она. «Для нас это просто нормально».

    [email protected]

    Терминальный бред: фатализм и интеллектуальная лень?

    Этот контент был повторно опубликован с разрешения GeriPal, блога по гериатрии и паллиативной помощи, на сайте www.geripal.org. GeriPal — это форум для дискуссий, последних новостей и исследований, а также свободомыслящих комментариев. Мнения, выраженные в этих сообщениях, отражают исключительно взгляды автора и не должны рассматриваться как представители какого-либо академического учреждения или медицинского центра, связанного с GeriPal или Clinical Geriatrics.


    В 1996 году Екатерина Саркисян описала распространенный гериатрический диагноз «отставание в развитии» как результат фатализма и интеллектуальной лени. Фатализм в том смысле, что кажется, что с этим состоянием ничего нельзя поделать (т. е. опустить руки). Интеллектуальная лень, потому что на самом деле при тщательном клиническом исследовании причину задержки развития часто можно проследить до четырех потенциально излечимых состояний: нарушение функционирования, недоедание, депрессия и когнитивные нарушения.

    Значит, смертельный делирий — это неспособность к выздоровлению от паллиативной помощи?

    Делирий часто можно проследить до причины или совокупности причин, таких как побочные эффекты лекарств, обезвоживание, незнакомая обстановка или недостаток сна. Многие из этих состояний поддаются лечению, например, путем прекращения приема лекарств, вызывающих раздражение, поощрения потребления жидкости, поощрения семьи остаться или улучшения гигиены сна.

    В паллиативной помощи мы слишком часто ставим диагноз «терминальный делирий»? Действительно, диагноз терминального бреда следует ставить только ретроспективно, после случаев смерти больного.Вы не знаете, является ли он терминальным, пока он не станет терминальным.

    Риск пропуска излечимых причин делирия заключается в том, что пациент потеряет шанс провести свои последние мгновения жизни в сознании. Это может означать более раннюю, предотвратимую смерть, учитывая сильную связь бреда со смертью. Для членов семьи бред кажется, что они уже потеряли любимого человека, потому что человек, которого они знали, больше не кажется присутствующим.

    Действительно фатализм и интеллектуальная лень.

    автор: Алекс Смит

    Новый фатализм демократов после недели ада

    Это была худшая неделя для демократов со времен шокирующего события ночи выборов 2016 года Дональда Трампа.

    Почему это важно : Менее чем за 200 часов демократы испортили Айову, увидели, как Трамп достиг рекордного уровня популярности, обсуждали отстранение от должности председателя DNC и наблюдали взлет социалистов и усиление идеологической гражданской войны.

    • Маргарет Талев из Axios сообщает из Нью-Гэмпшира, что на фоне настоящего энтузиазма на митингах кандидатов существует скрытое беспокойство по поводу достаточного объединения партии, чтобы получить такую ​​явку, которая необходима для победы в ноябре.

    Что мы слышим: В моих беседах с демократами появляется новый фатализм, и многие говорят мне, что то, что когда-то казалось немыслимым — переизбрание Трампа в ноябре — теперь начинает выглядеть более вероятным, чем когда-либо.

    • В сегодняшнем утреннем сегменте CNN , который включал в себя пятничную радужную экономическую статистику, график спросил: «РАСШИРЯЕТСЯ ЛИ ПУТЬ ТРАМПА ДЛЯ ПЕРЕИЗБРАНИЯ?»
    • Это тем более раздражает демократов, потому что они считают, что он действительно видит себя «выше закона», как написал в Твиттере председатель Палаты представителей по разведке Адам Шифф в пятницу вечером после оправдания Трампа по импичменту.

    Проверка реальности : во вторник блог New York Times, посвященный проверке фактов в адрес Трампа о положении в стране, опубликовал 8 утверждений, помеченных как «вводящие в заблуждение», 7 «отсутствует»/«необходим контекст», 6 «ложно, 5 «верно», 4 «преувеличено», 3 «в основном верно», 2 «отчасти верно», 1 «взвешенно, но в основном верно» и 1 «недостаточно доказательств».

    • Записи стали сокращением того, как демократы видят президентство. избиратели, наконец, скажут: «Просто остановите это». не имел мнения — оставив мало убедительных аргументов.
    • Тот, кто в конечном итоге будет номинирован на , начнет в огромной яме против кампании Трампа, которая была неустанно организована и оптимизирована в течение последних трех лет. Сара Фишер из Axios задокументировала, как кампания Трампа осваивает рекламу в Facebook и Google.
    • Постоянные митинги Трампа служат продолжающейся пробной пробежкой в ​​​​день выборов с сногсшибательными показателями.

