Мышление образами: Несловесное мышление — мышление образами

Содержание

Люди, которые не умеют думать словами, рассказали о себе

Пользователи твиттера, которые мыслят не словами, а картинками и эмоциями, столкнулись с теми, кто ведёт внутренние монологи. Люди узнали, что существуют разные виды мышления, и ребятам из одного лагеря очень сложно понять последователей другого. Но, похоже, именно это их и объединяет.

Пользователь твиттера с никнеймом Kyle помог людям, которые не мыслят словами, встретиться с теми, кто обладает этим скиллом, и у них возникли друг к другу вопросы. Тред получился не только познавательным, но и виральным: парень опубликовал твит 27 января — и за день он набрал почти 115 тысяч лайков.

Kyle?

Забавный факт: некоторые люди ведут для себя внутреннее повествование, а некоторые — нет. Мысли одних людей похожи на предложения, которые они «слышат», а у других просто есть абстрактные невербальные мысли — и им приходится сознательно их озвучивать. Большинство людей не знает о существовании другого типа мышления.

Невербальное мышление работает так: человек думает не словами, а чувствами и визуальными образами — и это для него естественно. Но комментаторы поначалу даже не могли поверить в существование таких людей.

el✨ stream manic

У НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ НЕТ ГОЛОСА В ГОЛОВЕ???(

Beverly Tjerngren ??? Z

Я всегда считала, что это очень интересно. Я думаю предложениями, и я была уверена, что так делают все. Я поняла, что невозможно представить себе, как работает невербальное мышление.

А кому-то этот внутренний монолог настолько надоел, что они даже немного позавидовали тем, кто его лишён.

?

Подождите, то есть некоторые люди не страдают от этого постоянного голоса в голове, который ведёт непрерывный монолог? Неужели это значит, что они достигли внутреннего покоя?

Но тут оказалось всё не так просто.

berra⁷

Невербальное мышление — это не покой в голове, скажу я вам.

CheyenneSophia

У меня нет непрерывного монолога в голове, но это не постоянный покой в голове. Это так же нервно, и мне приходится выяснять, что всё это означает, потому что это просто бомбардировка эмоциями.

Правда, это не переубедило тех, кто думает словами, и в комментариях рассказали, как сложно иметь дело с постоянным монологом внутри.

ali

Приказать моему внутреннему голосу заткнуться невозможно. Это выглядит примерно так: «Окей, ну-ка тихо. Не думай ни о чём. Ничего не думай… Ни о чём… Не… Узелок… Чесночный узелок… Хлеб… Я голодна. Открыт ли “Чипотле” [сеть ресторанов мексиканской кухни] так поздно? Я могу туда добраться».

BERNIE 4 ’20

Мой мозг — это чёртов подкаст, который никогда не заканчивается.

Среди невербальщиков нашлись и те, кто считает, что у их способа думать есть ряд преимуществ над другими, но за это приходится платить — в их головах всё устроено непросто.

Annabel Fay

Боже, конечно, нет, у меня нет непрерывного голоса в голове. Но у меня есть абстрактный мультисенсорный ролик, который прокручивается гораздо быстрее, чем идёт разговор на моём родном языке.

А люди, которые мыслят словами, задумались, как же живут те, кто этого не умеет.

jonah did my homework

Вы хотите сказать мне, что мышление — это не беззвучный диалог с самим собой? Типа, когда кто-то думает вслух по телевизору, некоторые люди думают, что это метафора?

Выяснилось, что не только те, кто вечно слушает свои внутренние монологи (или диалоги), не понимают, как может быть иначе.

? Chumbolex ?

Раньше я была преподавателем английского как второго языка и узнала, что есть очень разные способы работы мышления. Я помню, в одном из классов я спросила учеников, на каком языке они думают, и один парень закричал: «Вы все думаете словами??!!»

Благодаря треду Kyle много людей с разными типами мышления узнали о существовании друг друга. Правда, пока что из общего у них — только страдание. У одних — от голоса в голове, а у других — от перегрузки эмоциями.

Как думают люди уже выяснилось, остаётся только узнать, как с этим обстоят дела у животных. Насчёт мыслей пока неясно, но как видят животные — уже известно. Учёные нашли способ показать человеку мир глазами разных зверей — и, кажется, пчёлам повезло больше, чем нам.

А другие исследователи, наоборот, решили заглянуть внутрь других организмов. Они показали, как выглядит акула на рентгене, и так она пугает ещё сильнее, чем в «Челюстях».

Мышление образами — обязательная составляющая познания. Мышление образами

Мышление образами – обязательная составляющая познания, которая сопровождает человека во всех его проявлениях. И соответственно, очень важная тема.

Учёные пришли к интересному выводу. При образном мышлении задействованы все рецепторы головного мозга человека. Что это значит? Допустим, человек поставил перед собой определенную задачу. Он начинает думать, искать логическую цепочку взаимосвязей. Во время этого процесса «включается» левое полушарие. Но в дальнейшем в процесс вступает правое. И человек начинает чувствовать образ на уровне эмпатии, воспринимать сверхчувствительно. И результатом всего этого является так называемый мыслеобраз.

Источники мышления

О них необходимо сказать в отдельности. Мышление образами как обязательная составляющая познания имеет два источника понятия — чувственный и исторический.

Первый из перечисленных всегда индивидуален. А исторический опыт — это действительность, проявляющаяся через теорию осмысления.

Воображение и образное мышление — одно и то же?

Однозначно нет. Это — абсолютно разные психические процессы. Воображение есть даже у маленького ребенка. И этот процесс можно сравнить с фантазией – мыслительной импровизацией.

Но это не значит, что понятия никак не связаны. Напротив! Образное мышление развивает воображение, которое, в свою очередь, способно принести немалую пользу. Например, во время стресса можно привлечь воображение. Представить что-то хорошее и создать себе позитивный настрой. Именно воображение помогает рождаться новым идеям.

Воображение и фантазия

На этой теме стоит заострить внимание, раз речь идёт про мышление образами, обязательную составляющую познания.

Итак, что такое воображение? Это образы, которые можно видоизменять, возникающие из памяти в определенный и всегда нужный момент. При этом человек зачастую понимает, что те облики и «картинки», которые создает воображение, возможно, никогда не воплотятся в реальности.

Один из примеров можно привести из Детского юмористического киножурнала «Ералаш», когда девочка решила нарисовать мелками на асфальте собаку, благодаря своей яркой фантазии придумав ей образ и окрас, не существующий в реальной жизни.

А писатели-фантасты? Они тоже пишут свои произведения, опираясь на свое богатое воображение. Хотя есть мнение, что некоторые их фантазии всё же имеют место. Якобы нельзя придумать того, что не может существовать в принципе.

Стоит ли развивать образное мышление?

Ответ очевиден – разумеется, да! Ведь мышление образами — обязательная составляющая познания. Да, оно может «дремать» до тех пор, пока человек не разбудит его и не научится развивать эту способность. Каждый приходит к этому по-разному. Но чем раньше человек начнет и научится развивать способность мыслить образами, тем быстрее достигнет успехов.

Вообще, конечно, это изначально задача родителей, которые обязаны заниматься своими детьми и направлять их во всём. Нельзя недооценивать роль мышления в познании. Мышление образами – это база для формирования устного (вербального) и логического (последовательного) мышления, что необходимо для успешного обучения в школе и вузе. Человек, который выявляет у себя способность к этому и пытается её развивать, начинает по-другому решать задачи, поставленные перед ним обществом или им самим.

Мышление образами — обязательная составляющая умственной деятельности в целом. У человека, которому оно свойственно, развиваются интуитивные способности. Оно создает много ассоциаций, что очень полезно для людей, связанных с искусством. Такое мышление доминирует у всех творческих людей.

Возникновение «картинок»

Итак, что значит мыслить образами, ясно. Теперь можно остановиться и на теме, касающейся их формирования.

Просмотрев картинку, впоследствии разделенную на части, можно восстановить её, применив образное мышление. Благодаря этому, мы извлечем новый образ. Собираясь на работу, можно представить различные комбинации одежды — и воображение создаст новые очертания.

Но сложившиеся «картинки» возникают не только как сочетание уже имеющихся, но и путем их видоизменения. Исходя из этого, можно выделить две группы образов – комбинационные и трансформационные.

К первым относятся задачи, заключающиеся в следующем: из исходного представления составить что-то существенно новое или воссоздать исключенный элемент.

К трансформационным относятся задачи, когда необходимо использовать уже завершенный образ и модифицировать его так, чтобы извлеклось что-то новое. Например, взять фотографию человека и мысленно изменить внешность (цвет волос, прическу, размер носа и т. п.).

В формировании мышления данного типа стоит обратить внимание на два основных момента:

  • Развитие старания к образованию новых образов.
  • Раскрепощение фантазии.

Легче всего формируется образное мышление во время рисования. Или любой другой художественной деятельности.

Как развивать образы?

И об этом стоит сказать пару слов. Описание мышления образами позволяет понять, что без умения формировать «картинки» у себя в голове привить его себе не получится. Но как данную способность выработать? Многим сложно поверить, но не у всех она есть.

А чтобы понять, насколько развито воображение, на минуту надо взглянуть на линии, узоры или родинки на своей ладони. Потом, прикрыв глаза, попытаться воссоздать изображение в голове. Стоит запомнить сформировавшееся визуально. Открыв глаза, снова взглянуть на ладошку и отметить, до какой степени совпала действительность с «восстановленной» в памяти картинкой.

Дабы воображаемое было видно резче и чётче, важно отключить словесное размышление. Нужно просто взирать, но не обрисовывать речевыми оборотами.

Упражнение «Праздничный ужин»

Терпение, труд и регулярная практика – вот что поможет развить мышление образами. Примеры упражнений многочисленны. Самое популярное — воображаемое представление праздничного ужина.

Прикрыв глаза на одну-две минуты, надо представить панораму недавнего пира. Припомнить гостей, вкус пищи, посуду, стоявшую на столе. После чего дать ответы на несколько вопросов:

  • Какая получилась образная картинка – четкая или смазанная?
  • Ярче образ в реальности или в голове?
  • Отчетливы ли детали или некоторые бросаются в глаза больше других?
  • Каких оттенков больше: цветных или серых?
  • Создается единый оптический образ всей комнаты?
  • Представляется своя тарелка, ложка, вилка? А лицо человека, находящегося напротив? И всё ли синхронно?
  • Чувствуется вкус блюд?
  • Под силу вспомнить, во что одеты присутствующие на том празднике?

Чем больше будет положительных ответов – тем лучше дела обстоят у человека с образами. Чтобы тренировки не наскучили, можно менять обстановку и вспоминать другие события.

Упражнение «Фактический объект»

Ещё одна неплохая методика. Необходимо представить все из перечисленных ниже объектов:

  • Чьё-нибудь лицо на фотографии.
  • Товарища юности.
  • Пробегающее животное.
  • Собственную гостиную.
  • Рассвет.
  • Парящую птицу.
  • Бегущего спортсмена.
  • Звездное небо.
  • Картину на стене.
  • Лес.
  • Достопримечательность.

Если сформированные в голове образы не столь ясные, как в реальной жизни, не стоит создавать их ярче. Просто надо концентрироваться на самом представлении восприятия образа. Необходимо сперва сфокусироваться на форме, а потом окунуться в элементы. Не стоит торопиться, образ должен сделаться стабильным и четким.

Упражнение «Недостаточно действительный объект»

Интересное и не совсем обычное. Чтобы его выполнить, в воображении нужно придумать не совсем типичные и реальные объекты. Это:

  • Леший.
  • Кисельные берега.
  • Девятиголовая Гидра.
  • Русалка.
  • Змей Горыныч.
  • Лукоморье.
  • Летучий корабль.
  • Жар-птица.
  • Ковер-самолет.
  • Фигуры бокового зрения.

Сохраняя взгляд неподвижным, необходимо обозреть всю периферию поля зрения. Это нелегко. Нужно использовать боковое зрение, чтобы рассмотреть как можно больше деталей. Затем закрыть глаза и воссоздать образ увиденного. Мысленно разбить обозреваемое пространство на четыре части, выбрать любой квадрат и проанализировать каждую деталь в нем.

Оптический результат

Каждый человек знает: посмотрев на предмет и прикрыв потом глаза, какое-то время можно ещё видеть его очертания. Это тоже можно использовать, как упражнение! Непосредственно в данном случае нужно связать оптические воспоминания с воображаемым образом.

К примеру, рассмотреть нарисованную картину, после прикрыть глаза и налюбоваться образом, запечатленным в памяти. После того как изображение притупится, открывая взор, опять взглянуть на художественное произведение и вновь опустить веки. При неоднократном повторении прорисовывается яркий образ. Впоследствии этот прием с легкостью можно повторить и с другими предметами. Чем чаще повторяется такое упражнение, тем быстрее ум учится мыслить образно.

Другие упражнения

Ещё одна тактика, которую стоит опробовать, если хочется понять, что такое осознанно мыслить образами, называется «Удаленное воображаемое чувство».

Надо вообразить перед собой некий небольшой предмет, например карандаш. Что дальше? Перемещаем мысленно его сначала влево, затем вправо. Можно усложнить задачу и перемещать по кругу, ускоряя процесс. После вернуть карандаш на прежнее место.

Ещё можно попытаться восстановить всех людей в памяти, которые встречались на пути в течение дня. Кто они? Какая у них профессия? Одежда? Возраст? Чем они занимались? Натренировавшись на этой методике, можно воссоздать то же, но со вчерашним днем. Это будет сложнее, но ведь нужно прогрессировать.

Заключение

Выше было многое сказано про образное мышление, его формы, виды и специфику. Именно благодаря ему мы учимся находить (и ведь удаётся) выход из непростых сложившихся ситуаций: в семейной жизни, на работе, в общении с друзьями. Это мышление помогает решать непростые проблемы.

Но пытаться логически понять этот процесс — бесполезно. Только чувствовать и развивать. Вот в этом и есть суть мышления образами, ключевой составляющей нашего познания.

Образное мышление

Образное мышление — Мышление в образах входит как существенный компонент во все без исключения виды человеческой деятельности, какими бы развитыми и отвлеченными они ни были.

Умственный образ по своей природе имеет двойной источник детерминации. С одной стороны, он вбирает в себя чувственный опыт, и в этом смысле образ индивидуален, чувственно-эмоционально окрашен, личностно значим. С другой стороны, он включает результаты теоретического осмысления действительности через овладение историческим опытом, представленным в системе понятий, и в этом смысле выступает в обезличенном виде.

Нет прямого пути усвоения понятий. Их усвоение всегда опосредуется умственными образами. И образ, и понятие дают обобщенные знания о действительности, выражающиеся словом.

В реальном процессе мышления (усвоения знаний) одновременно присутствуют как , так и логика, причем это не две самостоятельные логики, а единая логика протекания мыслительного процесса. Сам умственный образ, которым оперирует мышление, по своей природе гибок, подвижен, отражает в виде пространственной картины кусочек реальности.

Различны способы создания предметных образов по чертежам, схемам. Одни учащиеся опираются на наглядность, ищут в ней своеобразную сенсорную опору. Другие легко и свободно действуют в уме. Некоторые учащиеся быстро создают образы на основе наглядности, долго сохраняют их в памяти, но теряются, когда требуется видоизменить образ, так как в этих условиях образ у них как бы расширяется, исчезает. Другие хорошо оперируют образами.

Обнаружена следующая закономерность: там, где первоначально созданные образы менее наглядны, ярки и устойчивы, их преобразование, оперирование ими идет более успешно; в тех же случаях, когда образ опредмечен, отягощен различными деталями, манипулирование им идет с затруднениями.

Основная функция образного мышления — создание образов и оперирование ими в процессе решения задач. Реализация этой функции обеспечивается специальным механизмом представления, направленным на видоизменение, преобразование уже имеющихся образов и создание новых образов, отличных от исходных.

Создание образа по представлению осуществляется при отсутствии объекта восприятия и обеспечивается его мысленным видоизменением. В результате создается образ, отличный от того наглядного материала, на котором он первоначально возник. Таким образом, деятельность представления, на каком бы уровне она ни осуществлялась, обеспечивает создание нового по отношению к исходному, т. е. является продуктивной. Поэтому деление образов на репродуктивные и творческие (продуктивные) не корректно.

Образное мышление оперирует не словами, а образами. Это не означает, что здесь не используются словесные знания в виде определений, суждений и умозаключений. Но в отличие от словес-но-дискурсивного мышления, где словесные знания являются основным его содержанием, в образном мышлении слова используются лишь как средство выражения, интерпретации уже выполненных преобразований образов.

Понятия и образы, которыми оперирует мышление, составляют две стороны единого процесса. Будучи более тесно связанными с отражением реальной действительности, образ дает знание не об отдельных изолированных сторонах (свойствах) этой действительности, а представляет собой целостную мысленную картину отдельного участка действительности.

Пространственное мышление является разновидностью образного.

Образное мышление (ВВП) — Психологос

Помимо мышления в форме высказываний человек может также мыслить в форме образов, особенно зрительных образов.

Многие из нас чувствуют, что частично мышление осуществляется визуально. Часто кажется, что мы воспроизводим прошлые восприятия или их фрагменты и затем оперируем ими как реальным перцептом. Чтобы оценить этот момент, попытайтесь ответить на следующие три вопроса:

  1. Какой формы уши у немецкой овчарки?
  2. Какая получится буква, если заглавную N повернуть на 90 градусов?
  3. Сколько окон в жилой комнате у ваших родителей?

Отвечая на первый вопрос, большинство людей говорят, что они формируют зрительный образ головы немецкой овчарки и «смотрят» на уши, чтобы определить их форму. Отвечая на второй вопрос, люди сообщают, что сначала они формируют образ заглавной N, затем мысленно «вращают» ее на 90 градусов и «смотрят» на нее, чтобы определить, что получилось. А при ответе на третий вопрос люди говорят, что представляют себе комнату и затем «сканируют» этот образ, считая окна (Kosslyn, 1983; Shepard & Cooper, 1982).

Вышеприведенные примеры основаны на субъективных впечатлениях, но и они, и другие свидетельства указывают на то, что в образах участвуют те же самые репрезентации и процессы, что и в восприятии (Finke, 1985). Образы объектов и пространственных участков содержат зрительные детали: мы видим немецкую овчарку, заглавную N или жилую комнату своих родителей «мысленным взором». Кроме того, мысленные операции, которые мы выполняем с этими образами, видимо, аналогичны операциям, выполняемым с реальными зрительными объектами: образ комнаты родителей мы сканируем во многом так же, как сканировали бы реальную комнату, а образ заглавной N вращаем так же, как вращали бы реальный объект.

Нервная основа образов

Возможно, наиболее убедительное подтверждение сходства образов с восприятием состояло бы в том, что и то и другое опосредуется одними и теми же мозговыми структурами. В последние годы было собрано множество такого рода данных.

Рис. 9.8. Образы и восприятие. Эти задачи использовались для того, чтобы определить, участвуют ли в зрительных представлениях те же структуры мозга, что и в зрительном восприятии. В задаче на восприятие испытуемым надо было решить, попадает ли крестик на часть прямоугольной буквы. В задаче на образы они должны были представить прямоугольную букву и затем решить, попадает ли крестик на часть (образ) прямоугольной буквы. Чтобы испытуемые знали, какую букву им представлять, под сеткой показывался строчной вариант буквы (строчной вариант показывался и в перцептивной задаче — просто чтобы не нарушать сходство) (Kosslyn et al., 1993).

Некоторые из этих данных получены в исследованиях пациентов с поврежденным мозгом, и они показывают, что все нарушения зрительного восприятия у пациента, как правило, сопровождаются аналогичными нарушениями зрительных образов (см. напр.: Farah et al., 1988). Особенно поразительным примером служат пациенты с поражением теменной доли правого полушария, у которых в результате развивается зрительное игнорирование левой стороны поля зрения. Хотя и не слепые, эти пациенты игнорируют все, что находится в левой части их зрительного поля. Пациент-мужчина может, например, не побрить левую сторону лица. Это зрительное игнорирование распространяется и на образы, как установил итальянский невролог Бизиак (см. напр.: Bisiach & Luzzatti, 1978). Бизиак просил своих пациентов со зрительным игнорированием представить себе знакомую площадь в их родном Милане: как она выглядит, если стоять лицом к церкви. Эти пациенты называли большинство объектов, находящихся от них справа, но очень мало те», что были слева. Когда их просили представить себе эту сцену с противоположной точки, как если бы они стояли перед церковью и смотрели на площадь, пациенту игнорировали объекты, которые они ранее называли (теперь эти объекты находились с левой стороны образа). Итак, у этих пациентов в образах проявлялось то же игнорирование, что и при восприятии, откуда можно сделать вывод, что поврежденные у них структуры мозга обычно опосредуют и образы, и восприятие.

