Фрустрирующее состояние: фрустрирующая ситуация — это… Что такое фрустрирующая ситуация?

Содержание

2018 №2/Статьи

Вестник МГОУ. Серия: Психологические науки / 2018 №2
Название статьи ФРУСТРАЦИОННАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ У СТУДЕНТОВ-ПСИХОЛОГОВ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ И ЛИЧНОСТНОЙ ЗРЕЛОСТИ
Авторы Мишина М.М., Перевощикова Г.С.
Серия Психологические науки
Страницы 6 — 19
Аннотация В статье описаны особенности развития фрустрационной толерантности у студентов-психологов, обучающихся на психологическом факультете и реагирующих на трудности в достижении цели. Исследование фрустрационных реакций выполнено с помощью методики Розенцвейга, которая позволяет прогнозировать некоторые эмоциональные и фрустрационные реакции у студентов-психологов на различные трудности при достижении цели. Описаны установленные различия в проявлении эмоциональных фрустрационных реакций у разных групп студентов-психологов и особенности проявления их психологической защиты, что является основанием для создания психолого-педагогических условий для воспитания устойчивости к фрустрирующим ситуациям, т. е. выработки фрустрационной толерантности. Развивать фрустрационную толерантность как профессиональную способность необходимо в условиях обучения и воспитания будущих психологов, что будет способствовать преодолению психологических барьеров.
Ключевые слова агрессивность, зрелость психологическая, импунитивность, интропунитивность, фрустрация, фрустрационная толерантность, фрустрационное состояние, фрустрирующая ситуация, экстрапунитивность
Индекс УДК 159.923
DOI 10.18384/2310-7235-2018-2-6-19
Список цитируемой литературы 1. Ачасова Л.Ю. Толерантность в деятельности современного педагога // Педагогическое образование и наука. 2009. № 11. С. 24-27.
2. Блейхер В.М., Крук И.В., Боков С.Н. Клиническая патопсихология: руководство для врачей и клинических психологов. М., 2002. 512 с.
3. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). М., 2008. 200 с.
4. Гаева А.С. Толерантность — императив политики мультикультурализма // Обозреватель-Observer. 2014. № 5 (292). С. 75-82.
5. Дубовицкая Т.Д., Эрбегеева А.Р. Психологическая поддержка студентов в преодолении фрустрации // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2010. Т. 12. № 5 (2). С. 137-142.
6. Игумнова О.Б. Характеристика и исследование типов комплексов негативных психических состояний у студентов // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки. 2013. № 1. С. 13-18.
7. Костенко Е.П., Михалкина Е.В. История менеджмента: учебное пособие. Ростов-н/Д., 2014. 606 с.
8. Кобзева О.В. Динамика агрессивности и её взаимодействия с личностными особенностями в подростковом и юношеском возрастах: дис. … канд. психол. наук. М., 2006. 235 с.
9. Кожухарь Г.С. Проблема толерантности в межличностном общении // Вопросы психологии. 2006. № 2. С. 3-12.
10. Лебедева Я.Е. Мотивационные и атрибутивные факторы агрессивного реагирования в ситуации фрустрации: автореф. дис. … канд. психол. наук. Минск, 2017. 26 с.
11. Левитов Н.Д. О психических состояниях человека: монография. М., 2004. 344 с.
12. Львова Е.Н. Личностное опосредствование выбора стратегий совладания в ситуации неопределенности: автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 2017. 29 с.
13. Львова Е.Н., Шлягина Е.И., Гусев А.Н. Применение теста рисуночной фрустрации С. Розенцвейга в исследовании особенностей совладания в ситуации неопределенности // Национальный психологический журнал. 2016. № 1. С. 19-27.
14. Минакхметова А., Скудельник О. Мотивационная и ценностная направленность учителя как условие формирования у студентов терпимого поведения // Man in India. 2017. № 97 (3). С. 323-332.
15. Митина Л.М. Экспериментальное изучение фрустрационной толерантности учителя // Новые исследования в психологии и возрастной физиологии. 1990. № 2. С. 63-81.
16. Оршанская М.В. Влияние фрустраций на социализацию подростков: дис. … канд. психол. наук. СПб., 2004. 219 с.
17. Рачковская Н.А. Психологические механизмы управления эмоциональным состоянием человека // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки. 2008. № 4. С. 12-17.
18. Розенцвейг С. Психодиагностика. М., 2004. 388 с.
19. Хусейнова С.В., Мишина М.М., Швычков В.Р. Исследование профессиональных аддикций педагогов на основе системного подхода в целях совершенствования безопасности образовательной среды // Man in India. 2017. № 3. С. 467-475.
20. Шнейдер Л.Б. Личностная, гендерная и профессиональная идентичность: теория и методы диагностики. М., 2007. 128 с.
21. Эрбегеева А.Р. Психологическая поддержка студентов, находящихся в состоянии фрустрации: дис. … канд. психол. наук. Самара, 2009. 192 с.
22. Rosenzweig S. General Outline of Frustration // Character, and person. 1938. Vol. 15. № 2. P. 19-40.
23. Rosenzweig S., Fleming E.E., Rosenzweig L. The children’s Form of the Rosenzweig Picture-Frustration Study // The Journal of General Psychology. 1948. Vol. 26. P. 10-12.
Полный текст статьи pdf
Кол-во скачиваний 35


Особенности фрустрирующего воздействия нарушений развития ребенка на психоэмоциональное состояние его родителей

В качестве психотравмирующего фактора, определяюще­го характер личностных переживаний родителей детей с от­клонениями в развитии, выступает комплекс психических, сенсорных, речевых, двигательных и эмоционально-лично­стных расстройств, характеризующих ту или иную анома­лию детского развития. Безусловно, выраженность наруше­ний, их стойкость, длительность и необратимость влияют на глубину переживаний родителей больных детей. Следует так­же отметить, что психическая травматизация родителей, вызванная нарушениями в развитии ребенка, оказывается более глубокой в том случае, если они сами психически здо­ровы и не имеют психофизических дефектов. В этом парагра­фе рассматриваются особенности психоэмоционального со­стояния именно такой категории родителей.

По нашим наблюдениям, если сами родители имеют те же дефекты, что и их ребенок (в первую очередь, сенсорные или психические), например мать или отец страдают глухотой или умственной отсталостью, нарушения разви­тия ребенка их, практически, не травмируют. В этом слу­чае родители индентифицируют дефект ребенка со своим собственным, что в их сознании воспринимается как нор­ма. К сожалению, экспериментальные данные, свидетель­ствующие о дифференциации переживаний родителей в зависимости от характера нарушений у детей с различны­ми отклонениями в развитии, отсутствуют.


Умственно отсталые дети.Специфика нарушений пси­хического здоровья у умственно отсталых детей характе­ризуется, в первую очередь, тотальным недоразвитием высших корковых функций, инертностью психических процессов, тотальным недоразвитием познавательной де­ятельности при выраженном стойком дефиците абстракт­ного мышления, процессов обобщения и отвлечения (Ос­новы специальной психологии, 2002; Специальная пси­хология, 2003).

Особенности познавательной деятельности умственно отсталых детей характеризуются недифференцированностью процессов восприятия и внимания, несформированностью мыслительных и счетных операций, узким объемом меха­нической памяти, недифференцированностью и низким уровнем мнемических образов. Развитие произвольности психических процессов связано с большими трудностями.

Речевые нарушения у умственно отсталых детей носят комплексный и системный характер, характеризуются не­сформированностью всех сторон речевой деятельности, вы­раженными трудностями порождения речевого высказы­вания, операций сенсорно-перцептивного и моторного уровня (А.К. Аксенова, В.В. Воронкова, М.Ф. Гнездилов, В.Г. Петрова).

Нарушения эмоционально-волевой сферы особенно ярко проявляются у детей с тяжелой степенью умственной от­сталости. Эти нарушения характеризуются наличием не­мотивированных страхов, отсутствием способности подав­лять свои непосредственные влечения, слабой критичнос­тью и неспособностью к анализу собственного поведения и. что самое главное, очень низкими социально-адаптив­ными возможностями.

Исследования В.И. Лубовского, А.Р. Лурии, М.С. Певзнер и других ученых показали, что у умственно отсталых детей имеются довольно грубые изменения в условно-реф­лекторной деятельности. Им также свойственна несбалан­сированность в протекании процессов возбуждения и тор­можения. Все это определяется физиологическими осно­вами нарушений психического развития умственно отсталых детей, включая не только процессы познания, но и эмоции, волю и личность в целом.

В целом особенности психики умственно отсталых детей исследованы достаточно полно и нашли свое отражение в специальной литературе (Т.А. Власова, Г.М. Дульнев, Л.В. Занков, М.С. Певзнер, Б.И. Пинский, С.Я. Рубинштейн, И.М. Соловьев, Е.А. Стребелева, Ж.И. Шиф и др.).

Особенности внутрисемейной атмосферы, межличнос­тных внешних социальных контактов и переживаний ро­дителей, воспитывающих умственно отсталых детей, изу­чены в значительно меньшей степени. Однако отдельными авторами выделяются определенные параметры этих от­ношений.

Предметом глубоких эмоциональных переживаний ро­дителей и близких умственно отсталых детей являются осо­бенности их психофизических нарушений, и, в первую очередь, недостаточность интеллектуальной деятельности, так как данная аномалия, несмотря на имеющийся потен­циал к развитию позитивной динамики, в целом, исключа­ет возможность полного выздоровления ребенка его со­циально-трудовой адаптации и самостоятельной полноцен­ной жизни в социуме. В связи с этим, тяжесть патогенного воздействия нарушений развития умственно отсталых де­тей на психику их родителей зависит от таких характерис­тик умственной отсталости как стойкость (то есть необра­тимость), длительность, степень выраженности (тяжесть, глубина поражения) и характер интеллектуального дефекта.

Интеллектуальный дефект умственно отсталых детей, рассматриваемый как ведущий, оказывает особое деста­билизирующее, угнетающее воздействие на психику их родителей (Майрамян, 1976; Ткачева, 1999). Именно веду­щий дефект является для родителей и близких умственно отсталых детей психотравмирующим фактором. Рождение ребенка с интеллектуальным дефектом дес­табилизирует психическое состояние родителей еще и по­тому, что в бытовом сознании это событие часто воспри­нимается как признак наличия несвойственных человеку характеристик, как отсутствие принадлежности ребенка к человеческому роду («Он не такой как все»; «Он не похож на нас — значит он чужой»). У родителей такого ребенка окружающие начинают «выискивать» отклонения от нор­мы и воспринимают их как психически неполноценных людей. Это естественно возводит невидимую стену между семьей и социальным окружением. Родители умственно отсталых детей чрезвычайно страшатся и стыдятся диаг­ноза, поставленного их ребенку. Они используют все воз­можности для его изменения на другой, по их мнению, более приемлемый диагноз (ранний детский аутизм, детс­кий церебральный паралич и др.)

Умственно отсталый ребенок, подросток или взрослый воспринимается как близкими людьми, так и в обществе чаще негативно, хотя в отдельных случаях такое отноше­ние сопровождается избирательной жалостью или снис­хождением. Даже в среде специалистов термины, обозна­чающие диагноз «умственная отсталость», «олигофрения», -дебильность», что, по сути, означает то же самое, что и диагноз любого соматического заболевания, могут исполь­зоваться для негативных, унизительных, дискриминирую­щих характеристик детей и их близких (олигофрен, дебил означает дурак). Эта ситуация не повторяется ни с какой другой категорией детей с отклонениями в развитии.

Стереотип негативного восприятия умственно отстало­го человека, согласно данным В.В. Юртайкина и О. Г. Ко­маровой (1996), оказывается устойчивым, ригидным об­разованием. Анализ результатов исследования, проведен­ного этими авторами, показал, что умственно отсталый человек воспринимается различными социальными груп­пами испытуемых негативно. В описаниях как родителей, так и лиц контрольной группы практически отсутствуют какие-либо упоминания положительных черт или способ­ностей, обнаруженных у умственно отсталых лиц. Един­ственной отличительной характеристикой, дифференцирующей представления родителей от представлений лиц контрольной группы, является интровертированность ха­рактера представлений родителей об умственно отсталом ребенке и большая экстравертированность характера пред­ставлений у лиц контрольной группы.

Преобладание отрицательных характеристик при опи­сании умственно отсталых детей разными категориями лиц, включая и их родителей, отмечено и в исследовании А.Г. Московкиной, Е.В. Пахомовой, А.В. Абрамовой (2000).

Отношение матерей к умственно отсталым детям имеет противоречивый характер (Чарова, Савина, 1999). Типич­ной положительной реакцией матери является жалость к ребенку, стремление его опекать и контролировать. В то же время у матерей умственно отсталых детей часто проявля­ется раздражение, желание наказать ребенка, игнориро­вать его интересы в силу их примитивности. Эмоциональ­ное состояние матерей характеризуется депрессией, чув­ством вины, горя, стыда и страдания (Майрамян, 1975).

В работах отдельных авторов все большее значение при­дается роли семьи в процессе формирования личности аномального ребенка, эмоциональному характеру оце­нок, даваемых родителями своему ребенку (Раку, 1977, 1981; Мишина, 1998). В этой связи особую роль играет куль­тура общения педагога с аномальными детьми (Строгова, 1999). Уважение к ребенку и его близким понимается как одно из средств коррекции личности таких детей и оказа­ния психологической поддержки их семьям.

Отклонения в психофизическом развитии детей раннего возраста рассматриваются не только как возможное след­ствие органических и функциональных нарушений, но и как вторичные проявления, обусловленные дефицитом общения и отсутствием адекватных способов сотрудниче­ства родителей с детьми. Г.А. Мишина выделяет шесть не­адекватных моделей сотрудничества родителей с ребенком: изолированность, предполагаемую взаимосвязанность, речевую взаимосвязанность, молчаливое соприсутствие, влияние и взаимовлияние, активную взаимосвязанность.

В поведении родителей, воспитывающих проблемного ребенка раннего возраста, выделяется ряд особенностей. Среди них неумение создавать ситуацию совместной дея­тельности, неэмоциональный характер сотрудничества, неадекватность позиции по отношению к ребенку и не­адекватный стиль воспитания, недостаточная потребность в общении с ребенком (Мишина, 1998).

С каждым годом все актуальнее звучит тема насущной потребности родителей, имеющих детей с отклонениями в развитии, в психокоррекционной помощи. В связи с этим специалистами подчеркивается необходимость включения родителей умственно отсталых детей в коррекционно-воспитательный процесс, разрабатываются приемы и методы психокоррекционной помощи (Ткачева, 1999). Считается, что критериями готовности родителей к коррекционному воспитанию детей с нарушением интеллекта являются педаго­гическая грамотность, активное участие в воспитательном процессе, ценностное отношение к ребенку. На практике разрабатываются и адаптируются модели взаимодействия школы и семьи. Предлагаются следующие направления ра­боты с семьями умственно отсталых воспитанников:

— индивидуальные практические занятия с родителями;

— совместная деятельность родителей и детей в класс­ных и общешкольных мероприятиях;

— включение детей в трудовую жизнь взрослых;

— анонимное и конфиденциальное психолого-педаго­гическое консультирование педагогов и родителей;

— разработка и реализация индивидуальных планов совместного воспитания.

