Гедонизм кратко: от Платона до наших дней

Содержание

от Платона до наших дней

Я стою в толстовке с надписью «Гедонист» и терпеливо жду, когда жена закончит сплетничать с подругой, которую случайно встретила в супермаркете. В один момент я замечаю, что на меня щурится пожилая женщина. Она подходит вплотную, показывает пальцем на толстовку и спрашивает:

— Что значит-то это твое «Гедонист»?
— Человек, стремящийся к удовольствию в жизни, — говорю.
— Ну так все стремятся.
И, спустя секунду:
— Только не у всех получается, — подытоживает она и уходит по своим делам.

Ловлю себя на мысли, что, возможно, так и есть. С каждым новым матрасом, с каждой новой красоткой, с каждым новым Египтом мой гедонизм неумолим, а стало быть гедонист я только до того момента, пока не получу то же самое, но лучше, сексуальнее, экзотичнее. По крайней мере, так было раньше.

Сейчас все, чем жизнь может угодить мне, — это здоровая горячая еда, накрашенная жена и газета «Гедонист». Я не так уж и требователен, если присмотреться. Не так, например, как другие ребята. Чревоугодие, чрезмерно праздный образ жизни и Содом, саморазрушение, осознанное насилие — мы не можем отрицать, что качество их удовольствий соответствует моему. Как бы мы к этому не относились. Если гедонизм — это стремление человека к удовольствию, то они резиденты этого клуба наравне со мной. Как и с тобой, кстати. И все вроде бы складно, если не копнуть глубже и не посмотреть на истоки.

Чтобы начать разговаривать о гедонизме, необходимо вникнуть в значение слова «удовольствие». В широком смысле под ним понимают чувство или переживание удовлетворения той или иной потребности. Этот процесс сопровождается угасанием физического и психического напряжения, тем самым способствуя восстановлению жизненных функций организма. В античные времена Платон, Аристотель и компания выдвинули теорию удовольствия как восполнения недостатка. Тело человека рассматривалось как микрокосм, который стремится к внутренней упорядоченности и гармонии, а потому удовольствие в контексте восполнителя считалось благом и, стало быть, добром. Следовательно, внутренний баланс любого из нас — идеальное состояние и потому нужно делать все, чего жаждет наше тело и дух. В итоге именно эта мысль получила название «гедонизм», которую впоследствии стали изучать и развивать другие философы. Я вспомню о двух самых заметных из них.

Кирена́ики

Самая первая и растиражированная в наши дни версия понятия «гедонизм» — это версия Аристиппа из Кирены. Несмотря на популярность, является сырой и расплывчатой. Сводится она к достижению чувственного удовольствия, не более. Позже его внук Аристипп Младший попытался создать более цельную систему, основываясь на взглядах деда, но в и итоге свел все к телесным наслаждениям. В наши дни эти определения обобщили и интерпретируют их очень многогранно, но обязательно приводя к основному знаменателю — незнание меры. Незнание меры в еде, сексе, алкоголе и т.д. Вот только остается незаметным важный пункт — киренаики акцентируют внимание на том, что человек не должен быть заложником своих желаний и страстей, «стремление к удовольствию не должно порабощать». Но кого это волнует. Благодаря подобной исторической халатности, гедонизм чаще всего воспринимают как идею безответственного саморазрушения посредством вышеупомянутых веществ и неразборчивых отношений между полами.

Что касается самого Аристиппа, то человеком он был малоприятным, хоть и водил дружбу с самим Сократом, чьи ученики недолюбливали Аристиппа за чрезмерную угодливость и трусость. Они учились вместе. В зрелом возрасте Аристипп отличался от сократиков образом жизни: он первым стал брать с учеников плату, подолгу жил на содержании у богачей, особенно долго он был при дворе сиракузского тирана Дионисия I. Опять-таки благодаря своей угодливости, как утверждают свидетели.

Эпикуреи́зм

Эпикур, основатель данной философской школы, в отличие от Аристиппа, взглянул на «гедонизм» шире, впервые в истории философии предложив идею объективности случайности. По Эпикуру жизнь и смерть одинаково не страшны: «Пока мы существуем, нет смерти. Когда смерть есть, нас более нет». Имеется в виду, что прожить жизнь — это само по себе наибольшее наслаждение, такое, какое есть, с началом и концом.

Эпикурейская философия, в особенности философия самого Эпикура, не имеет конечной целью нахождение теоретической истины, она не ставит перед собой задачу получить некое чистое знание. Эпикуреизм, в отличие от киренаиков, служит вполне конкретным нуждам: ищет способ избавления человека от страдания. Они считали, что для счастливой жизни человеку необходимы отсутствие телесного страдания / боли, невозмутимость души (атара́ксия) и дружба. Четко и понятно.

Главный интерес для эпикурейцев представляет чувственный мир, поэтому их основной этический принцип — удовольствие, как и у Аристиппа. Но с той лишь разницей, что Эпикур представлял удовольствие не вульгарно и упрощенно, а как благородное спокойствие, уравновешенное удовольствие. Он считал, что желания человека безграничны, а средства их удовлетворения ограничены, поэтому необходимо себя ограничить лишь потребностями, неудовлетворение которых ведет к страданию. От остальных желаний следует отказаться, в этом — необходимая мудрость и благоразумие.

Женщина была права, но только отчасти. Любое определение гедонизма — это, прежде всего, ограничение, если смотреть на истоки, и только потом расхождения. Осознанное стремление к удовольствию — естественно, незнание меры — отсутствие самоконтроля. Гедонизм учит наслаждаться самым необходимым, чувствовать себя в порядке. Остальное — излишне

Читать газету «Гедонист»

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

3. Теория гедонизма как части этики. Этика

3. Теория гедонизма как части этики

Рассмотрим некоторые основные этические ценности.

Удовольствие. Среди положительных ценностей удовольствие и пользу считают наиболее очевидными. Эти ценности непосредственно отвечают интересам и потребностям человека в его жизни. Человек, который по природе стремится к удовольствию или пользе, кажется, проявляет себя совершенно по—земному.

Удовольствие (или наслаждение) – это чувство и переживание, которое сопровождает удовлетворение потребностей или интереса человека.

Роль удовольствий и страданий определяют с биологической точки зрения, тем, что они выполняют функцию адаптации: от удовольствия зависит активность человека, которая отвечает потребностям организма; отсутствие удовольствия, страдания тормозят действия человека, опасны для него.

В этом смысле удовольствие, конечно, играет положительную роль, оно очень ценно. Состояние удовлетворенности же является идеальным для организма, и человеку необходимо делать все для достижения такого состояния.

В этике такая концепция получила название гедонизма (от греч. hedone– «наслаждение»). В основе этого учения лежит представление о том, что устремление к удовольствию и отрицание страдания является главным смыслом человеческих поступков, основой для человеческого счастья.

На языке нормативной этики главную идею этого умонастроения выражают так: «Наслаждение является целью человеческой жизни, добром является все,

что доставляет наслаждение и ведет к нему». Большой вклад в исследование роли удовольствия в человеческой жизни внес Фрейд. Ученый сделал вывод о том, что «принцип удовольствия» является основным естественным регулятором психических процессов, душевной деятельности. Психика, согласно Фрейду, такова, что независимо от установок человека чувства удовольствия и неудовольствия являются определяющими. Наиболее яркими, а также и относительно доступными можно считать телесные удовольствия, сексуальные, и удовольствия, связанные с удовлетворением потребности в тепле, пище, отдыхе. Принцип удовольствия находится в противостоянии с общественными нормами приличия и выступает как основа личной независимости.

Именно в удовольствии человек способен почувствовать себя самим собой, освободиться от внешних обстоятельств, обязательств, привычных привязанностей. Таким образом, наслаждения являются для человека проявлением индивидуальной воли. За наслаждением всегда находится желание, которое должно быть подавлено общественными установлениями. Стремление к удовольствиям оказывается реализуемым в отходе от ответственных отношений с другими людьми.

Обыденное поведение, основанное на благоразумии и стяжании пользы, противоположно ориентации на удовольствие. Гедонисты различали психологический и нравственный аспекты, психологическую основу и этическое содержание. С морально—философской точки зрения, гедонизм является этикой наслаждения.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Что лежит в основе гедонизма. Значение слова «гедонизм

Гедонизм – это учение о том, что человек все поступки совершает ради собственного удовольствия, поэтому только его и можно считать смыслом жизни. Такой подход некоторым представляется аморальным, но абсолютной правды не существует, поэтому выводы придется делать самостоятельно.

Гедонизм – что это?

В переводе с древнегреческого гедонизм – это наслаждение или удовольствие. Учение, носящее это имя, говорит о естественности поиска приятных ощущений, поэтому человек осознанно или нет движется по этому пути. А раз это заложено в людской природе, то вполне логично сознательно направлять свои действия для получения радости. Все учение заканчивается на этом утверждении, потому что эту систему никто не закончил, поэтому поведение его приверженцев может разительно отличаться.

Гедонизм в психологии

Учение зародилось еще до нашей эры, но гедонизм в стал рассматриваться в 20 веке. Выделяют две поведенческие концепции:

  • будущего – действия связаны с предвкушением удовольствия;
  • настоящего – поступки направлены на быстрое получение наслаждения.

Недостаток психологического гедонизма заключается в передаче центральной роли эмоциям, оставляя мыслительную часть на втором плане. На самом деле эмоции только служат маячками при установке собственной системы ценностей. Все же гедонистика позволяет исследовать акцентуации личности на приобретение физиологических удовольствий и престижных предметов, нередко лишенных практического смысла. Такие исследования актуальны благодаря возрастающему числу людей, стремящихся к максимуму наслаждения.

Гедонизм в философии

Аристипп (435-355 гг. до нашей эры) стал основоположником учения, считая, что человеческая душа испытывает два состояния – наслаждение и боль. Путь к счастью лежит в избегании неприятных ощущений и стремлении к приятным. При этом упор делался на физические аспекты. Эпикур говорил, что гедонизм в философии – это полная удовлетворенность своих желаний. Цель на само наслаждение, а свобода от несчастья. По его мнению высшая мера такого удовольствия – атараксия, и умеренность в употреблении любых благ.

Просвещенный гедонизм получил распространение в 18 веке. Аристократия, особенно во Франции часто понимала его, как получение простейших удовольствий. Вернуть понятию философичность помог Иеремия Бентам, который перевел гедонизм на новый уровень, взяв за основу его принцип для своей теории утилитаризма. Она предусматривает такое поведение общества, при котором все его члены могут достигнуть наивысшего наслаждения.


Правила жизни по гедонизму

Учение полностью не сформировано, поэтому четкой системы ценностей нет, и правила гедонизма никто не составлял. Существует только один постулат: высшая цель человека – быть счастливым. А для этого нужно сократить количество неприятных впечатлений и сконцентрироваться на вещах, приносящих радость. То есть разбираться в том, что значит гедонизм, надо на основании собственных ощущений.

Гедонизм — хорошо или плохо?

Однозначного ответа нет, все зависит от личной трактовки понятия. Для кого-то гедонизм – это погоня за новыми, все более сильными впечатлениями, а кто-то считает себя приверженцем учения из-за любви к красивой одежде и принятию ванн с душистой пеной. Понятно, что желание сделать свою повседневность немного приятнее, ничем не грозит. Если же сделать получение удовольствий самоцелью, то можно в итоге остаться только с неприятностями. Рассмотрим, чем опасен гедонизм в его абсолютной форме.

  1. Бесперспективность . Постепенно привычные удовольствия приедаются, нужны новые ступени, но когда и они пройдены, не остается ничего, что могло бы приносить радость.
  2. Трата времени . За поиском наслаждений легко пропустить момент для принятия шагов, решающих будущую жизнь.
  3. Проблемы со здоровьем . Многое из того, что приносит радость на физическом плане, негативно отражается на состоянии здоровья.

Гедонизм и эгоизм

Философскую сторону этого учения часто приравнивают к эгоизму, но это не вполне верно. Принципы гедонизма не предписывают сосредоточенности только на себе, не возбраняется заботиться и о наслаждении окружающих. Существуют две формы: эгоистическая и универсальная. Для первой характерна концентрация на собственных ощущениях, даже если их не разделяют другие. Ценителям второй формы важно, чтобы удовольствие распространялось и на тех, кто рядом с ними.

Гедонизм и христианство

С точки зрения религии все, что не направлено на служение Богу, является суетой, которая не достойна внимания. Поэтому гедонизм – это грех для христиан. Он не только отвлекает от высшей цели, но и замещает ее стремлением к приобретению земных благ. Это если говорить о явлении в общем, не разбирая конкретные случаи, обычное стремление к комфорту вряд ли можно назвать преступлением. Универсальная форма гедонизма тоже не всегда ведет к становлению грешником, помощь другим людям христианством приветствуется.

Нельзя говорить, что любой гедонист – грешник. Каждый случай должен рассматриваться отдельно. Если же самостоятельно разобраться в ситуации не получается, хочется и собственные религиозные убеждения не нарушить, и в комфорте себе не отказывать, то можно посоветоваться с батюшкой. Он и священные тексты лучше знает, и опыт в разрешении таких конфликтов имеет. Правда, он тоже может ошибаться, поэтому окончательное решение остается за самим человеком.


Известные гедонисты

В современном обществе практически на любого из селебрити можно поставить пробу «гедонист». Даже если некоторые из них и занимаются благотворительностью, то произошло это только после удовлетворения собственной жажды приятных впечатлений. Это относится не только к нашему веку, ценители комфортной жизни были всегда. После Эпикура, выведшего собственную формулу гедонизма, учение получило новую жизнь в эпоху Возрождения. Тогда его приверженцами стали Петрарка, Боккаччо и Раймонди.

Затем Адриан Гельвеций и Спиноза примкнули к учению, соотнеся удовольствия человека с общественными интересами. Томас Гоббс также выступал за ограничения, предложив принцип «не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой». Этом принципу следовали не все, самым ярким примером отказа от религиозных, нравственных и правовых рамок стали труды маркиза де Сада.

Книги про гедонизм

Явлением интересовались многие, его серьезно изучали философы и психологи, описания можно встретить и в художественной литературе. Вот некоторые книги о гедонизме.

  1. «Принципы этики» Джордж Мур . Английский философ размышляет о природе явления и указывает на ошибку – смешение понятия блага и средства его достижения.
  2. «Мозг и удовольствия» Дэвид Линден . Книга рассказывает о новейших достижениях в области нейробиологии, которые позволили по-новому взглянуть на получение удовольствия и образование зависимости от него.
  3. «Портрет Дориана Грея» Оскар Уайльд . Известное произведение, претерпевшее не одну экранизацию, демонстрирует самые негативные стороны и последствия гедонизма.
  4. «О дивный новый мир» Олдос Хаксли . Вся общественная жизнь построена на принципах достижения удовольствия. Результаты такого эксперимента описываются в произведении.
  5. «Последний секрет» Бернар Вербер . Герои этого фантастического романа пытаются заглянуть в человеческие мысли и найти причину, побуждающую совершать любые поступки.

ГЕДОНИЗМ (греч. hedone – наслаждение) – тип этических учений и нравственных воззрений, в которых все моральные определения выводятся из наслаждения и страдания. В систематизированном виде как тип этического учения гедонизм был впервые развит в учении греческого философа-сократика Аристиппа Киренского (435–355 до н.э.), учившего, что добром является все то, что доставляет наслаждение. С самого начала гедонизм складывается как разновидность мировоззрения, отстаивающего приоритет потребностей индивида перед социальными установлениями как условностями, ограничивающими его свободу, подавляющими его самобытность. Вместе с тем, гедонизм мог принимать и крайние формы; так, уже среди последователей Аристиппа – киренаиков– были такие, которые считали, что любое наслаждение оправданно, более того, оправданны любые действия и усилия, если они ведут к наслаждению. В этом киренаики отличались от Сократа , который, признавая значимость удовольствия, трактовал его как сознание того, что нечто делается хорошо. В полемике с софистами Сократ настаивал на различении удовольствий – дурных и хороших, а также истинных и ложных. Платон в зрелых произведениях надеялся показать, что хотя хорошая жизнь хороша не потому, что полна удовольствий, все же возможно доказать, что наиприятнейшая жизнь является одновременно наилучшей жизнью. Аристотель считал, что удовольствие как таковое не есть благо и не достойно избрания само по себе. Умеренный вариант гедонизма был предложен греческим философом Эпикуром , учившем, что лишь естественные и необходимые удовольствия достойны, поскольку они не разрушают внутреннюю невозмутимость души. Этическое учение Эпикура получило название «эвдемонизм» (от греч. eudemonia – счастье). Высшим благом Эпикур считал состояние атараксии, т.е. невозмутимости, «свободы от телесных страданий и душевных тревог». Однако разница между гедонизмом и эвдемонизмом несущественна: оба учения ориентируют человека не на добро, а на удовольствие (личное счастье), а если и на добро, то ради удовольствия (личного счастья). В эпоху Возрождения идеи гедонизма как крайнего, так и умеренного получили новый импульс, явившись важным теоретическим средством гуманистического утверждения ценности человека во всех его жизненных проявлениях. Для просветителей (Гассенди , Ламетри , Гольбах) гедонизм был средством выражения духовной оппозиции религиозно-догматическому мировоззрению. Наиболее поздней теоретической формой гедонизма был утилитаризм Дж.Бентама и Дж.С.Милля (конец 18–19 вв.) Последовательная критика утилитаризма Г.Сиджвиком и Дж.Э.Муром, наряду с общим развитием наук о человеке, в первую очередь психологии, вскрыла ограниченность гедонистического описания и обоснования поведения вообще и морали, в частности.

Одним из самых популярных направлений философии и этики является гедонизм. Он имеет древнее происхождение и многовековую историю, и стоит сказать, что теория гедонизма весьма интересна: она провозглашает главным благом или даже смыслом жизни людей – наслаждение и удовольствие.

Немного истории

Основоположником гедонизма является современник Сократа Аристипп, живший в 435-355 гг. до нашей эры. Он считал, что душа человека на протяжении всей своей жизни может пребывать только в двух состояниях – наслаждении (это состояние он описывал как мягкое и нежное) и боли, являющейся грубым движением души.

Согласно его представлению о жизни, любой человек на протяжении своего существования стремится к тому, чтобы испытывать как можно больше удовольствия, при этом стараясь избегать боли. Именно в этом и заключается смысл жизни. Причем удовольствия Аристипом рассматривались как физическое удовлетворение, а значения слова «гедонизм» – это наслаждение, удовлетворение, удовольствие и тому подобные синонимы.

Другим философом, внесшим свою лепту в становление гедонизма, был Эпикур. Он полагал, что показателем удавшейся жизни человека является удовлетворение. Причем оно не является самоцелью. Главное – стараться избегать на протяжении жизни несчастья и страданий.

Примечательно, что человек, согласно этой философской теории, счастлив не тогда, когда он потребляет много благ и получает удовлетворение, а тогда, когда становится внимательным к истинным ценностям, например таким, как дружба. Кстати, Эпикур вывел главный парадокс гедонизма: чтобы получить наибольшее удовлетворение, надо научиться себя ограничивать в маленьких радостях.

Стоит сказать несколько слов о таком явлении, как радикальный гедонизм. Впервые о нем упомянул древнегреческий философ Гегесий, которого часто называют «учителем смерти». Он утверждал, что главное в жизни – не испытывать боли и страдания, поэтому каждый человек должен задумываться о собственном балансе. Если он станет испытывать больше дискомфорта, чем удовлетворения, то он вполне вправе лишить себя жизни.

Позже принципы гедонизма стали изучать утилитаристы. Например, в 19 веке Генри Сидгвик разделил гедонизм на:

  • Психологический.
  • Этический.

Первый, согласно его мнению, проявляется в стремлении человека к удовлетворению собственных радостей, и именно это мотивирует человека на те или иные поступки. А второй тип гедонизма предполагает, что человек на протяжении жизни постоянно стремится к удовлетворению, причем оно может быть как личным (гедонический эгоизм), так и общим для какой-либо группы людей (утилитаризм).

Наслаждение и счастье

Для человека, который имеет гедонистический склад, главным на протяжении всей жизни становится достижение трех целей – удовольствие, вечная молодость и здоровье. Если верить этой точке зрения, то гедонистами можно назвать большую часть современного человечества. Еще бы! Кто из нас не мечтает быть вечно молодым, здоровым и счастливым?

Но все-таки для гедонистов удовольствия являются чем-то большим, чем для других людей, это их смысл жизни. Гедонизм при этом во главу угла ставит удовольствия физические, хотя и о моральных здесь тоже можно говорить.

Вот только чувственное или интеллектуальное удовлетворение воспринимается гедонистами просто как акт наслаждения. Например, представитель гедонизма станет смотреть фильм или читать книгу только для того, чтобы приятно провести время, а не для того, чтобы научиться чему-то новому или что-то для себя почерпнуть.

Стоит отметить, что один из известнейших психологов мира – – в основу своей теории психоанализа положил именно принцип гедонизма. Человек, согласно Фрейду, всю свою жизнь стремится к тому, чтобы получать удовлетворение и избегать неприятностей. Причем в этом нет какого-либо отклонения от нормы, это естественный физиологический и психологический процесс.

Отметим, что в современном научном мире имеются противники теории гедонизма. Ученые провели такой эксперимент: к центру удовольствия в головном мозге крысы прикрепили электрод, а идущий от него проводок – к педальке. Если животное на нее давило, каждый раз оно чувствовало наслаждение.

Спустя какое-то время крыса перестала есть, полностью отказалась от воды и только и делала, что нажимала на педаль. Получается, что чрезмерное удовольствие для нее могло обернуться неминуемой гибелью. В связи с этим психологи уверены, что гедонизм обязательно нуждается в морально-нравственном ограничителе. Автор: Елена Рагозина

У каждого из нас, осознаем мы это или нет, есть свой жизненный стержень, определенное мировоззрение на цель существования человека и свой набор жизненных ценностей, которые мы ставим превыше всего. особенности и извечный поиск жизненных ценностей привели к появлению множества субкультур, среди которых готы, эмо, трэш, гедонисты и т.д. и т.п. Последние в наше время составляют довольно многочисленную группу, и потому поговорим о них в первую очередь.

История появления данного мировоззрения

Гедонист — это человек, для которого главной и наивысшим благом является получение наслаждений и удовольствия. Соответственно, он всячески старается избегать всего, что может принести страдание. Данная жизненная позиция имеет очень богатую историю. Начало учения, обосновывающего такой появилось примерно в 400 году до нашей эры в Древней Греции. В то время там жил Аристипп Киренский, который впервые развил и проповедовал данное учение. Изначально считалось, что гедонист — это человек, для которого добром является все то, что приносит наслаждение. Из этого вытекает, что приоритет потребностей индивида, разделяющего данное учение, всегда будет выше перед социальными установлениями, которые превращаются в условности, ограничивающие его свободу. Такая точка зрения нередко приводила к крайностям. Так, среди последователей Аристиппа появились и такие, которые считали, что гедонист — это тот, для которого любое удовольствие является оправданным, и этим объясняли все свои действия, направленные на получение наслаждения.

Мудрый Сократ критиковал эту крайность. Он признавал, что удовольствия играют большую роль в жизни, но вместе с тем подразделял их на хорошие и дурные, а также истинные и ложные. Аристотель вообще не признавал их за благо и считал, что сами по себе они не достойны быть Несмотря на такую критику, школа гедонистов не прекратила свое существование и получила развитие в виде умеренного варианта, предложенного Эпикуром.

Этот греческий философ учил, что лишь необходимые и естественные удовольствия, не разрушающие невозмутимость человеческой души, достойны быть целью устремлений личности. В эпоху Возрождения в основном преобладала мягкая эпикурейская версия этого течения. А начиная с конца 18 века, гедонизм плавно приобретает новую форму — утилитаризм. Его особенность в том, что моральная ценность поступка или поведения определяется полезностью.

Почему к гедонизму многие относятся негативно

Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что все хорошо лишь в меру. Это же правило касается и получения удовольствий. Хотите узнать, кто такой настоящий гедонист? Это человек, который чересчур увлечен получением физиологических наслаждений. Он переедает вредную пищу, пьет разрушающий его тело и разум алкоголь, курит табак и полностью безответственен в сексе.