Некоторые недавние исследования, в которых применялись методе сканирования мозга, показали, что у нормальных испытуемых участки мозга, связанные с восприятием, связаны также и с образами. В одном эксперименте испытуемые выполняли и мысленную арифметическую задачу («Начать с 50 и считать, отнимая по 3»), и задачу на зрительные образы («Представить прогулку по своему кварталу, поворачивая попеременно направо и налево, начиная от своей двери»), В ходе выполнения испытуемыми каждой задачи измерялся кровоток в различных участках коры. Кровоток в зрительной коре был больше, когда испытуемые выполняли задачу на образы, чем когда они выполняли мысленную арифметическую задачу. Кроме того, паттерн интенсивности кровотока при решении задачи на образы был сходен с тем, что обычно обнаруживается в перцептивных задачах (Roland & Friberg, 1985).

В недавнем эксперименте с ПЭТ-сканером (Kosslyn et al., 1993) дается яркое сравнение структур мозга, участвующих в восприятии и образном представлении. Испытуемые во время сканирования мозга выполняли две различные задачи — задачу на восприятие и задачу на образы. В задаче на восприятие прямоугольная заглавная буква предъявлялась на фоне сетки, а затем в одной из ячеек сетки предъявлялся крестик; задачей испытуемого было решить как можно быстрее, попадает ли крестик на какую-либо часть прямоугольной буквы (рис. 9.8). В задаче на образы снова предъявлялась фоновая сетка, но без прямоугольной буквы. Под сеткой была строчная буква, а испытуемых перед этим инструктировали создать образ прописного варианта этой строчной буквы и спроецировать его на сетку. Затем в одной из ячеек сетки предъявлялся крестик, и испытуемым надо было определить, попадает ли он на какую-либо часть воображаемой прямоугольной буквы (рис. 9.8). Неудивительно, что задача на восприятие вызывала повышение нервной активности в участках зрительной коры. Но то же происходило и в задаче на образы. Действительно, задача на образы приводила к повышению активности в тех структурах мозга, которые, насколько известно, относятся к первичным зонам коры, первыми получающим зрительную информацию.

Следовательно, образы сходны с восприятием, начиная с самых ранних этапов обработки информации в коре. Кроме того, когда нервная активация в этих двух задачах сравнивалась непосредственно, в задаче на образы активация была больше, чем в задаче на восприятие, и этот факт говорит о том, что задача на образы требовала больше «перцептивной работы», чем задача на восприятие. Эти результаты почти не оставляют сомнений, что образы и восприятие опосредуются одними и теми же нервными механизмами. И здесь мы снова находим в результатах биологических исследований подтверждения гипотезы, которая была изначально предложена для психологического уровня.

Операции над образами

Как мы отмечали, мысленные операции над образами выполняются аналогично операциям с реальными зрительными объектами. Многочисленные эксперименты объективно подтверждают эти субъективные впечатления.

Одна из наиболее хорошо изученных операций — мысленное вращение. В классическом эксперименте испытуемым в каждой пробе показывали заглавную букву «R». Эта буква предъявлялась и нормально (R), и зеркально (Я), а также с обычной вертикальной ориентацией или повернутой на различные углы (рис. 9.9). Испытуемым надо было решить, была ли буква обычной или зеркальной. Чем больше буква была повернута относительно своего вертикального положения, тем больше времени требовалось испытуемым на принятие решения (рис. 9.10). Эти результаты позволяют предположить, что при принятии решения испытуемые мысленно вращали образ буквы, пока он не становился вертикально, и тогда проверяли, обычная это буква или зеркальная.

Рис. 9.9. Изучение мысленного вращения. Показаны примеры букв, предъявлявшихся испытуемым при изучении мысленного вращения. После каждого предъявления испытуемым надо было решить, была ли буква обычной или зеркальной. Цифрами показан угол поворота относительно вертикали (по: Cooper & Shepard, 1973).

Рис. 9.10. Время принятия решения при изучении мысленного вращения. Время, затраченное на принятие, решения, была ли буква обычной или зеркальной, было наибольшим при повороте буквы на 180°, т. е. когда она предъявлялась вверх ногами (по: Cooper & Shepard, 1973).

Рис. 9.11. Сканирование мысленных образов. Испытуемый сканирует образ острова с юга на север в поисках названного ему места. Видимо, мысленный образ испытуемого подобен, реальной карте, и на его сканирование у испытуемого уходит больше времени, когда сканируемое расстояние больше (по: Kosslyn, Ball & Reiser, 1978).

Еще одна операция, одинаково применимая к образам и восприятию, — это сканирование объекта или пространства. В эксперименте по сканированию образа испытуемые сначала изучали карту несуществующего острова, содержавшую 7 особых участков. Карту убирали и просили испытуемых представить ее образ и сосредоточиться на определенном месте (например, дереве в южной части острова — рис. 9.11). Затем экспериментатор называл другое место (например, дерево в северном конце острова). Испытуемым надо было, начиная с зафиксированного места, просканировать свой образ острова, найти названное место и тогда нажать кнопку «прибытие». Чем больше было удаление между местом старта и названным местом, тем больше времени испытуемым требовалось для ответа. Это указывает, что испытуемые сканировали свой образ во многом так же, как они сканировали бы реальный объект.

Еще одно сходство между образной и перцептивной обработкой состоит в том, что обе они ограничены величиной зернистости. Например, от величины зернистости электронной трубки телевизора зависит, насколько маленькими могут быть детали на экране, чтобы оставаться различимыми. Хотя на самом деле экрана в мозге нет, можно представить, что образы возникают как бы в мысленной среде, зернистость которой ограничивает количество деталей, которые можно обнаружить в образе. Если величина зерна фиксированная, то меньшие образы разглядеть труднее, чем большие. Это положение подтверждается многими данными. В одном эксперименте испытуемые сначала формировали образ знакомого животного, скажем кота. Затем их просили решить, есть ли у воображаемого ими животного определенное свойство. Испытуемые быстрее принимали решение, если свойство было крупным, таким как голова, чем когда оно было мелким, таким как когти. В другом исследовании испытуемых просили вообразить животное различной относительной величины — маленькое, среднее или большое. Затем их просили решить, есть ли у него определенное свойство. Испытуемые быстрее принимали решение, если свойство было крупным, таким как голова, чем когда оно было мелким, таким как когти. В другом исследовании испытуемых просили вообразить животное различной относительной величины — маленькое, среднее или большое. Затем их просили решить, есть ли у него определенное свойство.

В случае больших образов испытуемые принимали решение быстрее, чем в случае меньших. Итак, и в образах, и в восприятии чем больше образ, тем легче рассмотреть детали объекта (Kosslyn, 1980).

Зрительное творчество

Существует бесчисленное количество историй об ученых и художниках, создавших свои самые выдающиеся работы посредством визуального мышления (Shepard & Cooper, 1982). Хотя эти истории и не являются строгим свидетельством, они — один из лучших имеющихся показателей силы визуального мышления. Удивительно, что визуальное мышление весьма эффективно работает в таких абстрактных областях, как математика и физика. Альберт Эйнштейн, например, говорил, что он редко думает словами и разрабатывает свои идеи в виде «более или менее четких образов, которые можно «произвольно» воспроизводить и комбинировать». Так, Эйнштейн говорил, что идея теории относительности возникла у него первоначально, когда он думал о том, что «видел», представляя себе, как он догоняет световой луч и равняется с ним.

Пожалуй, самый замечательный пример можно привести из химии. Фридрих Кекуле фон Страдониц пытался определить молекулярную структуру бензола (которая оказалась кольцеобразной). Однажды ночью ему приснилось, что корчащаяся змееподобная фигура неожиданно свернулась в замкнутую петлю, кусая собственный хвост. Строение этой змеи и оказалось структурой бензола. Образ во сне оказался решением важнейшей научной проблемы.

Мышление в действии: решение задач

Для многих людей решение задач олицетворяет само мышление. При решении задач мы стремимся к цели, не имея готового средства для ее достижения. Мы должны разбить цель на подцели и, возможно, поделить эти подцели далее, на еще меньшие подцели, пока не дойдем до уровня, на котором мы располагаем необходимыми средствами (Anderson, 1990). См.→

Критическое мышление vs мышление образами | by Gantsevitch

Критическое мышление vs мышление образами

Выживание в информационном обществе без критического мышления затруднительно. Вы скорее всего не погибнете от голода, как при феодализме, — просто проживёте чужими интересами, даже не осознавая этого до самого конца.

Идея, конечно, не новая, а еще из книги Герберта Маркузе “Одномерный Человек” (One-Dimensional Man, 1964). Маркузе противопоставлял мышление образами и мышление концептами. Популярная культура, а теперь и, увы, популярное образование насаждает шаблонное мышление образами (image, от латинского imago — имитация), тогда как концепт (conceptum — нечто схваченное) является всесторонним охватом того или иного феномена, для этого последнего действия требуется усилие, как при чтении и обдумывании прочитанного (что само по себе подразумевает не чернобелое мышление, а диалектическое — упрощенно говоря, понимание переплетенности и взаимосвязанности всех, даже максимально противоположных процессов).

Конечно, многим людям всегда было удобно руководствоваться в жизни чем-то вроде готовых инструкций, будь то инструкции астролога или коуча, примитивно классифицируя явления жизни в образах религии или популярной психологии. Но это не ваша жизнь, а приготовленная для вас правящим классом: через ислам, христианство или Netflix.

Знание — сила. Но оно еще и власть: над собственной жизнью, прежде всего. Оно позволяет принимать реальность и выбирать верные решения, а не забивать жизнь в Прокрустово ложе готовых простых систем, что ведет к неизбежному конфликту с миром какой он есть, — к когнитивному диссонансу.

Критическое мышление — это системное мышление. Как говорил царь Соломон, много читать не нужно, надо читать то, что уместно. Для азов системного понимания реальности я бы рекомендовал краткий список научно-популярных работ, который поможет построить начальную базу и понять, в каком направлении двигаться дальше. Он и представлен внизу.

  1. Иммануил Валлерстайн “Миросистемный анализ: Введение”, 2004

2. Марвин Минский “Машина Эмоций”, 2006

3. Джерри Койн “Эволюция. Неопровержимые доказательства”, 2009

4. Ноам Хомский, Эдвард Герман “Производство согласия”, 1988 (Chomsky N., Herrman E. “Manufacturing Consent” — до недавнего времени перевода на русский не было; книга есть в сети)

5. Эдвард Бернейс, “Пропаганда”

Seminarium


 

ИСКУССТВО КАК ПРИЕМ

«Искусство — это мышление образами». Эту фразу можно услышать и от гимназиста, она же является исходной точкой для ученого филолога, начинающего создавать в области теории литературы какое—нибудь построение. Эта мысль вросла в сознание многих; одним из создателей ее необходимо считать Потебню. «Без образа нет искусства, в частности поэзии», — говорит он

58

(«Из записок по теории словесности». Харьков, 1905. С. 83). Поэзия, как и проза, есть «прежде всего и главным образом <…> известный способ мышления и познания», — говорит он в другом месте (Там же. С. 97).

Поэзия есть особый способ мышления, а именно способ мышления образами; этот способ дает известную экономию умственных сил, «ощущенье относительной легкости процесса», и рефлексом этой экономии является эстетическое чувство. Так понял и так резюмировал, по всей вероятности верно, ак. Овсянико—Куликовский, который, несомненно, внимательно читал книги своего учителя*. Потебня и его многочисленная школа считают поэзию особым видом мышления — мышления при помощи образов, а задачу образов видят в том, что при помощи их сводятся в группы разнородные предметы и действия и объясняется неизвестное через известное. Или, говоря словами Потебни: «Отношение образа к объясняемому: а) образ есть постоянное сказуемое к переменчивым подлежащим = постоянное средство аттракции изменчивых апперципируемых <…>, b) образ есть нечто гораздо более простое и ясное, чем объясняемое» (Там же. С. 314), то есть «так как цель образности есть приближение значения образа к нашему пониманию и так как без этого образность лишена смысла, то образ должен быть нам более известен, чем объясняемое им» (Там же. С. 291).

Интересно применить этот закон к сравнению Тютчевым зарниц с глухонемыми демонами или к гоголевскому сравнению неба с ризами господа.

«Без образа нет искусства». «Искусство — мышление образами». Во имя этих определений делались чудовищные натяжки; музыку, архитектуру, лирику тоже стремились понять как мышление образами. После четвертьвекового усилия ак. Овсянико—Куликовскому наконец пришлось выделить лирику, архитектуру и музыку в особый вид безµбразного искусства — определить их как искусства лирические, обращающиеся непосредственно к эмоциям**. И так оказалось, что существует громадная область искусства, которое не есть способ мышления; одно из искусств, входящих в эту область, — лирика (в тесном смысле этого слова) тем не менее вполне подобна «образному» искусству: так же обращается со словами и, что всего важнее, — искусство образное переходит в искусство безµбразное совершенно незаметно, и восприятия их нами подобны.

Но определение: «искусство — мышление образами», а значит (пропускаю промежуточные звенья всем известных уравнений), искусство есть создатель символов прежде всего, — это определение устояло, и оно пережило крушение теории, на которой было основано. Прежде всего оно живо в течении символизма. Особенно у теоретиков его.

Итак, многие все еще думают, что мышление образами,

59

«пути и тени», «борозды и межи»*, есть главная черта поэзии. Поэтому эти люди должны были бы ожидать, что история этого, по их словам, «образного» искусства будет состоять из истории изменения образа. Но оказывается, что образы почти неподвижны; от столетия к столетию, из края в край, от поэта к поэту текут они, не изменяясь. Образы — «ничьи», «божьи». Чем больше уясняете вы эпоху, тем больше убеждаетесь в том, что образы, которые вы считали созданными данным поэтом, употребляются им взятыми от других и почти неизмененными. Вся работа поэтических школ сводится к накоплению и выявлению новых приемов расположения и обработки словесных материалов и, в частности, гораздо больше к расположению образов, чем к созданию их. Образы даны, и в поэзии гораздо больше воспоминания образов, чем мышления ими.

Образное мышление не есть, во всяком случае, то, что объединяет все виды искусства или даже только все виды словесного искусства, образы не есть то, изменение чего составляет сущность движения поэзии.

__________

Мы знаем, что часты случаи восприятия как чего—то поэтического, созданного для художественного любования, таких выражений, которые были созданы без расчета на такое восприятие; таково, например, мнение Анненского об особой поэтичности славянского языка, таково, например, и восхищение Андрея Белого приемом русских поэтов XVIII века помещать прилагательные после существительных**. Белый восхищается этим как чем—то художественным, или, точнее, — считая это художеством — намеренным, на самом деле это общая особенность данного языка (влияние церковнославянского). Таким образом, вещь может быть: 1) создана как прозаическая и воспринята поэтическая, 2) создана как поэтическая и воспринята как прозаическая. Это указывает, что художественность, относимость к поэзии данной вещи, есть результат способа нашего восприятия; вещами художественными же, в тесном смысле, мы будем называть вещи, которые были созданы особыми приемами, цель которых состояла в том, чтобы эти вещи по возможности наверняка воспринимались как художественные.

Вывод Потебни, который можно формулировать: поэзия=образности, — создал всю теорию о том, что образность=символичности, способности образа становиться постоянным сказуемым при различных подлежащих (вывод, влюбивший в себя, в силу родственности идей, символистов — Андрея Белого, Мережковского с его «Вечными спутниками» — и лежащий в основе теории символизма). Этот вывод отчасти вытекает из того, что Потебня не различал язык поэзии от языка прозы.

60

Благодаря этому он не обратил внимания на то, что существуют два вида образа: образ как практическое средство мышления, средство объединять в группы вещи, и образ поэтический — средство усиления впечатления. Поясняю примером. Я иду по улице и вижу, что идущий впереди меня человек в шляпе выронил пакет. Я окликаю его: «Эй, шляпа, пакет потерял!» Это пример образа — тропа чисто прозаического. Другой пример. В строю стоят несколько человек. Взводный, видя, что один из них стоит плохо, не по—людски, говорит ему: «Эй, шляпа, как стоишь!» Это образ — троп поэтический. (В одном случае слово «шляпа» была метонимией, в другом — метафорой. Но обращаю внимание не на это.) Образ поэтический — это один из способов создания наибольшего впечатления. Как способ он равен по задаче другим приемам поэтического языка, равен параллелизму простому и отрицательному, равен сравнению, повторению, симметрии, гиперболе, равен вообще тому, что принято называть фигурой, равен всем этим способам увеличения ощущения вещи (вещами могут быть и слова или даже звуки самого произведения), но поэтический образ только внешне схож с образом—басней, образом—мыслью, например, к тому случаю, когда девочка называет круглый шар арбузиком (Д. Овсянико—Куликовский. «Язык и искусство». СПб. 1895. С. 1617). Поэтический образ есть одно из средств поэтического языка. Прозаический образ есть средство отвлечения: арбузик вместо круглого абажура или арбузик вместо головы есть только отвлечение от предмета одного из его качеств и ничем не отличается от голова=шару, арбуз=шару. Это — мышление, но это не имеет ничего общего с поэзией.

__________

Закон экономии творческих сил также принадлежит к группе всеми признанных законов. Спенсер писал: «В основе всех правил, определяющих выбор и употребление слов, мы находим то же главное требование: сбережение внимания. <…> Довести ум легчайшим путем до желаемого понятия есть во многих случаях единственная и во всех случаях главная их цель» («Философия слога»). «Если бы душа обладала неистощимыми силами для развития представлений, то для нее было бы, конечно, безразлично, как много истрачено из этого неистощимого источника; важно было бы, пожалуй, только время, необходимо затраченное. Но так как силы эти ограничены, то следует ожидать, что душа стремится выполнять апперцептивные процессы по возможности целесообразно, то есть с сравнительно наименьшей тратой сил, или, что то же, с сравнительно наибольшим результатом» (Р. Авенариус)*. Одной ссылкой на общий закон экономии душевных сил отбрасывает Петражицкий попавшую поперек дороги его мысли теорию Джемса о

61

телесной основе аффекта*. Принцип экономии творческих сил, который так соблазнителен, особенно при рассмотрении ритма, признал и Александр Веселовский, который договорил мысль Спенсера: «Достоинство стиля состоит именно в том, чтобы доставить возможно большее количество мыслей в возможно меньшем количестве слов». Андрей Белый, который в лучших страницах своих дал столько примеров затрудненного, так сказать, спотыкающегося ритма и показавший (в частном случае, на примерах Баратынского**) затрудненность поэтических эпитетов, тоже считает необходимым говорить о законе экономии в своей книге, представляющей собой героическую попытку создать теорию искусства на основе непроверенных фактов из устаревших книг, большого знания приемов поэтического творчества и на учебнике физики Краевича по программе гимназийa.

Мысли об экономии сил как о законе и цели творчества, может быть, верные в частном случае языка, то есть верные в применении к языку «практическому», — эти мысли, под влиянием отсутствия знания об отличии законов практического языка от законов языка поэтического, были распространены и на последний. Указание на то, что в поэтическом японском языке есть звуки, не имеющиеся в японском практическом, было чуть ли не первым фактическим указанием на несовпадение этих двух языков. Статья Л. П. Якубинского об отсутствии в поэтическом языке закона расподобления плавных звуков и указанная им допустимость в языке поэтическом труднопроизносимого стечения подобных звуков является одним из первых, научную критику выдерживающих фактических указаний на противоположность (хотя бы, скажем пока, только в этом случае) законов поэтического языка законам языка практическогоb.

Поэтому приходится говорить о законах траты и экономии в поэтическом языке не на основании аналогии с прозаическим, а на основании его собственных законов.

Если мы станем разбираться в общих законах восприятия, то увидим, что, становясь привычными, действия делаются автоматическими. Так уходят, например, в среду бессознательно—автоматического все наши навыки; если кто вспомнит ощущение, которое он имел, держа в первый раз перо в руках или говоря в первый раз на чужом языке, и сравнит это ощущение с тем, которое он испытывает, проделывая это в десятитысячный раз, то согласится с нами. Процессом автоматизации объясняются законы нашей прозаической речи с ее недостроенной фразой и с ее полувыговоренным словом. Это процесс, идеальным выражением которого является алгебра, где вещи заменены

62

символами. В быстрой практической речи слова не выговариваются, в сознании едва появляются первые звуки имени. А. Погодин («Язык как творчество». Харьков, 1913. С. 42) приводит пример, когда мальчик мыслил фразу: «Les montagnes de la Suisse sont belles» в виде ряда букв: l, m, d, S, s, b.

Это свойство мышления не только подсказало путь алгебры, но даже подсказало выбор символов (буквы, и именно начальные). При таком алгебраическом методе мышления вещи берутся счетом и пространством, они не видятся нами, а узнаются по первым чертам. Вещь проходит мимо нас как бы запакованной, мы знаем, что она есть, по месту, которое она занимает, но видим только ее поверхность. Под влиянием такого восприятия вещь сохнет, сперва как восприятие, а потом это сказывается и на ее делании; именно таким восприятием прозаического слова объясняется его недослушанность (см. ст. Л. П. Якубинского), а отсюда недоговоренность (отсюда все обмолвки). При процессе алгебраизации, обавтоматизации вещи получается наибольшая экономия воспринимающих сил: вещи или даются одной только чертой своей, например, номером, или выполняются как бы по формуле, даже не появляясь в сознании.

