Подсознание философия: ПОДСОЗНАНИЕ это

Содержание

Две сферы психики: сознание и подсознание

Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №5(10) Май, 2017

УДК 159.964

Дата публикации 19.05.2017

Боброва Юлия Вячеславовна
Новосибирский Университет Экономики и Управления, РФ, г. Новосибирск

Аннотация: В данной научной работе рассматриваются две базовые философско-психологические концепции: сознание и подсознание. В статье анализируется природа человека, которая напрямую зависит от его психических функций. На основе изучения установлено, что сознание и подсознание составляют определенную дуальность человеческого восприятия мира. Проведен сравнительный анализ, как разделение разума на эти два элемента психики, могут влиять на человека, чем они похожи и чем отличаются друг от друга.
Ключевые слова: разум, сознание, предсознание, подсознание, бессознательное, чувства, эмоции, головной мозг

Two spheres of the psyche: consciousness and subconsciousness

Bobrova Yulia Vyacheslavovna
Novosibirsk State University of Economics and Management, Russia, Novosibirsk

Abstract: In this scientific work, two basic philosophical and psychological concepts are considered: consciousness and subconsciousness. The article analyzes the nature of a person, which directly depends on his mental functions. Based on the study it is established that consciousness and subconsciousness constitute a certain duality of human perception of the world. A comparative analysis has been made, as a division of the mind into these two elements of the psyche, can affect a person, than they are similar and different from each other.
Keywords: mind, consciousness, preconsciousness, subconsciousness, unconsciousness, feelings, emotions, brain

Впервые, на сознание взглянули со стороны философии. Понятие о сознании считается ведущем понятием в данной науке и трактуется как наивысший уровень человеческой психики и взаимодействия индивида с социумом.

С точки зрения американского философа Д. Деннетта, сознание человека — это одна из немногих не раскрытых тайн. Р. Декарт трактовал сознание, как возможность человека увидеть свой внутренний мир.

Со времен средневековья и до Нового времени сознание приравнивали к психике человека. Такое восприятие одной из сторон психики индивида стало толчком для определений сознания с точки зрения психологии. Это позволило рассмотреть его как совокупность мыслей и переживаний. (У. Джемс, Э.Б. Титченер). Так же был определен метод изучения сознания, который заключался в систематическом наблюдении и выделении в сознании таких составляющих, как различные эмоциональные процессы, склад ума, характера и т.д.

Что касается бессознательного, то первым дал определение этому явлению Г. В. Лейбниц в XVIII в. Он утверждал, что бессознательное — это совокупность психических процессов, операций и состояний, которые не представлены в сознании человека. [6, с. 93]

В психологии бессознательное начинают исследовать только в XIX в. К концу ХIХ в. публикуются работы И. Ф. Герберта, Г. Т. Фехнера, В. Вундта в области психопатологии, что привело к более детальному изучению сознания и подсознания.

Австрийский психоаналитик, психиатр и невролог Зигмунд Фрейд, широко известный основатель психоанализа, оказал колоссальное влияние в ХХ веке на такие науки, как: психология, медицина, социология, антропология и литература. В ХIХ он первым выдвинул гипотезу о разделении человеческой психики на сознательную и бессознательную часть. Сегодня, с тем, что существует две сферы психики, которые выполняют различные функции согласны почти все исследователи.

По мнению Зигмунда Фрейда, психоанализ не может рассматривать сознание, как предмет психики, его необходимо рассматривать как качество психики – самостоятельное или в совокупности с другими качествами.

В своей теории Зигмунд Фрейд использует три термина: сознательное (СЗ), предсознательное (ПСЗ) и бессознательное (БСЗ)

Сознательное или (сознание) – это элемент психики, который осознается человеком ежесекундно. Сознание отвечает за мыслительную деятельность, за работу органов чувств, за субъективное познание мира. Это единственная часть психики человека, которая подлежит реальному осознанию.

Предсознание или(подсознание) — это элемент психики, который человек не осознает ежеминутно. Но при необходимости человек может найти в нем нужную для него информацию. В подсознании хранятся эмоции, чувства.

Бессознательное — это недоступный элемент психики для осознания человека. Здесь находиться информация, по разным причинам вытесненная из сознания и подсознания. Это страхи, парадигмы, вытесненный опыт. [4, c. 378 – 381]

Американский нейрофизиолог, член академии наук Нью-Йорка — Хосе Дельгадо уделил особое внимание сознанию в своей книге «Мозг и сознание». По мнению ученого, сознание — это функция мозга, которую невозможно сохранить в специальном водном растворе или изучить под микроскопом. Сознание не автономно и не может выполнять какие-либо функции самостоятельно. Для его работы мозгу необходимо постоянно обмениваться сигналами с окружающей средой и обрабатывать их. Сознание постоянно находится в динамике. К примеру, для того, чтобы понять строение сердца, его можно изъять из туловища человека, а извлечение головного мозга для исследования сознания не приведёт к результату, так как сознание это нечто нематериальное. Интеллект человека сохранить в статическом состоянии невозможно.

Подвижность психических процессов и их взаимосвязь со временем имеют колоссальное значение и показывают едва ощутимые и не стабильные качества сознания. Сознание очень сложный и многогранный элемент психики человека. Очень сложно ответить однозначно что такое сознание и где оно находится.

В своей книге Х. Дельгадо упоминает, о тщательно проведенных исследованиях новорожденных, в результате которых было выяснено, что психическая деятельность не появляется у человека сразу после рождения. Используя прямые и непрямые методы исследования, были получены любопытные данные о том, как ведет себя ребенок в утробе матери, а также в не ее, при извлечении плода по определенным медицинским показаниям.

До появления на свет плод лишен зрительных, слуховых, обонятельных и вкусовых ощущений. У новорожденного имеется сложная система рефлексов; при соответствующем раздражении он может кашлять, чихать, сосать, глотать, хватать и совершать другие действия. Экспериментальное изучение 17 поведенческих реакций показало, что их взаимная корреляция равна нулю, т. е. «механизмы центральной интеграции у новорожденного отсутствуют». Эта интеграция обычно появляется в первый месяц после рождения. [3, с. 49]

Может ли эмбрион быть осознанным? Данный вопрос ставит проблему о наличии сознания у ребенка не только в философии, но и психологии, провоцируя рассуждать о нем многих ученых не один год, не имея при этом каких-либо весомых доводов и доказательств. Сложно найти весомые аргументы в данном споре, так как у зародыша нет органов чувств. Он не может слышать, обонять, осязать и т.д. Возможно органы чувств и создают сознание эмбриона, но оно всё равно будет отличается от сознания взрослого человека и рожденного ребенка, которое основывается на зрительном и слуховом контакте с окружающей средой, а также на личном опыте. Все было бы гораздо проще, если бы новорожденный мог разговаривать, но увы такими способностями он не обладает.

Таким образом возникает ряд вопросов: «Почему новорожденный лишен сознания. Почему невозможно обнаружить признаки сознания сразу после появления ребенка на свет? Потому ли, что оно скрыто или дремлет внутри нейронов, или же потому, что его вообще нет в головном мозге? этим двум вопросам соответствуют две приведенные ниже гипотезы.

1. Человеческие существа по сравнению с другими животными рождаются менее развитыми, так как они анатомически и физиологически незрелы, и им требуется определенный поступательный период роста для реализации своих потенциальных возможностей. Таким образом, при рождении все необходимые составляющие сознания уже заложены в новорожденном и для их эволюции и демонстрации необходимо определенное количество времени.

2. Другая точка зрения состоит в том, что наличие головного мозга не говорит о достаточном проявлении основных функций психики человека. Возможности мозга ограничиваются организаторскими способностями доведения необходимых сведений до человека путем анализа информации от окружающей среды через органы чувств. Следовательно, полученный жизненный опыт напрямую влияет на появление сознания и является важной составляющей его развития. Что касаемо инстинктов, то они могут существовать без накопленного личного опыта, чего не скажешь о психической деятельности.

По мнению Х. Дельгадо, сознание не может быть отделено от головного мозга, а через совершенные поступки человека его невозможно идентифицировать, так как сначала рождения человека и в течении его жизни сознание зависит от поступающей информации и может трансформироваться. С точки зрения ученого сознание определено культурой и по своим характеристикам не индивидуально.

