Феминистка кто такая: Что такое феминизм? — все самое интересное на ПостНауке

Содержание

#яфеминистка: флешмоб, доказывающий чиновникам, что матери и жены тоже бывают феминистками

Российских феминисток возмутила новость о подготовке проекта, запрещающего контент о чайлдфри и радфеминизме. По мнению чиновников, движения разрушают семейные ценности. В ответ родился флешмоб #яфеминистка, в котором женщины доказывают, что можно быть счастливой матерью и женой и оставаться феминисткой.

17 февраля стало известно, что Совет Федерации совместно с Роскомнадзором готовит проект, запрещающий контент об абортах, чайлдфри и радикальном феминизме. По словам одной из его авторок Маргариты Павловой, цель — предотвратить «очернение традиционных семейных ценностей и роли женщины в семье», а также прекратить «пропаганду нездоровых половых отношений и извращенных форм сожительства».

В связи с этим фемблогерка Залина Маршенкулова вспомнила высказывания о феминизме главы комиссии по защите детей от деструктивного контента при Роскомнадзоре Андрей Цыганова, ведомство которого будет принимать участие в работе над проектом. «Как правило, выходя замуж, [женщины] перестают быть феминистками, — утверждает он. — Беда большинства феминисток в том, что они не замужем, никогда там не были, и, судя по всему, у них немного шансов. Их можно только пожалеть».

Замутила флешмоб яфеминистка в инста! каратели из ркн говорят, что никогда не видели ни замужних феминисток, ни феминисток с детьми! Ну давайте им покажем! Пусть посмотрят! Участвуйте с тегом #яфеминистка https://t.co/1bO2uNKACb pic.twitter.com/dTAQpYB5sb

— маячок антихриста (@veritas_z) February 17, 2022

Высказывание заставило блогерку усомниться в том, что эксперты Роскомнадзора и депутаты смогут выявить контент именно о радикальном феминизме, который собираются запретить. Ведь представление чиновников о движениях существенно отличается от их сути. По ее мнению, феминизм не разрушает семейные ценности, а наоборот — укрепляет отношения. «Счастливая семья не может быть не профем, — пишет она. — Только профем-ценности и могут сделать семью счастливой, уж точно не домострой».

Поэтому Маршенкулова запустила флешмоб, в котором предложила женщинам опубликовать свои семейные фото с тегом #яфеминистка, чтобы показать, как выглядят счастливые замужние феминистки и радфеминистки. Участие в нем приняли уже более 500 человек.

Подробности по теме

«Это как немножко быть беременной»: Галкин высказался о «в меру феминистках» и удивил всех

«Это как немножко быть беременной»: Галкин высказался о «в меру феминистках» и удивил всех

Феминистка в метро Петербурга обливает отбеливателем мужчин с широко раздвинутыми ногами

В Петербурге общественная активистка Анна Довгалюк решила бороться с мужчинами, излишне широко раздвигающими ноги в общественном транспорте. Вместе с единомышленниками она отправилась в метро Петербурга, где обливала таких мужчин из бутылки, в которой находилась жидкость с отбеливателем.

О том, что из этого вышло, можно видеть на кадрах, размещенных в YouTube, которые Анна называет «видеоманифестом» с целью борьбы с «мачизмом» и демонстрацией «альфа-самцовости» мужчин, которые «позволяют себе занимать в общественном транспорте больше одного места».

При этом в ролике отмечается что, в отличие от России, такая привычка («мэнспрединг») в ряде стран считается административным, а в некоторых — даже уголовным преступлением.

В частности, административным правонарушением она считается в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе (там за это могут оштрафовать на 75 долларов). А в Иране за мэнспрединг даже могут посадить в тюрьму на срок от 2 до 4 месяцев. В России же под «административку», напротив, могут попасть активистки, которые пытаются бороться с мэнспрендингом.

Однако активисткок-феминисток (а это именно с их подачи на Западе начали бороться с данным явлением) это, видимо не пугает. «Москва, Казань, вы следующие!» – предупреждают инициаторы акции.

У пользователей Сети возникло подозрение, что эта акция могла быть постановочной. Однако проблема, на которую обратила внимание активистка, действительно, существует.

Впрочем, раздражают и даже бесят в общественном транспорте людей не только широко раздвинутые ноги, но и некоторые другие особенности внешности или поведения других людей. Вести.Ru в ближайшее время намерены составить список таких «раздражителей» на основании откликов на данную публикацию в наших соцсетях.

Так кто кого угнетает? Радикальная феминистка и «мужчина, идущий своим путём» отвечают на одинаковые вопросы про любовь и секс

Примечание редакции

Этот текст был задуман вовсе не как баттл с целью калькулирования количества удачных панчей со стороны каждого противника. Это исследование, в котором двум радикально настроенным людям были заданы одинаковые вопросы. Отвечали герои на них по-отдельности, в личном диалоге с журналистом – и только в тексте они собраны в «параллельный монтаж». Ответы друг друга до публикации герои не видели, да и едва ли хотели видеть.

Давайте сходу разберемся в терминах. Радикальный феминизм убежден, что принятое за норму мужское превосходство угнетает женщину. В отличие от либерального феминизма, радикальный настаивает на критике самого патриархата, а не устаревших правовых систем. Радикалы против объективации, а категорию сексуальности считают манипулятивной в интересах мужчин. Радикальные феминистки стремятся сломать гендерные роли, и за эту ортодоксальность «либералы феминизма» критикуют их – считая, что философия их может доходить до фашизма, прикрываясь благой идеей. Многие считают, что радикальный феминизм виноват в общем имидже феминизма в странах СНГ: мол, неприятие к явлению в целом появляется как раз из-за агрессивных радикальных активисток.

MGTOW – это движение мужчин, которое появилось как раз в ответ на уверенное распространение феминизма. Но не стоит думать, будто речь про старый образ «альфа-самца», который хочет вернуть себе право быть альфа-самцом. История немного иная: эти мужчины (men are going their own way – или «мужчины, идущие свои путём») в прямом смысле выбрали себе другой путь. Они вовсе не считают, что мужчине нужна женщина. Они пропагандируют самодостаточность мужского существования, а в этих условиях женщина должна заслужить мужского внимания – таким образом адепты MGTOW как бы отзеркаливают патриархальные установки, с которыми не были согласны: например, модель отношений, в который принц добивается любви принцессы.

Оба течения считают мужчин (в случае MGTOW) и женщин (в радикальном феминизме) самостоятельными и не нуждающимися друг в друге. Герой для этой статьи нашелся довольно быстро, найти героиню оказалось сложнее: многие радикальные феминистки не хотели вести речь о мужчинах в принципе. Все оценочные суждения редакция оставляет читателю, только представим наших интервьюируемых: сторонник MGTOW – Андрей Блок. За радфем отвечает Анастасия.

KYKY: Поясните ваши взгляды на женщин и на взаимоотношения между мужчинами и женщинами.

Андрей: Мужчина не должен жертвовать собой за женщину, которая его не уважает и расценивает с потребительской точки зрения. Мужчина не должен делать для женщины сверх того, что она не делает для него. Эта идеология возникает не на пустом месте. Ведь какова стандартная модель отношений в современной семье? Женщина «хранит очаг», а мужчина «обеспечивает семью». Среди моих знакомых очень много таких пар. А о чём говорит статистика разводов в СНГ? Свыше 80% разводов на 100% браков! Не означает ли это, что где-то есть проблема? Женщины уже лет 40 как весьма требовательны к мужчинам, пора бы и мужчинам становиться взаимотребовательными к ним. Только в таком случае будет крепкая и сильная семья. Может быть, тогда статистика разводов приобретёт более приятный окрас. Почему, если женщина согласна встречаться только с состоятельным, привлекательным и щедрым мужчиной, то она мудрая, знающая себе цену будущая мать, которая хочет лучшего будущего своим детям, но если мужчина соглашается только на состоятельную, привлекательную и щедрую женщину, то он сразу альфонс?

Анастасия: Мужчины, как и женщины, бывают очень разные. Но все они в той или иной степени проходят мужскую гендерную социализацию (МГС), которая одобряет такие качества, как агрессивность, властность и прочие, традиционно ассоциируемые с образом брутального мачо. Во взаимодействии с мужчинами я просто учитываю этот факт.

KYKY: Как вы поняли, что хотите приобщиться к движению MGTOW/радикального феминизма?

Андрей Блок: Я не приобщался к MGTOW. Я поддерживал движение лет с 11, когда попал в осознанный возраст. Чуть позже я начал популяризировать MGTOW в пространстве СНГ, потому что именно сейчас идеи MGTOW актуальны как никогда, поскольку сама суть MGTOW — это идея свободного образа жизни от всех навязанных «должен» и «так принято».

Анастасия:

У меня всегда были феминистские взгляды, просто тогда я не знала, что это так называется. Я пару раз пробовала жить по патриархальному рецепту, но поняла, что это не сделает меня счастливой. Вообще я затрудняюсь себя причислить к какому-либо движению. Есть просто я и взгляды, которые мне близки. На данном этапе позиция радфем мне видится наиболее логичной и последовательной.

KYKY: Что будете делать, если родится дочь? А если сын, как будете воспитывать?

Андрей Блок: Если будет дочь, то сделаю всё возможное, чтобы воспитать из неё достойного человека. Если сын, то стоит сразу объяснить ему, что позиция «девочки ангелочки, а мужчины, де факто, хуже и должны им всё прощать и уступать» неправильная.

Анастасия: Никогда не скажу ребенку «ты же девочка» и «ты же мужчина». Буду слушать желания и стремления ребенка, а не навязывать игрушки, одежду и хобби в соответствии с его полом. И много-много объяснять: почему не права учительница, когда оставляет девочек после уроков мыть класс, а мальчиков отпускает домой, и так далее. В системе образования очень много гендерных стереотипов, которые нужно разрушать. А вообще, воспитание ребенка — сложный и ответственный труд, поэтому я стала бы интересоваться опытом других мам-феминисток и читать соответствующую литературу.

KYKY: Что будете делать, если все же влюбитесь в человека противоположного пола?

Андрей: Любовь должна быть взаимной. Проблема большинства людей в том, что они принимают за любовь «влюбленность», которая длится недолго. А затем они узнают, что совместная жизнь в тягость. Истинная же любовь появляется в быту, когда тебя всё устраивает, когда твой партнёр дополняет тебя, ускоряет. Когда вы функционируете, будто единый организм.

Возвращаемся к статистике разводов. Если всё так прекрасно, то почему люди расходятся? Всё дело в том, что мужчина не взаимотребователен к женщине, а женщина рассматривают мужчину лишь как ресурс, который сперва выжимает, как лимон, а потом выкидывает. Ошибка людей в неправильном понимании того, как следует строить отношения. И это проблема не только в СНГ, ведь даже такие мужчины, как Сильвестр Сталлоне, Жан Клод Ван Дамм, Майк Тайсон женились, разводились, теряли до 80% своих сбережений, отдавая их бывшим женам как «совместно нажитое имущество».

Анастасия: Любить. Я знаю, что есть иная точка зрения, но я пока что убеждена, что мы не можем выбрать сознательно, в кого влюбиться, а кого просто взять и выбросить из головы. Но есть одно «но»: женская любовь часто ассоциируется с самопожертвованием, самоотречением, почти материнской заботой об избраннике. Вот именно этого буду всеми силами избегать и, если выстраивать отношения, то такие, где не идет игра в одни ворота. Ну а если не получится, значит не судьба. В том, чтобы остаться одной, не вижу трагедии. Куда хуже, на мой взгляд, быть всего лишь функцией в своей семье — это тоже одиночество, но среди вроде бы родных людей. Вот это трагедия.

KYKY: Как вы относитесь к гомосексуалам?

Андрей: Лично я не поддерживаю гомосексуалов, считая, что это психологическое отклонение. MGTOW в целом такие вопросы тоже не рассматривает, но до 99,9% участников движения приходят к MGTOW после того, как начинают осознавать, что их мужские права дискриминируются на различных уровнях. С гомосексуальностью MGTOW никак не связан. Это движение гетеросексуальных мужчин.

Анастасия: Нейтрально. Гомосексуальные люди просто существуют. Вообще, гомосексуальность – это вариант нормы, но наше общество все еще насквозь гомофобно. По моим наблюдениям, женщины намного менее гомофобны, чем мужчины. И в разговоре тет-а-тет с мужчиной градус гомофобии, как правило, ниже, чем в присутствии других мужчин. Гомофобия отчасти базируется на мизогинии и в большой степени продиктована необходимостью защищать собственную маскулинность: до сих пор силен стереотип о том, что геи обязательно женоподобны – и именно эту женскость и ненавидят. Ведь чем сильнее ты ненавидишь геев, тем ты круче как альфа-самец, и тем больше «уважухи от корешей». Еще есть мнение, что мужчины так ненавидят геев, потому что боятся, что геи будут поступать с ними так же, как они [гетеросексуальные мужчины] поступают с женщинами – и тут есть над чем подумать.

KYKY: Как вы общаетесь с родителями? Знают ли они про ваши взгляды и как к ним относятся?

Андрей Блок: Вопрос задан некорректно. Такая постановка вопроса была бы подходящей, если бы вы задавали вопрос некрофилу или трансвеститу. Идеология MGTOW представляет собой свет, а не тьму. Когда задают вопрос «а как ваши родители относятся к такому?», подразумевается, что «такое» – нечто из ряда вон выходящее и неординарное. По моему скромному мнению, мои родители сами являются MGTOW, даже не зная, что это.

Анастасия: Отлично общаюсь. Родители знают, во многом соглашаются, хотя я редко с ними разговариваю о феминизме.

KYKY: Почему матриархат/патриархат не работает?

Андрей Блок: Как это не работает? Матриархат работает, еще как. Представим ситуацию, что «хороший парень» после школы открывает бизнес, становится богатым и успешным, появляется внимание со стороны женского пола. Он женится, а через год жена решает, что пора разводиться. Он по своей глупости в браке покупает квартиру, машину, дачу. Половина из этого имущества переходит женщине, как «совместно нажитое», но совместно ли оно наживалось?

Другой пример: мужчина знакомится с женщиной, спустя время у них есть половой контакт. Но вдруг женщина решает, что она этого не хотела. И тогда получается, что мужчина её изнасиловал. Сколько таких ситуаций было за последние лет десять? Я могу приводить такие примеры бесконечно, доказывая, что мужские права ущемляются, и у нас не что иное как матриархат. Что касается патриархата, то он был хорош лишь в своё время, когда женщина вступала в брак девственницей, имела приданное, вносила огромный вклад в хозяйство. Сейчас же к своему первому браку многие женщины проходят через большое количество мужчин, не имеют за плечами абсолютно ничего и ждут, чтобы их «обеспечивал мужик». Они хотят свободу как на Западе, но отношения требуют к себе как на Востоке. А такого не бывает. Да и сейчас 21 век на дворе, мужчина и женщина равны, возможности зарабатывать есть у всех, было бы желание.

