Не толерантен это: Толерантность — это… Что такое Толерантность?

Содержание

Толерантность — это… Что такое Толерантность?

Толерантность (tolerance) — снижение или полное отсутствие нормальной реакции на какое-либо лекарственное или иное вещество, вызывающее проявление в организме определенных симптомов. (Большой толковый медицинский словарь. 2001).

Толера́нтность (от лат. tolerantia — терпение) — социологический термин, обозначающий терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. Толерантность не равносильна безразличию. Она не означает также принятия иного мировоззрения или образа жизни, она заключается в предоставлении другим права жить в соответствии с собственным мировоззрением. В то же время толерантность не должна предоставлять другим права быть нетолерантными.[1]

Толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание других культур, способов самовыражения и проявления человеческой индивидуальности. Под толерантностью не подразумевается уступка, снисхождение или потворство. Проявление толерантности также не означает терпимости к социальной несправедливости, отказа от своих убеждений или уступки чужим убеждениям, а также навязывания своих убеждений другим людям.

[2]

В социологии под толерантностью понимают признание и принятие другого человека или сообщества, уважительное отношение к его взглядам, образу жизни, вероисповеданию, национальности. Толерантное отношение рассматривается как социальная ценность, обеспечивающая права человека, свободу и безопасность. Формирование данного понятия часто связывают с гуманистическими идеалами. Толерантность, по мнению социологов, представляет собой норму цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и обеспечивает сохранение разнообразия, естественного права на отличность, непохожесть, инаковость.

Социологические теории

Проблема толерантности на уровне микро-социологии была исследована Дж. Мидом и Г.Блумером. Для объяснения толерантности они пользовались описанием процессов межличностного взаимодействия и теорией символического интеракционизма. Личности и социальные действия обозначаются символами, в символы вкладывается отношение, позиция и социальную установку. В дальнейшем общающиеся индивиды интерпретируют символы друг друга. Присвоение знаков и символов есть процесс идентификации. При помощи знаков люди и группы людей находят свое место в системе «свой-чужой». Толерантность может существовать только в тех случаях, когда человек пробует посмотреть на ситуацию глазами «другого». Так же толерантность обеспечивается созданием символов, отвечающих общечеловеческим ценностям, таким как: [права человека], демократия, мир.

Наиболее частыми векторами исследования толерантность в социологии являются:

  • Гендерная толерантность
  • Расовая и национальная толерантность
  • Толерантность по отношению к инвалидам
  • Религиозная толерантность
  • Сексуально-ориентационная толерантность
  • Политическая толерантность
  • Образовательная толерантность
  • Межклассовая толерантность

По мнению Дробижевой (1998), для оценки толерантности в обществе необходимо учесть:

  • насколько толерантное отношение разделяется и декларируется социальными институтами и официальными организациями и;
  • в какой степени различные социальные группы разделяют ценности толерантности;
  • проявляется ли толерантность в различных сферах жизнедеятельности людей;
  • причины нетолерантного отношения со стороны социальных институтов и социальных групп;
  • возможности формирования толерантных установок.[3]

Д. М. Бондаренко и Е. Б. Деминцева говорят о сегодняшней толерантности как фундаментальном универсальном принципе, на котором должны базироваться и мир в целом, и отдельные общества. Среди многих прочих аспектов проблемы толерантности (социальной, гендерной и т. д.) особое значение к началу XXI века приобрели её этнорасовая и конфессиональная составляющие. В утверждении толерантности важнейшая роль отводится образованию.

[4]

Толерантность и терпимость

Во многих культурах понятие «толерантность» является своеобразным синонимом «терпимости»: лат. tolerantia, англ. tolerance, нем. Toleranz, фр. tolérance. Кроме того, все словари XX века однозначно указывают прямое толкование толерантности как терпимости.

Словари XX века определяют «толерантность» как терпимость к чужому образу жизни, поведению, чужим обычаям, чувствам, верованиям, мнениям, идеям[5][6][7] или просто называют «толерантность» синонимом понятия «терпимость».[8]Словарь Брокгауза и Ефрона сводит толерантность в основном к веротерпимости.

[9]

Слово «терпимость» присутствует практически во всех словарях русского языка. В частности, словарь В. И. Даля трактует «терпимость» как способность что-либо терпеть только по милосердию или снисхождению.[10] Другие словари дают похожее толкование. По мнению М. В. Семашко, понятие «терпимость» содержит в себе пассивное принятие окружающей реальности, непротивление ей, способность подставить вторую щёку.[11]

Понятие «толерантность» было введено в научный оборот в XVIII веке. В России понятие толерантности стало употребляться в либеральной печати с середины XIX века, но с середины 1930-х годов оно исчезло из политической лексики, пока вновь не появилось в начале 1990-х годов.

[11]

В отличие от «терпимости» (терпеть — «не противодействуя, не жалуясь, безропотно переносить, сносить что-то бедственное, тяжелое, неприятное»), толерантность (в современный язык слово пришло из англ. tolerance) — готовность принимать поведение и убеждения, которые отличаются от собственных, даже если вы не соглашаетесь или не одобряете их.[12]

Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина также разграничивает понятия «терпимость» и «толерантность»:[13]

Разумеется, есть определенная традиция понимания слова «терпимость». Вплоть до середины прошлого века оно трактовалось, как пассивная позиция: терпеть — значит, наступать на себя, уступать кому-то. Слово «толерантность», хотя и используется как синоним «терпимости», несёт в себе другие смыслы. «Толерантность» — это активное социальное поведение, к которому человек приходит добровольно и сознательно.

Определение ООН

В соответствии с Декларацией принципов толерантности (ЮНЕСКО, 1995 г.) толерантность определяется следующим образом:[14]

ценность и социальная норма гражданского общества, проявляющаяся в праве всех индивидов гражданского общества быть различными, обеспечении устойчивой гармонии между различными конфессиями, политическими, этническими и другими социальными группами, уважении к разнообразию различных мировых культур, цивилизаций и народов, готовности к пониманию и сотрудничеству с людьми, различающимися по внешности, языку, убеждениям, обычаям и верованиям.

[15]

Характеристика определения толерантности в Преамбуле Устава ООН звучит следующим образом: «проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи».[16] Здесь лексема получает не только действенную, социально активную окраску, но и рассматривается как условие успешной социализации (интеграции в систему общественных отношений), заключающееся в умении жить в гармонии, как с самим собой, так и с миром людей (микро- и макросредой).

Критика понятия

И. о. секретаря по взаимоотношениям церкви и общества Отдела внешних церковных связей священник Георгий Рябых указывает, что «заимствованный у Запада термин „толерантность“ имеет много значений, свои плюсы и минусы. Но не может не беспокоить, что зачастую под ним понимается нравственный нигилизм, индифферентность к различным порокам, религиозной истине, к тем ценностям, которые веками формировались в стране».[17] Некоторые священники выступали с инициативой бойкота уроков толерантности в школах.[18]

Также, современная социологическая толерантность критикуется как форма манипулирования сознанием людей с целью заглушить, прикрыть губительные и чрезвычайно негативные для общества моменты. Например, сокращение коренного населения и его замещение дешёвой, иностранной низкоквалифицированной рабочей силой, без каких бы то ни было прав, социальных и юридических гарантий, в целях увеличения личностного капитала.

[19]

Термин «толерантность» был подвергнут критике и со стороны епископа Пермского и Соликамского Иринарха (Грезина).[20] В свою очередь его открытое письмо было подвергнуто критике некоторыми журналистами.[21]

Ответы на критику

По мнению писательницы Людмилы Улицкой:[22]

если мы не научимся пониманию того, что люди могут по-другому выглядеть и есть другую еду, по-другому устраивать свои семьи и реагировать на множество бытовых вещей, мы все время будем находиться в состоянии самой ужасной войны, которая может быть, — войны у себя дома.

См. также

Примечания

  1. Viktor Emil Frankl. Wörterbuch der Logotherapie und Existenzanalyse, S. 471—472.
  2. Рамазан Г. А.Этнополитология: учебное пособие для студетов высших учебных заведений, с. 182
  3. «ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ» N 3-4
  4. Бондаренко Д. М., Деминцева Е. Б., Кавыкин О. И., Следзевский И. В., Халтурина Д. А. Образование как фактор утверждения в обществе норм этноконфессиональной толерантности в условиях глобализации (на примере России, Франции и Танзании). История и современность (2007) 2: 153—184.
  5. Балцевич В. А., Балцевич С. Я. Толерантность // Энциклопедия социологии, 2003
  6. Толерантность, в третьем значении // Большой Энциклопедический словарь
  7. Словарь иностранных слов и выражений. М., 1998. 477 с.
  8. Толерантность // Толковый словарь русского языка Ушакова, 1935—1940
  9. Толерантность // Словарь Брокгауза и Ефрона, 1890—1907
  10. В. Даль. Терпеть // Толковый словарь русского языка, 1998
  11. 1 2 M.A. Семашко. Развитие термина «толерантность» в гуманитарных науках // Электронный научно-педагогический журнал, 2007
  12. tolerance noun (ACCEPTANCE) — definition in British English Dictionary & Thesaurus — Cambridge Dictionary Online
  13. Татьяна Марголина. Толерантность — это не попустительство пороку. Толерантность — это великодушие! // Известия
  14. Толерантность // Безопасность: теория, парадигма, концепция, культура. — Словарь-справочник. — 2005.
  15. ДЕКЛАРАЦИЯ ПРИНЦИПОВ ТОЛЕРАНТНОСТИ
  16. Преамбула Устава Организации Объединенных Наций
  17. В Русской церкви призывают прививать детям в школах вместо западного понятия толерантности традиционные ценности страны Интерфакс-Религия
  18. http://www.interfax-russia.ru/r/B/povoljieObw/432.html?menu=4&id_issue=12218282
  19. «На смену толерантности приходят националистические тенденции»
  20. Открытое письмо епископа Пермского и Соликамского Иринарха ко всем согражданам, руководителям учреждений образования и культуры, руководителям губернской и областной администрации // Интерфакс, 11.02.2009
  21. «Пермские боги» заговорили Православный иерарх выступил против уроков толерантности // НГ Религия, 18.02.2009
  22. Интерфакс-Религия: Людмила Улицкая считает, что письмо Пермского епископа против толерантности говорит о «печальных» тенденциях в обществе

Ссылки

Толерантность — это… Что такое Толерантность?

Толерантность (tolerance) — снижение или полное отсутствие нормальной реакции на какое-либо лекарственное или иное вещество, вызывающее проявление в организме определенных симптомов. (Большой толковый медицинский словарь. 2001).

Толера́нтность (от лат. tolerantia — терпение) — социологический термин, обозначающий терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. Толерантность не равносильна безразличию. Она не означает также принятия иного мировоззрения или образа жизни, она заключается в предоставлении другим права жить в соответствии с собственным мировоззрением. В то же время толерантность не должна предоставлять другим права быть нетолерантными.[1]

Толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание других культур, способов самовыражения и проявления человеческой индивидуальности. Под толерантностью не подразумевается уступка, снисхождение или потворство. Проявление толерантности также не означает терпимости к социальной несправедливости, отказа от своих убеждений или уступки чужим убеждениям, а также навязывания своих убеждений другим людям.[2]

В социологии под толерантностью понимают признание и принятие другого человека или сообщества, уважительное отношение к его взглядам, образу жизни, вероисповеданию, национальности. Толерантное отношение рассматривается как социальная ценность, обеспечивающая права человека, свободу и безопасность. Формирование данного понятия часто связывают с гуманистическими идеалами. Толерантность, по мнению социологов, представляет собой норму цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и обеспечивает сохранение разнообразия, естественного права на отличность, непохожесть, инаковость.

Социологические теории

Проблема толерантности на уровне микро-социологии была исследована Дж. Мидом и Г.Блумером. Для объяснения толерантности они пользовались описанием процессов межличностного взаимодействия и теорией символического интеракционизма. Личности и социальные действия обозначаются символами, в символы вкладывается отношение, позиция и социальную установку. В дальнейшем общающиеся индивиды интерпретируют символы друг друга. Присвоение знаков и символов есть процесс идентификации. При помощи знаков люди и группы людей находят свое место в системе «свой-чужой». Толерантность может существовать только в тех случаях, когда человек пробует посмотреть на ситуацию глазами «другого». Так же толерантность обеспечивается созданием символов, отвечающих общечеловеческим ценностям, таким как: [права человека], демократия, мир.

Наиболее частыми векторами исследования толерантность в социологии являются:

  • Гендерная толерантность
  • Расовая и национальная толерантность
  • Толерантность по отношению к инвалидам
  • Религиозная толерантность
  • Сексуально-ориентационная толерантность
  • Политическая толерантность
  • Образовательная толерантность
  • Межклассовая толерантность

По мнению Дробижевой (1998), для оценки толерантности в обществе необходимо учесть:

  • насколько толерантное отношение разделяется и декларируется социальными институтами и официальными организациями и;
  • в какой степени различные социальные группы разделяют ценности толерантности;
  • проявляется ли толерантность в различных сферах жизнедеятельности людей;
  • причины нетолерантного отношения со стороны социальных институтов и социальных групп;
  • возможности формирования толерантных установок.[3]

Д. М. Бондаренко и Е. Б. Деминцева говорят о сегодняшней толерантности как фундаментальном универсальном принципе, на котором должны базироваться и мир в целом, и отдельные общества. Среди многих прочих аспектов проблемы толерантности (социальной, гендерной и т. д.) особое значение к началу XXI века приобрели её этнорасовая и конфессиональная составляющие. В утверждении толерантности важнейшая роль отводится образованию.[4]

Толерантность и терпимость

Во многих культурах понятие «толерантность» является своеобразным синонимом «терпимости»: лат. tolerantia, англ. tolerance, нем. Toleranz, фр. tolérance. Кроме того, все словари XX века однозначно указывают прямое толкование толерантности как терпимости.