Классический портрет выглядит так: объевшийся гедонист отлучается, чтобы вызвать рвоту для возможности продолжить застолье. Гедонисты довольно эгоистичны, но вместе с тем легко сходятся между собой, если чувствуют, что это может принести им какую-то пользу, например, сделать карьеру.

Hedonizam za nepce: Gdje rastu kulenove seke?

Помимо изобилия равнины, в славянско-бараньянскую гастрономию вплетено наследие славянской, венгерской, германской и османской кухни. Местный кулинарный пантеон игра в макияж, разное рыбные деликатесы (рыба, карп на вилках), тушеное мясо, пастуший пирог, а также фермерские продукты, такие как фасоль в банке или блюда из теста.

  • Шокирующая фасоль в глиняном горшочке
    Фото: Efekt media / Управление по туризму округа Осиек-Баранья

Они занимают особое место вяленые мясные ломтики и домашние мясные продукты: кулен (кулин), кулен колбаса, сосиски, шкварки, сало. Их формированию предшествует знаменитый славянский забой свиней. Даже если вы угощаетесь свининой с вездесущим бренди, нельзя сказать, что этот обычай для всех. Но тот, кто его посещает, может сказать, что он пережил одно из ключевых событий в народной жизни Славонии и Бараньи.

Статья продолжается под рекламой

С другой стороны, места, где найдут себе дорогу те, кто более склонен к «зеленым» деликатесам, — это рынки славянских городов. На самый большой, Осиек, с весны до поздней осени привозят свежие продукты из окрестных деревень. Кратко перемещение от поля к столу является одной из главных причин неотразимых красок, запахов и вкусов славянско-бараньской кухни.

Особый вяленый мясной деликатес состоит из переработанных продуктов славонской свинины, также известных как fajferice. Когда руками старых мастеров смешивают мясо этой автохтонной хорватской породы с молотым перцем Баранья, создается искусство — Славонско-Баранья кулин, ломтик, увенчанный этикеткой высшего качества охраняемого продукта Европейского Союза.

  • Рыбное рагу в казанах
    Фото: Денис Деспот / Совет по туризму округа Осиек-Баранья

Мало что может сравниться с наслаждением славонско-бараньскими деликатесами в аутентичной атмосфере местных сельских домовладений. Ученые сказали бы «синестезия», а мы скажем — на небе кулен, в носу запах пастуха, которого «только нет», в ухе ржание лошади, перед глазами красота цветущий двор, а в руках… ну, еще немного кулена, а еще сыр , вино и свежие салаты! Будьте уверены, что в такой обстановке Беккет будет рад Годо, и даже Прусту не потребуется семь томов, чтобы найти потерянное время. Тем более, что в одной из самых живописных наших деревень, Баранхском Каранаце, его бы уже ждали — за полным столом, на Улице Забытого Времени.

Рекомендации традиционных блюд — Гедонизм для вкуса

ЗАКУСКА:
— Кулен
— Комары
— Лангошице
— Копченая речная рыба

РЫБНЫЕ БЛЮДА:
— Рыбный перец
— Перкельт из речной рыбы с сыром и беконным тестом
— Карп на вилках
— Окунь на Орли

МЯСНЫЕ БЛЮДА:
— пастырь
— Фасоль в банке
— Рагу из петуха
— Игровой перкельт
— Жаркое из утки
— Блюда из черной славонской свинины

ДЕСЕРТ:
— Сумки
— Лапша с маком
— Вареники со сливами

  • Игровой перкельт
    Фото: Денис Деспот / Совет по туризму округа Осиек-Баранья

Статья продолжается под рекламой

Как едят славяне? Каждое настоящее блюдо начинается с аперитива — домашнего бренди из айвы, сливы, груши, абрикоса, грецкого ореха или вишни. Это потому, что грех пробовать только одно, а из-за благотворного влияния бренди на настроение за столом тосты несколько раз, пока на стол не подадут некоторые из фирменных блюд, описанных в предыдущем абзаце. В дополнение к основному блюду всегда есть сезонный салат или маринованный зимний салат. Десерты тоже не экономят калорий — вареники со сливами, лапша с маком, пакетики или варенье с грецкими орехами, выбирать и нажимать вам. Даже когда на заднем плане играет волынка, играет бубен или скрипка… Закуски просто скользят, а вино… Вино льется.

Фото на обложке: Денис Деспот / Совет по туризму округа Осиек-Баранья

— Объявление —

как философия стоицизма помогает жить и работать — T&P

Сегодня философия стоицизма приобрела в глазах многих не самые радужные оттенки. Стоики воспринимаются как люди мрачные, суровые, которые, стиснув зубы, готовы терпеть все жизненные неурядицы, а не пытаться их преодолеть. Однако суть учения совсем не в этом. Стоицизм — это о том, как в тяжелых испытаниях увидеть возможности, как быть счастливым даже в самой беспросветной ситуации. Об этом статья Лари Уолласа, опубликованная в Aeon.

Мы нередко искажаем философию. Мы изменяем ее формы лишь на основании неясных очертаний, превращаем ее в мультфильм, словно карикатурист, специально преувеличивающий неправильные черты. Так буддизм в сознании многих превращается в доктрину пассивности и даже лени, а экзистенциализм становится синонимом апатии и бессмысленного отчаяния. Что-то подобное произошло и со стоицизмом. Он воспринимается (если вообще о нем вспоминают) как философия мрачной выносливости, терпения и продолжения, но не преодоления различных жизненных страданий и неприятностей.

Неудивительно, что эта философия утратила свою популярность. Неудивительно, что в западной культуре мудрец-стоик никогда не был так популярен, как мастер Дзен. Даже при том, что стоицизм намного более доступен, он не только не обладает экзотической мистикой восточных практик, но и считается философией, которая просто ломает человека, даже когда он решительно безразличен. В этом понимании не учитывается стремление к постоянному преодолению и невозмутимому спокойствию, которое пропагандируют стоики.

Кроме того, здесь не учитывается благодарность. Это тоже часть спокойствия, поскольку именно благодарность делает спокойствие возможным. Стоицизм в большей степени, чем какое-либо другое учение, является философией благодарности. Более того, благодарности столь сильной, что можно вынести все. Философы, тосковавшие по наивысшему психологическому освобождению, часто забывали о своей принадлежности к сообществу, куда входили в том числе и стоики. «Вы хотите жить “согласно с природой»?” — усмехается над стоиками Ницше в книге «По ту сторону добра и зла» (1886):

«О благородные стоики, какой обман слов! Вообразите себе существо, подобное природе, — безмерно расточительное, безмерно равнодушное, без намерений и оглядок, без жалости и справедливости, плодовитое и бесплодное, и неустойчивое в одно и то же время, представьте себе безразличие в форме власти, — как могли бы вы жить согласно с этим безразличием? Жить — разве это не значит как раз желать быть чем-то другим, нежели природа? Разве жизнь не состоит в желании оценивать, предпочитать, быть несправедливым, быть ограниченным, быть отличным от прочего? Если же предположить, что ваш императив «жить согласно с природой» означает в сущности то же самое, что «жить согласно с жизнью», то каким же образом вы не могли бы этого сделать? К чему создавать принцип из того, что сами вы являете собою и чем вы должны быть?»

Обвинения в адрес стоицизма именно такие — соблазнительные по своей четкости и энергии и, следовательно, эффективные, но при этом абсолютно некомпетентные. Вот почему испытываешь такое разочарование, когда видишь, как Ницше сходит с тропы благоразумия в следующих двух абзацах и обвиняет стоиков в попытке «предписать» их «мораль природе», в неспособности к иному взгляду (на природу) из-за «высокомерной надежды», что природу можно «тиранизировать» так же, как стоики тиранизируют самих себя. Затем он обвиняет всю философию в том, что она являет собой «тиранический инстинкт», «духовную волю к власти», к «сотворению мира» (все это является нескрываемой психологической проекцией, учитывая, что Ницше был одержим идеей психологического превосходства).

Равнодушие действительно дает власть. Если применять его в нужных ситуациях, если сознательно принять определенное отношение, то равнодушие не только делает такую жизнь возможной, но и помогает вести более свободный, открытый и необычный образ жизни. Радость и горе, как и другие эмоции никуда не уйдут, но вы сможете их умерить, и они будут меньше вас мучить.

Если за объяснениями, что есть стоицизм, не всегда можно обратиться к философам, то тогда к кому? Для начала можно посмотреть определение слова «стоик» в Urban Dictionary — краудсорсинговом онлайн-словаре английского сленга:

Cтоик — человек, который не заморачивается по поводу всякой ерунды, происходящей в этом мире, из-за которой парится большинство людей. Стоики испытывают эмоции, но только по отношению к действительно значимым вещам.

Пример: Компания подростков сидит на крыльце. Мимо проходит стоик.

Один из компании: Эй ты, придурок и упырь, ты вообще извращенец! Стоик: Молодец, тебе повезло!

Идет дальше.

Интересно, что автор использует в этом анекдоте именно слово «крыльцо» (porch), ведь слово «стоицизм» произошло от греческого слова «stoa» — а это как раз греческое название для сооружения, которое мы сегодня называем крыльцом (портиком — прим. ред.). Древние стоики собирались в таких галереях, проводили там время и говорили о просвещении и всяких других вещах. Греческий философ Зенон является основателем школы, а римский император Марк Аврелий — самым известным практиком, в то время как римский политик Сенека, пожалуй, был наиболее красноречивым и интересным представителем этого учения. Однако настоящим героем стоицизма большинство стоиков признают греческого философа Эпиктета.

Он был рабом, что как нельзя лучше подкрепляет его учение. Такой убедительностью другие стоики не могут похвастать, несмотря на все перенесенные ими жизненные трудности. Эпиктет беседовал со своими учениками, а они потом записали его слова. Сегодня это единственное, что сохранилось от учения Эпиктета. Его речи содержатся в двух коротких работах «Руководство» и «Беседы». Среди непосредственных учеников Эпиктета был Марк Аврелий (еще один философ-стоик, который не предполагал, что его будут когда-нибудь читать. Его сборник «К самому себе» написан исключительно для себя, что-то вроде личного руководства).

«Советы стоиков: 9 способов использовать философию в повседневной жизни»

Среди «непрямых» учеников Эпиктета — целая плеяда великих людей, выдающихся во всех сферах и областях. Один из них — бывший адмирал ВМС США Джеймс Стокдейл. Во время войны во Вьетнаме он находился в заключении 7 лет, у него были переломаны кости, он голодал, сидел в одиночной камере и переносил другие всевозможные лишения и испытания. Его психологической опорой в ту пору было учение Эпиктета, с которым он познакомился после окончания колледжа, когда попал в ВМС. Параллельно он изучал философию в Стенфордском университете. Во Вьетнаме он всегда обращался к идеям стоицизма и не забывал о них даже в самые ужасные моменты. В особенности в такие моменты. Он понимал значение этих уроков и научился применять их на практике лучше, чем кто-либо другой.

Стокдейл много писал об Эпиктете, упоминал его в речах, мемуарах, сочинениях. Но если вам не хочется забивать голову (а ведь именно этого пытается избежать стоик), то лучшее из всего этого — его речь 1993 года в Королевском колледже Лондона, опубликованная под заголовком «Отвага под огнем: тестирование доктрин Эпиктета в лаборатории человеческого поведения» (1993). Подзаголовок здесь важен. Однажды Эпиктет сравнил лекторий философа с больницей, из которой ученик должен выйти с ощущением небольшой боли. «Если лекторий Эпиктета — это больница, — пишет Стокдейл, — то моя тюрьма была лабораторией. Лабораторией человеческого поведения. Я решил проверить постулаты Эпиктета на примере реальных жизненных трудностей, которые творились в моей лаборатории. Как вы видите, он победоносно выдержал это испытание».

Стокдейл отвергал ложный оптимизм, который проповедует христианство, потому что знал из собственных наблюдений, что ложная надежда сводит в тюрьме с ума. Сами стоики верили в богов, но тот, кто не приемлет религиозных верований, может воспринимать стоицизм так же, как буддизм, если не могут поверить в карму и реинкарнацию.

Если избавиться от всей лишней «шелухи», то все в конечном счете сводится к выбору. Выбор — это действительно все, что у нас есть, и об остальном не стоит даже и думать. «Кто из людей непобедим?» — однажды спросил Эпиктет, а затем сам ответил: «Тот, кого не волнует ничего, что находится за пределами его выбора». Всякое несчастье, которое лежит за пределами выбора, должно рассматриваться как возможность укрепить нашу решимость, а не служить оправданием для слабости. Это поистине один из величайших в мире жизненных принципов, это желание обратить неприятности в возможность. Именно это отчасти превозносил Сенека, когда описывал, что бы он сказал тому, чей дух никогда не смирялся и никогда не подвергался испытаниям: «Бедный ты, несчастный — оттого, что никогда не был несчастен. Ты прожил жизнь, не встретив противника; и никто никогда не узнает, на что ты был способен, даже ты сам». Мы делаем себе огромное одолжение, когда видим в неприятностях возможность сделать такое открытие, а в этом открытии найти и получить еще больше.

Еще один отличный жизненный стоический принцип отражен в книге Вильяма Ирвайна «Путеводитель по хорошей жизни: древнее искусство радости стоиков» (2009). Принцип получил название «негативная визуализация». По мнению стоиков, постоянно думая о худшем, что может произойти, мы вырабатываем иммунитет к опасностям, которые таит в себе чрезмерное позитивное мышление, убежденность в том, что реалистичный взгляд на мир приводит только к отчаянию. Только представляя себе плохое, мы по-настоящему можем оценить хорошее. Вы не испытаете благодарности, если будете все воспринимать как должное. Именно эта благодарность заставляет нас с удовольствием делать уступки, когда все в мире уже и так вышло из-под контроля. Как же могло возникнуть такое огромное недопонимание в такой в высшей степени понятной философии? Как мы могли забыть, что темный узкий проход на самом деле ведет к превосходству?

В этих принципах можно узнать стандартную когнитивно-поведенческую психотерапию (КПТ). И в самом деле, стоицизм определяли как своего рода прото-когнитивно-поведенческую терапию. Американский психолог Альберт Эллис, разработавший в 1955 году первую форму КПТ, известную как рационально-эмоциональная терапия, читал труды стоиков в юности и в свое время прописывал своим пациентам максиму Эпиктета: «Человека беспокоят не сами вещи, но собственное мнение об этих вещах». «Если коротко, то это по сути и есть когнитивная модель эмоций», — считает Дональд Робертсон — врач-психотерапевт, который в 2010 году написал книгу по когнитивно-поведенческой психотерапии «Философия стоиков как рациональная и конитивная психотерапия».

Очевидно, что из-за этой простоты и доступности стоицизм никогда не поймут те, кто увлекается абстрактными и эзотерическими философиями. В романе «Мужчина в полный рост» (1988) Том Вулф наделяет стоическими взглядами полуграмотного заключенного, и это удается ему с удивительным правдоподобием. Монолог Конрада Хенсли может показаться высокопарным, но нельзя усомниться в скрывающихся за ним чувствах. Когда Конрада спросили, стоик ли он, он ответил: «Я только читаю об этом, но я бы хотел, чтобы кто-нибудь из таких людей был сегодня рядом, чтобы к нему можно было прийти, как приходили ученики к Эпиктету. Сегодня люди думают, что стоики — это такие люди, ну вы знаете, такие люди, которые, стиснув зубы, терпят боль и страдание. Но на самом деле они просто спокойные и уверенные перед лицом любых невзгод».

Это заставляет спросить, а какие были невзгоды? Мы уже упоминали, что Эпиктет был рабом, напротив его имени можно поставить галочку. Напротив Сенеки тоже, несмотря на мнение многих несогласных. Жизнь Сенеки, несмотря на периодическую возможность пользоваться всеми земными благами, была очень тяжела: он был болен туберкулезом, находился в изгнании под гнетом жестокого диктатора и убийцы. Сам Сенека говорил, что никто не приговаривал мудрецов к бедности. Только древнегреческий циник попытался бы отрицать это.

Кроме того, Сенека первым бы сказал, как однажды написал кому-то в одном из своих писем: «Я не настолько бесстыж, чтобы пытаться лечить своих товарищей, когда сам болен. Тем не менее, я обсуждаю с вами проблемы, которые касаются нас обоих, и я делюсь с вами своим лекарством, как если бы мы с вами лежали вместе в одной больнице». Марк Аврелий тоже был в этой «больнице». Наделенный властью императора и пользующийся всеми привилегиями этого положения, он также переносил все сопутствующие трудности и удары, и даже сверх того. Я бы не смог высказаться на этот счет лучше, чем Ирвайн в своей книге «Путеводитель по хорошей жизни». Поэтому не буду мудрить и приведу цитату:

«Он был болен, возможно, язвой. Его семейная жизнь была полна несчастий: его жена, видимо, была ему неверна, из 14 детей, которых она ему родила, выжили только шестеро. Кроме того, управление империей наносило свои удары. Во время его правления на границах было много восстаний, и Марк нередко лично отправлялся контролировать их подавление. Его собственные назначенцы, особенно Авидий Кассий, правитель Сирии, восстали против него. Его подчиненные вели себя нагло и презрительно по отношению к нему, и эту наглость он выносил с невозмутимым нравом. Горожане отпускали шутки в его адрес, и их не наказывали за это. Во время его правления на империю также обрушилась чума, голод, стихийные бедствия, в частности землетрясение в Смирне».

Всегда оставаясь стратегом, Марк применял надежную технику в борьбе со всеми трудностями, которые наполняли его жизнь. В начале каждого дня он говорил себе: «Я увижу надоедливых, неблагодарных, жестоких, вероломных, завистливых и закрытых людей». Он мог бы вести себя иначе и притворяться, что все прекрасно, особенно в те дни, когда это было действительно так, или, по крайней мере, казалось таковым. Но в этом случае, как бы он научился идти и по ветру, и против него, постоянно приспосабливаясь к неприятным поворотам судьбы? Что бы с ним сталось, когда поменялся бы ветер?

Основные идеи эпикура кратко. Философия эпикура кратко. §1. Общая характеристика позитивизма

Наверняка ты уже ознакомился с в нашей прошлой статье, которая была абсолютно ознакомительной и ставила своей целью заинтересовать читателя для внеклассного чтения чего-то стоящего с последующим изменением своего мировоззрения в стоическую сторону. На неделе мы хорошенько подумали и решили продолжить тему философии, вспомнив про еще одну отличную классическую школу философов — эпикурейцев.

Кто это придумал

Эпикуреизм назван в честь своего создателя, Эпикура, древнего афинского мыслителя, который основал свою философию как заземленный и реалистичный ответ на все бессмысленные абстрактные дискуссии того времени, так горячо любимые местными философами. В то время, когда мыслители спорили о том, сможет ли черепаха перегнать Ахиллеса, Эпикур утверждал, что нужно просто наслаждаться едой, вином, хорошей компанией, свежим воздухом и всеми теми удовольствиями, что жизнь может нам предложить. Сама философия, как кажется, умерла вместе с римлянами, а точнее с повсеместным распространением христианства. Произошло это потому, что эпикурейцы отрицали сотворение мира, были уверены в атомном строение всего на свете, призывали не бояться богов и уверяли всех, что вселенная была всегда и никем не создавалось. Разумеется, все это шло вразрез с христианской картиной мира. Впрочем, интерес к их философии снова возник в эпоху Возрождения, благодаря которой он и дошел до нас.

«Четвероякое лекарство»

«Не бойтесь бога,
Не беспокойтесь о смерти,
Благо легко достижимо, а
ужасное легко вынести.»

Этими простыми словами легко объяснить всю суть данного подхода к жизни. Принцип «Тетрафармакос» — или «Четвероякое лекарство» был абсолютно странным ответом всем остальным традиционным школам мыслителей. Философы того времени были одержимы судьбами, смыслами жизни и божественным вмешательством, эпикурейцы же утверждали, что вся жизнь — это случайность, судьбы и злого рока нет, а если и есть что-то сверхъестественное, то оно ничего не диктует нам. Также, как и стоики, эпикурейцы были уверены, что весь мир — это множество факторов, которые нельзя контролировать. Вместо того, чтобы проповедовать пессимизм и нигилизм, эпикурейцы отвечали на все опасности окружающего мира просто и банально: «Зачем беспокоиться?». Если богов в традиционном понимании нет, нет и традиционной загробной жизни, следовательно не нужно все время готовиться к тому, чего нет. Имеет смысл наслаждаться тем временем, которое дали нам случай или божественное вмешательство.

Неправильная трактовка

Понятие «эпикуреец», как правило, используется для характеристики щедрого, но склонного к избыточному гедонизму человека. За это стоит сказать спасибо Римской империи. Последователей Эпикура в последние годы Римской империи хватало, можно сказать, что именно они устраивали пьяные, развратные оргии, которые мы обычно связываем с этой философией.

То, чему на самом деле учил Эпикур (и подавляющее большинство истинных эпикурейцев) состояло не в погоне за вечными удовольствиями, а в попытке любой ценой избежать боли и страданий. Эту концепцию они называли «аналгия», дословно это понятие можно перевести, как нечувствительность к боли. Все отрицательное, что ты когда-либо совершил, обязательно вернется к тебе и заставит тебя пожалеть. И нет разницы, будет ли это злоупотребление пивом после работы в течение продолжительного времени или грубость к дорогому человеку. Умеренность во всем — вот смысл настоящего учения эпикурейцев: «Свобода — величайший плод ограничения желаний свободы.»

Не ученьем единым

Стоики призывали простолюдинов и даже женщин активно познавать мир, учиться, постигать различные науки, чтобы через них и усердие прийти к философии. Подход Эпикура и его учеников отличался от последователей Зенона. Создателя эпикурейства, к слову, часто упрекали в невежественности и безграмотности, но ему было плевать. Эпикур всячески отрицал любое учение, если оно не помогало избавиться от страдания или приблизиться к блаженству. С одной стороны, это откровенно плохая идея: науки и дисциплины — определенно светлые дела в жизни человечества. Но если поглядеть на это с другой стороны, можно истолковать точку зрения Эпикура примерно так: «Тебе нравится этим заниматься? Ты счастлив от этого? Ну и занимайся!»

Отрицание наук и искусств шло к тому, чтобы саму жизнь и искусство ее «проживать» переделать в вид искусства. Впрочем, стоит отметить, что Эпикур советовал не слишком увлекаться этими вещами, потому что есть угроза забыть про саму жизнь и простые удовольствия. С этим сомнительными словами можно и нужно спорить.

Дружба

Дружба была для эпикурейцев наиболее важной частью в рецепте хорошей жизни. Простейшие удовольствия гораздо лучше в хорошей компании, а худшие из трудностей становятся чуть слаще, если их бремя делить с друзьями. Жизнь со всем ее хаосом требует от нас надежное плечо товарища. Без него можно продержаться, но с ним куда проще.

Некоторые из эпикурейцев считали, что дружба должна быть искренней и живой. А чтобы быть искренним и живым нужно не стесняться признаваться себе, что ты находишь радость в самых простейших и презренных обществом развлечениях: в игре в World of tanks или в посещении бани. В то время как другие философы подчеркивали индивидуализм, эпикурейцы не встречали социум в штыки, понимая, что они такая же его часть, как и все остальные. «Не делай чего-то другому, чего не хочешь себе» — концепция «общественного договора» как нельзя лучше отражала отношение этих мыслителей к жизни.

Как это применить в жизни?

Голодные студенческие годы или трудные моменты жизни — отличная пора для того, чтобы вспомнить эту статью или школу Эпикура. Умение находить что-то хорошее, например, в дешевой китайской быстрой лапше или плохом интернете, который вынуждает тебя читать учебник по гистологии своего соседа по комнате — то, в чем можно найти если и не счастье, то избавление от страданий. Если так подумать, каждый человек сам п*здец своему счастью, ну, или кузнец.

«Никакое наслаждение само по себе не есть зло, но средства достижения иных наслаждений доставляют куда больше хлопот, чем наслаждений!»- эта фраза Эпикура очень хорошо раскрывает суть его философии. Можно долго спорить о том, правы ли были последователи этой школы, когда считали науки и искусства второстепенными для блага индивида, но ценность избавления от страданий, отсутствие зацикливания на своей боли, стрессах и прочих временных проблемах — очевидное достоинство такого подхода к жизни.