О тяжести и глубине психотравмирующего влияния де­фекта ребенка на психику родителей (особенно если этот дефект характеризуется как выраженный) свидетельству­ет и факт более низкой социальной активности родителей умственно отсталых детей по сравнению с родителями других категорий детей. Так, в настоящее время существу­ют ассоциации, объединяющие родителей аутичных де­тей, детей с сенсорными нарушениями (с синдромом Ушера) и др. Высокую активность проявляют родители детей с нарушениями функций опорно-двигательного ап­парата, сотрудничая с различными отечественными и за­рубежными инвалидными обществами и организациями. Как показывает практика, родители умственно отсталых детей демонстрируют более пассивную социальную пози­цию, стремление быть «в тени». Они избегают деклариро­вания проблем ребенка, особенно связанных с его интел­лектуальным дефектом.

Дети с детским церебральным параличом.Нарушения при детском церебральном параличе (ДЦП) характеризу­ются сочетанием триады расстройств: двигательных, пси­хических и речевых, с сопутствующими нарушениями зре­ния, слуха и расстройствами сенсомоторной чувствитель­ности (Данилова, Ипполитова, Левченко, Приходько, Мамайчук, Мастюкова, Семенова, Симонова).

Двигательные расстройства — основной клинический синдром ДЦП — включают параличи, парезы, нарушения координации, насильственные движения, формирование костных деформаций и множественных контрактур (Бадалян, Журба, Тимонина, 1988; Калижнюк, 1987, Левченко, Приходько, 2001 и др.). Патология двигательной функци­ональной системы у детей с ДЦП является одним из важ­нейших факторов, замедляющих и искажающих их психи­ческое развитие.

Уровень интеллектуальных нарушений у детей, страда­ющих ДЦП, крайне неоднороден. Определенная часть де­тей, имеющих двигательные нарушения, близка к нор­мально развивающимся сверстникам. Большая часть детей с ДЦП имеет задержку психического развития на фоне раннего органического поражения мозга; у части детей интеллектуальное недоразвитие резко выражено. В основ­ном это свойственно детям, имеющим атонически-аста­тическую форму ДЦП.

Третья группа нарушений при ДЦП — это речевые рас­стройства: различные формы дизартрии, реже алалия, а также нарушения письменной речи — дислексия, дисграфия. Основная масса детей страдают разнообразными фор­мами дизартрии. У части детей речевые расстройства вы­ражены моторной алалией, небольшая группа детей имеет сенсомоторную алалию. Практически все дети страдают дислексией и дисграфией.

Первый опыт изучения влияния тяжелой двигатель­ной патологии ребенка на психоэмоциональное состояние родителей был осуществлен в рамках медицинских исследований (Вишневский, 1984; Вишневский, Воскресенс­кий, 1985). В работах В.А. Вишневского рассматривались формы реагирования матерей на проблему нарушения развития ребенка в различные периоды его жизни. На­чальный период характеризовался острым проявлением эмоционально насыщенного депрессивного аффекта, обусловленного фиксацией внимания на психотравмирующих событиях, аффективно измененным мышлением и характерными механизмами психологической защиты, «надеждой на светлое будущее», общеневротическими расстройствами. На втором этапе преобладала стойкая и менее яркая депрессивная симптоматика с волнообраз­ными колебаниями настроения. Отмечались постоянные вегетативные нарушения, астенические расстройства, сужение круга интересов, сохраняющиеся ошибки суж­дений, видоизменение психологической защиты и неко­торое уменьшение аффективных расстройств. На третьем этапе депрессивная симптоматика становилась монотон­ной, исчезали колебания настроения. Наряду с этим имели место характерологические нарушения, обусловленные изменением эмоциональности. Вегетативно-соматические расстройства трансформировались чаще всего в психосо­матические заболевания. Отмечался рост депрессивности и тревожности, усиливалась фиксация на фрустрирую-щей ситуации. У некоторых лиц были выявлены различ­ные варианты невротического и патохарактерологического развития личности (истерический, астенический, возбудимый, паранойяльный).

Изучение межличностных особенностей материнско-детских взаимоотношений в семьях детей с детским це­ребральным параличом получило свое продолжение в ра­боте коллектива ученых, возглавляемого И.А. Скворцовым {Скворцов и др., 1995) на базе Научно-терапевтического центра профилактики и лечения психоневрологической инвалидности. По результатам тестирования все обследо­ванные матери были разделены на четыре группы по прин­ципу доминирования характерологических черт и особен­ностей ВНД.

Авторы приходят к выводу о том, что матери со слабым типом личности не обнаруживают в себе сил на оказание помощи ребенку с выраженной психоневрологической недостаточностью. Поэтому в Центр на лечение попадает небольшое число таких матерей с тяжелобольными деть­ми. Они соглашаются с бесперспективностью будущего ребенка и оставляют его без лечения.

Напротив, матери, относимые к сильному типу лично­сти, даже имея тяжелобольного ребенка, имеют больше внутренних резервов для проведения его лечения, требу­ющего много времени и значительных усилий. Эти матери ориентируются на свои внутренние критерии оценки сло­жившейся ситуации, они настойчиво добиваются дости­жения намеченной цели. Авторами высказывается также предположение о том, что тяжесть течения болезни у де­тей может способствовать психическим сдвигам в лично­стных характеристиках их матерей.

Наиболее фрустрирующими психику родителей, имею­щих детей с ДЦП, оказываются двигательные расстрой­ства. Во-первых, они сопровождаются внешней уродливо­стью: обезображенная фигура ребенка, гримасы, харак­терные нарушения речи, модуляции голоса, постоянная саливация (слюнотечение). По свидетельствам родителей, признаки «внешнего» калечества привлекают постоянное внимание окружающих и таким образом травмируют со­знание близких ребенка (Ткачева, 1999).

Во-вторых, обездвиженность или особые трудности при передвижении предполагают необходимость постоянной физической помощи больным детям, постоянного ухода за ними, что требует от самих родителей особых усилий. Поиск, покупка и использование специальных транспор­тных средств включают в спектр забот родителей и повы­шенные материальные затраты. Даже те дети, у которых передвижение нарушено в минимальной степени , вызы­вают у родителей глубокие эмоциональные переживания. Это объясняется тем, что темп передвижения у таких лиц медленный, походка неустойчивая, отдельные элементы передвижения требуют дополнительных приспособлений (например, при подъеме и спуске по лестнице, входе и выходе из общественного транспорта). Любой спешащий по своим делам пешеход на улице или в метро может не­чаянно задеть, толкнуть подобную неуклюжую фигуру и, не желая того, нанести ему вред.

Преобладающим стилем воспитания в семьях, где рас­тут дети и подростки с детским церебральным параличом, является гиперопека (Мамайчук, Мартынов, Пята­кова, 1989; Чавес, 1993). Этот тип взаимоотношений про­является в чрезмерной родительской заботе о ребенке, в необычайной ему преданности. Такое отношение к ребен­ку сопровождается возникновением у родителей эмоцио­нально-волевых проблем (тревожности, фрустрированности), матери фиксируются на физической и психической беспомощности их детей.

Известно, что такая модель воспитания приводит к пси­хопатическому развитию личности больного ребенка, фор­мирует в нем эгоцентрические установки, отрицательно сказывается на становлении чувств ответственности и долга. Как правило, родители, проявляющие этот стиль воспи­тания, снижают свою трудовую и социальную активность. Среди семей, воспитывающих детей с двигательной пато­логией, существуют и такие, в которых имеет место эмо­циональное отвержение больного ребенка, проявляющее­ся в жестком обращении. Причем модель семейного вос­питания часто зависит от психологических особенностей самих родителей.

Аутичные дети. Симптоматика нарушений при раннем детском аутизме отличается большим полиморфизмом. Отечественная дефектологическая школа (среди крупней­ших представителей которой можно назвать В.В. Лебедин­ского, К.С. Лебединскую, О.С. Никольскую) рассматривает в качестве ядерного симптома клинико-психологической структуры этой аномалии развития особую дефицитарность эмоционально-волевой и коммуникативно-потребностной сфер, а именно: сенсоаффективную гиперстезию и сла­бость энергетического потенциала, проявляющихся в от­сутствии или значительном снижении потребности в кон­тактах с окружающим миром.

Нарушения эмоционально-волевой сферы аутичных де­тей представлены в классификации О.С. Никольской (Никольская, Баенская, Либлинг, 1997), которая выделила че­тыре варианта аутистического дизонтогенеза. Особенности коммуникативно-потребностной сферы аутичного ребен­ка проявляются не только в нарушениях акта коммуника­ции, но и в особенностях его речи (мутизме, речевых штам­пах, эхолалиях, аутодиалогах), а также в факторах, со­провождающих речевое высказывание (несформированности мимики и жеста). Одновременно недостаточность структурных компонентов коммуникатив­ной сферы сопровождается при аутизме несформированностью у детей мотивации к общению. Это, в свою оче­редь, объясняет недостаточность навыков социально-бы­товой ориентации и влечет за собой особую потребность в формировании навыков самообслуживания и создании особых условий приема пищи.

Особенности сенсорной сферы и недостаточность раз­вития предметной деятельности предопределяют своеоб­разие интеллектуального развития аутичных детей. Большая группа детей имеет интеллектуальные расстройства, часть из них выраженные. У некоторых детей развивается парци­альная одаренность в какой-либо из областей знаний.

Специфические особенности в развитии личностной сферы возникают в самом начале жизненного пути аутич­ного ребенка. Уклонения от глазного контакта с матерью и близкими, отсутствие или вялость протекания «комп­лекса оживления», нежелание (вплоть до полного избега­ния) вступать в речевой контакт, отсутствие использова­ния местоимения «я», речевая стереотипность, и многое другое определяют личностное своеобразие аутичного ре­бенка или подростка. Для родителей аутичных детей осо­бой психотравмирующей проблемой является отсутствие возможности помещения ребенка в специально созданное для таких детей образовательное учреждение. Неразрабо­танность нормативно-правовой базы, обеспечивающей обучение аутичных детей в специальных условиях, являет­ся причиной отсутствия учреждений такого вида в нашей стране. В настоящее время большинство аутичных детей обучаются как в массовых, так и в различных специаль­ных коррекционных образовательных учреждениях, преимущественно VIII вида1. Их число неуклонно растет. Часть детей получают специализированную помощь в различных реабилитационных и психолого-медико-педагогических центрах, в основном сосредоточенных в столице или круп­ных городах. Аутичные дети, живущие на периферии, ли­шены и этой помощи. Перечисленные особенности аутичныхдетей требуют от родителей создания дома специфи­ческих условий внутрисемейного быта и формирования особых моделей взаимодействия и воспитания.

Травмирующим фактором, влияющим на эмоциональ­ный статус родителей, безусловно, является нарушение способности ребенка к установлению адекватного контакта с окружающим социумом и с ними лично. Впос­ледствии эта черта ребенка проявляется в виде социаль­но-бытовой неприспособленности и нарушении социаль­ной адаптации. Родители тяжело страдают из-за отсутствия потребности у ребенка к адекватному контакту (прижать­ся, приласкаться к матери или отцу, посмотреть им в глаза, побеседовать).

Холодность и безразличие аутичных детей даже к близ­ким часто сочетаются с повышенной ранимостью и эмо­циональной хрупкостью. Дети пугаются резких звуков, громкого голоса, малейших замечаний в свой адрес, что особо затрудняет взаимодействие близких с ребенком и требует постоянного создания специальных условий для его жизнедеятельности.

Особая недостаточность энергетического потенциала ребенка травмирует личность родителя, повышает его соб­ственную ранимость и часто превращает родителя в эмо­ционального донора. В настоящее время в Российской Федерации существует восемь видов специальных коррекционных образовательных уч­реждений. В каждом виде учреждений обучается определенная категория детей. Неслышащие (глухие) дети обучаются в I виде учреждений; слабослышащие и позднооглохшие дети — во II виде учреждений; незрячие (слепые) дети — в III виде; слабо­видящие дети — в IV виде; дети с задержкой психического раз­вития — в VII виде; умственно отсталые дети в VIII виде учреждений. В настоящее время в работе с родителями аутичных детей используется метод холдинг-терапии, разработанный док­тором М. Уэлч (Же1ск, 1983) и адаптированный М.М. Либлинг (1996). Метод холдинг-терапии позволяет выработать у ребенка формы позитивного эмоционального контроля, снять эмоциональное напряжение, тревогу, страхи. В результате холдинга прогрессирует речевое развитие аутичных детей, формируются новые формы эмоционального контакта. Этот метод делает возможным также улучшение понимания ро­дителями проблем и возможностей аутичного ребенка, по­зволяет обучить родителей адекватным способам взаимодей­ствия с ребенком и конкретным приемам коррекционной работы. Определяются показания к проведению семейного холдинга (присутствие во время процедуры отца и матери ребенка), а также режимные характеристики проведения процедуры и противопоказания (тяжелые соматические за­болевания; ситуация неполной семьи или отказ отца от уча­стия в холдинге; сопротивление родителей, их эмоциональ­ная неготовность к холдинг-терапии).

Дети с задержкой психического развития с выраженны­ми психопатоподобными расстройствами поведения.В пос­ледние годы значительно расширился круг авторов, зани­мающихся изучением проблемы детей с задержкой психи­ческого развития (см., например, Борякова, 1999; Борякова, Касицына, 2003; Волковская, 2003; Лебединская, 1982; Лубовский, 1972; Марковская, 1995; Шевченко, 1995 и др.). В науч­но-методической литературе широко обсуждаются вопро­сы обучения и воспитания детей данной категории. Дети с задержкой психического развития относятся к аномалии, имеющей более благоприятное будущее, чем другие кате­гории. Возможная «обратимость» возникших нарушений в случае проведения соответствующих коррекционных ме­роприятий предопределяет временный характер трудно­стей и делает эту категорию детей в представлении роди­телей перспективной.

Однако сопутствующие нарушения, возникающие у детей с психогенной и органической задержкой, вызыва­ют у родителей особые проблемы социального характера. К таким проблемам относятся выраженные и стойкие психопатоподобные расстройства поведения, развивающиеся у детей на почве особой биологической дефицитарности. Эти нарушения свидетельствуют о наличии тенденции к аномальному развитию личности по типу психической неустойчивости (Г.Е. Сухарева, В.В. Ковалев). Они наблю­даются в первую очередь при задержке психогенного генеза, которая возникает в результате патологического влия­ния социального окружения на ребенка с первых дней его жизни. Несомненно, что родительское отношение и внут­рисемейная атмосфера играют при этом первостепенную роль. Как правило, психогенная задержка возникает как результат социальной депривации ребенка, когда семей­ная среда либо отсутствует по каким-то причинам, либо применение родителями неадекватных моделей воспита­ния оказывает деформирующее воздействие на неокреп­шую детскую личность. Результаты подобного влияния близ­ких проявляются незамедлительно в виде искажения ком­муникативного взаимодействия с социальным окружением, в первую очередь — с самими родителями.