«Я обтирал пыль в комнате и, обойдя кругом, подошел к дивану и не мог вспомнить, обтирал ли я его или нет. Так как движения эти привычны и бессознательны, я не мог и чувствовал, что это уже невозможно вспомнить. Так что, если я обтирал и забыл это, т. е. действовал бессознательно, то это все равно, как не было. Если бы кто сознательный видел, то можно бы восстановить. Если же никто не видел или видел, но бессознательно; если целая сложная жизнь многих людей проходит бессознательно, то эта жизнь как бы не была» (запись из дневника Льва Толстого 1 марта 1897 года. Никольское).

Так пропадает, в ничто вменяясь, жизнь. Автоматизация съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны.

«Если целая сложная жизнь многих людей проходит бессознательно, то эта жизнь как бы не была».

И вот для того, чтобы вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, для того, чтобы делать камень каменным, существует то, что называется искусством. Целью искусства является дать ощущение вещи как вvдение, а не как узнавание; приемом искусства является прием «остранения» вещей и прием затрудненной формы, увеличивающий трудность и долготу восприятия, так как воспринимательный процесс в искусстве самоцелен и должен быть продлен; искусство есть способ пережить деланье вещи, а сделанное в искусстве не важно.

Жизнь поэтического (художественного) произведения — от видения к узнаванию, от поэзии к прозе, от конкретного к общему, от Дон Кихота — схоласта и бедного дворянина, полусознательно переносящего унижение при дворе герцога, —

63

к Дон Кихоту Тургенева, широкому, но пустому, от Карла Великого к имени «король»; по мере умирания произведения и искусства оно ширеет, басня символистичнее поэмы, а пословица — басни. Поэтому и теория Потебни меньше всего противоречила сама себе при разборе басни, которая и была исследована Потебней с его точки зрения до конца. К художественным «вещным» произведениям теория не подошла, а потому и книга Потебни не могла быть дописана. Как известно, «Записки по теории словесности» изданы в 1905 году, через 13 лет после смерти автора.

Потебня сам из этой книги вполне обработал только отдел о баснеc.

Вещи, воспринятые несколько раз, начинают восприниматься узнаванием: вещь находится перед нами, мы знаем об этом, но ее не видимd. Поэтому мы не можем ничего сказать о ней.

Вывод вещи из автоматизма восприятия совершается в искусстве разными способами; в этой статье я хочу указать один из тех способов, которыми пользовался почти постоянно Л. Толстой — тот писатель, который, хотя бы для Мережковского, кажется дающим вещи так, как он их сам видит, видит до конца, но не изменяет.

Прием остранения у Л. Толстого состоит в том, что он не называет вещь ее именем, а описывает ее как в первый раз виденную, а случай — как в первый раз происшедший, причем он употребляет в описании вещи не те названия ее частей, которые приняты, а называет их так, как называются соответственные части в других вещах. Привожу пример. В статье «Стыдно» Л. Толстой так остраняет понятие сечения: «<…> людей, нарушавших законы, взрослых и иногда старых людей, оголять, валить на пол и бить прутьями по заднице»; через несколько строк: «стегать по оголенным ягодицам». К этому месту есть примечание: «И почему именно этот глупый, дикий прием причинения боли, а не какой—нибудь другой: колоть иголками плечи или какое—либо другое место тела, сжимать в тиски руки или ноги или еще что—нибудь подобное?» Я извиняюсь за тяжелый пример, но он типичен как способ Толстого добираться до совести. Привычное сечение остранено и описанием, и предложением изменить его форму, не изменяя сущности. Методом остранения пользовался Толстой постоянно: в одном из случаев («Холстомер») рассказ ведется от лица лошади, и вещи остранены не нашим, а лошадиным их восприятием.

Вот как она восприняла институт собственности:

64

«То, что они говорили о сечении и о христианстве, я хорошо понял, — но для меня совершенно было темно тогда, что такое значили слова: своего, его жеребенка, из которых я видел, что люди предполагали какую—то связь между мною и конюшим. В чем состояла эта связь, я никак не мог понять тогда. Только гораздо уже после, когда меня отделили от других лошадей, я понял, что это значило. Тогда же я никак не мог понять, что такое значило то, что меня называли собственностью человека. Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода.

Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что—нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил — мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим. Для чего это так, я не знаю; но это так. Я долго прежде старался объяснить себе это какою—нибудь прямою выгодою; но это оказалось несправедливым.

Многие из тех людей, которые меня, например, называли своей лошадью, не ездили на мне, но ездили на мне совершенно другие. Кормили меня тоже не они, а совершенно другие. Делали мне добро опять—таки не они — те, которые называли меня своей лошадью, а кучера, коновалы и вообще сторонние люди. Впоследствии, расширив круг своих наблюдений, я убедился, что не только относительно нас, лошадей, понятие мое не имеет никакого другого основания, как низкий и животный людской инстинкт, называемый ими чувством или правом собственности. Человек говорит: «дом мой», и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: «моя лавка». «Моя лавка сукон», например, — и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они

65

считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими. Я убежден теперь, что в этом—то и состоит существенное различие людей от нас. И потому, не говоря уж о других наших преимуществах перед людьми, мы уже по одному этому смело можем сказать, что стоим в лестнице живых существ выше, чем люди: деятельность людей — по крайней мере, тех, с которыми я был в сношениях, руководима словами, наша же — делом».

В конце рассказа лошадь уже убита, но способ рассказа, прием его не изменен: «Ходившее по свету, евшее и пившее тело Серпуховского убрали в землю гораздо после. Ни кожа, ни мясо, ни кости его никуда не пригодились. А как уже 20 лет всем в великую тягость было его ходившее по свету мертвое тело, так и уборка этого тела в землю была только лишним затруднением для людей. Никому уж он давно был не нужен, всем уж давно он был в тягость, но все—таки мертвые, хоронящие мертвых, нашли нужным одеть это, тотчас же загнившее, пухлое тело в хороший мундир, в хорошие сапоги, уложить в новый хороший гроб, с новыми кисточками на четырех углах, потом положить этот новый гроб в другой, свинцовый, и свезти его в Москву и там раскопать давнишние людские кости и именно туда спрятать это гниющее, кишащее червями тело в новом мундире и вычищенных сапогах и засыпать все землею».

Таким образом, мы видим, что в конце рассказа прием применен и вне его случайной мотивировки.

Таким приемом описывал Толстой все сражения в «Войне и мире». Все они даны как, прежде всего, странные. Не привожу этих описаний, как очень длинных — пришлось бы выписать очень значительную часть 4—томного романа. Так же описывал он салоны и театр:

«На сцене были ровные доски посередине, с боков стояли крашеные картины, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых юбках. Одна, очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо, на низкой скамеечке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что—то. Когда они кончили свою песню, девица в белом подошла к будочке суфлера, и к ней подошел мужчина в шелковых, в обтяжку, панталонах на толстых ногах, с пером и кинжалом, и стал петь и разводить руками.

Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолкли, заиграла музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять такта, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, и все в театре стали хлопать и кричать, а мужчина и женщина на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться. <…>

Во втором акте были картины, изображающие монументы,

66

и была дыра в полотне, изображающая луну, и абажуры на рампе подняли, и стали играть в басу трубы и контрабасы, и справа и слева вышло много людей в черных мантиях. Люди стали махать руками, и в руках у них было что—то вроде кинжалов; потом прибежали еще какие—то люди и стали тащить прочь ту девицу, которая была прежде в белом, а теперь в голубом платье. Они не утащили ее сразу, а долго с ней пели, а потом уже ее утащили, и за кулисами ударили три раза во что—то металлическое, и все стали на колени и запели молитву. Несколько раз все эти действия прерывались восторженными криками зрителей».

Так же описан третий акт:

«Но вдруг сделалась буря, в оркестре послышались хроматические гаммы и аккорды уменьшенной септимы, и все побежали и потащили опять одного из присутствующих за кулисы, и занавесь опустилась».

В четвертом акте:

«<…> был какой—то черт, который пел, махая рукою до тех пор, пока не выдвинули под ним доски и он не опустился туда».

Так же описал Толстой город и суд в «Воскресении». Так описывает он в «Крейцеровой сонате» брак: «Почему, если у людей сродство душ, они должны спать вместе». Но прием остранения применялся им не только с целью дать видеть вещь, к которой он относился отрицательно.

«Пьер встал от своих новых товарищей и пошел между костров на другую сторону дороги, где, ему сказали, стояли пленные солдаты. Ему хотелось поговорить с ними. На дороге французский часовой остановил его и велел воротиться.

Пьер вернулся, но не к костру, к товарищам, а к отпряженной повозке, у которой никого не было. Он, поджав ноги и опустив голову, сел на холодную землю у колеса повозки и долго неподвижно сидел, думая. Прошло более часа. Никто не тревожил Пьера. Вдруг он захохотал своим толстым, добродушным смехом так громко, что с разных сторон с удивлением оглянулись люди на этот странный, очевидно—одинокий смех.

— Ха, ха, ха! — смеялся Пьер. И он проговорил вслух сам с собою: — Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня? Меня — мою бессмертную душу! Ха, ха, ха!.. Ха, ха, ха!.. — смеялся он с выступившими на глазах слезами. <…>

Пьер взглянул в небо, в глубь уходящих, играющих звезд. «И все это мое, и все это во мне, и все это я! — думал Пьер. — И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!» Он улыбнулся и пошел укладываться спать к своим товарищам».

Всякий, кто хорошо знает Толстого, может найти в нем несколько сот примеров по указанному типу. Этот способ видеть вещи выведенными из их контекста привел к тому, что в последних

67

своих произведениях Толстой, разбирая догматы и обряды, также применил к их описанию метод остранения, подставляя вместо привычных слов религиозного обихода их обычное значение; получилось что—то странное, чудовищное, искренне принятое многими как богохульство, больно ранившее многих. Но это был все тот же прием, при помощи которого Толстой воспринимал и рассказывал окружающее. Толстовские восприятия расшатали веру Толстого, дотронувшись до вещей, которых он долго не хотел касаться.

__________

Прием остранения не специально толстовский*. Я вел его описание на толстовском материале из соображений чисто практических, просто потому, что материал этот всем известен.

Теперь, выяснив характер этого приема, постараемся приблизительно определить границы его применения. Я лично считаю, что остранение есть почти везде, где есть образ.

То есть отличие нашей точки зрения от точки зрения Потебни можно формулировать так: образ не есть постоянное подлежащее при изменяющихся сказуемых. Целью образа является не приближение значения его к нашему пониманию, а создание особого восприятия предмета, создание «вvденья» его, а не «узнаванья».

Но наиболее ясно может быть прослежена цель образности в эротическом искусстве.

Здесь обычно представление эротического объекта как чего—то, в первый раз виденного. У Гоголя в «Ночи перед Рождеством»:

«Тут он подошел к ней ближе, кашлянул, усмехнулся, дотронулся своими длинными пальцами ее обнаженной, полной руки и произнес с таким видом, в котором выказывалось и лукавство, и самодовольствие:

— А что это у вас, великолепная Солоха? — И, сказавши это, отскочил он несколько назад.

— Как что? Рука, Осип Никифорович! — отвечала Солоха.

— Гм! рука! хе! хе! хе! — произнес сердечно довольный своим началом дьяк и прошелся по комнате.

— А это что у вас, дражайшая Солоха? — произнес он с таким же видом, приступив к ней снова и схватив ее слегка рукою за шею и таким же порядком отскочив назад.

— Будто не видите, Осип Никифорович! — отвечала Солоха. — Шея, а на шее монисто.

— Гм! на шее монисто! хе! хе! хе! — И дьяк снова прошелся по комнате, потирая руки.

— А это что у вас, несравненная Солоха?.. — Неизвестно, к чему бы теперь притронулся дьяк своими длинными пальцами <…>»

68

У Гамсуна в «Голоде»:

«Два белых чуда виднелись у нее из—за рубашки».

Или эротические объекты изображаются иносказательно, причем здесь цель явно не «приблизить к пониманию».

Сюда относится изображение половых частей в виде замка и ключа (например, в «Загадках русского народа» Д. Садовникова, № 102—107), в виде приборов для тканья (там же, № 583—591), лука и стрелы, кольца и свайки, как в былине о Ставре («Песни, собранные П. Н. Рыбниковым», № 30).

Муж не узнает жены, переодетой богатырем. Она загадывает:

«Помнишь, Ставер, памятуешь ли,

Как мы маленьки на улицу похаживали,

Мы с тобою сваечкой поигрывали:

Твоя—то была сваечка серебряная,

А мое было колечко позолоченное?

Я—то попадывал тогды—сёгды,

А ты—то попадывал всегды—всегды?»

Говорит Ставер, сын Годинович:

— Что я с тобой сваечкой не игрывал! —

Говорит Василий Микулич, де:

«Ты помнишь ли, Ставер, да памятуешь ли,

Мы ведь вместе с тобой в грамоты училися:

Моя была чернильница серебряная,

А твое было перо позолочено?

А я—то поманивал тогды—сёгды,

А ты—то помакивал всегды—всегды?»

В другом варианте былины дана и разгадка:

Тут грозен посол Васильюшко

Вздымал свои платья по самый пуп:

И вот молодой Ставер, сын Годинович,

Признавал кольцо позолоченное.

(Рыбников, № 171)

Но остранение не только прием эротической загадки — эвфемизма, оно — основа и единственный смысл всех загадок. Каждая загадка представляет собой или рассказывание о предмете словами, его определяющими и рисующими, но обычно при рассказывании о нем не применяющимися (тин «два конца, два кольца, посередине гвоздик»), или своеобразное звуковое остранение, как бы передразнивание: «Тон да тотонок?» (пол и потолок) (Д. Садовников, № 51) или — «Слон да кондрик?» (заслон и конник) (Там же, № 177).

Остранением являются и эротические образы — не—загадки; например, все шансонетные «крокетные молотки», «аэропланы», «куколки», «братишки» и т. п.

В них есть общее с народным образом топтания травы и ломания калины.

Совершенно ясен прием сохранения в широко распространенном образе — мотиве эротической прозы, в которой медведь и другие животные (или черт — другая мотивировка неузнавания)

69

не узнают человека («Бесстрашный барин» — «Великорусские сказки Вятской губернии», № 52; «Справедливый солдат» — «Белорусский сборник» Е. Романова, № 84).

Очень типично неузнавание в сказке № 70 (вариант) из «Великорусских сказок Пермской губернии» Д. С. Зеленина:

«Мужик пахал поле на пеганой кобыле. Приходит к нему медведь и спрашивает: «Дядя, хто тебе эту кобылу пеганой делал?» — «Сам пежил». — «Да как?» — «Давай и тебя сделаю?!» Медведь согласился. Мужик связал ему ноги веревкой, снял с сабана сошник, нагрел его на огне и давай прикладывать к бокам: горячим сошником опалил ему шерсть до мяса, сделал пеганым. Развязал, — медведь ушел; немного отошел, лег под дерево, лежит. — Прилетела сорока к мужику клевать на стане мясо. Мужик поймал ее и сломал ей одну ногу. Сорока полетела и села на то самое дерево, под которым лежит медведь. — Потом прилетел после сороки, на стан к мужику паук (муха большая) и сел на кобылу, начал кусать. Мужик поймал паука, взял — воткнул ему в задницу палку и отпустил. Паук полетел и сел на то же дерево, где сорока и медведь. Сидят все трое. — Приходит к мужику жена, приносит в поле обед. Пообедал мужик с женой на чистом воздухе, начал валить ее на пол, заваривать ей подол. Увидал это медведь и говорит сороке с пауком: «батюшки! мужик опять ково—то хотит пежить». — Сорока говорит: «нет, кому—то ноги хотит ломать». Паук: «нет, палку в задницу кому—то хотит засунуть».

Одинаковость приема данной вещи с приемом «Холстомера», я думаю, видна каждому.

Остранение самого акта встречается в литературе очень часто; например, «Декамерон»: «выскребывание бочки», «ловля соловья», «веселая шерстобитная работа» (последний образ не развернут в сюжет). Так же часто остранение применяется при изображении половых органов.

Целый ряд сюжетов основан на таком «неузнавании», например: А. Афанасьев, «Заветные сказки» — «Стыдливая барыня»; вся сказка основана на неназывании предмета своим именем, на игре в неузнавание. То же у Н. Ончукова, «Северные сказки», № 252 — «Бабье пятно». То же в «Заветных сказках» — «Медведь и заяц»: медведь и заяц чинят «рану».

К приему остранения принадлежат и построения типа «пест и ступка» или «дьявол и преисподняя» («Декамерон»).

Об остранении в психологическом параллелизме я пишу и своей статье о сюжетосложении.

Здесь же повторяю, что в параллелизме важно ощущение несовпадения при сходстве.

Целью параллелизма, как и вообще целью образности, является перенесение предмета из его обычного восприятия в сферу нового восприятия, то есть своеобразное семантическое изменение.

70

__________

Исследуя поэтическую речь как в фонетическом и словарном составе, так и в характере расположения слов, и в характере смысловых построений, составленных из ее слов, мы везде встретимся с тем же признаком художественного: с тем, что оно нарочито создано для выведенного из автоматизма восприятия, и с тем, что в нем вvдение его представляет цель творца и оно «искусственно» создано так, что восприятие на нем задерживается и достигает возможно высокой своей силы и длительности, причем вещь воспринимается не в своей пространственности, а, так сказать, в своей непрерывности. Этим условиям и удовлетворяет «поэтический язык». Поэтический язык, по Аристотелю, должен иметь характер чужеземного, удивительного; практически он и является часто чужим: сумерийский у ассирийцев, латынь у средневековой Европы, арабизмы у персов, древнеболгарский как основа русского литературного, или же языком повышенным, как язык народных песен, близкий к литературному. Сюда же относятся столь широко распространенные архаизмы поэтического языка, затруднения языка «dolce stil nuovo» (XII в.), язык Арно Даниеля с его темным стилем и затрудненными (harten) формами, полагающими трудности при произношении (Diez. Leben und Werk der Troubadours. S. 285). Л. Якубинский в своей статье доказал закон затруднения для фонетики поэтического языка в частном случае повторения одинаковых звуков. Таким образом, язык поэзии — язык трудный, затрудненный, заторможенный. В некоторых частных случаях язык поэзии приближается к языку прозы, но это не нарушает закона трудности.

Ее сестра звалась Татьяна…

Впервые именем таким

Страницы нежные романа

Мы своевольно освятим, —

писал Пушкин. Для современников Пушкина привычным поэтическим языком был приподнятый стиль Державина, а стиль Пушкина, по своей (тогдашней) тривиальности, являлся для них неожиданно трудным. Вспомним ужас современников Пушкина по поводу того, что выражения его так площадны. Пушкин употреблял просторечие как особый прием остановки внимания, именно так, как употребляли вообще русские слова в своей обычно французской речи его современники (см. примеры у Толстого, «Война и мир»).

Сейчас происходит еще более характерное явление. Русский литературный язык, по происхождению своему для России чужеродный, настолько проник в толщу народа, что уравнял с собой многое в народных говорах, зато литература начала проявлять любовь к диалектам (Ремизов, Клюев, Есенин и другие, столь же неравные по талантам и столь же близкие по

71

языку, умышленно провинциальному) и варваризмам (возможность появления школы Северянина). От литературного языка к литературному же «лесковскому» говору переходит сейчас и Максим Горький. Таким образом, просторечие и литературный язык обменялись своими местами (Вячеслав Иванов и многие другие). Наконец, появилась сильная тенденция к созданию нового, специально поэтического языка; во главе этой школы, как известно, стал Велимир* Хлебников. Таким образом, мы приходим к определению поэзии, как речи затоpможенной, кpивой. Поэтическая речь — pечь—постpоение. Проза же — речь обычная: экономичная, легкая, правильная (prosa se. dea — богиня правильных, нетрудных родов, «прямого» положения ребенка). Подробнее о торможении, задержке как об общем законе искусства я буду говорить уже в статье о сюжетосложении.

Но позиция людей, выдвигающих понятие экономии сил как чего—то существующего в поэтическом языке и даже его определяющего, кажется на первый взгляд сильной в вопросе о ритме. Кажется совершенно неоспоримым то толкование роли ритма, которое дал Спенсер: «Неравномерно наносимые нам удары заставляют нас держать мускулы в излишнем, порой ненужном, напряжении, потому что повторения удара мы не предвидим; при равномерности ударов мы экономизируем силу»**. Это, казалось бы, убедительное замечание страдает обычным грехом — смешением законов языка поэтического и прозаического. Спенсер в своей «Философии слога» совершенно не различал их, а между тем возможно, что существуют два вида ритма. Ритм прозаический, ритм рабочей песни, «дубинушки», с одной стороны, заменяет команду при необходимости «ухнуть разом»; с другой стороны, облегчает работу, автоматизируя ее. И действительно, идти под музыку легче, чем без нее, но идти легче и под оживленный разговор, когда акт ходьбы уходит из нашего сознания. Таким образом, ритм прозаический важен как фактор автоматизирующий. Но не таков ритм поэзии. В искусстве есть «ордер», но ни одна колонна греческого храма не выполняет точно ордера, и художественный ритм состоит в ритме прозаическом — нарушенном; попытки систематизировать эти нарушения уже предпринимались***. Они представляют собою сегодняшнюю задачу теории ритма. Можно думать, что систематизация эта не удастся; в самом деле, ведь вопрос идет не об осложненном ритме, а о нарушении ритма, и притом таком, которое не может быть предугадано; если это нарушение войдет в канон, то оно потеряет свою силу затрудняющего приема. Но я не касаюсь более подробно вопросов ритма; им будет посвящена особая книга.