Словари XX века определяют «толерантность» как терпимость к чужому образу жизни, поведению, чужим обычаям, чувствам, верованиям, мнениям, идеям[5][6][7] или просто называют «толерантность» синонимом понятия «терпимость».[8]Словарь Брокгауза и Ефрона сводит толерантность в основном к веротерпимости.[9]

Слово «терпимость» присутствует практически во всех словарях русского языка. В частности, словарь В. И. Даля трактует «терпимость» как способность что-либо терпеть только по милосердию или снисхождению.[10] Другие словари дают похожее толкование. По мнению М. В. Семашко, понятие «терпимость» содержит в себе пассивное принятие окружающей реальности, непротивление ей, способность подставить вторую щёку.[11]

Понятие «толерантность» было введено в научный оборот в XVIII веке. В России понятие толерантности стало употребляться в либеральной печати с середины XIX века, но с середины 1930-х годов оно исчезло из политической лексики, пока вновь не появилось в начале 1990-х годов.[11]

В отличие от «терпимости» (терпеть — «не противодействуя, не жалуясь, безропотно переносить, сносить что-то бедственное, тяжелое, неприятное»), толерантность (в современный язык слово пришло из англ. tolerance) — готовность принимать поведение и убеждения, которые отличаются от собственных, даже если вы не соглашаетесь или не одобряете их.[12]

Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина также разграничивает понятия «терпимость» и «толерантность»:[13]

Разумеется, есть определенная традиция понимания слова «терпимость». Вплоть до середины прошлого века оно трактовалось, как пассивная позиция: терпеть — значит, наступать на себя, уступать кому-то. Слово «толерантность», хотя и используется как синоним «терпимости», несёт в себе другие смыслы. «Толерантность» — это активное социальное поведение, к которому человек приходит добровольно и сознательно.

Определение ООН

В соответствии с Декларацией принципов толерантности (ЮНЕСКО, 1995 г.) толерантность определяется следующим образом:[14]

ценность и социальная норма гражданского общества, проявляющаяся в праве всех индивидов гражданского общества быть различными, обеспечении устойчивой гармонии между различными конфессиями, политическими, этническими и другими социальными группами, уважении к разнообразию различных мировых культур, цивилизаций и народов, готовности к пониманию и сотрудничеству с людьми, различающимися по внешности, языку, убеждениям, обычаям и верованиям.[15]

Характеристика определения толерантности в Преамбуле Устава ООН звучит следующим образом: «проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи».[16] Здесь лексема получает не только действенную, социально активную окраску, но и рассматривается как условие успешной социализации (интеграции в систему общественных отношений), заключающееся в умении жить в гармонии, как с самим собой, так и с миром людей (микро- и макросредой).

Критика понятия

И. о. секретаря по взаимоотношениям церкви и общества Отдела внешних церковных связей священник Георгий Рябых указывает, что «заимствованный у Запада термин „толерантность“ имеет много значений, свои плюсы и минусы. Но не может не беспокоить, что зачастую под ним понимается нравственный нигилизм, индифферентность к различным порокам, религиозной истине, к тем ценностям, которые веками формировались в стране».[17] Некоторые священники выступали с инициативой бойкота уроков толерантности в школах.[18]

Также, современная социологическая толерантность критикуется как форма манипулирования сознанием людей с целью заглушить, прикрыть губительные и чрезвычайно негативные для общества моменты. Например, сокращение коренного населения и его замещение дешёвой, иностранной низкоквалифицированной рабочей силой, без каких бы то ни было прав, социальных и юридических гарантий, в целях увеличения личностного капитала.[19]

Термин «толерантность» был подвергнут критике и со стороны епископа Пермского и Соликамского Иринарха (Грезина).[20] В свою очередь его открытое письмо было подвергнуто критике некоторыми журналистами.[21]

Ответы на критику

По мнению писательницы Людмилы Улицкой:[22]

если мы не научимся пониманию того, что люди могут по-другому выглядеть и есть другую еду, по-другому устраивать свои семьи и реагировать на множество бытовых вещей, мы все время будем находиться в состоянии самой ужасной войны, которая может быть, — войны у себя дома.

См. также

Примечания

  1. Viktor Emil Frankl. Wörterbuch der Logotherapie und Existenzanalyse, S. 471—472.
  2. Рамазан Г. А.Этнополитология: учебное пособие для студетов высших учебных заведений, с. 182
  3. «ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ» N 3-4
  4. Бондаренко Д. М., Деминцева Е. Б., Кавыкин О. И., Следзевский И. В., Халтурина Д. А. Образование как фактор утверждения в обществе норм этноконфессиональной толерантности в условиях глобализации (на примере России, Франции и Танзании). История и современность (2007) 2: 153—184.
  5. Балцевич В. А., Балцевич С. Я. Толерантность // Энциклопедия социологии, 2003
  6. Толерантность, в третьем значении // Большой Энциклопедический словарь
  7. Словарь иностранных слов и выражений. М., 1998. 477 с.
  8. Толерантность // Толковый словарь русского языка Ушакова, 1935—1940
  9. Толерантность // Словарь Брокгауза и Ефрона, 1890—1907
  10. В. Даль. Терпеть // Толковый словарь русского языка, 1998
  11. 1 2 M.A. Семашко. Развитие термина «толерантность» в гуманитарных науках // Электронный научно-педагогический журнал, 2007
  12. tolerance noun (ACCEPTANCE) — definition in British English Dictionary & Thesaurus — Cambridge Dictionary Online
  13. Татьяна Марголина. Толерантность — это не попустительство пороку. Толерантность — это великодушие! // Известия
  14. Толерантность // Безопасность: теория, парадигма, концепция, культура. — Словарь-справочник. — 2005.
  15. ДЕКЛАРАЦИЯ ПРИНЦИПОВ ТОЛЕРАНТНОСТИ
  16. Преамбула Устава Организации Объединенных Наций
  17. В Русской церкви призывают прививать детям в школах вместо западного понятия толерантности традиционные ценности страны Интерфакс-Религия
  18. http://www.interfax-russia.ru/r/B/povoljieObw/432.html?menu=4&id_issue=12218282
  19. «На смену толерантности приходят националистические тенденции»
  20. Открытое письмо епископа Пермского и Соликамского Иринарха ко всем согражданам, руководителям учреждений образования и культуры, руководителям губернской и областной администрации // Интерфакс, 11.02.2009
  21. «Пермские боги» заговорили Православный иерарх выступил против уроков толерантности // НГ Религия, 18.02.2009
  22. Интерфакс-Религия: Людмила Улицкая считает, что письмо Пермского епископа против толерантности говорит о «печальных» тенденциях в обществе

Ссылки

Что такое ТОЛЕРАНТНОСТЬ? | Средняя общеобразовательная школа № 67 имени дважды Героя Советского Союза Евгения Савицкого

20 ШАГОВ К ТОЛЕРАНТНОСТИ:

 

1. Наличие четкой цели.

2. Желание быть толерантным.

3. Стремление человека стать лучше.

4. Умение ставить себя на место других.

5. Не осуждать.

6. Видеть шире:

—  замечать мелочи и тонкости;

—  замечать особенности ситуации.

7. Подключать интуицию и воображение.

8. Расширять свой круг общения.

9. Знакомиться с другими культурами (традициями).

10. Наблюдать.

11. Общаться с представителями

других культур.

12. Улучшить самоконтроль.

13. Развить в себе

умение молчать/слушать.

14. Менять места. Путешествовать.

15. Менять точки зрения.

16. Направленность «на понимание».

17. Сопереживать.

18. Не зацикливаться.

19. Быть активным.

20. Не оценивать.


 

«КАК РЕАЛИЗОВАТЬ ПРИНЦИПЫ ТОЛЕРАНТНОСТИ»

 

Не стремись подчинить себе другого человека: Толерантность строится только на основе некоторого равенства позиций. Это понятие обязательно включает уважение достоинства каждого, право на наличие и сохранение индивидуальности.

 

Изучай другого человека: Незнание, как известно, нередко порождает непонимание. Знакомство с культурой, традициями, образом жизни представителей других национальностей позволит перевести присущую многим людям оценочную деятельность в познавательную.

 

Прими другого человека таким, какой он есть: Это условие означает, что мы должны не переделывать друг друга, а воспринимать другого как нечто целое со всеми индивидуальными особенностями.

Акцентируй внимание на объединяющих факторах: Для достижения толерантного взаимодействия важно найти то, что объединяет партнеров, а не разъединяет их.

 

Относись ко всему с чувством юмор: Способность посмеяться над собой – важная черта толерантной личности. У того, кто может посмеяться над собой, меньше потребность чувствовать превосходство над другими.

ЧЕРТЫ ТОЛЕРАНТНОЙ ЛИЧНОСТИ

 

  • терпение
  • умение владеть собой
  • доверие
  • чуткость
  • способность к сопереживанию
  • снисходительность
  • расположение к другим
  • чувство юмора
  • терпимость к различиям
  • доброжелательность
  • гуманизм
  • любознательность
  • умение слушать
  • несклонность осуждать других
  • альтруизм

2017 год — Новости культуры — Официальный сайт администрации городского поселения г.Поворино

Приносим свои извинения за доставленные неудобства, но страница, которую Вы запросили не доступна по данному адресу. Вы можеме воспользоваться ссылками ниже, он помогут найти Вам то, что Вы искали.

Если Вы уверены, что ввели правильный адрес, то, пожалуйста, сообщите об ошибке в Администраторам

Спасибо.

Возможно Вы искали…

2017 год
2017 год
2017 год
2017 год
2017 год
Проект Бюджета на 2017 год
Проект Бюджета на 2017 год
Сведения о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера муниципальных служащих Совета народных депутатов городского поселения город Поворино за 2017 год
Протокол публичных слушаний по проекту решения «Об исполнении бюджета городского поселения город Поворино Поворинского муниципального района за 2017 год»
Сведения о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера лиц, замещающих муниципальные должности в органах местного самоуправления городского поселения город Поворино, и членов их семей за 2017 год
Постановление № 14 О проведении публичных слушаний на тему: «Обсуждение проекта решения Совета народных депутатов городского поселения город Поворино «О бюджете городского поселения город Поворино на 2017 год и плановый период 2018-2019 годов»

Почему политкорректность на Западе порой принимает самые уродливые формы — Российская газета

Германия стала мировым лидером по числу официально зарегистрированных однополых браков. С 2001 года, когда правительство и церковь узаконили столь причудливые по меркам традиционных ценностей семейные отношения, их установили между собой четыреста тысяч пар. Но это далеко не все. Согласно статистике, два с половиной миллиона граждан этой страны не могут определиться со своим полом. Иначе говоря, эти немцы не знают, кто они — мужчины или женщины. Два с половиной миллиона!

Чудны дела твои, Господи!

Именно немцев, этих поборников порядка и примерных христиан, сейчас можно, по-видимому, считать самыми толерантными и политкорректными жителями на нашей планете. Но все ли на самом деле так хорошо, как кажется со стороны? Нет ли в их стремлении быть терпимыми явного перебора? Не превратилась ли политкорректность в инструмент диктата? И не перебарщивают ли граждане, имеющие явные отклонения от нормы, в своем желании не только стать равными, но и получить от общества привилегии?

Увы, разобраться в этом человеку со стороны очень непросто. Потому что сама тема — табу. На кухнях, между собой, немцы ее обсуждают и, насколько я понял, очень горячо. Но мало кто отважится высказать собственное мнение вслух — если это мнение не соответствует официальной точке зрения, если оно содержит хотя бы намек на несогласие.

Один из последних примеров — скандал, вызванный неосторожным замечанием председателя Христианско-демократического союза Аннегрет Крамп-Карренбауэр (ее прочат в преемницы Ангеле Меркель на посту канцлера) относительно туалетов для тех людей, которые еще не определились со своим полом. То есть для тех, по словам политика, «кто пока не знает, следует ли им еще мочиться стоя или они уже должны делать это сидя».

Шутка вызвала бурю негодования в политических кругах и могла стоить фрау Аннегрет дальнейшей карьеры. Поэтому впредь она избегала таких высказываний.

Но, молчи или не молчи, а проблема есть. И ее согласились обсудить в беседе с корреспондентом «РГ» мои коллеги: один — известный немецкий журналист, автор ряда книг о политике, другой — технический сотрудник берлинской телекомпании. Поскольку по понятным причинам свои фамилии они предпочли не афишировать, то ограничимся именами: журналист Бернхард, звукооператор Борис.

***

Известный российский писатель-диссидент Владимир Буковский недавно в одном из своих интервью сказал, что под вывеской «политкорректности» некие силы на Западе пытаются разрушить традиционные устои общества, а это, по его мнению, «новая злейшая форма марксизма». Причем диалог с этими силами невозможен, ибо существует самая настоящая цензура и даже за невинную шутку о гомосексуалистах вы можете угодить в тюрьму. Патология объявлена нормой, а норма скоро может стать патологией. Буковский сравнивает все это с психушкой — а уж он-то знает, сам там провел немало времени, будучи диссидентом. Не преувеличивает?