В связи с этим особое фрустрирующее значение для ро­дителей этой группы имеют различные формы нарушения поведения их детей, проявляющиеся в бессмысленном уп­рямстве, немотивированной грубости, злобности и агрес­сивности, в наличии постоянного желания быть в центре внимания, ярко выраженном эгоизме. Патологическое раз­витие личности, проявляющееся в постоянных конфлик­тах, социальной неадекватности и социально неприемле­мых формах поведения детей, вызывает у родителей чув­ство безысходности и полной потери связи с ребенком.

Тяжело переживают состояние здоровья своих детей и родители детей с длительно протекающими инвалидизирующими соматическими заболеваниями (пороки внутрен­них органов, рак, ВИЧ-инфекция).

Разные уровни родительской мотивации определяют степень их готовности к сотрудничеству с коррекционным учреждением (Волковская, 2003). Выделяют высокий, сред­ний и низкий уровни. Родители с высоким уровнем моти­вации адекватно воспринимают состояние ребенка, гото­вы к полноценному сотрудничеству с дошкольным учреждением, проявляют инициативу в плане сотрудничества, прислушиваются к советам и рекомендациям специалис­тов. Родители со средним уровнем мотивации при адекват­ном восприятии проблем ребенка затрачивают минималь­ные усилия для оказания ему помощи, мотивируя свою пассивность недостатком времени. Родители с низким уров­нем мотивации демонстрируют или непонимание в необ­ходимости сотрудничества с дошкольным учреждением или отказ от него вследствие устоявшейся собственной воспи­тательской позиции.

Дети с речевой патологией.Речевые расстройства, как правило, относят к категории обратимых состояний, кото­рые могут быть преодолены с помощью коррекционной работы еще в дошкольном возрасте (Л.С. Волкова, Р.И. Лалаева, Р.Е. Левина, Т.Б. Филичева, Г.В. Чиркина, и др.). Поэтому принято считать, что речевые расстройства не вызывают длительных эмоциональных переживаний у ро­дителей. Однако выраженные нарушения речи, встречаю­щиеся у всех категорий детей с отклонениями в развитии являются заметным психотравмирующим фактором.

Взаимодействие с родителями приобретает все боль­шую значимость и для специалистов, работающих с деть­ми, имеющими речевую патологию (Крапивина, 1998; Микляева, 2001; Гегелия, 2000; Волкова, 2002). Важную роль играет сотрудничество между специалистами логопедичес­кого детского сада и семьей. В публикациях последних лет описываются основные формы работы с родителями, про­водимые в специализированных учреждениях, приводятся методические рекомендации, которых следует придержи­ваться в домашних условиях.

Особенности речевой деятельности детей с алалией, афазией, анартрией и другими тяжелыми речевыми нару­шениями, а также расстройства речи умственно отсталых детей, детей с детским церебральным параличом, задерж­кой психического развития и аутичных детей являются отягощающими для психики родителей. Именно наруше­ние речи или ее полное отсутствие является предпосыл­кой к возникновению коммуникативного барьера в родительско-детских отношениях.

Дети с сенсорными нарушениями.Психологические осо­бенности детей с сенсорными нарушениями изучены практиками и представлены в научной литературе наибо­лее полно (ТА. Басилова, Р.М. Боскис, Л.П. Григорьева, В.З. Денискина М.В. Жигорева, Т.В. Розанова, Л.И. Солн­цева, СВ. Сташевский, Л.И. Тигранова и др.).

Можно выделить две категории родителей, воспитыва­ющих детей с нарушениями слуха: родители с нормаль­ным слухом и родители, также страдающие нарушением слуховой функции. Вторая группа родителей, согласно ис­следованию Н.В. Мазуровой (1997), не испытывает особых переживаний, в силу идентификации нарушений ребенка с их собственными.

Для родителей первой группы нарушение слуха у ре­бенка является фрустрирующим, препятствующим уста­новлению естественного социального контакта и межлич­ностных связей. Это влечет за собой искажение внутрисе­мейных отношений и родительских (в первую очередь, отцовских) позиций, провоцирует негативное отношение глухих детей к близким и оказывает деформирующее вли­яние на развитие личности глухих детей (Мазурова, 1997; Богданова, Мазурова, 1998).

По мнению практиков в сознании не каждого слыша­щего родителя формируется потребность к усвоению спе­циальных форм взаимодействия (дактилологии и жестовой речи) с ребенком, имеющим бисенсорный дефект. В некоторых случаях отсутствие таких навыков (например, при синдроме Ушера) может ограничивать как контакты самого ребенка с окружающим миром, так и возможные формы взаимодействия с ним родителей. Это также обус­ловливает возникновение коммуникативного барьера между ребенком и его родителями (Соломатина, 2001).

Адекватная и неадекватная позиции характеризуют раз­личные аспекты родительско-детских отношений в семьях воспитывающих слепых детей (Хорош, 1991). Из всего мно­гообразия различных моделей взаимоотношений в семье, воспитывающей ребенка с нарушениями зрения, выделяют три: гиперопеку, деспотизм родителей, отчуждение от ре­бенка (Солнцева, Хорош, 1988). Эти варианты неблагополучно складывающихся внутрисемейных отношений, вос­питывают у слепого ребенка нежелательные личностные качества: избалованность, эгоизм, неповиновение взрос­лым2. Близорукость у детей может возникнуть и под влия­нием микросоциальных факторов (Шарапов, Гафурова, 1998). Выявлено, что у родителей детей с миопическими наруше­ниями более выражены черты воспитательной неуверенно­сти, чем у родителей офтальмологически здоровых детей. Возрастание воспитательной неуверенности, с одной сто­роны, компенсируется попытками таких родителей полнее удовлетворять потребности ребенка. С другой стороны, по­добная родительская позиция способствует возникновению детской близорукости как инструмента, позволяющего ре­бенку минимизировать обязанности и максимизировать удов­летворение собственных потребностей.

Предметом особого беспокойства для родителей детей с нарушениями зрения являются трудности ориентации детей в пространстве, вследствие чего транспортная проб­лема становится одной из наиважнейших. Они постоянно тревожатся о том, как их дети смогут преодолевать эту проблему самостоятельно. С другой стороны, у детей с на­рушениями зрения часто формируются инфантильные и эгоистические черты личности, проявляется «эмоциональ­ная глухота» к потребностям близких (Психология воспи­тания детей…, 2004).

Выраженные нарушения сенсорных функций, отяго­щенные интеллектуальными расстройствами, вызывают особо тягостные переживания родителей. У детей со слож­ной структурой дефекта оказывается стабильно нарушена возможность взаимодействия с окружающим миром и, таким образом, возможность развития. Чаще всего такие дети помещаются в специальные учреждения интернатно­го типа (г. Сергиев Посад) или же в учреждения социаль­ной защиты. Принять подобное решение некоторые семьи

длительно не решаются, оставляя ребенка дома. Но от­дельные родители, преодолев многие как внутренние, так внешние преграды, устраиваются на работу по месту обучения и проживания ребенка.

Итак, анализ жалоб родителей, включающих пережи­вания по поводу основного дефекта ребенка, раскрывает характер и глубину травматизации их личности.

Отношение к беременности женщин, прибегнувших к экстракорпоральному оплодотворению



В настоящее время в России отмечается спад рождаемости, что является демографическим кризисом. Возрос рост бесплодия как мужского, так и женского. На данный период времени был разработан метод экстракорпорального оплодотворения, который помогает бесплодным семьям иметь детей.

Тысячелетиями ученые, психологи, врачи уделяют большое внимание беременности и ее особенностям. С годами возрос уровень бесплодия. В его основу стали входить не только социальные факторы, но и психологические, которые с каждым годом укрепляли свою значимость и выдвигались на первый план. Женское бесплодие носит эмоциональный характер, поскольку беременность неразрывно связана с материнством. Отсутствие детей в молодой семье вызывает состояние фрустрации, утрату чувства значимости в глазах партнера при осознании невозможности продолжения рода. Данное фрустрирующее состояние вызывает эмоциональную нестабильность, повышенную тревожность, неуверенность в себе. Происходит нарушение самостоимости и нарушения образа «Я», что в дальнейшем приводит к нарушению психической сферы женщины.

Ключевые слова: беременность, экстракорпоральное оплодотворение, отношение к беременности, бесплодие

Беременность (лат.graviditas) — особое состояние организма женщины, при котором в её репродуктивных органах находится развивающийся эмбрион или плод.

В конце ХХ века стала формироваться самостоятельная область науки и практики перинатальная психология. Она аккумулирует в себе все данные по развитию ребенка и его взаимосвязей с родителями (в первую очередь с матерью) в период от подготовки родителей к зачатию до завершения процесса сепарации ребенка от матери.

Д. Пайнз считала, что беременность сама способна порождать глубокие личностные конфликты, вызванные кризисом самоопределения женщины и амбивалентностью переживаний. Конфликтными точками в данном случае являются: отношения беременной и ее матери и отношение к ребенку.

Л. Н. Собчик рассматривает беременность, как состояние напряжения, при котором присутствуют адаптационные реакции со стороны органов и систем, переводящие организм на новый уровень функционирования, определяемый как норма.

Беременность включает в себя два основных признака которые отличают данное состояние от других.

  1. Физиологический период включает в себя адаптацию материнского организма.
  2. Психофизиологический уровень включает в себя изменения в сенсорной области.

Психологические особенности материнской сферы влияют на протекание беременности, данная конфликтность проявляется на протяжении всей беременности, так же и после родов.

Н. П. Коваленко отмечает, что беременность является переходным периодом в жизни женщины, который сопровождается кризисными переживаниями. В момент беременности происходят изменения сознание женщины, что в дальнейшем влияет на ее взаимоотношение с окружающим миром. Особенностью беременности является переход на новую ступень развития, женщине придется заботится не только о себе, но и о ребенке. Для женщин с искусственным оплодотворением беременность является выходом из травмирующей ситуации, осознанием себя полноценной женщиной.

Связь матери и ребенка прослеживается не только в период внутриутробного развития, но и в момента рождения ребенка, кормления грудью, когда тревожность матери передается ребенку. Особенности конфликтов в материнской сфере переносится на характеристики образа ребенка.

Беременность является сложным процессом развития, изменения женского организма, который требует особого внимания со стороны врачей, а также психолога. Психологическое сопровождение женщины в период беременности является важным фактором. Особо важным является сопровождение женщин, длительно лечившихся от бесплодия, когда после ряда неудачных попыток забеременеть, женщина приходит в состояние отчаянья. Наступившая беременность также несет по мимо физиологических изменений, изменения в психической сфере. У женщин, длительное время лечившихся от бесплодия, наблюдается повышенная тревожность за свое состояние, за развитие будущего ребенка, отмечается состояние фрустрации. Длительное время врачи не могли справиться с бесплодием.

В первые метод искусственного оплодотворения был применен в 1677 году голландским естествоиспытателем. А. Левенгук впервые рассмотрел сперму мужчины, и сделал вывод что она является лишь семенем, а женская матка является благоприятной средой для развития эмбриона. В 1784 году итальянский ученный Л. Спалланцани впервые провел искусственное оплодотворение на собаке, спустя 62 дня был оценен результат как успешный. Спустя 6 лет в 1790 шотландский хирург Д. Хантер с целью преодоления бесплодия, провел искусственное оплодотворение с помощью шприца, в результате чего спустя 9 месяцев родился здоровый ребенок. Данное начало было положено в основу экстракорпорального оплодотворения.

В настоящий период времени, метод экстракорпорального оплодотворения имеет широкое применение. Данный метод является единственным способом решения бесплодия.

По статистическим данным «Руководства всемирной организации здравоохранения по стандартизированному обследованию бесплодных супружеских пар» было выявлено, что в России от 8 до 17 %, существует семейных пар, которые страдают бесплодием по различным причинам. Благодаря исследованию было выявлено 22 причины женского бесплодия и 15 мужского. 40–50 % бесплодия семейной пары в равной степени включает в себя патологии репродуктивной системы обоих супругов, 5–10 % патология одного из супругов, 10 % женского бесплодия составляет неясный генез, одной из причин может являться психогенный фактор: стресс, эмоциональная неустойчивость.

Бесплодие молодой семьи сильно фрустрирует женщину, беременность неразрывно связанна с материнством. Рассматривая бесплодие с точки зрения психологии, можно отметить, что у женщины актуализируются проблемы личностной идентичности.

Исследования В. Д. Менделевеча показали, что у женщин с нарушенной репродуктивной функцией отмечаются черты психического инфантилизма. Автор выделяет, что 1/3 женщин страдающих бесплодием неизвестного генеза, имеют черты психического инфантилизма, а 89 % женщин имеет слабую половую конституцию.

С помощью MMPI В. Д. Менделевич выявил определенный профиль бесплодных женщин, который характеризовался конфликтностью, повышенной тревожностью, склонностью к депрессивным реакциям, эмоциональной неустойчивостью. Как правило, такие женщины имеют низкую самооценку и зависят от мнения окружающих. Так же было выделено, что бесплодные женщины имеют психическую травму. Она может быть связанна с утратой близкого, психотравмы детского возраста, страхи.

Женщины, прибегшие к ЭКО имеют повышенную, личностную, ситуативную тревожность. Женщины с искусственной беременностью на протяжение трех триместров находятся в тревожном состоянии, это характеризуется тем, что женщине приходится часто находиться под наблюдением врачей.

Длительные попытки забеременеть несут свой отпечаток на состояние женщины, изменяется отношение к беременности, снижается самооценка, что негативно влияет на будущее вынашивание беременности, когда женщина не принимает свое измененное состояние.

Отношение, в концепции В. Н. Мясищева, является сознательно-избирательной, построенной на опыте психологической связи, с различными сторонами, объективной действительности, которое отражается в действиях и переживаниях. Основываясь на прошлых отрицательных попытках, у женщины снижается вера в будущее материнство.

Таким образом, беременность является сложным периодом в жизни женщины, несущее изменение в психической и физической сферах. В период вынашивания ребенка женщина терпит различные трудности, такие как изменение тела, первое шевеление, оценка со стороны близких и окружающих на измененное состояние женщины.

Беременность включает в себя различные типы, которые могут сочетаться друг с другом и доставлять неудобства.

Таким образом, можно сказать, что вынашивание беременности, независимо от способа зачатия, несет в себе различные особенности, к которым женщина самостоятельно не может подготовиться. За течением беременности должен следить не только ведущий врач-гинеколог, но и психолог. Особенностью работы психолога будет подготовка беременной женщины к возможным изменениям в физической сфере, изменения отношения близких, социума.

Экстракорпоральное оплодотворение решает только часть вопроса, касающегося женской идентичности; оно помогает женщине ощутить себя полноценной. Но стоит отметить, что у женщин, которые длительное время безуспешно пробовали зачать детей естественным путем (и переживали ряд отрицательных попыток), снижается уверенность в себе, понижается самооценка, происходят изменения в отношениях с партнером и др. Сам факт длительного лечения и отрицательные попытки зачатия вызывают стресс, тревогу, повышенное чувство вины перед супругом, к которым женщина самостоятельно подготовиться не сможет.