    Что дальше: Взаимные обвинения по поводу неудачного подсчета кокусов в Айове продолжаются вторую неделю.Член палаты представителей Джеймс Клайберн, самый высокопоставленный афроамериканец в Палате представителей, сказал C-SPAN «Newsmakers» (через AP):

    • «Здесь, на Капитолийском холме, ведутся серьезные дискуссии о том, что следует произойти в DNC».
    • На вопрос, должен ли председатель DNC Том Перес уйти, Клайберн сказал: «Это решение за ним».

    П.С. Изменение приливов:

    • WashPost, 28 октября: «Это похоже на фильм ужасов»: республиканцы беспокоятся и плывут по течению, защищая Трампа», Роберт Коста и Фил Ракер.
    • WashPost, вчера: Роберт Коста и Фил Рукер, Роберт Коста и Фил Ракер, «Искушение отчаяться»: стойкость Трампа заставляет демократов бить тревогу.

    Географические различия в скрининге рака и фатализм среди репрезентативной на национальном уровне выборки взрослых в США — Penn State

    TY — JOUR

    T1 — Географические различия в скрининге на рак и фатализм среди репрезентативной в национальном масштабе выборки взрослых в США

    AU — Moss , Дженнифер Л.

    AU — Эренкранц, Ребекка

    AU — Перес, Лилиан Г.

    AU — Hair, Brionna Y.

    AU — Julian, Anne K.

    N1 — Информация о финансировании: Финансирование HINTS финансируется Национальным институтом рака. Эта рукопись была подготовлена ​​или завершена авторами в рамках служебных обязанностей в Национальном институте здравоохранения. Авторское право издателя: © Автор(ы) (или их работодатель(и)) 2019. Коммерческое повторное использование запрещено. См. права и разрешения. Опубликовано БМЖ.

    PY — 1/12/2019

    Y1 — 1/12/2019

    N2 — Исходная информация Скрининг рака в США не оптимален, особенно для людей, живущих в уязвимых сообществах.Это исследование было направлено на то, чтобы понять, как сельская местность и расовая сегрегация независимо и интерактивно связаны со скринингом рака и раковым фатализмом. Методы Мы использовали данные общенациональной репрезентативной выборки взрослых (n = 17 736) из исследования национальных тенденций в области информации о здоровье Национального института рака, 2011–2017 гг., включая скрининг рака (колоректальный, молочной железы, шейки матки, предстательной железы) среди подходящих участников и фатализм рака. Эти данные были связаны со статусом городской/сельской местности на уровне округа (Министерство сельского хозяйства США) и расовой сегрегацией (перепись населения США).Мы провели многопараметрический анализ ассоциаций географических переменных со скринингом и фатализмом. Результаты Скрининг рака молочной железы был ниже в сельской местности (92%, SE = 1,5%), чем в городах (96%, SE = 0,5%) (скорректированное ОШ (aOR) = 0,52, 95% ДИ от 0,31 до 0,87). Скрининг колоректального рака был выше в округах с высокой сегрегацией (70%, SE = 1,0%), чем в округах с меньшей сегрегацией (65%, SE = 1,7%) (aOR = 1,28, 95% ДИ от 1,04 до 1,58). Остальные результаты не зависели от сельской местности или сегрегации, и эти переменные не взаимодействовали в своих ассоциациях со скринингом или фатализмом.Вывод Как и в предыдущих исследованиях, скрининг рака молочной железы был менее распространен в сельской местности. Вопреки ожиданиям, скрининг колоректального рака был выше в округах с высокой сегрегацией. Необходимы дополнительные исследования о влиянии географии на скрининг рака и убеждения, а также о том, как доступ к средствам или информации может опосредовать эти отношения.