Эпикур родился в 341 г. до н.э. на острове Самос. Он начал изучать философию с 14 лет. В 311 г. до н.э. он переехал на остров Лесбос, и там основал свою первую философскую школу. Еще через 5 лет Эпикур переселился в Афины, где основал школу в саду, где на воротах стояла надпись: «Гость, тебе будет здесь хорошо; здесь удовольствие – высшее благо». Отсюда возникло впоследствии само название школы «Сад Эпикура» и прозвище эпикурейцев – философы «из садов».Вел он эту школу до самой смерти в 271 г. до н.э. Принято думать, что Эпикур считал телесное удовольствие единственным смыслом жизни. В действительности же взгляды Эпикура на удовольствие не столь просты. Под удовольствием он понимал прежде всего отсутствие неудовольствия, и акцентировал необходимость учитывать последствия удовольствий и страданий:

«Так как удовольствие есть первое и прирожденное нам благо, то поэтому мы выбираем не всякое удовольствие, но иногда обходим многие удовольствия, когда за ними следует для нас большая неприятность. Также мы считаем многие страдания лучше удовольствия, когда приходит для нас большее удовольствие, после того как мы вытерпим страдания в течение долгого времени. Таким образом, всякое удовольствие есть благо, но не всякое удовольствие следует выбирать, равно как и страдание всякое есть зло, но не всякого страдания следует избегать».

Поэтому, согласно учению Эпикура, телесные удовольствия должны быть подконтрольны разуму: «Невозможно жить приятно, не живя разумно и справедливо, и так же невозможно жить разумно и справедливо, не живя приятно». А жить разумно, по Эпикуру, значит — не стремиться к богатству и власти как к самоцели, удовлетворяясь минимально необходимым для того, чтобы быть довольным жизнью: «Голос плоти — не голодать, не жаждать, не зябнуть. У кого есть это, и кто надеется иметь это и в будущем, тот с самим Зевсом может поспорить о счастье… Богатство, требуемое природой, ограниченно и легко добывается, а богатство, требуемое пустыми мнениями, простирается до бесконечности».

Эпикур делил потребности человека на 3 класса: 1) естественные и необходимые — пища, одежда, жилье; 2) естественные, но не необходимые — сексуальное удовлетворение; 3) неестественные — власть, богатство, развлечения и т.п. Проще всего удовлетворить потребности (1), несколько сложнее — (2), а потребности (3) полностью удовлетворить невозможно, но, по Эпикуру, и не нужно. Эпикур считал, что «удовольствие достижимо лишь при рассеивании страхов ума» , и выражал основную идею своей философии следующей фразой: «Боги не внушают страха, смерть не внушает опасения, удовольствие легко достижимо, страдание легко претерпеваем». Вопреки обвинениям, выдвигавшимся в его адрес еще при жизни, Эпикур не был атеистом. Он признавал существование богов древнегреческого пантеона, но имел о них свое мнение, отличающееся от господствовавших в современном ему древнегреческом обществе взглядов.

По мнению Эпикура, существует множество населенных планет подобных Земле. Боги обитают в космическом пространстве между ними, где живут своей собственной жизнью и в жизнь людей не вмешиваются. Эпикур доказывал это следующим образом: «Допустим, что страдания мира интересуют богов. Боги могут или не могут, хотят или не хотят уничтожить страдание в мире. Если они не могут, то это не боги. Если могут, но не хотят — то они несовершенны, что также не подобает богам. А если они могут и хотят — то почему до сих пор этого не сделали?»

Другое известное изречение Эпикура на эту тему: «Если бы боги внимали молитвам людей, то скоро все люди погибли бы, постоянно моля много зла друг другу». Вместе с тем Эпикур критиковал атеизм, считая, что боги необходимы, чтобы быть образцом совершенства для человека.

Но в греческой мифологии боги далеки от совершенства: им приписываются человеческие черты характера и человеческие слабости. Именно поэтому Эпикур был настроен против традиционной древнегреческой религии: «Не тот нечестив, кто отвергает богов толпы, а тот, кто применяет представления толпы к богам».

Эпикур отрицал какое-либо божественное сотворение мира. По его мнению, множество миров постоянно рождается в результате притяжения атомов друг к другу, а просуществовавшие определенный срок миры так же распадаются на атомы. Это вполне согласуется с древней космогонией, утверждающей происхождение мира из Хаоса. Но, по Эпикуру, этот процесс осуществляется спонтанно и без вмешательства каких-либо высших сил.

Эпикур развил учение Демокрита о строении мира из атомов , при этом выдвинул предположения, которые только через много веков были подтверждены наукой. Так, он заявил, что разные атомы различаются по массе, и, следовательно — по свойствам. В отличие от Демокрита, который считал, что атомы движутся по строго заданным траекториям, и поэтому все в мире предопределено заранее, Эпикур полагал, что движение атомов в значительной степени случайно, и, следовательно, всегда возможны различные варианты развития событий. На основании случайности движения атомов Эпикур отрицал идею судьбы и предопределенности. «Нет никакой целесообразности в происходящем, ведь многое происходит не так, как должно было произойти». Но, если богов не интересуют дела людей, а заранее определенной судьбы не существует, — то, по Эпикуру, бояться и того, и другого незачем. Не может внушать страх тот, кто сам не знает страха. Боги не знают страха, потому что они совершенны. Эпикур первым в истории заявил, что страх людей перед богами вызван страхом перед явлениями природы, которые приписываются богам . Поэтому он считал важным изучение природы и выяснение реальных причин природных явлений — чтобы освободить человека от ложного страха перед богами. Все это согласуется с положением об удовольствии как главном в жизни: страх есть страдание, удовольствие есть отсутствие страданий, познание позволяет избавиться от страха, следовательно без познания не может быть удовольствия — один из ключевых выводов философии Эпикура. Во времена Эпикура одной их основных тем для дискуссий философов была смерть и судьба души после смерти. Эпикур считал споры на эту тему бессмысленными: «Смерть не имеет к нам никакого отношения, так как пока мы существуем — смерть отсутствует, когда же приходит смерть — мы уже не существуем». По мнению Эпикура, люди боятся не столько самой смерти, сколько предсмертных мук: «Мы боимся томиться болезнью, быть пораженными мечом, истерзанными зубами зверей, обращенными огнем в прах — не потому, что все это причиняет смерть, но потому, что приносит страдание. Из всех зол величайшее — страдание, а не смерть». Он считал, что душа человека материальна и умирает вместе с телом. Эпикура можно назвать самым последовательным материалистом из всех философов. По его мнению, все в мире материально, а духа как некой отдельной от материи сущности не существует вообще. Основой познания Эпикур считает непосредственные ощущения, а не суждения разума. По его мнению, все, что мы ощущаем, истинно, ощущения никогда нас не обманывают. Заблуждения и ошибки возникают только в том случае, когда мы что-то прибавляем к нашим восприятиям, т.е. источником ошибки оказывается разум. Восприятия возникают вследствие проникновения в нас образов вещей. Образы эти отделяются от поверхности вещей и перемещаются с быстротой мысли. Если они входят в органы чувств, то дают настоящее чувственное восприятие, если же проникают в поры тела, то дают фантастическое восприятие, в том числе — иллюзии и галлюцинации. Вообще, Эпикур был против абстрактного теоретизирования, не связанного с фактами. По его мнению, философия должна иметь непосредственное практическое применение — помогать человеку избегать страдания и жизненных ошибок: «Как от медицины нет пользы, если она не изгоняет страданий тела, так и от философии нет пользы, если она не изгоняет страданий души». Важнейшей частью философии Эпикура считается его этика. Впрочем, учение Эпикура о наилучшем образе жизни человека трудно назвать этикой в современном смысле этого слова. Вопрос подгонки индивида под общественные установки, равно как и все другие интересы общества и государства, занимали Эпикура менее всего. Его философия индивидуалистична и направлена на получение удовольствия от жизни независимо от политических и общественных условий. Эпикур отрицал наличие общечеловеческой морали и единых для всех понятий о добре и справедливости, данных человечеству откуда-то свыше. Он учил, что все эти понятия созданы самими людьми: «Справедливость не есть нечто само по себе, она есть некоторый договор между людьми о том, чтобы не вредить и не терпеть вреда» . Большую роль во взаимоотношениях людей Эпикур уделял дружбе, противопоставляя ее политическим отношениям как нечто, приносящее удовольствие само по себе. Политика же есть удовлетворение потребности во власти, которая, по Эпикуру, никогда не может быть удовлетворена полностью, а следовательно — истинное удовольствие принести не может. Эпикур полемизировал с последователями Платона, которые и дружбу ставили на службу политике, рассматривая ее как средство построения идеального общества. Вообще, Эпикур не ставит перед человеком никаких великих целей и идеалов. Можно сказать, что цель жизни по Эпикуру — сама жизнь во всех ее проявлениях, а познание и философия — путь к получению наибольшего удовольствия от жизни. Человечество всегда было склонно к крайностям. Пока одни люди жадно стремятся к удовольствию как к самоцели и все время не могут получить его в достаточном количестве — другие изводят себя аскетизмом, надеясь добыть какое-то мистическое знание и просветление. Эпикур доказал, что и те, и другие не правы, что получение удовольствия от жизни и познание жизни — взаимосвязаны.

Философия и биография Эпикура являют собой пример гармоничного подхода к жизни во всех ее проявлениях. Впрочем, лучше всего об этом сказал сам Эпикур: «Всегда имей в своей библиотеке новую книгу, в погребе — полную бутылку вина, в саду — свежий цветок».

ЭПИКУРЕИЗМ – одна из наиболее влиятельных школ эллинистической философии. Основным идейным содержанием и теоретическим обоснованием практикуемого образа жизни сторонников этой школы является философская система ее основателя Эпикура(ок.

341–270 до н.э.).

В качестве философского учения эпикуреизм характеризуется механистическим взглядом на мир, материалистическим атомизмом, отрицанием телеологии и бессмертия души, этическим индивидуализмом и эвдемонизмом; носит ярко выраженную практическую направленность. Согласно эпикурейцам, миссия философии сродни врачеванию: ее цель – излечить душу от страхов и страданий, вызванных ложными мнениями и вздорными желаниями, и научить человека блаженной жизни, началом и концом которой они считают наслаждение.

В Афинах эпикурейцы собирались в саду, принадлежавшем Эпикуру. Отсюда пошло второе название школы – «Сад», или «Сад Эпикура», а ее обитателей называли философами «из садов». Школа представляла собой общину друзей-единомышленников, живущих в соответствии с принципами философского учения Эпикура. На воротах школы была надпись: «Гость, тебе здесь будет хорошо; здесь удовольствие – высшее благо», а у входа стояли кувшин с водой и хлебная лепешка. В школу допускались женщины и рабы, что по тем временам было довольно необычно. Жизнь внутри эпикурейской общины была скромной и неприхотливой; в отличие от пифагорейского союза, эпикурейцы не считали, что имущество должно быть общим, поскольку это могло бы стать источником недоверия между ними.

Не должно бояться богов,

не должно бояться смерти,

благо легко достижимо,

зло легко переносимо.

Личность Эпикура играла в школе первостепенную роль, выступая воплощением мудрости и образцом для подражания. Он сам установил для своих учеников принцип: «Делай все так, будто на тебя смотрит Эпикур» (Сенека, Письма к Луцилию , XXV, 5). Видимо, поэтому его изображения можно было встретить в школе повсюду: на глиняных и деревянных табличках, и даже на перстнях. Хотя, стоит отметить, что в отличие от Пифагора, он никогда не обожествлялся своими последователями.

Школа Эпикура просуществовала почти 600 лет (вплоть до нач. 4 в. н.э.), не зная раздоров и сохраняя преемственность учеников, которые, по словам Диогена Лаэртского, были прикованы к его учению словно песнями Сирен (Диоген Лаэртский, X, 9). Самым видным из них был Метродор из Лампсака, скончавшийся на семь лет раньше учителя. В полемически заостренной форме он подчеркивал, что источником всех благ являются чувственные наслаждения. В своем завещании Эпикур просит своих товарищей по школе каждый месяц собираться в память о нем и о Метродоре, а также позаботиться о детях Метродора. Преемником Эпикура в руководстве школой стал Гермарх из Митилены, а затем Полистрат.

Довольно рано эпикуреизм проникает на римскую почву. Во 2 в. до н.э. Гай Анафиний излагает учение Эпикура на латинском языке. А в 1 в до н.э. в окрестностях Неаполя возникает эпикурейская школа Сирона и Филодема, ставшая в период упадка республиканских учреждений Рима главным центром культуры и просвещения в Италии. В поместье Филодема собирается цвет образованного римского общества, в том числе знаменитые римские поэты Вергилий и Гораций.

Эпикуреизм приобретает массу сторонников и последователей среди римлян. Среди них наиболее выдающимся и известным является Тит Лукреций Кар, чья поэма О природе вещей сыграла огромную роль в распространении эпикуреизма. В условиях гражданских войн и социальных потрясений Лукреций Кар ищет в философии Эпикура путь достижения безмятежности и невозмутимости духа. Согласно Лукрецию, главные враги человеческого счастья – страх перед преисподней, страх загробного возмездия и страх перед вмешательством богов в жизни людей, порожденные неведением относительно истинной природы человека и его места в мире. В их преодолении Лукреций видит основную задачу своей поэмы, ставшей своеобразной энциклопедией эпикуреизма.

В конце 2 в. н.э. по распоряжению эпикурейца Диогена в городе Эноанды в Малой Азии высечены гигантские надписи, с целью ознакомить сограждан с учением Эпикура.

Эпикуреизм получает широкое распространение в эпоху Возрождения. Его влияние прослеживается в произведениях Лоренцо Валла, Ф.Рабле, К.Раймонди и др. В Новое время близкие эпикуреизму учения выдвигаются такими мыслителями, как Ф.Бэконом, П.Гассенди, Ж.Ламетри, П.Гольбахом, Б.Фонтенелем и др.

Полина Гаджикурбанова

Литература:

Лукреций. О природе вещей , тт. 1–2. М. – Л., 1947
Материалисты древней Греции. Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура. М., 1955
Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М., 1979

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Философия»

Какую плату за обучение брал со своих учеников Конфуций?

Пройти тест

Введение

Античная философия являет собой последовательно развивавшуюся философскую мысль и охватывает период свыше тысячи лет – с конца VII века до н.э. вплоть до VI века н.э. Несмотря на все разнообразие воззрений мыслителей этого периода, античная философия вместе с тем есть нечто единое, неповторимо оригинальное и чрезвычайно поучительное. Она развивалась не изолировано – она черпала мудрость Древнего Востока, культура которого уходит в более глубокую древность, где происходило становление цивилизации формировалась письменность, зачатки науки о природе и развивались собственно философские воззрения.

Этика античности обращена к человеку. Важнейшей особенностью этической позиции античных мудрецов была установка на понимание моральности, добродетельности поведения как разумности. Разум «правит миром» античной этики, его первостепенное значение (в любом конкретном моральном выборе и в выборе правильного жизненного пути) сомнению не подвергается. Еще одна характеристика античного мировоззрения – стремление к гармонии (гармонии внутри человеческой души и гармонии ее с миром), принимавшее в зависимости от тех или других социокультурных обстоятельств различные формы воплощения.

Так, греческая философия в VII-VI веках до н.э. явилась первой попыткой рационального постижения окружающего мира. Целью данной работы является рассмотрение основных философско-этических школ Древней Греции таких, как эпикуреизм, гедонизм, стоицизм и кинизм.

В соответствии с целью можно выделить следующие задачи:

    выявить общие и особенные черты школ Эпикура и Аристиппа;

    сравнить идеи и традиции школ стоиков и киников.

1.Основные идеи и принципы школ эпикуреизма и гедонизма

Эллинизм, охватывающий период от завоевания Александра Македонского и до падения Римской империи, определяет и характер развития философской этики в тот период. Сохранив многое из античной классики, эллинизм, по существу, завершил ее. Исходные принципы, заложенные великими греками, были систематизированы, развились те или иные аспекты достижений прежнего периода, происходило концентрирование внимания на проблеме человека и общества. Философия сосредотачивалась на субъективном мире человека.

Преимущественным успехом в эллинистическом мире пользова­лись возникшие на рубеже IV и III вв. до н. э. учения стоиков и Эпикура, вобравшие в себя основ­ные черты мировоззрения новой эпохи.

Одним из влиятельнейших философских течений эллинистически-римской эпохи был эпикуреизм. Эпикур характерен для эпохи, когда философия начинает интересоваться не столько миром, сколько судьбой в нем человека, не столько загадками космоса, сколько попыткой указать, каким образом в противоречиях и бурях жизни человек может обрести столь нужное ему и столь желанное им успокоение, безмятежность, невозмутимость и бесстрашие. Знать не ради самого знания, а ровно настолько, насколько это необходимо для сохранения светлой безмятежности духа, — вот цель и задача философии, согласно Эпикуру .

Эпикуреизм – разновидность атомистической философии, одна из наиболее влиятельных школ эллинистической философии. В качестве философского учения эпикуреизм характеризуется механистическим взглядом на мир, материалистическим атомизмом, отрицанием телеологии и бессмертия души, этическим индивидуализмом и эвдемонизмом; носит ярко выраженную практическую направленность. Согласно эпикурейцам, миссия философии сродни врачеванию: ее цель – излечить душу от страхов и страданий, вызванных ложными мнениями и вздорными желаниями, и научить человека блаженной жизни, началом и концом которой они считают наслаждение .

Своим названием школа эпикуреизма обязана ее основателю Эпикуру, чья философская система лежит в основе идейного содержания и теоретического обоснования учения. Эпикур (341–270 гг. до н.э.) родился на острове Самос, по происхождению был афинянином. В 306 году до н. э. он приехал в Афины и основывал школу, получившую название «Сад Эпикура», отсюда наименование эпикурейцев: «философы Сада». Школа представляла собой общину друзей-единомышленников, живущих в соответствии с принципами философского учения Эпикура. На воротах школы была надпись: «Гость, тебе здесь будет хорошо; здесь удовольствие – высшее благо», а у входа стояли кувшин с водой и хлебная лепешка.

В школу допускались женщины и рабы, что по тем временам было довольно необычно. Эпикур имел слабое здоровье. Он только на словах призывал к наслаждениям, а на самом деле питался, в основном, хлебом и водой, а сыр и вино считал редко доступной роскошью. Эпикур призывал человека соизмерять удовольствие, которое он получает, с возможными последствиями. «Смерть не имеет к нам никакого отношения, когда мы живы, смерти ещё нет, когда она приходит, то нас уже нет», — утверждал философ. Философ скончался от камня в почках. Умер он следующим образом: он лёг в медную ванну с горячей водой, попросил неразбавленного вина, выпил, пожелал друзьям не забывать его идей и затем скончался.

Ему удалось даже умереть с блаженством в соответствии со своими принципами.

Основой эпикурейского союза выступали верность учению Эпикура и почитание его личности. В школе практиковался ряд философских упражнений, являвшихся неотъемлемой частью эпикурейского образа жизни: беседы, анализ своих поступков, чтение трактатов Эпикура, заучивание наизусть основных положений учения, например, «четвероякого лекарства»:

Не должно бояться богов,

не должно бояться смерти,

благо легко достижимо,

зло легко переносимо.

Личность Эпикура играла в школе первостепенную роль, выступая воплощением мудрости и образцом для подражания. Он сам установил для своих учеников принцип: «Делай все так, будто на тебя смотрит Эпикур». Видимо, поэтому его изображения можно было встретить в школе повсюду: на глиняных и деревянных табличках, и даже на перстнях. Хотя, стоит отметить, что в отличие от Пифагора, он никогда не обожествлялся своими последователями .

Эпикур делил философию на физику (учение о природе), канонику (учение о познании, в котором придерживался сенсуализма) и этику . В физике следовал атомистике Демокрита, ему удалось усовершенствовать учение Демокрита об атомах, развив его в двух направлениях. Прежде всего Эпикур обнаружил следующую проблему: по Демокриту, атомы, перемещаясь в пустоте и не испытывая никакого ее сопротивления, должны двигаться с одинаковой скоростью. Но Эпикур, в свою очередь, замечает, что если бы атомы были равноскоры, то они летели бы вниз по прямой и, значит, не могли бы столкнуться друг с другом. Следовательно, никакие тела не могли бы образоваться. По мнению Эпикура, необходимо, чтобы атомы в их падении могли, хотя бы немного и время от времени отклоняться от прямой. Только тогда атомы смогут взаимодействовать друг с другом и, как следствие, будут образовываться различные тела. Кроме того, по мысли Эпикура, это отклонение должно быть произвольным, непредсказуемым. Если Демокрит был сторонником фатализма и связывал неизбежность и необходимость всего происходящего в мире с неизменными законами движения атомов, то Эпикур, основываясь на отчасти произвольном движении атомов, отрицал такую предопределенность. Отсутствие абсолютной предопределенности важно для обоснования этики, что и составляло цель Эпикура. Ведь если весь мир строго детерминирован, то человек фактически лишен свободы воли и какого бы то ни было выбора. Вся человеческая жизнь предстает в виде действий некоторого автомата, и человеческие свобода, выбор нравственная ответственность могут быть не более, чем иллюзиями. Своим учением о произвольном отклонении атомов Эпикур не только предвосхитил вероятностную картину мира современной науки, но и наметил возможности соединения природного детерминизма с человеческой свободой .

Признавая атомистическую теорию множественности миров, Эпикур фактически отказался от идеи богов, как родоначальников мироздания. По его мнению, боги живут в межмировом пространстве, никак не влияя на судьбы людей. Главное место в учении Эпикура занимало этическое учение. Утверждая материальное начало в сущности человеческой личности, Эпикур создал своеобразное учение о наслаждении как цели жизни. Наслаждение состоит в сохранении душевного покоя, удовлетворении естественных и необходимых потребностей и приводит сначала к достижению душевного спокойствия («атараксия»), а затем и к счастью («эвдемония»). Настоящее наслаждение, по Эпикуру, — это «отсутствие телесного страдания». Эпикур настаивал на удовлетворение естественных и именно необходимых потребностей, то есть тех, которые связаны с сохранением жизни.

Человек, постигший истину, учится отделять необходимые потребности от излишних и добровольно отказываться от них. Обретению полного счастья человеку мешают страхи, властвующие над ним, которые необходимо преодолевать. Эпикур выделял три вида страха:

— Страх перед небесными явлениями. Этот страх преодолевается знанием атомистической физики, космологии и астрономии, которые дают вполне логичное объяснение всем явлениям природы.

— Страх перед богами. Преодоление этого страха заключалось в признании того факта, что боги сами пребывают в постоянном блаженстве и не собираются никаким образом вмешиваться в жизнь людей.

— Страх перед смертью. Являясь сторонником материалистической философии, Эпикур утверждал бессмысленность этого страха, ибо не существует никакой загробной жизни, сама человеческая душа, будучи материальной, смертна так же как и тело, а значит ни к чему мучить себя мыслями о том, что будет после смерти.

К государству и религии мудрец должен относиться дружественно, но сдержанно. Эпикур высоко ценил радости частной жизни и дружбы, он призывал к сознательному отказу от жизни общественной. Девизом эпикурейцев стали слова: «Проживи незаметно!».

После закрытия «Сада Эпикура» в I веке до н.э. в Афинах, эпикурейские кружки продолжали существовать на территории Италии.

Довольно рано эпикуреизм проникает на римскую почву. Во II веке до н.э. Гай Анафиний излагает учение Эпикура на латинском языке. А в I веке до н.э. в окрестностях Неаполя возникает эпикурейская школа Сирона и Филодема, ставшая в период упадка республиканских учреждений Рима главным центром культуры и просвещения в Италии. В поместье Филодема собирается цвет образованного римского общества, в том числе знаменитые римские поэты Вергилий и Гораций.

Эпикуреизм приобретает массу сторонников и последователей среди римлян. Среди них наиболее выдающимся и известным является Тит Лукреций Кар, чья поэма «О природе вещей» сыграла огромную роль в распространении эпикуреизма. В условиях гражданских войн и социальных потрясений Лукреций Кар ищет в философии Эпикура путь достижения безмятежности и невозмутимости духа. Согласно Лукрецию, главные враги человеческого счастья – страх перед преисподней, страх загробного возмездия и страх перед вмешательством богов в жизни людей, порожденные неведением относительно истинной природы человека и его места в мире. В их преодолении Лукреций видит основную задачу своей поэмы, ставшей своеобразной энциклопедией эпикуреизма.