Анастасия: В смысле не работает? Мы же живем при патриархате. Другой вопрос, что патриархат несправедлив как система. А так и рабовладельческий строй прекрасно функционировал.

KYKY: Что вы думаете о радикальных феминистках?

Андрей: Не существует радикальных феминисток. Феминизм — это жизнь со знаком минус. На самом деле, феминизм никогда не был ни за женщин, ни за их права. Он в лучшем случае чхал на них, а в худшем — и наиболее частом — был против них. Феминизм против того, чтобы женщина уважала мужчин и любила своего мужа, была счастлива в отношениях с ним. Он против её права быть замужем и быть матерью, особенно многодетной. Против права быть верной своему мужу. Феминизму нужна испуганная, до предела фрустрированная женщина, накачанная ненавистью к мужчинам, семье, деторождению и агрессивная из-за паники в голове. И чем эти страх, фрустрация, паника, агрессия сильнее, тем более женщина социально-дезадаптирована, чем несчастнее у неё личная жизнь и судьба в целом, тем ценнее она для феминизма и тем более верный пехотинец этого фашистского режима из неё получится. Как секта умышленно ломает жизнь своего рядового члена и накачивает его ненавистью и страхом перед близкими и всем миром, так и феминизм умышленно ломает жизнь женщинам, накачивает их страхом и ненавистью. Никакими правами тут и не пахло. Достаточно вспомнить ситуацию, когда феминистки, борясь с «сексуализацией», добились того, что на гонках «Формула 1», грид-женщин — женщины, которые держат таблички с именами гонщиков — уволили, то есть по вине феминисток тысячи женщин потеряли максимально не пыльную, но очень хорошую по зарплате работу.

KYKY: Что вы думаете о MGTOW?

Анастасия: У каждого свой путь к счастью. Мне важно, чтобы эти мужчины не нарушали границы и права женщин, а как они будут выстраивать свою жизнь – это их дело. А то, знаете, можно взять и после десяти лет брака с тремя маленькими детьми объявить себя MGTOW и гордо уйти, бросив жену одну выплачивать кредит и воспитывать детей. Хотя я и не интересовалась этим движением, меня занимают проблемы женщин.

KYKY: Смогли бы вы строить отношения с радикальной феминисткой/мужчиной из MGTOW?

Андрей Блок: А смогли бы вы, например, обсуждать философию Макса Штирнера или Иммануила Канта с индейцем? Сомневаюсь. Да и возникает закономерный вопрос: зачем связываться с женщиной, которая желает тебе зла?

Анастасия: С мужчиной, который хочет жить соло? А зачем? Ну не хочет человек отношений с женщиной, так зачем его принуждать? Поэтому ответ «нет».

KYKY: Как вы справляетесь с естественной для человека потребностью в сексе?

Андрей Блок: А зачем с ней справляться? Вопрос вновь задан некорректно. У меня нет никаких проблем с этим вопросом. Если мужчина хочет найти секс, то он его находит. Чем старше становлюсь, тем больше сталкиваюсь с ситуацией, когда приходится избегать секса. Все женщины считают, что мужчина по первому их зову должен удовлетворять их хотелки, но это не так. Если участник MGTOW даёт женщине секс, то сперва она должна доказать, что достойна получить его. Женщинам секс нужнее. Мужчина без секса становится сильнее и мудрее, а женщина становится озлобленной и больной в физическом плане.

Анастасия: Сексуальный темперамент у всех разный. Кому-то хочется много секса, а кому-то – нет. Мне интереснее почитать книгу или посмотреть фильм. От отсутствия секса люди не умирают, так что «потребность» – это слишком громкое слово. «Желание», на мой взгляд, будет правильнее.

KYKY: Что вы думаете о порно, какие его виды предпочитаете, если смотрите?

Андрей Блок: Я не смотрю порнографию и не поддерживаю этот бизнес. Порнография уничтожает личность человека, развращает его, делает слабым. Разве не все согласны с этим? Считаю данный вопрос довольно странным и провокационным. MGTOW — это путь саморазвития, а не путь деградации.

Анастасия: Порно-бизнес, как и проституция, построен на эксплуатации женских тел. Поэтому отношусь абсолютно негативно и, естественно, не смотрю вообще. Помимо непосредственного вреда, который порно-бизнес наносит женщинам, которые в нем заняты, он вредит еще и обычным женщинам, к которым любители порно предъявляют завышенные требования или ожидают, что партнерша будет вести себя или реагировать на какие-то действия, как фильме. А когда реакция не соответствует ожидаемой, женщина объявляется неправильной. Не фильм, а женщина!

KYKY: Плюсы и минусы жизни соло, то есть без пары?

Андрей Блок: Это решает каждый сам. Плюс свободной жизни в том, что у тебя есть свобода перемещения, мысли, совести. Ты обустраиваешь личное пространство исключительно под себя, никого не спрашивая разрешения или одобрения. Ты делаешь со своим имуществом всё, что захочешь.

Анастасия: Плюсы: абсолютная свобода действий, режима дня, нет необходимости учитывать график, вкусы, предпочтения, состояние здоровья другого, рассчитываешь на себя и свои силы, да вся жизнь — один сплошной плюс. Минусы: если заболела, нужно идти в магазин и готовить поесть самостоятельно. Еще проблема одиночного отдыха, так как большинство предложений туроператоров рассчитано на двух-трех человек. И все. А желание общения замечательно удовлетворяется с помощью друзей и родни.

KYKY: В вашем окружении есть женщины/мужчины, с которыми вам нравится общаться? Опишите их.

Андрей Блок: Конечно, есть. Это уверенные в себе женщины, имеющие свой источник заработка. Такие женщины смеются, когда слышат, что «мужчина должен». Это нормальные женщины со здоровой психикой, которые никогда не захотят, чтобы мужчина их добивался, бегал за ними, стелился перед ними. Им это просто противно, потому что они подсознательно чувствуют, что такой мужчина — слабак, каблук и бабораб, от которого нельзя рожать, потому что потомство будет генетически дефективным и слабым во всех отношениях. Да и нормальному мужчине некогда бегать за юбками и заниматься всем этим. Он занят изменением мира к лучшему, саморазвитием и своими увлечениями, что является куда более важным занятием для мужчины. MGTOW не против женщин, MGTOW за свободу мужчин, за их права и возможность получать удовольствие от жизни.

Анастасия: Это любознательные люди, живо интересующиеся окружающей их действительностью. Не доказывающие свою маскулинность каждому встречному.

KYKY: Пользуетесь ли вы понятиями мужественность и женственность?

Андрей: Нет, не пользуюсь.

Анастасия: Нет, не пользуюсь. Эти понятия означают совокупность качеств, традиционно приписываемых какому-либо полу. Приписываемых, но не всегда присущих. Но всем нам эти качества могут быть свойственны или несвойственны в определенные моменты и в определенных ситуациях. Люди иногда тратят колоссальное количество сил и энергии, пытаясь соответствовать стереотипам, думая, что «как только я стану достаточно женственной, то сразу же стану счастливой». Я убеждена, что счастье не в том, чтобы выучить какую-то роль и потом всю жизнь ее отыгрывать. Для меня куда большее счастье – иметь возможность быть самой собой.

KYKY: Почему происходит домашнее насилие? Как его остановить?

Андрей Блок: Потому что у людей низкий уровень межполового договора. Женщины скандальны и своенравны, а не всякий мужчина готов это терпеть. Да и потом, домашние насилие является обоюдным вопросом. Его практикуют не только мужчины, как это пытаются показать СМИ.

Анастасия: Потому что один из партнеров считает, что так жить и поступать можно. Что им движет? Думаю, желание власти над другим человеком. Полной и безраздельной. Как остановить домашнее насилие? Я не буду сейчас говорить про комплекс мер, которые должны предприниматься в отношении агрессоров и пострадавших на этапе, когда насилие уже совершено: тут нужно смотреть на опыт других стран, учиться на своих и чужих ошибках и не опускать руки. По моему убеждению, нужно прежде всего менять отношение в обществе к этой проблеме. Сейчас под каждой статьей о домашнем насилии куча комментариев: «сама виновата», «ей нравится» и «довела». Это говорит о том, что люди не понимают, как домашнее насилие начинается, как развивается и что заставляет жертву терпеть и не уходить. В обществе крайне низкий уровень знаний о природе домашнего насилия. Этими знаниями не владеют даже те, кому по роду профессии надо бы: милиция и медики. Чтобы мочь что-то предотвратить, нужно, в первую очередь, как можно больше знать об этом явлении.

KYKY: Вы позволяете себе плакать?

Андрей Блок: Плачу постоянно от смеха. Но отмечу, что нет ничего плохого в том, что мужчина проявляет свои чувства через слезы. Ущемление прав мужчин через женскую монополию на проявление эмоций — это грубейшее нарушение.

KYKY: Вы позволяете себе агрессировать?

Анастасия: Я же живая! Да, бываю иногда агрессивной. Но на людей злость стараюсь не выплескивать. А безадресно повозмущаться могу. Злость выражаю крепким словцом.

KYKY: Кто должен звать на свидание и платить?

Андрей Блок: Отвечу только за себя. Женщина должна проявлять знаки заинтересованности и делать первый шаг. Поймите, что женщин вокруг много, а подходить к вопросу выбора спутницы нужно ответственно. Оплачивать нужно пополам, если нет общего источника дохода, ведь у нас равноправие.

Анастасия: Тот, кто в этом заинтересован. А лучше всего договориться заранее. Я, к примеру, очень не люблю, когда за меня платят, даже если не я выступаю инициаторкой встречи.

KYKY: Как вы относитесь к моногамии и полигамии?

Андрей: По моему мнению, норма в социуме — только моногамия. Блудники и блудницы не вызывают уважения.

Анастасия: Как к личному выбору каждого. Если от этого выбора не страдают другие, то вперед. Лично по мне и то, и другое – какие-то крайности. По моим наблюдениям, человеку больше присуща серийная моногамия – когда партнеров может быть несколько, но не одновременно, а по очереди.

KYKY: Что, по-вашему, стало с институтом семьи?

Андрей Блок: Он искусственно уничтожен. По моему скромному мнению, сегодня брак изжил себя.

Анастасия: На месте он. ЗАГСы работают, кредиты молодым семьям выдаются. Все в порядке с институтом. Да, как таковая необходимость в нуклеарной семье сходит на нет. В конце концов, это не единственный возможный вариант семейного устройства. Но нужно понимать, что семья — это не только чувства, но и множество чисто юридических и имущественных вопросов. И институт брака необходим как раз для того, чтобы регулировать эту сферу взаимоотношений. Особенно это касается людей с традиционными, патриархальными взглядами. Экономически независимая женщина, имеющая стабильный доход и востребованную профессию, гораздо легче перенесет отсутствие штампа в паспорте, чем неработающая жена-домохозяйка при муже-добытчике, если он вдруг надумает уйти или с ним что-нибудь случится. Поэтому необходимость в браке пока не отпала. Но я оптимистично думаю, что все к этому движется.

KYKY: Испытываете ли вы чувства ненависти к другим мужчинам? К каким?

Андрей Блок: Не испытываю. Вы ведь не будете винить лавину воды в том, что дамба прорвалась, и вода топит город?

KYKY: Испытываете ли вы чувства ненависти к другим женщинам? К каким?

Анастасия: Ненависти не испытываю вообще ни к кому. Если исключительно к женщинам, то, наверное, только к агрессивно защищающим позицию «пролайфа». Потому что они только себе яму роют. И должны бы понимать это. По возможности, стараюсь избегать участия в спорах с ними, поскольку они ни к чему не ведут. Как ни жаль, если что-то и сможет переубедить таких женщин, то только собственные шишки.

KYKY: Что выберете: секс с секс-игрушкой/роботом или с человеком?

Андрей Блок: С человеком.

Анастасия: Выберу почитать или посмотреть фильм. Если речь о каком-то абстрактном человеке, то с секс-игрушкой/роботом, конечно. От секс-игрушек или роботов нельзя забеременеть, нельзя заразиться ЗППП, секс-игрушку или робота я могу выключить в любой момент по желанию, они точно не станут делать то, что может быть мне неприятно и т.д. Проще говоря, с игрушкой или роботом секс безопаснее.

KYKY: Есть ли у вас любимые произведения классической литературы? Противоречат ли они вашим реальным взглядам на мир? Как относитесь к произведениям типа «Анны Карениной», «Лолиты», «Госпожи Бовари»?

Андрей Блок: В классической литературе, как и в любой другой, очень много гиноцентризма: принятие женщины как центра своего существования, смысла своей жизни. Считаю, что это глупость. Разве женщины принимают мужчину как смысл своей жизни? Вовсе нет. Все мужчины, которые создали этот мир и всё, чем мы пользуемся брали за девиз следующую философию «первым делом самолёты, ну а женщины потом».

Анастасия: Современная литература мне нравится больше. Хотя бы потому, что она актуальнее, а я убеждена, что актуальность для искусства очень важна. К произведениям такого типа, как перечислены в вопросе, я отношусь как к истории. Это взгляд людей, живших в реалиях прошлого, и ознакомиться с этим взглядом может быть полезно. Даже для того, чтобы увидеть, как менялось или не менялось общественное мнение по какому-либо вопросу, какие вещи были важны для современников и современниц авторов, и сравнить с тем, насколько они важны для нас. Хотя читать классику мне тяжело, да.

KYKY: И главный вопрос: что такое, по-вашему, любовь?

Андрей Блок: Это гормональный удар в своём первом проявлении – «влюбленность».

Анастасия: А почему главный? Полагаю, причина его главности в том, что имеется ввиду романтическая любовь? Куда ж мы без нее, многократно воспетой во всех видах искусства? Чувство, безусловно, приятное, гормоны делают свое дело, но я бы не стала отводить романтической любви какую-то особую роль в жизни. Если вдруг так случилось и я влюбилась, то это здорово! Так же здорово, как поймать вдохновение, или увидеться с друзьями, или получить удовольствие от поездки. В жизни много прекрасных вещей, и романтическая любовь — просто одна из них. Под любовью я имею ввиду действительно приятные, вдохновляющие чувства, а не токсичную, разрушительную «любовь», которой насыщены отношения, где есть домашнее насилие. Любовь должна дарить радость, а не вытягивать жизнь по крупице, как это происходит в таких отношениях, в которых, как правило, очень много «я тебя люблю».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Как мне помог феминизм? — РФО «ОНА»

Авторка: Елена Георгиевская (Калининград)
Иллюстраторка: Айгуль Нигметова (Москва)


После подборки женских антифеминистских высказываний в «Афише» участились вопросы, чем хорош феминизм и привнёс ли он в жизнь конкретных женщин положительные изменения. Но в наше время даже на окологлянцевых порталах можно найти перечисление плюсов феминизма. Георгий Трушин в статье для сайта Superstyle.ru отмечает:

«Плюс первый. Феминистки зачастую более приспособлены ко всем жизненным потрясениям и нелёгким поворотам судьбы. По мнению специалистов, именно убеждённых феминисток очень сложно сломать или посеять в них панику от жизненных неудач. К тому же довольно обширна группа мужчин, которым нужна жена-друг или жена-партнёр. И именно за такого представителя сильного пола у феминистки есть шансы выйти замуж.