Борис: Возможно, даже преуменьшает. Давайте я вам кое-что расскажу. Несколько примеров из нашей западной жизни. Вот в Канаде принят так называемый «Закон N13». Согласно этому акту человека, который неправильно назовет ваш пол, могут подвергнуть серьезному штрафу или даже засадить в тюрьму. А теперь скажите, сколько полов вы знаете?

Биологических два: мужской и женский.

Борис: Это раньше их было два. Теперь у нас на законодательном уровне введен еще средний. То есть при рождении ребенка родители, не определившиеся с его полом, ставят в соответствующей графе прочерк. Но и это еще не все. Канадцы пошли дальше: у них теперь есть семьдесят две градации. И если вы — не дай бог — ошибетесь в разговоре, неверно обратитесь к собеседнику, который прошел трансформацию из мужчины в женщину или наоборот, то вам не сдобровать. Как минимум будете подвергнуты штрафу. Против закона пытались выступать известные в Канаде люди, ученые, журналисты, но это не помогло. Более того, первый раз в истории англоязычного законодательства правовой акт устанавливает не только то, что тебе нельзя говорить, но и то, что ты обязан говорить. А это большая разница.

Какая же это демократия, когда одна группа населения, пока еще явно малочисленная, требует от большинства подчинения ее правилам?

Это уже работает на практике или является скорее декларацией?

Борис: Опять обратимся к Канаде. Там студентка университета по имени Линдси Шепард во время лекции по гендерным местоимениям позволила себе «дерзость», напомнив про существование профессора психологии Джордана Петерсона — явного противника упомянутого выше законопроекта. После лекции на студентку поступила жалоба от одного из слушателей и ее вызвали для разбирательства в «отдел по предотвращению гендерного насилия». Девушку стали обвинять в том, что своим поступком она причинила вред «транс-людям», создала в классе «угрожающую и токсичную атмосферу». Ей сказали: «Это было то же самое, что нейтрально озвучить выступление Гитлера».

Ну, разве это не Оруэлл! Только за то, что девочка осмелилась робко напомнить о другой точке зрения на проблему классификации полов, ее причислили к фашистам.

Бернхард: Вот почему эта тема у нас — табу. Иначе и тебя сразу запишут в сторонники Гитлера. В Нью-Йорке, как я слышал, ввели крупный штраф — до двухсот пятидесяти тысяч долларов — за неверное определение гендера. Там власти официально признают более тридцати гендерных идентичностей, ты можешь выбрать любую, не представляя при этом никаких доказательств. Более того, закон не запрещает менять идентичность хоть каждый день. Зато подразумевает строгое наказание для тех, кто ненароком назовет мужчиной или женщиной человека «среднего пола». Или, наоборот, «среднеполого» обозначит мужчиной или женщиной.

Но ведь, согласитесь, это правда: в мире достаточное количество людей, которые в силу каких-то причин не определились со своим полом. Кто они — мальчики или девочки? Это могут быть и последствия родовой травмы, и психологические отклонения, связанные с детскими стрессами…

Бернхард: Согласен, говорят, что таких людей примерно 0,8 процента от всего населения. Это биологическая реальность. Но у нас-то в Германии их больше трех процентов, это два с половиной миллиона, то есть, извините, население Мюнхена и Кельна вместе взятое. Причем я не с потолка взял эту цифру, ее приводит солидная газета «Ди цайт». Я не врач, но могу со стопроцентной уверенностью сказать: у подавляющего большинства из них это не врожденная особенность, а либо психическое расстройство, которое поддается лечению, либо желание заработать себе какой-то капитал на модной теме. Трансгендеры — одна из самых ядовитых групп на крайнем левом политическом спектре. Они самые громкие, они постоянно спекулируют на тезисе «жертвы». «Я жертва насилия, жертва оскорблений, жертва непонимания».

Борис: Да и с геями у нас не просто хорошо, мы и здесь демонстрируем просто выдающиеся результаты. По официальной статистике, их семь с половиной процентов от всего населения. Если прибавить еще и лесбиянок (более восьми процентов), то это сколько будет? За десять миллионов человек! Самые крупные гей-парады проходят в Германии. Больше всего «радужных» печатных изданий в Германии. Самое трепетное отношение к этой публике — в Германии.

Нет, я лично не имею ничего против, я абсолютно толерантный человек. Живите себе на здоровье, раз вам так хочется. Но мне не нравится, когда эти люди требуют к себе особого отношения, бонусов, я против того, чтобы они диктовали государству свои условия. Какая же это демократия, когда одна группа населения, пока еще явно малочисленная, требует от большинства подчинения ее правилам? А большинство, якобы следуя принципам толерантности и политкорректности, безропотно подчиняется. Так мы можем дойти до того, что преследованиям будут подвергаться те, кто выступает за прочность традиционной семьи, за сохранение культурных и исторических традиций

Бернхард: Я согласен с тем, что гомосексуализм в Германии стал маргинальным феноменом общественной жизни. Геями у нас не рождаются, ими становятся, потому что сегодня это сулит определенные дивиденды.

Как я понимаю, эта, назовем ее «избыточная политкорректность», характерна не только по отношению к секс-меньшинствам. Я уже не первый раз приезжаю в Германию и за пивом или рюмкой шнапса немцы охотно судачат о проделках мигрантов, однако вслух, публично и об этом говорить не принято, так?

Борис: Да, это так. Вспомним историю с публичной поркой, которую устроили бывшему министру финансов Берлина Тило Саррацину. В одном из своих интервью этот социал-демократ (не правый — заметьте) жестко отозвался о нежелательных гостях, наводнивших страну, предупредил о том, что это грозит ей деградацией, поскольку многие мигранты не желают и не способны интегрироваться в немецкое общество. «Турки завоевывают Германию точно так же, как албанцы захватили Косово», — примерно так он говорил. И где теперь Саррацин? Никто про него не слышит и не знает, он изгой, политический труп. А все потому, что осмелился вслух сказать то, о чем другие каждый день судачат на кухнях.

Бернхард: А двойные стандарты в правосудии! Полицейские постоянно жалуются: мы ловим преступников-мигрантов, а судьи проявляют к ним удивительную жалость и отпускают на волю. Возвращаясь к вопросу о половой идентичности: многие беженцы имеют двойную, тройную или даже четверную идентичность, чтобы везде получать социальную помощь. И никто не отважится расследовать такие дела — иначе тут же получишь ярлык фашиста. Вот такая «политкорректность». И она не только безнаказанна, она побеждает при молчаливом согласии большинства.

Мой друг-политолог, специалист по бывшим соцстранам, иногда читает лекции в военных гарнизонах. И вот приезжает он как-то в одну часть, а там ему говорят: «Вы только не удивляйтесь, там командир на лекцию с мужем придет». Как это? Так, потупив глаза, отвечают ему, это для карьеры сейчас очень даже выгодно — офицеру-мужчине иметь мужа. И действительно, встречает его такой радостный полковник-гей, говорит: «Это мои последние дни здесь, уезжаю на повышение, буду теперь генералом». А кто преемник? Такой же, как и он. Или, например, еще такая глупость.

Только за то, что девочка осмелилась робко напомнить о другой точке зрения на проблему классификации полов, ее причислили к фашистам

У нас в госструктурах должна соблюдаться обязательная кадровая квота: половина женщин — половина мужчин. И при этом никого не заботит, если женщины-претендентки вообще не соответствуют по деловым качествам требованиям работодателя. Вынь да положь. Толерантность? Да, но с оттенком безумия. Никакого здравого смысла.

Борис: Общество приняло это. Опять повторю: ничего нет плохого, если геи и лесбиянки занимают высшие административные посты. Но только в том случае, если это происходит в силу их деловых и человеческих качеств, а не по причине их физиологического отклонения. Пока же общество позволяет совершать над собой очевидное насилие. И это не так безобидно, как многим кажется. Я вам приведу еще один тревожный факт. Треть наших женщин не желают вступать в брак. Институт семьи под угрозой. Рождаемость падает.

Но отчего именно Германия стала площадкой для столь необычного общественного эксперимента? Дело, видимо, не только в господствующей либеральной идеологии?

Борис: Если говорить о мигрантах, то тут надо иметь в виду один очень важный фактор — чувство вины, которое постоянно грызет немцев. Вот если при найме на работу я скажу, что мигрант, а моя бабушка погибла в гитлеровском концлагере, то при прочих равных претендентах возьмут именно меня, причем не откажут еще и в более хорошей позиции. Проверено — поверьте на слово. Немцы все время сыплют соль на эти старые раны. К тому же Запад стал настолько богатым, что ему стыдно за это перед гостями, в том числе непрошенными. «Мы должны наворованное вернуть, мы в ответе за все скверное, что происходило раньше». В принципе мысль праведная, но опять имеет место явный перебор.

Бернхард: В Германии слово родина — это почти ругательство. Потому что восемьдесят лет назад родина совершила нечто ужасное, а мы, наследники, до сих пор в ответе. В России есть хорошая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». В Германии ходят.

А не этим ли объясняется успех недавно появившейся партии «Альтернатива для Германии»? Родившись шесть лет назад, она уже третья по числу мест в бундестаге. Хотя все говорят: ультраправая, чуть ли не нацистская. Считается дурным тоном поминать ее в приличной кампании.

Борис: Нация пребывает в растерянности. За кого голосовать на выборах? За левых, которые предлагают коммунизм? За «зеленых» с их заморочками? За христианских демократов, которые виноваты в нашествии мигрантов? А где здравый смысл? Многие видят его как раз в «АиГ»: там открыто обсуждают то, о чем немцы шепчутся на своих кухнях.

Что касается меня лично, то я тоже иммигрант. Приехал сюда двадцать лет назад из государства, образованного на руинах СССР. И, как мне кажется, вполне интегрировался. Исповедую западные ценности, выучил язык, работаю, исправно плачу налоги. Были какие-то предрассудки насчет западного образа жизни, но я их искоренил…

Бернхард: Но некоторые приобрел, например, как мы сейчас видим, стал гомофобом, то есть почти фашистом. Вот сейчас напишу на тебя донос в полицию…

Борис: И что? Меня задержат и тут же отпустят. Все по той же причине, которую мы только что упомянули. Потому что я мигрант.

Кстати…

В некоторых западных странах уже начались протесты в связи с чрезмерной активностью гомосексуалистов. Пока они носят единичный характер, но социологи отмечают ростки тенденции возвращения общества в «нормальное русло».

Я толерантен. Извините / Comments / Habr

Во-первых, я действительно хочу знать лучшее: подходы, методы, практики, кейсы.

Боюсь, что универсальных подходов, методик, практик, которые вы ищите не существует и не может в принципе существовать в имеющихся реалиях. Я не в том смысле, унифицировать ничего нельзя и что это всегда бесполезно и непродуктивно, а про то, что, каждая компания, каждый проект и каждый участник проекта можно рассмотреть как сложную живую и постоянно меняющуюся структуру, на которую со всех сторон и на всех уровнях действуют сотни, тысячи меняющихся факторов. Применяя к такой системе методику, которая была эффективной где-то у кого-то в книжке, в другой стране, в другом проекте, с другими людьми, в других экономических условиях и т.п. — вроде глупо ожидать, что эта методика окажется вдруг мегауниверсальным инструментом и подойдет всегда всем и каждому. Она может быть полезной, может быть очень полезной, а может и не очень, что вполне логично. Всё равно нужен ваш человеческий фактор, как руководителя, чтобы взять на себя ответственность за применение этой методики, суметь адекватно оценить риски и т.д. — думаю, что это справедливо абсолютно для любой методики, практики и т.д.

Во-вторых, я уверен: когда я их узнаю, займу своё место на Олимпе. Тогда я смогу отдохнуть и перестану быть толерантным.

Адекватно анализировать каждую рабочую ситуацию — это и есть универсальная методика. Ваш, способный к пластичности, адаптации и эффективным решениям мозг — это и есть самый универсальный инструмент. Процессы налаживать можно и нужно, но они никогда не будут идеальными, универсальными на 100% и лучшими в течение многих лет (чаще всего). И тут либо вы хотите работать и постоянно напрягать этот свой инструмент, проявляя толерантность к разным подходам, точкам зрения каждый день в каждых конкретных новых условиях, либо вы хотите «отдыхать» и делать механическую работу, которая кем-то унифицирована (пусть даже и вами). То, что вы называете «Олимпом» мне очень напомнило «инженеров» из какого-нибудь совкового НИИ или завода, которые выполняют отработанные лет 30 назад операции / делают псевдомодернизации старого хлама, считают себя какими-то богами и гордятся, что они такие крутые. А на деле они неконкурентные унылые лентяи с ЧСВ невероятных размеров. Думаю таких многие могли встречать. Это к тому, что со временем всё меняется, нет никакой унификации жизни (а рабочий процесс в компании — это часть жизни).