72

 



a Сб. по теор. поэтич. яз. Выпуск первый. С. 38.

b Сб. по теор. поэтич. яз. Выпуск второй. С. 15—23.

c Из лекций по теории словесности. Басня. Пословица. Поговорка. Харьков, 1894.

d Шкловский Виктор. Воскрешение слова. 1914.

 

Рисовать может каждый. Улучшите свою презентацию при помощи визуального мышления!

FAMUR: Чем вы занимаетесь?
Катажина Вилк (Katarzyna Wilk) (К.В.): Если коротко, то развитием. Мы осуществляем образовательные и развивающие проекты. При этом, специализируемся на развитии креативности, творческом решении проблем и визуальном мышлении. Мы также занимаемся graphic recording, то есть, широкоформатной графической записью того, что происходит на конференциях, тренингах и симпозиумах.


 

Как появилась идея этим заниматься?
Малгожата Клих-Шмяловска (Małgorzata Klich-Śmiałowska) (М.К.Ш.): Всё началось в тренерской школе, где мы учились вместе с Касей. Для получения зачёта каждый из нас должен был подготовить, так называемый, «тренерский этюд», то есть проект, в ходе которого проводится самостоятельно подготовленный семинар. Для меня это был момент, когда я подумала, что не смогу закончить учебу. Будучи дислексиком, я была парализована идеей, что мне придётся стоять перед группой совершенно незнакомых мне людей и, например, написать выводы из упражнения на флипчарте. Я начала искать альтернативный способ выполнения задания и в результате пришла к визуальному мышлению. Тогда я подумала, что это очень хороший способ передачи и сохранения знаний. Со временем я влюбилась в визуальное мышление, и Катажина влюбилась в этот метод вместе со мной. Мы решили, что хотим этим заниматься, хотим про это говорить, хотим передавать это дальше.

 

Что такое визуальное мышление?
К.В.: Все люди кодируют информацию по двум каналам: словесному и визуальному. Визуальное мышление — это мышление образами. Оно основано на том, что эти каналы взаимосвязаны – как только мы говорим слово «яблоко», в голове сразу появляется его образ. Соединение слова с образом позволяет нам запомнить больше информации.
М.К.В.: Такая комбинация позволяет усилить эффект сообщения. Рисунок и образ вызывают много ассоциаций, благодаря чему нам легче воспроизводить информацию. Подумайте, сколько информации мы запоминаем, после того как только услышали чью-то лекцию? Я предполагаю, что через неделю после лекции слушатели смогут вспомнить в основном только то, что лектором была женщина и что она что-то рассказывала. Разве что, некоторые из них смогут смутно вспомнить её содержание. Аналогично и во время учёбы, когда делаешь простой линейный конспект, запоминаешь гораздо меньше, чем когда добавляешь в конспект рисунки. Если текст сопровождается рисунком, то, вызывая его в памяти, мы также автоматически вызываем и содержание, к которому он относится.


На своем веб-сайте вы пишете, что «рисование – это вопрос метода, а не таланта». Что вы имеете в виду?
К.В.: При визуальном мышлении важно обогатить словесное содержание простыми рисунками. И для этого не нужен талант к рисованию. Речь идет о простых символах, небольших набросках, нескольких стрелках и т. д. Этого достаточно, чтобы усилить эффект сообщения.


То есть, рисовать может каждый, верно?
К.В.: Конечно. Это отличное занятие. Просто нужно избавиться от ограничивающих нас мыслей, что мы не умеем рисовать, что при рисовании нужно выполнять все правила, которым нас учили в школе, что рисунки всегда должны быть ровными и красивыми, и вообще, что рисование – это занятие для детей.

 

Как мы можем использовать этот метод? Что мы можем визуализировать?
К.В.: Можно использовать его везде – и в бизнесе, и в образовании. Например, в своей фирме я сейчас создаю презентацию для адаптации новых сотрудников. Такой инструктаж при помощи изображений и коротких фраз должен помочь новым людям легче сориентироваться в способах функционирования нашей организации. (…) Визуальное мышление также с большой лёгкостью используют дети. Очень хорошие результаты, в частности, даёт применение этого метода, при работе с детьми, больными дислексией или просто имеющими проблемы с чтением. Но не только с ними.
М.К.В.: Например, мы осуществили проект с одним из варшавских фондов, который работает с аутичными детьми. Нашей задачей было создать для его сотрудников простые рисунки для общения со своими подопечными.

 

В двух словах – для чего стоит использовать graphic recording, storytelling или skechnoting – почему бы просто не ограничиться мультимедийной презентацией?
К.В.: Потому что это необычно и интересно. Такой подход привлекает больше внимания. Это также очень простой и быстрый способ вспомнить различные (а не только основные) вопросы, которые обсуждались на конференции или тренинге.
М.К.В.: Использование рисунков и диаграмм во время лекций или самостоятельное создание их в конспектах раскрывает наше воображение, активизирует эмоции, возбуждает интерес. Это делает даже скучную лекцию или скучный текст более привлекательными, доступными и даже более интересными.

 

Катажина ВИЛК — дипломированный бизнес-тренер. Она проводит тренинги в форме мастер-классов в области визуального мышления, которые развивают умения использовать рисунки в общении, а также визуализировать свои мысли. Она исповедует принцип: «Вы имеете то, на что отважились». И поэтому, принимая жизненные решения, она не ищет готовых ответов, а принимает сложные вызовы.

 

 

Малгожата КЛИХ-ШМЯЛОВСКА — дипломированный бизнес-тренер, тренер по визуальному мышлению, увлечённый вопросами развития личности. Она специализируемся на развитии креативности, творческом решении проблем и проводит мастер-классы по визуальному мышлению. При работе с людьми она заражает страстью, оставляет пространство для самостоятельной активности, укрепляет доверие, помогает при поиске решений.

 

Мышление образами – мыслимость

Большинство людей думают словами. На просьбу представить дорожно-транспортное происшествие они дают не очень подробные описания, по сравнению с людьми, которые мыслят картинками. Становилось еще хуже, если слова становились все более и более абстрактными. Такие слова, как общество, рынок, закон, инфляция и т. д., остаются для них просто словами; они не могут преобразовать слова в образы. Людям, мыслящим образами, не нужно переводить, они думают картинками.

Поскольку школьные системы в основном ориентированы на слухо-последовательное мышление, неудивительно, что у тех, кто мыслит визуально-пространственно, в школе будут проблемы. Обычно они сталкиваются с трудностями в обучении. Но не только в школе. Большинство людей, мыслящих образами, плохо вписываются в традиционные компании и институты. Они делают что-то не так, как ожидалось или «нормально», из-за «слабости» мышления.

Людей, мыслящих образно, также называют правомозглыми, поскольку некоторые популяризаторы чрезмерно упрощают науку о латерализации, представляя функциональные различия между полушариями более абсолютными, чем это есть на самом деле.

Мы также допустили эту теоретическую небрежность с обобщениями левого/правого полушария, хотя это удобная мини-теория для генерирования творческих идей, как мы продемонстрировали в блокировании функций левого полушария.

Как мы писали в левополушарном/правополушарном мышлении, споры о том, что происходит в нашем левом и правом полушариях мозга, кажутся бесконечной историей. Вы найдете поддержку идеи о том, что творческие люди используют правое полушарие, в то время как люди, которые хорошо организуют вещи, используют свое левое полушарие.Но мы также можем найти поддержку идеи о том, что творческое и нетворческое мышление — это не две разные вещи, а в большей степени подкрепляющие друг друга.

Идея о том, что мозг имеет различные специализированные функции, которые можно использовать для улучшения памяти, обучения и мышления, также является частью основы картирования разума.

Совершенно новый разум: Почему правые умы будут править будущим , книга Дэниела Х. Пинка, утверждает, что будущее глобального бизнеса принадлежит правым мозгам.Он выделяет шесть основных чувств:

  • Дизайн – выходя за рамки функциональности, чтобы задействовать чувства.
  • История. К продуктам и услугам добавлено повествование, а не просто аргумент.
  • Symphony — добавление изобретательности и масштабного мышления (а не только внимания к деталям).
  • Эмпатия. Выход за рамки логики и привлечение эмоций и интуиции.
  • Play – привнесение юмора и беззаботности в бизнес и продукты.
  • Смысл – цель – это путешествие, придать смысл жизни изнутри себя.

Дэниел Пинк — один из постоянно растущего числа авторов, пишущих о важности концептуальной экономики как развития эпохи информации и знаний. Концептуальная экономика — это термин, описывающий вклад творчества, инноваций и дизайнерских навыков в экономическую конкурентоспособность, особенно в глобальном контексте. К другим вкладам в наше понимание концептуальной экономики относятся книги Тома Фридмана «Плоский мир», «Искусство инноваций» и «Десять лиц инноваций» Тома Келли, объясняющие роль таких активов, как эмпатия, рассказывание историй, индивидуальный опыт и стимулирующая рабочая среда в стимулировании творчества. идеи.

Дискуссия о необходимости уйти от доминирующего линейно-последовательного мышления ранее обсуждалась Говардом Гарднером. Он разработал Теорию множественного интеллекта в своей книге 1983 года Frames of Mind:

.

В одном из наших следующих постов в блоге мы дадим советы и рекомендации, а также несколько полезных ресурсов, чтобы стать «умным изображением». Необходимый навык для использования ментальных карт в полной мере.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Связанные

Аутизм, инженеры: мыслите картинками или словами?

Набор для ухода за детьми Coronavirus с подробным описанием того, как успокоить детей в кризисной ситуации по возрастным группам, структурированием их дня, меню домашних занятий в автономном режиме и управлением использованием технологий. Дети с особыми потребностями и проблемами поведения, застрявшие дома без порядка, могут довести своих родителей до крайности. Отправьте им этот бесплатный ресурс.

Мышление картинками vs.мышление словами; в чем разница? Как это повлияет на навыки общения и саморегуляции? Я обнаружил, что многие люди с аутизмом, инженеры и люди с СДВГ говорят, что думают образами. Учителя в основном говорят, что думают словами.
Когда я провожу живой семинар, мне нравится спрашивать людей: «Что вы думаете?» Затем я уточняю: «Я имею в виду, являются ли ваши мысли картинками или словами, когда вы думаете, похоже ли это на фильм в вашем уме, или больше похоже на просто чувство, или это говорит в вашей голове, и если это говорит, то чье? голос это? Есть ли у вас в голове разговоры с другими людьми, когда вы думаете, вы сочетаете это с чувствами и образами?»

Итак, если вы думаете картинками или видеопотоком, как вам выйти за пределы вашего видео, чтобы сделать еще одно видео и проанализировать первое видео, другими словами, как вы думаете о том, о чем думаете, чтобы проанализировать, насколько разумны ваши мысли? и думаете ли вы о том, о чем вы собираетесь думать или о чем должны думать?

(Этот отрывок является отрывком из книги Диагноз «Аутизм или синдром Аспергера: что теперь? »)

Если вы думаете словами, вы можете сделать это, вы можете подумать про себя: «Это меня бесит, я хотел бы ударить ее — упс, нет, лучше не надо, это было бы подло, и я мог бы получить в беде.«Смотрите, вала! У нас есть навыки самоконтроля и торможения! Язык в форме слов делает это возможным, слова — это кратчайший путь. Если я думаю словами, мне легко сказать эти слова кому-то другому, и они, вероятно, поймут, что я пытаюсь выразить словами. Но я не могу загрузить видео из своей головы в вашу.

Помните те примитивные компьютеры TRS80, которые вышли в начале 80-х? Первые игры, такие как Таверна Гильгамеша, были сценарием или словами, бегущими по экрану.Затем мы начали использовать игры с большим количеством графики, и нам потребовалось НАМНОГО больше вычислительной мощности и памяти. Возможно, так же обстоит дело и с нашим мозгом: словесное мышление использует лишь небольшую мощность, изображения или графика требуют гораздо больше. Слова — это кратчайший путь, соединяющий понимание от меня к вам. Что, если бы я пытался общаться с вами с помощью картинок, а у нас не было общего лексикона?
Люди с аутизмом, инженеры и люди с СДВГ обычно говорят, что думают образами; учителями, словами, и когда словесный мыслитель слышит, что есть те, кто думает не словами, а образами, он часто изумляется, растерялся и с трудом настраивает свой разум на эту чуждую мыслеформу.
Инженер может посмотреть на что-то и мгновенно понять, как это работает или как это собрать. Что происходит, когда они пытаются это объяснить? Они расстраиваются, потому что это так очевидно для них, это прямо у всех на виду, но найти слова для образного мышления, чтобы объяснить это словесному мыслителю, — непростая задача. Два разных языка. Мак и ПК.
Мы используем разговор с самим собой или внутренний язык, чтобы регулировать эмоции и решать проблемы.
Вот почему я поощряю использование визуальной поддержки — они не должны быть причудливыми, например, рисовать фигурки из палочек с мыслями и пузырьками со словами, чтобы передать сообщение о социальных ожиданиях и результатах, потому что часто люди с аутизмом испытывают трудности с формированием понятий. что слова предназначены для представления.Поместите это в наглядное изображение, чтобы помочь лучше понять, и используйте его в качестве подсказки или напоминания позже в обучающий момент.

Когда мы видим повторяющееся поведение, это часто сигнализирует о том, что мозг ребенка не может ассимилировать модели восприятия в осмысленное целое, поэтому они застревают в повторении. Это также объясняет, как некоторые дети могут повторять звуковые модели отрывка, который они читают, или видео, слышали, но не могут ответить на вопросы о том, что они запомнили. У них есть образец, но нет понятий, которые символизируются.Кроме того, когда они находятся в среде, которая становится бессмысленной, они могут участвовать в повторяющемся и даже разрушительном поведении, таком как крик, они пытаются создать известный им шаблон, чтобы заглушить бессмыслицу, которая может быть фоновым шумом других людей тихо. разговоры или работающий кондиционер.

Как научить человека с аутизмом или инженера начать использовать свой внутренний язык для саморегуляции и решения проблем, чтобы научиться более бегло пользоваться словесным языком? Вы можете рассказать, что они делают, когда они это делают: «О, теперь вы пытаетесь уравновесить синий блок поверх желтого блока.Вы можете рассказать о своем собственном опыте и подумать вслух: «Хм, этот ключ не открывает дверь. Я мог бы попытаться заставить его, но он может сломаться. Позвольте мне попробовать один из других ключей, чтобы увидеть, работает ли он лучше». Наконец, попросите ребенка переформулировать задачу вслух и своими словами, а также вслух рассказать о возможных путях решения. «Итак, у вас есть 11 яблок для начала, и вы забираете 3, потому что 2 раздаются, и вы едите одно, так что… это будет примерно 11-3, я должен сказать, сколько осталось, это будет 8 яблоки остались.

Если вы действительно хотите узнать больше о способах обучения разговору с собой, посмотрите мои видеокурсы «Разговор с самим собой, самооценка и самоконтроль», а также курсы «Гнев и дети», «Тревога и дети». Вы также можете записаться на бесплатный мини-курс Mindgarden, посвященный использованию внутреннего диалога и эмоционального контроля: нажмите здесь, чтобы зарегистрироваться.

Вербальное и невербальное общение

Прагматика – это использование языка в социальных ситуациях. Человек может иметь сильно развитый словарный запас и все же не эффективно общаться с другими.Могут помочь группы социальных навыков и логопед в небольших группах.

Исследования показывают, что только 7% сообщения человека передаются словами, которые он произносит, а остальные 93% сообщения передаются невербальными сигналами, такими как тон, выражение лица и поза. Попробуйте сыграть в шарады, которые требуют использования и интерпретации только невербального общения. Есть несколько игр Cranium, которые включают в себя шарады, лепку и рисование, чтобы угадать слово, например, Cranium Conga, которая идеальна, потому что это игра «угадай, о чем я думаю», и это именно то, что мы хотим, чтобы наши дети были по привычке, когда они делят пространство с другими, постоянно внимательно следить за ними в поисках подсказок — в основном невербальных — о том, что они думают и планируют.

Вы можете найти соответствующие сообщения в блоге через меню в верхней части этой страницы. Просто наведите курсор на «Блог» в верхней строке меню, чтобы открыть раскрывающийся список и прокрутить темы.

У меня также есть страница бесплатных ресурсов с бесплатным кратким курсом по смежным темам, а также многочисленными документами, ссылками и дополнительным контентом, который, я надеюсь, поможет вам помочь тому, кто вам небезразличен, кто борется. https://intensivecareforyou.com/resources-for-free/

Вы также можете ознакомиться с моими книгами и видеокурсами здесь, на моем сайте.

Видеокурс «Понимание аутизма Аспергера изнутри наружу»

Обновление

: виртуальные онлайн-консультации по телемедицине теперь доступны здесь: https://www.bradmasoncounselor.com/

Надеюсь, вам понравился «Аутизм, инженеры, мышление картинками или словами?» и это поможет вам понять и, возможно, помочь кому-то, кто вам небезразличен.

Вот несколько связанных ссылок для получения дополнительной информации:

https://www.psychologytoday.com/blog/fulfillment-any-age/201309/make-your-self-talk-work-you

http://www.npr.org/sections/health-shots/2014/10/07/353292408/почему-говорить-это-верить-науке-о-самоговорении

http://www.grandin.com/inc/visual.thinking.html

Я хочу создать здоровую счастливую жизнь

Трудно работать с мыслями, которые продолжают думать о проблемах и заботах. Пора учить детей их власти над мыслями и чувствами.

Мне нужны обучающие упражнения для; замена мыслей, которые не являются полезными, разумными или правдивыми, создавая радость и эмоциональную устойчивость, метафора Mindgarden, иллюстрирующая силу и выбор в мыслях, стратегия Dream Book для определения четких целей и создания мотивации, видео, объясняющее, как НЕ позволять другим или ситуациям есть сила, чтобы сбить вас!

Успехов! Теперь проверьте свою электронную почту, чтобы подтвердить подписку.

МЫШЛЕНИЕ В КАРТИНАХ: Аутизм и визуальное мышление

МЫШЛЕНИЕ В КАРТИНАХ: Аутизм и визуальное мышление

МЫСЛИ КАРТИНКАМИ


с обновлениями 2006 г. из расширенного издания

Глава 1: Аутизм и визуальное мышление


Доктор Темпл Грандин Я ДУМАЮ КАРТИНКАМИ. Слова для меня как второй язык. Я перевожу как устные, так и письменные слова в полноцветные фильмы со звуком, которые крутятся у меня в голове, как лента видеомагнитофона. Когда кто-то говорит со мной, его слова мгновенно превращаются в картинки.Люди, мыслящие на основе языка, часто находят это явление трудным для понимания, но в моей работе разработчика оборудования для животноводческой отрасли визуальное мышление дает огромное преимущество.

Визуальное мышление позволило мне создавать целые системы в своем воображении. За свою карьеру я разработал все виды оборудования, начиная от загонов для содержания крупного рогатого скота на ранчо и заканчивая системами обращения с крупным рогатым скотом и свиньями во время ветеринарных процедур и убоя. Я работал во многих крупных животноводческих компаниях.Фактически, одна треть крупного рогатого скота и свиней в Соединенных Штатах обрабатывается с помощью разработанного мной оборудования. Некоторые люди, с которыми я работал, даже не знают, что их системы были разработаны кем-то с аутизмом. Я ценю свою способность мыслить образно и никогда не хочу ее терять.

Одной из самых глубоких загадок аутизма является замечательная способность большинства аутичных людей преуспевать в зрительно-пространственных навыках, но так плохо в вербальных навыках. Когда я был ребенком и подростком, я думал, что все думают картинками.Я понятия не имел, что мои мыслительные процессы были другими. На самом деле, я не осознавал всю степень различий до самого недавнего времени. На собраниях и на работе я стал задавать другим людям подробные вопросы о том, как они получают доступ к информации из своих воспоминаний. Из их ответов я узнал, что мои навыки визуализации намного превосходят навыки большинства других людей.

Я считаю, что мои способности к визуализации помогли мне понять животных, с которыми я работаю. В начале своей карьеры я использовал камеру, чтобы помочь мне увидеть животных, когда они шли по желобу для ветеринарного лечения.Я становился на колени и фотографировал через желоб с уровня глаз коровы. По фотографиям я смог выяснить, что пугает скот, например, тени и яркие пятна солнечного света. Тогда я использовал черно-белую пленку, потому что двадцать лет назад ученые считали, что у крупного рогатого скота отсутствует цветовое зрение. Сегодняшние исследования показали, что крупный рогатый скот может различать цвета, но фотографии предоставили уникальное преимущество — смотреть на мир глазами коровы. Они помогли мне понять, почему животные отказывались идти по одному желобу, но охотно шли по другому.