В конце II века н.э. по распоряжению эпикурейца Диогена в городе Эноанды в Малой Азии высечены гигантские надписи, с целью ознакомить сограждан с учением Эпикура.

Вместе с тем в императорском Риме эпикуреизм быстро выродился в примитивный гедонизм, оправдывающий и восхваляющий погоню за любыми чувственными удовольствиями.

Гедон и зм (от греч. hedone — наслаждение), этическая позиция, утверждающая наслаждение как высшее благо и критерий человеческого поведения и сводящая к нему всё многообразие моральных требований . Стремление к наслаждению в гедонизме рассматривается как основное движущее начало человека, заложенное в него природой и предопределяющее все его действия. В Древней Греции одним из первых представителей гедонизма в этике был основоположник киренской школы Аристипп, видевший высшее благо в достижении чувственного удовольствия. Аристипп (435-355 гг. до н.э) был родом из города Кирены, греческого полиса на африканском побережье в Ливии. Он умел приспосабливаться к любому человеку, играя свою роль в соответствии с обстановкой. Аристипп считал чувственное наслаждение целью жизни и искал всех доступных ему наслаждений. Хотя при этом делалась оговорка, что удовольствия должны быть разумными и что не следует быть рабом наслаждения, но все же киренаики были и рабами удовольствий, и рабами тех, от кого эти удовольствия зависели.

Философия Эпикура

Основной вопрос для них — в чем состоит человеческое блаженство? Проповедуемый ими гедонизм расшифровывает понятие добра, содержанием которого оказывается удовольствие, независимо от повода. Добродетель у Аристиппа отождествляется со способностью наслаждаться. Ценность науки в том и состоит, чтобы готовить человека к истинному наслаждению .

Предельное счастье достигается только путем рассудительного самообладания. Киренаики стремились обособить индивида от общей мировой динамики и искали это изолирование в господстве над наслаждением.

Хорошо все то, что дает наслаждение, но плохо все то, что его лишает, а тем более приносит страдание. Гедонизм уязвим в том отношении, что он легко превращается из проповеди радости жизни в проповедь смерти.

Таким образом, философию Эпикура можно признать аскетической, ибо он настаивал на максимальном ограничении списка необходимых потребностей, удовлетворение которых и позволяет достигнуть блаженства, в то время как в гедонизме стремление к наслаждению рассматривается как основное движущее начало человека, заложенное в него природой и предопределяющее все его действия.

Страницы: следующая →

12Смотреть все

  1. Первые натурфилософские

    школы древней Греции (2)

    Реферат >> Философия

    … общества во времени. Самой первой философской школой Древней Греции принято считать Милетскут. В … не физическое, а правовое и этическое сочинение. Отношение между вещами мира … «получает возмездие» взято из этическо -правовой практики родового общества. …

  2. Первые натурфилософские

    школы Древней Греции (1)

    Реферат >> Философия

    … первые натурфилософские школы Древней Греции была представлена в основном Милетской школой и философом … работы. 1. Философия Фалеса Основателем философской школы в Милете считается Фалес. … физическое, а правовое и этическое сочинение. Отношение между вещами …

  3. Античная философия.

    Философские школы Древней Греции

    Контрольная работа >> Философия

    … — Фалес, родом из Милета. Философские школы Древней Греции Милетская школа Фалес (640-560гг. до н. э)- первоначалом … стремиться к чувственным удовольствиям. Бесстрастие — вот этический идеал стоиков. Полный отказ от …

  4. Начало философии в

    Древней Греции

    Конспект >> Философия

    … Гуманистическая направленность философии софистов. Антропоцентризм и этический рационализм Сократа. 1. Истоки древнегреческой философии … (схема 15). Милетская школа (Miletus Philosophy) Первой философской школой Древней Греции стала Милетская школа (табл. 19 …

  5. Философия

    Древней Греции и Рима

    Реферат >> Философия

    … о возможностях человеческого познания и т.п. Милетская школа . Самой первой философской школой Древней Греции принято считать Милетскую. В которой … подобно философии эллинизма, носила преимущественно этический характер и непосредственно влияла на политическую …

Хочу больше похожих работ…

Выдающимися представителями эпикуреизма являются Эпикур (341-270 до н.э.) и Лукреций Кар (ок. 99-55 до н.э.). Это философское направление относится к рубежу старой и новой эры. Эпикурейцев интересовали вопросы устроения, комфорта личности в сложном историческом контексте тоге времени.

Эпикур развивалидеи атомизма. По Эпикуру, во Вселенной существуют только тела, находящиеся в пространстве. Они непосредственно воспринимаются чувствами, а наличие пустого пространства между телами следует из того, что иначе было бы невозможно движение. Эпикур выдвинул идею, резко отличающуюся от трактовки атомов Демокритом. Это идея об “отклонении” атомов, когда атомы движутся в “связном потоке”. По Демокриту, мир образуется вследствие взаимного “удара” и “отскакивания” атомов. Но уже просто тяжесть атомов противоречит концепции Эпикура и не позволяет объяснить самостоятельность каждого атома: в этом случае, по Лукрецию, атомы падали бы, наподобие капель дождя, в пустую бездну. Если следовать Демокриту, безраздельное господство необходимости в мире атомов, будучи последовательно распространенным на атомы души, сделает невозможным допущение свободы воли человека. Эпикур решает вопрос так: он наделяет атомы способностью самопроизвольного отклонения, которую он рассматривает по аналогии с внутренним волевым актом человека. Получается, что атомам присуща “свобода воли”, которая и определяет “непременное отклонение”. Поэтому атомы способны описывать разные кривые, начинают касаться и задевать друг друга, сплетаться и расплетаться, в результате чего возникает мир. Эта идея дала возможность Эпикуру избежать идеи фатализма. Цицерон прав, утверждая, что Эпикур иначе и не мог бы избежать Рока, как только при помощи теории атомной самопроизвольности. Плутарх отмечает, что самопроизвольность атомного отклонения и есть то, что является случаем. Из этого Эпикур делает такой вывод: “В необходимости нет никакой необходимости!” Таким образом, Эпикур впервые в истории философской мысли выдвинул идею об объективности случайности.

По Эпикуру, жизнь и смерть одинаково не страшны для мудреца: “Пока мы существуем, нет смерти; когда смерть есть, нас более нет”. Жизнь и есть наибольшее наслаждение. Такая, как она есть, с началом и с концом.

Характеризуя духовный мир человека, Эпикур признавал наличие у него души. Он характеризовал ее так: ничего нет ни тоньше, ни достовернее этой сущности (души), и состоит она из самых мелких и самых гладких элементов. Душа мыслилась Эпикуром как принцип целостности отдельных элементов духовного мира личности: чувств, ощущений, мысли и воли, как принцип вечного и безущербного существования.

Знание, по Эпикуру, начинается с чувственного опыта, но наука о знании имеет своим началом прежде всего анализ слов и установление точной терминологии, т.е. чувственный опыт, приобретенный человеком, должен быть осмыслен и обработан в виде тех или иных терминологически зафиксированных смысловых структур. Само по себе чувственное ощущение, не поднятое на уровень мысли, не есть еще подлинное знание. Без этого перед нами будут непрерывным потоком мелькать лишь чувственные впечатления, а это — просто сплошная текучесть.

Основнымпринципом этики эпикурейцев является удовольствие — принцип гедонизма. При этом проповедуемые эпикурейца-удовольствия отличаются чрезвычайно благородным, спокойным, уравновешенным и часто созерцательным характером. Стремление к удовольствию является исходным принципом выбора или избежания. Согласно Эпикуру, если у человека отнять чувства то не останется ничего.

Философия Эпикура — кратко.

В отличие от тех, кто проповедовал принцип “наслаждения минуты”, а “там, что будет, то и будет!”, Эпикур хочет постоянного, ровного и незакатного блаженства. Наслаждение у мудреца “плещется в его душе как спокойное море в твердых берегах” надежности. Предел наслаждения и блаженства — это избавиться от страданий! По мысли Эпикура, нельзя жить приятно, не живя разумно, нравственно и справедливо, и, наоборот, нельзя жить разумно, нравственно и справедливо, не живя приятно!

Эпикур проповедовал благочестие, богопочитание: “мудрец должен преклонять колена перед богами”. Он писал: “Бог — существо бессмертное и блаженное, как общее представление о боге было начертано (в уме человека), и не приписывает ему ничего чуждого его бессмертию или несогласного с его блаженством; но представляет себе о боге все, что может сохранять его блаженство, соединенное с бессмертием. Да, боги существуют: познание их — факт очевидный. Но они не таковы, какими их представляет себе толпа, потому что толпа не сохраняет о них постоянно своего представления”.

Лукреций Кар, римский поэт, философ и просветитель, один из выдающихся эпикурейцев, как и Эпикур, не отрицает существования богов, состоящих из тончайших атомов и пребывающих в междумировых пространствах в блаженном покое. В своей поэме “О природе вещей” Лукреций изящно, в поэтической форме изображает легкую и тонкую, всегда подвижную картину воздействия, которое на наше сознание оказывают атомы путем истечения особых “эйдолов”, в результате чего возникают ощущения и все состояния сознания. Весьма любопытно, что атомы у Лукреция — не совсем то, что у Эпикура: они — не предел делимости, а своего рода творческие начала, из которых создается конкретная вещь со всей ее структурой, т.е. атомы — это материал для природы, предполагающей какой-то вне их находящийся творческий принцип. Никаких намеков на самодеятельность материи в поэме нет. Лукреций усматривает этот творческий принцип то в прародительнице-Венере, то в искуснице-Земле, то в созидательном естестве — природе. А.Ф. Лосев пишет: “Если мы говорим о натурфилософской мифологии у Лукреция и называем ее своеобразной религией, то пусть читатель не путается здесь в трех соснах: натурфилософская мифология Лукреция… не имеет ровно ничего общего с традиционной мифологией, которую опровергает Лукреций”.

По словам Лосева, самостоятельность Лукреция как философа глубоко раскрывается в эпизоде истории человеческой культуры, составляющей основное содержание 5-й книги поэмы. Восприняв из эпикурейской традиции отрицательную оценку тех усовершенствований материальной обстановки жизни, которые, не увеличивая в конечном счете суммы получаемых людьми наслаждений, служат новым предметом стяжательства, Лукреций завершает 5-ю книгу не эпикурейской моралью самоограничения, а хвалой человеческому разуму, овладевающему вершинами знаний и искусства.

В заключение следует сказать, что Демокрита, Эпикура, Лукреция и др. у нас привыкли толковать только как материалистов и атеистов. Вслед за блестящим знатоком античной.философии и моим близким другом А.Ф. Лосевым я придерживаюсь точки зрения, согласно которой античная философия вообще не знала материализма в европейском смысле слова. Достаточно указать уже на то, что и Эпикур и Лукреций самым недвусмысленным образом признают существование богов.

⇐ Предыдущая100101102103104105106107108109Следующая ⇒

Комитет по образованию Волгоградской области «Волгоградский колледж ресторанного сервиса и торговли »

Сообщение по дисциплине:

«ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ»

На тему: «Эпикур. Биография. Основные Идеи»

Выполнила: студентка группы

О-19 Бахмутова Е.В.

Проверила: Герасимова Л.Ю.

Волгоград 2009г.

Эпикур родился в 341 г. до н.э. на острове Самос. Его отец Неокл был школьным учителем. Эпикур начал изучать философию с 14 лет. В 311 г. до н.э. он переехал на остров Лесбос, и там основал свою первую философскую школу. Еще через 5 лет Эпикур переселился в Афины, где вел философскую школу, известную как «Сад Эпикура», до самой смерти в 271 г. до н.э.

За свою жизнь Эпикур написал около 300 философских сочинений. Ни одно из них не дошло до нас полностью, сохранились только отрывки и пересказы его взглядов другими авторами. Зачастую эти пересказы весьма неточные, а некоторые авторы вообще приписывают Эпикуру свои собственные измышления, противоречащие сохранившимся до наших дней высказываниям греческого философа.

Так, принято думать, что Эпикур считал телесное удовольствие единственным смыслом жизни. В действительности же взгляды Эпикура на удовольствие не столь просты. Под удовольствием он понимал прежде всего отсутствие неудовольствия, и акцентировал необходимость учитывать последствия удовольствий и страданий:

«Так как удовольствие есть первое и прирожденное нам благо, то поэтому мы выбираем не всякое удовольствие, но иногда обходим многие удовольствия, когда за ними следует для нас большая неприятность. Также мы считаем многие страдания лучше удовольствия, когда приходит для нас большее удовольствие, после того как мы вытерпим страдания в течение долгого времени. Таким образом, всякое удовольствие есть благо, но не всякое удовольствие следует выбирать, равно как и страдание всякое есть зло, но не всякого страдания следует избегать.»

Поэтому, согласно учению Эпикура, телесные удовольствия должны быть подконтрольны разуму: «Невозможно жить приятно, не живя разумно и справедливо, и так же невозможно жить разумно и справедливо, не живя приятно.»

А жить разумно, по Эпикуру, значит — не стремиться к богатству и власти как к самоцели, удовлетворяясь минимально необходимым для того, чтобы быть довольным жизнью: «Голос плоти — не голодать, не жаждать, не зябнуть. У кого есть это, и кто надеется иметь это и в будущем, тот с самим Зевсом может поспорить о счастье… Богатство, требуемое природой, ограниченно и легко добывается, а богатство, требуемое пустыми мнениями, простирается до бесконечности.»

Эпикур делил потребности человека на 3 класса:
1) естественные и необходимые — пища, одежда, жилье;
2) естественные, но не необходимые — сексуальное удовлетворение;
3) неестественные — власть, богатство, развлечения и т.п.
Проще всего удовлетворить потребности (1), несколько сложнее — (2), а потребности (3) полностью удовлетворить невозможно, но, по Эпикуру, и не нужно.

Эпикур считал, что «удовольствие достижимо лишь при рассеивании страхов ума» , и выражал основную идею своей философии следующей фразой: «Боги не внушают страха, смерть не внушает опасения, удовольствие легко достижимо, страдание легко претерпеваемо.»

Вопреки обвинениям, выдвигавшимся в его адрес еще при жизни, Эпикур не был атеистом. Он признавал существование богов древнегреческого пантеона, но имел о них свое мнение, отличающееся от господствовавших в современном ему древнегреческом обществе взглядов.

По мнению Эпикура, существует множество населенных планет подобных Земле. Боги обитают в космическом пространстве между ними, где живут своей собственной жизнью и в жизнь людей не вмешиваются. Эпикур доказывал это следующим образом:

«Допустим, что страдания мира интересуют богов. Боги могут или не могут, хотят или не хотят уничтожить страдание в мире. Если они не могут, то это не боги. Если могут, но не хотят — то они несовершенны, что также не подобает богам. А если они могут и хотят — то почему до сих пор этого не сделали?»

Другое известное изречение Эпикура на эту тему: «Если бы боги внимали молитвам людей, то скоро все люди погибли бы, постоянно моля много зла друг другу.»

Вместе с тем Эпикур критиковал атеизм, считая, что боги необходимы, чтобы быть образцом совершенства для человека.

Но в греческой мифологии боги далеки от совершенства: им приписываются человеческие черты характера и человеческие слабости. Именно поэтому Эпикур был настроен против традиционной древнегреческой религии: «Не тот нечестив, кто отвергает богов толпы, а тот, кто применяет представления толпы к богам.»

Эпикур отрицал какое-либо божественное сотворение мира. По его мнению, множество миров постоянно рождается в результате притяжения атомов друг к другу, а просуществовавшие определенный срок миры так же распадаются на атомы. Это вполне согласуется с древней космогонией, утверждающей происхождение мира из Хаоса. Но, по Эпикуру, этот процесс осуществляется спонтанно и без вмешательства каких-либо высших сил.

Эпикур развил учение Демокрита о строении мира из атомов, при этом выдвинул предположения, которые только через много веков были подтверждены наукой. Так, он заявил, что разные атомы различаются по массе, и, следовательно — по свойствам. В отличие от Демокрита, который считал, что атомы движутся по строго заданным траекториям, и поэтому все в мире предопределено заранее, Эпикур полагал, что движение атомов в значительной степени случайно, и, следовательно, всегда возможны различные варианты развития событий.

На основании случайности движения атомов Эпикур отрицал идею судьбы и предопределенности. «Нет никакой целесообразности в происходящем, ведь многое происходит не так, как должно было произойти.»

Но, если богов не интересуют дела людей, а заранее определенной судьбы не существует, — то, по Эпикуру, бояться и того, и другого незачем. Не может внушать страх тот, кто сам не знает страха. Боги не знают страха, потому что они совершенны. Эпикур первым в истории заявил, что страх людей перед богами вызван страхом перед явлениями природы, которые приписываются богам. Поэтому он считал важным изучение природы и выяснение реальных причин природных явлений — чтобы освободить человека от ложного страха перед богами. Все это согласуется с положением об удовольствии как главном в жизни: страх есть страдание, удовольствие есть отсутствие страданий, познание позволяет избавиться от страха, следовательно без познания не может быть удовольствия — один из ключевых выводов философии Эпикура.

Во времена Эпикура одной их основных тем для дискуссий философов была смерть и судьба души после смерти. Эпикур считал споры на эту тему бессмысленными: «Смерть не имеет к нам никакого отношения, так как пока мы существуем — смерть отсутствует, когда же приходит смерть — мы уже не существуем.»

По мнению Эпикура, люди боятся не столько самой смерти, сколько предсмертных мук: «Мы боимся томиться болезнью, быть пораженными мечом, истерзанными зубами зверей, обращенными огнем в прах — не потому, что все это причиняет смерть, но потому, что приносит страдание. Из всех зол величайшее — страдание, а не смерть.» Он считал, что душа человека материальна и умирает вместе с телом.

Эпикура можно назвать самым последовательным материалистом из всех философов. По его мнению, все в мире материально, а духа как некой отдельной от материи сущности не существует вообще.

Основой познания Эпикур считает непосредственные ощущения, а не суждения разума. По его мнению, все, что мы ощущаем, истинно, ощущения никогда нас не обманывают. Заблуждения и ошибки возникают только в том случае, когда мы что-то прибавляем к нашим восприятиям, т.е. источником ошибки оказывается разум.

Восприятия возникают вследствие проникновения в нас образов вещей. Образы эти отделяются от поверхности вещей и перемещаются с быстротой мысли. Если они входят в органы чувств, то дают настоящее чувственное восприятие, если же проникают в поры тела, то дают фантастическое восприятие, в том числе — иллюзии и галлюцинации.

Вообще, Эпикур был против абстрактного теоретизирования, не связанного с фактами. По его мнению, философия должна иметь непосредственное практическое применение — помогать человеку избегать страдания и жизненных ошибок: «Как от медицины нет пользы, если она не изгоняет страданий тела, так и от философии нет пользы, если она не изгоняет страданий души.»

Важнейшей частью философии Эпикура считается его этика. Впрочем, учение Эпикура о наилучшем образе жизни человека трудно назвать этикой в современном смысле этого слова. Вопрос подгонки индивида под общественные установки, равно как и все другие интересы общества и государства, занимали Эпикура менее всего. Его философия индивидуалистична и направлена на получение удовольствия от жизни независимо от политических и общественных условий.

Эпикур отрицал наличие общечеловеческой морали и единых для всех понятий о добре и справедливости, данных человечеству откуда-то свыше. Он учил, что все эти понятия созданы самими людьми: «Справедливость не есть нечто само по себе, она есть некоторый договор между людьми о том, чтобы не вредить и не терпеть вреда» .

Большую роль во взаимоотношениях людей Эпикур уделял дружбе, противопоставляя ее политическим отношениям как нечто, приносящее удовольствие само по себе. Политика же есть удовлетворение потребности во власти, которая, по Эпикуру, никогда не может быть удовлетворена полностью, а следовательно — истинное удовольствие принести не может. Эпикур полемизировал с последователями Платона, которые и дружбу ставили на службу политике, рассматривая ее как средство построения идеального общества.

Вообще, Эпикур не ставит перед человеком никаких великих целей и идеалов. Можно сказать, что цель жизни по Эпикуру — сама жизнь во всех ее проявлениях, а познание и философия — путь к получению наибольшего удовольствия от жизни.

Человечество всегда было склонно к крайностям. Пока одни люди жадно стремятся к удовольствию как к самоцели и все время не могут получить его в достаточном количестве — другие изводят себя аскетизмом, надеясь добыть какое-то мистическое знание и просветление. Эпикур доказал, что и те, и другие не правы, что получение удовольствия от жизни и познание жизни — взаимосвязаны. Философия и биография Эпикура являют собой пример гармоничного подхода к жизни во всех ее проявлениях. Впрочем, лучше всего об этом сказал сам Эпикур: «Всегда имей в своей библиотеке новую книгу, в погребе — полную бутылку вина, в саду — свежий цветок.»

Эпикур — древнегреческий философ, основатель философской школы эпикурейства. Философия Эпикура — одно из фундаментальных направлений, оказавших влияние на становление материалистического подхода в философии. Своей главной целью Эпикур и его последователи видели необходимость научить людей быть счастливыми, не обращая внимания на несущественные вещи.

Познание по Эпикуру

Теорию познания философ основывает на чувственном восприятии как единственном критерии истины. Он не признавал критики сенсуализма. По его мнению, она не имеет под собой основания и рассуждения скептиков могут быть только теоретическими. Согласно Эпикуру, сверхчувственного не существует. Все, что может быть воспринято, человек познает с помощью органов чувств. Свою теорию Эпикур называл каноникой, противопоставляя ее учениям Платона и Аристотеля. Главный критерий истины по канонике — ощущения, от которых зависит работа разума.

Познание по Эпикуру — поиск истинного назначения вещей. Отрицая сверхъестественное, довлеющее над человеком, философ считал своей главной задачей избавление человечества от заблуждений и страха смерти.

Теория атомизма

Свое видение физики Эпикур основывал на материализме Демокрита, но вносил в его теорию некоторые изменения. Он выделяет главные положения физики, недоступные чувствам:

  • ничего не может произойти из ничего и вернуться в ничто;
  • вселенная неизменна и всегда будет оставаться такой.

Он утверждает, что во вселенной тела движутся, перемещаясь в пустотах. Тела состоят из соединений других тел меньшего размера или соединений, из которых состоят тела. Они отличаются по форме, весу и величине. Самые малые тела, Эпикур вслед за Демокритом называет атомами, а учение о физике — атомической физикой.

Атомы неделимы, следовательно, тела не могут делиться бесконечно. Сами атомы состоят из отдельных мельчайших частей. Отличительная черта атомов — движение. Они движутся с одинаковой скоростью, но находятся на разном расстоянии друг от друга. Атомы не сталкиваются друг с другом, потому что постоянно выбирают новую траекторию движения.

Основываясь на этой теории, Эпикур строит модель вселенной: тела в космосе движутся в пространстве, не соприкасаясь, и не удаляясь друг от друга. Душа — такое же материальное тело, но она состоит из более тонкой материи, рассеянной по физическому телу человека. Когда тело разлагается после смерти, душа также разлагается и перестает существовать. Поэтому утверждения о бессмертии души — ложны.

Эпикурейство отрицает прямое наблюдение и рациональные умозаключения, опираясь исключительно на чувственное восприятие. Демокрит считал, что Солнце огромное, основываясь при этом на личных наблюдениях. Эпикур ориентировался на свои ощущения и полагал, что размеры Солнца и Луны такие, какими они кажутся. Метод познания Эпикура допускает не единственную трактовку, а множество различных вариантов, более или менее вероятных.

Боги и материализм

Эпикур утверждал, что вера отдельных народов в существование одних и тех же богов подтверждает их существование. Но представления людей о богах не соответствуют истине. Религия отдаляет людей от правильного понимания божественной жизни. На самом деле, они — особые существа, обитающие в отдельном измерении. Боги свободны и счастливы, они не властвуют над людьми, не одаряют их и не наказывают. Они живут в атмосфере вечного счастья и блаженства.