Известный психолог советского времени, представитель семейной династии известных психологов Зинченко Владимир Петрович рассматривает труды о сознании Владимира Сергеевича Соловьева, Сергея Николаевича Трубецкого, Густава Густавовича Шпета, которые говорили о том, что у сознания нет собственника, и оно никому не принадлежит. Тем самым дали основание для создания неклассической психологии. Эта теория примечательна тем, что сознание общее и принадлежит всем людям на земле без исключения. Исходя из этого утверждения, ставятся под сомнение такие науки как психофизиология и нейропсихология, так как сознание перестает быть функцией или свойством головного мозга. Г. Шпет приводит давнее высказывание Л. Леви-Брюля о том, что образы действий, мысли и чувства имеют то замечательное свойство, что они существуют вне индивидуальных сознаний. [5, c. 27]

Лев Семенович Выготский – блестящий специалист отечественного времени, автор научных трудов, которые оказали непосредственное влияние на становление психологии и педагогики в России и за рубежом считал, что сознание не приходится рассматривать биологически, физиологически и психологически как второй ряд явлений. Ему должно быть найдено место и истолкование в одном ряду явлений со всеми реакциями организма. [2, c. 237] По его мнению сознание — это взаимодействие рефлексов и придаточных механизмов в определенный момент времени.

Правильный внутренний рефлекс, оказывающий раздражение на множество других рефлексов из других систем способствует тому, что человек начинает осознавать переживаемые им в данный момент эмоции и чувства, строя на этом свой личный опыт.

Сознание – это способность отследить свои переживания и контролировать их. А функция рефлекса быть раздражителем для нового рефлекса и стать для него предметом переживания — это и есть удивительная способность рефлексов переходить из одной системы рефлексов в другую. Л. С Выготский предполагал, что в организме человека нет других процессов, кроме взаимодействия рефлексов между друг другом. Влияя на индивида, они воспринимаются им в качестве раздражителя, что и приводит личность к осознанному мироощущению.

Следуя этой теории, появляется возможность решить проблему самосознания и самонаблюдения. Самосознание – это возможность человека, который получает и проживает свой индивидуальный опыт, понять, что в этот момент происходит в его душе. Только у него одного есть возможность зафиксировать изменения внутри себя. Так же появляется способность наблюдения и ощущения своих вторичных реакций, ведь они происходят непосредственно внутри человека и являются для него новыми раздражителями.

Немецкому психологу и философу О. Кульпе экспериментальным методом удалось доказать, что сознание человека невозможно рассматривать отдельно от самого человека в целом. По его мнению нельзя размышлять о чем-то и наблюдать за этим процессом со стороны. Следовательно, разделить психику человека не представляется возможным. Таким образом сознание является следствием определенных действий, а не первопричиной этих действий. Невозможно одновременно думать и одновременно анализировать собственные мысли. Получается, что человек не может поймать сам процесс осознания чего-либо. Из этого вытекает следующее, что рефлекс — это придаточный механизм среди систем рефлексов и после того как мысль сформирована ее можно сознательно отследить.

Все дело в том, что сознание состоит из вторичных реакций от органов чувств, а предшествует этому любое событие, которое сначала совершается абсолютно бессознательно. Далее его вторичная реакция становится фундаментом его сознательности.

Сознательность вводит в заблуждение человека с двух сторон. Ему кажется, что сначала он подумал, а потом сделал. Удивительно, но на самом деле все наоборот: сначала срабатывает вторичная реакция, а после нее первичная.

Отталкиваясь от вышесказанного, можно сделать вывод, что сознание это не отдельная составляющая в организме человека оно не существует само по себе. Сознание — это ответная реакция головного мозга на входящий раздражитель. Таким образом, сознание — это сложная структура поведения.

Изначально психология приравнивала психику к сознанию. Считалось, что психическая деятельность человека сразу была осознанной. С этой теорией были согласны такие мэтры психологии как Франц Брентано, Александр Бэн и другие. Они утверждали, что психические явления не могут быть бессознательными. Такое выражение как «бессознательная психика» приводила их в полное недоумение, так как важным свойством психической деятельности является то, что она осознается, анализируется человеком и выливается в какой-либо приобретенный личный опыт.

Другие ученые наоборот считали, что определение «бессознательное» должно присутствовать в психологии и приводили в пользу этого весомые аргументы.

Во-первых, человек, осознавая что-либо происходящее с ним, воспринимает ситуацию по-разному, что-то более осознанно, а что-то менее осознанно. Таким образом, глубина осознаваемых ситуаций каждый раз разная. Есть накопленный опыт, который находится на границе между сознанием и подсознанием. В некоторых случаях человек вспоминает о нем, а в некоторых нет, в зависимости от того на сколько сильным был внешний раздражитель. Есть переживания, которые слабо осознаются, например, некоторые виды стресса или сновидения, которые напрямую связаны с реальной системой переживаний. Следовательно, из этого можно сделать вывод, что психические явления могут быть бессознательными.

Во-вторых, психическая деятельность содержит в себе элементы, которые конкурируют между собой, находясь то в сознании, то вытесненные оттуда, а иногда вновь возобновленные при других обстоятельствах с большей силой и частотой воспроизведения.

В-третьих, психическая деятельность выглядит как набор определенных событий и явлений в жизни человека, и они существую даже тогда, когда он их не осознает. Каждое такое явление оставляет определенный отпечаток в памяти. Хотя возможно след от происходящего в головном мозге оставляет не только событие, а переживаемые чувства и эмоции. Таким образом, ученым до сих пор неизвестны те условия, при которых психическая деятельность с бессознательного уровня переходит на уровень осознанного.

Если рассматривать психику человека с точки зрения биологии, то психическая деятельность не сопровождается нервными процессами, а является частью более сложного целого, частью которого, в том числе, является и нервный процесс.

Владимир Михайлович Бехтерев предполагал, что электрический импульс, проходящий по нейронам головного мозга, встречая препятствие, активирует процесс сознания.

В общем, спор о существовании бессознательного в старой психологии разделял ученых на две категории: тех, кто считал бессознательное психической деятельностью и тех, кто говорил о том, что бессознательное это физиологический процесс.

Так, немецкий философ Гуго Мюнстерберг, утверждал, что нет ни одного такого признака, приписываемого подсознательным явлениям, на основе которого они должны быть причислены к психическим. По его мнению, даже в том случае, когда подсознательные процессы обнаруживают видимую целесообразность, даже и тогда у нас нет основания приписывать этим процессам психическую природу. Физиологическая мозговая деятельность, говорил он, не только вполне может дать разумные результаты, но одна только она и может это сделать. [там же, c. 257]

Таким образом, он приходит к выводу, что бессознательное это физиологический процесс. Достоинством своей теории Гуго Мюнстерберг считал то, что бессознательное стало невозможно рассматривать с точки зрения философии. Даже психология, по мнению ученого, имела косвенное отношение к процессу бессознательного. Единственная причина, по которой науку о душе можно было использовать для исследования бессознательного – это заимствование терминов и определений для объяснения сложных нейрофизиологических процессов.

В доказательство того, что бессознательное является психофизиологическим процессом можно привести следующий аргумент. В любом сознательном поведении человека участвует совокупность физиологических процессов, а не одна психологическая составляющая. Таким образом допустить, что бессознательное является только психологическим свойством нельзя, хоть оно и является осознанным. Следовательно, так как бессознательное поведение влияет на его сознательную часть, его смело можно считать психофизиологическим качеством поведения человека.

Американский психолог и психиатр Эрик Леннард Берн утверждал, что бессознательное это отдел головного мозга, где неосознанно формируются инстинкты. Что человеку, к сожалению, не суждено понять, как формируются его мысли и тем более у него нет возможности наблюдать за этим процессом.

Мысли – это готовые продукты, и, анализируя их, только большой специалист может представить себе, как выглядят части, из которых собрана мысль, или как выглядят «машины», эти мысли изготавливающие. Сознание все упорядочивает и пользуется логикой, в то время как бессознательное «дезорганизует» чувства и логикой не пользуется.

Бессознательное является источником энергии и той частью психики, где «изготавливаются» мысли, но образ действия бессознательного отличен от образа действия сознания. Кроме того, бессознательное является местом хранения чувств. Это не «склад», где вещи лежат мертвым грузом; бессознательное можно скорее уподобить зоопарку, поскольку чувства, как и звери, постоянно стремятся на волю. Чувства хранятся, прикрепляясь к образам, как электричество хранится, конденсируясь в чем-либо. Когда чувство переносится в бессознательное, то есть «вытесняется», оно либо отцепляется от того образа, который пробудил его, и прикрепляется к образу, уже находящемуся в бессознательном, либо увлекает образ, к которому прикреплено, за собой в бессознательное. В первом случае зрительный образ остается в сознании, а связанное с ним чувство перестает сознаваться, а во втором случае забывается и сам образ, поскольку тоже становится бессознательным. Стало быть, процесс забывания связан с вытеснением представления, а не с его «истиранием» со временем. Можно сказать, и так: забывание означает вытеснение какого-то представления. [1, с. 153]

Многообразие неприятных чувств, эмоций, негативных ситуаций нуждаются в определенном месте для хранения. Представьте, если человек будет хранить их в сознании и помнить о них ежеминутно. Вероятно, его психологическое состояние будет крайне нестабильным и вполне возможно он не сможет справиться с ним, что приведет индивида к негативным последствиям. Мысли человека нуждаются в последовательности и порядке, но они были бы хаотичны при хранении их в сознании. В данном случае человек не мог бы заниматься повседневными делами и сосредотачиваться на чем-то одном.