Думаю, что в современном мире каждый специалист, который занимается не механическим трудом за конвейером, замечает как быстро многое изменяется — в профессии, в науке, технологиях в обществе, в экономике, в социумах, постоянно появляются качественно новые факторы. Пытаться полностью унифицировать процесс жизнедеятельности здорового адекватного человека — смерти подобно на мой взгляд. Хорошо унифицированная «жизнь» — у трупа (да и то там много вариаций). Поэтому держать руку на пульсе — это и есть лучшая практика для руководителя, претендующего на звание эффективного, лучшего и т.п. Ещё одна черта эффективного руководителя — это уметь быстро отделять зерна от плевел, важное от не сильно важного. Постоянно тестировать кучу вариантов взаимодействия с коллегами, контрагентами, и т.п. (то, почему трудно быть толерантным) — это видится со стороны странным невзвешенным подходом к работе. Лучше совершать меньше продуманных действий, чем это вот всё, по крайней мере, если при этом нужно проекты делать, а не заниматься вечными поисками универсальной методики.
Ваши A-B тесты с персоналом наверняка дают положительные плоды, по крайней мере в краткосрочной перспективе, хотя и не факт, тут сложно понять, не зная как далеко это заходит и как реализуется.

Вы пишите, что раньше считали так:

предел моих мечтаний, конечно – менеджер, который Всё Унифицировал.

Если было бы так, возможно, вам было бы интереснее руководить не процессами с высокой степени неопределённости и коллективами с большим количеством талантливых и творческих людей, а на производстве, где больше машин и людей у конвейера, меньше чего-то нестандартизированного — там вы бы сделали самый эффективных тех. процесс, на который могут повлиять только разве что редкие форс-мажоры, а не миллион причин из вашей нынешней области деятельности. А полностью унифицировать живых (в полном смысле) людей и удивляться, что это не получается — ну такое себе, тем более для зрелого руководителя.

Однако, вы добровольно ушли от такого «предела мечтаний», и работаете, шевеля мозгом, практикуя свою толерантность, а не технологические карты составляете для линии производства ватных палочек. Поэтому мне искренне непонятно — что за Олимпа вы так хотите достичь?

Простой вопрос — унифицированная работа вам будет интересна? Если гипотетически представить, что вы сделали это — нашли идеально правильный процесс работы менеджера. Перестали быть толерантным. Какая у вас будет роль? Действовать всегда по одному, пусть и большому, разнообразному, но шаблону, скрипту на протяжении всей дальнейшей работы? Или какие варианты?

Почему люди, призывающие к толерантности, зачастую сами нетолерантны ко мнению окружающих?

Слово «толерантность» в русском языке (если мы о социологии, а не иммунологии) здорово скомпрометировано. Поэтому, с Вашего позволения, я заменю его синонимом: словом «терпимость». Обратите внимание, кстати, как меняется эмоциональный градус, если вместо «нетолерантный» сказать «нетерпимый».

Теперь Ваш вопрос мог бы выглядеть так: «Почему люди, призывающие к терпимости зачастую сами нетерпимы ко мнению окружающих?». На мой взгляд, основные причины:

  1. Неумение — в силу персональных особенностей характера — вообще принять тот факт, что другое мнение не только может существовать на белом свете, но еще и быть противопоставлено твоему. При этом человек может активно декларировать собственную терпимость, но в реальности это не так. А каждый, кто не согласен — враг лютый.
  2. Глубокая вовлеченность человека в продвижение идеи, в данном случае — идеи толерантности. Это ему настолько важно, что, что выхолащивается смысл идеи, остается только борьба за нее.
  3. «Терпелка кончилась» — т.е. человек более не находит в себе сил быть терпимым. Может, это потому что слишком многое или слишком долгое время ему предлагается перетерпеть, может, у него какие-то свои внутренние процессы идут, которые привели к перемене мировоззрения. Но так же, как и в пункте 1, вывеска осталась, т.е. терпимость по-прежнему пропагандируется, а сам человек эти взгляды уже не разделяет и ведет себя не так, как раньше.
  4. Продуманная манипуляция: человек и не собирался быть терпимым к другим, а призывы нужны ему, чтобы продвинуть свою линию и нейтрализовать возможных оппонентов.
  5. Следование тому, что красиво называют «общим трендом», т.е. человек бездумно следует за кем-то, кто призывает к терпимости, сам себя искренне считает терпимым, но в реальности таковым не является.

Терпимость, на мой взгляд, суть продукт воспитания, образования, среды, уровня интеллекта, условий жизни, законодательства, исторического контекста и еще много чего. При таком количестве вводных получается, что это — очень хрупкая конструкция. И формируется не у всех, и ломается легко.

Проблемы с толерантностью | Проект Бытия

В нашем нынешнем политическом дискурсе существует тенденция предполагать, что конфликт неизбежно возникает всякий раз, когда люди разных рас, национальностей и религий вступают в контакт друг с другом. Чтобы найти средство от этого столкновения, многие политические деятели прибегают к восхвалениям «толерантности» и «терпимости». Они восторженно говорят о необходимости для нас стать «толерантной Америкой».

Я не уверен, что это самый высокий стандарт, к которому мы можем стремиться; на самом деле, я думаю, что для того, чтобы стать любимым сообществом, мы должны стремиться быть намного, намного лучше, чем просто «терпимыми» друг к другу.

Давайте посмотрим, сколько политиков восхваляют толерантность. Барак Обама представился Америке, рассказав о вере своих родителей в «толерантную Америку».

«Мои родители разделяли не только невероятную любовь; они разделяли непоколебимую веру в возможности этой нации. Они давали мне африканское имя, Барак или «блаженный», полагая, что в толерантной Америке твое имя не помеха для успеха».

На посту президента Обама снова и снова возвращался к «ценностям религиозной терпимости, взаимного уважения и человеческого достоинства.

Хиллари Клинтон также восхваляла «молодую, разнообразную и терпимую Америку 21 века».

Билл Клинтон, не довольствуясь простым восхвалением Америки, ранее хвалил Ливан и Марокко за «толерантность» к своим беженцам.

Похвала за толерантность не ограничивалась демократическими деятелями. Бывший президент Джордж Буш-младший тоже говорил об Америке как о нации, чье величие заключалось в нашей «терпимости»:

«Наша страна основана на терпимости, и мы приветствуем людей всех вероисповеданий в Америке.

Выходя за рамки «терпимости» Америки, Джордж Буш-младший также похвалил мусульман за их терпимость:

«У меня есть надежда на жителей мусульманских стран. Ваша приверженность морали, обучению и терпимости привела к великим историческим достижениям».

Пожалуй, нет более любимой фигуры для недавних консерваторов, чем Рональд Рейган. Рейган тоже восхвалял толерантность:

«Мы никогда не должны молчать перед лицом фанатизма.Мы должны осудить тех, кто пытается разделить нас. Во всех кругах и во все времена мы должны учить терпимости и осуждать расизм, антисемитизм и любой этнический или религиозный фанатизм, где бы они ни существовали, как неприемлемое зло. У нас нет места ненавистникам в Америке — вообще никакого».

Как редко можно встретить и демократа, и республиканца, согласных в добродетели. Кто мог возражать против такой объединяющей темы?

Ну…

В том-то и дело, что «толерантность» не такое уж и высокое понятие.Конечно, если мы сравним это с откровенным фанатизмом, ксенофобией, антисемитизмом, исламофобией, сексизмом, расизмом, гомофобией и трансфобией, которые мы наблюдаем сегодня, терпимость — это действительно добродетель. Но если копнуть глубже, то за толерантностью стоит концепция, далекая от наших самых возвышенных идеалов.

Толерантность имеет отвратительное происхождение. Оно происходит из средневековой токсикологии и фармакологии. По сути, это связано с тем, сколько чужеродных и ядовитых веществ тело может «выдержать», прежде чем умрет. Когда мы применяем эту парадигму к нации, то в конечном итоге говорим о том, что некоторые люди (большинство белой культуры в случае Соединенных Штатов Америки) становятся телом, хозяином, а остальные даже не гости. , они паразиты.Вирусы. Вторжение, возбудители болезней. И, что неудивительно, часто именно иммигранты, мусульмане, латиноамериканцы, геи/лесбиянки описываются как получатели «толерантности». [Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то говорил о терпимости к белым людям?]

Здесь может оказаться полезным взглянуть на этимологию слова «терпимость». Обратимся здесь к освященной полной версии Оксфордского словаря английского языка, где «толерантность» определяется следующим образом:

1.Действие или практика терпеть или поддерживать боль или лишения; сила или способность терпеть; выносливость.

[Отлично. Мы просим людей терпеть боль или трудности, терпя нас.]

1. б. Физиология. Способность, конституциональная или приобретенная, позволяющая переносить большие дозы активных лекарств или сопротивляться действию яда и т. д.; следовательно, снижение реакции на препарат после продолжительного использования.

[Выносливость к большим дозам наркотиков или сопротивляемость яду.Нет, спасибо.]

в. Лесное хозяйство . Способность дерева переносить тень. В более широком смысле в биологии способность любого организма выдерживать определенные условия окружающей среды.

[Поговорим о тени. Я не являюсь чьей-либо окружающей средой.]

д. Биология. Способность организма выживать или процветать, несмотря на заражение паразитом или иным патогенным организмом.

[Паразит или другой патогенный организм.Нет, спасибо.]

эл. Способность принимать без иммунологической реакции антиген, который в норме его продуцирует.

[Принимают без иммунологической реакции. Потрясающе. Ух ты. ]

Вот почему нам нужно выйти за пределы терпимости, терпимости. Мне не нужно, чтобы терпел меня. Я не твой яд, и ты не мой яд. Нам нужна другая метафора для политического организма. Как насчет сада, в котором цветут лилии, розы и жасмин? Никто не должен быть сорняком.Пусть расцветают тысячи цветов.

Нет, быть «толерантной» нацией по-прежнему предполагает, что кто-то из нас является хозяином, телом. Вместо того, чтобы просто отражать существующие социальные иерархии, язык «толерантности» фактически укрепляет эти иерархии. Терпимость, безусловно, предпочтительнее борьбы, насилия, фанатизма, ненависти и дискриминации. Но нет ничего лучше, чем начать с факта — разнообразия — и двигаться к моральной высоте плюрализма.

Разнообразие — это не идеологическое утверждение, это простой факт: мы, члены человеческого сообщества, удивительно разнообразны.Мы различаемся по расам, культурам, языкам, религиям и т. д. Плюрализм стремится к представлению о большем Мы, которое признает и строит нашу особенность, а не стремится смыть ее. Он не дает привилегий одним из нас за счет других и не рассматривает никого из нас как патоген или загрязнитель.

Это, это начало построения любимого сообщества здесь и сейчас.

Итак, в этом свете, друзья, давайте не будем довольствоваться простой терпимостью друг к другу.

Давайте обнимем друг друга в любимом сообществе, которое мы должны построить вместе.Это была бы милая и любимая Америка, скромный и ответственный гражданин милого и любимого мирового сообщества.

Парадокс толерантности: терпеть или не терпеть?

Проблема

Одним из краеугольных камней американской демократии является закрепленное в Первой поправке право на свободу слова, принцип, согласно которому любой человек может высказывать свои идеи и мнения без угрозы цензуры или других правовых последствий. Но что, если эти личные философии питают ненависть к другим или стремятся подавить их свободы? Ограничение предусмотренных Первой поправкой прав отдельных лиц, которые используют это право для ограничения его в других, казалось бы, полностью противоречит принципу свободы слова.

Пояснение

Этот вопрос является основным предметом разногласий в загадке политической философии, известной как парадокс толерантности. Первая поправка дает каждому право на собственное мнение, но неизбежно будут идеи, не соответствующие общепринятым нормам. Экстремистские идеологии могут представлять реальную опасность для общества и, чаще всего, для определенных меньшинств. Например, ненавистнические высказывания, направленные против этнических и религиозных меньшинств, подчеркивают неодобрение их различий и часто угрожают насилием.В то время как люди имеют право думать и высказывать нетерпимые идеи, другие могут не соглашаться. Парадокс толерантности ставит вопрос о том, в какой момент нельзя больше терпеть нетерпимые идеи и допустимо ли нарушение прав личности во имя толерантности.

Парадокс терпимости

Философ Карл Поппер описал парадокс терпимости как кажущуюся противоречащей здравому смыслу идею о том, что «для того, чтобы поддерживать толерантное общество, общество должно быть нетерпимым к нетерпимости.По существу, если так называемое толерантное общество допускает существование нетерпимых философий, оно уже не толерантно.

История

Поппер впервые осмыслил парадокс толерантности в своей работе 1945 года Открытое общество и его враги . Поппер утверждает, что общество, терпящее нетерпимые идеи, уступит силам нетерпимости, которые по своей сути опасны. Тем самым разрушается представление о вполне толерантном обществе. Общество должно сначала бороться с нетерпимостью с помощью рациональных аргументов и гражданского публичного дискурса, но если ничего не помогает, Поппер предлагает, чтобы толерантные люди оставили за собой право подавлять нетерпимые мнения.

Философ Джон Роулз расширил это мнение в Теория справедливости , опубликованной в 1971 году. Ролз утверждает, что принцип полной терпимости заменяется правом общества на самосохранение. Другими словами, если общество считает, что нетерпимость в его среде ущемляет свободы его людей, оно может отказаться терпеть нетерпимых. Общество может ограничивать свободы нетерпимых только тогда, когда идеология и действия нетерпимых ограничивают свободы других.