Литература:

  1. Батуев А. С. Психофизиологическая природа доминанты материнства. // Психология сегодня. Ежегодник Рос. психол. об-ва. — т.2. вып. 4. — 1996. С. 69–70.
  2. Белогай К. Н. Современные подходы к психологическому исследованию беременности // Материалы научно-практической конференции. — М.: РГУ, 2004. — 498 с.
  3. Винникотт Д. В. Маленькие дети и их матери. — М.: Просвещение, 1998. — 428 с.
  4. Добряков И. В. Перинатальная психология: Книга психолога / И. В. Добряков. — Е.: 2010. — 405 с.
  5. Малкина-Пых, И. Г. Психосоматика: Справочник практического психолога / И. Г. Малкина-Пых. — М.: Эксмо, 2005. — 992 с.

Основные термины (генерируются автоматически): женщина, беременность, искусственное оплодотворение, бесплодие, длительное время, женское бесплодие, повышенная тревожность, материнская сфера, молодая семья, психический инфантилизм.

ПИ РАО | Лаборатория психологии подростка

О лаборатории

В 1999 г. в институте была организована лаборатория исторической психологии личности под руководством профессора Т.Д. Марцинковской. В 2008 г. в лабораторию влилась группа О.В. Лишина, в связи с чем она была переименована в лабораторию психологии подростка.

Изначально в деятельности лаборатории сочетались теоретические, методологические и эмпирические исследования, что позволило в 2000-х гг. разработать историко-генетический подход к анализу проблемы развития — как психологической науки в целом, так и становления отдельных сторон психики в онтогенезе.

Многие основополагающие моменты работы лаборатории связаны с именами М.Г. Ярошевского и О.В. Лишина. Полученные эмпирические материалы позволили доказать значение категориального аппарата, разработанного Ярошевским, для анализа современного состояния и тенденций развития гуманитарной науки, раскрыть характерные особенности ее состояния в настоящее время, выделить и описать содержание идентичности российской интеллигенции.

В теоретико-эмпирических исследованиях показано значение переживаний как одного из механизмов социализации и формирования идентичности, выделены функции индивидуальных и социальных переживаний. Исследования понятий социализации и индивидуализации в разных дискурсах и разных методологических подходах дали основания для выявления условий и механизмов их гармоничного сочетания, прежде всего в контексте развития социальной и персональной идентичности и в дискурсах возрастной и социальной психологии. Были выявлены критерии успешной социализации, не фрустрирующей личностный рост человека, выделены параметры социализированности (прежде всего школьной социализированности), разработаны диагностические материалы для ее определения. Сравнительное изучение влияния разных институтов социализации (в том числе и неформальных) на процесс становления и содержание личностной идентичности показало возрастающее значение информационного пространства как одного из ведущих современных институтов социализации детей, подростков и молодежи.

Были разработаны и реализованы в дошкольных учреждениях, начальной и средней школах практические программы становления гармоничной взаимосвязи процессов социализации и индивидуализации.

Сотрудники

Должность:  Заведующий лабораторией

Должность:  Ведущий научный сотрудник

Должность:  Ведущий научный сотрудник

Должность:  Ведущий научный сотрудник

Должность:  Старший научный сотрудник

Должность:  Старший научный сотрудник

Должность:  Научный сотрудник

Должность:  Научный сотрудник

Должность:  Научный сотрудник

Должность:  Младший научный сотрудник

Фрустрация — Сухорученков Марк

Фрустрацией называют негативное психическое состояние, вызываемое непреодолимыми трудностями на пути к достижению цели или решения задач. О том, что человек находится в фрустрации можно говорить, когда наблюдаются два признака: сильное желание человека достичь какую-либо цель (удовлетворить какую-либо потребность) и барьер (препятствие) препятствующее человеку. Когда наблюдаются оба эти признака, говорят о том, что человек находится во фрустрирующей ситуации. Человек в состоянии фрустрации испытывает чувства беспокойства и тревоги, напряжения, безразличия, апатии, утраты интереса, вины, ярости, враждебности, зависти, ревности. Чаще всего человек находится в состоянии обиды, разочарования, досады, гнева или уныния.

Обида возникает под воздействием обмана, неоправданных обвинений или упреков, в ситуациях, когда задето чувство собственного достоинства, когда человек осознает, что его унижают. Обида переживается, как душевная боль, огорчение, часто сопровождается гневом, и ведет к агрессивным действиям. Обида нередко перерастает в разочарование, и оно тем сильнее, чем выше первоначальные ожидания человека.

Досада проявляется в виде раздражения, недовольства в следствии собственной неудачи или значимой неудачи кого-то другого (например любимой спортивной команды). Досаду можно рассматривать как ярко переживаемое сожаление с примесью злости на обстоятельства или людей, при этом часто злость находит выход в виде крепких выражений.

Гнев при фрустрации называют бессильным, ибо нет никакой возможности устранить фрустрирующее препятствие. Гнев проявляется яростью, иногда даже праведной (с осознанием чувства собственной безусловной правоты) яростью, конструктивной яростью, когда она направлена на отстаивание своей правоты и яростью деструктивной, выраженной в агрессии, насилии, жестокости.

Печаль проявляется при фрустрации при утрате чего-либо значимого, утрате перспективы в достижении желаемой цели. Печаль может перерастать в уныние.

Уныние переживается при фрустрации как гнетущая скука или безнадежная печаль. Уныние связано с пониманием ситуации как безнадежной, безвыходной.

Выделяют следующие поведенческие реакции человека на состояние фрустрации: двигательное возбуждение, апатия, агрессия, стереотипная реакция, включение механизмов защиты. Возникающие двигательные реакции при фрустрации, как правило, бесцельны и беспорядочны, а стереотипное поведение сводится к слепому повторению какого-либо зафиксированного поведения. Очень часто возникающий при фрустрации механизм защиты – так называемая регрессия, возврат к более раннему, примитивному, детскому поведению, плач, поведение ребенка, ищущего защиты у взрослого и т.п.

Как правило, человек занимает определенную позицию по отношению к своему состоянию фрустрации, которое выражается в разном поведении. Формы возникающего поведения называют экстропунитивным, интропунитивным и импунитивном. При экстропунитивном поведении человек испытывает раздражительность, досаду, озлобленность, упрямство, стремление добиться цели, во что бы то ни стало. Поведение становится негибким, примитивным, по ранее заученным образцам. Человек обосновывает свои неудачи внешними обстоятельствами, действиями других людей.

При интрапунитивном поведении человек тревожен, подавлен, молчалив. Он обосновывает неудачи своими особенностями, винит себя. Он ограничивает свои интересы, снижает свой уровень притязаний, бросает обычные занятия, считая себя неспособным к ним.

Легче всего переживается фрустрация при импунитивном поведении, когда человек рассматривает фрустрирующую ситуацию как малозначимую и легко преодолимую.

Существуют  показательная модель развитие поведения при фрустрации (автор модели Ф.Е. Василюк). Она опирается на понятие мотива и цели. Цель – осознаваемый образ желаемого результата, мотив – предмет потребности (субъективной нужды), направляющий деятельность. Первый параметр модели развития поведения «мотивосообразность», связан с мотивом, конструирующим ситуацию, второй — организованность поведения целью. На первом этапе поведение мотивообразно и подчинено организующей цели. На втором этапе, теряется организация деятельности целью, поведение становится нецеленаправленным, но сохраняется исходный мотив. В сознании остается надежда на разрешение ситуации. На третьем этапе разрушается связь мотива со смыслом деятельности, человек уже не подвержен влиянию мотива. Поведение становится не «ради чего-то», а «в следствии чего-то». Поведение становится поведением дерущегося у кассы за билет, когда поезд уже ушел со станции. На четвертом этапе поведение становится катастрофическим: оно дезорганизовано и никак не связано с ситуацией.

Существуют внешние и внутренние причины фрустрации. К внешним относятся межличностные конфликты, воспитание, порождающее рассогласование между индивидуальными и коллективными целями и способствующее возникновению этих конфликтов. Важной внешней причиной фрустрации является такой труд человека, который не приносит ему удовлетворенности ни содержанием, ни результатами. Важнейшей внутренним фактором фрустрации является устойчивость к ней — «способность терпеть». Внутренними причинами фрустрации являются конфликты внутренние, которые делятся на конфликты равнозначных положительных возможностей (ситуация «буриданова осла»), конфликт равнозначных отрицательных возможностей (избегание наихудшего), проблема выбора, когда у цели есть одновременно отрицательная и положительная сторона. В конфликте избегания наихудшего возникает самая сильная фрустрация. Частой реакцией в такой ситуации является стремление избежать выбора.  При конфликте положительных возможностей человек испытывает самую слабую фрустрацию. В ситуации выбора между разнонаправленными тенденциями человек часто уступает желанию, но потом сожалеет о неправильном выборе.

Иногда говорят о положительном воздействии фрустрации, таком как мобилизация всех сил человека, повышение ее мотивации, но даже в этом случае поведение носит импульсивный и иррациональный характер. Часто подверженный фрустрации стремится уйти от конфликтной ситуации при помощи замещающих действий либо вообще отказаться от деятельности. Срабатывают механизмы психологической защиты личности такие как механизм отступления, механизм агрессии, механизм замещения.

Наиболее полезным и правильным выходом из фрустрирующей ситуации является сознательный отказ от фрустрирующих целей, выдвижение новых, более приемлемых и достижимых.

Особенности фрустрирующего воздействия нарушений развития ребенка на психоэмоциональное состояние его родителей

Особенности фрустрирующего воздействия нарушений развития ребенка на психоэмоциональное состояние его родителей

В качестве психотравмирующего фактора, определяюще­го характер личностных переживаний родителей детей с от­клонениями в развитии, выступает комплекс психических, сенсорных, речевых, двигательных и эмоционально-лично­стных расстройств, характеризующих ту или иную анома­лию детского развития. Безусловно, выраженность наруше­ний, их стойкость, длительность и необратимость влияют на глубину переживаний родителей больных детей. Следует так­же отметить, что психическая травматизация родителей, вызванная нарушениями в развитии ребенка, оказывается более глубокой в том случае, если они сами психически здо­ровы и не имеют психофизических дефектов. В этом парагра­фе рассматриваются особенности психоэмоционального со­стояния именно такой категории родителей.

По нашим наблюдениям, если сами родители имеют те же дефекты, что и их ребенок (в первую очередь, сенсорные или психические), например мать или отец страдают глухотой или умственной отсталостью, нарушения разви­тия ребенка их, практически, не травмируют. В этом слу­чае родители индентифицируют дефект ребенка со своим собственным, что в их сознании воспринимается как нор­ма. К сожалению, экспериментальные данные, свидетель­ствующие о дифференциации переживаний родителей в зависимости от характера нарушений у детей с различны­ми отклонениями в развитии, отсутствуют.

Умственно отсталые дети.Специфика нарушений пси­хического здоровья у умственно отсталых детей характе­ризуется, в первую очередь, тотальным недоразвитием высших корковых функций, инертностью психических процессов, тотальным недоразвитием познавательной де­ятельности при выраженном стойком дефиците абстракт­ного мышления, процессов обобщения и отвлечения (Ос­новы специальной психологии, 2002; Специальная пси­хология, 2003).



Особенности познавательной деятельности умственно отсталых детей характеризуются недифференцированностью процессов восприятия и внимания, несформированностью мыслительных и счетных операций, узким объемом меха­нической памяти, недифференцированностью и низким уровнем мнемических образов. Развитие произвольности психических процессов связано с большими трудностями.

Речевые нарушения у умственно отсталых детей носят комплексный и системный характер, характеризуются не­сформированностью всех сторон речевой деятельности, вы­раженными трудностями порождения речевого высказы­вания, операций сенсорно-перцептивного и моторного уровня (А.К. Аксенова, В.В. Воронкова, М.Ф. Гнездилов, В.Г. Петрова).

Нарушения эмоционально-волевой сферы особенно ярко проявляются у детей с тяжелой степенью умственной от­сталости. Эти нарушения характеризуются наличием не­мотивированных страхов, отсутствием способности подав­лять свои непосредственные влечения, слабой критичнос­тью и неспособностью к анализу собственного поведения и. что самое главное, очень низкими социально-адаптив­ными возможностями.

Исследования В.И. Лубовского, А.Р. Лурии, М.С. Певзнер и других ученых показали, что у умственно отсталых детей имеются довольно грубые изменения в условно-реф­лекторной деятельности. Им также свойственна несбалан­сированность в протекании процессов возбуждения и тор­можения. Все это определяется физиологическими осно­вами нарушений психического развития умственно отсталых детей, включая не только процессы познания, но и эмоции, волю и личность в целом.

В целом особенности психики умственно отсталых детей исследованы достаточно полно и нашли свое отражение в специальной литературе (Т.А. Власова, Г.М. Дульнев, Л.В. Занков, М.С. Певзнер, Б.И. Пинский, С.Я. Рубинштейн, И.М. Соловьев, Е.А. Стребелева, Ж.И. Шиф и др.).

Особенности внутрисемейной атмосферы, межличнос­тных внешних социальных контактов и переживаний ро­дителей, воспитывающих умственно отсталых детей, изу­чены в значительно меньшей степени. Однако отдельными авторами выделяются определенные параметры этих от­ношений.

Предметом глубоких эмоциональных переживаний ро­дителей и близких умственно отсталых детей являются осо­бенности их психофизических нарушений, и, в первую очередь, недостаточность интеллектуальной деятельности, так как данная аномалия, несмотря на имеющийся потен­циал к развитию позитивной динамики, в целом, исключа­ет возможность полного выздоровления ребенка его со­циально-трудовой адаптации и самостоятельной полноцен­ной жизни в социуме. В связи с этим, тяжесть патогенного воздействия нарушений развития умственно отсталых де­тей на психику их родителей зависит от таких характерис­тик умственной отсталости как стойкость (то есть необра­тимость), длительность, степень выраженности (тяжесть, глубина поражения) и характер интеллектуального дефекта.

Интеллектуальный дефект умственно отсталых детей, рассматриваемый как ведущий, оказывает особое деста­билизирующее, угнетающее воздействие на психику их родителей (Майрамян, 1976; Ткачева, 1999). Именно веду­щий дефект является для родителей и близких умственно отсталых детей психотравмирующим фактором. Рождение ребенка с интеллектуальным дефектом дес­табилизирует психическое состояние родителей еще и по­тому, что в бытовом сознании это событие часто воспри­нимается как признак наличия несвойственных человеку характеристик, как отсутствие принадлежности ребенка к человеческому роду («Он не такой как все»; «Он не похож на нас — значит он чужой»). У родителей такого ребенка окружающие начинают «выискивать» отклонения от нор­мы и воспринимают их как психически неполноценных людей. Это естественно возводит невидимую стену между семьей и социальным окружением. Родители умственно отсталых детей чрезвычайно страшатся и стыдятся диаг­ноза, поставленного их ребенку. Они используют все воз­можности для его изменения на другой, по их мнению, более приемлемый диагноз (ранний детский аутизм, детс­кий церебральный паралич и др.)