Для того чтобы человек мог заострять свое внимание на решении определенных задач в течении дня и быть более продуктивным, он может пользоваться определенной функцией своего головного мозга, а именно, отправлять ненужные переживания в бессознательное. В основном в бессознательном хранятся негативные эмоции, воспоминания, образы, нерешенные проблемы и комплексы. Некоторые из них косвенно влияют на человека и никогда не выходили на уровень осознанности, а некоторые осознавались индивидом, но в силу своих негативных ощущений вновь были вытеснены в бессознательное. Большинство проблем вытесненные в бессознательное решить крайне сложно, так как они не осознаются человеком. А если их и перевести на уровень осознанности, то они сопровождаются для индивида дистрессом, и человек вновь и вновь пытается отправить их в бессознательное. Получается своего рода замкнутый круг. Все это сопровождается фантазией, так как она так же реальна для бессознательного, как и истинные переживания. Большинство образов, находящихся в подсознании только частично связаны с реальностью, и имеют большое влияние на человека, как и действительно произошедшие с ним события. Зачастую человек просто пытается придумать приятный для него сценарий решения той или иной ситуации для снятия напряжения, принимает ее и верит в надуманное. Но к сожалению, это всего лишь фикция. Тем временем весь приобретенный негативный опыт отправляется в подсознание и остается нерешенным.

На сегодняшний момент продолжаются исследования сознания и подсознания в рамках нейронауки, направленные на изучение механизмов работы этих двух составляющих психики человека.

При анализе полученных данных было выявлено, что сознание и подсознание важные элементы человеческой психики. Они играют в жизни человека значимую роль. Ведь для идеального управления своим сознанием, человеку нужно научится улавливать контекст передаваемой ему информации подсознанием.


Список литературы

1. Берн Эрик. Психика в действии. Пер. с англ. П.А. Самсонов. – Минск: Попурри, 2007. — 431с.
2. Выготский Л. С. Психология. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. — 1008 с. (Серия «Мир психологии»).
3. Дельгадо Х. Мозг и сознание. Перевод с английского канд. мед. наук Л. Я. Белопольского. Под ред. и с пред. проф. Г. Д. Смирнова. Изд-во «МИР» Москва, 1971. — 263с.
4. Зигмунд Фрейд «Психология Бессознательного». 2-е изд. СПб, «Питер», 2003. 400 с
5. Зинченко В. П. Сознание и творческий акт. — М.: Языки славянских культур, 2010. — 592 с: ил.
6. Психология: Учебник для гуманитарных вузов. 2-е изд. / Под общ. ред. В. Н. Дружинина. — СПб.: Питер, 2009. — 656 с.: ил. — (Серия «Учебник для вузов»).

Следующая статья →Принципы создания методической разработки практического занятия по дисциплине иностранный язык Расскажите о нас своим друзьям:

📖 Сознание, подсознание и бессознательное. Диалектическая психология. Колташов В. Г. Страница 8. Читать онлайн

Эту главу стоит начать с сознания, как определяющего деятельность человека. К концу прошлого века и философия, и психология накопили массу определений сознания. Но они, зачастую противореча одно другому, не раскрывали сути сознания. Только марксистская философия и психология смогла выработать такое понимание сознание, которое действительно отвечало интересам познания. В силу того, что мы занимаемся марксистской психологией, стоит придерживаться именно марксистского определения сознания, тем более, что оно является на сегодня наиболее полным и научным, и позволяет в дальнейшем перейти к подсознанию и бессознательному, рассмотрев эти явления со строго научной позиций. Однако наше движение будет носить поэтапный характер, и сперва мы затронем немарксистское понимание сознания.

«Сознание, — писал В. Вундт, — заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния». Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т. д.

По мнению У. Джеймса, сознание есть «хозяин психических функций», то есть фактически сознание отождествляется с субъектом.

Сознание — это особое психическое пространство, «сцена» (К. Ясперс). Сознание может быть условием психологии, но не ее предметом (Наторп). Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, оно не поддается определению и выводимо только из самого себя. Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их презентированности (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо, оно может только быть или не быть.

Общая черта всех выше приведенных взглядов — это акцент на психологической бескачественности сознания.

Несколько иная точка зрения у представителей французской социологической школы (Дюркгейм, Хальбвакс и др. ). Психологическая бескачественность сознания здесь сохраняется, но сознание понимается как плоскость, на которую проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется со знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения знаний.

Психология bookap

Заслуживает внимания система взглядов Л. С. Выготского на сознание. Он полагает, что сознание — это рефлексия субъектом действительности, своей деятельности, самого себя. «Сознательно то, что передается в качестве раздражителя на другие системы рефлексов и вызывает в них отклик». «Сознание есть как бы контакт с самим со-бой». Сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивиду-альное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. Сознание не дано изначально и не порождается природой, сознание порождается обществом, оно производится. Поэтому сознание не постулат и не условие психологии, а ее проблема — предмет конкретно-научного психологического исследования. При этом процесс интериоризации (то есть вращивания внешней деятельности во внутреннюю) состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предсуществующий внутренний «план сознания»; это процесс, в котором этот внутренний план формируется. Элементами сознания, его «клеточками», по Выготскому, являются словесные значения.

Взгляды на проблему сознания А. Н. Леонтьева во многом продолжают линию Выготского. Леонтьев считает, что сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния. Первоначально сознание существует лишь в форме психического образа, открывающего субъекту окружающий его мир; на более позднем этапе предметам сознания становится также и деятельность, осознаются действия других людей, а через них и собственные действия субъекта. Порождаются внутренние действия и операции, протекающие в уме, в «плане сознания». Сознание-образ становится также сознанием-реальностью, то есть преобразуется в модель, в которой можно мысленно действовать.

По мнению Б. Г. Ананьева, «как сознание психическая деятельность есть динамическое соотношение чувственных и логических знаний, их система, работающая как единое целое и определяющая каждое отдельное знание. Эта работающая система есть состояние бодрствования человека, или, другими словами, специфически человеческая характеристика бодрствования и есть сознание». По Ананьеву, со-знание выступает как составная часть эффекта действия. Первоначальные факты сознания — это восприятие и переживание ребенком результатов своего собственного действия. Постепенно начинают осознаваться не только эффекты действий, но и процессы деятельности ребенка. Индивидуальное развитие сознания осуществляется путем перехода от сознания отдельных моментов действия к целенаправленной планомерной деятельности. При этом все состояние бодрствования становится сплошным «потоком сознания», переключаемого с одного вида деятельности на другой. «Сознание как активное отражение объективной действительности есть регулирование практической деятельности человека в окружающем его мире».

По мнению Л. М. Веккера, сознание в широком смысле охватывает высшие уровни интеграции когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов. В более узком смысле сознание представляет собой итог интеграции когнитивных и эмоциональных процессов» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 1 с. ].

Совершенно иной взгляд на сознание характерен для представителей восточных учений. Вот выдержка из работы основоположника интегральной йоги Шри Ауробиндо: «Ментальное сознание — диапазон чисто человеческий, он отнюдь не охватывает всех возможных диапазонов сознания, точно так же как человеческое зрение не может охватить все цветовые оттенки, а человеческих слух — все уровни звука, ибо есть множество звуков и цветов, которые находятся выше или ниже доступного человеку диапазона, которые человек не может видеть или слышать. Точно так же есть планы сознания выше и ниже человеческого плана; обыкновенный человек не имеет с ними контакта, и они кажутся ему лишенными сознания — супраментальный или глобально-ментальный и субментальный планы. …То, что мы называем «несознанием» — это просто иное сознание. …На самом деле, когда мы спим или когда нас оглушили, или когда мы находимся под влиянием наркотиков, или когда мы «мертвы», или находимся в любом другом состоянии — в это время мы не более бессознательны, чем при глубокой внутренней сосредоточенности на какой-то мысли, когда мы не замечаем ни нашего физического «Я», ни того, что нас окружает… По мере того как мы продвигаемся вперед и пробуждаемся к осознанию души в себе и в предметах, нам становится ясно, что сознание присутствует и в растениях, и в металле, и в атоме, и в электричестве — в любом предмете физической природы; мы обнаружим даже, что оно ни в каком отношении не является низшей или более ограниченной формой по сравнению с ментальной; наоборот, во многих «неживых» формах оно является более интенсивным, быстрым, живым, хотя и менее развитым в направлении к поверхности»

[Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. — Спб., 1992. С. 50. ]. Так что же такое сознание? Это «сцена» или «диапазон»? Возможно это что-то другое? Существует ли подлинно научное, достаточно полное материалистическое определение сознания? Кто из ученых, какая научная школа смогла разобраться в том, что же такое сознание?