Согласно идее Эпикура, боги:

  • бессмертны;
  • не соответствуют представлениям людей о них;
  • пребывают в другой мировой системе;
  • счастливы и умиротворены.

Библиографы и исследователи учения Эпикура считают его попытку доказать существование богов — уступкой общественному мнению. Сам философ не верил в бога, но боялся открыто конфликтовать с религиозными фанатиками. В одной из своих работ он отмечает, что боги, будучи могущественными существами, могли бы искоренить все зло. А если не хотят этого сделать или не могут, значит, они слабы или их вовсе нет.

Концепция счастливой жизни

Главный раздел философии Эпикура — этика. Он верил, что популяризация утверждения об отсутствии высших сил, управляющих людьми, освободит людей от мистических заблуждений и страха смерти. Умирая, человек перестает ощущать, а значит, нет смысла бояться. Пока человек существует — смерти для него нет, когда он умрет — его личность перестанет существовать. Цель человеческой жизни — стремиться к удовольствию и отдаляться от страданий.

Для достижения этой цели этическая модель жизни Эпикура предполагает наслаждение через отказ от страдания. Человек нуждается в постоянном ощущении удовольствия — свободе от страхов, сомнений, и полной невозмутимости.

Истинный мудрец — это человек, осознавший, что страдание либо кратковременно (и его можно пережить) либо слишком сильно и приводит к смерти (в этом случае его бессмысленно бояться). Мудрец обретает истинное мужество и спокойствие. Он не гонится за славой и признанием, отказывается от суетных стремлений. Природа требует от человека соблюдения простых условий: есть, пить, находится в тепле. Эти условия просто исполнить, а стремиться к другим удовольствиям необязательно. Чем скромнее желания человека, тем легче ему стать счастливым.

В «Саду Эпикура», его последователи предпочитали духовные удовольствия, отрицая услаждение тела. Они возносили потребности духа, находя успокоение в дружбе и взаимопомощи.

Роль эпикурейства в философии античного периода

Значение эпикурейской философии отмечали не только его современники. Эпикур создал сплоченный союз единомышленников. До становления христианства последователи его школы сохраняли работы учителя в первозданном виде. Их можно приравнять к секте — почитание Эпикура быстро превратилось в культ. Единственным отличием от религиозных общин было отсутствие мистической составляющей. Среди эпикурейцев были распространены близкие доверительные отношения, но навязывание коммунизма порицалось. Принуждение к разделу имущества Эпикур считал препятствием для настоящей дружбы.

Философию Эпикура можно назвать завершением эпохи эллинизма — угасанием веры в будущее и страха перед ним. Его взгляды соответствовали духу исторического периода: из-за кризиса веры в богов политическая атмосфера была раскалена до предела. Философия Эпикура быстро обрела популярность — она давала людям возможность отдохнуть от происходящих в обществе изменений. Последователей идей философа становилось все больше, но с появлением христианства эпикурейство вместе со всей античной философией ушло в прошлое.

Каноника, как часть философии

В философствовании Эпикура физика не может существовать без каноники. Она определяет истину, без которой развитие людей, как разумных существ, невозможно.

Восприятие очевидно, истинно и всегда правильно отражает действительность. Оно берет образ предмета и с помощью систем органов чувств опознает его. Способность фантазировать этому не противоречит. Благодаря фантазии, человек может воссоздать реальность, которая ему не доступна. Поэтому для эпикурейца чувственное восприятие — основа познания. Убрать из процесса познания восприятие нельзя — оно помогает отделить истинное суждение от ложного.

Ложь утверждает некое суждение как действительность, но на самом деле оно не подтверждено восприятием. Согласно философу, ошибка происходит, когда человек соотносит восприятие не с той действительностью, которой он был порожден, а какой-нибудь другой. Ложь — результат домысливания, добавления к увиденному образу фантастического представления. Чтобы опровергнуть ошибку, нужно искать подтверждение фантазии в действительности. Если его нет — восприятие ложное.

Мнение Эпикура о роли языка, как формы передачи информации

Согласно взглядам Эпикура, язык создавался, как необходимость выражать чувственное впечатление от вещей. Названия вещам давались, исходя из индивидуальных особенностей восприятия. У каждого народа они были своими, поэтому языки формировались отдельно и были не похожи друг на друга.

Первобытные языки были малословными: слова использовали для обозначения бытовых предметов, действий и ощущений. Постепенное усложнение быта — главная причина развития языка. Появление новых предметов требовало изобретения новых слов. Иногда у разных народов появлялись похожие слова, имеющие разные значения, и создавали двусмысленности — амфиболии. Чтобы избегать подобных ситуаций, Эпикур предлагал руководствоваться договорным началом: каждый народ определяет значение слова своего языка и не переносит его на другие языки.

Задолго до Эпикура, похожую теорию высказал Платон. В своем диалоге «Кратил» он изложил примерную концепцию развития языка, как динамической структуры.

Видело в том, чтобы научить человека счастливой жизни, ибо всё остальное несущественно.

Теория познания Эпикура – кратко

В теории познания Эпикур призывал доверять чувственным восприятиям, так как иного критерия истины мы всё равно не имеем. Он считал, что критика сенсуализма скептиками имеет чисто теоретический интерес, практически же она совершенно бесплодна. Главный вывод, к которому Эпикур подводит слушателя этими рассуждениями – нет ничего сверхчувственного. Если бы даже оно и было, мы бы не могли его воспринять, так как ничего кроме чувств нам не дано. Это умозаключение очень важно для теории Эпикура: именно отсюда следуют её материализм и атеизм.

Физика Эпикура, его атомизм – кратко

В физике Эпикур является горячим сторонником идеи Демокрита об атомах. По его мнению, она целиком подтверждается чувственным опытом, ибо постоянно происходящее на наших глазах смешение разных сред нельзя объяснить без предположения о том, что они состоят из мельчайших частиц. В то же время атомы не могут быть делимы до бесконечности (термин Демокрита «атом» в буквальном переводе и означает «неделимое»), потому что тогда материя рассеивалась бы в пустоте, и никаких тел вообще бы не было.

Римский последователь Эпикура Тит Лукреций Кар

Популярность Эпикура была необыкновенно велика и в Риме. Величественное изложение его философии дал в своей поэме «О природе вещей» Тит Лукреций Кар . В период упадка империи общества последователей Эпикура казались тихими убежищами от политических бурь. При Адриане , при династии Антонинов количество эпикурейцев возросло. Но с середины IV века нашей эры влияние философии Эпикура падает: она умерла вместе со всем античным миром, не пережив торжество христианства.

Материализм в Древней Греции | PhD в России

Древнегреческие материалисты

Левкип     ru.wikipedia.org

Зачатки материалистической греческой философии существовали в милетской и элеатской школах. Материалистические взгляды были присущи Фалесу, Анаксимену, Анаксагору, Эмпедоклу и другим представителям этих школ. Древнегреческие атомисты развили и усовершенствовали данное направление древнегреческой философской мысли. Их традиция была продолжена Эпикуром.

Атомизм (учение об атомах) и материалистическое учение о мире основали Левкипп из Элеи (родился в Милете ок. 500-440 гг. до н. э.) и Демокрит (был уроженцем Абдер во Фракии ок. 460-370 гг. до н. э.). Демокрит выдвинул основные принципы атомистической философии и ввёл в философский лексикон понятие атомов ― неделимых частиц материи, которые движутся в пустоте. До нас дошли несколько из его изречений, упомянутых в работах других авторов, например, Диогена Лаэртского, который часто писал о нём и Демокрите как об одном человеке (Диоген, 1986).

У Демокрита термин «атомос» означает неделимый. Для него атомы ― это единые, неделимые, качественно однородные физически частицы. Согласно мнению Демокрита, в мире атомы и их разновидности отличаются друг от друга формой, расположением и размером. С учением о бесконечности атомов и пустоты связано учение и о существовании бесконечного множества миров и учение о том, что движение передаётся столкновением. Миры преходящи, они возникают, расцветают и гибнут. Возникая в разное время и на разных расстояниях, они различны и по своему устройству: в некоторых нет ни солнца, ни луны. В других они больше размерами. Демокрит, таким образом, обосновывал идею цикличности в развитии миров.

В связи с этим интересна концепция Демокрита о происхождении жизни: он считал, что живые организмы выходят из земли под воздействием влаги и тепла. Из земли, а возможно от животных, произошли и люди. Именно от Демокрита атеистическая линия в философии восходит далее к Эпикуру и Титу Лукрецию Кару (ок. 99-55 гг. до н.э).

Демокрит стоял на позициях разумного наслаждения жизнью и возможность достичь этого даёт обучение с воспитанием. (Демокрит, 2002). Социальные взгляды Демокрита касаются проблемы сущности социальных законов, их отличия от законов природных, а также проблемы демократического устройства и морали. Создатель (вместе с Левкиппом) атомистического строения природы не пошёл дальше создания учения о социальном атоме, однако его социальные воззрения представляют и сегодня несомненный интерес для исследователей.

Эпикур (341-270 гг. до н.э.) как основатель эпикурейства известен тем, что написал «Письмо к Геродоту» (учение о метафизике), «Письмо к Пифоклу» (Pythocles), «Письмо к Меноцию» (Menoeceus), в которых сформулировал своё учение об этике, «Основные Доктрины» (40 высказываний по этически проблемам), «О конечной цели» и «Об образе жизни», в которых также затронул этические вопросы и проблемы.

В атомистическом учении Эпикур следовал за Демокритом. Вместе с Демокритом он признавал, что атомы движутся в пустоте (Диоген, 1979). Эпикур также объяснял естественные феномены не телеологическими (греч. teleos ― достигший цели и logos ― учение; учение о целесообразности) причинами, а механистическими и придерживался эволюционной теории происхождения и развития жизни на Земле. В этом проявился прото-дарвинизм Эпикура, то есть зачатки учения Чарльза Дарвина о происхождении видов.

Эпикур в своих работах отрицал скептические тенденции философии Демокрита: во-первых, Эпикур утверждал, что невозможно прожить скептиком. Если человек полагает, что он ничего не знает, тогда он не может предпочесть одно действие другому. Последовательный скептик должен отказаться от любых действий и умереть. Во-вторых, если скептик утверждает, что ничего нельзя знать, тогда он должен спросить себя, откуда он знает, что ничего нельзя знать. Если он утверждает о невозможности знания, тогда он противоречит самому себе. В-третьих, откуда скептик берёт такие понятия как «знание» и «правда»?

В своём учении Эпикур отрицал абсолютную необходимость. Эпикур, как и Демокрит, придерживался индивидуалистических воззрений (Диоген, 1979). Последователи психологического гедонизма утверждают, что психика людей направлена целиком на преследование удовольствия. Последователи этического гедонизма утверждают, что нашим основным моральным обязательством является увеличение удовольствия или счастья. Эпикур придерживался этического гедонизма и учил, что целью нашей жизни должно стать уменьшение боли и увеличение удовольствия. В «Письме к Меноцию» Эпикур утверждал, что не следует чрезмерно преследовать удовольствие, так как чрезмерное удовольствие приносит боль. Минимизация боли сама по себе есть увеличение удовольствия. Сам Эпикур различал три типа желаний: естественные и необходимые желания; естественные, но не необходимые желания и «напрасные и пустые желания» (Диоген, 1979).

Эпикур утверждал, что смелость, умеренность и другие моральные ценности необходимы для достижения счастья. Однако добродетель для Эпикура ― инструментальное благо для достижения счастья, а не благо конечное. Этим Эпикур отличался от стоиков, которые отождествляли счастье с добродетелью и Аристотеля, который отождествлял счастье с жизнью в добродетельной деятельности. Таким образом, Эпикур отталкивается от гедонизма, но приходит к аскетизму.

Эпикур также проповедовал уход из политической и общественной жизни, ― так как это не главное, то следует уйти, но не к аскетизму, а остаться в кругу друзей для раскрытия духовного и физического потенциала. Согласно Эпикуру, государство ― это не единственная область, в которой индивид может раскрыть свои способности. Настоящая жизнь ― не в сфере государственных дел, а в кругу друзей, в диалогах и беседах с ними, в пирах (симпозиумах). Мудрый человек, согласно Эпикуру, должен избегать государственной жизни.

Для Эпикура боги существуют в человеческом уме как идеализации, они являются мысленными конструктами, однако также являются этическими идеалами для людей. Люди пытаются походить на идеальных богов, однако боятся богов не следует, так как боги существуют как проекция идеальной жизни.

Против философии Эпикура выступали стоики, однако из творчества представителей стоицизма ― Клеанфа (Cleanthes) из Асса в Троаде (264-232 гг. до н.э.) и Хрисиппа (Chrysippus) из Сол в Киликии (ок. 281/277-208/205 гг. до н.э.) ― создателей философской системы стоиков, ― сохранилось мало.

Стоики были материалистами и утверждали, что всё существующее телесно. Все вещи, даже душа и Бог материальны. В основе всего стоит огонь (Логос). Огонь (Логос) они отождествляли с Богом. Бог и есть абсолютный разум. Божественный огонь является рациональным элементом. Всем миром управляет разум. Целью мира является порядок, гармония, красота и предназначение. Всей вселенной управляют жёсткие законы необходимости, имеющие причины и последствия. Мы можем думать, что мы выбираем и действуем добровольно, однако то, что мы делаем подвластно причинам и необходимости. Ибо не может быть подлинной свободы в мире, управляемом необходимостью, следовательно, человек не свободен.

Вселенная управляется абсолютным законом, не позволяющим исключений и существенной чертой человека является разум. Разумный человек осознает своё существование как существование маленького винтика в механизме вселенной. Однако такие фразы означают, что мы соглашаемся с тем, что мы делаем. Фраза стоиков «жить в соответствии с природой» означает следующее ― человек должен подчиниться законам природы (соответствовать свои действия законам природы) и подчинить свои действия собственной природе ― разуму.

Стоики считали, что существует неизбежное страдание и страдание, которого можно избежать. Если страдание неизбежно, его следует принять. Сопротивление неизбежному страданию бесполезно и только усугубляет само страдание. Если страдания можно избежать, следует предпринять все меры для того, чтобы его избежать.

В учение стоиков о морали входило правило жить в согласии с природой и руководствоваться добродетелью. Мораль стоиков ориентированна на разумное действие. Основанием всех добродетелей и главной добродетелью стоики считали мудрость. Мудрый человек ― хороший человек. От мудрости происходят четыре добродетели: проницательность (благоразумие), храбрость (мужество, доблесть), самоконтроль (умеренность) и справедливость. Мир делится на умных и глупых людей, умные добродетельны, глупые – порочны.

Стоики внесли новшество в греческую концепцию счастья (греч. eudaemonia). Качествами идеального стоического мудреца являются терпимость и сдержанность. Мудрый человек не должен хотеть того, что не в его власти. Лишь добродетель стоики считали счастьем. Другие ценности для них не имели значения, даже жизнь. Таким образом, если Аристотель признавал, что страсти, как и разум, составляют природу человека и требовал ограничить человеческие страсти в соответствии с разумом, то стоики рассматривали страсти как сугубо иррациональные и требовали полного искоренения страстей. Стоики не отождествляли добродетель с наслаждением. Стоицизм был аскетической системой, учившей полному безразличию и безучастному терпению (апатии) ко всему внешнему, так как всё внешнее не может быть ни плохим, ни хорошим. Поэтому стоики считали одинаково неважными страдание и удовольствие, бедность и богатство, болезнь и здоровье. Так в греческой философии был осуществлён переход от общества к внутреннему миру человека.

Подводя итоги данной лекции, следует отметить, что Демокрит создал прообраз науки в виде атомистической физики, основанной на механическом детерминизме. Впоследствии Платон и Аристотель дополнили эту картину мира телеологическим принципом, указав на отношение природы к человеческим целям. Именно школы Демокрита и Эпикура стали господствующими рационалистическими направлениями развития философской мысли. Также эти философские школы оказали весьма заметное влияние на общественную и политическую жизнь эллинистического мира и поздней римской империи.

©

Вернуться к оглавлению

Социальная реклама

 

просмотров: 6336

Что такое гедонизм (кратко)? – Парадокс дня .com

Введение

Гедонизм — это философская доктрина, возникшая в эллинистическом периоде Древней Греции. Хотя существует множество доктрин, включающих в себя элементы гедонизма, у них есть одна общая константа — стремление к удовольствию. В частности, гедонисты согласны с тем, что люди всегда должны стремиться к максимальному удовольствию.

В то время как греческий философ выразил форму гедонизма в 5 веке до нашей эры, его самым ранним явным сторонником был ученик Сократа Аристипп из Кирены, который сформулировал движение – киренаизм, – которое стало особенно популярным в конце 4-го и начале 3-го веков до нашей эры.Аристипп подчеркивал и, вероятно, неправильно присваивал только одну сторону моральной философии своего учителя: а именно, что человек стремится к счастью. Таким образом, он игнорировал все другие аспекты учения Сократа, которые мы находим у Платона, включая противоположные взгляды на плотские удовольствия. Аристипп и киренаики, напротив, считали, что удовлетворение телесных удовольствий имеет более высокий порядок и более высокую нравственную ценность, чем удовольствия души. Кроме того, они отрицали учение Сократа о стремлении к долгосрочным удовольствиям вместо сиюминутного потакания своим желаниям.Эти два аспекта гедонизма, хотя и в более скромной степени, можно найти у более раннего греческого философа Демокрита из 5 века до нашей эры и у более позднего греческого философа Эпикура в 3 веке до нашей эры.

История гедонизма

С появлением христианской философии в средние века в значительной степени произошло осуждение гедонизма, поскольку он считался несовместимым с христианскими добродетелями и граничил с греховным образом жизни. Однако начиная с 15 века философы-гуманисты эпохи Возрождения Эразм и Томас Мор пытались возродить гедонизм, демонстрируя его совместимость с христианством, в частности, показывая, что на то, чтобы люди были счастливы, должна быть воля Бога.

В период с 17 по 19 века гедонизм нашел сторонников у либертинизма. Распутники, как правило, хотя и не обязательно, выступали против религиозных догм и повседневных моральных кодексов; таким образом, они противостояли общественному признанию принятого морального поведения и стремились к сексуальному изобилию. Распутство было особенно заметно во Франции и Великобритании, где 2-й граф Рочестер, маркиз де Сад и Алистер Кроули часто выделяются в массовой культуре.

С ростом утилитаризма в 19 веке гедонизм совершил еще один поворот и получил более широкую общественную поддержку, чем раньше.Принцип утилитаризма, то есть величайшего удовольствия для наибольшего числа людей, нашел отклик у широкой публики, и его ранний защитник Джереми Бентам рассматривал этот принцип в чисто количественных терминах. Когда этот принцип начал набирать обороты критики, ученик Бентама Джон Стюарт Милль разработал и усовершенствовал версию утилитаризма (и, следовательно, гедонизма), предложив качественные элементы удовольствия, в которых люди могли найти баланс между плотскими и душевными удовольствиями.

В 20-м веке в гедонизме появилось еще одно изменение, которое заключается в добавлении личной свободы и равенства к погоне за удовольствиями.

Дополнительное чтение

Лампе, К. (2015). Рождение гедонизма: киренейские философы и удовольствие как образ жизни , Принстон: издательство Принстонского университета.

Милль, Дж. С. (2001). Утилитаризм , Индианаполис: Hackett Publishing.

Шоу, Дж. К. (2015). Антигедонизм Платона и Протагор , Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Танншё, Т. (1998), Гедонистический утилитаризм , Эдинбург: Издательство Эдинбургского университета.

(В настоящее время 1 посещение)

Элементы и виды утилитаризма – Utilitarianism.net

Введение

Как объяснялось в главе 1: Введение в утилитаризм, основная идея утилитаризма заключается в том, что мы должны максимально улучшить благосостояние каждого. Утилитарные теории обычно разделяют четыре элемента: консеквенциализм, велферизм, беспристрастность и агрегационизм.Классический утилитаризм отличается тем, что принимает два дополнительных элемента: во-первых, гедонизм как теорию благополучия; во-вторых, общий взгляд на этику населения. Есть еще несколько важных различий между утилитарными теориями: мы можем отличить скалярный от максимизирующего или удовлетворяющего утилитаризма, ожидаемый от объективного утилитаризма, многоуровневый от одноуровневого утилитаризма и глобальный от гибридного утилитаризма.

Определение утилитаризма

Утилитаризм — это не одна точка зрения, а семейство родственных этических теорий.Общими для этих теорий являются четыре определяющих элемента:

  1. Консеквенциализм
  2. Велфаризм
  3. Беспристрастность
  4. Агрегация
Точное и исчерпывающее определение утилитаризма будет включать четыре элемента. Таким образом, мы можем определить утилитаризм следующим образом:
Утилитаризм — это точка зрения, согласно которой человек с моральной точки зрения должен способствовать как раз полной сумме благосостояния. 1
Иногда философы говорят о «благосостоянии» или «полезности», а не о «благополучии», но обычно они имеют в виду одно и то же.

Четыре элемента утилитаризма

Консеквенциализм

Утилитаризм принимает консеквенциализм , который определяется следующим образом:

Консеквенциализм — это точка зрения, согласно которой человек с моральной точки зрения должен добиваться только хороших результатов.

С этой точки зрения достижение хороших результатов — это все, что в конечном счете имеет значение с моральной точки зрения. Таким образом, чтобы оценить, следует ли выполнять действие, мы должны смотреть на его общие последствия, а не на какие-либо другие его характеристики (такие как тип действия, которым оно является).Например, когда нарушение обещания влечет за собой плохие последствия — как это обычно и бывает, — против этого выступают консеквенциалисты. Однако нарушение обещания само по себе не считается неправильным. В исключительных случаях нарушение обещания может быть наилучшим с моральной точки зрения действием, например, когда необходимо спасти жизнь.

Соперники консеквенциализма предлагают альтернативные объяснения того, что человек должен делать с моральной точки зрения, которые зависят от других характеристик, а не от ценности результирующего результата. Например, согласно деонтологии, мораль заключается в следовании системе правил, таких как «Не лги» или «Не воруй».А согласно этике добродетели, мораль в основе своей заключается в том, чтобы иметь добродетельный характер. Большая часть привлекательности консеквенциализма может быть связана с убеждением, что сделать мир лучше просто важнее любой из этих конкурирующих моральных целей.

Прямой и косвенный консеквенциализм: объяснение разницы между утилитаризмом действий и утилитаризмом правил

Предлагая консеквенциалистское объяснение правильности, обычное различие в философской литературе проводится между двумя взглядами, называемыми прямым консеквенциализмом и косвенным консеквенциализмом .

Согласно прямому взгляду, правильность действия (или правила, политики и т. д.) зависит только от его последствий. С этой точки зрения, чтобы определить правильное действие в некотором наборе допустимых действий, мы должны непосредственно оценить последствия действий, чтобы увидеть, какое из них имеет наилучшие последствия. Наиболее известным прямым взглядом является утилитаризм действий (или консеквенциализм действий), который непосредственно оценивает моральную правильность действий (и только действий).

Напротив, согласно косвенному консеквенциализму мы должны оценивать моральный статус действия косвенно , на основе его отношения к чему-то другому (например, к правилу), чей статус сам оценивается с точки зрения его последствий.Самая известная косвенная точка зрения известна как утилитаризм правила (или консеквенциализм правила ). Согласно утилитаризму правил, правильное действие делает то, что оно соответствует набору правил, которые имели бы наилучшие утилитарные последствия, если бы они были общеприняты или следовали им. Поскольку нравственность действия зависит только от его соответствия правилу, а не от его собственных последствий, утилитаризм правила является формой косвенного консеквенциализма.

Согласно нашему определению консеквенциализма, только прямой взгляд является подлинно консеквенциалистской позицией, а утилитаризм/консеквенциализм правил, несмотря на название, не является разновидностью консеквенциализма. 2 Как утверждает Брэд Хукер, ведущий мировой консеквенциалист правил, наиболее правдоподобная форма консеквенциализма правил не мотивируется исключительно консеквенциалистской приверженностью достижению как можно более хороших результатов: например, он оправдывает консеквенциализм правил, потому что он беспристрастно обосновывает интуитивно правдоподобные моральные правила. 3 Это важное отличие от фундаментально консеквенциалистских теорий.