Умственно отсталый ребенок, подросток или взрослый воспринимается как близкими людьми, так и в обществе чаще негативно, хотя в отдельных случаях такое отноше­ние сопровождается избирательной жалостью или снис­хождением. Даже в среде специалистов термины, обозна­чающие диагноз «умственная отсталость», «олигофрения», -дебильность», что, по сути, означает то же самое, что и диагноз любого соматического заболевания, могут исполь­зоваться для негативных, унизительных, дискриминирую­щих характеристик детей и их близких (олигофрен, дебил означает дурак). Эта ситуация не повторяется ни с какой другой категорией детей с отклонениями в развитии.

Стереотип негативного восприятия умственно отстало­го человека, согласно данным В.В. Юртайкина и О. Г. Ко­маровой (1996), оказывается устойчивым, ригидным об­разованием. Анализ результатов исследования, проведен­ного этими авторами, показал, что умственно отсталый человек воспринимается различными социальными груп­пами испытуемых негативно. В описаниях как родителей, так и лиц контрольной группы практически отсутствуют какие-либо упоминания положительных черт или способ­ностей, обнаруженных у умственно отсталых лиц. Един­ственной отличительной характеристикой, дифференцирующей представления родителей от представлений лиц контрольной группы, является интровертированность ха­рактера представлений родителей об умственно отсталом ребенке и большая экстравертированность характера пред­ставлений у лиц контрольной группы.

Преобладание отрицательных характеристик при опи­сании умственно отсталых детей разными категориями лиц, включая и их родителей, отмечено и в исследовании А.Г. Московкиной, Е.В. Пахомовой, А.В. Абрамовой (2000).

Отношение матерей к умственно отсталым детям имеет противоречивый характер (Чарова, Савина, 1999). Типич­ной положительной реакцией матери является жалость к ребенку, стремление его опекать и контролировать. В то же время у матерей умственно отсталых детей часто проявля­ется раздражение, желание наказать ребенка, игнориро­вать его интересы в силу их примитивности. Эмоциональ­ное состояние матерей характеризуется депрессией, чув­ством вины, горя, стыда и страдания (Майрамян, 1975).

В работах отдельных авторов все большее значение при­дается роли семьи в процессе формирования личности аномального ребенка, эмоциональному характеру оце­нок, даваемых родителями своему ребенку (Раку, 1977, 1981; Мишина, 1998). В этой связи особую роль играет куль­тура общения педагога с аномальными детьми (Строгова, 1999). Уважение к ребенку и его близким понимается как одно из средств коррекции личности таких детей и оказа­ния психологической поддержки их семьям.

Отклонения в психофизическом развитии детей раннего возраста рассматриваются не только как возможное след­ствие органических и функциональных нарушений, но и как вторичные проявления, обусловленные дефицитом общения и отсутствием адекватных способов сотрудниче­ства родителей с детьми. Г.А. Мишина выделяет шесть не­адекватных моделей сотрудничества родителей с ребенком: изолированность, предполагаемую взаимосвязанность, речевую взаимосвязанность, молчаливое соприсутствие, влияние и взаимовлияние, активную взаимосвязанность.

В поведении родителей, воспитывающих проблемного ребенка раннего возраста, выделяется ряд особенностей. Среди них неумение создавать ситуацию совместной дея­тельности, неэмоциональный характер сотрудничества, неадекватность позиции по отношению к ребенку и не­адекватный стиль воспитания, недостаточная потребность в общении с ребенком (Мишина, 1998).

С каждым годом все актуальнее звучит тема насущной потребности родителей, имеющих детей с отклонениями в развитии, в психокоррекционной помощи. В связи с этим специалистами подчеркивается необходимость включения родителей умственно отсталых детей в коррекционно-воспитательный процесс, разрабатываются приемы и методы психокоррекционной помощи (Ткачева, 1999). Считается, что критериями готовности родителей к коррекционному воспитанию детей с нарушением интеллекта являются педаго­гическая грамотность, активное участие в воспитательном процессе, ценностное отношение к ребенку. На практике разрабатываются и адаптируются модели взаимодействия школы и семьи. Предлагаются следующие направления ра­боты с семьями умственно отсталых воспитанников:

— индивидуальные практические занятия с родителями;

— совместная деятельность родителей и детей в класс­ных и общешкольных мероприятиях;

— включение детей в трудовую жизнь взрослых;

— анонимное и конфиденциальное психолого-педаго­гическое консультирование педагогов и родителей;

— разработка и реализация индивидуальных планов совместного воспитания.

О тяжести и глубине психотравмирующего влияния де­фекта ребенка на психику родителей (особенно если этот дефект характеризуется как выраженный) свидетельству­ет и факт более низкой социальной активности родителей умственно отсталых детей по сравнению с родителями других категорий детей. Так, в настоящее время существу­ют ассоциации, объединяющие родителей аутичных де­тей, детей с сенсорными нарушениями (с синдромом Ушера) и др. Высокую активность проявляют родители детей с нарушениями функций опорно-двигательного ап­парата, сотрудничая с различными отечественными и за­рубежными инвалидными обществами и организациями. Как показывает практика, родители умственно отсталых детей демонстрируют более пассивную социальную пози­цию, стремление быть «в тени». Они избегают деклариро­вания проблем ребенка, особенно связанных с его интел­лектуальным дефектом.

Дети с детским церебральным параличом.Нарушения при детском церебральном параличе (ДЦП) характеризу­ются сочетанием триады расстройств: двигательных, пси­хических и речевых, с сопутствующими нарушениями зре­ния, слуха и расстройствами сенсомоторной чувствитель­ности (Данилова, Ипполитова, Левченко, Приходько, Мамайчук, Мастюкова, Семенова, Симонова).

Двигательные расстройства — основной клинический синдром ДЦП — включают параличи, парезы, нарушения координации, насильственные движения, формирование костных деформаций и множественных контрактур (Бадалян, Журба, Тимонина, 1988; Калижнюк, 1987, Левченко, Приходько, 2001 и др.). Патология двигательной функци­ональной системы у детей с ДЦП является одним из важ­нейших факторов, замедляющих и искажающих их психи­ческое развитие.

Уровень интеллектуальных нарушений у детей, страда­ющих ДЦП, крайне неоднороден. Определенная часть де­тей, имеющих двигательные нарушения, близка к нор­мально развивающимся сверстникам. Большая часть детей с ДЦП имеет задержку психического развития на фоне раннего органического поражения мозга; у части детей интеллектуальное недоразвитие резко выражено. В основ­ном это свойственно детям, имеющим атонически-аста­тическую форму ДЦП.

Третья группа нарушений при ДЦП — это речевые рас­стройства: различные формы дизартрии, реже алалия, а также нарушения письменной речи — дислексия, дисграфия. Основная масса детей страдают разнообразными фор­мами дизартрии. У части детей речевые расстройства вы­ражены моторной алалией, небольшая группа детей имеет сенсомоторную алалию. Практически все дети страдают дислексией и дисграфией.

Первый опыт изучения влияния тяжелой двигатель­ной патологии ребенка на психоэмоциональное состояние родителей был осуществлен в рамках медицинских исследований (Вишневский, 1984; Вишневский, Воскресенс­кий, 1985). В работах В.А. Вишневского рассматривались формы реагирования матерей на проблему нарушения развития ребенка в различные периоды его жизни. На­чальный период характеризовался острым проявлением эмоционально насыщенного депрессивного аффекта, обусловленного фиксацией внимания на психотравмирующих событиях, аффективно измененным мышлением и характерными механизмами психологической защиты, «надеждой на светлое будущее», общеневротическими расстройствами. На втором этапе преобладала стойкая и менее яркая депрессивная симптоматика с волнообраз­ными колебаниями настроения. Отмечались постоянные вегетативные нарушения, астенические расстройства, сужение круга интересов, сохраняющиеся ошибки суж­дений, видоизменение психологической защиты и неко­торое уменьшение аффективных расстройств. На третьем этапе депрессивная симптоматика становилась монотон­ной, исчезали колебания настроения. Наряду с этим имели место характерологические нарушения, обусловленные изменением эмоциональности. Вегетативно-соматические расстройства трансформировались чаще всего в психосо­матические заболевания. Отмечался рост депрессивности и тревожности, усиливалась фиксация на фрустрирую-щей ситуации. У некоторых лиц были выявлены различ­ные варианты невротического и патохарактерологического развития личности (истерический, астенический, возбудимый, паранойяльный).

Изучение межличностных особенностей материнско-детских взаимоотношений в семьях детей с детским це­ребральным параличом получило свое продолжение в ра­боте коллектива ученых, возглавляемого И.А. Скворцовым {Скворцов и др., 1995) на базе Научно-терапевтического центра профилактики и лечения психоневрологической инвалидности. По результатам тестирования все обследо­ванные матери были разделены на четыре группы по прин­ципу доминирования характерологических черт и особен­ностей ВНД.

Авторы приходят к выводу о том, что матери со слабым типом личности не обнаруживают в себе сил на оказание помощи ребенку с выраженной психоневрологической недостаточностью. Поэтому в Центр на лечение попадает небольшое число таких матерей с тяжелобольными деть­ми. Они соглашаются с бесперспективностью будущего ребенка и оставляют его без лечения.

Напротив, матери, относимые к сильному типу лично­сти, даже имея тяжелобольного ребенка, имеют больше внутренних резервов для проведения его лечения, требу­ющего много времени и значительных усилий. Эти матери ориентируются на свои внутренние критерии оценки сло­жившейся ситуации, они настойчиво добиваются дости­жения намеченной цели. Авторами высказывается также предположение о том, что тяжесть течения болезни у де­тей может способствовать психическим сдвигам в лично­стных характеристиках их матерей.

Наиболее фрустрирующими психику родителей, имею­щих детей с ДЦП, оказываются двигательные расстрой­ства. Во-первых, они сопровождаются внешней уродливо­стью: обезображенная фигура ребенка, гримасы, харак­терные нарушения речи, модуляции голоса, постоянная саливация (слюнотечение). По свидетельствам родителей, признаки «внешнего» калечества привлекают постоянное внимание окружающих и таким образом травмируют со­знание близких ребенка (Ткачева, 1999).

Во-вторых, обездвиженность или особые трудности при передвижении предполагают необходимость постоянной физической помощи больным детям, постоянного ухода за ними, что требует от самих родителей особых усилий. Поиск, покупка и использование специальных транспор­тных средств включают в спектр забот родителей и повы­шенные материальные затраты. Даже те дети, у которых передвижение нарушено в минимальной степени , вызы­вают у родителей глубокие эмоциональные переживания. Это объясняется тем, что темп передвижения у таких лиц медленный, походка неустойчивая, отдельные элементы передвижения требуют дополнительных приспособлений (например, при подъеме и спуске по лестнице, входе и выходе из общественного транспорта). Любой спешащий по своим делам пешеход на улице или в метро может не­чаянно задеть, толкнуть подобную неуклюжую фигуру и, не желая того, нанести ему вред.

Преобладающим стилем воспитания в семьях, где рас­тут дети и подростки с детским церебральным параличом, является гиперопека (Мамайчук, Мартынов, Пята­кова, 1989; Чавес, 1993). Этот тип взаимоотношений про­является в чрезмерной родительской заботе о ребенке, в необычайной ему преданности. Такое отношение к ребен­ку сопровождается возникновением у родителей эмоцио­нально-волевых проблем (тревожности, фрустрированности), матери фиксируются на физической и психической беспомощности их детей.

Известно, что такая модель воспитания приводит к пси­хопатическому развитию личности больного ребенка, фор­мирует в нем эгоцентрические установки, отрицательно сказывается на становлении чувств ответственности и долга. Как правило, родители, проявляющие этот стиль воспи­тания, снижают свою трудовую и социальную активность. Среди семей, воспитывающих детей с двигательной пато­логией, существуют и такие, в которых имеет место эмо­циональное отвержение больного ребенка, проявляющее­ся в жестком обращении. Причем модель семейного вос­питания часто зависит от психологических особенностей самих родителей.

Аутичные дети. Симптоматика нарушений при раннем детском аутизме отличается большим полиморфизмом. Отечественная дефектологическая школа (среди крупней­ших представителей которой можно назвать В.В. Лебедин­ского, К.С. Лебединскую, О.С. Никольскую) рассматривает в качестве ядерного симптома клинико-психологической структуры этой аномалии развития особую дефицитарность эмоционально-волевой и коммуникативно-потребностной сфер, а именно: сенсоаффективную гиперстезию и сла­бость энергетического потенциала, проявляющихся в от­сутствии или значительном снижении потребности в кон­тактах с окружающим миром.

Нарушения эмоционально-волевой сферы аутичных де­тей представлены в классификации О.С. Никольской (Никольская, Баенская, Либлинг, 1997), которая выделила че­тыре варианта аутистического дизонтогенеза. Особенности коммуникативно-потребностной сферы аутичного ребен­ка проявляются не только в нарушениях акта коммуника­ции, но и в особенностях его речи (мутизме, речевых штам­пах, эхолалиях, аутодиалогах), а также в факторах, со­провождающих речевое высказывание (несформированности мимики и жеста). Одновременно недостаточность структурных компонентов коммуникатив­ной сферы сопровождается при аутизме несформированностью у детей мотивации к общению. Это, в свою оче­редь, объясняет недостаточность навыков социально-бы­товой ориентации и влечет за собой особую потребность в формировании навыков самообслуживания и создании особых условий приема пищи.

Особенности сенсорной сферы и недостаточность раз­вития предметной деятельности предопределяют своеоб­разие интеллектуального развития аутичных детей. Большая группа детей имеет интеллектуальные расстройства, часть из них выраженные. У некоторых детей развивается парци­альная одаренность в какой-либо из областей знаний.

Специфические особенности в развитии личностной сферы возникают в самом начале жизненного пути аутич­ного ребенка. Уклонения от глазного контакта с матерью и близкими, отсутствие или вялость протекания «комп­лекса оживления», нежелание (вплоть до полного избега­ния) вступать в речевой контакт, отсутствие использова­ния местоимения «я», речевая стереотипность, и многое другое определяют личностное своеобразие аутичного ре­бенка или подростка. Для родителей аутичных детей осо­бой психотравмирующей проблемой является отсутствие возможности помещения ребенка в специально созданное для таких детей образовательное учреждение. Неразрабо­танность нормативно-правовой базы, обеспечивающей обучение аутичных детей в специальных условиях, являет­ся причиной отсутствия учреждений такого вида в нашей стране. В настоящее время большинство аутичных детей обучаются как в массовых, так и в различных специаль­ных коррекционных образовательных учреждениях, преимущественно VIII вида1. Их число неуклонно растет. Часть детей получают специализированную помощь в различных реабилитационных и психолого-медико-педагогических центрах, в основном сосредоточенных в столице или круп­ных городах. Аутичные дети, живущие на периферии, ли­шены и этой помощи. Перечисленные особенности аутичныхдетей требуют от родителей создания дома специфи­ческих условий внутрисемейного быта и формирования особых моделей взаимодействия и воспитания.