Плюс второй. Феминистки довольно часто добиваются больших карьерных успехов. А значит, и получают хорошую и очень хорошую зарплату. Конечно, многие мужчины почему-то считают, что жена не может получать больше мужа, но в сложные времена именно такая супруга может спасти семью от падения уровня жизни».

Тем не менее, эта статья по-своему вредна — начиная от провокационного названия («Феминистка в семье. Кошмар или всё обойдётся?»), заканчивая популяризацией мифа о феминистке-яппи и приписыванием квазибуржуазного, классистского мышления: феминистки якобы «многих мужчин и за людей не считают, а признают только богатых, знаменитых и успешных. <…> В лучшем случае, жена постарается слепить из своего благоверного богатого и успешного, а в худшем случае замучает упрёками». Навязанное патриархалкам стремление получить выгоду не благодаря собственным карьерным амбициям, а за счёт мужчины почему-то проецируется на феминисток.

Подобные недочёты, включая демонизацию эмансипанток, отличают почти все статьи, рассчитанные на широкую (и не знакомую с феминистской «матчастью») публику, поэтому лучше послушать самих женщин. Так, пользовательница «Живого Журнала» делится опытом в сообществе feministki:

«Дном для меня стало раннее замужество и рождение ребёнка. О феминизме на тот момент я не знала ничего, вернее, я думала, что феминистки — это такие американские женщины, которые подают на мужчин в суд, если те открыли перед ними дверь или подали руку на выходе из транспорта. Кроме того, я думала, что уже живу в равноправном обществе: на тот момент мне не приходилось сталкиваться с трудовой дискриминацией, право голосовать на выборах у меня было, а разделение труда на «женский» и «мужской» казалось чем-то естественным.

<…> И вот… я случайно наткнулась на сообщество феминисток. Начала его читать. Некоторые вещи взорвали моё сознание, что-то даже показалось возмутительным и противоестественным, но чем больше я читала, тем больше понимала, что феминизм = справедливость. И я поняла, что я достойна справедливости для себя, что я должна бороться и отстаивать свои интересы, что я не обязана хоронить себя в угоду чьим-то желаниям. К сожалению, к тому времени предложенная мне вакансия уже уплыла (ну, ещё бы). Но я решила, что не грех начать карьеру заново. На заводе, где я начинала свою трудовую деятельность, мне были рады, профсоюз помог мне с яслями и оказал материальную поддержку. Своих родных я поставила перед фактом. Я сказала мужу: «Через неделю я выхожу на работу. Я решила: для меня карьера важнее такого мужа, которому плевать на мои интересы».

В результате авторка основала собственный бизнес и сохранила брак. Теперь её муж объясняет дочери, что работа не делится на «мужскую» и «женскую», а девочка вправе выбирать занятия, ориентируясь на свои интересы.

Подобных рассказов в феминистских группах немало. Есть и признания женщин, которым феминизм помог сменить модель сексуального поведения на лесбийскую, избавив от необходимости приспосабливаться к отечественным мужчинам, большинство из которых — сексисты.

Я слышала от разных людей, что если феминизм не помог мне стать директрисой фирмы, то он бесполезен. Другие пропагандисты/-ки патриархата, ничего не знающие обо мне, но остро реагирующие на само слово «феминизм», искренне заявляли, что без него я была бы гораздо счастливее, особенно если бы «нашла нормального мужика» и научилась получать удовольствие от «нижней» роли в сексе. Почему мнение этих людей ошибочно?

Феминистка совершенно не обязана делать блестящую бизнес-карьеру. Во-первых, даже в юности, когда не было ни доступа в Интернет (а даже если и был, то многие материалы находились в неоцифрованном виде), ни огромного пласта интерсекционалистской публицистики, мне казалось, что требовать от любой феминистки богатства немного странно. Творческим мужчинам для утверждения субъектности богатство не требовалось; знакомые поэты и музыканты ничтоже сумняшеся рассуждали, как хорошо найти состоятельную женщину и не работать на «обычной» работе. Это не мешало им ощущать себя королями по сравнению с женщинами как группой. Некоторые полагали, что общество должно содержать их просто за «клёвость». (Разумеется, я, приводя этот пример, не оправдываю паразитарную точку зрения.) Личность, основной функцией которой, по Гаспарову, является поэтическая рефлексия, обычно не способна зарабатывать очень большие деньги — помимо специфического мышления, она обладает иными жизненными приоритетами. Кроме того, единые требования ко всем напоминают советскую (а в актуальной для нас парадигме — корпоративную) унификацию, подвергающую сомнениям право индивида на выбор разнообразных жизненных сценариев.

Во-вторых, существует теория гестианского феминизма, разработанного Патрицией Томпсон, в СНГ более известной как дочь Маяковского. В «Гестианской трилогии» авторка исследует «две базовые ориентации человеческой жизни — к домашнему очагу… и к рынку, который ассоциируется с Гермесом». Радикальный и гестианский феминизм имеют точки пересечения, т.к. оба переосмысляют традиционную женскую роль. Томпсон, пытаясь разрешить дилемму «феминизм или семья», не пытается загнать женщин обратно на кухню, а фокусирует внимание на важности частной сферы, реализация в рамках которой так же важна, как работа вне дома. Женщины, сообразно складу личности, могут ориентироваться как на домашнюю (гестианскую), так и на публичную (гермесовскую/меркурианскую) деятельность, их выбор должен быть одинаково уважаем. Вкратце теорию Томпсон излагает Элизабет Эпперли в работе «Домашняя экономика и феминизм: гестианский синтез».

Таким образом, знание феминистской теории спасает от ментальных ловушек, которыми в изобилии располагает патриархат.

О своём выборе идеологии я несколько лет назад рассказывала в статье «Почему я феминистка?». Помимо феминистских, я получила стереотипные отзывы. Неизвестная женщина предполагала, что у меня был отец-алкоголик, а потом я встретила «плохого мужика», и это подтолкнуло меня к феминизму (хотя во вступительной части я подробно излагаю причины выбора), и что у меня просто нет рядом «хорошего любимого мужчины». Моя пансексуальная ориентация игнорируется: если я биологического женского пола, рядом со мной должен быть цисгендерный мужчина. Шовинисты цитируют Кэти Янг, зачастую не зная, кто это, поскольку информация передаётся через вторые-третьи руки: чтобы разочароваться во всех мужчинах, достаточно одной неудачной связи. На самом деле женщины выходят замуж за абьюзеров во второй, третий, четвёртый раз, ходят к «православным психологам» и ведическим гуру, внушающим идеал терпения-ради-семьи, — ведь счастливая женщина должна доверять мужчинам, т.е., переводя на внятный язык, наступать на те же грабли, чтобы не обрушить систему. А мужчинам чаще свойственно разочаровываться в женщинах как таковых после одного-единственного эпизода. Партнёрка оказывается живым человеком с автономными интересами и потребностями, а не степфордской женой? Патриархалка требует выполнять роль добытчика и защитника? Ряды новосёловцев пополняются. Затем парень, не приученный социализацией к долготерпению, проецирует свои качества на женщин.

Представления не имею, что это за «единственный обидевший меня мужчина», — я говорю о системе, которая пытается отформатировать мозги людям моего пола и заслуживает уничтожения. Мачистские комплексы в той или иной степени свойственны почти всем мужчинам, с которыми мне приходилось общаться, в диапазоне от галантных доброжелательных сексистов до сельских отморозков. Я, как многие пацанки, кучу времени провела в мужских компаниях и знаю, что парень, который сегодня говорит: «Ты не такая, как бабы с модными журналами и романтическими комедиями», — завтра запишет тебя в «типичные бабы» после отказа переспать с ним. Но если переспишь, тоже нет гарантии, что не превратишься в «типичную бабу» — теперь он как бы перевёл тебя в иную плоскость и рассматривает твоё поведение сквозь линзу гендера; ты узнаешь, как он трактует твои поступки, из разговора за спиной и поразишься. Предвосхищая фантазии посторонних, уточню, что сейчас говорю не о своём первом романе: с любителями «нетипичных девушек» я стала чаще сталкиваться после двадцати, когда у меня уже был немалый по возрасту сексуальный опыт.

Один парень, говорите? Их миллионы. Да, мой нынешний партнёр позиционирует себя как профеминиста, но каким образом это отменяет проблему женского обрезания в исламских странах и трудовую дискриминацию? Если мне везло на хороших любовников, это отменяет запрет на 456 профессий? Снимает проблему абортов и радикальной контрацепции, запрещённой для бездетных и женщин моложе 35 лет? Стирает тысячи оскорбительных комментариев про «шлюх» и «шкур»?

Как бы строилась моя жизнь без этого ужасного феминизма?

Я родилась в 1980 году и застала активную борьбу с женским фитнесом, который в середине девяностых начал продвигать журнал «Спортивная жизнь России». Сейчас фитнес превратился в обязаловку вроде высоких каблуков и порой вызывает у юных бунтарок тошноту. А раньше физрук, глядя на фото Марины Манжос или Кори Эверсон, говорил: «Девочки, пятёрка в четверти нужна, но турник вам ни к чему — перекачаетесь, вырастут усы, выпадет матка, мужики разбегутся». Как на фотографиях ухоженных культуристок можно рассмотреть усы (маскулинной выглядела Элке Петерс, но девушки из соревновательной категории «Фитнес-класс» обладали стандартным набором гендерных маркеров), и откуда взялись прочие великолепные истории, богиня знает. Меня лет с десяти волновало, как избавиться от последствий хронического бронхита, отбиться от нападающих и стать выносливее. Живя в частном секторе, я видела крепких женщин, умеющих косить, таскать тяжести, пилить дрова и живущих до восьмидесяти, а то и девяноста лет. Значит, опасность тяжёлых нагрузок для нас преувеличена. Феминистки это подтверждали.

В то время уже появилась передача «Я сама», а в местечковые газеты просочилась информация о феминизме. Раньше я читала о нём в комментариях и предисловиях к переводным романам: сведения были разрозненными и противоречивыми, но я чувствовала, что, родись я в конце XIX в., поддержала бы женское движение. Поскольку мой отец — коммунист олдовой формации — правда, со всеми характерными для этой прослойки сексистскими комплексами, на фоне которых даже Иван Ефремов выглядит как Майкл Киммелл, — дома находилась небольшая марксистская библиотека, а где марксизм, там и Коллонтай со «стаканом воды». Мне было около пятнадцати лет, когда я осознала себя феминисткой.

Женщина, по мнению моего сверхположительного отца, должна работать вне дома, иначе она буржуазная паразитка, но и домашнюю работу целиком брать на себя. Мужчина сильнее и логичнее, она обязана признавать его превосходство, а если муж не пьёт, это невероятная заслуга, за которую жена никогда его не отблагодарит — что ни делай, всё мало. Мой дед по отцовской линии — из семьи ассимилированных тверских цыган, пострадавших при Сталине за кулачество, антисоветскую агитацию и национальную принадлежность. Чтобы избавиться от стигмы, дед всячески напирал на свою официальную «русскость» и даже сменил документы, но сохранил цыганское представление о роли женщины. Ни мать, ни бабушка не распоряжались семейным бюджетом: мужчина выдавал им деньги из общего котла, словно школьнице на карманные расходы.

Если бы не феминизм, я бы пошла на поводу у старших, подчинение которым в семье считалось догмой. Я бы не занималась тяжёлой атлетикой, весила килограммов сорок пять, была слабой и болезненной. Мне было бы вдвойне сложно переживать соседство доминантных мужчин, унаследовавших характерный цыганский темперамент, конвертируемый в домашние скандалы. Я бы не сумела противостоять попыткам родственников обыскивать меня, не настояла на переводе в гуманитарный класс, поступила бы, как велел отец, на заочное отделение университета, чтоб оставаться под контролем и тянуть на себе дом вместо матери, и годам к двадцати покончила бы жизнь самоубийством. Мои творческие способности отец также обесценивал: одновременно гордился дочерью, которую публикуют с третьего класса, и внушал, что женщина — существо второстепенное, а литература должна быть для меня хобби вроде плетения макраме. Оставаясь материально и жилищно зависимой от родителей, я бы впала в депрессию. Допустим, после смерти деда я бы точно так же получила наследство, но зачем тебе «своя комната», когда твоя психика окончательно сломана?

Одна православная дама сказала, что если молиться, бог поможет. Мне не помогал, но, допустим, незримая божественная сила смягчает сердце отца, и он отпускает меня учиться на очное отделение без скандалов, длившихся больше двух лет. Даже в Москву, куда я смогла уехать только после совершеннолетия, т.к. раньше у отца было право помешать мне. Я бы стала хорошей девочкой, официально вышла замуж за пьющего поэта, он бы не работал, я бы его содержала, надорвалась и умерла от рака. Или за другого поэта, и он бы меня убил. В реальности он ограничился угрозами и вскоре сам повесился — не из-за меня, конечно, а по причине прогрессирующей наследственной шизофрении. Или за скучного приличного мужчину средних лет, который бесконечно поучал бы меня. Я бы тайно стала пить, изменять, считать всех мужиков козлами, а если бы комплекс хорошей девочки меня не оставил, ушла бы в монастырь изучать труды других приличных мужчин и пахать на огороде.

Можно не посвящать себя религии — есть её специфическая «феминная» замена: романтические чувства. Я могла бы покончить с собой от несчастной любви — порядочная девушка первая не признаётся парню, словно шлюха какая. И тем более с любовью не борется, любовь — это счастье, даже если взгляды её объекта далеки от профеминистских. Надо отдаться эмоциям и поплыть «вниз, по течению неба», как Офелия, как обожаемая в неформальских компаниях Янка. Хорошая женщина — мёртвая женщина. Впрочем, можно выжить и заставлять себя влюбляться в каждого, с кем проведёшь ночь (хорошая женщина не даёт поцелуя без любви), пока не заработаешь диссоциативное или биполярное расстройство. На этом месте Венди Лангфорд убивается фейспалмами.

Чтобы не стать проклятой феминисткой-лесбиянкой, следует отсекать интерес к девушкам и остаться без ценного, хотя и временами сложного опыта. И, опять же, заработать депрессию.