Применение

Парадокс терпимости поднимает несколько вопросов об индивидуальных свободах и способности правительства контролировать их. Хотя свобода слова является неотъемлемой частью демократии, экстремистские группы используют ее для разжигания ненависти и продвижения опасных программ. Если правительство ограничивает их свободу, оно отклоняется от демократии к более авторитарному стилю. Конечно, последствия чрезмерного увлечения одним концом спектра терпимости-нетерпимости не так ужасны, как может показаться, поскольку случаи тотального экстремизма в одном направлении крайне маловероятны.Тем не менее, важно учитывать парадокс толерантности в современном обществе, где общение так распространено. Делая оценки того, терпеть или не терпеть нетерпимость, мы должны определить, в чем заключаются наши ценности — в пользу полной свободы слова или в пользу ограничения вредоносного диалога.

Почему либералы не так толерантны, как они думают

Мэтью Хатсон — научный писатель из Нью-Йорка и автор книги «7 законов магического мышления: как иррациональные убеждения делают нас счастливыми, здоровыми и разумными».

В марте студенты колледжа Миддлбери сорвали лекцию консервативного политолога Чарльза Мюррея, потому что не согласились с некоторыми его работами. В прошлом месяце Калифорнийский университет в Беркли отменил лекцию консервативного комментатора Энн Коултер из-за опасений за ее безопасность — всего через два месяца после того, как отменил приглашение консервативного писателя Майло Яннопулоса из-за жестоких протестов. Средства массовой информации справа преподносят инциденты как свидетельство растущей ограниченности взглядов левых.

В течение многих лет именно консерваторов заклеймили как нетерпимых, часто не без оснований. Но консерваторы скажут вам, что либералы демонстрируют собственную нетерпимость, используя осуждение политкорректности как оружие подавления. Это стало знакомой темой во время кампании 2016 года. После выборов Шон МакЭлви, политический аналитик прогрессивной группы Demos Action, сообщил, что Дональд Трамп получил самую сильную поддержку среди американцев, которые считали, что белые и христиане сталкиваются с «сильной» дискриминацией.Спенсер Гринберг, математик, управляющий веб-сайтом по улучшению процесса принятия решений, обнаружил, что одним из основных предвестников голосования за Трампа после вступления в партию было неприятие политкорректности — избиратели Трампа чувствовали, что им затыкают рот.

Так кто же прав? Являются ли консерваторы более предвзятыми, чем либералы, или наоборот? Многолетние исследования показали, что в промышленно развитых странах социальные консерваторы и религиозные фундаменталисты обладают такими психологическими чертами, как стремление к конформизму и стремление к определенности, которые предрасполагают людей к предрассудкам.Между тем, либералы и нерелигиозные люди, как правило, более открыты для нового опыта, что связано с меньшим предубеждением. Поэтому можно было бы ожидать, что, какой бы ни была собственная идеология каждой группы, консерваторы и христиане в целом должны быть более дискриминационными.

Но более поздние психологические исследования, некоторые из которых были представлены в январе на ежегодном собрании Общества личности и социальной психологии (SPSP), показывают, что все не так просто. Эти результаты подтверждают, что консерваторы, либералы, религиозные и нерелигиозные люди имеют предубеждения против тех, кто придерживается противоположных взглядов.Но удивительно, что каждая группа примерно 90 135 одинаково предвзято относится к 90 136. Хотя либералы могут считать себя более открытыми, они не более терпимы к людям, непохожим на них, чем их консервативные коллеги.

Политическое взаимопонимание могло бы, наконец, получить шанс, если бы мы могли сначала отложить в сторону спор о том, у кого есть эта большая проблема. Правда в том, что мы все делаем.

***

Когда Марк Брандт, психолог, получивший образование в США, сейчас работает в Тилбургском университете в Нидерландах, впервые поступил в аспирантуру, он задался вопросом, почему члены групп, поддерживающих толерантность, так часто проявляют нетерпимость.«Я понял, что в литературе есть потенциальное противоречие, — сказал он мне. «С одной стороны, либералы обладают целым рядом личностных качеств и моральных ценностей, которые должны защищать их от выражения предубеждений. С другой стороны, люди склонны выражать предубеждение против тех, кто не разделяет их ценности». Итак, если вы цените непредубежденность, как утверждают либералы, и считаете другую группу предубежденной, может ли их предполагаемое предубеждение на самом деле усилить ваше предубеждение против них?

Брандт подошел к этому вопросу вместе с Джеффри Уэтереллом и Кристин Рейна в статье 2013 года, опубликованной в Social Psychological and Personality Science .Они расспрашивали разных американцев об их политических взглядах; насколько они ценили традиционализм, эгалитаризм и уверенность в своих силах; и их отношение к восьми группам людей, четыре из которых либеральные (феминистки, атеисты, левые протестующие и сторонники выбора) и четыре из них консервативные (сторонники традиционной семьи, религиозные фундаменталисты, протестующие против чаепития и сторонники абортов) . Участники сообщали, насколько каждая группа нарушала их «основные ценности и убеждения», и они оценивали, насколько они поддерживали дискриминацию по отношению к этой группе, оценивая свое согласие с такими заявлениями, как «Феминисткам нельзя позволять выступать с речью в этом городе» и «Люди Prolife заслуживают любого преследования, которое они получают.

Как и предполагалось, консерваторы были более дискриминационными, чем либералы, по отношению к либеральным группам, а либералы были более дискриминационными, чем консерваторы, по отношению к консервативным группам. Дискриминация консерваторов была вызвана их более высоким традиционализмом и явным нарушением их ценностей либеральными группами. Дискриминация либералов была вызвана их низким традиционализмом и явным нарушением их ценностей консервативными группами. Ситуация усложнялась тем, что консерваторы высоко ценили уверенность в своих силах, что ослабляло их дискриминацию по отношению к либеральным группам, возможно, потому, что уверенность в своих силах связана со свободой верить или делать то, что хочется.А либералы высоко ценили универсализм, который ослаблял их дискриминацию по отношению к консервативным группам, вероятно, потому, что универсализм поддерживает принятие всех.

Но эти различия не повлияли на общую картину: либералы были так же дискриминационны по отношению к консервативным группам, как консерваторы по отношению к либеральным. Выводы Брандта находят отклик и в других местах: лаборатории Джона Чемберса в Университете Сент-Луиса и Джаррета Кроуфорда в Колледже Нью-Джерси независимо друг от друга и одновременно обнаружили примерно одинаковое предубеждение среди консерваторов и либералов.

Новое исследование дополнило картину двух враждующих племен с малой терпимостью друг к другу. Согласно статье Брандта и Дэрила Ван Тонгерена, опубликованной в январе в Journal of Personality and Social Psychology , не только консерваторов несправедливо очерняют как более предвзятых, чем либералов, но и религиозных фундаменталистов в какой-то степени несправедливо очерняют как более предвзятых, чем атеистов. Безусловно, они обнаружили, что люди с высоким уровнем религиозного фундаментализма были более холодны и бесчеловечны по отношению к людям с низким уровнем воспринимаемого фундаментализма (атеистам, геям и лесбиянкам, либералам и феминисткам), чем люди с низким уровнем фундаментализма относились к людям с высоким уровнем воспринимаемого фундаментализма (католики, чаепитие, консерваторы и христиане).Но этот разрыв предрассудков существовал только в том случае, если сила религиозной веры воспринимающего также была очень высока. В противном случае каждый край фундаменталистского спектра смотрел одинаково косо друг на друга. И хотя либералы и нерелигиозные люди иногда защищают себя как нетерпимые к нетерпимости, они не могут претендовать на эту линию как на свою. В исследовании предвзятость с обеих сторон в значительной степени была вызвана тем, что противоборствующие группы рассматривали как ограничение личной свободы.

Другие исследователи сделали аналогичные выводы.Филип Узаревич из Католического университета Лувена в Бельгии сообщил предварительные данные, показывающие, что христиане более предвзято относились к китайцам, мусульманам и буддистам, чем атеисты и агностики, но менее предвзято, чем атеисты и агностики, к католикам, антигеям. активисты и религиозные фундаменталисты (при этом атеисты выражают более холодные чувства, чем агностики). Итак, опять же, религиозные и нерелигиозные люди имеют свои собственные цели предрассудков. Что еще более удивительно, атеисты и агностики были менее открыты для альтернативных мнений, чем христиане, и сообщали о большей экзистенциальной уверенности.Узаревич предположил мне после конференции SPSP, что эти результаты могут быть специфичны для места проведения исследования, Западной Европы, которая сильно секуляризована и где у нерелигиозных людей, в отличие от христиан, «не так много возможностей и мотиваций для интеграции идей, бросающих вызов их собственным. ”

Если либерализм и секуляризм не заглушают предубеждения, вы можете догадаться, что Брандт нашел об интеллекте. В исследовании, опубликованном в прошлом году в журнале Social Psychological and Personality Science , он подтвердил более ранние выводы о связи низкого интеллекта с предубеждениями, но показал, что это касается только определенных групп.Низкие когнитивные способности (измеряемые с помощью словарного теста) коррелируют с предубеждением против латиноамериканцев, американцев азиатского происхождения, атеистов, геев и лесбиянок, чернокожих, мусульман, нелегальных иммигрантов, либералов, белых, людей, получающих пособие, и феминисток. Высокие когнитивные способности коррелировали с предубеждением против христианских фундаменталистов, крупного бизнеса, христиан (в целом), Чаепития, военных, консерваторов, католиков, людей рабочего класса, богатых людей и людей среднего класса. Но сама по себе сырая интеллектуальная мощь, по-видимому, не является решающим фактором в том, кого мы ненавидим: когда Брандт контролировал демографию участников и традиционализм (умные люди больше поддерживали «новый образ жизни» и меньше поддерживали «традиционные семейные узы»), интеллект не коррелирует с общим уровнем предубеждений.

***

Так что же лежит в основе нашего предубеждения о равных возможностях? Консерваторы предвзято относятся к феминисткам и другим левым группам, а либералы предвзято относятся к фундаменталистам и другим правым группам, но действительно ли это по политическим причинам? Или есть что-то в определенных социальных группах помимо их предполагаемых политических идеологий, что заставляет либералов и консерваторов не любить их? Феминистки и фундаменталисты различаются по многим параметрам, помимо политики: по географии, демографии, социальному статусу, вкусам в музыке.

В статье, готовящейся к публикации в журнале Psychological Science , Брандт попытался ответить на эти вопросы, построив прогностические модели, чтобы оценить не только то, будут ли чьи-то политические взгляды усиливать положительные или отрицательные чувства по отношению к целевой группе, но также и то, насколько и какие аспекты группа повлияла на эти чувства больше всего.

Во-первых, Брандт использовал опросы американцев, чтобы оценить предполагаемые черты 42 социальных групп, включая демократов, католиков, геев, лесбиянок и хипстеров.Насколько консервативными, традиционными и высокостатусными были типичные члены этих групп? И какой у них был выбор в отношении членства в группе? (Некоторые вещи считаются более генетическими, чем другие — гимн Леди Гаги «Born This Way» был принят гомосексуалистами, а не хипстерами). чувства были к этим 42 группам.

Консервативные политические взгляды коррелировали с холодностью по отношению к либералам, геям и лесбиянкам, трансгендерам, феминисткам, атеистам, людям на пособия, нелегальным иммигрантам, чернокожим, ученым, латиноамериканцам, профсоюзам, буддистам, мусульманам, хиппи, хипстерам, демократам, готы, иммигранты, люди из низшего сословия и кретины.Либеральные политические взгляды, с другой стороны, коррелировали с холодностью по отношению к консерваторам, христианским фундаменталистам, богатым людям, Чаепитию, крупному бизнесу, христианам, мормонам, военным, католикам, полиции, мужчинам, белым, республиканцам, религиозным людям, Христиане и люди высшего сословия.

Брандт обнаружил, что, зная только воспринимаемую политическую ориентацию целевой группы (готы считаются либералами или консерваторами?), вы можете довольно точно предсказать, будут ли либералы или консерваторы проявлять к ним больше предубеждения и в какой степени.Социальный статус (уважается ли группа обществом?) и выбор членства в группе (родились ли они такими?) мало что значили. Похоже, что конфликтующие политические ценности действительно вызывают предубеждение либералов и консерваторов по отношению к этим группам. Феминистки и фундаменталисты во многом различаются, но что касается политических предрассудков, то действительно имеет значение только один из них.

В другой недавней статье, в журнале Journal of Personality and Social Psychology , Кроуфорд, Брандт и их коллеги также обнаружили, что люди особенно предвзято относятся к тем, кто придерживается противоположных социальных, экономических и политических идеологий — возможно, потому, что культурные вопросы кажутся более интуитивными, чем те, которые связаны с электронными таблицами.

Ничто из этого, конечно, не объясняет, почему непредубежденность либералов лучше не защищает их от предубеждений. Одна из теорий состоит в том, что влияние уникальных черт характера и мировоззрения либералов на предрассудки перекрывается простым фактом человечества: нам нравятся люди, похожие на нас. Существует длинная серия исследований, показывающих, что мы предпочитаем членов нашей собственной группы, даже если группа определяется просто случайно выбранным цветом рубашки, как показало одно исследование 2011 года. Социальная идентичность сильна — сильнее любой склонности искать или подавлять новизну.Как сказал мне Брандт, «связанные с открытостью черты либералов не являются своего рода противоядием от предрассудков».