Травмирующим фактором, влияющим на эмоциональ­ный статус родителей, безусловно, является нарушение способности ребенка к установлению адекватного контакта с окружающим социумом и с ними лично. Впос­ледствии эта черта ребенка проявляется в виде социаль­но-бытовой неприспособленности и нарушении социаль­ной адаптации. Родители тяжело страдают из-за отсутствия потребности у ребенка к адекватному контакту (прижать­ся, приласкаться к матери или отцу, посмотреть им в глаза, побеседовать).

Холодность и безразличие аутичных детей даже к близ­ким часто сочетаются с повышенной ранимостью и эмо­циональной хрупкостью. Дети пугаются резких звуков, громкого голоса, малейших замечаний в свой адрес, что особо затрудняет взаимодействие близких с ребенком и требует постоянного создания специальных условий для его жизнедеятельности.

Особая недостаточность энергетического потенциала ребенка травмирует личность родителя, повышает его соб­ственную ранимость и часто превращает родителя в эмо­ционального донора. В настоящее время в Российской Федерации существует восемь видов специальных коррекционных образовательных уч­реждений. В каждом виде учреждений обучается определенная категория детей. Неслышащие (глухие) дети обучаются в I виде учреждений; слабослышащие и позднооглохшие дети — во II виде учреждений; незрячие (слепые) дети — в III виде; слабо­видящие дети — в IV виде; дети с задержкой психического раз­вития — в VII виде; умственно отсталые дети в VIII виде учреждений. В настоящее время в работе с родителями аутичных детей используется метод холдинг-терапии, разработанный док­тором М. Уэлч (Же1ск, 1983) и адаптированный М.М. Либлинг (1996). Метод холдинг-терапии позволяет выработать у ребенка формы позитивного эмоционального контроля, снять эмоциональное напряжение, тревогу, страхи. В результате холдинга прогрессирует речевое развитие аутичных детей, формируются новые формы эмоционального контакта. Этот метод делает возможным также улучшение понимания ро­дителями проблем и возможностей аутичного ребенка, по­зволяет обучить родителей адекватным способам взаимодей­ствия с ребенком и конкретным приемам коррекционной работы. Определяются показания к проведению семейного холдинга (присутствие во время процедуры отца и матери ребенка), а также режимные характеристики проведения процедуры и противопоказания (тяжелые соматические за­болевания; ситуация неполной семьи или отказ отца от уча­стия в холдинге; сопротивление родителей, их эмоциональ­ная неготовность к холдинг-терапии).

Дети с задержкой психического развития с выраженны­ми психопатоподобными расстройствами поведения.В пос­ледние годы значительно расширился круг авторов, зани­мающихся изучением проблемы детей с задержкой психи­ческого развития (см., например, Борякова, 1999; Борякова, Касицына, 2003; Волковская, 2003; Лебединская, 1982; Лубовский, 1972; Марковская, 1995; Шевченко, 1995 и др.). В науч­но-методической литературе широко обсуждаются вопро­сы обучения и воспитания детей данной категории. Дети с задержкой психического развития относятся к аномалии, имеющей более благоприятное будущее, чем другие кате­гории. Возможная «обратимость» возникших нарушений в случае проведения соответствующих коррекционных ме­роприятий предопределяет временный характер трудно­стей и делает эту категорию детей в представлении роди­телей перспективной.

Однако сопутствующие нарушения, возникающие у детей с психогенной и органической задержкой, вызыва­ют у родителей особые проблемы социального характера. К таким проблемам относятся выраженные и стойкие психопатоподобные расстройства поведения, развивающиеся у детей на почве особой биологической дефицитарности. Эти нарушения свидетельствуют о наличии тенденции к аномальному развитию личности по типу психической неустойчивости (Г.Е. Сухарева, В.В. Ковалев). Они наблю­даются в первую очередь при задержке психогенного генеза, которая возникает в результате патологического влия­ния социального окружения на ребенка с первых дней его жизни. Несомненно, что родительское отношение и внут­рисемейная атмосфера играют при этом первостепенную роль. Как правило, психогенная задержка возникает как результат социальной депривации ребенка, когда семей­ная среда либо отсутствует по каким-то причинам, либо применение родителями неадекватных моделей воспита­ния оказывает деформирующее воздействие на неокреп­шую детскую личность. Результаты подобного влияния близ­ких проявляются незамедлительно в виде искажения ком­муникативного взаимодействия с социальным окружением, в первую очередь — с самими родителями.

В связи с этим особое фрустрирующее значение для ро­дителей этой группы имеют различные формы нарушения поведения их детей, проявляющиеся в бессмысленном уп­рямстве, немотивированной грубости, злобности и агрес­сивности, в наличии постоянного желания быть в центре внимания, ярко выраженном эгоизме. Патологическое раз­витие личности, проявляющееся в постоянных конфлик­тах, социальной неадекватности и социально неприемле­мых формах поведения детей, вызывает у родителей чув­ство безысходности и полной потери связи с ребенком.

Тяжело переживают состояние здоровья своих детей и родители детей с длительно протекающими инвалидизирующими соматическими заболеваниями (пороки внутрен­них органов, рак, ВИЧ-инфекция).

Разные уровни родительской мотивации определяют степень их готовности к сотрудничеству с коррекционным учреждением (Волковская, 2003). Выделяют высокий, сред­ний и низкий уровни. Родители с высоким уровнем моти­вации адекватно воспринимают состояние ребенка, гото­вы к полноценному сотрудничеству с дошкольным учреждением, проявляют инициативу в плане сотрудничества, прислушиваются к советам и рекомендациям специалис­тов. Родители со средним уровнем мотивации при адекват­ном восприятии проблем ребенка затрачивают минималь­ные усилия для оказания ему помощи, мотивируя свою пассивность недостатком времени. Родители с низким уров­нем мотивации демонстрируют или непонимание в необ­ходимости сотрудничества с дошкольным учреждением или отказ от него вследствие устоявшейся собственной воспи­тательской позиции.

Дети с речевой патологией.Речевые расстройства, как правило, относят к категории обратимых состояний, кото­рые могут быть преодолены с помощью коррекционной работы еще в дошкольном возрасте (Л.С. Волкова, Р.И. Лалаева, Р.Е. Левина, Т.Б. Филичева, Г.В. Чиркина, и др.). Поэтому принято считать, что речевые расстройства не вызывают длительных эмоциональных переживаний у ро­дителей. Однако выраженные нарушения речи, встречаю­щиеся у всех категорий детей с отклонениями в развитии являются заметным психотравмирующим фактором.

Взаимодействие с родителями приобретает все боль­шую значимость и для специалистов, работающих с деть­ми, имеющими речевую патологию (Крапивина, 1998; Микляева, 2001; Гегелия, 2000; Волкова, 2002). Важную роль играет сотрудничество между специалистами логопедичес­кого детского сада и семьей. В публикациях последних лет описываются основные формы работы с родителями, про­водимые в специализированных учреждениях, приводятся методические рекомендации, которых следует придержи­ваться в домашних условиях.

Особенности речевой деятельности детей с алалией, афазией, анартрией и другими тяжелыми речевыми нару­шениями, а также расстройства речи умственно отсталых детей, детей с детским церебральным параличом, задерж­кой психического развития и аутичных детей являются отягощающими для психики родителей. Именно наруше­ние речи или ее полное отсутствие является предпосыл­кой к возникновению коммуникативного барьера в родительско-детских отношениях.

Дети с сенсорными нарушениями.Психологические осо­бенности детей с сенсорными нарушениями изучены практиками и представлены в научной литературе наибо­лее полно (ТА. Басилова, Р.М. Боскис, Л.П. Григорьева, В.З. Денискина М.В. Жигорева, Т.В. Розанова, Л.И. Солн­цева, СВ. Сташевский, Л.И. Тигранова и др.).

Можно выделить две категории родителей, воспитыва­ющих детей с нарушениями слуха: родители с нормаль­ным слухом и родители, также страдающие нарушением слуховой функции. Вторая группа родителей, согласно ис­следованию Н.В. Мазуровой (1997), не испытывает особых переживаний, в силу идентификации нарушений ребенка с их собственными.

Для родителей первой группы нарушение слуха у ре­бенка является фрустрирующим, препятствующим уста­новлению естественного социального контакта и межлич­ностных связей. Это влечет за собой искажение внутрисе­мейных отношений и родительских (в первую очередь, отцовских) позиций, провоцирует негативное отношение глухих детей к близким и оказывает деформирующее вли­яние на развитие личности глухих детей (Мазурова, 1997; Богданова, Мазурова, 1998).

По мнению практиков в сознании не каждого слыша­щего родителя формируется потребность к усвоению спе­циальных форм взаимодействия (дактилологии и жестовой речи) с ребенком, имеющим бисенсорный дефект. В некоторых случаях отсутствие таких навыков (например, при синдроме Ушера) может ограничивать как контакты самого ребенка с окружающим миром, так и возможные формы взаимодействия с ним родителей. Это также обус­ловливает возникновение коммуникативного барьера между ребенком и его родителями (Соломатина, 2001).

Адекватная и неадекватная позиции характеризуют раз­личные аспекты родительско-детских отношений в семьях воспитывающих слепых детей (Хорош, 1991). Из всего мно­гообразия различных моделей взаимоотношений в семье, воспитывающей ребенка с нарушениями зрения, выделяют три: гиперопеку, деспотизм родителей, отчуждение от ре­бенка (Солнцева, Хорош, 1988). Эти варианты неблагополучно складывающихся внутрисемейных отношений, вос­питывают у слепого ребенка нежелательные личностные качества: избалованность, эгоизм, неповиновение взрос­лым2. Близорукость у детей может возникнуть и под влия­нием микросоциальных факторов (Шарапов, Гафурова, 1998). Выявлено, что у родителей детей с миопическими наруше­ниями более выражены черты воспитательной неуверенно­сти, чем у родителей офтальмологически здоровых детей. Возрастание воспитательной неуверенности, с одной сто­роны, компенсируется попытками таких родителей полнее удовлетворять потребности ребенка. С другой стороны, по­добная родительская позиция способствует возникновению детской близорукости как инструмента, позволяющего ре­бенку минимизировать обязанности и максимизировать удов­летворение собственных потребностей.

Предметом особого беспокойства для родителей детей с нарушениями зрения являются трудности ориентации детей в пространстве, вследствие чего транспортная проб­лема становится одной из наиважнейших. Они постоянно тревожатся о том, как их дети смогут преодолевать эту проблему самостоятельно. С другой стороны, у детей с на­рушениями зрения часто формируются инфантильные и эгоистические черты личности, проявляется «эмоциональ­ная глухота» к потребностям близких (Психология воспи­тания детей…, 2004).

Выраженные нарушения сенсорных функций, отяго­щенные интеллектуальными расстройствами, вызывают особо тягостные переживания родителей. У детей со слож­ной структурой дефекта оказывается стабильно нарушена возможность взаимодействия с окружающим миром и, таким образом, возможность развития. Чаще всего такие дети помещаются в специальные учреждения интернатно­го типа (г. Сергиев Посад) или же в учреждения социаль­ной защиты. Принять подобное решение некоторые семьи

длительно не решаются, оставляя ребенка дома. Но от­дельные родители, преодолев многие как внутренние, так внешние преграды, устраиваются на работу по месту обучения и проживания ребенка.

Итак, анализ жалоб родителей, включающих пережи­вания по поводу основного дефекта ребенка, раскрывает характер и глубину травматизации их личности.


Дата добавления: 2015-10-13; просмотров: 225 | Нарушение авторских прав


 

 

Читайте в этой же книге: Глава 1. Концепция психологического изучения семьи ребенка с отклонениями в развитии | Цели и задачи | Принципы изучения семьи ребенка с отклонениями в развитии | Направления психологической диагностики семьи ребенка с отклонениями в развитии | Портрет родителя невротичного (тревожно-сензитивного) типа | Портрет родителя авторитарного (импульсивно-инертного) типа | Портрет родителя психосоматичного типа | Отношение социума к детям с отклонениями в развитии, детям-инвалидам и их семьям | Основные направления психологического изучения семьи, воспитывающей ребенка с отклонениями в развитии | Психолого-педагогическое наблюдение за эмоционально-личностными особенностями детей |

mybiblioteka.su — 2015-2022 год. (0.022 сек.)

Помолвлен или разочарован? | Материалы 40-й Международной конференции ACM SIGIR по исследованиям и разработкам в области информационного поиска

РЕФЕРАТ

Одним из основных способов, которым исследователи охарактеризовали вовлеченность во время поиска информации, является увеличение поискового поведения, такого как запросы и клики. Однако исследования показали, что фрустрация также характеризуется усилением такого же поведения. В этом исследовании изучаются различия в поисковом поведении и физиологии людей, которые увлечены или разочарованы во время поиска.Внутрисубъектный лабораторный эксперимент 2×2 был проведен с 40 участниками. Вовлечение было вызвано манипулированием интересом к задаче, а разочарование было вызвано манипулированием качеством результатов поиска. Взаимодействия участников и физиологические реакции записывались, и после поиска они оценивали уровень своей вовлеченности, разочарования и стресса. Участники сообщали о значительно более высоком уровне вовлеченности при выполнении задач, которые их интересовали, и о значительно более низком уровне вовлеченности при поиске с низким качеством результатов.Для всего измеренного поискового поведения было обнаружено только два существенных различия в зависимости от интереса к задаче: у участников было больше прокруток и более длинные интервалы запросов при поиске интересных задач, что предполагает большее взаимодействие с контентом. Значительные различия были обнаружены для девяти видов поведения в зависимости от качества результатов, включая количество запросов, отображаемых в результатах поиска и количество кликов в результатах поиска, что позволяет предположить, что это потенциально лучшие индикаторы разочарования, а не вовлеченности. При представлении результатов низкого качества у участников была значительно более высокая частота сердечных сокращений, чем при представлении результатов нормального качества.Наконец, у участников была более низкая частота сердечных сокращений и более высокая реакция проводимости кожи при выполнении интересных задач, чем при выполнении неинтересных задач. Это исследование дает представление о различиях в поисковом поведении и физиологии участников, когда они увлечены и разочарованы, и представляет методы, которые могут быть использованы теми, кто хочет вызвать вовлеченность и разочарование во время лабораторных исследований IIR.

Штат Мичиган превратился из разочарованного в сердитого и отчаянного на отрезке 2-7. дом для команды Небраски, которая была 2-16 в игре лиги.

Так что, когда Мичиган Стэйт выкатился в город, Огайо Стэйт был в отчаянии и играл так же, как он, выкатившись к домашней победе над Спартанцами с 11 очками.

Итак, Спартанцы отправляются домой, проиграв две игры подряд с двузначным числом в этом кратком путешествии.

Когда регулярный сезон будет закрыт в воскресенье дома против Мэриленда, тренер «Спартанз» Том Иззо надеется, что настанет очередь его команды показать небольшое отчаяние.

— Мы должны играть в отчаяние, — сказал Иззо. «Мне это нравится.Я думаю, вы действительно узнаете, кто ваши люди.