Секс вообще дело мерзкое и грязное, и получают от него удовольствие грязные животные — мужики. Так мне внушали учительницы, квартирные хозяйки и примерные семнадцатилетние девочки, которые потом выходили за милиционеров («Не миллионер, так милиционер», — сказала одна из них. «Не понимаю, как с ними можно бесплатно спать», — сказала другая). Итак, до начала нулевых я бы не искала сексуального удовольствия. А потом, когда сексуальное либертарианство пошло в массы, училась бы кайфовать от связывания и побоев в исполнении партнёра, похожего на неандертальца с дубиной. Ведь лишь такие самцы нравятся нормальным женщинам! Субъектное женское наслаждение — из арсенала жутких феминисток, я бы понятия не имела, кто такие Иригарэ и Сиксу.

Конечно, в реальности я бы свихнулась от этой тошнотворной пародии на секс. Асексуальность как освобождение — неплохой концепт, но не для таких, как я.

Поговорим о счастье. Я бы исполнила пророчество учительницы, заявившей: «Тебе четырнадцать лет, какое там «не буду рожать» — выйдешь замуж и родишь». Вышла бы за скучного зожника и родила детей, несмотря на плохое зрение. Оперироваться не стала бы — это девяностые, денег могло не быть, а рожать надо как можно раньше. У меня врождённая физиологическая гиперсенситивность и, как следствие, низкий болевой порог — это тоже отягчающий фактор. Но женщина — это, в первую очередь, мать: я родила бы двоих детей, ослепла и сошла с ума от постоянного крика на ультразвуке, вызывающего сенсорные перегрузки не только у людей с синдромом Каннера, но и у нейротипиков с несколькими аутичными чертами.

Однако, титаническими усилиями можно побороть как вторичную, так и врождённую аутичность и прожить образцово скучную нищую жизнь в райцентре с добрым заботливым мужем, который предоставит тебе аж полтора свободных от бытовухи часа, чтобы ты почитала любовный роман. Пережив его, искать новый объект заботы и, найдя, мыть унитаз за этим неопрятным вдовцом, пока не превратишься в замученную старушку, от одиночества заговаривающую с незнакомками в автобусе.

Хорошо, другой вариант. Я невысокого роста, но мои параметры — те самые 90-60-90. До небольшой травмы лица у меня были, по словам окружающих, очень приятные гармоничные черты. Я могла бы не выкинуть визитку сутенёрши в урну, а устроиться в массажный салон. Потом бы меня задушил агрессивный клиент, или сутенёр продал за границу в рабство, или пожилой иностранный муж начал бить, а в лучшем случае изводить нотациями — западный неликвид для этого и женится на славянках. Но разве это не женское счастье? Зачем вид на жительство, когда есть любовь?

Можно даже избежать побоев, старательно следуя мужским предписаниям. Тогда откроется простор для манипуляций, и мужчина купит тебе не чёрные чулки, а красные.

Конечно, я могла бы заниматься творчеством. В наше время антифеминизм этому не помеха. Настоящие мужчины разрешают нам писать, оговариваясь, что женщина губит литературные премии, выдаёт вторичный продукт, виновата в смерти Пушкина и не должна поднимать кошмарную тему феминизма, а главное — пускай она сначала родит, потом отредактирует и распиарит произведения мужа и только после этого садится за свою никчёмную писанину.

И, разумеется, я бы не занималась зоозащитой, ведь настоящие мужчины ревнуют к животным и настаивают, что это прерогатива одиноких несчастных дур. Странно, что маскулисты ещё не стоят на площади с транспарантом «Выбрось кота, ищи мужика».

Окинув взглядом эти перспективы, я радуюсь, что есть феминизм и что он спас меня и многих других. Во всяком случае, я здорова, мой кот лучше мужчины-домостроевца, мой друг любит животных ещё больше, чем я, и никто не рассказывает мне, что я не должна пить пиво, ездить автостопом, носить короткую юбку, слишком много читать и возвращаться с тренировки позже восьми.

Кто такая феминистка? — Ледибосс Средний Запад

Я часто довольно радостно называю себя феминисткой. Но что такое феминистка? Это человеконенавистник?

Меня называли феминисткой примерно с 8 лет — по крайней мере, это мое самое раннее воспоминание. И человек, который сказал мне «ты такая феминистка», не сказал это в качестве комплимента.

Я воспитываю девочек феминистками. Конечно, когда они защищают себя против меня, это не так весело.Но я знаю, что это набор навыков, который сослужит им хорошую службу на протяжении всей жизни.

Итак, что я имею в виду, когда называю себя феминисткой, а своих дочерей — подающими надежды феминистками?

Я женщина, которой комфортно в собственном теле.

Я женщина, которая не терпит дураков легко.

Я напористый, и если вы хотите бросить мне слово агрессивный, пожалуйста.

Я лидер, и если вы хотите называть меня властным, пожалуйста.

Я женщина, которая любит других женщин.Я женщина, которая поддерживает других женщин. Если тем, что я говорю и/или делаю, тем, как я трачу свое время или свои ресурсы, я могу воодушевить или вдохновить другую женщину, тогда мой день сделан.

Как феминистка, я верю в выяснение того, как и почему женщины подвергаются маргинализации — будь то пол, раса, социальный класс, сексуальная ориентация или любой другой признак — и выступаю за искоренение любой такой маргинализации. Если я не могу устранить барьеры, я могу, по крайней мере, показать их такими, какие они есть, используя имеющиеся в моем распоряжении инструменты.

Каждая женщина заслуживает шанса в погоне за счастьем (и жизнью, и свободой….).

Как черная феминистка, я особенно хорошо осведомлена о пересечениях источников угнетения, с которыми сталкиваются женщины, принадлежащие к меньшинствам. Будучи чернокожей/африканкой-ученой, я испытала свою несправедливую долю. Некоторые я преодолеваю. С некоторыми я учусь жить. Всех их я разоблачаю, бросаю вызов, пытаюсь разобрать.

Быть за женщин не значит быть против мужчин. Нисколько.Как феминистка, я за женщин и за людей — все гендеры имеют значение. Я уделяю внимание женщинам, потому что я знаю из первых рук, как барьеры, взгляды, предубеждения и стереотипы ограничивают доступ женщин к ресурсам и возможностям, которые позволили бы им процветать. И пролить на них свет — часть моей жизненной миссии.

Итак, что такое феминистка? Человек любого пола, который поддерживает, защищает и увековечивает равенство для всех полов, который не ставит один пол на пьедестал против других и который своими словами и делами стремится возвысить человечность всех.

Это мое определение того, кто/что такое феминистка. И я пожизненный член клуба.

— Доктор Фейт Нгунджири

Почему господствующий феминизм упускает из виду так много женщин?

Мой первый брак закончился разводом, после этого я жила на продуктовых талонах, у меня была государственная медицинская карта, которая давала мне и моему сыну доступ к медицинскому обслуживанию, и я жила в государственном жилье. Сегодня у меня высшее образование, замечательная семья и работа, которая мне нравится.Если бы это была обычная трогательная, приятная история об одиночестве и бедности, вы могли бы подумать: «Ну, если она могла это сделать, почему не могут все остальные?» И вы могли бы ожидать, что я скажу: «Это было тяжело, но я так многому научилась, и я с любовью вспоминаю то время».

Что я помню, так это голод. И боялась, что потеряю ребенка, потому что не могу обеспечить. У богатой женщины трудно забрать детей; удивительно легко взять бедную женщину.Но как общество мы относимся к самой бедности как к преступлению, как будто женщины, переживающие ее, намеренно делают неправильный выбор для себя и своих детей.

Я говорю о проблемах феминизма, хотя вы можете и не признавать их таковыми. Мы слышим о продвижении по карьерной лестнице и свиданиях, будучи феминистками, о волосах на теле и фамилиях, но господствующий феминизм редко сосредотачивает разговор на вопросах, которые волнуют большинство женщин в этой стране. Могут ли они позволить себе еду? Имеют ли они доступ к медицинскому обслуживанию? В безопасности ли они в своих домах? У них вообще есть дома? Могут ли они удовлетворить все свои основные потребности?

В подавляющем большинстве случаев ответ на последний вопрос — «нет».Для движения, которое призвано представлять всех женщин, феминизм часто сосредотачивается на тех, чьи потребности уже удовлетворены. Слишком часто речь идет не о выживании, а о повышении привилегий.

Согласно отчету Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций за 2017 год, женщины чаще, чем мужчины, страдают от отсутствия продовольственной безопасности во всех регионах мира. Министерство сельского хозяйства США сообщает, что в 2018 году домохозяйства с детьми, возглавляемые одинокой женщиной, с наибольшей вероятностью столкнулись с очень низкой продовольственной безопасностью — более чем в два раза по сравнению со средним показателем по стране.Кризис доступного жилья несоразмерно затрагивает и женщин. Женщины зарабатывают меньше в долларах, чем мужчины, выполняя аналогичную работу, а это означает, что домохозяйства, поддерживаемые женщинами, платят большую, чем в среднем, долю дохода в счет арендной платы. В течение всей жизни это означает гораздо меньший располагаемый доход и большие трудности с достижением финансовой безопасности и независимости. Это особенно очевидно, когда вы смотрите на людей, находящихся в оскорбительных отношениях.

Борьба с бедностью женщин — важнейшая проблема феминисток.Тем не менее господствующий феминизм мало говорил о самых последних планах по сокращению Программы дополнительной продовольственной помощи (SNAP), не говоря уже о долгой истории сокращения бюджетов за счет бедных женщин. Продвижение недорогого жилья или других средств борьбы с бездомностью, похоже, тоже никогда не поднималось на повестку дня. Конечно, вы можете найти несколько статей, возможно, одна или две активистки, поднимающие эту тему как феминистскую. Но нет ярких кампаний, программ с броскими лозунгами, подкрепленными известными именами.Вместо того, чтобы выступать в качестве коллективного движения за улучшение условий для всех, господствующий феминизм в значительной степени рассматривал голод и жилье как проблемы, которые должен решать кто-то другой.

То же самое можно сказать и о насилии с применением огнестрельного оружия, еще одной феминистской проблеме, которую редко обсуждают как единое целое. Наличие оружия в ситуации домашнего насилия в пять раз повышает вероятность того, что женщину убьют. Женщин убивают из-за этого оружия, потому что оно доступно, потому что их партнеры склонны к насилию, потому что несчастный случай с оружием, скорее всего, будет смертельным, из-за дюжины приземленных причин, усугубляемых доступностью оружия.Я считаю, что единственная причина, по которой я избежала еще более серьезной травмы — или даже смерти — в одних отношениях, заключается в том, что у моего бывшего не было оружия. Исследования также показывают, что, хотя этот показатель для мальчиков немного выше, как учащиеся мужского, так и женского пола, подвергшиеся насилию с применением огнестрельного оружия, чаще бросают среднюю школу, чем их сверстники. Мы не можем делать вид, что образование девочек за границей важно, и игнорировать то, сколько девочек в Америке недоучились или не получили образования в результате насилия с применением огнестрельного оружия. И, конечно же, матери хоронят своих детей из-за вооруженного насилия.

Если феминистки заботятся о гендерном равенстве так сильно, как они заявляют, то первостепенной задачей должно быть прекращение порочного круга бедности и улучшение качества жизни для всех женщин. В конце концов, для женщин, которые изо всех сил пытаются обеспечить себя жильем, едой и одеждой, вопрос не в том, чтобы достаточно усердно работать. Они склоняются, но не в поисках равной оплаты или «иметь все»; их стремление к равной оплате труда начинается с равного доступа к образованию и возможностям.

Дело не в том, что мощность не важна.Тот, кто обладает властью, может изменить жизнь миллионов одним росчерком пера. Но не имеет значения, если человек, стоящий у руля этого эксперимента, который мы называем Америкой, или на любой влиятельной руководящей должности — женщина, если эта женщина копирует те же репрессивные структуры, которые лишают избирательных прав большинство женщин. Феминистская точка зрения, которая существует без учета влияния расы, класса, пола, сексуальности или способностей, произносит все правильные слова, но ничего не делает для условий, с которыми сталкиваются женщины, не имея возможности разрабатывать политику или проводить широкие изменения.Замена нарративов о бутстрапе и грубом индивидуализме якобы феминистской идеологией работает только в том случае, если феминизм не полагается на накопление власти и привилегий для избранных, продолжая опираться на идею о том, что некоторые женщины могут позволить себе бесконечно ждать безопасности и поддержки.

Слишком часто те немногие женщины, которые добираются до вершины патриархальной кучи, использовали феминизм, чтобы достичь того, чего они хотели, но, похоже, не осознают, что политическая сила, связанная с феминизмом, может быть использована для решения большего количества вопросов, чем те, которые имеют для них значение.Они предпочли сесть за стол вместо того, чтобы пытаться построить новый. Феминизм должен служить интересам всех тех, на кого он опирается, иначе он рискует превратиться в бесцельное движение для большинства и открытое оружие против тех, кого он якобы представляет.

Из Hood Feminism Микки Кендалл, который будет опубликован 25 февраля 2020 г. издательством Viking, импринт издательства Penguin Publishing Group, подразделения Penguin Random House LLC.Copyright © 2020 Микки Кендалл

Больше обязательных к прочтению историй от TIME


Свяжитесь с нами по телефону по адресу [email protected]

Проблема с мужчинами-феминистками | Women’s Rights

В наши дни легко назвать себя феминисткой. Все, что вам нужно сделать, это заявить об этом.«Если вы выступаете за равенство, то вы феминистка, — настаивала актриса Эмма Уотсон в 2015 году. — К сожалению, вы феминистка».

В последние годы всех и каждого поощряли использовать этот лейбл, включая мужчин. Действительно, чаще всего мужчины получают за это больше всего похвал. Когда премьер-министр Канады Джастин Трюдо объявил не только о том, что он феминист, но и о том, что он будет называть себя феминисткой до тех пор, пока это не будет встречено «пожиманием плечами», его аудитория зааплодировала.

Во время разговора с Мелиндой Гейтс в прошлом году он уточнил: «Очень важно, чтобы мы все понимали… дело не только в том, что мужчины могут быть феминистами, но и в том, что мужчины также должны быть феминистами».

Это может звучать как прогресс, но есть проблема с провозглашенным мужчинами феминизмом, и Трюдо тому пример.

Движение #MeToo не только открыло дискуссию о повсеместном распространении сексуальных домогательств и нападений, но и успешно привлекло мужчин к ответственности за поведение, которое слишком долго игнорировалось или держалось в секрете.Он также призвал мужчин начать публично выступать в знак солидарности с женщинами.

Но то, что люди говорят публично, часто противоречит их личным и политическим действиям. Это удобное время для мужчин, чтобы заявить, что они выступают против таких вещей, как изнасилование и ощупывание — это простой способ продемонстрировать феминистские взгляды, которые, как нам говорили, можно легко принять (мало кто сегодня будет возражать против чего-то столь безобидно звучащего, как « равенство»).

Это также подходящий момент для мужчин, чтобы указать пальцем на других, а не на самих себя, при этом наслаждаясь похвалой за то, что они выступили в защиту женщин.