Хотя утилитаризм действия оценивает только действия (а не правила) с точки зрения «правильности», тем не менее, он также признает важность твердой приверженности знакомым моральным правилам.Такие правила, как «не лги» и «не убивай», считаются полезными процедурами принятия решений — руководящими принципами, которым мы почти всегда должны следовать, — но не стандартами моральной правоты. Связанное с этим обсуждение, направленное на дальнейшее прояснение этого момента, см. В разделе о «многоуровневом утилитаризме» ниже.

Велфаризм

Консеквенциалисты расходятся во мнениях относительно того, что они подразумевают под хорошими последствиями . Утилитаристы одобряют велфаризм , который определяется следующим образом:

Велфаризм — это точка зрения, согласно которой только благополучие (также называемое благополучием ) людей определяет ценность результата. 4
В частности, с точки зрения велфариста хорошие последствия — это те, которые повышают благосостояние в мире, а плохие — те, которые его уменьшают. Философы используют термин благополучие для описания всего, что хорошо для человека само по себе, в отличие от того, что хорошо для человека лишь инструментально. Например, на деньги можно купить много полезных вещей и, таким образом, они хороши для человека инструментально, но не являются составной частью его благополучия.

Различные теории благополучия рассматривают разные вещи как составляющие благополучия.Тремя наиболее распространенными теориями являются гедонизм , теории желания и теории объективного списка .

В то время как все правдоподобные взгляды признают, что благополучие важно, некоторые философы отвергают велфаризм на том основании, что другие вещи также имеют значение. Например, сторонники эгалитаризма могут считать, что неравенство по своей сути плохо, даже если оно приносит пользу некоторым и никому не вредит. Другие могут считать, что в дополнение к благополучию следует учитывать экологические и эстетические ценности.

Беспристрастность и равный учет интересов

Утилитаризм привержен концепции беспристрастности , которая строится на равном учете интересов :

Беспристрастность — это точка зрения, согласно которой личность отдельных лиц не имеет отношения к ценности результата. Кроме того, равный вес должен быть придан интересам всех людей.
Принятие этой концепции беспристрастности означает отношение к благополучию как к одинаково ценному независимо от того, когда, где и с кем оно происходит.Как утверждает философ-утилитарист Генри Сиджвик: «благо любого человека не более важно с точки зрения (…) вселенной, чем благо любого другого». 5 Как следствие, утилитаристы одинаково ценят благополучие всех людей, независимо от их национальности, пола, места и времени проживания или даже вида. Согласно утилитаризму, в принципе вы даже не должны отдавать предпочтение благополучию себя или своей семьи благополучию дальних незнакомцев (хотя для этого могут быть веские практические причины). 6

Не все философы согласны с тем, что беспристрастность является основной чертой морали. Они могут считать, что нам разрешено или даже необходимо быть пристрастными по отношению к определенной группе, такой как наши друзья и семья. Или они могут выдвинуть альтернативную концепцию «беспристрастности», которая не требует равного учета интересов. Например, приоритаризм придает дополнительный вес интересам наиболее неблагополучных, кем бы они ни были.

Агрегация

Согласно утилитаризму, общая ценность в мире определяется суммой благосостояния в нем.Это означает, что утилитаристы принимают агрегационизм , который определяется следующим образом: явления, такие как опыт, жизнь или общество. 9 В сочетании с велферизмом и равноправным учетом интересов эта точка зрения подразумевает, что мы можем осмысленно суммировать благосостояние разных людей и использовать эту сумму, чтобы определить, на какие компромиссы стоит пойти.Например, утилитаризм утверждает, что улучшение пяти жизней на некоторую величину лучше, чем улучшение одной жизни на ту же величину, и что это в пять раз лучше.

Некоторые философы отрицают любую форму агрегации. Например, они могут полагать, что небольшие выгоды, доставляемые многим людям, не могут перевесить большие выгоды для небольшого числа людей. Чтобы проиллюстрировать это убеждение, предположим, что вы стоите перед выбором между спасением жизни данного человека или предотвращением легкой головной боли у большой группы людей.Сторонник антиагрегации может считать, что спасение жизни более важно с моральной точки зрения, чем предотвращение головных болей, независимо от количества предотвращенных головных болей . Утилитаристы рассудят, что если есть достаточно людей, чьи головные боли вы можете предотвратить, то общее благополучие, полученное от предотвращения головных болей, больше, чем общее благополучие от спасения жизни, поэтому морально вы обязаны предотвращать головные боли. 10 Количество головных болей, которые мы должны облегчить, чтобы это было лучше, чем спасение жизни, может быть на практике чрезвычайно большим, но, тем не менее, утилитаристы верят, что существует какое-то число головных болей, с которыми это торгует. надо сделать откл.

На практике многие люди и политики поддерживают такие компромиссы. Например, разрешение автомобилям быстро двигаться по дорогам увеличивает число людей, погибающих в авариях. Установление чрезвычайно низких ограничений скорости спасло бы жизни ценой неудобств для многих водителей. Большинство людей демонстрируют неявную приверженность агрегации, когда считают хуже навязывать столько неудобств ради спасения нескольких жизней.

Два элемента классического утилитаризма

Выше мы объяснили четыре элемента, принятые всеми утилитаристскими теориями: консеквенциализм, велферизм, беспристрастность и агрегационизм.Хотя это полезно для различения утилитарных и неутилитарных моральных теорий, между утилитарными теориями также есть важные различия. В зависимости от того, как сформулирована утилитаристская теория, она может иметь самые разные практические последствия и может быть более или менее убедительной.

Самая старая и самая выдающаяся утилитаристская теория — это классический утилитаризм, который можно определить следующим образом:

Классический утилитаризм — это точка зрения, согласно которой человек с моральной точки зрения должен продвигать как раз общую сумму счастья, а не страдания.

Классический утилитаризм можно отличить от более широкого семейства утилитаристских взглядов, поскольку он принимает два дополнительных элемента: во-первых, гедонизм , представление о том, что благополучие состоит только из сознательных переживаний; и, во-вторых, общий взгляд на демографическую этику, согласно которому один результат лучше другого, если и только если он содержит большую сумму общего благосостояния, где благосостояние может быть увеличено либо путем улучшения благосостояния существующих людей, либо путем создания новых людей с хорошей жизнью.

Теории благополучия: гедонизм

Основная статья: Теории благополучия

Классический утилитаризм принимает гедонизм как теорию благополучия, которая определяется следующим образом:

Гедонизм — это точка зрения, согласно которой благополучие состоит и только в балансе позитивных и негативных сознательных переживаний.
Этические гедонисты считают, что единственное, что хорошо само по себе, — это опыт позитивных состояний сознания, таких как наслаждение и удовольствие; и единственные плохие вещи сами по себе — это переживания негативных состояний сознания, таких как страдание и боль. Счастье и страдание обычно используются философами как сокращение для терминов положительный сознательный опыт и отрицательный сознательный опыт соответственно.

Мы обсуждаем аргументы за и против гедонизма — и двух его основных соперников, теорий желаний и теорий объективного списка — в главе «Теории благополучия».

Этика народонаселения: общий взгляд

Основная статья: Популяционная этика

Утилитаристы согласны с тем, что если число людей остается постоянным, мы должны способствовать общей сумме благосостояния в этом фиксированном населении. 11 Но на самом деле население не фиксировано. У нас есть возможность создать больше людей, например, иметь детей. Если у этих дополнительных людей будет хорошая жизнь, станет ли это способом сделать мир лучше? Этот вопрос относится к сфере демографической этики , которая касается моральных проблем, возникающих, когда наши действия влияют на то, кто и сколько людей рождается и с каким качеством жизни.

Классический утилитаризм принимает этическую теорию населения, известную как тотальный взгляд , согласно которой:

Один результат лучше другого тогда и только тогда, когда он содержит большее общее благополучие.
Важно отметить, что общее благополучие одного населения может быть выше, чем у другого, в силу того, что в нем больше людей. Один из способов подсчитать эту сумму — умножить количество людей на их средний уровень жизни. Например, общее представление рассматривает мир со 100 жителями со средним уровнем благосостояния 10 так же хорошо, как другой мир с 200 жителями со средним уровнем благосостояния 5 — оба мира содержат 1000 единиц благосостояния.

Общая точка зрения подразумевает, что мы можем улучшить мир двумя способами: либо мы можем улучшить качество жизни существующих людей, либо мы можем увеличить количество людей, живущих позитивной жизнью. 12 На практике часто приходится идти на компромисс между тем, чтобы сделать существующих людей счастливее и создать новых счастливых людей. На планете с ограниченными ресурсами добавление большего количества людей к и без того большому населению может в какой-то момент снизить качество жизни всех остальных настолько сильно, что упадет общее благосостояние.

Основное практическое значение тотального взгляда заключается в том, чтобы придать большое значение обеспечению долгосрочного процветания цивилизации. Поскольку общее благополучие всех будущих людей потенциально огромно, согласно общей точке зрения, смягчение экзистенциальных рисков, которые угрожают разрушить эту огромную будущую ценность, является одной из основных моральных проблем, стоящих перед человечеством.

Основные альтернативы общему взгляду в этике населения включают средний взгляд , теории переменных значений , теории критического уровня (и диапазона), и воздействующие на человека взгляды . Мы объясняем и обсуждаем эти теории в главе, посвященной демографической этике.

Дальнейшие различия между утилитарными теориями

Хотя мы теперь объяснили все основные утилитаристские элементы, внутри утилитаристских теорий остаются дальнейшие различия.После выбора предпочитаемой вами теории благополучия и взглядов на этику населения вы также должны учитывать:

  1. как построить представление о правильности;
  2. когда сосредоточиться на фактическом против ожидаемом последствиях;
  3. роль простых эвристик, заимствованных из утилитаризма, для руководства нашими действиями в повседневной жизни; и
  4. какие формы моральной оценки применимы к правилам, мотивам, характеру и другим объектам морального интереса помимо действий.

Реконструкция правильности: максимизация, удовлетворение и скалярный утилитаризм

Утилитаризм чаще всего формулируется в его максимизирующей форме: что при любом наборе вариантов действие, приносящее наибольшее благополучие, является правильным, а все остальные действия неправильными.

Хотя это наиболее распространенное утверждение утилитаризма, 13 в некоторых отношениях оно может ввести в заблуждение. Утилитаристы согласны с тем, что вы , а в идеале должны выбрать любое действие, которое наилучшим образом способствовало бы общему благополучию.Это то, на что у вас есть самая самая моральная причина. Но они не рекомендуют обвинять вас каждый раз, когда вы не соответствуете этому идеалу. 14 В результате многие утилитаристы считают ошибочным принимать их заявления о том, что в идеале должно делать, как описание моральной «правильности» или «обязанности» в обычном смысле. 15

Чтобы еще больше проиллюстрировать это, предположим, что Софи не смогла бы никого спасти, или спасла бы 999 человек ценой больших личных жертв, или спасла бы 1000 человек ценой еще больших личных жертв.С утилитарной точки зрения важнее всего то, что Софи спасает либо 999 человек, либо 1000 человек, а не спасает никого; разница между тем, как Софи спасла 999 человек и 1000 человек, сравнительно невелика. Однако в максимизирующей форме утилитаризма и спасение никого, и спасение 999 человек было бы просто помечено как «неправильное». Хотя мы вполне могли бы принять максимизирующую оценку того, что агенты в идеале должны делать , есть дополнительные моральные требования, которые мы, возможно, захотим сделать в дополнение.

Удовлетворяющий утилитаризм вместо этого утверждает, что при любом наборе вариантов действие является правильным тогда и только тогда, когда оно производит достаточное благополучие. 16 Это предложение имеет свои проблемы и пока не нашло широкой поддержки. 17 В случае, приведенном в предыдущем абзаце, мы все еще хотим сказать, что есть веская причина спасти 1000 человек из 999 человек; пометка обоих действий как правильно влечет за собой риск игнорирования важного морального различия между этими двумя вариантами.Таким образом, хотя нас может привлечь удовлетворительное объяснение того, что агенты обязаны делать, чтобы соответствовать минимальным моральным стандартам, 18 эта точка зрения также требует дополнений.

Вместо этого сегодня среди ведущих утилитаристов более популярно поддерживать форму скалярного утилитаризма , которую можно определить следующим образом:

Скалярный утилитаризм — это точка зрения, согласно которой моральная оценка зависит от степени: чем больше действие будет способствовать общему благосостоянию, тем больше моральных оснований для совершения этого действия. 19
С этой точки зрения нет принципиального, резкого различия между «правильными» и «неправильными» действиями, а есть только непрерывная шкала от морально лучшего к худшему. 20

Философы традиционно рассматривали максимизирующий, удовлетворяющий и скалярный утилитаризм как конкурирующие взгляды. Но совсем недавно было высказано предположение, что утилитаристы могли бы плодотворно принять все три, сконструировав множественных различных значений слов «должен» или «правильно». 21 Согласно этому плюралистическому подходу, (i) максимизаторы правы, утверждая, что Софи в идеале должна спасти все 1000 человек; (ii) удовлетворители могут быть правы, считая, что экономия 999 является минимально приемлемой в той мере, в какой никто не спасает; и (iii) скалярные утилитаристы правы, утверждая, что это, в конечном счете, вопрос степени, и что выигрыш от экономии 999, а не нуля, затмевает выигрыш от экономии 1000, а не 999.

Ожидаемый утилитаризм против объективного утилитаризма

Учитывая наши когнитивные и эпистемологические ограничения, мы не можем предвидеть все последствия наших действий. Многие философы считали, что то, что мы должны делать, зависит от того, во что мы верим в момент действия. Наиболее ярким примером такого подхода является ожидательный утилитаризм . 22

Ожидаемый утилитаризм — это точка зрения, которую мы должны продвигать ожидаемое благополучие.
Ожидаемый утилитаризм утверждает, что мы должны выбирать действия с наибольшим ожидаемым значением . 23 Ожидаемая ценность действия равна сумме ценности каждого из возможных исходов, умноженной на вероятность наступления этого исхода. Этот подход следует теории ожидаемой полезности, широко принятой в экономике теории принятия решений в условиях неопределенности. Так, например, согласно утилитаризму ожидания, мы должны выбрать 10-процентную вероятность спасения 1000 жизней вместо 50-процентной вероятности спасения 150 жизней, потому что первый вариант спасает ожидаемые 100 жизней (= 10% * 1000 жизней), а второй вариант спасает ожидаемые 75 жизней (= 50% * 150 жизней).Это дает представление о рациональном выборе с моральной точки зрения.

Объективный утилитаризм , напротив, ставит степень, в которой мы должны совершать действие, в зависимость от благосостояния, которое оно фактически произведет. Контраст между двумя взглядами можно проиллюстрировать с помощью мысленного эксперимента:

Рискованное лечение: У пациентки хронический насморк, который, если ее не лечить, оставит ей некоторое ухудшение самочувствия на всю оставшуюся жизнь.Единственное лечение ее состояния очень рискованно, с шансом на успех всего 1%. В случае успеха лечение полностью вылечит ее, а в противном случае приведет к ее смерти. Ее врач дает ей лечение, оно удается, и она вылечивается.

Действия врача — по чистой случайности и вопреки подавляющим преградам — привели к наилучшему исходу для пациентки, и отсутствие лечения пациентки ухудшило бы ее положение. Таким образом, согласно объективному утилитаризму, врач поступил правильно.Однако действие было неправильным с точки зрения утилитаризма ожидания. Ожидаемые последствия лечения с его огромными шансами убить ее были намного хуже для пациентки, чем отсутствие лечения вообще. Решение доктора оказалось безмерно удачным, но крайне безрассудным и иррациональным, учитывая имеющуюся у них информацию.

Когда таким образом возникает конфликт между тем, какое действие было бы на самом деле лучшим и какое действие было бы ожидаемо лучшим, существует ли факт в том, какое действие является «действительно» правильным? Многие философы склоняются к мнению, что это всего лишь словесный спор.Мы можем говорить о действительно лучшем варианте как об «объективно правильном», а об ожидаемо лучшем варианте как о «субъективно правильном», и каждое из этих понятий может иметь законную теоретическую роль. Например, мы должны предпочесть , чтобы реализовать наилучший результат. Но мы также должны признать, что, учитывая наши когнитивные ограничения, на практике было бы разумно вместо этого руководствоваться соображениями ожидаемой ценности.

Многоуровневый утилитаризм против одноуровневого утилитаризма

В литературе по утилитаризму проводится полезное различие между критерием правильности и процедурой принятия решения .Критерий правильности говорит нам, что требуется для того, чтобы действие (или правило, политика и т. д.) было правильным или неправильным. Процедура принятия решения — это то, что мы используем, когда думаем о том, что делать. 24

Утилитаристы считают, что их моральная теория является правильным критерием правильности (по крайней мере, в том смысле, что «идеально должно» быть сделано, как обсуждалось выше). Однако они почти повсеместно не одобряют использование утилитаризма в качестве процедуры принятия решений в наших повседневных действиях.Это предполагает преднамеренные попытки способствовать общему благополучию, постоянно просчитывая ожидаемые последствия наших повседневных действий. Например, было бы абсурдно выяснять, какие хлопья для завтрака купить в продуктовом магазине, продумав все возможные последствия покупки разных марок хлопьев, чтобы определить, какие из них лучше всего способствуют общему благополучию. Решение низкое, и на него не стоит тратить много времени.

Взгляд, рассматривающий утилитаризм как критерий правильности и как процедуру принятия решения, известен как одноуровневый утилитаризм .Его альтернативой является многоуровневый утилитаризм , который рассматривает утилитаризм только как критерий правильности, а не как процедуру принятия решения. Он определяется следующим образом:

Многоуровневый утилитаризм — это точка зрения, согласно которой люди обычно должны следовать проверенным практическим правилам или эвристикам , а не пытаться вычислить, какое действие принесет наибольшее благополучие.
Согласно многоуровневому утилитаризму, в большинстве случаев мы должны следовать набору простых моральных эвристик — не лгать, не красть, не убивать и т. д.— ожидая, что это приведет к лучшим результатам в целом. Часто мы должны использовать общепринятые моральные нормы и законы нашего общества в качестве эмпирических правил, которыми мы руководствуемся в своих действиях. Следование этим нормам и законам обычно приводит к хорошим результатам, поскольку они основаны на опыте общества в отношении того, что способствует индивидуальному благополучию. Тот факт, что честность, порядочность, выполнение обещаний и следование закону обычно имеют хорошие последствия, объясняет, почему на практике утилитаристы высоко ценят такие вещи и используют их для руководства своими повседневными действиями. 25

Напротив, насколько нам известно, никто никогда не защищал одноуровневый утилитаризм, включая классических утилитаристов. 26 Преднамеренный расчет ожидаемых последствий наших действий чреват ошибками и рискует впасть в паралич принятия решений.

Иногда философы утверждают, что многоуровневый утилитаризм непоследовательен. Но это не так. Рассмотрим следующую метафору, предложенную Уолтером Синнотт-Армстронгом: законы физики управляют полетом мяча для гольфа, но игроку в гольф не нужно рассчитывать физические силы при планировании ударов. 27 Точно так же многоуровневые утилитаристы рассматривают утилитаризм как правило, определяющее правильность действий, но им не нужно рассчитывать ожидаемые последствия для принятия решений. В той мере, в какой следование эвристикам, рекомендованным многоуровневым утилитаризмом, приводит к лучшим результатам, теория успешна.

Распространенное возражение против многоуровневого утилитаризма состоит в том, что он скромен . Говорят, что теория (частично) скромна, если она (иногда) побуждает своих приверженцев следовать другой теории.Многоуровневый утилитаризм часто запрещает использовать утилитарный критерий при принятии решений и вместо этого рекомендует действовать в соответствии с неутилитарными эвристиками. Однако нет ничего непоследовательного в том, чтобы сказать, что ваш критерий моральной правильности отличается от рекомендуемой им процедуры принятия решений, и это не означает, что теория несостоятельна.

Разница между многоуровневым утилитаризмом и утилитаризмом правил

Многоуровневый утилитаризм звучит похоже на позицию, известную как утилитаризм правил, которую мы обсуждали выше, и их легко спутать.Тем не менее, эти две теории различны, и важно понять, чем они отличаются.

Многоуровневый утилитаризм считает утилитаризм критерием моральной правильности. Это означает, что он не рассматривает эвристику, которой он рекомендует следовать, как окончательное этическое оправдание любого действия, которое определяется только тенденцией действия к увеличению благосостояния. Напротив, для утилитаризма правил соответствие набору правил является критерием моральной правильности: причина того, что действие является правильным или неправильным, заключается в том, что оно соответствует или не соответствует правильному набору правил.

В той мере, в какой вы разделяете фундаментальную утилитаристскую заботу о содействии благополучию и просто опасаетесь, что преднамеренное стремление к этой цели окажется контрпродуктивным, это должно привести вас к принятию многоуровневого утилитаризма, а не любого рода утилитаризма правил.

Глобальный утилитаризм против гибридного утилитаризма

Большинство дискуссий об утилитаризме вращаются вокруг утилитаризма действия и его критерия правильного действия. Но важно понимать, что утилитаристы могут точно так же учитывать тенденцию других вещей — таких как мотивы, правила, черты характера, политика и социальные институты — способствовать благополучию.Поскольку утилитаризм в основном связан с обеспечением благополучия, мы не должны просто хотеть выполнять те действия, которые способствуют благополучию. Мы также должны хотеть мотивы, правила, черты, политику, институты и т. д., которые способствуют благополучию.

Этот аспект утилитаризма иногда упускается из виду, поэтому те, кто стремится подчеркнуть его применимость к вещам, помимо простых действий, иногда используют ярлык «глобальный утилитаризм», чтобы подчеркнуть этот момент: 28

стандарты моральной оценки применимы ко всему, что представляет интерес.
Глобальный утилитаризм оценивает моральную природу, например, определенной черты характера, такой как доброта или лояльность, на основе последствий, которые эта черта имеет для благополучия других, — так же, как утилитаризм действия морально оценивает действия. Эта широкая направленность может помочь этой точке зрения объяснить или приспособить некоторые предположительно «неконсеквенциалистские» интуиции. Например, он отражает понимание того, что мораль заключается не только в выборе правильных поступков, но и в следовании определенным правилам и развитии добродетельного характера.

С этим должны согласиться все утилитаристы. Но возникает еще вопрос, является ли эта прямая утилитарная оценка исчерпывающей моральной оценкой, или же вдобавок должны играть роль и другие (хотя и менее важные) виды моральной оценки. Например, должны ли утилитаристы понимать добродетель непосредственно как черты характера, способствующие благополучию, 29 , или они могут апеллировать к более слабой, но более интуитивной связи (например, представляющей позитивную ориентацию на добро)? 30

Проблема чистого глобального утилитаризма заключается в том, что он не может охватить все моральные оценки, которые мы интуитивно хотим иметь возможность сделать.Например, представьте себе мир, в котором моральное неодобрение было надежно контрпродуктивным: если вы обвинили кого-то в том, что он сделал X, это просто заставило бы его упрямо делать X еще больше в будущем. Поскольку мы хотим, чтобы люди совершали только больше добрых поступков, следует ли из этого, что порицаемыми являются только хорошие, а не плохие поступки?

Здесь важно различать два утверждения. Один из них — прямая утилитарная оценка, что было бы хорошо обвинять людей в совершении добрых поступков, а не в дурных, поскольку это дало бы наилучшие результаты (в воображаемом сценарии).Но второе — отдельное — утверждение состоит в том, что только плохие поступки действительно заслуживают порицания — достойных в том смысле, что они по своей сути заслуживают морального неодобрения. 31

Важно отметить, что эти два утверждения совместимы. Мы можем считать и , что беспричинная пытка (например) требует морального неодобрения, и , что было бы плохой идеей выражать такое неодобрение (если бы это только усугубило ситуацию).