СВЯЗАННЫЕ: Штат Мичиган против Мэриленда: ставки, прогнозы и выбор для воскресной игры что он может собраться для постсезонного пробега.

Штат Мичиган сейчас 2-7 в последних девяти играх после победы над Purdue в пятерке лучших в субботу и поражений от штатов Мичиган и Огайо.

Как правило, в это время года команды штата Мичиган достигают своего пика. Все последние семь команд штата Мичиган набрали больше 0,500 в последних 10 играх регулярного сезона.

Эта команда движется в противоположном направлении, становясь одной из худших команд закрытия в недавней истории программы. Худшее, что когда-либо показывала команда под руководством Иззо в последних 10 играх регулярного чемпионата, — 3-7, еще в его первом сезоне 1995-96 годов. При счете 2:7 из последних девяти этой команде нужна победа в воскресенье в финале сезона, чтобы соответствовать этому показателю.

«Мы должны перегруппироваться, выйти в воскресенье и попытаться одержать победу в первый день», — сказал старший нападающий «Спартанз» Гейб Браун. «Стараюсь изо всех сил, чтобы выйти туда и одержать победу».

Вдобавок к разочарованию, которое он испытывал в течение нескольких недель из-за того, что его команда демонстрировала вспышки сильной игры, но мало постоянства, Иззо теперь может добавить новые эмоции, наблюдая за игрой своей команды во вторник.

«Я злюсь на то, как мы играли», — сказал Иззо.

Иззо был зол из-за того, что его команда стартовала, так как она снова вышла без энергии, отставая 14-2.Он был сбит с толку вторым подряд неудовлетворительным оборонительным усилием команды после того, как его команда сияла в обороне на протяжении большей части сезона. И разочаровался в игре нескольких ключевых игроков.

Младший нападающий Малик Холл, появившийся в январе в качестве основного игрока, теперь набрал пять очков или меньше в пяти из последних шести игр штата Мичиган. Он забил четыре гола против штата Огайо с тремя потерями.

Холл получил травму лодыжки в матче с «Индианой» 12 февраля, но Иззо сказал, что он заявил, что может играть, даже несмотря на то, что временами он выглядел обиженным.

«Это была проблема, потому что он один из наших лучших игроков, и, похоже, он играет не так усердно, как раньше», — сказал Иззо. «Я говорю с ним об этом, и он говорит, что да. Я думаю, мы просто должны проверить фильм».

[Найдите здесь предложение FOXBet о «безрисковой первой ставке в размере 500 долларов США»]

Иззо также раскритиковал Джулиуса Марбла, который вместе с Холлом вышел в стартовом составе три игры назад. В четверг Марбл был заменен через две минуты после начала второго тайма, когда он изо всех сил пытался защитить нападающего Баккейса Джоуи Бранка, и не вернулся.

И снова руководство штата Мичиган оказалось под вопросом, поскольку у спартанцев не было ответов в сложных дорожных условиях.

Эти лидеры знают, что время уходит, чтобы начать играть с некоторым отчаянием.

«Я расстроен. Конечно, я расстроен, потому что я хочу победить так же сильно, как и все остальные», — сказал Браун. «Я знаю, что тренер хочет побеждать, и я знаю, что мои товарищи по команде хотят побеждать. Мы должны продолжать рубить, мы должны продолжать копать».

‘Много разочаровывает’: Нет.2 женщины из Стэнфорда перекатывают штат Вашингтон 82-44, набирая 17 побед на вынос

Широкие очертания так называемого соперничества действующего чемпиона Стэнфорда по Pac-12 со штатом Вашингтон отражают доминирование другого гиганта баскетбола, Harlem Globetrotters. С момента их первой встречи в 1983 году «Кардинал» играет против «Кугарс» со счетом 70:0 за все время.

В последнем выпуске серии Стэнфорд (9-3, 1-0, Пак-12) разгромил Cougars (9-4, 1-1) в воскресенье, 82-44, в игре, которую тренер WSU Ками Этридж нашел невероятно разочаровывающей. .

«У меня нет слов, — сказала она после игры, — кроме того, что Стэнфорд действительно хорош, а мы вложили в игру действительно разочаровывающие усилия.

«Нас проигрывали на каждом этапе».

Однако вначале штат Вашингтон отказался уподобиться «Вашингтонским генералам» и надеть мантию вечной жертвы извечного врага «Глоби». WSU редко был в плюсе против Кардинала. Но Cougs воспользовались медленным стартом Стэнфорда и вырвались вперед на 6 очков, 13-7, в середине первой четверти.Стэнфорд, однако, перегруппировался, когда Хейли Джонс забила на двух ударах подряд, Лейси Халл, старшая кардинала из Центральной долины, выстрелила в тройку из-за угла, а Анна Уилсон выбрала Эмму Нанкервис из WSU, а Ханна Джамп завершила владение мячом, похоронив его. 3, чтобы подтолкнуть Кардинала вперед, 14-13. Тем не менее, Стэнфорд избежал этого периода только с преимуществом 17–15.

Но оттуда, опять же, все было Кардиналом.

Во второй четверти, отмеченной потерями, фолами и упущенными моментами для обеих команд, Стэнфорд немного лучше, чем WSU, использовал ошибки соперника.Постепенно, но неумолимо Кардинал увеличивал свое преимущество до 27-15 в 4:50 четверти, поскольку WSU удерживался без очков после того, как Кристал Леже-Уокер забила на дорожке в конце первой четверти.

WSU несколько раз сокращала разрыв до 10 очков, в последний раз, когда Леже-Уокер набрал 3 очка за 48 секунд до игры, и команды вышли на перерыв, а Стэнфорд лидировал со счетом 36–26.

«Вторая четверть сильно навредила нам. Мы начали отказываться от троек», — сказал Этридж.

Стало хуже.

Стэнфорд увеличил свое преимущество до 58-41 в третьей четверти, когда Кардинал начал эффективно атаковать Пумы внутри. WSU, напротив, ничего не мог добиться в нападении. Стэнфорд замкнул середину. Кардинальные защитники были полны решимости удвоить попытки WSU забросить мяч на дорожку. Так как они не могли установить постовое присутствие, Пумы были в растерянности, чтобы сделать что-то большее, чем запускать молитвы с периметра, и те не падали. WSU удалось всего 7 из 17 бросков в третьей четверти и удручающий 1 из 13 в заключительном периоде, в котором Cougs уступили 24-3.

Шарлис Леже-Вакер возглавила WSU с 15 очками, а ее старшая сестра Кристал сделала 12 и 7 подборов.

Стэнфорд был явно более квалифицированным, чем WSU, но он не выглядел значительно более спортивным. Этридж усилил эту мысль. По ее словам, там, где у «Кардинала» была целая скамейка талантливых игроков, у «Коугов» их было всего горстка.

— У нас их недостаточно, — сказал Этридж. «Паре детей тяжело нести нагрузку на каждом этапе игры. Они должны забивать, отбивать, пасовать, быть эмоциональными, принимать удары и вести.«Стэнфорд» уничтожил WSU в скамейке запасных, 26-2.

Хейли Джонс из Стэнфорда стала лидером среди всех бомбардиров с 24 очками. Кики Ирафен вышла со скамейки запасных во втором тайме и была демоном в краске, набрав 13 очков при 6 из 10 бросков и штрафном броске.

У Лекси Халл из Сентрал-Вэлли было 4 перехвата, а Кардинал набрал 7 очков и 5 подборов. У Лейси Халл было 3 перехвата, 5 очков и 4 подбора. Кардинал заставил Cougars совершить 20 потерь, а сам совершил только 11.

Кардинал под номером 2 улучшился до 9-3 благодаря победе, 1-0 в Pac-12. WSU опустился до 9-4 и 1-1 в лиге.

Несмотря на то, что Кардинал сохранила свою идеальную серию побед против WSU, Этридж сказала, что рекорд 70-0 за все время не нависал над ее игроками Cougar, у которых было не более трех лет опыта создания этой серии, и это не имело большого значения. по итогам воскресенья.

«Я бы сказал, что это больше связано с тем, что Стэнфорд и Стэнфорд действительно хороши.

Несмотря на то, что Кугуары пошатнулись, Этридж все же увидел в игре некий наглядный урок. В конце концов, была та первая четверть, когда они встретились лицом к лицу со Стэнфордом.

«Традиционно у нас не было большой женской баскетбольной программы», — сказала она. «Это то, что мы хотим изменить».

Произошла ошибка при настройке пользовательского файла cookie

Этот сайт использует файлы cookie для повышения производительности.Если ваш браузер не принимает файлы cookie, вы не можете просматривать этот сайт.


Настройка браузера на прием файлов cookie

Существует множество причин, по которым файл cookie не может быть установлен правильно. Ниже приведены наиболее распространенные причины:

  • В вашем браузере отключены файлы cookie. Вам необходимо сбросить настройки браузера, чтобы принять файлы cookie, или спросить вас, хотите ли вы принимать файлы cookie.
  • Ваш браузер спрашивает, хотите ли вы принимать файлы cookie, и вы отказались.Чтобы принять файлы cookie с этого сайта, нажмите кнопку «Назад» и примите файл cookie.
  • Ваш браузер не поддерживает файлы cookie. Попробуйте другой браузер, если вы подозреваете это.
  • Дата на вашем компьютере в прошлом. Если часы вашего компьютера показывают дату до 1 января 1970 г., браузер автоматически забудет файл cookie. Чтобы это исправить, установите правильное время и дату на своем компьютере.
  • Вы установили приложение, которое отслеживает или блокирует установку файлов cookie.Вы должны отключить приложение при входе в систему или проконсультироваться с системным администратором.

Почему этому сайту требуются файлы cookie?

Этот сайт использует файлы cookie для повышения производительности, запоминая, что вы вошли в систему, когда переходите со страницы на страницу. Предоставить доступ без файлов cookie потребует от сайта создания нового сеанса для каждой посещаемой вами страницы, что замедляет работу системы до неприемлемого уровня.


Что сохраняется в файле cookie?

Этот сайт не хранит ничего, кроме автоматически сгенерированного идентификатора сеанса в файле cookie; никакая другая информация не фиксируется.

Как правило, в файле cookie может храниться только та информация, которую вы предоставляете, или выбор, который вы делаете при посещении веб-сайта. Например, сайт не может определить ваше имя электронной почты, если вы не решите ввести его. Разрешение веб-сайту создавать файлы cookie не дает этому или любому другому сайту доступ к остальной части вашего компьютера, и только сайт, создавший файл cookie, может его прочитать.

Пасс-раш штата Флорида ограничился разочаровывающим поражением от Флориды

Смотреть: Тренер бывшего СССР Майк Норвелл рассказывает о поражении от Флориды в конце сезона Сезон семинолов 2021.

Курт Вейлер, демократ из Таллахасси

Джермейн Джонсон знал, что «Флорида Гаторс» сделает все возможное, чтобы отобрать то, что было силой обороны штата Флорида весь сезон.

И Gators преуспели в том, чтобы не позволить одному из самых разрушительных пас-рашеров в стране сделать с ними то, что он сделал со многими другими во время короткой, но впечатляющей карьеры в штате Флорида.

«Это было довольно неприятно, — сказал Джонсон. «Я ожидал, что меня разыграют, сыграют в двойную команду и сбегут.Не знаю, с каким тренером я разговаривал после игры, но они сказали, что на поле тяжело, к этому нужно быть готовым. Я ожидал получить чип. Но это не оправдание».

Джонсон не добрался ни до одного из квотербеков «Флориды», пока чуть более пяти минут не осталось в третьей четверти, когда он пробился через захват правым подкатом Ричарда Гурайджа и сбил Энтони Ричардсона.

В конечном итоге это был единственный раз, когда пас-рашер из бывшего Советского Союза добрался до Ричардсона или стартера Эмори Джонса во время поражения 24-21 от Gators в субботу.

Разбивка FSU-UF: Три вывода из соперничества FSU-футбола с Флоридой Гаторс

Итоги FSU-UF: Штат Флорида поздно митингует, но возвращение против Флориды терпит неудачу 24-21 | Обновления в реальном времени

Футбол бывшего Советского Союза: Футбольные клинчи штата Флорида возвращаются на Кубок колледжей с драматической победой в ОТ над Мичиганом .

На долю Джонсона приходилось 11,5 из них, а на оборонительную линию бывшего Советского Союза приходилось 29,5 из этих 33.

Но линия нападения Gators, которая позволила войти в игру только 11 сэкам, нашла способ ограничить Джонсона и остальных пас-рашеров бывшего СССР. .

«Нам нужно было оказывать больше давления как команде, и это на мне, но это было веселое путешествие», — сказал Джонсон. «Все закончилось не так, как мы хотели. Но я всегда благодарен за то, что являюсь семинолом штата Флорида, это точно».

И Джонс, и Ричардсон — неуловимые и мобильные квотербеки с двойной угрозой.

Но ни то, ни другое не было самой большой угрозой в этом отделе, с которой в этом сезоне столкнулся бывший Советский Союз.

И все же рашеры из бывшего Советского Союза оказались в шаге от того, чтобы добраться до квотербека и сделать несколько остановок, к которым они привыкли в последние недели, когда семинолы выиграли пять из последних семи.

Смотреть: Защитник бывшего Советского Союза Джермейн Джонсон после поражения от «Флориды» со счетом 24-21

Защитник штата Флорида Джермейн Джонсон рассказывает о поражении от «Флориды», о своей последней игре в качестве семинола и о своем влиянии за один сезон.

Андре С. Фернандес, демократ из Таллахасси

Это позволило Флориде реализовать 8 из первых 10 третьих даунов, включая три в первом результативном заезде, чтобы открыть игру.

Джонсон финишировал с тремя торопливыми квотербеками, а у Кейра Томаса было два в последних играх каждого игрока за семинолов. Это не стало неожиданностью, поскольку в этом сезоне на долю дуэта пришлось 18 мешков из бывшего Советского Союза.

Несколько таких поспешностей способствовали трем перехватам Джонса, в результате чего он оказался на скамейке запасных в пользу Ричардсона в третьей четверти.

Страны бывшего Советского Союза не смогли связаться с Ричардсоном после этого единственного случая, поскольку первокурсник в красной рубашке активизировал атаку «Флориды» в конце второго тайма, что привело к трем голам, включая два тачдауна, которые оказались решающими.

Смотреть: Квотербек из бывшего Советского Союза Джордан Трэвис рассказывает о поражении во Флориде, сезоне 2021 года для «Семинолов»

Курт Вейлер, демократ из Таллахасси

«Казалось, что все, что могло пойти не так, случилось, — сказал тренер бывшего Советского Союза Майк Норвелл.«Это была одна из таких ситуаций. Вы можете вернуться сейчас и посмотреть на это, и на это, и на это, и пожалеть, что я не сделал этого. Но, в конце концов, это то, на что мы должны жить, с чем нам приходится жить, и что мы должны выбирать, чтобы совершенствоваться по мере продвижения вперед».

После игры Норвелл и Джонсон размышляли о том влиянии, которое последний оказал на страны бывшего Советского Союза во время его единственного сезона в Таллахасси, который вышел далеко за рамки сезона Всеамериканского калибра, который он организовал.