Каждая проблема дизайна, которую я когда-либо решал, начиналась с моей способности визуализировать и видеть мир в картинках. Я начал конструировать вещи в детстве, когда я всегда экспериментировал с новыми видами воздушных змеев и моделей самолетов. В начальной школе я сделал вертолет из сломанного бальзового самолета. Когда я завел пропеллер, вертолет взлетел прямо примерно на сотню футов. Я также сделал бумажных змеев в форме птиц, которых запускал за своим велосипедом. Воздушных змеев вырезали из цельного листа плотной чертежной бумаги и привязывали к ним нитками.Я экспериментировал с различными способами изгиба крыльев, чтобы улучшить летные характеристики. Подгибая кончики крыльев, воздушный змей поднимался выше. Тридцать лет спустя такая же конструкция начала появляться на коммерческих самолетах.

Теперь в своей работе, прежде чем пытаться что-либо построить, я тестирую оборудование в своем воображении. Я представляю, как мои конструкции используются во всех возможных ситуациях, с разными размерами и породами крупного рогатого скота и в разных погодных условиях. Это позволяет мне исправлять ошибки до начала строительства.Сегодня все в восторге от новых компьютерных систем виртуальной реальности, в которых пользователь носит специальные очки и полностью погружается в действие видеоигры. Для меня эти системы подобны грубым мультфильмам. Мое воображение работает подобно программам компьютерной графики, которые создали реалистичных динозавров в Парке Юрского периода. Когда я моделирую оборудование в своем воображении или работаю над инженерной задачей, это все равно, что видеть это на видеопленке в своем уме. Я могу смотреть на него под любым углом, располагаясь над или под оборудованием и одновременно вращая его.Мне не нужна причудливая графическая программа, которая может создавать трехмерные модели дизайна. Я могу сделать это лучше и быстрее в моей голове.

Я постоянно создаю новые изображения, беря в своем воображении множество маленьких фрагментов изображений, которые есть в моей видеотеке, и собирая их вместе. У меня есть видеовоспоминания о каждом предмете, с которым я когда-либо работал: стальные ворота, заборы, задвижки, бетонные стены и так далее. Чтобы создать новый дизайн, я извлекаю кусочки из своей памяти и объединяю их в новое целое.Мои дизайнерские способности продолжают улучшаться, поскольку я добавляю больше визуальных изображений в свою библиотеку. Я добавляю похожие на видео изображения либо из реального опыта, либо из перевода письменной информации в изображения. Я могу визуализировать работу таких устройств, как выжимные желоба, погрузочные рампы для грузовиков и всевозможное оборудование для животноводства. Чем больше я на самом деле работаю с крупным рогатым скотом и работаю с оборудованием, тем сильнее становятся мои зрительные воспоминания.

Впервые я использовал свою видеотеку в одном из моих ранних проектов по дизайну скота, создавая ванну для окунания и оборудование для обработки скота для откормочного двора Джона Уэйна в Ред-Ривер в Аризоне.Бочка для купания — это длинный узкий бассейн семи футов глубиной, через который скот движется гуськом. Он наполнен пестицидом, чтобы избавить животных от клещей, вшей и других внешних паразитов. В 1978 году существующие конструкции погружных ванн были очень плохими. Животные часто запаниковали, потому что им пришлось соскользнуть в чан по крутому, скользкому бетонному склону. Они отказывались прыгать в чан, а иногда переворачивались назад и тонули. Инженеры, проектировавшие горку, никогда не задумывались, почему скот так испугался.

Первое, что я сделал, приехав на откормочную площадку, — залез внутрь голов крупного рогатого скота и посмотрел им в глаза. Поскольку их глаза расположены по бокам головы, у крупного рогатого скота широкоугольное зрение, поэтому это было похоже на прогулку по объекту с широкоугольной видеокамерой. Я провел последние шесть лет, изучая, как крупный рогатый скот видит свой мир, и наблюдая, как тысячи животных перемещаются по различным объектам по всей Аризоне, и мне сразу стало ясно, почему они были напуганы.Те животные, должно быть, чувствовали себя так, как будто их заставляли прыгать с трапа самолета в океан.

Крупный рогатый скот пугают резкие контрасты света и тьмы, а также людей и предметы, которые внезапно движутся. Я видел, как крупный рогатый скот, который содержался в двух одинаковых помещениях, легко проходил через одно и упирался в другое. Единственная разница между двумя объектами заключалась в их ориентации на солнце. Крупный рогатый скот отказывался двигаться по желобу, где солнце отбрасывало на него резкие тени.Пока я не сделал это наблюдение, никто в индустрии откормочных площадок не мог объяснить, почему одно ветеринарное учреждение работает лучше, чем другое. Это был вопрос наблюдения за маленькими деталями, которые имели большое значение. Для меня проблема с погружным чаном была еще более очевидной.

Моим первым шагом в разработке лучшей системы был сбор всей опубликованной информации о существующих ваннах для окунания. Прежде чем делать что-либо еще, я всегда проверяю, что считается современным, чтобы не тратить время на изобретение велосипеда.Затем я обратился к животноводческим изданиям, в которых обычно очень мало информации, и к своей библиотеке видеовоспоминаний, все из которых содержали плохой дизайн. Из опыта работы с другими типами оборудования, например, с разгрузочными пандусами для грузовиков, я узнал, что крупный рогатый скот охотно спускается по пандусу с шипами для надежной и нескользкой опоры. Скольжение заставляет их паниковать и отступать. Задача заключалась в том, чтобы спроектировать вход, который побуждал бы скот добровольно заходить внутрь и нырять в воду, которая была достаточно глубокой, чтобы полностью погрузить их, чтобы все жуки, в том числе те, которые собираются в ушах, были уничтожены.

Я начал запускать трехмерные визуальные симуляции в своем воображении. Я экспериментировал с разными конструкциями входов и заставлял скот проходить через них в своем воображении. Три изображения слились воедино, чтобы сформировать окончательный дизайн: воспоминание о ванне для погружения в Юме, штат Аризона, переносной ванне, которую я видел в журнале, и входной пандус, который я видел на удерживающем устройстве на мясокомбинате Swift в Толлесоне. , Аризона. Новая рампа для входа в ванну для окунания представляла собой модифицированную версию той рампы, которую я там видел.В моем проекте были три особенности, которые никогда раньше не использовались: вход, который не пугал бы животных, усовершенствованная система химической фильтрации и использование принципов поведения животных для предотвращения перевозбуждения скота при выходе из чана.

Первое, что я сделал, это переоборудовал пандус из стали в бетон. Окончательный проект имел бетонный пандус под углом двадцать пять градусов вниз. Глубокие канавки в бетоне обеспечивали надежную опору. Рампа, казалось, входила в воду постепенно, но на самом деле она резко опускалась ниже поверхности воды.Животные не могли видеть падение, потому что химикаты для погружения окрашивали воду. Когда они ступили над водой, то тихонько упали, потому что их центр тяжести прошел точку невозврата.

Прежде чем чан был построен, я много раз проверял в своем воображении конструкцию входа. Многие ковбои на откормочной площадке были настроены скептически и не верили, что мой проект сработает. После того, как он был построен, они модифицировали его за моей спиной, потому что были уверены, что это неправильно.Металлический лист был установлен над противоскользящим пандусом, превратив его обратно в старомодный вход с горкой. В первый день, когда они его использовали, два скота утонули, потому что запаниковали и перевернулись навзничь.

Когда я увидел металлический лист, я заставил ковбоев убрать его. Они были ошеломлены, когда увидели, что пандус теперь работает отлично. Каждый теленок перешагнул через крутой обрыв и тихонько шлепнулся в воду. Я с любовью называю этот дизайн «скот, идущий по воде».

На протяжении многих лет я наблюдал, что многие владельцы ранчо и откормщики считают, что единственный способ заставить животных войти в помещения для обработки — это заставить их войти.Владельцы и менеджеры откормочных площадок иногда с трудом понимают, что если такие устройства, как погружные чаны и удерживающие желоба, спроектированы должным образом, скот войдет в них добровольно. Я могу себе представить, какие ощущения испытают животные. Если бы у меня было тело теленка и копыта, я бы очень боялся ступить на скользкий металлический пандус.

Были еще проблемы, которые я должен был решить после того, как животные покинули ванну для окунания. Платформа, откуда они выходят, обычно разделена на два загона, чтобы скот мог сушиться с одной стороны, пока другая сторона заполняется.Никто не понимал, почему животные, выходящие из чана для окунания, иногда становились возбужденными, но я предположил, что это потому, что они хотели следовать за своими более сухими приятелями, мало чем отличаясь от детей, разлученных со своими одноклассниками на игровой площадке. Я установил прочный забор между двумя загонами, чтобы животные с одной стороны не видели животных с другой стороны. Это было очень простое решение, и меня поразило, что до него никто никогда не додумался.

Система, которую я разработал для фильтрации и очистки шерсти крупного рогатого скота и других вкусностей из чана для окунания, была основана на системе фильтрации для плавательного бассейна.В моем воображении возникло два конкретных фильтра для бассейнов, которыми я пользовался: один на ранчо моей тети Бречин в Аризоне, а другой у нас дома. Чтобы предотвратить разбрызгивание воды из бака для погружения, я скопировал выступ бетонного покрытия, используемый в бассейнах. Эта идея, как и многие из моих лучших проектов, пришла ко мне очень ясно перед тем, как я заснул ночью.

Будучи аутистом, я естественным образом не усваиваю информацию, которую большинство людей считают само собой разумеющейся. Вместо этого я храню информацию в своей голове, как если бы она была на диске CD-ROM.Когда я вспоминаю что-то, чему научился, я прокручиваю это видео в своем воображении. Видео в моей памяти всегда специфичны; например, я помню, как обращался со скотом у ветеринарного лотка в Producer’s Feedlot или McElhaney Cattle Company. Я точно помню, как животные вели себя в той конкретной ситуации и как были построены желоба и другое оборудование. Точная конструкция стальных столбов забора и перил из труб в каждом случае также является частью моей зрительной памяти. Я могу прогонять эти изображения снова и снова и изучать их, чтобы решать дизайнерские задачи.

Если я позволю своему разуму блуждать, видео перескакивает в своего рода свободную ассоциацию от строительства забора к конкретному сварочному цеху, где я видел, как вырезают столбы, а Старый Джон, сварщик, делает ворота. Если я продолжаю думать о том, как Старый Джон сваривает ворота, видеоизображение меняется на серию коротких сцен строительства ворот в нескольких проектах, над которыми я работал. Каждая видеопамять таким ассоциативным образом запускает другую, и мои мечты могут далеко уйти от проблемы дизайна. Следующим изображением может быть приятное времяпрепровождение, слушая, как Джон и строительная бригада рассказывают военные истории, например, о том, как экскаватор врывался в гнездо гремучих змей, и машина была заброшена на две недели, потому что все боялись приближаться к ней.

Этот процесс ассоциации — хороший пример того, как мой разум может отвлечься от темы. Люди с более тяжелым аутизмом с трудом прекращают бесконечные ассоциации. Я могу остановить их и вернуть свой разум в нужное русло. Когда я обнаруживаю, что мои мысли слишком далеко уходят от дизайнерской проблемы, которую я пытаюсь решить, я просто говорю себе вернуться к ней.

Интервью со взрослыми аутистами, обладающими хорошей речью и способными сформулировать свои мыслительные процессы, показывают, что большинство из них также думают визуальными образами.Люди с более серьезными нарушениями, которые могут говорить, но не могут объяснить, как они думают, имеют сильно ассоциативные модели мышления. Чарльз Харт, автор книги «Без причины», рассказывающей о его сыне и брате, страдающих аутизмом, резюмирует мысли своего сына в одном предложении: «Тед мыслительные процессы не логические, они ассоциативные». Это объясняет заявление Теда «Я не боюсь самолетов. Вот почему они летают так высоко.» В его уме самолеты летают высоко, потому что он их не боится; он объединяет две части информации, что самолеты летают высоко и что он не боится высоты.

Еще одним показателем визуального мышления как основного метода обработки информации является замечательная способность многих аутичных людей решать головоломки, ориентироваться в городе или запоминать огромное количество информации с первого взгляда. Мои собственные модели мышления аналогичны описанным А. Р. Лурией в книге «Разум мнемониста» . В этой книге рассказывается о человеке, который работал газетным репортером и обладал удивительной памятью. Как и у меня, у мнемониста был визуальный образ всего, что он слышал или читал.Лурия пишет: «Ибо, когда он слышал или читал слово, оно тотчас же превращалось в зрительный образ, соответствующий предмету, который это слово означало для него». Великий изобретатель Никола Тесла также мыслил визуально. Когда он проектировал электрические турбины для производства электроэнергии, он строил каждую турбину в своей голове. Он оперировал им в своем воображении и исправлял ошибки. Он сказал, что не имеет значения, тестировалась ли турбина в его мыслях или в его мастерской; результаты были бы такими же.

В начале своей карьеры я дрался с другими инженерами на мясокомбинатах.Я не мог представить, что они могут быть настолько глупы, чтобы не увидеть ошибки на чертеже до того, как оборудование будет установлено. Теперь я понимаю, что это была не глупость, а отсутствие навыков визуализации. Их буквально не было видно. Меня уволили из одной компании, производившей оборудование для мясокомбинатов, потому что я спорил с инженерами из-за конструкции, которая в конечном итоге привела к обрушению подвесного пути, по которому 1200-фунтовые говяжьи туши перемещались с конца конвейера. Когда каждая туша сходила с конвейера, она падала примерно на три фута, прежде чем была резко остановлена ​​цепью, прикрепленной к тележке на подвесном пути.При первом запуске машины гусеница вырвалась из потолка. Сотрудники зафиксировали его, прикрутив более надежно болтами и установив дополнительные кронштейны. Это лишь временно решило проблему, потому что сила дергавших цепи туш была очень велика. Усиление подвесного пути лечило симптом проблемы, а не ее причину. Я пытался их предупредить. Это было похоже на сгибание скрепки взад и вперед слишком много раз. Через некоторое время ломается.

Различные способы мышления
Идея о том, что у людей разные модели мышления, не нова.Фрэнсис Гальтон в книге «Исследования человеческих способностей и развития» писал, что, хотя некоторые люди видят яркие мысленные образы, для других «идея воспринимается не как ментальные образы, а скорее как символы фактов. помнили свой стол за завтраком, но не могли его видеть».

Только когда я поступил в колледж, я понял, что некоторые люди полностью вербальны и думают только словами. Впервые я заподозрил это, когда прочитал в научном журнале статью о развитии использования инструментов у доисторических людей.Один известный ученый предположил, что люди должны были разработать язык, прежде чем они смогли разработать инструменты. Я думал, что это смешно, и эта статья дала мне первое подозрение, что мой мыслительный процесс действительно отличается от мыслительного процесса многих других людей. Когда я что-то изобретаю, я не использую язык. Некоторые другие люди мыслят яркими детальными образами, но большинство мыслит сочетанием слов и расплывчатых, обобщенных образов.

Например, многие люди видят обобщённую родовую церковь, а не конкретные церкви и шпили, когда читают или слышат слово «шпиль».Их образ мыслей движется от общей концепции к конкретным примерам. Раньше я очень расстраивался, когда вербальный мыслитель не мог понять что-то, что я пытался выразить, потому что он или она не могли увидеть картину, которая была для меня кристально ясной. «Мой разум постоянно пересматривает общие концепции по мере того, как я добавляю новую информацию в свою библиотеку памяти. Это похоже на получение новой версии программного обеспечения для компьютера. Мой разум с готовностью принимает новое «программное обеспечение», хотя я заметил, что некоторые люди часто не охотно принимают его. принять новую информацию.

В отличие от большинства людей, мои мысли переходят от видео, конкретных образов к обобщениям и понятиям. Например, мое представление о собаках неразрывно связано с каждой собакой, которую я когда-либо знал. Это как если бы у меня был карточный каталог собак, которых я видел, с фотографиями, который постоянно пополняется по мере того, как я добавляю больше примеров в свою видеотеку. Если я думаю о немецких догах, первое воспоминание, которое приходит мне в голову, это Dansk, немецкий дог, принадлежащий директору моей средней школы. Следующим немецким датчанином, которого я представляю, является Хельга, заменившая Данска.Следующим является собака моей тети в Аризоне, и мое последнее изображение взято из рекламы чехлов для сидений Fitwell, в которой была изображена такая собака. Мои воспоминания обычно возникают в моем воображении в строгом хронологическом порядке, и образы, которые я визуализирую, всегда конкретны. Не существует общего, обобщенного немецкого дога.

Однако не все люди с аутизмом обладают визуальным мышлением и не все они обрабатывают информацию таким образом. Люди во всем мире находятся на континууме навыков визуализации, варьирующихся от почти полного отсутствия до видения расплывчатых обобщенных картинок, видения полуконкретных картинок и видения, как в моем случае, очень специфических картинок.

У меня всегда формируются новые визуальные образы, когда я изобретаю новое оборудование или думаю о чем-то новом и забавном. Я могу брать изображения, которые я видел, переставлять их и создавать новые изображения. Например, я могу представить, как выглядела бы погружная ванна, смоделированная с помощью компьютерной графики, поместив ее в свою память на экран компьютера друга. Поскольку его компьютер не запрограммирован на создание причудливой трехмерной вращающейся графики, я беру компьютерную графику, которую видел по телевизору или в кино, и накладываю ее в своей памяти.В моем зрительном воображении чаша для окунания предстанет в виде высококачественной компьютерной графики, показанной в «Звездном пути». Затем я могу взять конкретную ванну для окунания, такую ​​как в Ред-Ривер, и перерисовать ее на экране компьютера в уме. Я даже могу дублировать мультяшное трехмерное изображение скелета на экране компьютера или представить ванну для погружения в виде видеозаписи реального объекта.

Точно так же я научился рисовать инженерные проекты, внимательно наблюдая за очень талантливым чертежником, когда мы вместе работали в одной компании по строительству откормочного двора.Дэвид мог без особых усилий рисовать самые потрясающие рисунки. После того, как я ушел из компании, я был вынужден делать все сам. Изучая рисунки Дэвида в течение многих часов и фотографируя их на память, я фактически смог подражать стилю рисования Дэвида. Я выложил некоторые из его рисунков, чтобы смотреть на них, пока рисую свой первый дизайн. Затем я нарисовал свой новый план и скопировал его стиль. После того как я сделал три или четыре рисунка, мне больше не нужно было держать его рисунки на столе. Теперь моя видеопамять была полностью запрограммирована.Копировать проекты — это одно, но после того, как я нарисовал рисунки Red River, я не мог поверить, что сделал их. В то время я думал, что это подарок от Бога. Еще один фактор, который помог мне научиться хорошо рисовать, заключался в том, что я использовал те же инструменты, что и Дэвид. Я использовал карандаш той же марки, а линейка и линейка заставили меня замедлиться и проследить визуальные образы в своем воображении.

Мои художественные способности проявились, когда я учился в первом и втором классе.У меня был хороший вкус к цвету, и я рисовал пляж акварелью. Однажды в четвертом классе я слепила из глины милую лошадку. Я просто сделал это спонтанно, хотя и не смог повторить. В старшей школе и колледже я никогда не пытался рисовать инженером, но я понял ценность замедления во время рисования на уроках рисования в колледже. Наше задание состояло в том, чтобы потратить два часа на то, чтобы нарисовать одну из наших туфель. Учитель настоял на том, чтобы все два часа были потрачены на рисование этого ботинка.Я был поражен тем, насколько хорошо вышел мой рисунок. Хотя мои первоначальные попытки черчения были ужасны, когда я представлял себя Дэвидом, рисовальщиком, я автоматически замедлялся.

Обработка невизуальной информации
У аутистов есть проблемы с обучением вещам, которые нельзя представить на картинках. Легче всего для аутичного ребенка выучить существительные, потому что они напрямую связаны с картинками. Дети с высоким вербальным аутизмом, такие как я, иногда могут научиться читать с помощью фонетики.Написанные слова были слишком абстрактны, чтобы я мог их запомнить, но я мог с трудом запомнить около пятидесяти фонетических звуков и несколько правил. Дети с более низким уровнем функционирования часто лучше учатся через ассоциации, с помощью словесных ярлыков, прикрепленных к объектам в их окружении. Некоторые аутичные дети с очень тяжелыми нарушениями обучаются легче, если слова написаны пластиковыми буквами, которые они могут чувствовать.

Пространственные слова, такие как «над» и «под», не имели для меня никакого значения, пока у меня не появился визуальный образ, чтобы зафиксировать их в моей памяти.Даже сейчас, когда я слышу слово «под» само по себе, я автоматически представляю, как залезаю под стол в школьной столовой во время учений по воздушному налету, что было обычным явлением на Восточном побережье в начале пятидесятых. Первое воспоминание, которое вызывает любое отдельное слово, почти всегда является детским воспоминанием. Я помню, как учительница велела нам вести себя тихо и шла гуськом в столовую, где под каждым столом ютилось по шесть-восемь детей. Если я продолжаю думать в том же духе, всплывает все больше и больше ассоциативных воспоминаний о начальной школе.Я помню, как учитель ругал меня после того, как я ударил Альфреда за то, что тот испачкал свою обувь. Все эти воспоминания воспроизводятся в моем воображении, как видеокассеты на видеомагнитофоне. Если я позволю своему разуму продолжать ассоциировать, он уйдет на миллион миль от слова «под» к подводным лодкам под Антарктидой и песней «Битлз» «Желтая подводная лодка». Если я позволю своему воображению остановиться на изображении желтой подводной лодки, я услышу песню. Когда я начинаю напевать песню и дохожу до части о людях, поднимающихся на борт, моя ассоциация переключается на трап корабля, который я видел в Австралии.