Трюдо в некотором роде вел разговор, обвиняя других мужчин в сексуальных домогательствах. В 2014 году он отстранил депутатов Скотта Эндрюса и Массимо Пачетти от фракции либералов из-за жалоб на домогательства со стороны двух женщин-депутатов Новой демократической партии.

Но теперь Трюдо стал объектом собственного скандала, так как всплыла история о том, как он «щупал» женщину-репортера во время музыкального фестиваля 2000 года. В то время Трюдо извинился за свое поведение (довольно непримиримым образом), сказав: «Мне очень жаль.Если бы я знал, что ты пишешь репортаж для общенациональной газеты, я бы никогда не был так прямолинеен. Сегодня его реакция другая. Сначала он заявил, что «не помнит никаких негативных взаимодействий», а всего через несколько дней сказал:

«Я несу ответственность за свою сторону взаимодействия, которое, конечно же, я не считаю чем-то неуместным. Но в то же время урок, который мы извлекаем, заключается в том, и я буду откровенен, что часто мужчина воспринимает взаимодействие как доброжелательное или неуместное, а женщина, особенно в профессиональном контексте, может воспринимать его иначе. , и мы должны уважать это и размышлять над этим.

Он не ошибся. Мужчины и женщины совершенно по-разному воспринимают «взаимодействия». В то время как многие инциденты, о которых сообщается в рамках #MeToo, являются явным злоупотреблением властью и актами насилия — очевидным примером являются нападения, совершенные Харви Вайнштейном, — другие демонстрируют, что проблема заключается в том, как мужчины учатся вести себя с женщинами и взаимодействовать с ними. .

Мы настолько привыкли к неравенству сил между мужчинами и женщинами, что не только нормализовали их, но и романтизировали и сексуализировали.То, что женщины воспринимают как пугающее, многие мужчины воспринимают как безобидное, не в последнюю очередь потому, что женщины привыкли избегать конфликтов и вежливо реагировать, даже если они обижены или им неудобно.

Когда к сексуальным домогательствам и флирту относятся как к одному и тому же, и когда молодые мужчины учатся быть сексуальными агрессорами — что принуждение и давление на молодых женщин к сексу является приемлемым средством для достижения желаемой цели — женщины обязательно проснутся с чувством неудобным, эксплуатируемым, обеспокоенным или даже травмированным.

Во многих случаях только через несколько дней, месяцев или даже лет женщины оглядываются назад на взаимодействие или сексуальную ситуацию и понимают, что на следующий день они чувствовали гнев или тошноту из-за этого по законной причине.

Правда в том, что, по всей вероятности, большинство мужчин, если не все мужчины, вели себя неуместно, заставляли женщин чувствовать себя некомфортно или даже оскорбляли их. Это урок, который мы должны были извлечь из #MeToo: проблема мужских прав и женоненавистнического отношения к женщинам является социальной, а не личной, и уж точно не будет решена тем, что все больше мужчин будут настаивать на том, что они феминистки.

Очень легко сказать, как это сделали Трюдо и многие другие, что вы «верите в равенство между мужчинами и женщинами». Еще проще просто объявить, что вы феминистка, и пожинать политические и социальные плоды.

Гораздо труднее сделать феминизм политической практикой и посвятить себя делу освобождения женщин, невзирая на последствия. А когда дело доходит до сложных вопросов, Трюдо и слишком многие другие мужчины внезапно и удобно замолкают.

Еще в 2014 году, еще до того, как он стал премьер-министром, Трюдо решительно заявил, что «проституция сама по себе является формой насилия в отношении женщин». В те дни на кону было меньше, поэтому ему, вероятно, было легче сделать такое ясное и радикальное заявление.

Теперь, когда он занимает более важное положение во власти, его непримиримый феминистский подход к этому вопросу ослаб. В апреле делегаты от Либеральной партии Трюдо проголосовали за включение декриминализации сутенеров, служащих и владельцев публичных домов в свою платформу 2019 года, что будет означать отмену действующих в Канаде законов о проституции, декриминализирующих тех, кто продает сексуальные услуги, и криминализирующих тех, кто их эксплуатирует и оскорбляет.

Для партии с лидером, считающим себя феминисткой, это невероятно тревожно. Проституция — это индустрия, в которой тысячи девушек и женщин подвергаются насилию, эксплуатации и убийствам по всему миру. Это индустрия, которая прямо говорит: женщины — это вещи, которые существуют для использования мужчинами, чьи жизни не имеют значения, и которые можно покупать и продавать, обменивать среди мужчин для удовольствия и прибыли.

Новый опрос Ipsos, проведенный от имени Лондонского центра женщин, подвергшихся насилию (Онтарио, Канада), организации «Равенство сейчас» и Коалиции против торговли женщинами (CATW), показывает, что 75 процентов жителей Онтарио согласны с первоначальным заявлением Трюдо и считают проституцию вредной. женщинам и девочкам, и что шесть из десяти выступают против полной декриминализации отрасли.

Во все времена именно сейчас Трюдо должен вести свою партию к поддержке действующего феминистского закона Канады, но вместо этого он ничего не говорит, пытаясь избежать разногласий.

Есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать каждому мужчине, который публично заявлял о своих феминистских убеждениях или отчитывал других мужчин в рамках #MeToo, публикуя мрачные или критические проповеди в социальных сетях о своем шоке и разочаровании в окружающих их мужчинах. : Вы когда-нибудь смотрели порнографию? Вы когда-нибудь платили за секс? Вы когда-нибудь приставали к сексу с женщиной — возможно, с вашей девушкой или женой — когда она была не в восторге?

Если ответ на любой из этих вопросов «да», поймите, что вы тоже виновны.И порнография, и проституция являются областями, в которых сексуальные домогательства и надругательства являются частью должностных обязанностей, и идея, воплощенная в секс-индустрии, — что секс — это право — во многом является тем, что мужчины привносят в спальню.

Я не жду совершенства ни от одного мужчины. Как мы можем в патриархальном мире удивляться, когда оказывается, что человек за человеком ведут себя именно так, как их учили и поощряли? Мы не можем.

Так что мне неинтересно восхвалять или даже верить мужчинам, которые с гордостью заявляют о своем феминизме.Мы поверим, когда увидим. А до тех пор Трюдо и другие его «феминистские» союзники должны встречать не меньше скептицизма, чем человек, отказывающийся от ярлыка.

Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают редакционную позицию Al Jazeera.

Ангела Меркель — феминистка по примеру

Пятнадцать лет и четыре срока спустя Ангела Меркель подходит к концу своего пребывания на посту канцлера Германии. Меркель является первой женщиной Германии и вторым по продолжительности пребывания на посту канцлера.Выросшая в Восточной Германии во время холодной войны, Меркель получила докторскую степень по квантовой химии и занялась политикой после падения Берлинской стены, где она поднялась по карьерной лестнице и в 2005 году приняла роль канцлера Германии. символ стабильности, и ее рейтинги остаются исключительно высокими. Меркель вдохновляет женщин тем, что она нетрадиционная, опытная и не боится работать с самыми влиятельными людьми мира. Она лидер, который много сделал для продвижения гендерной политики.Многие люди называют Меркель феминисткой поневоле, потому что она прямо не называет себя таковой. Однако, как сказала Венди Шерман, Меркель «является феминисткой своим примером и тем, что отстаивает право быть за столом переговоров и лидировать за столом».  

Меркель редко подчеркивает свой пол, предпочитая называть себя лидером всех людей. Она сказала: «Я не просто федеральный канцлер по делам женщин в Германии; Я Федеральный канцлер всех людей в Германии». Хотя она стремилась отвлечь внимание от своего пола, достижения и лидерство Меркель в качестве первой женщины-канцлера Германии нельзя игнорировать.Она завоевывает признание многих немцев независимо от пола, что особенно примечательно, поскольку немецкая политика обычно фокусируется на партиях, а не на личностях. Меркель — феминистка, потому что она борется за гендерное равенство, поднимаясь над распространенными искаженными представлениями о феминизме, предполагающими, что феминистка должна отдавать предпочтение одному полу над другим.

Среди многих достижений Меркель в карьере — влияние, которое она оказала на гендерную политику. Правительство Германии под руководством Меркель ввело требования для корпоративных советов по применению 30-процентной квоты для женщин и расширило поддержку профессиональных навыков женщин в развивающихся странах.Первая Большая коалиция Меркель приняла «Общий закон о равном обращении» в 2006 году и создала федеральное управление по мониторингу дискриминации. Она расширила отпуска по уходу за ребенком и гарантии по уходу за ребенком и спонсировала инициативу Chefsache, чтобы сделать гендерный баланс приоритетом высшего руководства. Меркель внесла в гендерное равенство в Германии больше, чем все предыдущие канцлеры вместе взятые.

В политике традиционно доминируют мужчины. Давний и выдающийся успех Меркель как лидера немецкой политики является мощным источником вдохновения для женщин во всем мире.В 2020 году журнал Forbes назвал ее самой влиятельной женщиной в мире. Исследования показывают, что заметные и успешные женщины-лидеры, такие как Меркель, расширяют возможности женщин-лидеров, помогая формировать новое поколение женщин-руководителей. Кроме того, женщины-политики и лидеры побуждают женщин и девочек-подростков быть более политически активными. Женщины смотрят на Меркель и видят новые возможности для себя и таких же, как они, занимать руководящие должности. Сама Меркель сказала: «Никто больше не смеется, если девушка говорит, что хочет стать канцлером.Таким образом, Ангела Меркель является феминисткой еще и потому, что она расширяет возможности женщин и показывает, что они могут занимать должности, традиционно недоступные или редкие для них.

Меркель больше всего на свете феминистка, потому что она демонстрирует потенциал женщин в контексте нашего сексистского общества. Примеры для подражания, подобные ей, вдохновляют женщин, сталкивающихся с множеством проблем и препятствий в обществе. Она продвигает гендерную политику, создавая подходы к гендерному равенству. Меркель отстаивает свое право быть лидером за столом лидеров, традиционно возглавляемым мужчинами.Как заявила феминистка и женщина-лидер Кристин Лагард, Меркель олицетворяет «дух мужества и лидерства». Ангела Меркель — феминистка, потому что ее мужество и лидерство служат примером для женщин на пути к гендерному равенству.

«Любопытная феминистка» Синтии Энло — Мягкая обложка

«Книга представляет собой деликатный гендерный анализ взаимосвязанных событий от глобальных экономических рынков до динамики войны и постконфликтного периода. В то время как книга Энло очень непосредственно раскрывает сложности положения женщин, поскольку они проявляются на крупномасштабных платформах власти, выживания. , политика и прибыль, она также убедительно показывает связь и важность повседневной жизни женщин.»—Кэролин Нордстром, автор книги

«С непоколебимой гендерной оптикой Синтия Энло исследует ряд тем и вопросов, связанных с тем, что феминистское любопытство может показать вам в международных отношениях и политических исследованиях. В этом сборнике эссе Энлоу излагает и иллюстрирует свою философию о том, что знание исходит из опыта обычных людей и что важно обращать внимание на то, что нам могут рассказать маргиналы и молчаливые», — Синтия Кокберн, автор книги «: Пространство между». Us: Negotiating Gender and National Identities in Conflict

«Умение Энлоэ просто излагать запутанные паутины связей, которые связывают бедных и богатых, маргиналов и привилегированных, мужское предпринимательство и эксплуатацию женщин, непревзойденно.Это феминистская наука в самом лучшем ее проявлении: свежая, живая, бескомпромиссная и чрезвычайно читабельная», — Филиппа Левин, автор книги «Проституция, раса и политика: борьба с венерическими заболеваниями в Британской империи

». «Блестящие, забавные и заряжающие энергией, эти эссе отправляют нас в стремительное и укрепляющее солидарность путешествие по миру женщин сегодня. По пути Энло раскрывает интеллектуальные и политические преимущества неустанного любопытства, непредубежденности и скромности. уверенность сильных мира сего и естественность мира с мужчинами во главе не покажутся прежними после прочтения этой книги.— Кэтрин Лутц, автор книги Homefront: A Military City and the American 20th Century

«В основе этой книги лежит вызов патриархальным системам, которые отдают предпочтение мужественности и маргинализируют критические феминистские голоса. не только то, что мы изучаем, но и то, как мы изучаем мир в эту новую эпоху империи, и обращать внимание не только на сильных мира сего, но и на «нижние ступени»». — Стивен Лами, директор Школы международных отношений Южного университета Калифорния

Может ли существовать феминистский мир?

Ниже приводится слегка отредактированный текст лекции, прочитанной 16 ноября 2013 г. в Глобальном центре Колумбийского университета в Аммане, Иордания.


Я рад быть здесь, в Колумбийском глобальном центре в Аммане. Три дня назад я обедал с вице-президентом по глобальным центрам и сказал ему полушутя, что без него Амман мне понравится больше. Я объяснил, что хочу завести здесь новых друзей, а не руководствоваться его ласковым руководством, теперь уже старым другом.

Однако мой опыт в Иордании не совсем нов. Осенью 1980 года я три недели преподавала в женской секции Эр-Риядского университета.Там были студенты со всего района, и некоторые из них были из Иордании. Этим молодым женщинам сейчас было бы за 50. Я не ожидаю, что кто-либо из этой группы будет здесь сегодня. Но среди моих самых дорогих воспоминаний об этом выдающемся опыте — наши разговоры в свободное время на крыше за баком с водой, взволнованные и настоящие, где мы настойчивым шепотом перебрасывали вопрос, поставленный перед вами сегодня: не просто можно, а как может ли быть феминистский мир? Одними из моих самых дорогих собеседников были молодые женщины из Иордании.Сегодня вечером я продолжаю тот предыдущий разговор, и я могу только представить разницу между теми разговорами и сегодняшними разговорами.

(В промежутке между тем и сейчас я с удовольствием столкнулся с одним из тех союзников из резервуара с водой! Монира Аль-Гадир, коллега, автор книги Голоса пустыни: поэзия бедуинских женщин в Саудовской Аравии. )

И все же, для многих женщин в нашем общем мире что-то изменилось?

Я учитель гуманитарных наук. Я не влияю напрямую на государственную политику.Учителя гуманитарных наук подобны личным тренерам в спортзале ума. Они считают, что если эта работа не будет проводиться одновременно с агитацией за чисто юридические изменения, поколение за поколением, настойчиво, дополненная переустройством желаний людей, ничто не может быть успешным. В долгосрочной перспективе, если законы должны постоянно применяться к большинству, без каких-либо изменений в том, как люди на самом деле относятся к изнасилованиям, убийствам чести, гендерной дискриминации в целом — я имею в виду людей, мужчин и женщин — законы становятся бесполезными. , способов уклонения от них становится все больше, и сила берет верх; не феминистский мир.Кратковременное решение проблем не должно быть остановлено. Слишком много проблем. Но та работа, которую мы делаем, тихая работа, тихая работа, медленная работа, — это работа, которая поддерживает все. «Общественность» проповедует хору, в лучшем случае делает хор немного больше. «Устойчивый» используется только в экономической/экологической сфере. Мы, учителя гуманитарных наук, можем быть сторонниками, потому что поколение за поколением мы можем воспитывать волю к поддержанию. Мы можем работать над тем, чтобы стать долгосрочными производителями решений проблем.Мы не решаем проблемы сверху вниз, 24/7, с небольшим результатом.