«Все это просто размытие.Мне кажется, что я приехал сюда только в январе, поэтому сейчас я не могу говорить об этом», — сказал Джонсон. «Я просто благодарен за то, что являюсь частью этой семьи. Это больше, чем футбол. Это место преподало мне астрономические уроки. Я люблю этот университет. Я люблю Таллахасси. Мне нравится программа, и я обязательно вернусь. Игра за штат Флорида была одной из самых забавных в моей жизни».

Свяжитесь с Андре Фернандесом по адресу [email protected] или подпишитесь на него в Twitter @FernandezAndreC.

Никто так не прикрывает «нолов», как демократ из Таллахасси.   Подпишитесь по ссылке в верхней части страницы и не упустите момент.

После поражения в Стэнфорде разочарование штата Аризона начинает закипать

Наступило утро после очередной досадной потери, и «Солнечные дьяволы» штата Аризона все еще ищут ответы.

ASU, отправляясь в Стэнфорд в поисках последовательных побед Pac-12 впервые за весь сезон, проиграла Кардиналу со счетом 79-76 в игре, которая до понедельника принесла много взлетов и падений последнему штату Аризона. дорожные испытания в USC.

«Солнечные дьяволы», отставая на 15 очков во втором тайме, в конце концов отыгрались в битве, которая, казалось, близилась к овертайму.

Тем не менее, форвард «Сан Девилз» Джален Грэм сфолил на трехочковом стрелке Стэнфорда, нападающем Брэндоне Энджеле, за одну секунду до конца матча в ничьей.

Энджел сбил все три своих штрафных броска, лишив всякую надежду на победу ASU.

После гудка главный тренер Бобби Херли дал несколько советов двум судьям на корте, которые, наверное, не стоит повторять здесь.Охранник Джей Хит также был замечен столкнувшимся с официальным лицом после игры, что может привести к дисциплинарным взысканиям со стороны Pac-12.

Это был проигрыш, когда суд склонился в пользу Стэнфорда, так как Кардинал совершил умопомрачительную попытку с 41 штрафного броска, в то время как Штат Аризона реализовал только девять.

В игре, в которой было 24 смены лидерства (14 во втором тайме), «Солнечные дьяволы» снова пробились через тяжелую игру.

Прокрутите, чтобы продолжить

До сих пор это была история сезона ASU: Жесткие упряжки.Аризона Стэйт, сейчас 6-10 в сезоне, 10 из 16 игр завершились в пределах трех владений. Шесть из их последних восьми игр были решены пятью очками или меньше.

Проигрыш еще более удивителен, если учесть, как хорошо АСУ забил мяч, реализовав 52,5% своих попыток в субботу.

Суббота была действительно идеальным микрокосмом сезона ASU до сих пор, поскольку окончательный счет не отражал, насколько хорошо штат Аризона боролся и пробирался назад, несмотря на многочисленные факторы, работающие против них.

Идея, лежащая в основе раннего списка тяжелых игр штата Аризона, заключалась в том, чтобы проверить команду в жестком графике Pac-12 и, возможно, заплатить дивиденды в потенциальной заявке на турнир NCAA.

Тем не менее, несмотря на то, что доля «Солнечных дьяволов» в близких играх снижается в их пользу, создается впечатление, что ASU слишком часто ловит палку на короткую сторону.

В сезоне, когда у «Солнечных дьяволов» почти не было звездного форварда Маркуса Бэгли из-за травмы колена, их отмененные/отложенные игры (в основном из-за COVID) также не раз сбрасывали поезд ASU с рельсов.

Сезон еще далек от завершения, так как Sun Devils сыграли всего шесть игр Pac-12, а до конференции в начале марта осталось почти шесть недель.

Тем не менее, в штате Аризона понимают, что им нужно начать накапливать победы, чтобы сделать серьезный толчок для уверенного выступления в турнире Pac-12 и, возможно, дальше.

Субботняя игра против «Стэнфорда» стала хорошим напоминанием о том, как далеко продвинулись «Солнечные дьяволы», а также показала, что штат Аризона, возможно, еще не совсем покончил со своими нарастающими усилиями по преодолению невзгод.

Надзор, общественное здравоохранение и роль гражданского общества — Центр СМИ, технологий и демократии

  Примечания  

[1] «Введение в надзор за общественным здравоохранением», CDC, 15 ноября 2018 г., https:// www.cdc.gov/publichealth201/surveillance.html.

[2] Джеймс С. Скотт, Seeing Like a State (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 2020), стр. 2.

[3] Там же, с. 183.

[4] Там же, с. 4–5.

[5] Оскар Х.Ганди-младший, Паноптический вид: политическая экономия личной информации (Боулдер, Колорадо: Westview Press, 1993).

[6] Кэл Ньюпорт, «Тревожный высокий модернизм Силиконовой долины», Кэл Ньюпорт, 11 апреля 2018 г., https://www.calnewport.com/blog/2018/04/11/the-disturbing-high- модернизм кремниевой долины/.

[7] Рональд Дж. Дейберт, Сброс (Торонто, Канада: House of Anansi Press, 2020), с. 29-30, 136-201.

[8] «COVID-19, цифровое наблюдение и угроза вашим правам», Amnesty International, 3 апреля 2020 г., https://www.amnesty.org/en/latest/news/2020/04/covid-19-surveillance-threat-to-your-rights/.

[9] «Совместное заявление гражданского общества: Государства, использующие технологии цифрового наблюдения для борьбы с пандемией, должны уважать права человека», Хьюман Райтс Вотч, 2 апреля 2020 г., https://www.hrw.org/news/2020/04 /02/совместное-гражданское-общество-заявление-государства-используют-цифровые-технологии-наблюдения-борьба.

[10] Сол Дэвид Алински, Правила для радикалов: практический учебник для реалистических радикалов , издание Vintage Books (Нью-Йорк: Vintage Books, 1989), с.82.

[11] Брайан Д. Смедли, Эдриенн Ю. Стит и Алан Р. Нельсон, ред., Неравное обращение: борьба с расовыми и этническими различиями в здравоохранении (Вашингтон, округ Колумбия: The National Academies Press, 2003), https://doi.org/10.17226/10260.

[12] Bernard C.K. Choi, «Прошлое, настоящее и будущее эпиднадзора за общественным здравоохранением», Scientifica 2012 (2012), https://doi.org/10.6064/2012/875253.

[13] Там же.

[14] Джулиан Хоппит, «Политическая арифметика в Англии восемнадцатого века», The Economic History Review 49, вып.3 (1996): 516–40, https://doi.org/10.2307/2597762.

[15] Питер Бак, «Политическая арифметика семнадцатого века: гражданские волнения и статистика естественного движения населения», Isis 68, вып. 1 (1 марта 1977 г.): 67–84, https://doi.org/10.1086/351715.

[16] Там же.

[17] Эбба Олофссон, Тара Холтон и Имаапик Партридж, «Обсуждение идентичности: инуиты, эвакуированные от туберкулеза в 1940–1950-е годы», Études/Inuit/Studies 32, no. 2 (2008): 127–49, https://doi.org/10.7202/038219ar.

[18] Там же.

[19] Радха Джетти, «Туберкулез среди детей и молодежи коренных народов, инуитов и метисов в Канаде: не только медицинское управление», Канадское педиатрическое общество, 14 января 2020 г., https://www.cps.ca/en/documents /position/туберкулез-среди-первых-наций-инуитов-и-метисов-детей-и-молодежи.

[20] Джессика Моффат, Мария Майан и Ричард Лонг, «Санитории и канадское колониальное наследие: невыразимый опыт лечения туберкулеза», Quality Health Research , 24 октября 2013 г., https://doi.орг/10.1177/1049732313508843.

[21] Там же.

[22] Ф. Б. Смит, «Этика и болезни в конце девятнадцатого века: законы о инфекционных заболеваниях», Historical Studies 15, no. 57 (1 октября 1971 г.): 118–35, https://doi.org/10.1080/10314617108595460.

[23] Джудит Р. Валковиц, Проституция и викторианское общество: женщины, класс и государство (Кембридж, Массачусетс: издательство Кембриджского университета, 1980), с. 3-4.

[24] Там же, с. 4.

[25] Смит, «Этика и болезни в конце девятнадцатого века.

[26] Стивен Боровец, «Как вспышка в ночном клубе в Южной Корее привлекает нежелательное внимание к сообществу ЛГБТК», Time , 14 мая 2020 г., https://time.com/5836699/south-korea-coronavirus -lgbtq-itaewon/.

[27] Александра Стернлихт, «В связи с новой вспышкой COVID-19, связанной с геем, в Южной Корее растет гомофобия», Forbes, 12 мая 2020 г., https://www.forbes.com/sites/alexandraternlicht/2020 /05/12/с-новой-вспышкой-covid-19-связанной-с-гомофобией-гомосексуалистов-на-возрастании-в-южной-корее/.

[28] Немо Ким, «Южная Корея изо всех сил пытается сдержать новую вспышку на фоне негативной реакции против геев», The Guardian, 11 мая 2020 г., https://www.theguardian.com/world/2020/may/11/south -Корея-борется-с-сдерживанием-новой-вспышки-на фоне-негативной-против-ЛГБТ.

[29] Тимоти Гитцен, «Отслеживание гомофобии в программе наблюдения за коронавирусом в Южной Корее», Разговор, 18 июня 2020 г., http://theconversation.com/tracing-homophobia-in-south-koreas-coronavirus-surveillance-program -139428.

[30] Ирен Поэтранто и Синта Деви Росади, «Надежная защита персональных данных имеет решающее значение в борьбе с COVID-19», The Jakarta Post , 17 апреля 2020 г., https://www.thejakartapost.com/academia/2020/04/17/робаст-персональные-данные-защита-критическая-в-ковид-19-бой.html.

[31] София Назалия, «Азия становится мировой точкой наблюдения», Verisk Maplecroft, 30 сентября 2020 г., https://www.maplecroft.com/insights/analysis/hro-asia-emerges-as-worlds-surveillance -горячая точка/.

[32] Пиа Ранада, «Пограничное шпионское ПО»: ИТ-эксперты бьют тревогу по поводу приложения для отслеживания контактов администратора Дутерте», Rappler , 8 июня 2020 г., https://www.rappler.com/newsbreak/in- глубина / пограничное-шпионское-информационно-технологическое-эксперты-тревога-будь-безопасным-приложение.

[33] Рэндл ДеФалко, «Оппортунизм, COVID-19 и закон о чрезвычайном положении в Камбодже», Just Security , 3 августа 2020 г., https://www.justsecurity.org/71194/opportunism-covid-19 -и-камбоджийское-чрезвычайное положение-закон/.

[34] «Закон о чрезвычайном положении в Камбодже угрожает правам человека, предупреждает эксперт ООН», УВКПЧ, 17 апреля 2020 г., https://www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=25801&LangID =Э.

[35] Шон Макдональд, «Цифровой ответ на вспышку COVID-19», Центр инноваций в области международного управления, 30 марта 2020 г., https://www.cigionline.org/articles/digital-response-outbreak-covid-19.

[36] Джеймс С. Скотт, Искусство не быть управляемым (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 2009), стр. 32.

[37] Там же, с. 74.

[38] Там же, с. 65, 190-200.

[39] Джеймс С. Скотт, Оружие слабых: повседневные формы крестьянского сопротивления (Нью-Хейвен, Коннектикут: издательство Йельского университета, 1985), с. xvi.

[40] Алондра Нельсон, Тело и душа: партия «Черные пантеры» и борьба с медицинской дискриминацией (University of Minnesota Press, 2011), с.153.

[41] Там же, с. 104.

[42] Там же, «Глава 5 — Такой же американец, как вишневый пирог: оспаривание биологизации насилия».

[43] Шерита Хилл Голден, «Коронавирус у афроамериканцев и других цветных людей», John Hopkins Medicine, 20 апреля 2020 г., https://www.hopkinsmedicine.org/health/conditions-and-diseases/coronavirus/ covid19-расовые различия; Мария Годой и Дэниел Вуд, «Как выглядят расовые различия в связи с коронавирусом от штата к штату?», NPR , 30 мая 2020 г., https://www.npr.org/sections/health-shots/2020/05/30/865413079/what-do-coronavirus-racial-disparities-look-like-state-by-state.

[44] Смит, «Этика и болезни в конце девятнадцатого века».

[45] Джудит Р. Валковиц, Проституция и викторианское общество: женщины, с. 2; Маргарет Гамильтон, «Противодействие законам о инфекционных заболеваниях, 1864–1886», Альбион: Ежеквартальный журнал, посвященный британским исследованиям, 10, вып. 1 (1978): 14–27, https://doi.org/10.2307/4048453.

[46] Жозефина Элизабет Грей Батлер, Личные воспоминания о Великом крестовом походе (Лондон: Х.Маршалл и сын, 1896), с. 20.

[47] Стивен Боровец, «Как вспышка в ночном клубе в Южной Корее привлекает нежелательное внимание к сообществу ЛГБТК», Time , 14 мая 2020 г., https://time.com/5836699/south-korea- коронавирус-lgbtq-itaewon/.

[48] Там же.

[49] «코로나19 성소수자 긴급 대책본부», по состоянию на 4 октября 2020 г., https://www.queer-action-against-covid19.org/.

[50] «Еженедельный брифинг Queer Action Against COVID-19 (по состоянию на 6.3.)», Queer Action Against COVID-19, 4 июня 2020 г., https://www.queer-action-against-covid19.org/archives/category/english.

[51] «[확진자 동선 공개 관련 모니터링] ‘방역 목적 에 부합 부합 최소 의 을 하라 인권 을 을 지키는 공개 방식 준수 하라 하라 인권 코로나 19 성소수자 긴급 대책 본부준수 19, 26 мая 2020 г., https://www.queer-action-against-covid19.org/archives/293.

[52] Records, Computers and the Rights of Citizens (DHEW Publication (OS) 73—94, Министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения США, 1973 г.), https://www.justice.gov/opcl/docs /rec-com-rights.pdf.

[53] Там же, с. ХХ.

[54] «Покажите доказательства того, что приложения для отслеживания контактов COVID-19 безопасны и эффективны», Nature 580, no. 7805 (29 апреля 2020 г.): 563–563, https://doi.org/10.1038/d41586-020-01264-1.

[55] Урс Гассер и др., «Цифровые инструменты против COVID-19: таксономия, этические проблемы и помощь в навигации», The Lancet Digital Health 2, №. 8 (1 августа 2020 г.): e425–34, https://doi.org/10.1016/S2589-7500(20)30137-0.

[56] К. Джулия и А.-Ж. Валлерон, «Луи-Рене Виллерме (1782–1863), пионер социальной эпидемиологии: повторный анализ его данных о сравнительной смертности в Париже в начале 19 века», Journal of Epidemiology & Community Health 65, вып.8 (1 августа 2011 г.): 666–70, https://doi.org/10.1136/jech.2009.087957.

[57] Ричард А. Оппель-младший и др., «Самый полный взгляд на расовое неравенство коронавируса», The New York Times , 5 июля 2020 г.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.