«К. Маркс заложил основы конкретно-психологической теории сознания, которая открыла для психологической науки совершенно новые перспективы.

Хотя прежняя субъективно-эмпирическая психология охотно называла себя наукой о сознании, в действительности она никогда не была ею. Явления сознания либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и паралеллистических позиций, либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии». Однако связанная система психологической науки не может быть построена вне конкретно-научной теории сознания. Именно об этом свидетельствуют теоретические кризисы, постоянно возникавшие в психологии по мере накопления конкретно-психологических знаний, объем которых начиная со второй половины прошлого столетия быстро увеличивался.

Психология bookap

Центральную тайну человеческой психики, перед которой останавливалось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира. Эта психологическая тайна и не могла быть раскрыта в домарксистской психологии; она остается нераскрытой и в современной психологии, развивающейся вне марксизма.

Сознание неизменно выступало в психологии как нечто внеположеное, лишь как условие протекания психических процессов. Такова была, в частности, позиция Вундта. Сознание, писал он заключается в том, что какие бы то ни было психические состояния мы находим в себе, и поэтому мы не можем познать сущности сознания. «Все попытки определить сознание… приводят или к тавтологии или к определениям происходящих в сознании деятельностей, которые уже потому не суть сознание, что предполагают его». Ту же мысль в еще более резком выражении мы находим у Наторпа: сознание лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет. Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, но оно не поддается определению и выводимо только из самого себя.

Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть.

Психология bookap

Идея внеположности сознания заключалась и в известном сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них.

Итак, сознание есть нечто внепсихологическое, психологически бескачественное. Хотя эта мысль не всегда высказывается прямо, она постоянно подразумевается. С ней не вступает в противоречие ни одна прежняя попытка психологически охарактеризовать сознание. Я имею в виду, прежде всего ту количественную концепцию сознания, которая с наибольшей прямотой была высказана еще Леддом: сознание есть то, что уменьшается или увеличивается, что отчасти утрачивается во сне и вполне утрачивается при обмороке.

Это — своеобразное «свечение», перемещающийся световой зайчик или, лучше сказать, прожектор, луч которого освещает внешнее или внутреннее поле. Его перемещение по этому полю выражается в явлениях внимания, в которых сознание единственно и получает свою психологическую характеристику, но опять-таки лишь количественную и пространственную. «Поле сознания» (или, что то же самое, «поле внимания») может быть более узким, более концентрированным, или более широким, рассеянным; оно может быть более устойчивым или менее устойчивым, флюктуирующим. Но при всем том описание самого «поля сознания» остается бескачественным, бесструктурным. Соответственно и выдвигавшиеся «законы сознания» имели чисто формальный характер; таковы законы относительной ясности сознания, непрерывности сознания, потока сознания.

Психология bookap

К законам сознания иногда относят также такие, как закон ассоциации или выдвинутые гештальт-психологией законы целостности, прегнатности и т. п., но законы эти относятся к явлениям в сознании, а не к сознанию как особой форме психики, и поэтому одинаково действительны как по отношению к его «полю», так и по отношению к явлениям, возникающим вне этого «поля», — как на уровне человека, так и на уровне животных.

Несколько особое положение занимает теория сознания, восходящая к французской социологической школе (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и другие). Как известно, главная идея этой школы, относящаяся к психологической проблеме сознания, состоит в том, что индивидуальное сознание возникает в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется; это социализированная и интеллектуализированная психика человека и есть его сознание. Но и в этой концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания; только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется с знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения сознаний.

Другое направление попыток психологически характеризовать сознание состояло в том, чтобы представить его как условие объединения внутренней психической жизни.

Психология bookap

Объединение психических функций, способностей и свойств — это и есть сознание; оно поэтому, писал Липпс, одновременно есть и самосознание. Проще всего эту идею выразил Джемс в письме к К. Штумпфу: сознание — это «общий хозяин психических функций». Но как раз на примере Джемса особенно ясно видно, что такое понимание сознания полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости. Ведь именно Джемс говорил о себе: «Вот уже двадцать лет, как я усомнился в существовании сущего, именуемого сознанием… Мне кажется, что настало время всем открыто отречься от него».

Ни экспериментальная интроспекция вюрцбуржцев, ни феноменология Гуссерля и экзистенционалистов не были в состоянии проникнуть в строение сознания. Напротив, понимая под сознанием его феноменальный состав с его внутренними, идеальными отношениями, они настаивают на «депсихологизации», если можно так выразиться, этих внутренних отношений. Психология сознания полностью растворяется в феноменологии. Любопытно отметить, что авторы, ставившие своей целью проникнуть «за» сознание и развивавшие учение о бессознательной сфере психики, сохраняли это же понимание сознания — как «связанной организации психических процессов» (Фрейд). Как и другие представители глубинной психологии, Фрейд выводит проблему сознания за сферу собственно психологии. Ведь главная инстанция, представляющая сознание, — «сверх-я», — по существу является метапсихическим.

Метафизические позиции в подходе к сознанию, собственно, и не могли привести психологию ни к какому иному его пониманию. Хотя идея развития и проникла в домарксистскую психологическую мысль, особенно в послеспенсеровский период, она не была распространена на решение проблемы о природе человеческой психики, так что последняя продолжала рассматриваться как нечто предсуществующее и лишь «наполняющееся» новыми содержаниями. Эти-то метафизические позиции и были разрушены диалектико-материалистическим воззрением, открывшим перед психологией сознания совершенно новые перспективы.

Психология bookap

Исходное положение марксизма о сознании состоит в том, что оно представляет собой качественно особую форму психики. Хотя сознание и имеет свою длительную предысторию в эволюции животного мира, впервые оно возникает у человека в процессе становления труда и общественных отношений. Сознание с самого начала есть общественный продукт.

Марксистское положение о необходимости и о реальной функции сознания полностью исключает возможность рассматривать в психологии явления сознания лишь как эпифеномены, сопровождающие мозговые процессы и ту деятельность, которую они реализуют. Вместе с тем психология, конечно, не может просто постулировать активность сознания. Задача психологической науки заключается в том, чтобы научно объяснить действенную роль сознания, а это возможно лишь при условии коренного изменения самого подхода к проблеме и прежде всего при условии отказа от того ограниченного антропологического взгляда на познание, который заставляет искать его объяснение в процессах, разыгрывающихся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, — взгляда, неизбежно возвращающего психологию на паралелистические позиции.

Действительное объяснение сознания лежит не в этих процессах, а в общественных условиях и способах той деятельности, которая создает его необходимость, — в деятельности трудовой. Эта деятельность характеризуется тем, что происходит ее овеществление, ее «угасание», по выражению Маркса, в продукте.

Психология bookap

«То, — пишет Маркс в «Капитале», — что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия». «Во время процесса труда, — читаем мы ниже, — труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности».

В этом процессе происходит опредмечивание также и тех представлений, которые побуждают, направляют и регулируют деятельность субъекта. В ее продукте они обретают новую форму существования в виде внешних, чувственно воспринимаемых объектов. Теперь в своей внешней, экстериоризованной или экзотерической форме они сами становятся объектами отражения. Соотнесение с исходными представлениями и есть процесс их осознания субъектом — процесс, в результате которого они получают в его голове свое удвоение, свое идеальное бытие.

Такое описание процесса осознания является, однако, неполным. Для того, чтобы этот процесс мог осуществиться, объект должен выступить перед человеком именно как запечатлевший психическое содержание деятельности, т. е. своей идеальной стороной. Выделение этой последней, однако, не может быть понято в отвлечении от общественных связей, в которые необходимо вступают участники труда, от их общения. Вступая в общение между собой, люди производят также язык, служащий для означения предмета, средств и самого процесса труда. Акты означения и суть не что иное, как акты выделения идеальной стороны объектов, а присвоение индивидами языка — присвоение означаемого им в форме его осознания. «…Язык, — замечает Маркс и Энгельс, — есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…»

Психология bookap

Это положение, однако, отнюдь не может быть истолковано в том смысле, что сознание порождается языком. Язык является не его демиургом, а формой его существования. При этом слова, языковые знаки — это не просто заместители вещей, их условные субституты. За словесными значениями скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность, в процессе которой только и раскрывается человеку объективная реальность.