Я также визуализирую глаголы. Слово «прыжки» вызывает в памяти воспоминания о прыжках с барьерами на фиктивных Олимпийских играх, проводившихся в моей начальной школе. Наречия часто вызывают неуместные образы — слово «быстро» напоминает мне Quik от Nestle — если только они не сочетаются с глаголом, изменяющим мой визуальный образ. Например, «он быстро бежал» запускает анимированное изображение Дика из книги для чтения для первоклассников, бегущего быстро, а «он шел медленно» замедляет. изображение вниз. В детстве я опускал такие слова, как «есть», «тот» и «оно», потому что сами по себе они не имели значения.Точно так же такие слова, как «из» и «ан», не имели смысла. Со временем я научился правильно ими пользоваться, потому что мои родители всегда правильно говорили по-английски, и я подражал их речевым моделям. По сей день некоторые спряжения глаголов, такие как «быть», абсолютно бессмысленны для меня.

Когда я читаю, я перевожу написанные слова в цветные фильмы или просто сохраняю фотографию написанной страницы, чтобы прочитать ее позже. Когда я извлекаю материал, я вижу фотокопию страницы в своем воображении. Затем я могу читать его как телесуфлер.Вполне вероятно, что Рэймонд, аутичный ученый, изображенный в фильме «Человек дождя », использовал аналогичную стратегию для запоминания телефонных справочников, карт и другой информации. Он просто копировал каждую страницу телефонной книги в свою память. Когда он хотел найти определенный номер, он просто просматривал страницы телефонной книги, которые были у него в голове. Чтобы вытащить информацию из памяти, мне приходится переигрывать видео. Иногда бывает сложно быстро собрать факты, потому что мне приходится проигрывать фрагменты разных видео, пока я не найду нужную кассету.Это требует времени.

Когда мне не удается преобразовать текст в изображения, обычно это происходит потому, что текст не имеет конкретного значения. Некоторые философские книги и статьи о фьючерсном рынке крупного рогатого скота просто непонятны. Мне гораздо легче понять написанный текст, описывающий что-то, что можно легко перевести в изображения. Хорошим примером является следующее предложение из статьи журнала Time от 21 февраля 1994 года, описывающей чемпионат по фигурному катанию на зимних Олимпийских играх: «Все элементы на месте — прожекторы, громкие вальсы и джазовые мелодии, взмывающие в воздух спрайты с блестками.«В моем воображении я вижу каток и фигуристов. Однако, если я буду слишком долго размышлять над словом «элементы», у меня возникнут неуместные ассоциации с таблицей Менделеева на стене моего школьного кабинета химии. «спрайт» вызывает образ банки «Спрайт» в моем холодильнике вместо симпатичной юной фигуристки.

Учителям, работающим с аутичными детьми, необходимо понимать модели ассоциативного мышления. Аутичный ребенок часто использует слово неуместным образом.Иногда эти употребления имеют логическое ассоциативное значение, а иногда нет. Например, аутичный ребенок может сказать слово «собака», когда хочет выйти на улицу. Слово «собака» ассоциируется с выходом на улицу. В моем собственном случае я могу вспомнить как логичное, так и нелогичное использование неподходящих слов. Когда мне было шесть, я научился говорить «судебное преследование». Я совершенно не понимал, что это значит, но это звучало красиво, когда я это говорил, поэтому я использовал это как восклицание каждый раз, когда мой воздушный змей падал на землю. Должно быть, я сбил с толку немало людей, услышавших, как я воскликнул: «Судебное преследование!» к моему летящему вниз воздушному змею.

Обсуждения с другими аутичными людьми показывают похожие визуальные стили мышления о задачах, которые большинство людей выполняют последовательно. Один аутичный мужчина, сочиняющий музыку, сказал мне, что он создает «звуковые картины», используя небольшие фрагменты другой музыки для создания новых композиций. Компьютерный программист с аутизмом сказал мне, что он видит общую структуру дерева программ. После того, как он визуализирует скелет программы, он просто пишет код для каждой ветки. Подобные методы я использую, когда просматриваю научную литературу и устраняю неполадки на мясокомбинатах.Я беру конкретные выводы или наблюдения и комбинирую их, чтобы найти новые основные принципы и общие концепции.

Моя модель мышления всегда начинается с конкретики и работает в направлении обобщения ассоциативным и непоследовательным образом. Как если бы я пытался понять, что представляет собой картинка на головоломке, когда собрана только одна треть головоломки, я могу заполнить недостающие части, просматривая свою видеотеку. Точно так же работают китайские математики, которые могут производить большие вычисления в уме.Сначала им нужны счеты, китайский калькулятор, который состоит из рядов бусинок на проволоке в рамке. Они производят расчеты, перемещая ряды бусинок. Когда математик становится действительно искусным, он просто визуализирует счеты в своем воображении и уже не нуждается в настоящих счетах. Бусины движутся по визуализированным видеосчетам в его мозгу.

Абстрактная мысль
Повзрослев, я научился преобразовывать абстрактные идеи в картинки, чтобы понять их. Я визуализировал такие понятия, как мир или честность, с помощью символических образов.Я думал о мире как о голубе, индейской трубке мира, телевизионной или кинохронике о подписании мирного соглашения. Честность представлялась в образе возложения руки на Библию в суде. Новостной репортаж, описывающий человека, возвращающего бумажник со всеми деньгами, продемонстрировал честное поведение.

Молитва Господня была непонятна, пока я не разбил ее на конкретные визуальные образы. Власть и славу представляли полукруглая радуга и электрическая башня.Эти детские визуальные образы до сих пор возникают каждый раз, когда я слышу молитву «Отче наш». Слова «да будет воля Твоя» не имели значения, когда я был ребенком, и сегодня значение все еще расплывчато. Воля — сложная концепция для визуализации. Когда я думаю об этом, я представляю, как Бог бросает молнию. Другой взрослый с аутизмом написал, что визуализировал «Ты на небесах» как Бога с мольбертом над облаками. «Проникновение» было обозначено черно-оранжевыми знаками «ВХОД ЗАПРЕЩЕН». Слово «аминь» в конце молитвы было загадкой: человек в конце не имел смысла.

Будучи подростком и молодым человеком, мне приходилось использовать конкретные символы, чтобы понять абстрактные понятия, такие как общение с людьми и переход к следующим шагам в моей жизни, которые всегда были трудными. Я знал, что не соответствую своим школьным сверстникам, и не мог понять, что делаю не так. Как бы я ни старался, они смеялись надо мной. Меня называли «рабочей лошадкой», «магнитофоном» и «костями», потому что я был худым. В то время я мог понять, почему меня называли «рабочей лошадкой» и «костями», но «магнитофон» меня озадачил.Теперь я понимаю, что, должно быть, звучал как магнитофон, когда дословно повторял слова снова и снова. Но тогда я просто не мог понять, почему я такой социальный неудачник. Я искал убежища в том, что у меня хорошо получалось, например, перекрывал крышу амбара или практиковался в верховой езде перед конным шоу. Личные отношения не имели для меня абсолютно никакого смысла, пока я не разработал визуальные символы дверей и окон. Именно тогда я начал понимать такие понятия, как обучение взаимовыгодным отношениям.Я до сих пор задаюсь вопросом, что было бы со мной, если бы я не смог визуализировать свой путь в мире.

По-настоящему большой проблемой для меня был переход из средней школы в колледж. Людям с аутизмом очень трудно измениться. Чтобы справиться с серьезной переменой, такой как окончание средней школы, мне нужен был способ отрепетировать ее, разыгрывая каждую фазу своей жизни, проходя через настоящую дверь, окно или ворота. Когда я заканчивал среднюю школу, я садился на крышу своего общежития, смотрел на звезды и думал о том, как мне справиться с отъездом.Именно там я обнаружил маленькую дверцу, ведущую на большую крышу, пока мое общежитие ремонтировалось. Пока я еще жил в этом старом доме в Новой Англии, над ним строили гораздо большее здание. Однажды плотники вырвали часть старой крыши рядом с моей комнатой. Когда я вышел, я теперь мог смотреть в частично законченное новое здание. Высоко с одной стороны была маленькая деревянная дверь, которая вела на новую крышу. Здание менялось, и пришло время меняться и мне.Я мог относиться к этому. Я нашел символический ключ.

Когда я учился в колледже, я нашел еще одну дверь, символизирующую подготовку к выпускному. Это был небольшой металлический люк, который выходил на плоскую крышу общежития. Мне пришлось много раз тренироваться проходить через эту дверь. Когда я, наконец, закончил школу Франклина Пирса, я прошел через третью, очень важную дверь на крыше библиотеки.

Я больше не использую настоящие физические двери или ворота, чтобы символизировать каждый переход в моей жизни.Когда я перечитывал многолетние дневниковые записи во время написания этой книги, обнаружилась четкая закономерность. Каждая дверь или ворота позволяли мне перейти на следующий уровень. Моя жизнь представляла собой серию последовательных шагов. Меня часто спрашивают, какой единственный прорыв позволил мне адаптироваться к аутизму. Единого прорыва не было. Это была серия постепенных улучшений. Мои записи в дневнике очень ясно показывают, что я полностью осознавал, что когда я освоил одну дверь, это был только один шаг из целой серии.

22 апреля 1970 г.

Сегодня в Колледже Франклина Пирса все завершено, и пришло время пройти через маленькую дверь в библиотеку.Теперь я думаю о том, что я должен оставить в качестве сообщения на крыше библиотеки, чтобы будущие люди могли его найти. Я достиг вершины одной ступени и сейчас нахожусь на нижней ступени аспирантуры. Потому что вершина здания — самая высокая точка кампуса, и я зашел так далеко, как только мог. Я покорил вершину FPC. Высшие по-прежнему остаются неоспоримыми. — Класс 70

Сегодня вечером я прошел через маленькую дверь и повесил табличку на крышу библиотеки. На этот раз я не так нервничал.Раньше я нервничал гораздо больше. Теперь я уже сделал это, и маленькая дверца, и гора уже были взобраны. Покорение этой горы — только начало для следующей горы.

Слово «начало» означает «начало», а вершина библиотеки — это начало аспирантуры. Человеку свойственно стремиться, и поэтому люди лезут в горы. Причина в том, что люди стремятся доказать, что они могут это сделать.

В конце концов, зачем нам отправлять человека на Луну? Единственное реальное оправдание состоит в том, что человеческой природе свойственно постоянно стремиться к чему-то.Человек никогда не довольствуется одной целью, к которой он стремится. Настоящая причина, по которой я пошел на крышу библиотеки, заключалась в том, чтобы доказать, что я могу это сделать.

За свою жизнь я столкнулся с пятью или шестью большими дверями или воротами, через которые нужно было пройти. В 1970 году я окончил небольшой гуманитарный колледж им. Франклина Пирса со степенью в области психологии и переехал в Аризону, чтобы получить степень доктора философии. Когда я обнаружил, что меньше интересуюсь психологией и больше интересуюсь животноводством и животноводством, я подготовился к еще одному большому изменению в своей жизни — переключению с психологии на специальность зоотехники.8 мая 1971 года я написал:

Я чувствую, как будто меня все больше и больше тянет в сторону фермы. Я прошел через ворота скотопровода, но все еще крепко держусь за столб ворот. Ветер дует все сильнее и сильнее, и я чувствую, что отпущу столб ворот и вернусь на ферму; по крайней мере, на некоторое время. Ветер играет важную роль во многих дверях. На крыше дул ветер. Может быть, это символ того, что следующий достигнутый уровень не является окончательным и что я должен продолжать двигаться дальше.На вечеринке [вечеринка факультета психологии] я чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, и мне казалось, что ветер заставляет мои руки соскальзывать с стойки ворот, чтобы я мог свободно ехать по ветру.

В то время я все еще боролся на социальной арене, в основном потому, что у меня не было конкретного визуального следствия для абстракции, известной как «ладить с людьми». Образ, наконец, представился мне, когда я мыл эркер в столовой (студенты должны были работать в столовой).Когда я начинал, я понятия не имел, что моя работа будет иметь символическое значение. Эркер состоял из трех стеклянных раздвижных дверей, закрытых штормовыми окнами. Чтобы помыть эркер изнутри, мне пришлось лезть через раздвижную дверь. Дверь заклинило, пока я мыл внутренние стекла, и я оказался в заточении между двумя окнами. Чтобы выйти, не разбив дверь, мне пришлось очень осторожно отодвинуть ее. Меня поразило, что отношения работают одинаково. Они также легко разбиваются и требуют осторожного подхода.Затем я провел еще одну ассоциацию о том, как осторожное открывание дверей в первую очередь связано с установлением отношений. Пока я был заперт между окнами, общаться через стекло было практически невозможно. Быть аутистом — это как попасть в вот такую ​​ловушку. Окна символизировали мое чувство оторванности от других людей и помогали мне справиться с изоляция. На протяжении всей моей жизни символы дверей и окон позволяли мне добиваться прогресса и налаживать связи, которые неслыханны для некоторых людей с аутизмом.

В более тяжелых случаях аутизма символы труднее понять, и они часто кажутся совершенно не связанными с вещами, которые они представляют. Д. Парк и П. Юдериан описали использование визуальных символов и чисел Джесси Парк, в то время двенадцатилетней аутичной девочкой, для описания абстрактных понятий, таких как добро и зло. Хорошие вещи, такие как рок-музыка, изображались рисунками с четырьмя дверями и отсутствием облаков. Джесси оценила большую часть классической музыки как довольно хорошую, нарисовав две двери и два облака.Устное слово было оценено как очень плохое с оценкой ноль дверей и четыре облака. Она сформировала систему визуальной оценки, используя двери и облака для описания этих абстрактных качеств. У Джесси также была сложная система хороших и плохих чисел, хотя исследователи не смогли полностью расшифровать ее систему.

Многие люди полностью сбиты с толку аутичными символами, но для аутичного человека они могут дать единственную осязаемую реальность или понимание мира. Например, «французский тост» может означать «счастливый», если ребенок был счастлив, когда ел его.Когда ребенок визуализирует кусочек французского тоста, он становится счастливым. Зрительный образ или слово становятся связанными с опытом. Клара Парк, мать Джесси, описала увлечение своей дочери такими предметами, как электрические одеяла и обогреватели. Она понятия не имела, почему эти предметы были так важны для Джесси, хотя заметила, что Джесси была счастливее всего, и ее голос больше не был монотонным, когда она думала о своих особенных вещах. Джесси могла говорить, но не могла объяснить людям, почему ее особенные вещи были важны.Возможно, управление электрическими одеялами и обогреватели ассоциировались у нее с теплом и безопасностью. Слово «крикет» сделало ее счастливой, а «частично услышанная песня» означало «не знаю». Аутичный ум работает с помощью этих визуальных ассоциаций. В какой-то момент жизни Джесси частично услышанная песня ассоциировалась с незнанием.

Тед Харт, человек с тяжелой формой аутизма, почти не имеет способности к обобщениям и гибкости в своем поведении. Его отец Чарльз рассказывал, как однажды Тед положил мокрую одежду в комод после того, как сломалась сушилка.Он просто перешел к следующему этапу стирки белья, который выучил наизусть. У него нет здравого смысла. Я бы предположил, что такое жесткое поведение и отсутствие способности к обобщению могут быть отчасти связаны с малой способностью или отсутствием способности изменять или модифицировать визуальные воспоминания. Несмотря на то, что мои воспоминания о вещах хранятся в виде индивидуальных специфических воспоминаний, я могу модифицировать свои ментальные образы. Например, я могу представить церковь, раскрашенную в разные цвета, или поставить шпиль одной церкви на крышу другой; но когда я слышу, как кто-то произносит слово «шпиль», первая церковь, которую я вижу в своем воображении, почти всегда является детским воспоминанием, а не образом церкви, которым я манипулировал.Эта способность изменять образы в моем воображении помогла мне научиться обобщать.

Сегодня мне больше не нужны дверные символы. За эти годы я накопил достаточно реального опыта и информации из прочитанных мною статей и книг, чтобы иметь возможность вносить изменения и предпринимать необходимые шаги по мере возникновения новых ситуаций. Кроме того, я всегда был заядлым читателем, и я стремлюсь получать все больше и больше информации, чтобы добавлять ее в свою видеотеку. Программист, страдающий аутизмом, однажды сказал, что чтение — это «восприятие информации».«Для меня это как программирование компьютера.

Визуальное мышление и ментальные образы
Недавние исследования пациентов с повреждением головного мозга и визуализация головного мозга показывают, что визуальное и вербальное мышление могут работать через разные системы мозга. Записи кровотока в мозге показывают, что, когда человек визуализирует что-то, например, прогулку по своему району, кровоток резко увеличивается в зрительной коре, в тех частях мозга, которые интенсивно работают. Исследования пациентов с повреждением головного мозга показывают, что повреждение левого заднего полушария может остановить генерацию визуальных образов из сохраненных долговременных воспоминаний, в то время как речь и вербальная память не нарушаются.Это указывает на то, что визуальные образы и вербальное мышление могут зависеть от различных неврологических систем.

Зрительная система может также содержать отдельные подсистемы для мысленных образов и вращения изображений. Навыки вращения изображений, по-видимому, расположены в правой части мозга, тогда как визуальные образы — в левой задней части мозга. При аутизме возможно, что зрительная система расширилась, чтобы компенсировать дефицит речи и последовательностей. Нервная система обладает замечательной способностью компенсировать повреждения.Другая часть может заменить поврежденную часть.

Недавнее исследование, проведенное доктором Паскуаль-Леоне из Национального института здоровья, показало, что тренировка зрительных навыков может расширить моторную карту мозга. Исследования с участием музыкантов показывают, что реальная игра на фортепиано и воображаемая игра на фортепиано оказывают одинаковое влияние на двигательные карты, что подтверждается сканированием мозга. Моторные карты расширяются как во время реальной игры на фортепиано, так и во время мысленных образов; случайное нажатие клавиш не имеет никакого эффекта. Спортсмены также обнаружили, что как умственная, так и реальная практика может улучшить двигательные навыки.Исследования пациентов с повреждением гиппокампа показали, что сознательная память о событиях и двигательное обучение являются отдельными неврологическими системами. Пациент с повреждением гиппокампа может выучить двигательную задачу и улучшить ее с практикой, но каждый раз, когда он занимается, у него не будет сознательных воспоминаний о выполнении задачи. Двигательные цепи тренируются, но повреждение гиппокампа препятствует формированию новых осознанных воспоминаний. Таким образом, двигательные цепи обучаются новой задаче, такой как решение простой механической головоломки, но человек не помнит, что видел или решал головоломку.С повторной практикой человек становится все лучше и лучше, но каждый раз, когда ему предъявляют головоломку, он говорит, что никогда раньше ее не видел.

Мне повезло в том, что я могу опираться на свою библиотеку изображений и визуализировать решения на основе этих изображений. Однако жизнь большинства людей с аутизмом крайне ограничена, отчасти потому, что они не могут справиться с любым отклонением от своего распорядка. Для меня каждый опыт строится на визуальных воспоминаниях, которые я храню в себе из предыдущего опыта, и таким образом мой мир продолжает расти.

Около двух лет назад я совершил личный прорыв, когда меня наняли для реконструкции мясокомбината, где во время кошерного забоя применялись очень жестокие методы сдерживания. Перед забоем живой скот подвешивали вверх ногами на цепи, прикрепленной к одной задней ноге. Это было настолько ужасно, что я не мог смотреть на это. Неистовое мычание перепуганного скота было слышно как в офисе, так и на стоянке. Иногда во время подъема у животного ломалась задняя нога. Эта ужасная практика полностью нарушала гуманный смысл кошерного забоя.Моя работа заключалась в том, чтобы вырвать эту жестокую систему и заменить ее желобом, который удерживал бы животное в положении стоя, пока раввин совершал кошерный забой. При правильном выполнении животное должно оставаться спокойным и не бояться.

Новый удерживающий желоб представлял собой узкую металлическую стойло, вмещавшее одного бычка. Он был оборудован хомутом для удержания головы животного, задним толкателем, чтобы подталкивать бычка вперед в ярмо, и ограничителем для живота, который поднимался под животом, как лифт.Для управления устройством безопасности оператор должен был нажать шесть рычагов управления гидравликой в ​​правильной последовательности, чтобы переместить входные и выходные ворота, а также устройства позиционирования головы и тела. Базовая конструкция этого желоба существовала около тридцати лет, но я добавил устройства для регулирования давления и изменил некоторые критические размеры, чтобы сделать его более удобным для животного и предотвратить чрезмерное давление.