Этот аргумент может привести к одобрению формы гибридного утилитаризма , которую мы можем определить следующим образом:

Гибридный утилитаризм — это точка зрения, согласно которой, хотя человек с моральной точки зрения должен способствовать только общему благополучию, моральное качество цели или намерения может зависеть от факторов, отличных от того, способствует ли оно общему благополучию.
В частности, гибридные утилитаристы могут понимать добродетель и похвалу как относящиеся к тому, намерен ли целевой индивидуум хороших результатов, в отличие от глобальной утилитаристской оценки того, приносят ли намерения цели хорошие результаты. Когда они вступают в конфликт, мы должны предпочесть достижение хороших результатов, а не простое их намерение — так что в этом смысле гибридный утилитарист соглашается со многим из того, что хочет сказать глобальный утилитарист. Гибридисты просто считают, что есть что сказать в дополнение. 32 Например, если кто-то невольно ненадежен в достижении своих целей (то есть он надежно достигает противоположного того, что он намерен, не осознавая этого), он явно был бы неудачным , если бы он искренне стремился в содействии общему благу, и мы должны помешать им преследовать эту цель, если сможем. Но их благие намерения могут быть действительно добродетельными и, тем не менее, достойными восхищения.

Пуристы могут возразить, что гибридный утилитаризм не является «на самом деле» формой утилитаризма.И действительно, это гибридный взгляд, сочетающий утилитарные утверждения (о том, что важно и что следует делать) с утверждениями о добродетели, похвале и порицании, которые выходят за рамки прямой утилитарной оценки. Но до тех пор, пока эти дальнейшие утверждения не противоречат ни одному из основных утилитаристских утверждений о том, что важно и что должно быть сделано, кажется, нет никаких препятствий для объединения обоих видов утверждений в единую точку зрения. Это может стать облегчением для тех, кто в остальном склонен к утилитаризму, но кто находит чисто глобальные утилитаристские утверждения о добродетели и порицаемости интуитивно неправдоподобными или неполными.

Заключение

Все этические теории, принадлежащие к семейству утилитаристских, имеют четыре определяющие характеристики: они консеквенциалистские, велфаристские, беспристрастные и агрегационистские. В результате они придают первостепенное моральное значение содействию общему благосостоянию.

Внутри этого семейства существует множество вариантов утилитаристских теорий. Наиболее известным из них является классический утилитаризм. Эта теория отличается принятием гедонизма как теории благополучия и тотального взгляда на этику населения.

Существует еще несколько различий между утилитарными теориями: мы можем отличить скалярную от максимизирующей и удовлетворяющей утилитаризма, ожидаемую от объективной утилитаризма, многоуровневую от одноуровневой утилитаризма и гибридную от глобального утилитаризма.

В следующей главе обсуждаются аргументы в пользу утилитаризма и консеквенциализма в более широком смысле.

ПРИНЦИП ПОЛЕЗНОСТИ

ПРИНЦИП ПОЛЕЗНОСТИ

Автор: Рональд Ф.Уайт, доктор философии.

Принцип полезности гласит, что действия или поведение являются правильными в той мере, в какой они способствуют счастью или удовольствию , неправильно, поскольку они имеют тенденцию вызывать несчастье или боль . Следовательно, полезность является телеологическим принципом. Это еще раз поднимает некоторые из тех же основных вопросы, связанные с гедонизмом, как обсуждалось в предыдущем разделе о Телеологические теории. Напомним, что гедонист считает, что хорошая жизнь состоит исключительно в стремлении и переживании удовольствия или счастья.То чувства удовольствия и боли являются биологическими событиями, в которых участвуют наши центральные нервной системы, которые контролируются нашей корой головного мозга. Мы, очевидно, испытываем удовольствие, когда совершаем определенные действия, отвечающие биологическим функции, такие как еда, питье и секс. Мы также испытываем удовольствие когда мы выполняем определенные интеллектуальные действия, такие как чтение философии учебник, игра на гитаре или рисование. Мы иногда, но не всегда, испытывать удовольствие, когда поступаем правильно.И наоборот, мы испытываем боль. когда эти функции остаются невыполненными.

 

Многие утилитаристы считают, что удовольствие и боль являются объективными состояниями и могут быть более или менее количественно оценены. Гедонистические термины, такие как интенсивность, продолжительность, плодовитость и вероятность, подразумевают что удовольствие может быть измерено количественно, возможно, по шкале от 1 до 10, как часть гедонистического исчисления.

 

Если вы гедонист, то самое важный вопрос: «Чье удовольствие имеет наибольшее значение?» Классический утилитаристы являются альтруистами в той мере, в какой они считают, что стандарт прав или неправ — это не самое большое счастье агента, а самое большое количество счастья для наибольшего числа людей.Следовательно «Хорошо» увеличивает число людей, испытывающих удовольствие среди членов определенной группы. «Плохо» увеличивает количество лица, испытывающие боль. Здесь есть несколько интересных проблем.

 

Несколько лет назад, Цинциннати правительственные чиновники провели общественное голосование по вопросу о том, следует ли использовать доходы от предложил увеличить налог с продаж, чтобы построить два новых спортивных стадиона для красных и Бенгалы. Классический утилитарист должен был бы исследовать, как эти расходы повлияет на всех в сообществе.Это определение повлекло за собой вычисление заранее количество удовольствия и боли, которые различные члены сообщества испытает в результате строительства этих стадионов; затем решите, выгоды (удовольствия) перевешивают затраты (боли)? конечно первичный бенефициарами более крупных и современных стадионов будет богатая команда владельцы, игроки, возможно, несколько владельцев ресторанов в центре города, владельцы парковок и т. д. Если сбор не удастся, по крайней мере, одна из команд, вероятно, перейдет в другую город.Это причинит боль некоторым членам сообщества, включая фанатов, продавцов, парковщиков и т. д. Защитники налога утверждали, что даже продавцы в пригородных торговых центрах экономическую выгоду от содержания спортивных команд. Если они двигаются, они потеряет клиентов в игровые дни.

 

Фундаментальная проблема для утилитаризм оправдывает альтруистический принцип самопожертвования в чтобы принести пользу другим. Поскольку я не посещаю игры, проводимые в стадион, и не будет получать прибыль от хот-догов, почему я должен вносить свой вклад в либо проект? При классическом утилитаризме по крайней мере некоторые члены сообщество должно жертвовать своими интересами ради интересов других без личной выгоды.Действительно, часто бывает так, что то, что получается быть в общественных интересах противоречит частным интересам некоторых лица. Как можно оправдать такой альтруизм, основанный на утилитарных принципах?

 

Иногда возможно действовать, чтобы доставить большое количество измеримого удовольствия нескольким людям одновременно. стоимость небольшого количества измеримой боли для всех остальных. Предположим, для например, у нас есть небольшое, но значительное количество бездомных детей, которые можно помочь, обложив всех жителей Цинциннати небольшим налогом.А утилитарист не смог бы оправдать введение этого налога, если бы он не был показано, что больше людей получают помощь, чем вредят. Один из способов обойти это подсчитывать не только количество людей, испытывающих удовольствие и боль, но также взвесьте интенсивность, продолжительность, плодотворность и вероятность вовлечены удовольствия. Следовательно, мы можем утверждать, что если мы взвесим количество удовольствие, которое испытывают бездомные дети, в результате предоставления им убежище от минимальной боли, которую испытывают налогоплательщики, тогда мы могли бы рационально обосновать строительство этого убежища за государственный счет.

 

Проблема с этим подходом что в любой момент времени многие люди могут извлечь выгоду из определенной политики. Предположим, что только богатые владельцы команд получат существенную выгоду от строительство стадиона и что налог был очень маленьким, не могли бы мы оправдать строительство стадиона для этого богатого владельца команды ценой большинство? Если да, то на каком основании мы можем оправдать строительство убежища, а не стадион? Следовательно, если утилитаризм придает вес отдельным удовольствия и боли, а не просто считать головы, тогда мы были бы обязаны предоставлять льготы принимающим лицам и меньшинствам, независимо от нужно.Как насчет налога на покупку нового Volvo для каждого профессора философии в Цинциннати? Очевидно, что экономическая сторона дебатов оказывается чрезвычайно сложный. Эта присущая сложность подрывает, по крайней мере, один из основных привлекательности утилитаризма, его мнимой простоты.

 

Утилитаризм сталкивается с пятью серьезными пазлы.

 

Во-первых, ни в коем случае Ясно, действительно ли боль и удовольствие так же объективны и измеримы, как — утверждают утилитаристы.

 

Во-вторых, это тот факт, что мы часто сталкиваемся с моральными решениями, когда мы не можем предсказать, как действие может воздействовать на других. Мы часто просто не знаем, будет ли одно действие или политика способствовать больше боли, чем удовольствия. Но как насчет тех случаев, когда мы просто не определенный? Что нам делать, угадай? В случаях неопределенности, например, в спорте стадионов, казалось бы, утилитаристу придется прибегнуть к интуитивизм или какой-либо другой принцип.

 

В-третьих, большинство теоретиков-деонтологов говорят, что утилитаризм часто противоречит нашим моральным интуициям. Например, если бы я был необычайно ловким магазинным воришкой, я мог бы оправдать свою кражу на основании на том, что меня, наверное, не поймают или что магазин может не вести достаточно точный инвентарь, чтобы обнаружить потерю.

 

В-четвертых, утилитаристы и все альтруисты, не могут объяснить, почему мы должны быть морально обязаны действовать общественный интерес в ущерб нашим личным интересам.Если полезность нравственное самопожертвование есть его единственное оправдание, то, казалось бы, следует что каждый из нас с большей вероятностью одобрит самопожертвование в других прежде чем мы одобрили бы это для себя.

 

В-пятых, утилитаризм, похоже, встроенная предвзятость (или иногда предпочтение) в отношении отдельных лиц и меньшинств. Что происходит, когда кажется, что в общественных интересах лишения отдельного лица или меньшинства в целях продвижения общественных интересов? Например, исходя из утилитарных соображений, американцы японского происхождения копили в лагеря для задержанных во время Второй мировой войны, потому что правительство опасалось, что некоторые из них могут поддерживать Японию и, возможно, участвовать в террористической деятельности.Действительно, принцип наибольшего счастья часто использовался в поддержку тоталитарных схем, в которых цена, заплаченная за коллективное счастье, личная свобода. Вот почему среди современных философов, что утилитаризм не может действовать без других принципов, особенно справедливости. Но как только утилитаристы признают это, доктрина теряет даже больше той простоты, которая привлекла нас к нему в первую очередь.

 

Хотя принцип полезности трудно применима и часто ведет к безнравственности, тем не важный нравственный принцип.

 

МОЖЕТЕ ОБЪЯСНИТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ ПОНЯТИЯ?

утилитаризм

классический утилитаризм

Проблема для размышления О

Как утилитарист, как бы ты пошел о рассуждениях о законах о наркотиках в Соединенных Штатах. Должны ли мы легализовать все наркотики? Как насчет отмены практики требования рецепта врача? на какие-то наркотики? .

 

Гедонизм | Реформатские изучения Библии и молитвы в Лигонье.org

Гедонизм, последнее нехристианское мировоззрение, которое мы рассмотрим в нашем кратком изучении философии, можно проследить вплоть до Эдемского сада. В Бытии 3:6 говорится, что Ева решила съесть запретный плод отчасти потому, что это было «услаждением» ее глаз. Было определенное удовольствие, которое доставил ей плод, когда она его увидела, и, без сомнения, определенное удовольствие, которое, как она думала, она получит, если ослушается Бога и возьмет плод с дерева. Однако, оглядываясь назад, Ева нашла только боль, когда она и Адам согрешили (Быт.3:7, 16–19).

Как мировоззрение, гедонизм озабочен максимизацией удовольствия и минимизацией боли. В разные периоды истории оно выражалось грубо. Мы можем вспомнить, например, оргии и пьянство в Древней Греции и Риме. Однако другие гедонисты были более вдумчивы и сделали все возможное, чтобы свести к минимуму «гедонистический парадокс». Основная проблема гедонизма заключается в том, что в стремлении получить удовольствие вы можете обнаружить то, чего больше всего хотите избежать, — боль.Если вы зайдете слишком далеко в погоне за удовольствием, вы можете потерпеть неудачу и разочароваться, а это болезненно. Парадоксально, но в стремлении удовлетворить собственные похоти вы можете просто найти мир боли. Эпикурейцы Древней Греции — пример таких вдумчивых гедонистов. Они гнались за удовольствиями, но не «слишком сильно», чтобы избежать негативных последствий неудачи.

Тирания — это логический конец гедонизма. Возможно, я смогу максимизировать свое удовольствие, только максимизируя твою боль. Гедонистическое мировоззрение не может последовательно осуждать меня, так как, в конце концов, я всего лишь ищу собственного удовольствия.Вдумчивые гедонисты могли бы сказать, что удовольствие можно найти только в том случае, если никто не пострадал, но это апелляция к объективной идее удовольствия, которую гедонизм отрицает. Только группа с наибольшей властью может максимизировать собственное удовольствие, когда трансцендентная норма не определяет удовольствие.

Отчасти христианство направлено на погоню за удовольствиями, но это удовольствие определяется трансцендентным Богом. Христос говорит, что истинное наслаждение можно найти в вечной жизни, которую, к отвращению гедонизма, могут найти только те, кто готов претерпеть сильную боль за Господа (Мф.16:24).

Coram Deo

Гедонизм склонен утверждать, что единственное достойное удовольствие – это чувственное удовольствие. В конечном счете, это тщетное занятие, как говорит Соломон в сегодняшнем отрывке. Мы созданы для отношений с бесконечным существом, и поэтому ничто конечное не может удовлетворить нас постоянно. Только Иисус может завершить нас. Когда мы стремимся к Нему, Христос удовлетворяет нас (Мф. 11:30) и как сейчас, так и в вечности приведет нас к более глубоким уровням удовольствия в Нем.

Понимание аргумента машины опыта




Машина впечатлений — классический мысленный эксперимент Роберта Нозика о важности связи с реальностью.В его работах он претерпел несколько итераций, но его зрелое выражение можно найти в его книге 1989 года The Examined Life :
. Машина опыта : «Представьте себе машину, которая может дать вам любой опыт (или последовательность опытов), которые вы пожелаете. Подключившись к этой машине переживаний, вы можете написать великое стихотворение или принести мир во всем мире или полюбить кого-то и быть любимым в ответ. Вы можете испытать ощущаемые удовольствия от этих вещей, как они «ощущаются изнутри».Вы можете запрограммировать свои переживания… на всю оставшуюся жизнь. Если ваше воображение бедно, вы можете воспользоваться библиотекой предложений, извлеченных из биографий и дополненных романистами и психологами. Вы можете воплотить свои самые заветные мечты «изнутри». Хотели бы вы заниматься этим всю оставшуюся жизнь?… Войдя, вы не вспомните, что делали это; так что никакие удовольствия не будут испорчены осознанием того, что они производятся машиной».  
(Нозик 1989, 104)
Так бы и вы? Нозик предполагает, что большинство этого не сделает, и есть некоторые свидетельства того, что его интуитивная реакция на это широко распространена.Кажется, у большинства из нас есть затаенное подозрение, что если то, что мы делаем, окажется «фальшивкой» — если мы будем жить в каком-то мире, похожем на «Шоу Трумана», — наша жизнь будет лишена чего-то важного.

Но какой фактический аргумент вытекает из нашего рассмотрения Машины Опыта? И какие выводы мы вправе из этого сделать? Этим вопросам посвящена статья Бена Брамбла «Машина опыта», недавно опубликованная в Philosophy Compass . Этот пост является моим обзором этой статьи.

1. Реконструкция аргумента машины опыта
Нозик считал, что машина опыта является аргументом против гедонизма. Большинство согласилось. Действительно, Брамбл предполагает, что влияние аргумента «Машина опыта» таково, что современных защитников гедонизма мало.

Гедонизм — это точка зрения, что единственная вещь, которая делает жизнь человека хорошей или плохой, — это степень, в которой этот человек испытывает удовольствие и боль.Или, другими словами, это точка зрения, согласно которой субъективные переживания удовольствия и боли являются конечными носителями ценности — что личная ценность чего-либо еще выводится из этих ментальных состояний или сводится к ним. Гедонизму можно противопоставить другие теории благополучия, такие как теории удовлетворения желаний или теории объективного списка. Согласно первому, для индивидуума важно, чтобы его желания были удовлетворены (даже если они иногда причиняют ему удовольствие/боль), а согласно второму важно, достигает ли индивидуум определенных объективно хороших состояний дел или участвует ли он в них.

Нозик утверждает, что если гедонизм верен, то мы все должны подключиться к Машине Опыта. Это было бы лучше для нас, потому что это дало бы нам лучший субъективный опыт. Тот факт, что мы не думаем, что это самое лучшее для нас, служит некоторым свидетельством против гедонизма. Брамбл предполагает, что, следовательно, мы можем реконструировать аргумент Нозика следующим образом:

  • (1) Подключение к машине опыта было бы не лучшим решением для человека.
  • (2) Гедонизм подразумевает, что подключение к машине получения опыта было бы лучшим решением для одного человека.
  • (3) Следовательно, гедонизм ложен.

Оставшуюся часть поста мы посвятим оценке различных возражений против двух предпосылок этого аргумента. Прежде чем мы это сделаем, необходимо сделать важный интерпретационный момент. Некоторые люди думают, что защита Нозиком посылки (1) основывается на апелляции к нашим сослагательным наклонениям, т. е. на апелляции к тому, что мы предпочли бы сделать, если бы столкнулись с выбором: подключиться к машине. В результате эти люди думают, что аргумент Нозика предполагает теорию благополучия, основанную на удовлетворении желаний.Брамбл утверждает, что эта интерпретация неверна. Нозика на самом деле не интересует, что бы мы сделали, если бы столкнулись с выбором. Он использует мысленный эксперимент как насос интуиции , то есть как способ подсказать нам, что подключение к машине было бы не лучшим решением. Эта интерпретация подтверждается тем, что Нозик на самом деле говорит в своих трудах.

2. Оценка первой посылки
Большинство критических обсуждений аргумента Нозика было сосредоточено на первой посылке.Это неудивительно, поскольку первая предпосылка — это суть мысленного эксперимента. Брамбл предполагает, что существует четыре основных направления критики. Вот первый:

  • (4) Интуиция против подключения, по сути, согласуется с гедонизмом, поскольку основана на разумном страхе перед катастрофой.

Другими словами, люди не сопротивляются подключению, потому что считают, что субъективный опыт не является определяющим фактором хорошей жизни; люди сопротивляются подключению, потому что думают, что что-то пойдет не так, и что это повлияет на опыт, который они получают во время подключения.Например, люди могут обоснованно опасаться, что «машина может выйти из строя, что помещения, в которых она хранится, могут быть захвачены фанатиками-фундаменталистами, что ученые, управляющие машиной, могут стать злыми и т. д.». (Брэмбл 2016, 139).

На это есть один основной ответ. Я должен повторить мысль, сделанную выше, что мысленный эксперимент на самом деле не о том, что люди предпочтут делать, если столкнутся с возможностью подключения. Он о том, чтобы заставить людей увидеть, что связь с реальностью так или иначе важна для хорошей жизни.Таким образом, вы можете снова запустить мысленный эксперимент и попытаться удалить все потенциальные источники разумного страха. Если люди по-прежнему возражают против подключения в этом сценарии, аргумент остается в силе. Действительно, некоторые философы заходят так далеко, что предлагают полностью изменить мысленный эксперимент, чтобы он вообще не касался выбора. Вместо этого мы можем попросить людей сравнить жизни двух людей с идентичным опытом, один из которых живет в машине опыта, а другой — нет. Если вы думаете, что жизнь второго в чем-то лучше или ценнее первого, то аргумент все равно работает.Брамбл, однако, менее убежден в этой модифицированной версии мысленного эксперимента, потому что он не разделяет лежащую в ее основе интуицию. Подводя итог:

  • (5) Вы можете модифицировать мысленный эксперимент, чтобы удалить источники разумного страха, или провести альтернативную версию, в которой вы попросите людей сравнить с эмпирически идентичными жизнями, одна из которых проживается в машине опыта, а другая не является. Если люди по-прежнему предпочитают жизнь без подключения к сети, первое предположение остается в силе.

Эти модификации мысленного эксперимента раскрывают более общую проблему, которая является второй основной линией критики:

  • (6) Очень трудно построить мысленный эксперимент, в котором люди имели бы тонкое интуитивное представление о гедонизме. : вполне вероятно, что их размышления о сценарии загрязнены другими моральными/нормативными соображениями.

Так, например, когда людей спрашивают, будут ли они подключаться или нет, они могут подумать о своих обязательствах перед друзьями и семьями и о том, как они нарушат эти обязательства, отказавшись от реальности. Следовательно, трудно дать людям возможность иметь интуицию, связанную исключительно с благополучием.

Сам Нозик ответил на это:

  • (7) Представив себе случай, вы также можете представить, что другие люди «могут подключиться, чтобы получить желаемый опыт, поэтому нет необходимости оставаться отключенным, чтобы служить им.

Брамбл говорит немного больше об этой аргументации, но я скажу. Можно подумать, что забота о семье и друзьях служит еще одним аргументом против гедонизма, поскольку предполагает наличие у нас неэмпирических интуитивных представлений о том, в чем состоит хорошая жизнь. Это то, что Сэмюэл Шеффлер исследовал в своих различных мысленных экспериментах, посвященных судному дню. Эти мысленные эксперименты просят нас представить, что мы живем в мире, который наступит через тридцать дней после нашей смерти, или в мире, в котором все человечество постепенно становится бесплодным.Шеффлер предполагает, что наше отвращение к этим сценариям раскрывает сильный альтруистический элемент в нашей концепции благополучия. Так что из этих страхов по поводу семьи и других людей может возникнуть интуитивное ощущение, что гедонизм — не единственное, что имеет значение. Модифицированный мысленный эксперимент Нозика не устраняет эту интуицию, а приспосабливает ее. Конечно, для него это все к лучшему. Его цель, в конце концов, состоит в том, чтобы опровергнуть гедонизм. В этом смысле похоже, что сходство между машиной опыта Нозика и сценариями конца света Шеффлера заслуживает изучения.

Третья линия критики похожа на первую, но в итоге указывает интересное направление:

  • (8) Наше нежелание подключаться может быть вызвано иррациональным страхом, отвращением или предубеждением.

Другими словами, в отличие от разумного страха перед катастрофой, о котором говорилось выше, наше сопротивление проистекает из необоснованного страха или предубеждения. Как выразился Брамбл: «Возможно, мы бы отказались подключаться к сети, потому что слишком боялись бы, что в наш череп будут воткнуты провода… [или из-за] иррациональной склонности предпочитать то, что есть сейчас, новым или другим способам». (2016, 139).Более того, есть некоторые свидетельства того, что предвзятость статус-кво последнего типа влияет на то, как люди думают о машине впечатлений. Философы-экспериментаторы, такие как Дебригард, проводили альтернативные версии мысленного эксперимента, в которых людям сообщали, что до этого момента их жизни они жили в машине опыта, и спрашивали, не хотят ли они отключиться. В таких случаях люди не хотят этого делать, что свидетельствует о предвзятости к статус-кво.

Брамбл считает, что эта критика снова не соответствует сути мысленного эксперимента.Дело не в том, что бы мы хотели делать, а в том, что было бы лучше для нас:

  • (9) «Нозик мог бы с радостью признать, что важная часть причины, по которой мы не хотим подключаться, заключается в том, что у нас есть иррациональное страх, отвращение или предубеждение… Его претензии к гедонизму остаются в силе: не кажется лучшим, чтобы кто-то подключался к машине». (Ежевика 2016, 139)

Это предполагает, что люди, обращающие внимание на предвзятость статус-кво, совершают интерпретационную ошибку, о которой мы упоминали ранее.Однако есть гораздо лучший способ понять их критику:

  • (10) Проблема разоблачения: Тот факт, что на наши интуитивные представления о Машине опыта влияют такие вещи, как предвзятость статус-кво, дает нам основания не доверять этим интуиция.

Эта линия возражений соответствует стандартной схеме разоблачения аргументов (что-то, что я обсуждал раньше гораздо подробнее). Это говорит о том, что нет оснований полагать, что наши интуиции в случае с Машиной переживаний отслеживают аксиологическую истину (истину о том, что хорошо и что плохо).Вместо этого наша интуиция является продуктом социальной/поведенческой обусловленности или эволюционной жесткости.