Конечно, развитие сознания у каждого отдельного человека не повторяет общественно-исторического процесса производства сознания. Но сознательное отражение мира не возникает у него и в результате прямой проекции на его мозг представлений и понятий, выработанных предшествующими поколениями. Его сознание тоже является продуктом его деятельности в предметном мире. В этой деятельности, опосредованной общением с другими людьми, и осуществляется процесс присвоения (Aneignung) им духовных богатств, накопленных человеческим родом (Menschengattung) и воплощенных в предметной чувственной форме. При этом само предметное бытие человеческой деятельности (Маркс говорит — промышленности, поясняя, что вся человеческая деятельность была до сих пор трудом, т. е. промышленностью) выступает в качестве «чувственно представшей перед нами человеческой психологией».

Итак, радикальное для психологической теории открытие Маркса состоит в том, что сознание есть не проявление некоей мистической способности человеческого мозга излучать «свет сознания» под влиянием воздействующих на него вещей — раздражителей, а продукт тех особых, т. е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания.

Психология bookap

Вместе с теорией сознания Марксом были разработаны и основы научной истории сознания людей. Важность этого для психологической науки едва ли можно переоценить.

Несмотря на то, что психология располагает большим материалом по историческому развитию мышления, памяти и других психических процессов, собранным главным образом историками культуры и этнографами, центральная проблема — проблема исторических этапов формирования сознания — оставалась в ней нерешенной.

Маркс и Энгельс не только создали общий метод исторического исследования сознания; они раскрыли также и те фундаментальные изменения, которые претерпевает сознание человека в ходе развития общества. Речь идет прежде всего об этапе первоначального становления сознания и языка и об этапе превращения сознания во всеобщую форму специфически человеческой психики, когда отражение в форме сознания распространяется на весь круг явлений окружающего человека мира, на собственную его деятельность и на него самого. Особенно же большое значение имеет учение Маркса о тех изменениях сознания, которые оно претерпевает в условиях развития общественного разделения труда, отделения основной массы производителей от средств производства и обособления теоретической деятельности от практической. Порождаемое развитием частной собственности экономическое отчуждение приводит к отчуждению, к дезинтеграции также и сознания людей. Последняя выражается в том, что возникает неадекватность того смысла, который приобретает для человека его деятельность и ее продукт, их объективному значению. Эта дезинтегрированность сознания уничтожается лишь вместе с уничтожением породивших ее отношений частной собственности, с переходом от классового общества к коммунистическому. «…Коммунизм, — писал Маркс, — уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения…».

Психология bookap

Эти теоретические положения Маркса приобретают особенно актуальный смысл в наше время. Они дают ориентировку научной психологии в подходе к сложнейшим проблемам изменения сознания человека в социалистическом, коммунистическом обществе, в решении тех конкретных психологических задач, которые выступают сейчас не только в сфере воспитания подрастающего поколения, но и в области организации труда, общения людей и в других сферах проявления человеческой личности

…Общее учение о сознании как высшей, специфически человеческой форме психики, возникающей в процессе общественного труда и предполагающей функционирование языка, составляет важнейшую предпосылку психологии человека. Задача же психологического исследования заключается в том, чтобы, не ограничиваясь изучением явлений и процессов на поверхности сознания, проникнуть в его внутреннее строение. Но для этого сознание нужно рассматривать не как созерцаемое субъектом поле, на котором проецируются его образы и понятия, а как особое внутреннее движение, порождаемое движением человеческой деятельности.

Трудность состоит здесь уже в том, чтобы выделить категорию сознания как психологическую, а это значит понять те реальные переходы, которые связывают между собой психику конкретных индивидов и общественное сознание, его формы. Этого, однако, нельзя сделать без предварительного анализа тех «образующих» индивидуального сознания, движение которых характеризует его внутреннюю структуру. Изложение опыта такого анализа, в основании которого лежит анализ движения деятельности, и посвящена специальная глава книги. Не мне, разумеется, судить о том, является ли этот опыт удачным. Я хочу только обратить внимание читателя на то, что психологическая «тайна сознания» остается закрытой для любого метода, за исключением метода, открытого Марксом, позволяющего демистифицировать природу сверхчувственных свойств общественных объектов, к которым принадлежит также и человек как субъект сознания» [Леонтьев А. Н., Деятельность. Сознание. Личность. ].

Сложный путь развития категории сознания, в конце концов, привел к появлению марксистской теории сознания основанной на социально-биологической природе человека. Итак, согласно марксизму сознание это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности, способ его отношения к миру и самому себе, опосредованный всеобщими формами общественно — исторической деятельности людей. Сознание представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия. Оно возникает в процессе труда, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком. Все это верно и известно давно, как известно и то, что понятие «психика» и «сознание» не одно и тоже и их нельзя отождествлять. Не все психические процессы у человека в каждый данный момент включаются в сознание, ряд психических процессов может проходить как бы «за рамками» сознания. Такие психические переживания получили название подсознательных. Теперь, как мне кажется, самое время перейти к подсознательному, попутно рассмотрев и понятие бессознательного.

«В зоне ясного сознания находят свое отражение лишь очень немногие сигналы из внутренней и внешней среды. Осознаются в данный момент времени те объекты, которые создают препятствия для нормального продолжения регулирования поведения или в силу других причин являются значимыми для человека. Возникшие затруднения или значимые раздражители привлекают внимание и, таким образом, осознаются. После нахождения нового способа регулирования или решения затруднительной ситуации управление снова передается подсознанию.

Таким образом, к сфере подсознания относятся так называемые вторичные автоматизмы (ходьба, бег, профессиональные навыки и т. д. ). В сферу подсознания входят также психические явления, имеющие субъективный компонент, еще не ставший сознанием (психика младенцев, просоночное состояние взрослого, послеобморочное состояние и т. д. ). Наиболее интересна та часть сферы подсознания, которая разработана в учении З. Фрейда. Фрейд считает, что бессознательное — это не столько те процессы, на которые не направляется внимание, сколько переживания, подавляемые сознанием, такие, против которых сознание воздвигает мощные барьеры» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 1 с. ].

Приступая к рассмотрению бессознательного, отмечу некоторую особенность понимания бессознательного. Бессознательное не редко справедливо понимается как действие, совершаемое автоматически, рефлекторно, когда причина не успела дойти до сознания, например реакция защиты, а также при естественном или искусственном отключении сознания (во сне, при гипнозе, в состоянии сильного опьянения, при лунатизме и т. д. ). Но бессознательное это еще и активные психические процессы, непосредственно не участвующие в сознательном отношении субъекта к действительности, а потому и сами в данный момент не осознаваемые. В немарксистской философской и психологической литературе термин бессознательного часто употребляется как обозначение особой области психики, сосредоточившей в себе вечные влечения, мотивы, стремления, смысл которых определяется инстинктами и недоступен сознанию. Наибольшее развитие, данное представление получило во фрейдизме. Согласно этому представлению психика образуется из трех «слоев»: бессознательного, подсознание и сознание. Бессознательное — глубинный фундамент психики, определяющий всю сознательную жизнь человека и даже судьбы личности и целых народов. Бессознательные влечения к наслаждению и смерти. Этот постулат выдвинутый Фрейдом, не является безусловно верным, поскольку никакого стремления к смерти, как бессознательного, у человека не существует. Подсознательное (или предсознательное) — это особая граничная область между сознанием и бессознательным. В эту область прорываются бессознательные влечения, и здесь же особая психическая «инстанция», порожденная общественной жизнью, его «сверх-я» (или совесть), подвергает их строгой цензуре. Сознание — это поверхностное проявление психики на стыке с внешним миром, и зависит оно, прежде всего от бессознательных сил. Данное понимание является идеалистически извращенным, поскольку общественная сущность человека отвергается. А само его понимание приобретает форму человек — вещь в себе. Что является в корне неверным.

Подсознательное — характеристика активных психических процессов, которые, не являются в определенный момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов. То, о чем человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать ее и тому подобное. Точно так же воспринимаемое, хотя прямо и не осознаваемое, влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковой контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением связи мысль. В подсознании нет ничего мистического или непознаваемого. Это явление продукт сознательной деятельности, и оно включает в себя психические процессы, не принимающие прямого участия в осмыслении тех объектов, на которых сосредоточено внимание человека в данный момент. Таким образом, подсознание является областью действия подсознательных процессов в психики человека.