Перед тем, как приступить к эксплуатации желоба на заводе, я прогнал его в механическом цехе перед отправкой.Несмотря на отсутствие крупного рогатого скота, я смог запрограммировать свою зрительную и тактильную память образами управления желобом. После пятиминутного запуска пустого желоба у меня были точные мысленные картины того, как двигались ворота и другие части аппарата. У меня также были тактильные воспоминания о том, как ощущались рычаги на этом конкретном парашюте, когда их нажимали. Гидравлические клапаны похожи на музыкальные инструменты; Клапаны разных марок имеют разное ощущение, как и разные типы духовых инструментов. Работа с элементами управления в механическом цехе позволила мне позже попрактиковаться с помощью мысленных образов.Я должен был визуализировать органы управления парашютом и в своем воображении наблюдать, как мои руки нажимают на рычаги. Я чувствовал мысленно, сколько силы нужно, чтобы двигать ворота с разной скоростью. Я много раз мысленно репетировал эту процедуру с разными видами крупного рогатого скота, входящими в желоб.

В первый день работы на заводе я смог подойти к желобу и почти идеально его запустить. Лучше всего это срабатывало, когда я бессознательно управлял гидравлическими рычагами, как если бы я ходил ногами.Если я думал о рычагах, я все перепутал и толкнул их не в ту сторону. Пришлось заставить себя расслабиться и просто позволить ограничителю стать частью моего тела, при этом напрочь забыв о рычагах. Когда каждое животное входило, я концентрировался на медленном и осторожном перемещении аппарата, чтобы не напугать его. Я следила за его реакцией, поэтому прикладывала усилия, достаточные только для того, чтобы крепко обнять его. Чрезмерное давление вызовет дискомфорт. Если его уши были прижаты к голове или он сопротивлялся, я знала, что сжала его слишком сильно.Животные очень чувствительны к гидравлическому оборудованию. Они чувствуют малейшее движение рычагов управления.

Через машину я протянул руку и держал животное. Когда я держал его голову в хомуте, я представлял себе, как кладу руки ему на лоб и под подбородок и осторожно помогаю ему принять нужное положение. Границы тела, казалось, исчезли, и я не осознавал, что нажимаю на рычаги. Задняя толкательная заслонка и головная бугеля стали продолжением моих рук.

У людей с аутизмом иногда возникают проблемы с границами тела.Они не могут на ощупь определить, где заканчивается их тело и начинается стул, на котором они сидят, или предмет, который они держат, подобно тому, как это происходит, когда человек теряет конечность, но все еще испытывает ощущение присутствия конечности. При этом части аппарата, которые удерживали животное, ощущались как бы продолжением моего собственного тела, подобно эффекту фантомной конечности. Если бы я просто сосредоточился на том, чтобы осторожно держать животное и сохранять его спокойствие, я мог бы очень умело управлять удерживающим желобом.

Во время этого напряженного периода концентрации я больше не слышал шума заводских машин. Я не чувствовал изнуряющей алабамской летней жары, и все казалось тихим и безмятежным. Это был почти религиозный опыт. Моя работа заключалась в том, чтобы нежно держать животное, а работа раввина заключалась в том, чтобы совершить последний поступок. Я смогла посмотреть на каждое животное, нежно обнять его и сделать так, чтобы ему было максимально комфортно в последние минуты его жизни. Я участвовал в древнем ритуале резни, как и предполагалось.Была открыта новая дверь. Было ощущение, что идешь по воде.

Обновление 2006 г. до главы 1
С тех пор, как я написал «Думая картинками», исследования изображений мозга дали больше информации о том, как мозг человека с аутизмом/расстройством спектра Аспергера обрабатывает информацию. Нэнси Миншью из Университета Карнеги-Меллона в Питтсбурге обнаружила, что нормальный мозг склонен игнорировать детали, в то время как люди с аутизмом склонны сосредотачиваться на деталях, а не на общих понятиях. Чтобы увидеть это явление, она заставила нормальных людей, людей с синдромом Аспергера и аутистов читать предложения, пока они находились в сканере.Мозг аутиста был наиболее активен в той части мозга, которая обрабатывает отдельные слова, в то время как нормальный мозг был наиболее активен в той части, которая анализирует предложение целиком. Мозг Аспергера был активен в обеих областях. Эрик Куршен из Калифорнийского университета в Сан-Диего утверждает, что аутизм может быть нарушением отключения мозговых цепей. Это повлияет на способность интегрировать подробную информацию из нижних отделов мозга, где хранятся сенсорные воспоминания, с обработкой информации более высокого уровня в лобной коре.Системы обработки более низкого уровня могут быть сохранены или, возможно, улучшены. Он обнаружил у аутичного человека, что единственными нормальными частями мозга являются зрительная кора и области в задней части мозга, которые хранят воспоминания. Это открытие помогает объяснить мое визуальное мышление. Сканирование мозга аутистов показало, что белое вещество в лобной коре разрослось и ненормально. Доктор Куршен объясняет, что белое вещество — это «компьютерные кабели» мозга, соединяющие различные части мозга, в то время как серое вещество образует схемы обработки информации.Вместо того, чтобы нормально расти и соединять различные части мозга вместе, лобная кора аутистов чрезмерно разрастается, как заросли спутанных компьютерных кабелей. В нормальном мозге чтение слова и произнесение слова обрабатываются в разных частях мозга. Соединительные цепи между этими двумя областями позволяют одновременно обрабатывать информацию с обеих из них. И Куршен, и Миншью согласны с тем, что основной проблемой мозга как аутистов, так и людей с синдромом Аспергера является неспособность «компьютерных кабелей» полностью соединить воедино множество различных локализованных систем мозга.Локальные системы могут иметь нормальные или расширенные внутренние соединения, но междугородные соединения между различными локальными системами могут быть плохими.

Теперь я собираюсь использовать то, что я называю образами визуальных символов, чтобы помочь вам понять, как различные части нормального мозга взаимодействуют друг с другом. Думайте об обычном мозге как о большом корпоративном здании. Все различные отделы, такие как юридический, бухгалтерский учет, реклама, продажи и офис генерального директора, связаны между собой множеством систем связи, таких как электронная почта, телефоны, факсимильные аппараты и электронные сообщения.Мозг аутиста/аспергера подобен офисному зданию, в котором не подключены некоторые системы межведомственной связи. Миншью называет это недостаточной связностью мозга. В мозгу человека с синдромом Аспергера будет задействовано больше систем, чем в мозгу человека с низким уровнем функционирования. Большая изменчивость симптомов аутизма/аспергера, вероятно, зависит от того, какие «кабели» подключены, а какие нет. Плохая связь между отделами мозга, вероятно, является причиной неодинаковых навыков.Люди в спектре часто хороши в чем-то одном и плохи в чем-то другом. Если использовать аналогию с компьютерным кабелем, ограниченное количество хороших кабелей может соединять одну область и оставлять другие области с плохим соединением.

Развитие талантов в специализированных мозгах
Когда я писал «Думая картинками», я думал, что большинство людей с аутизмом мыслят визуально, как и я. Пообщавшись с сотнями семей и людьми с аутизмом или синдромом Аспергера, я заметил, что на самом деле существуют разные типы специализированного мозга.Все люди в спектре думают детально, но есть три основные категории специализированного мозга. Некоторые люди могут быть комбинациями этих категорий.
  1. Люди с визуальным мышлением, такие как я, мыслят фотографически конкретными образами. Существуют степени специфичности образного мышления. Я могу протестировать машину в своей голове с полным движением. Интервью с визуальными мыслителями, не являющимися аутистами, показали, что они могут визуализировать только неподвижные изображения. Эти образы могут варьироваться по специфичности от образов конкретных мест до более расплывчатых концептуальных образов.Выучить алгебру было невозможно, а иностранный язык — сложно. Высокоспецифичные визуальные мыслители должны пропустить алгебру и изучить более визуальные формы математики, такие как тригонометрия или геометрия. Дети с визуальным мышлением часто будут хороши в рисовании, других искусствах и сборке вещей из таких игрушек, как Lego. Многим детям с визуальным мышлением нравятся карты, флаги и фотографии. Люди с визуальным мышлением хорошо подходят для работы в области черчения, графического дизайна, дрессировки животных, автомехаников, изготовления ювелирных изделий, строительства и автоматизации производства.
  2. Музыкальные и математические мыслители мыслят шаблонами. Эти люди часто преуспевают в математике, шахматах и ​​программировании. Некоторые из этих людей объяснили мне, что они видят закономерности и отношения между закономерностями и числами вместо фотографических изображений. В детстве они могут играть музыку на слух и интересоваться музыкой. Музыкальные и математические умы часто имеют карьеру в области компьютерного программирования, химии, статистики, инженерии, музыки и физики. Письменная речь не требуется для шаблонного мышления.Дописьменные инки использовали сложные пучки завязанных шнуров для учета налогов, труда и торговли среди тысячи человек.
  3. Те, кто мыслит вербальной логикой, мыслят словесными деталями. Они часто любят историю, иностранные языки, статистику погоды и отчеты фондового рынка. В детстве они часто имеют обширные знания о спортивных результатах. Они не мыслят визуально и часто плохо рисуют. Дети с задержкой речи с большей вероятностью станут визуальными, музыкальными и математическими мыслителями. У многих из этих людей не было задержки речи, и они стали специалистами по слову.Эти люди сделали успешную карьеру в области языкового перевода, журналистики, бухгалтерского учета, логопедии, специального образования, библиотечной работы или финансового анализа.

Поскольку мозг людей с аутическим спектром является специализированным, в обучении необходимо уделять больше внимания развитию их сильных сторон, а не просто работе над их недостатками. Обучать меня алгебре было бесполезно, потому что мне нечего было визуализировать. Если у меня нет картины, у меня нет мысли. К сожалению, у меня никогда не было возможности попробовать себя в тригонометрии или геометрии.Учителя и родители должны развивать таланты ребенка в навыки, которые в конечном итоге могут превратиться в приносящую удовлетворение работу или хобби.

Формирование концепции
Все люди с аутизмом/аспергеровским спектром испытывают трудности с формированием понятий. Проблемы с концептуальным мышлением возникают во всех специализированных типах мозга. Понятийное мышление происходит в лобной коре. Фронтальная кора аналогична кабинету генерального директора в корпорации. Исследователи называют дефицит лобной коры проблемами с исполнительной функцией.В нормальном мозге «компьютерные кабели» из всех частей мозга сходятся в лобной коре. Фронтальная кора интегрирует информацию от мыслительных, эмоциональных и сенсорных частей мозга. Степень сложности формирования концепции, вероятно, связана с количеством и типом 11 «компьютерных кабелей», которые не подключены. Поскольку в офисе моего генерального директора плохая «компьютерная» связь, мне пришлось использовать «графических дизайнеров» в своих «рекламных проектах». отдел», чтобы формировать понятия, связывая визуальные детали с категориями.Научные исследования подтверждают мою идею. Подробные визуальные и музыкальные воспоминания находятся в нижней первичной зрительной и слуховой коре, а более концептуальное мышление находится в ассоциативных областях, где объединяются входные данные из разных частей мозга.

Категории являются началом формирования понятия. Нэнси Миншью обнаружила, что люди с аутизмом могут легко сортировать объекты по таким категориям, как красный или синий, но им трудно придумывать новые категории для групп обычных объектов. Если я положу на стол самые обычные предметы, такие как степлеры, карандаши, книги, конверт, часы, шляпы, мячи для гольфа и теннисную ракетку, и попрошу человека с аутизмом выбрать предметы, содержащие бумагу, они смогут сделай это.Однако у них часто возникают трудности, когда их просят ввести новые категории. Учителя должны работать над обучением гибкости мышления, играя в игру, в которой аутичного человека просят составить новые категории для предметов, таких как предметы, содержащие металл, или предметы, используемые в спорте. Затем учитель должен заставить человека объяснить причину отнесения предмета к определенной категории.

Когда я был ребенком, я изначально разделял собак на кошек по размеру. Это перестало работать, когда у наших соседей появилась маленькая такса.Мне пришлось научиться отличать маленьких собак от кошек, находя визуальные признаки, которые были у всех собак и ни у кого из кошек. Все собаки, какими бы маленькими они ни были, имеют одинаковый нос. Это сенсорное мышление, а не языковое. Животных также можно разделить на категории по звуку, лаю или мяуканью. Низкофункциональный человек может классифицировать их по запаху или осязанию, потому что эти чувства предоставляют более точную информацию. Разделение информации на отдельные категории является фундаментальным свойством нервной системы.Исследования с пчелами, крысами и обезьянами показывают, что информация распределяется по категориям с четкими границами. Французские ученые записали сигналы от лобной коры головного мозга обезьяны, когда она смотрела на сгенерированные компьютером изображения собак, которые постепенно превращались в кошек. Было отчетливое изменение в сигнале мозга, когда категория переключилась на кошку. В лобной коре образ животного был либо собакой, либо кошкой. Когда категоризация кошек от собак по размеру у меня перестала работать, мне пришлось сформировать новую категорию по типу носа.Исследования Ицхака Фрида из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе показали, что отдельные нейроны учатся реагировать на определенные категории. Записи, сделанные у пациентов, перенесших операцию на головном мозге, показали, что один нейрон может реагировать только на изображения еды, а другой нейрон может реагировать только на изображения животных. Этот нейрон не будет реагировать на изображения людей или предметов. У другого пациента нейрон в гиппокампе реагировал на изображения киноактрисы как в костюме, так и без него, но не реагировал на изображения других женщин.Гиппокамп похож на поисковик файлов мозга для поиска информации в сохраненной памяти.

Стать более нормальным
Больше знаний заставляет меня вести себя более нормально. Многие люди говорили мне, что сейчас я веду себя гораздо менее аутично, чем десять лет назад. Человек, присутствовавший на одном из моих выступлений в 2005 году, написал по поводу моей оценки: «Я видел Темпл в 1996 году, было забавно видеть самообладание и манеру изложения, которые она приобрела за эти годы». Мой разум работает точно так же, как поисковая система в Интернете, настроенная на доступ только к изображениям.Чем больше картинок я храню в Интернете в своем мозгу, тем больше у меня шаблонов того, как действовать в новой ситуации. Все больше и больше информации может быть размещено во все большем количестве категорий. Категории могут быть размещены в деревьях основных категорий с множеством подкатегорий. Например, есть шутки, которые заставляют людей смеяться, и шутки, которые не работают.

Затем существует подкатегория шуток, которые можно рассказывать только близким друзьям. Когда я был подростком, меня называли «магнитофоном», потому что я использовал сценарий.По мере того, как я набирался опыта, мой разговор становился менее сценарным, потому что я мог комбинировать новую информацию по-новому. Чтобы помочь понять мозг аутиста, я рекомендую учителям и родителям поиграть с поисковой системой в Интернете, такой как Google для изображений. Это даст людям, склонным к вербальному мышлению, понимание того, как работает визуально-ассоциативное мышление. У людей с музыкальным и математическим складом ума есть поисковая система, которая находит связи между закономерностями и числами.

Человек с синдромом Аспергера, который мыслит вербальной логикой, использует вербальные категории.Например, у доктора Миншью был пациент с синдромом Аспергера, у которого был сильный побочный эффект от лекарства. Объяснять науке, почему он должен попробовать другое лекарство, было бесполезно. Однако он захотел попробовать новое лекарство после того, как ему просто сказали, что розовые таблетки вызывают у вас тошноту, и я хочу, чтобы вы попробовали синие таблетки. Он согласился попробовать синие таблетки.

Чем больше я узнаю, тем больше я понимаю, что мои мысли и чувства отличаются. Мое мышление отличается от мышления нормального человека, но оно также сильно отличается от вербальной логики незрячего человека с синдромом Аспергера.Они создают категории слов вместо категорий изображений. Единственным общим знаменателем всего аутистического и Аспергеровского мышления является то, что детали объединяются в категории для формирования концепции. Детали собираются в концепции, как сборка пазла. Картинку на пазле можно увидеть, когда только 20 процентов пазла собраны вместе, образуя большую картинку.


Есть два выпуска Думая в картинках :
Оригинальное издание Vintage Press Edition 1996 года:
ISBN 0-679-77289-8
Расширенное издание Vintage Press 2006 года с обновлениями в конце каждой главы:
ISBN 10:0-307-27565-5
ISBN 13: 978-0-307-275565-3

Нажмите здесь, чтобы увидеть мои нарисованные от руки рисунки и статью об обучении рисованию.

Нажмите здесь, чтобы купить Thinking in Pictures на Amazon.com.

Нажмите здесь, чтобы вернуться на домашнюю страницу для получения дополнительной информации о поведении, благополучии и уходе за животными.

11 упражнений для развития визуального мышления | by Storius Magazine

От зонирования мечты до заполнения колодца

Фото: Hidden Catch (Adobe Stock)

By K.M. Weiland

Что для вас важнее — образы или слова? Для рассказчиков важны оба.Мы создаем слова на бумаге, чтобы передать наше видение читателям. Мы хотим, чтобы они видели то, что видим мы, слышали то, что слышим мы, испытывали то же, что и мы. Концентрация на визуальном мышлении — это упражнение, которое многие из нас могут использовать, чтобы получить доступ к своему творчеству и писать лучшие истории.

Думаю в картинках. Я тоже думаю словами, но даже тогда я обычно вижу слов, проплывающих у меня в голове (шрифтом с засечками…). Подобно К. С. Льюису и его фотографической вспышке фавна с зонтиком, несущего свертки по снегу, почти все мои идеи для рассказов приходят ко мне в виде образов.Когда я был молод, я накладывал на все в моем повседневном мире картинки из моего внутреннего мира: дикие лошади бегали вдоль шоссе во время автомобильных поездок, лунные ночи превращали мой задний двор в секретный лабиринт, автоматические двери в продуктовом магазине доказывали мои способности разума джедая ( ладно, так все делают…).

Это было великолепно.

Однако я обнаружил, что мой взрослый мозг менее визуален, чем раньше. Я не потерял способность видеть друидов в лесу или преступников во время бури, но то, что раньше было постоянными мечтами детства, в значительной степени было отправлено на пыльный чердак вместе с другими ностальгическими игрушками.

Но как писатель-фантаст я по-прежнему страстно нуждаюсь в этих снах, этих видениях, этих призраках краем глаза. И поэтому, даже когда я посвящаю себя ведению войны с интернет-мозгом и присущими ему отвлекающими факторами, которые отвлекают меня от моего визуального мышления, я также больше, чем когда-либо, стремлюсь снова сознательно получить доступ к этой удивительной сфере творчества.

Когда я упомянул об этом несколько недель назад в своем посте о борьбе с интернет-мозгом, один из вас попросил меня развить идею восстановления визуального мышления.В этом посте в основном рассказывается о моих собственных практиках работы с визуальным мышлением.

Я понимаю, что эти мысли могут быть бесполезны для некоторых из вас, поскольку исследования показывают, что только около 60–65% людей думают образами (хотя я не удивлюсь, если узнаю, что среди рассказчиков этот процент растет). Если вы , а не тот, кто может или обычно мыслит образами, я хотел бы услышать ваше мнение обо всем этом. Находит ли вообще отклик идея визуального мышления? Вы когда-нибудь пробовали выполнять какие-либо из следующих упражнений, и если да, то вам приходилось их модифицировать? В частности, я хотел бы знать, как вы взаимодействуете с историями, если вы их не видите.

А пока вот мои мысли о том, как те из нас, кто использует визуальное мышление, могут отточить свои мысленные образы, чтобы мы могли пожинать их творческие плоды, как в личном, так и в творческом плане.

Наша самая настоящая жизнь — это когда мы бодрствуем во сне. — Генри Дэвид Торо

Без сомнения, идея Торо заключалась в том, что мы воплощаем наши мечты в том, как мы хотели бы, чтобы наша жизнь выглядела во внешнем мире. Но, как писатели, я думаю, что большинство из нас может увидеть и другую сторону этого благословения — когда прекрасные и волнующие видения нашего бессознательного присоединяются к нам в нашей мирской жизни.Иногда эти видения становятся настолько богатыми и яркими, что мы можем сшить их вместе в полный и содержательный гобелен законченной истории. А что такое истории, как не мечты, которыми мы делимся друг с другом?

Чтобы помочь всем нам лучше делиться мечтами, вот одиннадцать упражнений, которые я использую для сознательного доступа к моему визуальному мышлению и творчеству.

Я постоянно твердю об этом, в основном потому, что последние десять лет он был моим творческим центром. Для тех, кто не знает, «зонирование грез» — это термин Роберта Олена Батлера, обозначающий практику, не слишком далекую от «активного воображения» Карла Юнга.Это преднамеренный период (от нескольких минут до нескольких часов) сфокусированного мечтания, в течение которого вы отключаетесь и сосредотачиваетесь на своей истории.

Хотя вы можете активно создавать и направлять повествование в течение этого времени, вы также можете использовать его для более прямого воздействия на свое бессознательное, просто позволяя изображениям ваших историй (или чего-то еще) всплывать на поверхность и следуя «всем, что движется». Как и в случае с любой медитативной практикой, вам может быть полезно создать среду, свободную от отвлекающих факторов, с фоновой музыкой и фокусом, например свечой.

Превратите свои мечты в «медитацию при ходьбе». В детстве я делал это естественным образом — брал с собой свои истории. В настоящее время мне требуются более согласованные усилия, чтобы не забывать позволять своим внутренним образам подниматься и присоединяться ко мне в мире.