Брамбл считает, что это самая серьезная критика посылки (1), но есть три проблемы с ней:

  • (11) Сторонники развенчания должны объяснить, как это повлияло на наши интуитивные представления о благополучии. : как наши обусловленные или запрограммированные предпочтения влияют на наше дотеоретическое ощущение, что контакт с реальностью является важной частью благополучия.
  • (12) Сторонникам разоблачения необходимо бросить вызов, чтобы выявить некоторые незагрязненные интуитивные представления. Поскольку, по-видимому, теории благополучия в конечном итоге основываются на некоторых интуитивных убеждениях о том, что способствует хорошей жизни, нам нужно выяснить, каким из них мы можем доверять.
  • (13) Сторонникам разоблачения необходимо объяснить, как некоторые люди могут интуитивно догадываться, что связь с реальностью важна без более глубокого желания или веры в то, что связь с реальностью важна по своей сути.(Брэмбл приводит себя в пример такого человека)

Что бы это ни стоило, я считаю, что (12) является наиболее убедительным из этих вызовов, и он затрагивает суть дебатов о развенчании. Меня меньше убеждают два других. Я не уверен, насколько точно должны быть сформулированы теории разоблачения, чтобы быть убедительными (11), и я думаю, что проект разоблачения, вероятно, может допустить несколько отклонений (13).

3. Оценка предпосылки номер два
Относительно немногие люди оспаривают вторую предпосылку Аргумента о машине опыта, но есть кое-что, что можно возразить против нее.Все они сводятся практически к одному и тому же: есть основания полагать, что ваше субъективное благополучие не может быть лучше всего удовлетворено подключением к машине. Эти критические замечания, как правило, носят эмпирический/условный характер. На самом деле это не «принципиальные» возражения. Они оспаривают заявление Нозика о том, что жизнь в машине будет эмпирически идентична (или лучше) жизни снаружи.

Первое возражение против посылки (2) исходит из работы Фреда Фельдмана. Он предполагает, что скорректированный на правду гедонизм может быть правдоподобным — т.е.е. вариант гедонизма, при котором связь с реальностью добавляет больше субъективного благополучия, чем отсутствие связи, и что это подорвало бы утверждение о том, что субъективно нам было бы лучше, если бы мы были подключены к машине:

  • (14) Гедонизм с поправкой на правду вероятно, будет истинным, т. е. мы, скорее всего, получим больше субъективного благополучия от удовольствий, получаемых от истинных вещей, чем от ложных.

Есть несколько проблем с этим ответом. Наиболее очевидным является то, что гедонизм с поправкой на правду вполне может быть ложным.У меня, конечно, нет сильной интуиции в его пользу. Если два состояния бытия настолько субъективно похожи, что я не могу их различить, то трудно понять, как простой факт того, что одно включает в себя субъективную связь с чем-то истинным, может добавить большего эмпирического благополучия, чем состояние, связанное с чем-то ложным. Или, другими словами, я думаю, что субъективное знание связи с реальностью, вероятно, единственное, что могло бы сделать субъективные удовольствия, получаемые от вещей, которые являются истинными на опыте, лучше, чем субъективные удовольствия, получаемые от вещей, которые являются ложными.Без этого знания об истинности/ложности я не понимаю, как эти две вещи могут различаться. Нозик явно исключает это знание в мысленном эксперименте. Кроме того, я думаю, что удовольствия виртуальной реальности могут быть такими же «истинными» (во многих случаях), как и удовольствия реальной реальности.

  • (15) Гедонизм с поправкой на правду может быть ложным: интуитивно трудно понять, как связь с реальностью может сделать опыт субъективно превосходным, если человек этого не осознает.

Другой аргумент заключается в том, что гедонизм сосредоточен на индивидуальном опыте, а индивидуальный опыт компрометируется подключением, потому что подключение равносильно форме самоубийства. Почему? Потому что в своем описании мысленного эксперимента сам Нозик сказал, что потребуется стирание памяти, чтобы гарантировать, что вы не знаете, что вы подключены, и это стирание памяти может быть «своего рода самоубийством»:

  • (16) Подключение -in повлекло бы своего рода самоубийство, потому что потребовало бы стирания памяти, чтобы гарантировать эмпирическую неразличимость.

Брамбл отвергает это возражение. Он сомневается, что такое вмешательство в чью-то память потребует чего-то близкого к самоубийству, а также предполагает, что можно войти в машину, не осознавая, что память нужно стереть. Например, вас может подключить кто-то другой, пока вы спите. Затем вы проснетесь в эмпирически похожем мире, который оказался сложной симуляцией. Вы не были бы мудрее.Трудно представить, как вы могли бы не пережить этот процесс.

  • (17) Задействованное стирание памяти вряд ли потребует чего-то похожего на самоубийство, и в любом случае можно подключиться к сети, не осознавая, что это происходит.

Это подводит нас к последней линии критики. Этот пытается обосновать особый класс удовольствий, которые возможны только в реальном мире:

  • (18) Есть определенные удовольствия, которые возможны только в реальном мире.

Возможно, это самая многообещающая критика посылки (2), но дьявол кроется в деталях. Какими могут быть эти уникальные, присущие только реальности удовольствия? Брамбл рассматривает две возможности: (i) удовольствия, получаемые от проявления свободы воли (если вы находитесь в смоделированной среде, вы не можете действительно проявлять свободу воли) и (ii) удовольствия любви и дружбы. Проблема в обоих случаях заключается в том, что неясно, почему эти удовольствия исключены в симулированной среде.Например, существует множество описаний свободы воли, некоторые из которых допускают свободу воли в виртуальном мире. Было бы слишком много времени, чтобы рассматривать каждую конкретную учетную запись сейчас, но это можно показать на примере здравого смысла: я все время играю в видеоигры, и они, безусловно, позволяют проявлять подлинную свободу воли (какой бы она ни была). Я проявляю свободную волю в стесненной игровой среде и последствия ограничены, но от этого не менее реальны. Кроме того, нет очевидной причины, по которой нельзя было бы испытать дружбу и любовь в виртуальном мире.Другая проблема с обоими примерами заключается в том, что любые удовольствия, которые они могут принести, должны быть настолько сильными и уникальными, чтобы превзойти или перевесить субъективные удовольствия, которые были бы возможны внутри машины переживаний.

  • (19) Удовольствия, которые якобы возможны только в реальном мире, могут оказаться невозможными.
  • (20) Удовольствия, о которых идет речь, должны быть настолько мощными и уникальными, чтобы их нельзя было компенсировать удовольствиями, возможными внутри машины опыта.

4. Заключение
Хорошо, это подводит меня к концу этого поста. Кратко напомним, что аргумент «Машины впечатлений» должен служить аргументом против гедонизма. Аргумент основан на убеждении, что (интуитивно) подключение к Интернету не было бы лучшим выходом для нас, и тем не менее гедонизм подразумевает, что подключение к Интернету было бы для нас лучшим выходом. Между этими двумя предпосылками существует очевидное противоречие, так что приходится что-то уступать. Однако, как показал Брамбл, есть причины оспаривать обе посылки, хотя у каждой из этих проблем есть свои проблемы.

В заключение я должен отметить, что сам Брамбл является защитником гедонизма. У него есть интересная статья в защиту гедонизма, которая только что вышла в журнале Ergo . В нем рассматриваются три основных возражения против гедонизма, в том числе аргумент о машине опыта. Я рекомендую проверить это.

Джон Стюарт Милль о хорошей жизни: высококачественные удовольствия — философия из 1000 слов: вводная антология

Автор: Дейл Э. Миллер
Категория: Этика, историческая философия
Количество слов: 994

Один из важных вопросов этики заключается в том, что заставляет людей жить хорошо.Философы предлагали различные теории о том, какие вещи сами по себе делают людей лучше, то есть теории «благополучия».

Многие из таких теорий утверждают, что приятные переживания — это, по крайней мере, часть того, что заставляет нашу жизнь идти хорошо. Но способствуют ли некоторые виды удовольствия большему благополучию, чем другие?

Философ XIX -го -го века Джон Стюарт Милль (1806–1873 гг.) отвечает «да». Это обсуждение объясняет, почему.

Джон Стюарт Милль

1. Гедонизм Милля

Милль утверждает, что удовольствие — это не просто одна вещь, которая способствует нашему благополучию, это единственная вещь.Точно так же только боль делает нас хуже. Милль считает, что жизнь человека складывается для него ровно настолько, насколько он счастлив.

Милль определяет «счастье» как удовольствие и свободу от боли. В своем утилитаризме он описывает лучшую жизнь как «существование, максимально свободное от боли и максимально богатое удовольствиями». [1] Эта теория благополучия называется «гедонизм». [2]

Доводы Милля в пользу гедонизма приведены в гл. 4 из Утилитаризм , в его так называемом «доказательстве принципа полезности. [3] Там он утверждает, что «единственным доказательством… того, что что-либо желательно, является то, что люди действительно желают этого». [4] Поскольку удовольствие — это единственное, чего мы желаем ради него самого, утверждает Милль, мы можем знать, что оно уникально ценно.

2. Бентам и Пушпин

Более ранний философ-утилитарист Джереми Бентам (1748–1832) также придерживается гедонизма. [5] Однако его гедонизм существенно отличается от гедонизма Милля.

Для Бентама то, сколько приятного опыта добавляет к нашему счастью, строго зависит от того, сколько удовольствия оно содержит.Это, в свою очередь, зависит от интенсивности удовольствия и его продолжительности. Таким образом, два фактора, интенсивность и продолжительность , определяют ценность приятного опыта.

Бентам считает, что источник удовольствия не имеет отношения к его ценности. Он сравнивает чтение стихов с бездумной игрой «кнопка». [6] Как резюмирует вывод Бентама Милль, «при одинаковом количестве удовольствия канцелярская кнопка так же хороша, как и поэзия». [7]

3. «Качественный» гедонизм: множество удовольствий

В то время как Бентам может полагать, что удовольствие — это единственное чувство, которое присутствует во всех приятных переживаниях.Напротив, Милль считает, что существуют различные разновидности удовольствий; человек может получать удовольствие и от чтения стихов, и от бега, но удовольствие от этих занятий может иметь совершенно разные «ощущения».

Поэтому возможно, что некоторые « вида удовольствия более желанны и ценны, чем другие». [8] Милль считает, что некоторые из них; некоторые качественно более высокие удовольствия прибавляют к нашему счастью больше, чем равное или даже большее количество других удовольствий. Таким образом, для Милля ценность приятного опыта зависит от трех факторов: интенсивности, продолжительности и (в отличие от Бентама) качества .

4. Тест компетентных судей

Как сравнить качество удовольствий? Милль говорит, что мы должны консультироваться с людьми, которым нравилось и то, и другое. Только они компетентны, чтобы сделать это сравнение. Если однозначно захотят посильнее, то покачественнее:

Из двух удовольствий, если есть одно, которому все или почти все, кто имеет опыт обоих, отдают решительное предпочтение, независимо от какого-либо чувства морального долга предпочесть его, это удовольствие является более желанным. [9]

Обратите внимание на преемственность с «доказательством» Милля: единственным доказательством того, что одно удовольствие является на более желательным, является то, что люди на самом деле желают его сильнее .

Милль считает, что результаты этого теста очевидны. В то время как практически у всех есть опыт телесных удовольствий, которые мы разделяем с животными, только некоторые люди достаточно развиты умственно, чтобы в какой-либо степени наслаждаться чисто человеческими «удовольствиями интеллекта, чувств и воображения, а также моральных чувств». [10] Те, кто, как он утверждает, определенно предпочитают их:

Не подлежит сомнению тот факт, что те, кто в равной степени знаком с обоими и одинаково способен их ценить и наслаждаться, отдают наиболее заметное предпочтение тому способу существования, который использует их высшие способности. [11]

Это позволяет Миллю ответить на возражение о том, что гедонисты одобряют жизнь человека, «достойную только свиньи», до тех пор, пока он получает от этого удовольствие. [12] Его качественный гедонизм может объяснить, почему, хотя такая жизнь имела бы какую-то ценность (поскольку низкокачественные удовольствия имеют некоторую ценность), она была бы намного счастливее и в гораздо лучшем состоянии, если бы ее жизнь была богата более высоко- качественные удовольствия. [13]

Одним из практических результатов взглядов Милля является важность предоставления образования, достаточного для того, чтобы каждый мог наслаждаться более качественными удовольствиями. Люди без такой подготовки могут не понять, почему эти удовольствия выше, но они не компетентны в оценке:

Лучше быть недовольным человеком, чем довольной свиньей; лучше быть недовольным Сократом, чем довольным дураком. И если дурак или свинья придерживаются другого мнения, то это потому, что они знают только свою сторону вопроса. [14]

5. Вопросы без ответов

Некоторые важные вопросы о взглядах Милля не получают четких ответов. Во-первых, существуют ли качественные различия между болями. Во-вторых, насколько ценнее телесных удовольствий более качественные удовольствия. Ясно, что он считает их значительно более ценными; противоречиво, некоторые ученые считают, что он считает их бесконечно более ценными. [15]

6.Заключение: правдоподобен ли качественный гедонизм Милля?

Может показаться, что Милль недооценивает ценность телесных удовольствий. Может показаться, что его точка зрения подразумевала, что мы все должны тратить как можно больше времени на «редкие» занятия, такие как посещение музеев и оперы, и не тратить время на «захватывающие» занятия, такие как спорт или секс.

Однако люди с развитыми способностями могут находить более качественное удовольствие в разнообразной деятельности и в сочетании с другими удовольствиями. Тот, кто хорошо знает футбол, может получать от него интеллектуальное и эстетическое удовольствие, а также менее утонченное удовольствие от столкновений.Секс может быть как эмоционально насыщенным, так и физически приятным. Милль предполагает, что лучшая жизнь сочетает в себе спокойствие и волнение. [16]

Также стоит упомянуть, что у Милля была несколько необычная жизнь, начиная с детства, в котором почти не было игр. Так что он, возможно, был не вполне компетентен сам судить о некоторых телесных удовольствиях. [17]

Примечания

[1] Мельница 1969b, 214.

[2] Слово гедонизм происходит от греческого слова hēdonē («удовольствие»).

[3] Введение в этот аргумент см. в моем «Доказательстве принципа полезности» Милля.

[4] Мельница 1969б, 234.

[5] В своей простейшей форме u тилитаризм — это моральная теория, утверждающая, что действия правильны, если они максимизируют общее количество счастья в мире в долгосрочной перспективе; в противном случае они ошибаются. Утилитаризм является разновидностью моральной теории, называемой консеквенциализмом .Для введения в этот тип теории см. Консеквенциализм Шейна Гронхольца.

[6] Описание смотрите на https://en.wikipedia.org/wiki/Push-pin_(game).

[7] Мельница 1969а, 113.

[8] Мельница 1969б, 211.

[9] Mill 1969b, 211. Обратите внимание, что Милль признает, что даже люди, «полностью осознающие внутреннее превосходство» более качественных удовольствий, иногда поддаются искушению выбрать вместо них более низкокачественные удовольствия (Mill 1969b, 212).Те, кто делает это слишком часто, могут вообще утратить способность наслаждаться более качественными удовольствиями, поскольку «Способность к более благородным чувствам у большинства натур очень нежное растение, которое легко убить» (Mill 1969b, 213).

[10] Мельница 1969б, 211.

[11] Mill 1969b, 211. Обратите внимание, что Милль требует, чтобы люди действительно получали рассматриваемое удовольствие, а не просто участвовали в деятельности, которая потенциально может привести к удовольствию. Заставлять кого-то, кто не научился ценить классическую музыку, выслушивать симфонию, не делает его компетентным суждением об эстетическом удовольствии, которое получают от нее поклонники симфонии.Возможно, они вообще не знакомы с удовольствием , даже если они знакомы с симфонией, но они точно не способны оценить и насладиться ею.

[12] Мельница 1969б, 210.

[13] Милль предполагает, что даже более ранние утилитаристы, такие как Бентам, могли адекватно ответить на это возражение, не вводя понятие качественных различий между удовольствиями. Они могли бы сказать, например, что мы можем наслаждаться интеллектуальными и эстетическими удовольствиями гораздо дольше, чем телесными, и без таких же болезненных последствий (т.г., похмелье) (Mill 1969b, 211). Но, прибегая к этому понятию, Милль может дать еще более убедительный ответ.

[14] Mill 1969b, 212. В силу своей веры в то, что использование наших явно человеческих способностей производит высшие удовольствия, гедонистическое понимание счастья Милля имеет некоторое сходство с решительно негедонистическим пониманием греческого философа Аристотеля (Aristotle 1999, 1–18). Хотя Милль редко признает влияние Аристотеля, это одно из нескольких отголосков мысли Аристотеля в его книге.

[15] Например, Riley 2003. Противоположную интерпретацию см. в Miller 2010, 58–9. Частично здесь возникает вопрос о том, как читать предложение: «Если одно из двух тем, кто компетентно знаком с обоими, ставится настолько выше другого, что они предпочитают его, даже зная, что оно сопровождается большим неудовлетворенности и не пожертвовали бы ею ни за какое количество других удовольствий, на которые способна их природа, мы вправе приписать предпочитаемому наслаждению превосходство в качестве, настолько превосходящее количество, что оно делает его, по сравнению с мелкий счет» (Mill 1969b, 211).Пункты разногласий включают: 1) считает ли Милль, что предложение «если» в этом предложении удовлетворяется каждый раз, когда одно удовольствие более высокого качества, чем другое, или только в определенных случаях, когда качественная разница особенно велика, 2) следует ли « «отказаться» от более качественного удовольствия означает полностью потерять способность наслаждаться удовольствием или отказаться только от его небольшой части, например, на пять минут, и 3) что Милль имеет в виду под «незначительным».

[16] Милл 1969b, 215.Милль мог бы счесть ошибкой, когда человек когда-либо выбирал удовольствия более низкого качества за счет более качественных. Но это не значит, что он считает, что мы должны пытаться вообще воздерживаться от низкокачественных удовольствий. Многие виды деятельности, являющиеся обычными элементами нашей повседневной жизни, например физические упражнения, связаны с менее качественными удовольствиями. Часто, как уже отмечалось, мы можем наслаждаться менее качественными удовольствиями в компании с более качественными интеллектуальными и эмоциональными удовольствиями, и их сочетание будет более ценным, чем каждое из них по отдельности.И, возможно, иногда нам просто нужно на некоторое время дать отдых своим высшим способностям, перезарядить их для дальнейшего использования и позволить нам наслаждаться более качественным удовольствием в долгосрочной перспективе. Таким образом, получение телесных удовольствий не всегда означает получение меньшего количества умственных удовольствий.

Возможно, до сих пор может казаться, что лучшая жизнь для нас та, в которой больше телесных удовольствий, чем думает Милль. Но если он убедил вас в том, что удовольствия, получаемые от упражнения чисто человеческих способностей, в достаточной степени превосходят телесные удовольствия, что наилучшая жизнь та, в которой первые значительно преобладают над вторыми, то он вполне мог бы быть удовлетворен даже если все еще существуют какие-то затянувшиеся разногласия по поводу того, насколько большим должно быть это преобладание.

[17] Заметьте, хотя Милль, будучи гедонистом, считает, что ценны только удовольствия (и свобода от боли), его описание качественных различий между удовольствиями имеет значение, пока удовольствие относится к ценным вещам, даже если есть другие.

Ссылки

Аристотель (1999). Никомахова этика . 2 -е издание . Эд. Теренс Ирвин. Индианаполис: Хакетт.

Мельница, Джон Стюарт (1869a). «Бентам.В книге Джона М. Робсона (ред.), Собрание сочинений Джона Стюарта Милля vol. X. Торонто: University of Toronto Press, 77–115. Первоначально опубликовано в 1838 году.

—– (1969б). Утилитаризм . В книге Джона М. Робсона (ред.), Собрание сочинений Джона Стюарта Милля том. X. Торонто: University of Toronto Press, 203–59. Первоначально опубликовано в 1861 году.

Миллер, Дейл Э. (2010). Джон Стюарт Милль: Моральная, социальная и политическая мысль . Кембридж: Политика.

Райли, Джонатан (2003).«Интерпретация качественного гедонизма Милля». The Philosophical Quarterly 53: 410–18.

Для дальнейшего чтения

Бринк, Дэвид (2018). «Моральная и политическая философия Милля». В Эдвард Н. Залта (редактор), Стэнфордская философская энциклопедия .

Связанные эссе

Консеквенциализм Шейна Гронхольца

Доказательство принципа полезности Милля Дейла Э. Миллера

Счастье Кики Берк

«Могут ли они страдать?»: Бентам о наших обязательствах перед животными Дэниел Велтман

Скачать PDF

Скачать это эссе в формате PDF.

Об авторе

Дейл Э. Миллер — профессор философии Университета Олд-Доминион и главный редактор журнала Utilitas. www.drdaleemiller.net

Подпишитесь на 1000-Word Philosophy на   Facebook ,   Twitter  и подпишитесь на уведомления о новых эссе по электронной почте в нижней части   1000WordPhilosophy

.com

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Проект MUSE — Традиция политического гедонизма от Гоббса до Дж.С. Милль (отзыв)

ОБОЗРЕНИЯ КНИГИ 499 с дурной бесконечностью, которая, подобно времени в кантовской линейной последовательности схватывания, течет бесконечно. Вечное время мыслится как круг, являющийся образом истинной бесконечности. Примером кругового движения является спекулятивное предложение, в котором поступательное движение от подлежащего к сказуемому превращается в регрессивное движение от сказуемого к подлежащему (86f). У Ницше Augenblick характеризуется как точка, в которой пересекаются будущее и прошлое, как узел, в котором они переплетаются.Все у Ницше вращается вокруг мгновенного момента, в котором мы переживаем вечное возвращение. Вольфарт связывает это с постижением эстетического трагедийно-дионисического состояния, в котором мы переживаем аморфати (106). Это момент, когда мы находим в себе силы утвердить жизнь, даже столкнувшись с бездной существования. Это момент, когда мы одновременно ненавидим и любим жизнь. Если бы Вольфарт объяснил возвышенное в контексте кантовского описания Augenblick, можно было бы установить некоторые интересные параллели, поскольку Кант говорит о возвышенном как о двойственном сознании, в котором мы боимся бездны, но тем не менее притягиваемы ею.Фактически, при переходе от рисунка к рисунку делается очень мало перекрестных ссылок. Последним философом, которого обсуждает Вольфарт, является Хайдеггер, чья концепция Аугенблика фокусируется на его буквальном значении как «момент видения». Этот Augenblick также является видением единства (Zusammenblick) «экстазов» временности. Одновременность будущего и того, что было, содержится в настоящем моменте видения. Вольфарт завершает предложением, развивающим взгляды Хайдеггера в свете его собственной неортодоксальной интерпретации эстетического опыта у Канта.Он утверждает, что Augenblick красоты — это не только двойной момент видения, в котором чувственное и нечувственное видятся как одно, но также и момент прозрения, в котором внезапно раскрывается смысл и проявляется язык (173). Несомненно, это слишком много вдавливает в одну концепцию. В книге не делается попыток окончательной интерпретации или оценки обсуждаемых взглядов. Хотя это и не подчеркивается автором, общая для всех четырех мыслителей идея состоит в том, что время нельзя мыслить просто как абстрактный, бесконечный поток.Их различные концепции мгновенного мгновения и вечности можно рассматривать как способы более конкретного структурирования времени. Это очевидно в повторяющемся представлении об Augenblick как о моменте, когда прогрессивные и регрессивные движения сливаются воедино. РУДОЛЬФ А. МАККРИЛ Эмор) Университет Фредерика Вогана. Традиция политического гедонизма от Гоббса до Дж. С. Милль. Нью-Йорк: издательство Фордхэмского университета, 1982. Стр. ix + 271. $25,00, ткань; $12.oo, бумага. Эта книга довольно нечетко перемещается между историей либерально-демократической политической традиции, определяемой как «политический гедонизм» и определяемой автором как современная модификация древнего гедонизма, и критикой и опровержением политического гедонизма (и, косвенно, его древний предок).Критика характеризуется морализаторством о последствиях господства политического гедонизма, сочетая анализ Лео Штрауса «кризиса современного естественного права» (см. «Естественное право и история») с нападками С. Б. Макферсона. о «собственническом индивидуализме». Предпринята попытка дать реальное философское опровержение гедонизма в заключительной главе, в которой излагается спор между Сократом и Калликлом в «Горгии» Платона.Автор считает политический гедонизм опасной и развращающей формой древнего гедонизма, который был, возможно, менее активным и даже «аполитичным».

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.