Теперь, когда нами достаточно рассмотрены сознание, подсознание и бессознательное настало время объединить их во всем многообразии их связей и противоречий. Сознание и подсознание представляют собой сферы человеческой психики, в которой первое отвечает за отражение объективной реальности, способ отношения человека к миру и самому себе, а второе выступает как бы чуланом психики. В нем может накапливаться вытесненная из сознания информация, причем далеко не всегда целиком, а зачастую в виде каких либо элементов, частиц, эта информация, прямо не участвуя в сознательной деятельности человека, тем не менее, оказывает на нее влияние. Так она влияет на поведение человека, отношение к вещам и окружающим его людям. Причиной негативного или положительного отношения человека к кому-либо, или чему-либо может выступать неосознаваемая, подсознательная ассоциация, основанная на когда-то полученном, но давно позабытом опыте. Этот опыт выступает немаловажным фактором человеческих отношений благодаря тому, что в подсознании сохранилась информация о нем. В тоже время, несмотря на свою роль, подсознание не является независимым, либо «защищенным» от сознания. Точно так же как подсознательная часть психики оказывает влияние на сознательную ее часть, и сознательная часть влияет на подсознательную. Самостоятельно, либо с помощью психоаналитика, человек может выводить из подсознания скрытые от него причины его собственного поведения, по мере осознания их, то есть, переходя из подсознательной в сознательную сферу психики противоречие, порождающее проблему, может быть успешно разрешено, а человек избавлен от страдания. Так хранящаяся в подсознании информация в зависимости от ее характера и относительно существующих общественных отношений способна своим участием в деятельности человека приносить ему вред или, на что редко кто обращает внимание, пользу. Будучи достаточно скрытой, от самого человека частью психики подсознание, тем не менее, не является сферой недоступной для сознания. Оно способно посредством некоторых усилий по расшифровывания символов собственных ощущений и поступков определить спрятанные в подсознании их причины. Неразрешенные сознанием противоречия, будучи подавленными, перемещаются в подсознание, откуда прорываясь, оказывают влияние на деятельность человека.

Особый интерес для нас представляет соотношение доли сознания и подсознания в деятельности человека. Этот баланс носит не только субъективно-личностный, зависящий от тех или иных особенностей человека, но и конкретно исторический характер, зависящий от социально-исторической стадии развития общества и классов. Примечательно, что по мере продвижения человечества вперед, по пути прогресса доля сознательного в психике непрерывно возрастала, а подсознательного снижалась. Это соотношение выражается способностью или неспособностью сознания разрешать те или иные противоречия, а не подавлять их, сталкивая в подсознание. Отсюда вытекает высокая, либо низкая ролью подсознания в деятельности человека, у людей с сильными психическими заболеваниями роль сознания (если она сохраняется) намного ниже в сравнении с ролью подсознания. Аналогично обстояло дело и у первобытных людей, хотя соотношение сознательного и бессознательного имело совершенно иной смысл. Впрочем, общим место и в случае с душевно больными, и в примере с первобытным человеком является заметно более высокая роль бессознательного в сравнении с современным человеком. Это происходит потому, что слабое сознание не может выступать сильным сдерживающие фактором инстинктов, что фактически высвобождает их.

Психология bookap

Место бессознательного в психической системе человека заметно отличается от роли в ней сознательных и подсознательных процессов. Бессознательное основано в отличии от них, не на общественной деятельности человека, не на отношениях с другими людьми, то есть не на общественной природе человека, а на его животной, биологической сути. Таким образом, оно существует независимо от сознательной и бессознательной сфер психики. Роль бессознательного в деятельности человека, это роль инстинктов, которые в своих проявлениях могут не осознаваться. Сознание постоянно контролирует бессознательное, препятствую многим его проявлениям, однако хотя бессознательное находясь в таком состоянии, и носит подчиненный характер, тем не менее, сознание может лишь ограниченно подавлять бессознательное, но не властно его устранить. Довольно сложным является отношение бессознательного и подсознания, некоторые бессознательные процессы, подавляясь сознанием, смещаются в подсознание, откуда периодически прорываются в виде символических ощущений, либо поступков, которые носят уже подсознательный характер. Особенно хорошо описаны эти явления Фрейдом на примере человеческой сексуальности. Поскольку инстинкт продления рода и самосохранения являются наиболее сильными из человеческих инстинктов, то и их роль, как бессознательных явлений в человеческой деятельности наиболее велика.

В этой главе, сделана попытка, не просто дать определения сознания, подсознания и бессознательного, но и показать всю сложность и многообразие их связи. Эти элементы человеческой психики играют в жизни людей и всего общества огромную роль, и от того, насколько мы научимся понимать их будет зависеть многое в нашем бедующем.

что это, отличия, значение понятий

Сознание и подсознание являются свойствами нервной деятельности человека. Они определяют его поступки, совершенные под влиянием мыслей, эмоций или того, что называют «человеческим фактором».

История

Впервые о категории «сознания» заговорили философы. Под сознанием понимался высший уровень психики человека и его взаимодействие с социумом.

Декарт объяснял этот термин, как умение личности видеть свой внутренний мир. В средние века «сознание» стали рассматривать как совокупность мыслей и переживаний.

В 18 в. Лейбниц утверждал, что не все относится к проявлениям сознания, и назвал это бессознательным. В 19 в. эти явления подвергли серьезным исследованиям, в которых точка еще не поставлена. Тогда же появился термин «подсознание».

Глубины подсознания

Значение терминов

В психологии сознание – это субъективное переживание происходящего во внешнем и внутреннем мире и ответная реакция на эти события

В широком смысле слова «сознание» — отражение действительности на всех уровнях. В узком смысле — свойство, присущее только людям, и связанное с мыслительной деятельностью. Его происхождение, связь с реальностью, с телом вызывают разные мнения.

Сознание проявляется в разных формах:

  • самосознание;
  • рассудок;
  • разум;
  • дух.

Подсознанием называют совокупность психических процессов, лежащих вне сферы сознания и недоступных для субъективного опыта.

Термин введен в конце 19 в. психологом Пьером Жане. Фрейд использовал для его обозначения термин «бессознательное».

Отличия сознания и подсознания

На первый взгляд у этих двух терминов можно обнаружить сходство. Они имеют один корень и приставку “со-“, указывающую на объединение: единое знание. Приставка “под-“ словно говорит о вторичности подсознания, но на самом деле это обманчивое впечатление.

Области знания

Ученый Л.С.Выготский определил для подсознания важную роль. Сознательная деятельность составляет 10 %, тогда как подсознательная – 90 %. Сознание формируется в коре головного мозга, а подсознание — в подкорке.

Сознание включает в себя опыт и создается в течение жизни

Не случайно жизнь человека после того, как он начинает запоминать происходящее, называют сознательной, а действия осознанными.  С этого момента начинает формироваться сознание, которое имеет избирательный характер.

Сознание обладает рядом функций, отличающих его от подсознания:

  • рефлексивной, помогая человеку осознавать и оценивать себя;
  • преобразующей, формулируя цели и способствуя их достижению;
  • времяобразующей, формируя целостную картину мира.

Подсознание присутствует с первых дней жизни. Оно включает все жизненные впечатления, эмоции, сохраняя все, из чего состоит окружающий мир. Это неконтролируемый процесс в отличие от сознания.

Заложенное в подсознании заставляет совершать действия, противоречащие расчетам, мировоззрению, воспитанию. Причины некоторых поступков люди впоследствии не могут объяснить, потому что они были совершены на уровне подсознания. Часто именно оно дает ответы на многие важные жизненные вопросы. Существуют специальные методики работы с подсознанием. Считается, что оно способно подсказывать правильные решения. Тогда как сознание отвлекается на мелочи и не может сфокусироваться на главном.

Одаренность

Подсознание способно влиять на жизнь человека. Очень часто, «покопавшись» в нем, можно найти причины неудач. Сознание служит своеобразным фильтром, который сдерживает стремления человека на основе имеющегося опыта.

Функционирование сознания и подсознания до сих пор находятся на стадии изучения. Их гармоничное функционирование обеспечивает продуктивную деятельность человека. Творчество, открытия, изобретения рождаются благодаря этим свойствам человеческой психики.

Дополнительную информацию о том, что такое сознание и подсознание, вы узнаете, посмотрев видео:

4. Подсознание . Философия разума

Подсознание – независимая от разумного существа, но зависимая от его сознания функция головного мозга, являющая собственную память разумного существа и память кровных предков в сновидениях, галлюцинациях, в экстремальных ситуациях и на пороге перехода разума в новую материальную субстанцию. Подсознание, проявляющееся через сознание, – есть толчок к принятию разумным существом правильного решения, с целью сохранения им своей жизни в возможных, но не совместимых с жизнью ситуациях, либо к созданию чего-либо.

«Если подсознание человека не зависит от него, но проявляет себя в нём, то кому же оно подконтрольно?» – спрашиваете вы меня. Резонный вопрос и ответ как всегда прост. Только всегда бодрствующему сознанию разума!

О появлении нереальных видений в реальности и их роли в жизни разумного существа мы поговорим в седьмой главе.

Сейчас кратко о том, как проявляет себя подсознание человека в его сновидениях.