Я научился так думать во время этих глубоко взволнованных бесед с теми молодыми женщинами за резервуаром для воды на крыше в 1980 году. Я сам из крупнейшей в мире демократии с огромным количеством сельской бедноты. Я активно занялся там тем упорным трудом, о котором говорил; и эта работа продолжается в Колумбии. Чтобы сказать что-то полезное здесь, в Аммане, мне нужно было досконально знать динамику социального расслоения.Поскольку я не обладаю этим знанием, позвольте мне сказать, что решение, о котором я собираюсь здесь говорить, будет единым для всех решением, гуманитарным вообще: непрекращающаяся ненасильственная перестановка желаний, которая должна поддерживать дополняя все быстрые разговоры о лидерстве.

Лидер — это тот, кто умеет следовать. Под руководством Сафвана Масри мы видим это в действии. Как лидер, он последовал нашему предложению о том, что глобальный университет должен также вовлекать свои глобальные центры в центральную задачу университета: обучение и преподавание.Не только благотворительность сверху вниз. Действительно, мое присутствие здесь является результатом этого. Он хорошо знает, что я склоняюсь к такого рода негламурному, настойчивому обучению из поколения в поколение — это мой 50-й год полноценного преподавания в университете в Соединенных Штатах — включая эти три недели в Эр-Рияде — и мой 30-й год обучение в начальной школе и подготовка учителей среди безземельных неграмотных в Индии. Это научило меня тому, что вы не добьетесь социальных изменений, только изменив законы. Законы лучше менять.Я сам вовлечен в это. Однако изменение законов — это не то же самое, что учить широкую публику хотеть закона, хотеть его. Пока закон основывается на принуждении, это тот же самый мир, возможно, внешне измененный, всегда наблюдаемый, ненадежный, готовый вернуться в любой момент.

Учителя гуманитарных наук подобны личным тренерам в спортзале ума.


Таким образом, моя работа находится в спектре от теории через преподавание теории на Западе и в элитных школах мира к практике активизма.Я не заинтересован в деятельности грамотности. Когда мы отправляем наших детей в школу, мы не отправляем их учиться грамоте. У меня нет других стандартов. Мои стандарты одинаковы в Колумбийском университете и моих сельских школах. Индекс человеческого развития, чтобы измерить развитие страны, запрашивает количество: сколько лет обучения. Когда команда, составившая Индекс, ищет своих собственных детей, они обращают внимание на качество. Пока существует эта разница между людьми, у нас не будет справедливого мира.Поверхностные активисты, принадлежащие к международному гражданскому обществу, придают большое значение доступу к образованию. У них нет ни времени, ни терпения, ни подготовки, чтобы понять, что жалкое качество образования в нижних слоях общества, даже если оно доступно женщинам, не меняет интернализированных основных ценностей — изнасилование и взятки как обычно. (На самом деле, качественное образование без медленной гуманитарной подготовки тоже мало что может изменить. Мы будем помнить об этом, когда я продолжу свои слова этим вечером.)

Каким бы непрактичным это ни казалось, я считаю, что для общего долгосрочного мышления в этой области правильно предположить, что существует возможность доброй воли у женщин и мужчин сегодня, как правило, у образованного среднего класса, но не только, чтобы желать для их детей будущий мир, где правила будут социально справедливыми.(В увиденном мною Иордане, правда без привязки к динамике социально-политической стратификации, такое предположение кажется вполне возможным, ввиду просвещенной сферы и общего уровня образования, вовлеченности женщин в феминизм, сферы легальной. Я имею в виду, что мы должны верить в это и для остального мира, иначе нет продвижения вперед.) Теперь, что касается того, могут ли люди вообразить, что это такое, это другой вопрос. Везде есть какие-то пережитки того, что я называю «феодальной доброжелательностью» в этической части высшего класса и мотивированного среднего класса.(Всемирный социальный форум, когда речь идет о глобальном фронте, обычно относится к таким доброжелательным «феодальным» людям, считая их этническим сердцем Глобального Юга.) Задача гуманитариев — преподавать литературу и философию таким способ, которым люди смогут представить себе, каким должен быть социально справедливый мир. С другой стороны, я думаю, мы должны исходить из того, что они могут. Именно поэтому работа по приготовлению души не заканчивается.

Для этого краткого выступления я разбил свою теорию на три части.Теория сама по себе, которую я изложил выше, психоаналитическо-социальная и этико-политическая. Проще говоря, психоанализ имеет дело, среди прочего, с нами самими, прежде чем мы станем разумными. Когда у ребенка начинает развиваться самоощущение, «драйвы» в уме программируются на его создание. В английском стандартном издании Фрейда «драйв» [ der Trieb ] переводится как «инстинкт», что, конечно, возможно, но он не соответствует точке зрения Фрейда. Подобно многим нейрофизикам сегодня и немецким философам-классикам со времен Иммануила Канта, Фрейд представляет разум также как машину, внутри которой эти побуждения начинают работать до того, как у ребенка действительно разовьется самоощущение.Психоанализ предполагает, что в этой работе влечения, помещенные в машину разума, но недоступные ребенку, связывают машину разума с отверстиями в теле. Ребенок получает ощущение тела с точки зрения его открытости миру, включая глаза, уши и репродуктивный аппарат, чтобы дать ему ощущение ограниченного целого, которое является нашими телами и нами самими. Итак, мы целы, но мы также ограничены проницаемыми границами с внешним миром. Это первое ощущение того, что я такое, когда начинается игра жизни.

Теперь я хочу перейти к общему слову о гендере. Гендер является молчаливым глобализатором мира еще до того, как картографы смогли придумать земной шар. Гендерность охватывает всех. И капиталисты, и коммунисты — дети матерей. Гендерность важнее наших убеждений. И психоаналитическое понимание состоит в том, что человеческое бытие начинается с появления в жизни ограниченного, гендерного тела. Женское тело ощущается как проницаемое для мужчины. Он рассматривается как проницаемый, возможно, в самом основном жесте насилия.Тем не менее, как путь к детям, он также находится в благотворном служении самому человечеству.

Чтобы обеспечить уважение к такому женскому телу (да и к такому мужскому), краткосрочная работа является законом. Долгосрочная работа заключается в том, чтобы представить себе безграничность, связанную с границами. Быть безграничным – тоже удовольствие для женщины. Мы не можем отрицать это удовольствие, поскольку мы работаем над феминистским миром, и я не знаю, что сказать этой аудитории, когда я также думаю о квирах. Таким образом, заботиться о безграничности, а не просто уважать ее — вот наш первый гендерный урок.Как вы, должно быть, знаете, в Индии были ужасные изнасилования (конечно, и в остальном мире, но я говорю здесь о том, что произошло в моей стране), и в ответ они вызвали большое возмущение. Однако это не только гендерная проблема. Из-за такой классовой разницы в образовании во всем мире, зубрежки, заучивания заготовленных ответов на заготовленные вопросы, блюстители закона, нижние чины городской и сельской полиции не могут избежать внутренней культуры изнасилования и культуры взяточничества, и эта ситуация опасается и принимается большинством женщин.Таким образом, трудно научить идее обычного внимания к границам, а не просто уважать их. И на исходном уровне гендеризации мы входим в пространство неисчислимого, потому что часть этого вкладывается в нас до того, как мы становимся разумными существами.

Гендер является негласным глобализатором мира еще до того, как картографы смогли придумать земной шар.


Одна из вещей, которую необходимо сделать для осуществления Пекинской декларации и Платформы действий, спустя 20 лет после их принятия на четвертой Всемирной конференции по положению женщин в 1995 году, состоит в том, чтобы взять страдания каждой женщины и отвести им место в эта платформа.Однако если мы думаем, что это приведет к справедливому миру, мы ошибаемся. Это слотирование для удобства необходимого и краткосрочного решения проблем. Но даже насилия можно желать, когда мы находимся на арене неисчислимого. Соблюдение границ — сложная вещь, не поддающаяся исчислению, как жизнь и смерть, требующая обучения, затрагивающего дух, а не просто судебного разбирательства или составления таблиц для удобства.

Эти теоретические спекуляции, касающиеся очертаний человека, могут быть переведены в коллективную историю мира посредством понимания того, что пол является не только первым молчаливым глобализатором, но и нашим первым инструментом абстракции.

Мы привыкли думать, что пол — это самое конкретное. Но это также коллективный первый инструмент абстракции. Если вы работаете с информационными технологиями, то знаете, что вся система осмысленности создается с плюсом и минусом. Плюс и минус, которые люди сразу же заметили задолго до цифровой эпохи, — это половые различия. Именно в терминах этого плюса и минуса священное и профанное упорядочиваются в социальные ценности.Таким образом, гендер был нашим первым инструментом абстракции, лежащим в основе формирования любого общества как системы интернализированных правил.

Я говорю здесь не только теоретически. Я не воспринимаю это только исторически: как историю о том, как что-то, называемое феминизмом, возникло в Северо-Западной Европе 18-го века. Я прошу нас помнить эту историю, прежде теории и истории: идею тела, ограниченного рамками, как первое восприятие себя в гендерном младенчестве, ведущее к идее, что именно с этим воспринимаемым различием культура, другое название для создаются глубинно-социальные смыслообразующие системы.

Напротив, то, что мы признаем социальным, говорит нам о том, что гендерное разделение труда и неравенство прав, которые глубинно-социальные могут считать естественными, на самом деле социально сконструированы. И поэтому в наши дни во всем мире в центре внимания находится равноправие, а во многих районах Азии — общинное гендерное равенство. Это чрезвычайно хорошая борьба, но она неизбежно сосредоточена на оправданном личном интересе. Я не против этого. Но как человек, работающий на справедливый мир, личный тренер по переустройству желаний, я должен признать, что эта работа основана на наших собственных интересах, какими бы оправданными они ни были, и попытаться выйти за их рамки.Однако это может показаться противоречащим здравому смыслу или нелогичным, но те из нас, кто занимается гуманитарными науками, думая о долгосрочной перспективе, должны напомнить себе, что за соблюдением закона стоит создание общества, в котором закон становится равным общей социальной воле. . Наш вопрос сегодня — «Как может существовать феминистский мир?» — относится к трудным и настойчивым усилиям по установлению этой всеобщей воли. И именно поэтому образование, которое я провожу на обоих концах, направлено на создание интуитивных представлений о демократии, а не только о феминизме по одной проблеме.

Я имею дело либо со взрослыми американскими студентами, которые думают, что их мир — это -й мир, либо с учителями и детьми, которые настолько бедны, что тоже не могут представить мир, отличный от их собственного. С обеих сторон именно интуиция демократии должна прийти через философию образования. Любой, кто является родителем здесь, знает это. Разговор с не изменит их мнение. Таким образом, на каждом конце действует набор противоречий: наверху, не требуя слишком многого для себя, но видя путь вперед, даже когда мы учимся признавать соучастие; внизу, сочетая отсутствие конкуренции с классовой борьбой, равенство для всех в сочетании с утвердительным предпочтением молодых девушек и учителей-женщин.Противоречия будут обитать в гуманитарной работе, если вы поймете, что работа только ради личных интересов, какими бы оправданными они ни были, в долгосрочной перспективе не создаст справедливого мира.

Оправданный личный интерес для групп риска является секретом работы в области прав человека, и эта важная борьба должна продолжаться. Тем не менее, личный тренер в спортзале ума, продуктивном для будущих коллективов, должен помнить, что такая работа не приведет к созданию справедливого мира в долгосрочной перспективе.

Изменить законы — это не то же самое, что научить общественность хотеть закона, хотеть закона.

Демократия — это не только «я», это не только «автономия», это еще и другие люди. А равенство — это не одинаковость. Вопрос о правах касается как пола, так и класса, женщин, слуг, рабочих, тех, от кого ожидались обязанности, еще раз предполагая, что это естественно или божественно предопределено. Я родом из страны с кастовой системой. Опять же, изменить закон — это очень хорошо, но попробуйте работать в деревнях, потому что на местах даже мои ученики и учителя, с которыми я работаю, думают, что у меня есть какая-то личная связь с божеством, потому что я «высшая каста».«Мы причинили нашему народу больше вреда, чем колониализм. Об этом соучастии стоит подумать в Африке, в Индии. Я ничего не имею против западного феминизма. Прожив 54 года в Соединенных Штатах, я разделяю господствующий феминизм, феминизм международного гражданского общества.

Как бы мы себя ни называли по национальному признаку, надо помнить, что проблема пола и класса . А внутри класса по-прежнему существует гомофобия, гетеросексуальное насилие, культура изнасилования, культура взяточничества.Мы должны помнить, что многое из этого происходит из-за классового апартеида в сфере образования. Строительство школьных зданий, раздача учебников, бесплатное образование мало что значат без приверженности человека качеству. И эта работа так же сосредоточена, как преподавание в университете в Соединенных Штатах. Вы не преподаете во всех университетах Соединенных Штатов, не так ли? Поэтому такой фокус необходим. Это сложнее. Если вы собираетесь заниматься качеством среди очень бедных, ниже определенного уровня класса, вам нужны не деньги, а время и умение.Фандрайзинг — это не образование.

Как феминистка, я не игнорирую возможность привязанности между мужчиной и женщиной. Но эта привязанность, непреднамеренное следствие социальных связей, превращается в железный закон легитимности и становится жестоким посягательством на свободу женского духа. Учитывая мощную работу феминистских правовых активисток, я скажу здесь очень мало, за исключением того, что еще раз подчеркну важность, в том числе и в этой области, образования в гуманитарном стиле, обучения воображению, участия в преобразовании желаний, а не в повышении сознания или общественной осведомленности. .

Образование не повышает сознательность. Это не общественное сознание. Это изменение в том, как человек хочет. Это наша долгосрочная цель в отношении женщин, женщин, получивших подготовку к свободе воли, независимо от класса и пола, от страны и войны, даже если краткосрочная работа по защите и поддержанию мира неизбежно продолжается.

Теперь мы подошли к третьему пункту, относящемуся к теории: этическому и политическому. Этическое — это не только мораль: «Поступай правильно». Этика безусловна.Мораль, оперирующая рациональным выбором, прекрасна. Тем не менее, пока мы не научимся выполнять непрактичный и мощный призыв безусловной этики, ничто не будет длиться долго. В этом нет никаких сомнений, потому что демократия предназначена для всех, а не только для милых, самовольно избранных моральных предпринимателей международного гражданского общества. Никакой общественный контракт не является самовыбором. Когда мы думаем об этичном в человеке вообще, мы думаем о том, что он направлен на другого, а не на себя. Не обязательно всегда делать добро.Это требует обучения. Потому что мы обычно сосредоточены на спасении себя, как и должно быть.