Брандт также предполагает, что склонность человека быть открытым или закрытым влияет на его отношение к различным группам, главным образом, действуя как групповое определение само по себе — вы открытый или закрытый? Поддерживая эту идею, он и его сотрудники сообщили в Journal of Personality and Social Psychology в 2015 году, что, хотя открытость к новому опыту коррелирует с меньшим предубеждением в отношении широкого круга 16 социальных групп, на самом деле она усилила предрассудков в отношении наиболее закрытых групп. группы единомышленников в связке.Люди с открытыми взглядами холоднее, чем люди с ограниченными взглядами, относились к «обычным» группам, таким как евангельские христиане, республиканцы и сторонники традиционной семьи. И, что неудивительно, люди с ограниченными взглядами были более предвзяты, чем люди с открытыми взглядами, против «нетрадиционных» групп, таких как атеисты, демократы, бедняки, а также геи и лесбиянки. Исследования постоянно показывают, что либералы более открыты, чем консерваторы, но во многих случаях важно следующее: открыты для чего?

***

Зная все это , можем ли мы изменить уровни допуска? Вы можете подумать, что расширяющее кругозор образование поможет уменьшить предубеждения.Но, согласно другой презентации на заседании SPSP, это не так. Однако это учит людей скрывать это. Максин Нэйл, исследователь из Университета Кентукки, спросила людей, готовы ли они проголосовать за кандидата в президенты, который был бы атеистом, чернокожим, католиком, геем, мусульманином или женщиной. На прямой вопрос участники с образованием выше среднего сообщили о большей готовности голосовать за эти группы, чем менее образованные участники. Но когда их спросили более косвенно, с большей анонимностью, обе группы проявили равное предубеждение.«Таким образом, высшее образование, кажется, прививает понимание того, какой уровень нетерпимости следует выражать, — сказал мне Найл, — но не обязательно более высокую терпимость».

Подавление выраженных предубеждений образованием предполагает культуру политкорректности, в которой люди не чувствуют себя комфортно, делясь своими истинными чувствами из-за страха возмездия — как раз тот вид нетерпимости, на который жалуются консерваторы. И все же, как общество, мы согласились с тем, что определенные виды высказываний, такие как угрозы и разжигание ненависти, следует презирать.Можно привести аргумент, что консервативная нетерпимость наносит больше вреда, чем либеральная нетерпимость, поскольку нацелена на более уязвимых людей. Рассмотрим предыдущий список групп, очерненных либералами и консерваторами. Богатые люди, христиане, мужчины, белые и полиция, как правило, сегодня обладают большей властью, чем иммигранты, геи, черные, бедняки и готы. По словам Брандта, «по понятным причинам мы получили множество возражений, когда предположили, что предубеждение по отношению к христианам и консерваторам — это предубеждение.«Для многих это просто противостояние хулиганам.

Однако консерваторы

так не считают. «Сегодня, как это видят правые, левые выиграли культурную войну и контролируют СМИ, университеты, Голливуд и образование всех детей», — говорит Джонатан Хайдт, психолог из Нью-Йоркского университета, изучающий политику и мораль. «Многие из них думают, что они жертвы, они сопротивляются могущественным и угнетающим силам, и их враждебность связана с этим мировоззрением.

Робби Саттон, психолог из Кентского университета в Англии, представил на SPSP предварительные выводы, касающиеся вопроса о том, какая нетерпимость более оправдана. Он обнаружил, что люди, которые поддерживали отрицательные теории заговора об изменении климата (например, «Изменение климата — это миф, продвигаемый правительством как предлог для повышения налогов и ограничения свободы людей»), были более вероятными, чем те, кто поддерживал тепличные теории заговора. например, «Политики и отраслевые лоббисты оказывают давление на ученых, чтобы они преуменьшали опасность изменения климата»), чтобы подвергать цензуре, слежке и наказанию ученых-климатологов, в то время как варваристы с большей вероятностью, чем отрицатели, хотели наказывать и следить за скептиками изменения климата.Но так ли вредны эти чувства? Многие люди сказали бы, что это субъективный вопрос, но трудно игнорировать доказательства, например, того, что Exxon годами скрывала свои знания об изменении климата, и тот факт, что нынешняя республиканская администрация наложила новые ограничения на ученых Агентства по охране окружающей среды. . Кто более уязвим и подкреплен научными данными: Exxon или исследователи окружающей среды?

Независимо от того, у кого больше токсическая непереносимость, факт остается фактом: людям трудно ладить.Что делать? «Один из наиболее последовательных способов повысить толерантность — это контакт с другой стороной и обмен опытом работы над достижением цели», — говорит Брандт. Он предлагает начать с соседа. «Каждый извлекает выгоду из безопасных районов, стимулирующей культурной среды и надежной уборки снега», — говорит он. «Если либеральные и консервативные соседи смогут найти способы совместной работы на местном уровне для улучшения своих районов и сообществ, это может помочь повысить терпимость в других областях.(Если удастся найти соседа противоположной стороны, т.е.)

Прогрессисты могут считать, что консерваторы, идущие вслед за историей, находятся не на той стороне, но консерваторы могут так же относиться к прогрессистам, которые опережают поезд. Привлечь всех одновременно на борт может быть невозможно, но если у нас будет общее видение, хотя бы частичное, возможно, мы сможем, по крайней мере, не сбиться с пути.

ИСПРАВЛЕНИЕ: Эта статья была обновлена, чтобы отразить, что в анализе Спенсера Гринберга отказ от политкорректности был одним из самых больших предикторов голосования за Дональда Трампа после партийной принадлежности, а не самым большим предиктором.

Эта статья отмечена тегами:

Грэм: Либералы проповедуют толерантность, за исключением тех случаев, когда речь идет о консерваторах

Одно из самых очевидных заблуждений сегодня о либералах состоит в том, что они олицетворяют толерантность. Оксфордский словарь английского языка определяет толерантность как «способность или готовность терпеть что-либо, в частности существование мнений или поведения, с которыми человек не обязательно согласен».

Недавний опрос, проведенный Исследовательским центром американской жизни Американского института предпринимательства, показал, что демократы в два раза чаще, чем республиканцы, сообщают о прекращении дружбы из-за политических разногласий (20% против 10%).Либералы также «гораздо чаще, чем консерваторы, говорят, что больше не дружат с кем-то из-за политических разногласий» (28% против 10%). Однако «ни одна группа не разорвет дружбу из-за политических разногласий с большей вероятностью, чем либеральные женщины — 33% ответили, что они прекратили дружбу из-за политики».

Это было подчеркнуто цифровым репортером CBS News Кэтрин Уотсон, которая опубликовала в Твиттере график некоторых из этих чисел, добавив: «Это так дико для меня. Не могу себе представить, чтобы у меня не было друзей из самых разных политических кругов.Twitchy.com заснял стайку «толерантных» левых, выражающих горячее возмущение этой идеей.

Первым выступил Аарон Рупар, репортер Vox, популярный в левом Твиттере: «Трудно дружить с нетерпимыми и иррациональными людьми». Это классика: я не нетерпим. Я нетерпим к нетерпимым.

Раса и расизм проникли внутрь. Аккаунт «More_moxie» написал в Твиттере: «Скажи мне, что ты белый натурал, не говоря мне, что ты белый натурал». Джерси Крейг добавил: «Сири, что такое белые привилегии?»

«Мощный Мел Анколи» пошутил с этой интерпретацией: «У меня есть друзья из клана и друзья из клана!» Леваки воображают, что невозможно быть республиканцем, не будучи членом клана.Разве эти люди не должны быть интеллектуально сообразительны и хорошо разбираются в нюансах? №

«GOPocalypseNow» добавил: «Короче Кэтрин Уотсон: «Это нормально иметь друзей-расистов-предателей». Вот еще один из «Плотника в маске», который высокомерно заявил: , антинаучные люди, поддерживающие полицейское государство. Но это только я».

Дерек Томпсон из The Atlantic, чей твит ретвитнул Уотсон, удалил твит, возможно, чтобы избежать обстрела своей учетной записи.Позже он написал в Твиттере в поддержку мнения о том, что Twitter «по большей части является голландской печью негодования». Или: Твиттер полон самых нетерпимых и запугивающих левых на планете.

Я не знаю Кэтрин Уотсон. Она мне не друг. Но у меня есть друзья-либералы, и я обычно не говорю о политике в смешанной компании, если меня об этом не спрашивают. Это из чувства сохранения мира. Десятилетия назад моя жена настаивала на том, что это будет самым мудрым курсом.

Исследовательский центр обнаружил, что 55% опрошенных заявили, что обсуждают политику или правительство со своими друзьями реже, чем несколько раз в месяц.Там есть страх потерять дружбу и даже работу, если вы разговариваете с друзьями по работе. Социальные сети усилили накал нашего политического взаимодействия. Так же, как и бывший президент Дональд Трамп, который еще больше разозлил левых в их и без того растущей нетерпимости.

Сегодня простое заявление друзьям о том, что Трамп поступил правильно на посту президента, может вызвать бурный ужас.

Затем представьте себе людей, которых вы только что встретили. Печально, когда ты консерватор, что люди не видят в тебе никаких аспектов, кроме политического.Вы сразу же «расист-предатель», если не доказано обратное.

Этот «прогрессивный» мысле-карикатурный рисунок с грустью напоминает фильм 1980-х годов «Военные игры» о симуляции глобальной ядерной войны: «Единственный выигрышный ход — не играть».

Тим Грэм — обозреватель синдицированного журнала.

Подлинная история религиозной терпимости Америки | История

Библейские бунты в Филадельфии 1844 года отразили напряжение антикатолической предвзятости и враждебности, охватившее Америку XIX века.Коллекция Грейнджер, Нью-Йорк

Углубившись в полемику вокруг исламского центра, который планировалось разместить рядом с мемориалом Ground Zero в Нью-Йорке в августе прошлого года, президент Обама заявил: «Это Америка. И наша приверженность религиозной свободе должна быть непоколебимой. Принцип, согласно которому люди всех вероисповеданий приветствуются в этой стране и что их правительство не будет относиться к ним по-другому, имеет важное значение для того, кто мы есть». Тем самым он отдал дань уважения видению, которое политики и проповедники превозносили более двух столетий, — что Америка исторически была местом религиозной терпимости.Это мнение Джордж Вашингтон озвучил вскоре после принесения присяги всего в нескольких кварталах от Ground Zero.

Но так ли это?

В версии сборника рассказов, которую большинство из нас усвоило в школе, пилигримы прибыли в Америку на борту Mayflower в поисках свободы вероисповедания в 1620 году. Вскоре за ними последовали пуритане по той же причине. С тех пор, как эти религиозные диссиденты прибыли в свой сверкающий «город на холме», как назвал его их губернатор Джон Уинтроп, миллионы людей со всего мира сделали то же самое, приехав в Америку, где они нашли долгожданный плавильный котел, в котором каждый был свободен. исповедовать свою веру.

Проблема в том, что это аккуратное повествование — американский миф. Настоящая история религии в прошлом Америки — это часто неловкая, часто смущающая, а иногда и кровавая история, которую большинство учебников по основам гражданственности и школьных учебников либо замалчивают, либо отбрасывают в сторону. И большая часть недавних разговоров об идеале религиозной свободы Америки на словах отдавала должное этой утешительной картине.

С самого раннего прибытия европейцев на берега Америки религия часто была дубиной, используемой для дискриминации, подавления и даже убийства чужеземцев, «еретиков» и «неверующих», включая уже живущих здесь «язычников».Более того, несмотря на то, что подавляющее большинство американцев раннего поколения действительно были христианами, ожесточенные сражения между различными протестантскими сектами и, что более остро, между протестантами и католиками представляют собой неизбежное противоречие широко распространенному представлению о том, что Америка является «христианской страной». нация».

Во-первых, немного забытая история: первое столкновение между европейцами в будущих Соединенных Штатах произошло с основанием колонии гугенотов (французских протестантов) в 1564 году в форте Кэролайн (недалеко от современного Джексонвилля, Флорида).Более чем за полвека до того, как Mayflower отправился в плавание, французские паломники прибыли в Америку в поисках религиозной свободы.

У испанцев были другие идеи. В 1565 году они основали передовую оперативную базу в Сент-Огастине и приступили к уничтожению колонии Форт-Кэролайн. Испанский командующий Педро Менендес де Авилес написал испанскому королю Филиппу II, что он «повесил всех, кого мы нашли в [форте Каролина], потому что… они распространяли одиозное лютеранское учение в этих провинциях.Когда сотни выживших из потерпевшего кораблекрушение французского флота выбросило на пляжи Флориды, их предали мечу у реки, которую испанцы называли Матансас («бойня»). Другими словами, первая встреча европейских христиан в Америке закончилась кровавой баней.

Широко разрекламированное прибытие пилигримов и пуритан в Новую Англию в начале 1600-х годов действительно было реакцией на преследования, которые эти религиозные инакомыслящие испытали в Англии. Но отцы-пуритане колонии Массачусетского залива не одобряли терпимости к противоположным религиозным взглядам.Их «город на холме» был теократией, которая не терпела никакого инакомыслия, религиозного или политического.

Самые известные диссиденты в пуританской общине, Роджер Уильямс и Энн Хатчинсон, были изгнаны из-за разногласий по поводу теологии и политики. С самых первых дней существования пуританского Бостона католики («паписты») были преданы анафеме и были запрещены в колониях, как и другие непуритане. Четверо квакеров были повешены в Бостоне между 1659 и 1661 годами за то, что они настойчиво возвращались в город, чтобы отстаивать свои убеждения.