Мне, как и каждому человеку нашей прекрасной планеты, приходилось слышать о вещих снах. Первые упоминания о них нам известны из библии.

1. «По прошествии двух лет фараону снилось: вот, он стоит у реки;

2. И вот, вышли из реки семь коров, хороших видом и тучных плотью, и паслись в тростнике;

3. Но вот, после них вышли из реки семь других коров, худых видом и тощих плотью, и стали подле тех коров, на берегу реки;

4. И съели коровы худые видом и тощие плотью семь коров хороших видом и тучных. И проснулся фараон.

5. И заснул опять, и снилось ему в другой раз: вот, на одном стебле поднялось семь колосьев тучных и хороших;

6. Но вот, после них выросло семь колосьев тощих и иссушенных восточным ветром;

7. И пожрали тощие колосья семь колосьев тучных и полных. И проснулся фараон и понял, что это сон». Быт. 41:1,2,3,4,5,6,7.

Ответ на сон фараона мы найдём тоже в библии.

25. «И сказал Иосиф фараону…

29. Вот, наступает семь лет великого изобилия во всей земле Египетской;

30. После них настанут семь лет голода, и забудется всё то изобилие в земле Египетской, и истощит голод землю,

31. И непременно будет прежнее изобилие на земле, по причине голода, который последует, ибо он будет очень тяжел». Быт. 41:25,29,30,31.

Из снов фараона и толкования их Иосифом мы ясно видим, что фараону была дана информация о семи года изобилия и последующих за ними семи годах голода в Египте. Кто мог дать ему эту информацию. Ответ в библии.

25. «И сказал Иосиф фараону: сон фараонов один: что Бог сделает, то Он возвестил фараону».

26. Семь коров хороших – это семь лет; и семь колосьев хороших – это семь лет: сон один;

27. И семь коров тощих и худых, вышедших после тех – это семь лет, также и семь колосьев тощих и иссушенных восточным ветром – это семь лет голода.

28. Вот почему сказал я фараону: «что Бог сделает, то Он показал фараону». Быт. 41:25,26,27,28.

Итак, ответ дан в библии, но только я абсолютно не согласен с ним, кроме того, вместо слова Бог подставил бы, – Высший Материальный Разум. Такая замена, естественно, не даст понимания роли подсознания в жизни человека, ибо она всего лишь переход из нематериальности в материальность, следовательно, правильный ответ надо искать в чём-то другом.

Кто такой фараон? Государственный деятель, наделённый высшей властью. Мог ли сознательно думать фараон о будущем своей страны. Конечно! А коли это так, то вот правильный ответ: сознание фараона, через подконтрольное ему подсознание, выдало запрашиваемую им информацию во сне. Фараон, не умеющий толковать сны, обратился к Иосифу, тот правильно понял их, но отсутствие у него знаний о человеке, выдвинуло на первый план не сознание фараона, а бога. Для бога – Высшего Материального Разума – фараон и его думы не представляли интереса, у него другие заботы, нежели копаться в сознании отдельных людей, будь он даже повелитель мира.

Подобное объяснение важности подсознания в жизни человека можно дать при появлении у него галлюцинаций. Доказано, что человек, идущий по пустыне, и несколько дней мучающийся от жажды, видит миражи, – оазисы, колодцы до верху наполненные водой, озёра, реки и моря. Организм человека требует воды, и подсознание, проявляя себя миражом через сознание, сохраняет ему жизнь. Ещё пример: допустим, вы потеряли любимого человека, естественно, вы скорбите о нём, часто вспоминаете его рядом. Сознание всё это фиксирует, откладывает в памяти и в определённый момент, когда подсознание осознаёт, что неуправляемая скорбь может лишить человека рассудка, оно через сознание проявляет образ любимого человека в виде галлюцинации. Но образ, зримый человеком, не есть реальность когда-то существовавшего, хотя его можно сфотографировать, можно и ощутить. Все галлюцинации и миражи есть деятельность разумной материи, – мозга, – материализация мыслью контурных форм каких-либо объектов, созданных и переданных ей подсознанием через сознание.

Итак, можно с уверенность сказать; явление образов – следствие какой-либо причины.

Массовые галлюцинации отличны от галлюцинаций индивида. В проявлении образов перед массой людей задействована материальная мысль всей массы. Например, эфемерный образ божьей матери можно создать при одновременном обращении к ней тысяч людей. Примерный образ её знают все, поэтому материальная мысль тысяч, сконцентрированная на ней, может реализоваться в материальном образе заступницы. Мыслью можно создать всевозможные материальные образы, и чем мысль сильнее, тем ярче образ.

Мысль человека в экстремальных ситуациях способна на многое. Она может спасти его даже при падении без парашюта с высоты в несколько километров.

Роль подсознания в экстремальных ситуациях неоценима и это знает каждый, но не каждый осознаёт. Каждый испытал на себе и знает, что в экстремальных ситуациях человек принимает единственно верное решение для сохранения своей жизни, но не каждый задумывался над тем, откуда приходит это решение. А всё очень просто! С огромной скоростью, превышающей скорость света, подсознание выуживает из закоулков памяти человека ситуации – подобные той, в которой он оказался, и через сознание выдаёт решение. Оценка экстремальной ситуации происходит в мозгу человека, попавшего в неё, но решение может быть принято задолго до его рождения, – его кровным предком, пусть даже жившим миллион лет назад.

Но какую роль в жизни человека играет подсознание на пороге перехода его разума в новую материальную субстанцию?

Подсознание подготавливает его к этому переходу.

Как оно проявляет себя?

Только через сознание человека, уходящего в новую жизнь, и только в материальных зрительных образах, и видимых только им.

Примером этого может быть приход ангелов или демонов. Кого ждать? А вот это зависит от человека, от того, как он сам оценил свою жизнь!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.. Диалектическая психология

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.

Эту главу стоит начать с сознания, как определяющего деятельность человека. К концу прошлого века и философия, и психология накопили массу определений сознания. Но они, зачастую противореча одно другому, не раскрывали сути сознания. Только марксистская философия и психология смогла выработать такое понимание сознание, которое действительно отвечало интересам познания. В силу того, что мы занимаемся марксистской психологией, стоит придерживаться именно марксистского определения сознания, тем более, что оно является на сегодня наиболее полным и научным, и позволяет в дальнейшем перейти к подсознанию и бессознательному, рассмотрев эти явления со строго научной позиций. Однако наше движение будет носить поэтапный характер, и сперва мы затронем немарксистское понимание сознания.

«Сознание, — писал В. Вундт, — заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния». Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т.д.

По мнению У. Джеймса, сознание есть «хозяин психических функций», то есть фактически сознание отождествляется с субъектом.

Сознание — это особое психическое пространство, «сцена» (К. Ясперс). Сознание может быть условием психологии, но не ее предметом (Наторп). Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, оно не поддается определению и выводимо только из самого себя. Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их презентированности (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо, оно может только быть или не быть.

Общая черта всех выше приведенных взглядов — это акцент на психологической бескачественности сознания.

Несколько иная точка зрения у представителей французской социологической школы (Дюркгейм, Хальбвакс и др.). Психологическая бескачественность сознания здесь сохраняется, но сознание понимается как плоскость, на которую проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется со знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения знаний.

Заслуживает внимания система взглядов Л. С. Выготского на сознание. Он полагает, что сознание — это рефлексия субъектом действительности, своей деятельности, самого себя. «Сознательно то, что передается в качестве раздражителя на другие системы рефлексов и вызывает в них отклик». «Сознание есть как бы контакт с самим со-бой». Сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивиду-альное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. Сознание не дано изначально и не порождается природой, сознание порождается обществом, оно производится. Поэтому сознание не постулат и не условие психологии, а ее проблема — предмет конкретно-научного психологического исследования. При этом процесс интериоризации (то есть вращивания внешней деятельности во внутреннюю) состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предсуществующий внутренний «план сознания»; это процесс, в котором этот внутренний план формируется. Элементами сознания, его «клеточками», по Выготскому, являются словесные значения.

Взгляды на проблему сознания А. Н. Леонтьева во многом продолжают линию Выготского. Леонтьев считает, что сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния. Первоначально сознание существует лишь в форме психического образа, открывающего субъекту окружающий его мир; на более позднем этапе предметам сознания становится также и деятельность, осознаются действия других людей, а через них и собственные действия субъекта. Порождаются внутренние действия и операции, протекающие в уме, в «плане сознания». Сознание-образ становится также сознанием-реальностью, то есть преобразуется в модель, в которой можно мысленно действовать.