Это создает особую проблему для нас, как для заинтересованных женщин, потому что женщины из низшего класса, как я уже говорил, социально обязаны заботиться о других. Социально обязан. Следовательно, в этическом мы должны научиться работать в рамках этого противоречия. Когда мы работаем с надомниками, потным трудом на дому без всякого регламента рабочего места, иногда сами женщины говорят: мы все равно должны делать всю работу дома, а тут нам за это платят, так в чем проблема? Это своего рода противоречие — женщины желают своего подчинения как этичного — с которым вы должны работать.Если этика направлена ​​на других, потому что женщины и слуги всегда должны были быть направлены на других, мы обязаны работать в рамках этого противоречия и вывести эту практику из культурных требований в обучение тому, что я назову в этом кратком выступлении литературная — не литература , потому что то, о чем я говорю, не тождественно тому, что признается литературой, возникшей в историческом плане совсем недавно, и которая также специфична для некоторых районов мира. .То, что мы определяем как литературное , — это то, что осмысленное прочтение происходит само по себе, обязательно требуя, чтобы вы отстранялись от того, что говорит писатель или говорящий, а не использовали это в корыстных целях. Это классное обучение литературе. На любом уроке литературы в классе вы знаете, что учитель, который учит вас читать то, что имеет в виду писатель, вместо того, чтобы делать текст писателя похожим на то, что вы сами думаете, учит литературному.Это настоящее литературное учение. Это так называемое обучение чтению — это практика перехода от своих личных интересов к интересам других. Это просто тренировка безусловной этики; это не делает вас этичным. Это как ходить в спортзал и тренировать свое тело, что не обязательно сделает вас спортсменом; но без него вы ничего не сможете сделать. Это обучение. Так что всегда «я», «мои права» и так далее не создадут справедливого мира.

Образование не повышает самосознание.это не общественное сознание. Это изменение в том, как человек хочет.

Если внизу нет подготовки к интеллектуальному труду, потому что мы отказали в праве на интеллектуальный труд, изнутри кастовой/расовой/классовой/половой/колониальной системы, тысячелетие, мы наказали их за интеллектуальный труд и обучали их ни за что но послушание; затем, наверху, интеллектуальный труд больше не понимается и не предпринимается из-за неподготовленного использования цифровых технологий, так называемых социальных сетей. Я не технофоб, но цифра похожа на мощную дикую лошадь, нужно иметь медленно тренированный ум, чтобы правильно ею пользоваться.

Я не против социальных сетей. Я не против любого работника гражданского общества. Быть против — значит отрицать соучастие. Я настолько за цифровые технологии, что считаю, что люди должны к этому подготовиться. Иначе киберпреступность, порнография. Газета New York Times сообщила, что топ-менеджеры Силиконовой долины отправляют своих детей в школы, где нет компьютерного обучения. Почему они это делают? Потому что они лучше всех знают, понимают, что этим невероятно мощным и опасным инструментом нельзя пользоваться с неподготовленным умом.

Литературное чтение и философствование дают вам практику отхода от личных интересов и участия в интересах других. Это этическая практика. Когда слугам и женщинам приходится постоянно вырабатывать то, что думают хозяева, это на самом деле пародия или деградация этического, необходимого общественного долга. Именно внутри этого глубокого социального противоречия мы должны работать, чтобы так называемые «свободные женщины» и даже «свободные мужчины» не стали полностью своекорыстными. В политическом также прочно присутствует это противоречие.Если демократия основана только на моих собственных правах, это не демократия. Демократия касается не только нас, но и других. Идея демократии основана на возможности меньшинств. Это противоречие и делает его таким трудным. С демократией трудно работать, и я думаю, что мы должны попытаться перевести это слово — маленький d , а не греческое название определенного типа конституции — на многие языки мира, чтобы увидеть, в чем разница между несколькими культур, между демократией как системой правления в европейском стиле и демократией, которая заботится о чужих детях как о своих собственных, независимо от расы, класса и пола, если хотите, движущих желаний, чтобы люди, где бы они ни находились, способен мыслить мир, в котором нет корысти и/или феодальной благосклонности.

Я принадлежу к среднему классу и родился в 1942 году в Калькутте, где и когда у среднего класса была прислуга. Быть гуманным и добрым к слугам — это несправедливый мир; это феодальная благосклонность. Идея демократии заключается в том, что вы думаете о других людях не как о вещах, а как о равных. Это отличается от феодальной благотворительности, которая присутствует в большом количестве и здесь, в моем мире, и в остальном мире, трансформируясь теперь в дистанционную филантропию сверху вниз с дистанционным управлением. Системного инструмента социальной справедливости больше нет.В 1980-х, когда я работала в Алжире, я спрашивала женщин в так называемых «социалистических деревнях»: «Что значит голосовать?» Ответы дали мне понять, что голосование как-то связано с пониманием того, что постколониальное государство принадлежит гражданам, женщинам и мужчинам. А затем, в 1991 году, после того как Исламский фронт спасения пришел к власти в Алжире демократическим путем, я также стал свидетелем массового участия женщин, носящих чадру, уборщиц офисов, о которых совершенно не сообщалось, в свержении избранного правительства, а остальное уже история.С 1986 года моя работа с безземельными неграмотными в стране моего гражданства и моего первого языка, потому что преподавать можно только на том языке, который ты хорошо знаешь, заставила меня осознать, что вопрос, который мы задавали: «Что значит голосовать ?» — является предпосылкой для развития демократической интуиции, а не только проверкой.

Теперь я перехожу к самому последнему пункту. Активизм. Я написал это в четырех пунктах. Один, работа. Во-вторых, трудовая деятельность обязательно с участием женщин. В-третьих, экологическая работа.В-четвертых, теория и практика.

Один. Это сильно отличается от «Врачей без границ», которые приходят, когда возникает проблема . Они замечательные люди, но позвольте мне рассказать вам одну историю. В 1991 году в Бенгальском заливе был огромный и разрушительный циклон. Я путешествовал в этот район на траулере с продовольственной помощью из ЕС. По ледяной, скользкой грязи прибежали около 20 бангладешских женщин, потому что они слышали, что на траулере были женщины, которые говорили по-бенгальски и говорили: «Мы не хотим, чтобы нас спасали, они обращаются с нами как с животными.Кто обращался с ними как с животными? Врачи без границ. Почему? Потому что местные переводчики с бенгали на английский в этой толпе не питают к этим женщинам ничего, кроме презрения. Поэтому то, что они говорили врачам, было не тем, что говорили женщины. Европейско-американские институты общественного здравоохранения получают гранты на миллионы долларов, и часть из них предназначена для перевода, но никто никогда не задумывается о возможности гендерного [презрения] и классового презрения на низовом уровне со стороны тех, кто имеет доступ к имперские языки.Парамедицинская работа отличается, потому что вы должны знать язык. Я начал свою деятельность в начале 80-х в Бангладеш. Попытка изменить жизненные привычки сельской бедноты, чтобы спасти женщин от нежелательной беременности и остановить детскую смертность, а также обеспечить хорошие привычки в еде, прививки. Здесь я начал понимать, насколько общество зависит от их определения женщины как основы. Я называю это «тренировкой воображения сельского низшего класса для эпистемологических действий»; другими словами, строить себя по-другому.Это и есть «литературно-философское», как я описал выше.

Идея демократии основана на возможности меньшинств. Это противоречие и делает его таким трудным.

У меня нет ни мужа, ни детей. Мне 73 года. Не только в моей стране, но и в большинстве мест мир делится на детей и детей, и быть таким, как я, считается настоящим несчастьем. Но моя мать воспитала меня, воспитала мое воображение таким образом, что я считаю это свободой.Я действительно считаю это свободой. Это творческое обучение эпистемологическим действиям. Мать думает о чести; дочь считает репродуктивными правами. Это эпистемологическая перформанс. Маркс в единственной написанной им книге « Капитал , том 1» просил рабочий класс думать о себе не как о жертвах капитализма, а как об агентах производства. Эпистемологический спектакль. Воображаемая тренировка эпистемологических действий; то же самое происходило и со мной, когда я путешествовал с сельскими фельдшерами.Это был мой первый тренинг по активизму.

Поверьте мне, я разговаривал с этими женщинами на их наречии, как если бы я был мусульманином, признавая, что даже у очень бедных, необразованных есть воображение. Если вы относитесь к ним в феодальной версии любви, нисходящей филантропии, решения нет, они знают, как с этим справиться: автоматическое и экспансивное согласие, за которым следует автоматическое забвение. Зачем доверять правящему классу, даже когда он улыбается? Как я уже сказал, задача состоит в том, чтобы создавать не только решения проблем, но и тех, кто решает проблемы.

Чтобы перейти к рабочему движению в Бангладеш, необходимо, чтобы постоянные случайные люди, как правило, женщины, занимались сборкой компьютеров, текстильной промышленностью, международными субподрядами и предоставлением микрокредитов без творческой подготовки. Я думаю, что микрокредит иногда работает; Я не против этого. Но в широком смысле, что сказали представители организации Women’s World Banking, когда разговаривали с новыми выпускниками юридического факультета Колумбийского университета, не обязательно феминистками? Что это был огромный, неиспользованный коммерческий сектор.Почему Grameen Bank первым начал кредитовать женщин? Потому что женский рекорд погашения был 93%. Эта интернализованная гендерная принадлежность никуда не делась.

Женщины с небольшим воображением или без него плохо справляются с доходом. Я должен оставить это заявление висящим, не более чем предостережение от положительных ответов на фотосессии или фабрикации статистики. Если вы проведете со мной время, мы сможем обсудить эти моменты.

Работу, которую я описываю, можно назвать дополняющим авангардизмом.В любой группе будет два-три человека, которые делают всю работу. Если вы занимались какой-либо деятельностью или даже не этим, работой комитета, любой работой, вы поймете, что всегда требуется два или три человека, чтобы на самом деле выполнить работу, и поэтому они фактически делают всю работу. Это авангард. Большую часть времени авангард представляет собой Руководящий комитет. Они начинают становиться все более и более известными и получают все больше призов и наград. Они начинают делегировать полномочия, и это становится классовым занятием: работа по расширению прав и возможностей, работа по лидерству, микрокредитование, повышение осведомленности, поддерживаемое корпоративным сбором средств.

Если эта структура не будет настойчиво и постоянно дополняться людьми, выполняющими негламурную медленную работу по созданию решений проблем, а не иметь авангард, постоянно решающий проблемы, мы не можем представить себе справедливый мир, где феминизм является якорем справедливости, потому что гендер глобален, и гендер является основным инструментом абстракции. Нельзя делать это глобально, сверху. Это коллектив, который мы должны производить, а не через переводчиков. Это поддерживающая политика, предшествующая и следующая за глобальным, охватывающая глобальное.

В заключение, резюме: потому что я работаю в высокой теории в очень элитной школе, обучая этому материалу студентов, а также с другой стороны, обучая и обучая очень бедных, пытаясь учиться снизу, потому что они очень разные от нас, безземельных неграмотных в крупнейшей в мире демократии, я учусь делиться своим опытом с обеих сторон с точки зрения гендерно-справедливого мира. Моя теория, таким образом, состоит в дополнении, где бы ни была универсализирована сфера интересов человека.Я основываю социальную теорию на гендере. Я утверждаю, что этическую теорию, теорию безусловной этики можно практически преподавать через литературно-философскую. Я основываю политическое вмешательство на перформативном противоречии, которое должно предполагать то, чего оно хочет достичь. Я говорю, что дополняющая работа настойчива, и определяю активизм как тренировку воображения для эпистемологических действий; в работе рабочего движения, экологической работе, среди бедноты. Самое дорогое моему сердцу — это обучение интуиции демократии через понимание смысла права на интеллектуальный труд как наверху, так и внизу.Спасибо за внимание. Воплощайте его в свой собственный мир.

Избранное изображение: Марш в честь Международного женского дня 2005 года в Дакке, Бангладеш, организованный Национальным центром профсоюзов женщин-работниц . Фотография Сомана / Википедия

Как управлять феминистской компанией — Quartz at Work

Обнаженные пандемией реалии, многие компании принимают аффирмации о новом старте и обещают новые просвещенные, более мягкие и справедливые рабочие места.

Давайте представим, что мы можем принять эти обещания за чистую монету. Возможно, лидеры наконец устали от доминирующей модели рабочего места, которую социологи называют «культурой соперничества за мужественность», которая вознаграждает за крайнюю уверенность, выносливость, позволяющую работать долгие часы, соревнование «собака-собака» и отдание приоритета работе над всем остальным, включая семью. и друзья. Или, возможно, они, по крайней мере, видят, что этот тип культуры утомляет других людей, даже заставляет их бросать курить в рекордных количествах.

Если это так, то это может быть открытием для движения в прямо противоположном направлении, к более реляционной культуре.Вот как М. Глория Гонсалес-Моралес, организационный психолог из Университета Клермонта, описывает предпочитаемую ею структуру, когда она выступает перед аудиторией руководителей корпораций. Что она на самом деле имеет в виду и часто чувствует, что не может сказать в такой обстановке, так это то, что феминизму пора стать ведущим организующим принципом в компаниях.

Что такое феминистское рабочее место?

Гонсалес-Моралес основала и возглавляет Лабораторию благополучия рабочих Клермонта, феминистскую исследовательскую группу, изучающую здоровье, процветание и принадлежность рабочих.Некоторых может сбить с толку ярлык «феминистка». Чтобы было ясно, работа лаборатории не направлена ​​на борьбу за права женщин. Лаборатория также не будет ограничивать свое членство в зависимости от пола. Хотя лабораторией руководит феминистка, это не делает ее феминистской организацией.

Быть феминистской лабораторией означает опираться на феминистскую философию (или одно из направлений феминизма) и наполнять все, что вы делаете, ее инклюзивными ценностями. Гонсалес-Моралес объясняет, что речь идет о достижении консенсуса и о том, чтобы ставить отношения и социальный капитал на первое место.Она добавляет, что речь идет о поддержке благополучия и профессионального развития каждого члена, что является подходящим подходом, учитывая внимание лаборатории к позитивной организационной психологии и гигиене труда.

Члены лаборатории открыто отвергают патриархальные системы. Они препятствуют мышлению с нулевой суммой и строгой иерархии на рабочем месте. Другими словами, в отличие от таких движений, как #MeToo, которые давят извне, они вырабатывают внутреннюю стратегию сопротивления патриархальной рабочей культуре, и их исследования ищут способы побудить других делать то же самое.Конечная цель, согласно веб-сайту лаборатории, — сокрушить «гетеропатриархат, расизм, социальное неравенство и ксенофобию в организациях».