На протяжении всей колониальной эпохи англо-американская антипатия к католикам, особенно к французским и испанским католикам, выражалась и часто отражалась в проповедях таких известных священнослужителей, как Коттон Мэзер, и в законодательных актах, дискриминирующих католиков в вопросах собственности и голосования. Антикатолические настроения даже способствовали революционным настроениям в Америке после того, как король Георг III протянул оливковую ветвь французским католикам в Канаде с Актом Квебека 1774 года, который признал их религию.

Когда Джордж Вашингтон отправил Бенедикта Арнольда с миссией заручиться поддержкой французских канадцев американской революции в 1775 году, он предупредил Арнольда, чтобы он не позволял своей религии мешать. «Благоразумие, политика и истинный христианский дух, — советовал Вашингтон, — заставят нас смотреть с состраданием на их ошибки, не оскорбляя их». (После того, как Арнольд предал американское дело, он публично назвал союз Америки с католической Францией одной из причин своего поступка.)

В недавно обретшей независимость Америке существовало сумасшедшее лоскутное одеяло государственных законов, касающихся религии.В Массачусетсе только христианам разрешалось занимать государственные должности, а католикам разрешалось делать это только после отказа от папской власти. В 1777 году конституция штата Нью-Йорк запретила католикам занимать государственные должности (и будет делать это до 1806 года). В Мэриленде католики имели полные гражданские права, а евреи — нет. Делавэр требовал клятвы, подтверждающей веру в Троицу. В нескольких штатах, включая Массачусетс и Южную Каролину, были официальные церкви, поддерживаемые государством.

В 1779 году, будучи губернатором Вирджинии, Томас Джефферсон разработал законопроект, который гарантировал юридическое равенство для граждан всех религий, в том числе нерелигиозных, в штате.Примерно в то же время Джефферсон написал знаменитую фразу: «Но мне не причиняет вреда то, что мой сосед говорит, что есть двадцать богов или нет Бога. Он не ковыряется в моем кармане и не ломает мне ногу». Но план Джефферсона не был реализован — до тех пор, пока после Патрика («Дай мне свободу или дай мне смерть») Генри в 1784 году не представил законопроект, призывающий к государственной поддержке «учителей христианской религии».

Будущий президент Джеймс Мэдисон шагнул в брешь. В тщательно аргументированном эссе под названием «Мемориал и протест против религиозных оценок» будущий отец Конституции красноречиво изложил причины, по которым государство не должно поддерживать христианское обучение.Аргумент Мэдисона, подписанный примерно 2000 вирджинцами, стал фундаментальной частью американской политической философии, громким одобрением светского государства, которое «должно быть так же знакомо изучающим американскую историю, как Декларация независимости и Конституция», как написала Сьюзан Джейкоби. в Вольнодумцы , ее превосходная история американского секуляризма.

Среди 15 пунктов Мэдисона было его заявление о том, что «Религия каждого человека должна быть оставлена ​​на усмотрение и совесть каждого… человек, чтобы использовать его, как они могут диктовать. Это право по своей природе является неотъемлемым правом».

Мэдисон также указал на то, что любой верующий любой религии должен понять: что государственная санкция религии была, по сути, угрозой для религии. «Кто не видит, — писал он, — что тот же самый авторитет, который может установить христианство, исключая все другие религии, может с такой же легкостью установить любую отдельную христианскую секту, исключая все другие секты?» Мэдисон писал по воспоминаниям об арестах баптистских служителей в его родной Вирджинии.

Будучи христианином, Мэдисон также отмечал, что христианство распространялось перед лицом преследований со стороны мирских сил, а не с их помощью. Христианство, утверждал он, «отвергает зависимость от сил этого мира… ибо известно, что эта религия существовала и процветала не только без поддержки человеческих законов, но и вопреки всякому сопротивлению с их стороны».

Признавая идею Америки как убежища для протестующих или мятежников, Мэдисон также утверждал, что предложение Генри было «отходом от той щедрой политики, которая предлагала убежище преследуемым и угнетенным из каждой нации и религии, обещала блеск нашей стране». страна.

После долгих дебатов законопроект Патрика Генри был отклонен, при этом оппозиция превзошла числом сторонников 12 к 1. Вместо этого законодательный орган Вирджинии поддержал план Джефферсона по отделению церкви от государства. В 1786 году Закон Вирджинии об установлении религиозной свободы, несколько измененный по сравнению с первоначальным проектом Джефферсона, стал законом. Этот поступок является одним из трех достижений Джефферсона, отмеченных на его надгробии, наряду с написанием Декларации и основанием Университета Вирджинии. (Он пропустил свое президентство в Соединенных Штатах.) После того, как законопроект был принят, Джефферсон с гордостью написал, что закон «имеет в виду охватить под мантией своей защиты иудеев, язычников, христиан и мусульман, индусов и неверных всех вероисповеданий».

Мэдисон хотел, чтобы точка зрения Джефферсона стала законом страны, когда он отправился на Конституционный конвент в Филадельфии в 1787 году. И, сформулированная в Филадельфии в том же году, Конституция США ясно заявила в статье VI, что федеральные выборные и назначаемые должностные лица «должны быть связаны Клятвой или Подтверждением, чтобы поддержать эту Конституцию, но никакие религиозные Тесты никогда не должны требоваться в качестве Квалификационных требований для любого офиса или государственного фонда в Соединенных Штатах.

Этот отрывок — наряду с фактами, что Конституция не упоминает Бога или божество (за исключением формальной даты «года нашего Господа») и что ее самая первая поправка запрещает Конгрессу принимать законы, которые нарушали бы свободу осуществления религии — свидетельствует о решимости основателей сделать Америку светской республикой. Люди, которые боролись с революцией, могли благодарить провидение и регулярно посещать церковь — или нет. Но они также вели войну против страны, в которой глава государства был главой церкви.Хорошо зная историю религиозной войны, которая привела к заселению Америки, они ясно понимали опасность этой системы и межконфессионального конфликта.

Именно признание этого разобщенного прошлого основателями — особенно Вашингтоном, Джефферсоном, Адамсом и Мэдисоном — сделало Америку светской республикой. Будучи президентом, Вашингтон писал в 1790 году: «Все в равной степени обладают свободой совести и гражданским иммунитетом. … Ибо, к счастью, правительство Соединенных Штатов, которое не одобряет фанатизм, преследование не оказывает помощи, требует только, чтобы те, кто живет под его защитой, унижали себя как хорошие граждане.

Он обращался к членам старейшей синагоги Америки, синагоги Туро в Ньюпорте, штат Род-Айленд (где его письмо зачитывают вслух каждый август). В заключение он специально для иудеев написал фразу, которая применима и к мусульманам: «Пусть дети потомства Авраама, живущие на этой земле, продолжают заслуживать и пользоваться благосклонностью других жителей, в то время как каждый будет сидеть в безопасности под своей виноградной лозой и смоковницей, и никто не будет устрашать его.

Что касается Адамса и Джефферсона, то они сильно расходились во взглядах на политику, но в вопросе о свободе вероисповедания они были едины. «В свои семьдесят, — пишет Джекоби, — дружба, пережившая серьезные политические конфликты, Адамс и Джефферсон могли с удовлетворением вспоминать то, что они оба считали своим величайшим достижением, — свою роль в создании светского правительства, законодатели которого никогда не потребуются. или разрешено выносить решения о законности богословских взглядов.

В конце своей жизни Джеймс Мэдисон написал письмо, в котором резюмировал свои взгляды: «И я не сомневаюсь, что каждый новый пример, как и каждый прошлый, будет успешным в демонстрации того, что религия и правительство. оба будут существовать в большей чистоте, чем меньше они смешаны вместе».

Хотя некоторые из первых лидеров Америки были образцом добродетельной терпимости, отношение американцев менялось медленно. Антикатолицизм кальвинистского прошлого Америки обрел новый голос в XIX веке. Широко распространенное мнение, которое проповедовали некоторые из самых видных служителей Америки, заключалось в том, что католики, если им будет позволено, передадут Америку папе.Антикатолический яд был частью типичного американского школьного дня, наряду с чтением Библии. В Массачусетсе монастырь, случайно расположенный недалеко от памятника Банкер-Хилл, был сожжен дотла в 1834 году антикатолической толпой, спровоцированной сообщениями о жестоком обращении с молодыми женщинами в монастырской школе. В Филадельфии, городе братской любви, антикатолические настроения в сочетании с антииммигрантскими настроениями в стране спровоцировали библейские бунты 1844 года, в ходе которых были сожжены дома, разрушены две католические церкви и убито не менее 20 человек.

Примерно в то же время Джозеф Смит основал новую американскую религию и вскоре навлек на себя гнев основного протестантского большинства. В 1832 году толпа измазала его смолой и перьями, что положило начало долгой битве между христианской Америкой и мормонами Смита. В октябре 1838 года, после серии конфликтов из-за земли и религиозной напряженности, губернатор Миссури Лилберн Боггс приказал изгнать всех мормонов из своего штата. Три дня спустя в мормонском поселении Хаунс-Милл ополченцы-изгои убили 17 членов церкви, в том числе детей.В 1844 году толпа убила Джозефа Смита и его брата Хайрама, когда они находились в тюрьме в Картидже, штат Иллинойс. Никто никогда не был осужден за преступление.

Еще в 1960 году кандидат в президенты от католиков Джон Ф. Кеннеди чувствовал себя обязанным произнести важную речь, заявив, что он верен Америке, а не Папе. (И совсем недавно, во время республиканской первичной кампании 2008 года, кандидат от мормонов Митт Ромни почувствовал себя обязанным развеять подозрения, все еще направленные против Церкви Иисуса Христа Святых последних дней.) Конечно, американский антисемитизм десятилетиями практиковался как в институциональном, так и в социальном плане. С надвигающейся в 1950-х годах большой угрозой «безбожного» коммунизма страх страны перед атеизмом также достиг новых высот.

Америка все еще может быть, как считал Мэдисон в 1785 году, «убежищем для преследуемых и угнетенных представителей всех наций и религий». Но признание того, что глубокая религиозная рознь была частью социальной ДНК Америки, является здоровым и необходимым шагом. Когда мы признаем это темное прошлое, возможно, нация вернется к тому «обетованному»…lustre», о котором так высокопарно написала Мэдисон.

Кеннет С. Дэвис является автором книг «Не много знаю об истории » и « «Восстание нации» ».

Будучи губернатором колонии Массачусетского залива, Джон Уинтроп (справа) возглавлял теократию, которая не терпела инакомыслия.Беттманн / Корбис Библейские бунты в Филадельфии 1844 года отразили напряжение антикатолической предвзятости и враждебности, охватившее Америку XIX века. Коллекция Грейнджер, Нью-Йорк Джеймс Мэдисон выступал за разделение церкви и государства: «Оба существуют в большей чистоте, чем меньше они смешиваются друг с другом.» Джеймс Мэдисон (1835 г.), По оригиналу Гилберта Стюарта, Ашера Брауна Дюрана / Собрание Нью-Йоркского исторического общества / Международная художественная библиотека Бриджмена В 1844 году антимормонская толпа убила Джозефа Смита и его брата Хайрама, когда они содержались в тюремной камере штата Иллинойс. Коллекция Грейнджер, Нью-Йорк Во время президентской кампании 1944 года антисемиты нацарапали сообщения ненависти на витрине магазина в Бронксе, штат Нью-Йорк.FPG / Архив Халтона / Getty Images Американская история Религия

Рекомендуемые видео

Является ли толерантность политической? | наук По

Денис Лакорн — автор книги «Пределы терпимости».Ценности Просвещения и религиозный фанатизм (Columbia University Press, 2019), английский перевод Les limites de la tolérance (Gallimard, награжден Prix Montyon Французской академией). В своей книге Денис Лакорн прослеживает появление понятия толерантности от ранних мыслителей до эпохи Просвещения и, наконец, подвергает сомнению это понятие и его различные толкования на основе более поздних событий во Франции и Соединенных Штатах. Что такое толерантность? Является ли толерантность политической? Интервью Мириам Перье, CERI.

Что такое «настоящая» толерантность?

Не существует «подлинной» толерантности, а есть несколько форм толерантности и несколько определений, которые могут противоречить друг другу. Латинский корень термина, глагол tolero, означает принимать, мириться или нести бремя. Политически это относится к князю или суверену, который принимает, разрешает или признает законной религию меньшинства, не предоставляя ей тех же прав, что и официальная или установленная религия. Это разрешение всегда условно и может быть отозвано в любое время.Это то, что я называю «старым определением толерантности». Существует и другое определение, в котором толерантность рассматривается не как бремя, а как принятие самых разнообразных точек зрения и убеждений без установления системы господства. Ни одна церковь, ни одна религия не может считаться выше или ниже другой. Верующие и неверующие в равной степени обладают равными правами и пользуются одними и теми же конституционными гарантиями, обеспечиваемыми судами. Это то, что я называю «современным определением толерантности».«Важным моментом является то, что представителей религий меньшинств, инакомыслящих, еретиков, раскольников и т. д. следует уважать, даже если их убеждения не требуют одобрения. В этом случае «все должны жить в мире, как братья, друзья и граждане», как когда-то провозгласил Нантский эдикт.