    AB — Общая информация Скрининг рака в США не оптимален, особенно для людей, живущих в уязвимых сообществах. Это исследование было направлено на то, чтобы понять, как сельская местность и расовая сегрегация независимо и интерактивно связаны со скринингом рака и раковым фатализмом.Методы Мы использовали данные общенациональной репрезентативной выборки взрослых (n = 17 736) из исследования национальных тенденций в области информации о здоровье Национального института рака, 2011–2017 гг., включая скрининг рака (колоректальный, молочной железы, шейки матки, предстательной железы) среди подходящих участников и фатализм рака. Эти данные были связаны со статусом городской/сельской местности на уровне округа (Министерство сельского хозяйства США) и расовой сегрегацией (перепись населения США). Мы провели многопараметрический анализ ассоциаций географических переменных со скринингом и фатализмом.Результаты Скрининг рака молочной железы был ниже в сельской местности (92%, SE = 1,5%), чем в городах (96%, SE = 0,5%) (скорректированное ОШ (aOR) = 0,52, 95% ДИ от 0,31 до 0,87). Скрининг колоректального рака был выше в округах с высокой сегрегацией (70%, SE = 1,0%), чем в округах с меньшей сегрегацией (65%, SE = 1,7%) (aOR = 1,28, 95% ДИ от 1,04 до 1,58). Остальные результаты не зависели от сельской местности или сегрегации, и эти переменные не взаимодействовали в своих ассоциациях со скринингом или фатализмом. Вывод Как и в предыдущих исследованиях, скрининг рака молочной железы был менее распространен в сельской местности.Вопреки ожиданиям, скрининг колоректального рака был выше в округах с высокой сегрегацией. Необходимы дополнительные исследования о влиянии географии на скрининг рака и убеждения, а также о том, как доступ к средствам или информации может опосредовать эти отношения.

    UR — http://www.scopus.com/inward/record.url?scp=85073691187&partnerID=8YFLogxK

    UR — http://www.scopus.com/inward/citedby.url?scp=85073691187&partnerID=8YFLogxK

    У2 — 10.1136/jech-2019-212425

    ДО — 10.1136 / jech-2019-212425

    12425

    M3 — Статья

    C2 — 31615890

    AN — Scopus: 85073691187

    VL — 73

    SP — 1128

    EP — 1128

    EP — 1135

    Jo — Журнал эпидемиологии и общественного пользования

    JF — Journal of Epidemiology and Community Health

    SN — 0143-005X

    IS — 12

    ER —

    Представители местного Конгресса выражают оптимизм и тревогу по поводу годовщины 6 января

    Год назад разъяренная толпа напала на Капитолий как раз в тот момент, когда Конгресс собирался подтвердить победу президента Джо Байдена на выборах.

    Конгрессмен Скотт Питерс (штат Сан-Диего) был в галерее, наблюдая за происходящим, когда толпа напала. Он сказал, что это было большим потрясением и для него, и для его коллег.

    Год спустя они все еще пытаются выяснить, что произошло.

    «Мы на пути к выяснению того, что именно произошло, и как сделать так, чтобы это не повторилось», — сказал он.

    СВЯЗАННЫЕ: Где стоит расследование восстания 6 января, год спустя

    Одним из повстанцев, убитых в тот день, была Эшли Бэббит.Она была бывшим ветераном ВВС и жила в Оушен-Бич, в районе Питерса. Он до сих пор помнит хаос, случившийся в тот день, в том числе выстрел, который, по его мнению, убил Бэббита.

    «Я помню, как участвовал в этом и думал, что был поражен и расстроен тем, что это может случиться с одной из главных целей террористов в мире, Капитолием Соединенных Штатов, — сказал Питерс. ».

    Для представителя первокурсников Сары Джейкобс (D-La Mesa), янв.6 сентября 2021 года был лишь четвертый день ее работы в Конгрессе. Она сказала, что это заставило ее осознать, что ее работа заключается в защите и защите демократии.

    «Мы больше не можем полагаться на силу наших институтов, потому что именно наши институты кооптируются, — сказала она. — Но как бы мрачно, страшно и трудно это ни звучало, я верю, что путь вперед».

    Julio Cortez AP

    На этой фотографии из архива, сделанной в среду, 6 января 2021 года, сторонники Трампа пытаются прорваться через полицейский барьер у Капитолия в Вашингтоне, округ Колумбия.С.

    Какими бы оптимистичными ни были некоторые местные представители, профессор политологии Калифорнийского университета в Сан-Диего Барбара Уолтер заявила, что семена гражданской войны были посеяны 6 января 2021 года и что США теперь считаются полудемократией или анократией.

    «Соединенные Штаты были понижены до «анократии» впервые после 6 января прошлого года, — сказала она KPBS Midday Edition. -постоянная демократия.»

    Она сказала У.У С. были общие черты, которые привели к гражданским войнам в других странах, включая изнашивание демократии. Согласно опросу Университета Монмута, почти три четверти республиканцев считают, что Дональд Трамп победил на выборах 2020 года, а президентство Байдена нелегитимно.

    СВЯЗАННО: Через год после теракта 6 января Конгресс страдает от токсичной атмосферы

    В США расизм и страх перед изменением демографии подпитывают инакомыслие, сказал Уолтер.

    Конгрессмен Хуан Варгас (штат Чула-Виста) сказал, что он и его сотрудники готовы в тот январский день в случае необходимости дать бой мафии.Он и два сотрудника отсиживались в своем кабинете в подвале Капитолия, вооруженные двумя церемониальными топорами и флагштоком.