Вы можете делать это в любом месте и в любое время (на беговой дорожке или мыть посуду), но я считаю, что это происходит наиболее естественно и доставляет наибольшее удовольствие, когда я нахожусь на улице. Например, прямо сейчас мне повезло, что у моего черного хода есть участок леса, в котором я гуляю каждое утро.Я стараюсь лучше «видеть» вещи. Как и в случае с зонированием сновидений, я позволяю образам возникать сами по себе, а затем мысленно следую за ними, чтобы увидеть, куда они ведут. Иногда это знакомые персонажи, иногда они более символичны. Прямо сейчас я видел много таинственных мужчин и женщин в атурийском стиле, скрывающихся далеко за деревьями. (И я могу это сказать, правда? Потому что мы все здесь сумасшедшие. 😉 )

Картины, возникающие в нашем сознании, когда мы бодрствуем, не так уж отличаются от тех, что приходят к нам во сне.Образы, основанные на истории, часто так же символичны для личности, как и ваши мечты. Для меня самая большая разница обычно заключается в том, что мои образы наяву имеют больше контекстуального смысла (например, если бы мне снится ночная прогулка по лесу, я, вероятно, увижу политиков и пеликанов, а не короля Артура и Морган ле Фэй).

Тем не менее, я считаю, что образы, которые мой разум дает мне в любой конкретный момент времени, дают красноречивый взгляд на мое собственное бессознательное, могу ли я его перевести или нет. Наш бессознательный мозг говорит не словами, а символами.Для тех из нас, кто мыслит визуально, картинки, которые мы видим, вероятно, отражают эти символы больше, чем мы думаем.

Обсуждая сны наяву, д-р Джонатан Смоллвуд заметил, что:

[Сны наяву] генерируются из представлений, основанных на информации из памяти.

Короче говоря, наше бессознательное объединяет имеющиеся визуальные детали для создания осмысленных образов — так же, как мы сознательно собираем вместе известные слова для создания осмысленной коммуникации.На мой взгляд, это говорит о том, что чем больше образов запоминает наш мозг, тем более обширным становится наше визуальное мышление.

Однако я также пришел к выводу, что качество важнее количества. В этом преимущественно визуальном обществе наш мозг обрабатывает новые изображения с беспрецедентной скоростью. Для того, чтобы создавать наиболее эффективные творческие образы, я хочу попробовать кормить свой мозг листовой зеленью и избегать продуктов с высоким содержанием углеводов. Это, я думаю, возвращает нас к символическим образам. Простые, мощные изображения бесконечно значимы и бесконечно пригодны для повторного использования.Я помню знаменитую цитату Джека Керуака:

Однажды я найду нужные слова, и они будут простыми.

Для меня это в равной степени относится к поиску правильных и простых изображений — будь то яркая роза из моего цветника, феноменальная картина в художественной коллекции или потрясающее красное платье на Pinterest.

Музыка а не , конечно визуальная. Но опять же, для многих из нас это . Музыка — такой мощный источник эмоций, и для многих из нас эти эмоции переводятся в образы — эти личные символы — а затем, часто, в истории.Вот почему я использую музыку, когда мечтаю, а также когда пишу. Четыре минуты, чтобы спокойно посидеть с закрытыми глазами и послушать одну песню, — это все, что мне нужно, чтобы дать толчок визуальному мышлению на весь день.

Мои самые первые рассказы в подростковом возрасте были основаны на картинках. Я помню, что на первой фотографии было гигантское облако, которое, казалось, шло по пляжу, полному детей. Я написал рассказ о том, как великан похитил брата маленькой девочки. После этого я начал вести информационный бюллетень под названием Horse Tails , для которого я писал рассказы, основанные на многих коллекционных декоративных тарелках, которые я видел в каталогах, и названные в их честь.

Теперь у нас есть Pinterest. Я также начал искать книги по искусству и карточные колоды, которые я могу держать под рукой в ​​качестве мгновенного вдохновения. Даже если все, что я делаю, это смотрю на них, я запираю образы в своем сознании, откуда их можно извергнуть позже. Может быть, я увижу их в лесу!

Есть визуальное мышление и есть визуальное мышление. Те из нас, кто мыслит образами, настолько привыкли видеть мир и реагировать на него таким образом, что часто не замечают, а тем более признают и обрабатывают образы, постоянно мелькающие у нас перед глазами.В большинстве случаев это нормально, поскольку мы просто используем их как информацию, которая помогает нам делать то, что нам предстоит. Но в те моменты, когда мы пытаемся усилить нашу способность мыслить визуально, а заметить мы думаем визуально, один из лучших известных мне приемов — это сконцентрироваться на цвете и свете.

В следующий раз, когда вы погрузитесь в мир сновидений, или прогуляетесь по сказке, или просто остановитесь перед новой удивительной мысленной картиной, найдите время, чтобы обратить внимание на цвета. Туманный образ нового персонажа может стать объемным, просто если вы заметите, что у него голубые глаза.То же самое касается освещения. Куда падает свет на этом изображении? Куда падают тени? Это день или ночь? Солнечно или ненастно?

В комментарии, который вдохновил меня на этот пост, Энди Кларк сказал:

Я хотел бы найти способ воссоединиться со своим сенсорным разумом (и я думаю, что он выходит за рамки визуального), чтобы обогатить мои истории.

Это заставило меня задуматься о том, как я мог бы также использовать свои другие чувства в этих приступах активного воображения. Я такая визуальная личность, что иногда единственный аспект, на котором я сосредотачиваюсь, — это увиденное.Но как только я перехожу от визуализации моей женщины в лесу к, возможно, ощущению текстуры ее бархатного платья или запаху озона, когда надвигается воображаемый шторм, или вкусу пепла на ветру, появляются всевозможные новые возможности.

Мой любимый способ совмещать мечтательное зонирование и прослушивание музыки — позволить вдохновленным музыкой образам разворачиваться в моем воображении в сокращенном повествовании. Вместо того, чтобы сосредоточиться на одной сцене и ее арке, я позволяю образам всей истории прокручиваться в моей голове, как если бы это был музыкальный клип или трейлер к фильму.Таким образом я не только получаю одни из своих лучших изображений, но это фантастический инструмент, дающий мне общее представление о том, о чем история, как с точки зрения сюжета, так и с точки зрения темы.

Иногда я делаю «моментальные снимки» визуального вдохновения. Они приходят ко мне в мгновение ока — в основном бессознательно, но также и тогда, когда я не забываю делать это целенаправленно. Это одни из моих любимых изображений. Быстрое визуальное «моргание» — один из самых простых способов получить доступ к визуальному воображению, и вы никогда не знаете, какой новый интересный образ вы можете получить.Попытайся. Все, что вам приходит в голову, также, вероятно, является чем-то символически значимым.

Наконец, не забывайте о глубоком колодце в центре всего этого — вашем бессознательном — и о ведре на веревке, которое позволяет вам получать доступ к нему каждую ночь — ваших снах. Мои сны, как правило, слишком дикие и хаотичные, чтобы предложить связные сюжетные идеи. Но они всегда предлагают яркие образы.

Ведение журнала сновидений и его периодическое пересматривание может не только помочь вам выявить наиболее важные для вас повторяющиеся образы, но и помочь вам выработать более прямой метод общения с вашим бессознательным творческим потенциалом.

Думай образами | В поисках мудрости

Взгляните на приведенную ниже таблицу. Какие предложения оживают перед вашим мысленным взором, когда вы читаете? Если вы не инопланетянин, то очень высоки шансы, что вы найдете предложения в правой части более яркими и их легче запомнить. Почему это? Эти предложения содержат такие фразы, как (1) поцелуй ногу (2) Адам и Ева (3) пчелы в мед (4) раскаленный. И они включают образы в нашем воображении, что делает их живыми.

Что такого особенного в изображениях и почему наш мозг придает им большее значение? Дэниел Койл ответил на этот вопрос одним словом — эволюция. Давайте проведем простой эксперимент, чтобы выяснить, является ли наш мозг продуктом эволюции. На приведенном ниже изображении один набор кругов выглядит выпуклым наружу, а другой — вдавленным внутрь. Можете ли вы их идентифицировать?

Образы гораздо легче понять, вспомнить и воспроизвести. Это потому, что ваш мозг потратил миллионы лет на то, чтобы регистрировать образы более ярко и запоминающе, чем абстрактные идеи.(В конце концов, в доисторические времена никому не приходилось беспокоиться о том, что его съест голодная идея. Но им приходилось беспокоиться о львах.) По возможности создавайте яркое изображение для каждого фрагмента, который вы хотите выучить . Изображения не должны быть сложными, просто их легко увидеть и почувствовать. –  Маленькая книга талантов

Круги, которые светлее в верхней части, кажутся выпуклыми, а те, что в верхней части темнее, кажутся вмятинами. Почему наш мозг развил такое восприятие? До изобретения огня и совсем недавно изобретения электричества все важные источники освещения в течение миллиардов лет исходили от солнца.Так что свет почти всегда исходил сверху. Это заставило наш мозг построить простое правило, что объекты, которые светлее сверху, будут выпуклыми. Отсюда можно сделать вывод, что наш мозг — продукт эволюции. Давайте проведем еще один эксперимент, чтобы показать, насколько мощна наша зрительная память. Потратьте несколько минут, чтобы проверить свою зрительную память.

Вспомнив 10 из 13 изображений, я убедился, что наша зрительная память сильна. Давайте применим совет Дэниела Койла к действию. Он советует нам создавать яркий образ для каждого фрагмента, который мы хотим выучить.Разделение на фрагменты позволяет нашему мозгу эффективно хранить информацию в долговременной памяти. Подробно об этом я писал здесь. Ассоциирование фрагмента с ярким изображением позволяет нам с легкостью вспоминать фрагмент всякий раз, когда это необходимо. На данный момент я не уверен, как реализовать его идею. Всякий раз, когда я застрял на проблеме, я смотрю на свои образцы для подражания для решения. Я знаю парочку из них, которые мыслят образами (1) Профессор Санджай Бакши (2) Ричард Фейнман.

Инвестирование в коляску — это термин, введенный Ричардом Зекхаузером в его знаменитом эссе «Инвестиции в неизвестное и непознаваемое».В инвестировании большие деньги делают те, кто обладает дополнительными навыками. Те, кому не хватает этих навыков (99% из них), могут сотрудничать с теми, кто обладает дополнительными навыками, и при этом добиваться успеха. Подумайте о покупке акций Berkshire Hathaway в 1980-х годах и езде вместе с Уорреном Баффетом, ничего ему не платя. Это силовая ментальная модель (фрагмент), и как профессор Бакши помнит этот фрагмент? Этот фрагмент он связывает со знаменитой сценой из фильма «Шолай». Неиндийским читателям следует подумать о поездке вместе с Джейсоном Стэтхэмом.Если вы внимательно просмотрите презентации профессора Бакши, вы увидите, что он связывает каждую часть с ярким изображением.

Когда Ричард Фейнман был маленьким мальчиком, его отец читал ему о динозаврах из Британской энциклопедии. В нем он прочитал: «Эта вещь двадцать пять футов в высоту, а голова шесть футов в поперечнике». Его отец не остановился на достигнутом и научил Фейнмана визуализировать их.

«Посмотрим, что это значит. Это означало бы, что если бы он стоял в нашем переднем дворе, он был бы достаточно высоким, чтобы просунуть голову в окно, но не совсем, потому что голова слишком широкая, и она разбила бы окно, когда проходила мимо. Все, что мы читали, будет переведено, насколько это возможно, в какую-то реальность, и поэтому я научился это делать — все, что я читаю, я пытаюсь понять, что это на самом деле означает , что это на самом деле говорит, переводя, и поэтому я использовал мальчишкой читал энциклопедию, но с переводом, понимаете, так что было очень увлекательно и интересно думать, что существуют животные такого масштаба — я не боялся, что один из них залезет ко мне в окно вследствие это. – Удовольствие узнавать что-то новое

Около 70 % сенсорных рецепторов и 30 % нашей коры предназначены для обработки изображений.Это преступление, если мы не используем его в своих интересах. Давайте последуем совету Дэниела Койла, скопируем реализации профессора Бакши и Ричарда Фейнмана и выработаем привычку мыслить образами. Обновление:  Профессор Бакши поделился некоторыми материалами по мышлению образами, которые можно найти здесь и здесь.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Большинство людей сейчас «думают» картинками

Как и мы, многие из вас встревожены упадком рационального мышления в западном обществе.

В своей книге «Унижение слова » философ Жак Эллул теоретизирует, что основной причиной этого упадка является тот факт, что большинство людей больше не думают словами, а образами.

В том, что он называет «величайшей мутацией, известной человечеству со времен каменного века» — или, еще лучше, возвратом к каменному веку — Эллул объясняет, что мы перешли от общества, основанного на словах, к обществу, основанному на образах:

«Не заблуждайтесь: так обычно думают современные люди.Мы подходим к чисто эмоциональной стадии мышления. Чтобы начать интеллектуально реагировать, нам нужен стимул в виде образа. Голая информация, статья или книга больше не действуют на нас. Мы начинаем размышлять не на такой основе, а только с иллюстрации. Нам нужно сильное визуальное воздействие, если мы хотим привести мысль в движение. Когда мы перескакиваем с образа на образ, мы действительно переходим от эмоции к эмоции: наша мысль движется от гнева к возмущению, от страха к обиде, от страсти к любопытству.

Многие возразят, что образы обладают такой же способностью побуждать людей думать, как и слова. Но Эллул твердо утверждает, что мышление, основанное на словах, и мышление, основанное на образах, на самом деле являются «противоположными умственными установками»:

«Опыт показывает, что человек, мыслящий образами, становится все менее и менее способным мыслить рассуждением, и наоборот. Интеллектуальный процесс, основанный на образах, противоречит интеллектуальному процессу рассуждения, связанному со словом.»

Эллул объясняет, что слова, чтобы быть эффективными, должны основываться на рассуждениях, демонстрации, диалектике, анализе и синтезе. Изображения, однако, поставляются предварительно упакованными и призывают своих зрителей немедленно принять их посредством интуиции и эмоций. Таким образом, изображения естественным образом снижают критическое мышление.

В книге «Развлекаемся до смерти » профессор Нью-Йоркского университета Нил Постман пришел к аналогичному выводу о росте изображений: «изображение отодвинуло экспозицию на задний план, а в некоторых случаях полностью стерло ее.

Можно привести множество примеров, показывающих, что сейчас мы живем в обществе, основанном на образах, а не на словах или разуме:

  • Считается, что документальный фильм Эла Гора «Неудобная правда », в котором он сделал якобы авторитетную презентацию на сцене со слайдами, сделал для повышения осведомленности общественности об изменении климата больше, чем любая научная статья.
  • В 2015 году было установлено, что изображение тела трехлетнего Айлана Курди, выброшенного на турецкий пляж, почти единолично «изменило дебаты об иммиграции.
  • Все большее число людей не утруждают себя рациональным отстаиванием своей позиции по спорным вопросам; вместо этого они просто меняют изображение своего профиля в Facebook.
  • Рост протеста также совпадает с ростом образного мышления. Почти все знают, что протесты не являются эффективным средством рационального представления аргументов. Скорее, цель протестующих состоит в том, чтобы получить освещение в СМИ, чтобы они могли донести до общественности эмоционально заряженный образ своей позиции.

В заключение я отмечу, что Эллул прозвучал в 1981 году. С тех пор количество изображений, которые мы видим каждый день, увеличилось в геометрической прогрессии. Есть шанс, что способности нашего общества к рассуждению снижаются с такой же скоростью.

Уважаемые читатели,

Big Tech подавляет наше присутствие, отказывая нам в рекламе и подавляя нашу способность обеспечивать стабильную диету из правды и идей.Помогите нам дать отпор, став участником всего за 5 долларов в месяц, а затем присоединяйтесь к обсуждению на Parler @CharlemagneInstitute и Gab @CharlemagneInstitute!

Дэн — бывший старший научный сотрудник Intellectual Takeout. Он получил степень бакалавра. по философии и католическим исследованиям Университета Св. Фомы (Миннесота), а также степень магистра и доктора философии. по систематическому богословию в Университете Дюкен в Питтсбурге, штат Пенсильвания.Его академические работы можно найти на сайте Academia.edu. Электронная почта Дэн

«Визуальное или вербальное», способ вашего мышления может отличаться от мышления других

В результате они лучше общаются. «В равной степени он знает, чтобы дать мне минуту; иногда я нахожу правильное слово, чтобы сформировать предложение или абзац, который я строю». Это видно по продуманным паузам перед тем, как она ответит на каждый мой вопрос по телефону.

Профессор Мюрианн Айриш говорит, что дискуссия, вызванная этим твитом, ставит перед нейробиологами задачу уловить разнообразие способов мышления людей.«Это заброшенный район», — говорит она.

Джорджия Батлер: Думает словами, в отличие от своего партнера.

«Исследователи на самом деле не обращали внимания на то, воспринимаются ли мысли визуально или вербально. Этот твит может стимулировать дальнейшее расследование того, как обрабатываются мысли, а не только их содержание».

Нейробиолог из Сиднейского университета добавляет, что мыслительные процессы, скорее всего, представляют собой континуум, а не этот двоичный код. «Это не было результатом эмпирического исследования — это кто-то выдвинул гипотезу», — говорит она.«Это побудило многих людей заняться самоанализом собственного мышления».

«Обычно мы мало задумываемся о том, как мы думаем («мета-познание»). Когда вы слышите, что чье-то внутреннее познание отличается от вашего, мы наклоняемся. Мы шокированы. Как можно не слышать голос в своей голове? Я много слышал об этом на этой неделе!»

Это определенно стало неожиданностью для Катрины Барт. Женщина из Голд-Коста слышит «песни, разговоры, что угодно» в своей голове. «Мой внутренний нарратив не затыкается!» она сказала.«Я почти не могу понять, что ты просто не слышишь, как этот голос бормочет прочь. Я не могу поверить, что люди думают абстрактно. Как вы думаете абстрактно? Я даже этого не понимаю!»

Все такие сложные и многослойные. Мы не можем предполагать, что люди испытывают те же эмоции, что и мы.

Нэнси Сокарно, психолог

Она связана с метафорой «много открытых вкладок», выраженной партнером Джорджии.

Новое знание об этом когнитивном разнообразии, по ее мнению, будет стимулировать эмпатию.«Это объясняет людей, которые с трудом составляют предложение и считаются медлительными», — говорит она. «Но теперь мы знаем, что они просто думают по-другому».

Профессор Айриш говорит, что переход к внутреннему монологу происходит как часть развития ребенка: «У маленьких детей нет постоянного внутреннего монолога или дискурса», — говорит она. «Они описывают все, что переживают, до тех пор, пока их воображение, память и эмпатия также не развиваются. Затем они начинают интернализировать».

Катрина Барт: «Я почти не могу понять, что ты просто слышишь, как этот голос бормочет прочь.Я не могу поверить, что люди мыслят абстрактно.

Для специалиста по связям с общественностью Кейт Энглер этот голос стал настолько сильным, что она воплотила его в образ: Госпожа Секретарь.

«Пока вы говорите, мадам Секретарь разговаривает со мной», — говорит она мне по телефону из Квинсклиффа, штат Виктория. «Это чаще всего происходит на мастер-классах «Встреча с прессой», которые я провожу. Кто-то будет говорить через свою подачу, и я скажу: пожалуйста, остановитесь! Госпоже Секретарю только что пришла в голову блестящая идея. Она нетерпелива. Оно может быстро угаснуть, если я не озвучу его словами.

Внутренний монолог очень силен, и Энглер чувствует, что знает почему: «Она, по сути, мой сверхсознательный разум. Мое сознание может застрять, поэтому я говорю M-Sec, я просто дам вам эту идею, чтобы вы посидели немного», — говорит она. «Я всегда благодарю ее и отдаю ей должное уважение, которого она заслуживает, воздавая должное ее блеску, силе и быстроте. Она мозг наряда. Она придумывает идеи, которые мой сознательный разум не может понять, отвлекая его».

Ее клиенты привыкли к тому, что это значит: «Я говорю, если я замолчу, не помогайте мне.Тсс! Я слушаю то, что мне говорят».

Внутри есть еще персонажи.

«Точно так же я могу говорить со своей аудиторией в студии. Они мои наблюдатели. Я слышу, как они вздыхают или смеются», — говорит Энглер. «Большая часть моего круга знает, поэтому они не думают, что я на самом деле сумасшедший. Мои дети-подростки находят это забавным».

Профессор Айриш сравнивает эти идеи с новыми исследованиями в области афантазии — состояния, при котором человек не может визуализировать определенные образы (например, яблоко.)

Нэнси Сокарно, психолог Lysn, говорит, что это яркое напоминание о том, что мы не можем портить людей одной и той же кистью: «Все люди такие сложные и многослойные. Мы не можем предполагать, что люди испытывают те же эмоции, что и мы».

Она еще один невербальный абстрактный мыслитель. «Я никогда не могла понять, как люди слышат, как они разговаривают весь день каждый день», — говорит она. «Как психологу полезно не иметь этого «мозгового радио». Это означает, что вместо этого я могу ясно слышать мысли других людей».

В конечном счете, понимание того, как мы думаем по-разному, может изменить то, как мы общаемся и реагируем друг на друга.«Это означает, что мы можем чаще говорить: я слышу тебя и понимаю, откуда ты исходишь», — говорит Сокарно.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.