Существуют также различные «режимы терпимости», которые я описываю в своей книге в главах об Османской империи, Венецианской республике и Северной Америке XVIII века: «имперско-бюрократический режим терпимости в Турции, «меркантилистский» режим терпимости в Венеции и «религиозного и колониального» режима терпимости в Северной Америке.

В той же книге я обсуждаю рост «мультикультурной толерантности» в 1980-х годах, особенно в Соединенных Штатах, Канаде и Соединенном Королевстве. Этот тип толерантности имеет тенденцию отдавать преимущество группе над личностью и ценит сохранение традиций и ритуалов, которые считаются важными для идентичности группы. Это часто вызывает конфликты, особенно когда требования об освобождении от общих законов высказываются нетрадиционными религиозными группами, такими как евреи, мусульмане, сикхи, Свидетели Иеговы, мормоны и амиши.

Является ли толерантность политическим актом и всегда ли так было?

Религиозная терпимость, находящаяся в центре моих интересов, не может быть отделена от политических соображений. До Французской и Американской революций толерантность в основном зависела от воли правителя в соответствии со старым принципом Cuius regio, eius religio («тот, кто управляет территорией, определяет ее религию»), установленным после Аугсбургского мира (1555 г.). С возникновением либеральных конституционных демократий на пике Просвещения толерантность подразумевала защиту новых прав и принципов: равенства всех граждан, независимо от того, верующие они или нет, подлинное отделение церкви от государства, полный нейтралитет государственной власти. , свободное исповедание религии в общественной сфере и, как следствие, полная свобода выражения мнений (что привело к отмене законов о богохульстве).Толерантность стала неотделимой от того, что Том Пейн назвал «всеобщим правом совести».

Критики концепции толерантности часто утверждали, что толерантность — это маска для скрытых властных отношений, выражение дискурса господства. Для этих критиков этнические меньшинства и нетрадиционные гендерные группы допускаются только потому, что они не признаются полноценными, равноправными участниками сообщества граждан. Такая критика в определенном смысле оправдана, но она применима только к старой концепции толерантности, как я ее определяю, а также имеет тенденцию преувеличивать различия между предположительно толерантным Западом и нетерпимым не-Западом.
Нетерпимость и религиозный фанатизм — неотъемлемая часть западной истории, о чем свидетельствуют крестовые походы, Варфоломеевская резня, кратковременный триумф Саванароле во Флоренции, Тридцатилетняя война или казнь молодого шевалье де ла Барре за преступление против богохульство во Франции Людовика XV.

Несколько лет назад во Франции использование «буркини» несколькими женщинами на пляжах на юге страны вызвало «абсурдные и бесплодные дебаты в СМИ», пишете вы в эпилоге к этому английскому изданию Ваша книга «о достоинстве женщин и месте религии в общественной сфере.Несколько недель назад, в начале 2019 года, снова во Франции бренд спортивной одежды отказался от продажи спортивного хиджаба из-за политического и общественного давления. Считаете ли вы, что гендерный вопрос можно использовать как средство прикрытия религиозной нетерпимости?

Современная толерантность, насколько я понимаю, подразумевает, что религиозные меньшинства не подвергаются дискриминации и что общественные площади открыты для всех, включая тех, кто носит религиозную одежду. Часто бывает трудно провести различие между культурными и религиозными традициями, но государственные чиновники не богословы, и не они должны разрешать или запрещать исламские вуали, буркини или спортивные хиджабы.Государственный совет в своем решении против запрета буркини на французских пляжах вновь подтвердил строгие конституционные принципы (principes généraux du droit), с которыми я полностью согласен: человек должен иметь возможность «приходить и уходить» в общественной сфере, когда он или она хочет ; выбор платья или спортивного хиджаба является важной личной свободой, которая не должна ограничиваться произвольной и дискриминационной государственной политикой.

На мой взгляд, личная свобода, свобода вероисповедания и свобода торговли и промышленности превосходят другие принципы, такие как достоинство и равенство между мужчинами и женщинами, которые по-прежнему плохо определяются французскими судами в отношении якобы религиозной одежды.В 1905 году, когда Шарль Шабер, французский депутат от департамента Дром, предложил поправку к знаменитому Закону 1905 года об отделении церкви от государства, запрещающую ношение всех священнических облачений в общественных местах, Аристид Бриан, главный инициатор закона, осудил эту меру. что подвергло бы правительство «упреку в нетерпимости» и гораздо большей опасности: «осмеянию». С точки зрения мусульманки, буркини, как и спортивный хиджаб, означает отдых, веселье и фитнес. Возражение против такой одежды может только запятнать легитимность французского секуляризма (laïcité).

Должна ли защита свободы слова означать, что мы должны терпеть нетерпимых? Есть ли у свободы слова ограничения?

Ограничения свободы слова действительно существуют, и они варьируются от страны к стране. В Соединенных Штатах разжигание ненависти, т. е. высказывания, которые могут оскорбить или причинить вред, защищены Первой поправкой. Это включает в себя высказывания, которые могут быть восприняты как оскорбительные или расистские или которые стигматизируют человека из-за его/ее расы, религии или пола. Единственным ограничением является речь, вызывающая у человека или группы лиц страх за свою безопасность.Единственная красная черта — «неизбежное беззаконие» или неминуемое насилие. Демонстрация неонацистов, использование антисемитских, расистских или гомофобных лозунгов допустимы, если они не создают ситуации неминуемого и преднамеренного насилия.

В Европе, согласно известному решению Европейского суда по правам человека (Handyside v. United Kingdom, 1976), мнения, которые «оскорбляют, шокируют или беспокоят» часть населения, приемлемы, если они не беспокоят общественный порядок.Для большинства европейских стран диффамация религий не является преступлением. Насмешки над религиозными верованиями в произведениях искусства, мультфильмах или фильмах допустимы, если они выражают активное обсуждение идей, полностью совместимых с «требованиями плюрализма, терпимости и широты взглядов» (Европейский суд по правам человека). Но есть тонкие различия от страны к стране. Германия и Франция, например, приняли законы, предусматривающие наказание за отрицание Холокоста.

Есть и другие ограничения свободы слова.Во Франции религиозные убеждения не являются охраняемой формой выражения: нет права на уважение религиозных убеждений. Оскорбительные или оскорбительные карикатуры, такие как карикатуры на Мухаммеда в Charlie Hebdo, принимаются как законное выражение свободы слова, если они нацелены не на все мусульманское сообщество, а на его часть: небольшую группу экстремистов. Ненавистнические высказывания или оскорбления, направленные не против убеждений как таковых, а против верующих, запрещены и могут преследоваться судом, если они представляют собой провокацию, способствующую дискриминации, ненависти или насилию в отношении группы лиц по признаку их этнической, национальной, расовой принадлежности. происхождения или религиозной принадлежности (Закон Плевена 1972 г., изменяющий Закон о французской прессе 1882 г.).Толерантность, доведенная до предела, опасна и может иметь непредсказуемые последствия. Такую опасность следует признать и принять: в этом вся суть демократии. Но физическое насилие (или неминуемое насилие) со стороны фанатиков недопустимо.

Доступ и заказ книги на веб-сайте издателя здесь.

Узнать больше

Связанные статьи

Подписаться на новости от Sciences Po

Терпимость, которую Иисус не потерпит

Христиане не могут быть терпимы ко всему, потому что Бог нетерпим ко всему.Мы можем уважать различные мнения и пытаться их понять, но мы не можем безоговорочно и безоговорочно подтверждать каждое убеждение и поведение. Потому что Бог этого не делает. Мы должны любить то, что любит Бог. Вот где Эфес потерпел неудачу. Но мы также должны ненавидеть то, что ненавидит Бог. Вот где Фиатира потерпела неудачу.

Из семи городов Откровения Фиатира наименее известна, наименее впечатляюща и наименее важна. И все же письмо самое длинное из семи. В этой церкви много чего происходило – что-то плохое, что-то хорошее.

Начнем с хорошего. Стих 19: «Знаю твои дела, твою любовь и веру, твое служение и терпение». Эфес хвалили за добрые дела и твердую трудовую этику. Фиатира еще лучше. У него есть дела, которые были у Ефеса, и любовь, которой не хватало Ефесу. Церковь в Фиатире не лишена подлинной добродетели. Это была сплоченная группа людей, которые любили, служили, верили и терпели.

Может быть, Фиатира была из тех церквей, в которые ты входишь и сразу чувствуешь себя своим: «Приятно познакомиться.Пойдемте, я познакомлю вас с моими друзьями. Здесь я покажу вам, как вы можете подключиться, использовать свои дары, совершать служение. Мы так рады, что ты здесь». Это была заботливая церковь, жертвенная церковь, любящая церковь.

Это была хорошая часть. А плохая часть? Его любовь могла быть непроницательной и слепо утверждающей. Большой проблемой в Фиатире была терпимость. Жители Фиатиры терпели лжеучения и аморальное поведение — две вещи, к которым Бог яростно нетерпим. Иисус говорит: «Ты любишь по-разному, но твоя терпимость — это не любовь.Это неверность».

Особым грехом в Фиатире была терпимость Иезавели. Это было не настоящее имя женщины. Но эта лжепророчица действовала как Иезавель, втягивая людей в прелюбодеяние и идолопоклонство. Мы не знаем, было ли ее влияние формальным — она выступала перед людьми и говорила им эти обманчивые вещи — или оно было неформальным — в разговорах и устно. Как бы то ни было, эта женщина в Фиатире представляла духовную опасность, как и ее ветхозаветная тезка.

Иезавель была дочерью Ефбаала, царя сидонского. Она поклонялась Ваалу и Ашере и привела к ним своего мужа Ахава. Иезавель замышляла убить невинного Навуфея из-за его виноградника. Ее называли «проклятой женщиной» (4 Царств 9:34). В наказание за свою злобу ее в конце концов вытолкнули из окна, растоптали лошади и съели собаки. Она была плохой дамой. И она повела многих израильтян по дурному пути.

Иисус говорит Фиатире: «Ты позволяешь такой женщине властвовать над твоим народом.Почему ты терпишь ее? Не утверждай ее. Не вступайте с ней в диалог. Не ждите и посмотрите, что произойдет. Избавься от нее. . . .или я сделаю это. Видимо, каким-то образом Господь уже предупредил ее о покаянии, но она отказалась. И вот теперь Господь Иисус обещает бросить ее на больничную койку и заставить страдать и ее последователей, если они не покаются. «Я поражу духовных чад ваших, — говорит Господь. Иисус здесь не шутит. Это не второстепенная проблема. Это серьезный грех, достойный смерти.

Это тоже был укоренившийся грех . В Фиатире было несколько торговых гильдий. Предположим, вы состоите в местной БАТ, Ассоциации каменщиков Фиатиры, и однажды ночью гильдия собралась на пир. Вы бы сидели за столом, готовые принять участие в этом великом празднике со своими друзьями и коллегами, и ведущий сказал бы что-то вроде: «Мы рады, что вы смогли прийти. Какой счастливый случай для летучей мыши. Мы приготовили для вас настоящий праздник. Но прежде чем мы примем участие, мы хотим признать великого бога Зевса, который наблюдает за каменщиками и сделал этот обед возможным.Зевс, ты видишь его статую в углу, мы едим тебе, в твою честь, для твоего поклонения. Давай копать».

Что бы вы сделали в такой ситуации? Остаться или уйти? Что будет означать ваше участие перед вашими братьями-христианами, перед всем миром, перед Богом? Христианам древнего мира не нужно было искать идолопоклонства. Это было вплетено в ткань всей их культуры. Не участвовать в этих языческих ритуалах означало торчать, как фанат янки в Фенуэй-парке. Эти пиршества с их идолопоклонством и сексуальными утехами, которые часто следовали за ними, были нормальной частью жизни в греко-римском мире.Убрать себя из них может быть социально и экономически катастрофическим.

Вот почему такие лжеучителя, как эта Иезавель в Фиатире или николаиты в Пергаме, получили такой слух. Они сделали христианство намного проще, намного дешевле и, должно быть, менее контркультурным. Но это было скомпрометированное христианство, и Иисус не мог этого терпеть. Он собирался привести пример Фиатиры, чтобы показать всем церквям, что у Иисуса глаза, подобные огню, слишком чистые, чтобы смотреть на зло, и ноги, подобные полированной бронзе, слишком святые, чтобы ходить среди нечестия.Он хотел, чтобы все церкви знали, что он искатель сердец и умов и что он воздаст злом за нераскаявшееся зло.

Ошибка Иезавели была серьезным грехом, укоренившимся грехом и тонким грехом . Людям, вероятно, сказали, что «глубокие секреты» не причинят им вреда. Мы не знаем точно, что значило для церкви узнать так называемые глубокие секреты сатаны. Мы не знаем, так ли называли их лжеучителя или так их называет Иисус.Но то, что происходило, вероятно, было каким-то лжеучением, обесценивающим материальный мир. Возможно, эта Иезавель говорила: «Физический мир не имеет значения. Это духовная сфера, которая имеет значение. Так что давай, участвуй в пиршествах идолов и делай все, что хочешь в сексуальном плане. Это материальные вещи. Бога это не волнует». Или, возможно, она говорила: «Послушайте, если вы действительно духовны, тогда ваши отношения с Богом будут достаточно крепкими, чтобы противостоять глубинам сатаны. Так что давай.Участвуйте в злых делах. Вы справитесь с этим и, возможно, даже узнаете больше о враге в процессе».

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.