    Он сказал, что понял, насколько близка была демократия США к краху в тот день.

    «Что было бы, если бы Дональд Трамп, как президент, настроил бы армию против народа, — сказал Варгас. — Другими словами, если бы он решил: «Я останусь на своем посту, применив силу?» .’ То есть он на тот момент еще две недели был главнокомандующим.

    Он сказал, что разочарован некоторыми своими коллегами-республиканцами, которые до сих пор не выступают против Трампа, опасаясь проиграть выборы. Он назвал это трусливым и грустным.

    Но Варгас похвалил представителей-республиканцев Лиз Чейни (республиканец от штата Вайоминг) и Адама Кинзингера (республиканец от штата Иллинойс) за отстаивание правды. Оба входят в специальный комитет, расследующий нападение 6 января.

    СВЯЗАННЫЕ: Через год после восстания 6 января, признаки того, что нация находится в еще большей опасности Ян.6 терактов были «разрушительными для нации».

    Но большую часть заявления он посвятил критике администрации Байдена.

    Summer 2019 — Digital — Журнал Dissent

    Курды

    [Когда] мы называем всех курдских боевиков синонимами, мы просто скрываем тот факт, что у них совсем другая политика. . . прямо сейчас, да, люди сталкиваются с угрозой Исламского государства, поэтому очень важно иметь единый фокус.Но правда в том, что идеологически и политически это очень и очень разные системы. На самом деле почти напротив друг друга. — Дилар Дирик, «Рожава против мира», февраль 2015 г.

    Курды, имеющие этническое и культурное сходство с иранцами и в основном мусульмане по вероисповеданию (преимущественно сунниты, но со многими меньшинствами), уже давно борются за самоопределение. После Первой мировой войны их земли были разделены между Ираком, Ираном, Сирией и Турцией. В Иране, несмотря на наличие небольших сепаратистских движений, курды в основном подвергаются такому же репрессивному обращению, как и все остальные (хотя они также сталкиваются с персидским и шиитским шовинизмом, а недавно были казнены несколько курдских политических заключенных).Хуже обстоит дело в Ираке, Сирии и Турции, где курды составляют меньшинство, подвергающееся этнически целенаправленным нарушениям прав человека.

    Ирак : В 1986–1989 годах Саддам Хусейн провел кампанию геноцида, в ходе которой были убиты десятки тысяч и разрушены тысячи курдских деревень, в том числе в результате бомбардировок и применения химического оружия. После первой войны в Персидском заливе ООН стремилась создать безопасное убежище в некоторых частях Курдистана, а Соединенные Штаты и Великобритания создали бесполетную зону.В 2003 году курдская пешмерга встала на сторону возглавляемой США коалиции против Саддама Хусейна. В 2005 году, после долгой борьбы с Багдадом, иракские курды добились конституционного признания своего автономного региона, и с тех пор региональное правительство Курдистана подписало нефтяные контракты с рядом западных нефтяных компаний, а также с Турцией. В Иракском Курдистане есть две основные политические партии, Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК), как клановые, так и патриархальные.

    Турция : На протяжении большей части своей современной истории Турция проводила политику принудительной ассимиляции по отношению к своим меньшинствам; эта политика особенно строга в отношении курдов, которых до недавнего времени называли «горными турками», которые составляют 20 процентов всего населения. Эта политика включала принудительное перемещение населения; запрет на использование курдского языка, костюмов, музыки, фестивалей и имен; и крайнее подавление любой попытки сопротивления. Крупные восстания были подавлены в 1925, 1930 и 1938 годах, а репрессии усилились с образованием РПК как национально-освободительной партии, что привело к гражданской войне в курдском регионе с 1984 по 1999 год.

    Сирия : Курды составляют примерно 15 процентов населения и живут в основном в северо-восточной части Сирии. В 1962 г., после провозглашения Сирии арабской республикой, большое количество курдов лишили гражданства и объявили чужаками, что лишило их возможности получить образование, работу и какие-либо общественные блага. Их земля была отдана арабам. PYD была основана в 2003 году и сразу же запрещена; его члены были заключены в тюрьмы и убиты, а курдское восстание в Камышлы было встречено жестоким военным насилием со стороны режима.Когда в рамках «арабской весны» началось восстание против Башара Асада, курды участвовали, но после 2012 года, когда они захватили Кобани у сирийской армии, они отвели большую часть своей энергии от войны против Асада, чтобы обустроить освобожденный район .

    Написать ответ

    Ваш адрес email не будет опубликован.