Хорошо, но это кампус колледжа, может заметить скептически настроенный читатель. Принятие феминистской организационной философии может показаться нежизнеспособным или реалистичным для офисов и групп за пределами научных кругов.

Подумайте еще раз.

Альтернативная модель общепринятой рабочей культуры

Гонсалес-Моралес утверждает, что люди заметили, как усугубляются проблемы, вызванные культурой соперничества за мужественность.См. разрушение окружающей среды и изменение климата. Посмотрите на ухудшение неравенства доходов и результатов в отношении здоровья, особенно для цветных людей, побочный продукт того, как патриархальные системы увековечивают существующие структуры власти. «Кризис Covid-19 сделал все это более заметным», — говорит она. На организационном уровне гиперконкурентные фирмы и когда-то возвышающиеся иконы капиталистической суеты, похоже, борются. На индивидуальном уровне нарастают выгорание и тревога. Итак, говорит она, «давайте вернемся к другим способам общения друг с другом и к способам, которые сработали.”

Некоторые ученые считают, что интерес к альтернативам выше, чем многие люди думают. В своей статье для Journal of Social Issues в 2018 году профессор Гарвардской школы бизнеса Робин Эли и Майкл Киммел, бывший социолог из Университета Стоуни-Брук, цитируют исследование, в котором говорится, что люди, которые возражают против стандартного мальчишеского поведения культур борьбы за мужественность, «верят, что они не могут бросить вызов культуре». нормы, которые разрешают такое поведение, потому что они предполагают, что никто другой не считает их проблематичными.

Хотя может существовать отложенный спрос на антипатриархальные организации, однако единого рецепта для их создания нет. По словам Гонсалес-Моралес, компании должны проводить собственный анализ и анализировать влияние своей культуры и ожиданий на своих сотрудников , , а также то, как они могут подталкивать людей к борьбе за господство. Тем не менее, ниже приведены восемь примеров феминистских лабораторных норм, которые могут быть приняты в любой организации.

1. Повышайте уровень каждого, а не нескольких звездных сотрудников

Лаборатория благополучия работников включает в себя до такой степени, что это необычно для обычных лабораторий.Например, когда я связался с Гонсалес-Моралес, чтобы взять у нее интервью для другой истории, я был рад, когда меня приветствовали пять лиц на моем экране Zoom, а не только профессор. Обычно журналисты берут интервью у ведущего автора исследования, а не у всей команды.

Обмен возможностями — одна из отличительных черт феминистского рабочего пространства, объясняет Гонсалес-Моралес. Соответственно, когда звонит пресса, не возникает вопроса о том, кто ответит: каждый, кто приложил руку к конечному продукту, будет приглашен принять участие в интервью.

Включение студентов, работающих в лаборатории, также является способом отметить их усилия. На самом деле, говорит аспирантка Клермонта Алисса Бирнбаум, Гонсалес-Моралес нарушает условности и всегда ставит свое имя в документе последним (обычно ведущий автор указывается первым). Профессор говорит, что ей не нужно признание, объясняет Бирнбаум, добавляя: «Даже если вы можете утверждать, что в академических кругах вам всегда нужно продвигаться вперед, на самом деле это не ее цель. Ее цель больше развивать нас.”

2. Уважайте добродетель и ценность во всех формах работы

Гонсалес-Моралес не просто проявляет феминизм или проявляет щедрость, приглашая свою команду на звонок с журналистом, заинтересованным в получении дополнительной информации о конкретном исследовании. Эта практика проистекает больше из ее общего мировоззрения, которое говорит, что все виды работы, включая ту, которая традиционно считалась женственной или считалась «черной работой», достойна и достойна.

В других лабораториях студентам часто поручают задания, «очень простые и не раскрывающие ничего нового или достойного публикации», — говорит Гонсалес-Моралес.Часто им даже не говорят, как работа, которую они выполняют, связана с более значимой целью. И их имена обычно исключаются из списка авторов академической статьи, потому что они не внесли «интеллектуального вклада».

«Феминистская лаборатория переворачивает эту идею, говоря: «Ну, если вы не сделаете эту задачу, исследование не может быть проведено», — говорит Гонсалес-Моралес. «Итак, давайте с самого начала обсудим, какие задачи ценятся в нашей лаборатории и почему они важны. Что это означает с точки зрения вклада, авторства и использования труда других для работы над нашими собственными исследованиями?»

Поручение кому-то выполнять черную работу — фотокопирование, доставку кофе, хранение или сортировка — может рассматриваться как унижающее достоинство в других областях, говорит Гонсалес-Моралес, потому что «это говорит о том, что у вас недостаточно компетенций для таких вещей, как более сложная математика, например.’» Но с точки зрения феминисток все задачи кажутся важными.

Глория Гонсалес-Моралес, директор Лаборатории благополучия рабочих Клермонтского университета.

В лаборатории CLEAR по исследованию морской среды в Мемориальном университете Ньюфаундленда, феминистской антиколониальной лаборатории, многим исследователям поручено вместе очистить пространство, и все, кто моет и вытирает пыль, отмечаются в готовых отчетах. Опять же, по мнению директора Макса Либуарона, адъюнкт-профессора географии в школе, это единственный логичный поступок, когда справедливость является основной целью лаборатории, а заявленная миссия состоит в том, чтобы «изменить науку и исследования из их колониальных, мужественных и элитарные нормы.

Алекс Стед

Макс Либуарон, директор феминистской антиколониальной лаборатории CLEAR в Мемориальном университете Ньюфаундленда.

«Мы изучаем загрязнение пластиком, и пластик является основным компонентом пыли. Когда пыль попадает в наши образцы, наша наука рушится, — говорит Либуарон, — поэтому обычная чистка, буквально вытирание пыли, делает нашу науку достоверной».

«Это также не может быть дерьмовым вытиранием пыли», — добавляют они, и «большинство чуваков не научились [чистить]».

Поскольку уборщики в университете должны снимать флисовые куртки перед тем, как войти в лабораторию, они тоже появляются в учебных кредитах.«В конечном итоге они должны быть частью процесса, иначе они загрязнят образцы, — говорит Либуарон, — так что в конечном итоге становится действительно ясно, что это за коллективные усилия, когда все, от уборщиков до студентов, которые действительно хороши на вытирании пыли сделать или сломать вашу науку ».

3. Дайте людям возможность сказать «Нет»

Теннисистка Наоми Осака недавно произвела фурор, сказав «нет» пресс-конференциям на Открытом чемпионате Франции по теннису 2021 года, чтобы защитить свое психическое здоровье.Позже она покинула турнир, ошеломленная реакцией на ее отказ работать в СМИ. Она предпочла свою психологическую устойчивость потенциальному чемпионскому титулу, и, хотя у нее были защитники, другие сомневались в ее стремлении и преданности спорту как бизнесу.

Большинство компаний также не ценят сотрудников, которые устанавливают для себя жесткие границы. Они предпочитают людей, «которые всему говорят «да» и всегда перегружены», — говорит Гонсалес-Моралес. В ее лаборатории одна мера, предназначенная для защиты от переутомления, закреплена в заявленных принципах группы: «Мы ценим гибкость и приверженность.Мы поддерживаем друг друга, когда говорим «да» и, что более важно, когда приходится говорить «нет». Моралес просит, чтобы люди соглашались только на ту работу, за которую они могут нести ответственность. Но для этого требуется прозрачность в обоих направлениях, поэтому временные обязательства обсуждаются в полном объеме до начала любого проекта.

Бирнбаум, которая изучает эмоциональное выгорание и удаленную работу, работая над докторской диссертацией, говорит, что она и другие студенты в лаборатории, тем не менее, изо всех сил пытаются сказать «нет».«Я не думаю, что это потому, что мы чувствуем, что должны сказать «да», потому что иначе мы будем наказаны, — говорит она, — но у многих из нас такой менталитет, что мы любим исследования и любим учиться, поэтому трудно скажи «нет.»

4. Будьте предельно гибкими

Уважается не только возможность отказа от работы, но и расписание и обязательства людей. В большинстве офисов встречи назначаются на определенный час в один и тот же день каждую неделю, и руководство ожидает, что люди будут менять свою жизнь, чтобы посещать эти собрания, иначе они рискуют показаться менее вовлеченными и преданными делу.В Лаборатории благополучия рабочих, напротив, участники встречаются раз в две недели, всегда в разное время. Поскольку не существует единого часа, удобного для всех, каждая встреча организуется так, чтобы в ней участвовало как можно больше людей. Запись доступна для всех, кто не может присутствовать. Для сеансов «счастливого часа» лаборатории, где единственная цель — зарегистрироваться в группе, присутствие совершенно необязательно.

Короче говоря, «существует преднамеренное вложение времени и энергии в поддержание такого рода [поддерживающей] культуры», — говорит Гонсалес-Моралес.Она делает это, потому что считает, что создание социального капитала внутри команды является самой важной частью ее работы. По ее словам, если бы она была менее внимательной или менее гибкой, одному человеку — возможно, тому, кто несет обязанности по уходу, — было бы слишком легко начать дрейфовать и чувствовать себя оторванным, особенно при работе из дома.

5. Поделись всей валютой, включая профессиональные контакты , валюта, которая может храниться в других условиях.

До пандемии она обдумывала возможность представить приезжих ученых членам лаборатории. За последний год она воспроизвела эту привычку, настроив комнату ожидания в своей учетной записи Zoom, чтобы, если у нее будет встреча с коллегой в Австралии или Лиссабоне, и один из сотрудников лаборатории зайдет в комнату ожидания перед На следующей встрече она может легко пригласить студента в свой разговор для знакомства и быстрого разговора , , как если бы они ждали возле ее офиса.«Я думаю обо всем, что вы делаете со своей командой, чтобы помочь создать те связи, которые покажут, что вы заботитесь о них», — говорит она.

Ее усилия по искоренению остатков патриархальной культуры распространяются на ее мысли и речь. Она всегда старается говорить «студенты, которые работают в моей лаборатории», а не «мои студенты», и использует другие формы языка с низким расстоянием, чтобы избежать создания иерархии между собой и другими. Она отмечает, что это требует много энергии, особенно для носителя испанского языка, который уже прилагает умственные усилия к изучению второго языка, как она.

6. Поймите, когда лучше помогать, чем руководить

В промежутках между плавными и тщательно организованными встречами, тусовками, изменением языка, протиранием пыли и достижением консенсуса посторонний может задаться вопросом, как выполняется любая работа в феминистской рабочей обстановке. Иерархии обычно считаются более эффективными. Либуарон из CLEAR признает, что то, как они работают, «требует времени». Но, отмечают они, «мы невероятно продуктивны».

«Многое из того, что я делаю, связано с содействием, а не с лидерством, — говорит Либуарон.«Фасилитатор выкладывает на стол навыки, ценности и идеи каждого и смазывает колеса, в то время как лидер идет впереди, а люди поддерживают его сзади». Они говорят, что первое требует больше времени, «но поскольку знания и ценности каждого находятся на столе, в них вкладывается гораздо больше, вы получаете гораздо более богатые продукты».

7. Будьте готовы принимать управленческие решения, когда это необходимо

Наращивание социального капитала с помощью методов, которые по умолчанию являются справедливыми, позволяет группе работать быстро во время кризиса и по многим из тех же причин.«[В] какой-то момент что-то происходит, и это похоже на: «Люди, мы должны поработать над этим», — говорит Гонсалес-Моралес, громко ударяя кулаком по столу. «Это когда вы используете свой социальный капитал, чтобы сказать: «Поверьте мне, мы должны сделать это вот так, и вот как это будет происходить».

К этому времени, если вы заложили основу, вы’ Вы обнаружите, что люди доверяют вашим решениям и знают, что могут рассчитывать на то, что вы объясните цель своей роли. По словам Гонсалес-Моралес, это не только лучше, чем то, как в настоящее время функционирует большинство организаций; в чрезвычайной ситуации, утверждает она, это единственная работающая система.

8. Уважайте справедливость и любую идентичность

Руководители часто заявляют, что хотят слышать голоса сотрудников; на практике они, скорее всего, попытаются подавить инакомыслие и даже могут предложить выход сотрудникам, если они настаивают на своем несогласии. Возможно, они на словах поддерживают идею о том, что люди должны полностью отдаваться работе, но с невысказанным дополнением: «А затем станьте работником, которого мы ожидаем от вас, как только вы доберетесь сюда».

Феминистская концепция, однако, признает, что ценности, связанные с нашей идентичностью, встроены во все формы работы (несмотря на то, что могут утверждать некоторые лидеры якобы аполитичных рабочих мест).Гонсалес-Моралес хочет, чтобы люди в ее лаборатории хорошо относились не только к результатам своих исследований, но и к тому, как они производятся, и к тому влиянию, которое они оказывают на других. Феминизм лаборатории сосредоточен на интерсекциональности и социальной справедливости. «Конечно, мы стараемся не быть белыми феминистками, — говорит Гонсалес-Моралес.

Либуарон разделяет эту точку зрения, объясняя, что феминизм, практикуемый в лаборатории CLEAR, заключается в «внимании к ответственности перед различными группами, которые по-разному угнетены или привилегированы», включая «людей, которых вытесняют из конвейера STEM.«Лаборатория воспринимает знания, которые могут быть лишены легитимности в других областях STEM — жизненный опыт, эмоциональный интеллект, местные знания — «так же серьезно, как и наша наука».

«Это означает, что проект, который вы делаете, и партнеры по исследованиям, которые у вас есть, и исследовательские вопросы, которые вы задаете, будут принципиально разными», — говорит Либуарон.

Дэйв Хауэлл

Члены лаборатории CLEAR в море.

Социальный капитал станет единственным отличием

Если выяснится, что сейчас не совсем подходящий момент для феминизма, чтобы способствовать организационным изменениям, Гонсалес-Моралес считает, что этот день наступает.Мало того, что сотрудники дали понять, что они будут использовать свою власть, чтобы заставить компании стать более справедливыми, более сострадательными, более ориентированными на общество гражданами, но и технологии ускоряются, чтобы восстановить будущее работы. Между ускорением автоматизации и ИИ «человеческий фактор будет иметь значение для организаций, — говорит она, — потому что каждая организация будет иметь доступ к одной и той же технологии».

Говоря с корпорациями, Гонсалес-Моралес считает, что психическое и физическое здоровье работников необходимо для выживания компании, а стратегии взаимоотношений необходимы для создания условий для благополучия.Она осуждает токсичную и деспотичную офисную культуру, в которой прибыль является единственным показателем. «Мы знаем, что вы успешны с вашим финансовым капиталом, но как насчет социального капитала организации, того, как люди общаются, как люди доверяют друг другу?» — спрашивала она у толпы. «Вы видите, что люди постоянно борются за повышение по службе и недостаточно работают в команде?»

Рисуя картину альтернативного мира, она внимательно следит за своей дикцией.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.