По мнению Б. Г. Ананьева, «как сознание психическая деятельность есть динамическое соотношение чувственных и логических знаний, их система, работающая как единое целое и определяющая каждое отдельное знание. Эта работающая система есть состояние бодрствования человека, или, другими словами, специфически человеческая характеристика бодрствования и есть сознание». По Ананьеву, со-знание выступает как составная часть эффекта действия. Первоначальные факты сознания — это восприятие и переживание ребенком результатов своего собственного действия. Постепенно начинают осознаваться не только эффекты действий, но и процессы деятельности ребенка. Индивидуальное развитие сознания осуществляется путем перехода от сознания отдельных моментов действия к целенаправленной планомерной деятельности. При этом все состояние бодрствования становится сплошным «потоком сознания», переключаемого с одного вида деятельности на другой. «Сознание как активное отражение объективной действительности есть регулирование практической деятельности человека в окружающем его мире».

По мнению Л. М. Веккера, сознание в широком смысле охватывает высшие уровни интеграции когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов. В более узком смысле сознание представляет собой итог интеграции когнитивных и эмоциональных процессов» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 90 с.].

Совершенно иной взгляд на сознание характерен для представителей восточных учений. Вот выдержка из работы основоположника интегральной йоги Шри Ауробиндо: «Ментальное сознание — диапазон чисто человеческий, он отнюдь не охватывает всех возможных диапазонов сознания, точно так же как человеческое зрение не может охватить все цветовые оттенки, а человеческих слух — все уровни звука, ибо есть множество звуков и цветов, которые находятся выше или ниже доступного человеку диапазона, которые человек не может видеть или слышать. Точно так же есть планы сознания выше и ниже человеческого плана; обыкновенный человек не имеет с ними контакта, и они кажутся ему лишенными сознания — супраментальный или глобально-ментальный и субментальный планы…То, что мы называем «несознанием» — это просто иное сознание…На самом деле, когда мы спим или когда нас оглушили, или когда мы находимся под влиянием наркотиков, или когда мы «мертвы», или находимся в любом другом состоянии — в это время мы не более бессознательны, чем при глубокой внутренней сосредоточенности на какой-то мысли, когда мы не замечаем ни нашего физического «Я», ни того, что нас окружает… По мере того как мы продвигаемся вперед и пробуждаемся к осознанию души в себе и в предметах, нам становится ясно, что сознание присутствует и в растениях, и в металле, и в атоме, и в электричестве — в любом предмете физической природы; мы обнаружим даже, что оно ни в каком отношении не является низшей или более ограниченной формой по сравнению с ментальной; наоборот, во многих «неживых» формах оно является более интенсивным, быстрым, живым, хотя и менее развитым в направлении к поверхности» [Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. — Спб., 1992. С. 50.]. Так что же такое сознание? Это «сцена» или «диапазон»? Возможно это что-то другое? Существует ли подлинно научное, достаточно полное материалистическое определение сознания? Кто из ученых, какая научная школа смогла разобраться в том, что же такое сознание?

«К.Маркс заложил основы конкретно-психологической теории сознания, которая открыла для психологической науки совершенно новые перспективы.

Хотя прежняя субъективно-эмпирическая психология охотно называла себя наукой о сознании, в действительности она никогда не была ею. Явления сознания либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и паралеллистических позиций, либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии». Однако связанная система психологической науки не может быть построена вне конкретно-научной теории сознания. Именно об этом свидетельствуют теоретические кризисы, постоянно возникавшие в психологии по мере накопления конкретно-психологических знаний, объем которых начиная со второй половины прошлого столетия быстро увеличивался.

Центральную тайну человеческой психики, перед которой останавливалось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира. Эта психологическая тайна и не могла быть раскрыта в домарксистской психологии; она остается нераскрытой и в современной психологии, развивающейся вне марксизма.

Сознание неизменно выступало в психологии как нечто внеположеное, лишь как условие протекания психических процессов. Такова была, в частности, позиция Вундта. Сознание, писал он заключается в том, что какие бы то ни было психические состояния мы находим в себе, и поэтому мы не можем познать сущности сознания. «Все попытки определить сознание… приводят или к тавтологии или к определениям происходящих в сознании деятельностей, которые уже потому не суть сознание, что предполагают его». Ту же мысль в еще более резком выражении мы находим у Наторпа: сознание лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет. Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, но оно не поддается определению и выводимо только из самого себя.

Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть.

Идея внеположности сознания заключалась и в известном сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них.

Итак, сознание есть нечто внепсихологическое, психологически бескачественное. Хотя эта мысль не всегда высказывается прямо, она постоянно подразумевается. С ней не вступает в противоречие ни одна прежняя попытка психологически охарактеризовать сознание. Я имею в виду, прежде всего ту количественную концепцию сознания, которая с наибольшей прямотой была высказана еще Леддом: сознание есть то, что уменьшается или увеличивается, что отчасти утрачивается во сне и вполне утрачивается при обмороке.

Это — своеобразное «свечение», перемещающийся световой зайчик или, лучше сказать, прожектор, луч которого освещает внешнее или внутреннее поле. Его перемещение по этому полю выражается в явлениях внимания, в которых сознание единственно и получает свою психологическую характеристику, но опять-таки лишь количественную и пространственную. «Поле сознания» (или, что то же самое, «поле внимания») может быть более узким, более концентрированным, или более широким, рассеянным; оно может быть более устойчивым или менее устойчивым, флюктуирующим. Но при всем том описание самого «поля сознания» остается бескачественным, бесструктурным. Соответственно и выдвигавшиеся «законы сознания» имели чисто формальный характер; таковы законы относительной ясности сознания, непрерывности сознания, потока сознания.

К законам сознания иногда относят также такие, как закон ассоциации или выдвинутые гештальт-психологией законы целостности, прегнатности и т.п., но законы эти относятся к явлениям в сознании, а не к сознанию как особой форме психики, и поэтому одинаково действительны как по отношению к его «полю», так и по отношению к явлениям, возникающим вне этого «поля», — как на уровне человека, так и на уровне животных.

Несколько особое положение занимает теория сознания, восходящая к французской социологической школе (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и другие). Как известно, главная идея этой школы, относящаяся к психологической проблеме сознания, состоит в том, что индивидуальное сознание возникает в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется; это социализированная и интеллектуализированная психика человека и есть его сознание. Но и в этой концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания; только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется с знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения сознаний.

Другое направление попыток психологически характеризовать сознание состояло в том, чтобы представить его как условие объединения внутренней психической жизни.

Объединение психических функций, способностей и свойств — это и есть сознание; оно поэтому, писал Липпс, одновременно есть и самосознание. Проще всего эту идею выразил Джемс в письме к К.Штумпфу: сознание — это «общий хозяин психических функций». Но как раз на примере Джемса особенно ясно видно, что такое понимание сознания полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости. Ведь именно Джемс говорил о себе: «Вот уже двадцать лет, как я усомнился в существовании сущего, именуемого сознанием… Мне кажется, что настало время всем открыто отречься от него».

Ни экспериментальная интроспекция вюрцбуржцев, ни феноменология Гуссерля и экзистенционалистов не были в состоянии проникнуть в строение сознания. Напротив, понимая под сознанием его феноменальный состав с его внутренними, идеальными отношениями, они настаивают на «депсихологизации», если можно так выразиться, этих внутренних отношений. Психология сознания полностью растворяется в феноменологии. Любопытно отметить, что авторы, ставившие своей целью проникнуть «за» сознание и развивавшие учение о бессознательной сфере психики, сохраняли это же понимание сознания — как «связанной организации психических процессов» (Фрейд). Как и другие представители глубинной психологии, Фрейд выводит проблему сознания за сферу собственно психологии. Ведь главная инстанция, представляющая сознание, — «сверх-я», — по существу является метапсихическим.

Метафизические позиции в подходе к сознанию, собственно, и не могли привести психологию ни к какому иному его пониманию. Хотя идея развития и проникла в домарксистскую психологическую мысль, особенно в послеспенсеровский период, она не была распространена на решение проблемы о природе человеческой психики, так что последняя продолжала рассматриваться как нечто предсуществующее и лишь «наполняющееся» новыми содержаниями. Эти-то метафизические позиции и были разрушены диалектико-материалистическим воззрением, открывшим перед психологией сознания совершенно новые перспективы.

Исходное положение марксизма о сознании состоит в том, что оно представляет собой качественно особую форму психики. Хотя сознание и имеет свою длительную предысторию в эволюции животного мира, впервые оно возникает у человека в процессе становления труда и общественных отношений. Сознание с самого начала есть общественный продукт.

Марксистское положение о необходимости и о реальной функции сознания полностью исключает возможность рассматривать в психологии явления сознания лишь как эпифеномены, сопровождающие мозговые процессы и ту деятельность, которую они реализуют. Вместе с тем психология, конечно, не может просто постулировать активность сознания. Задача психологической науки заключается в том, чтобы научно объяснить действенную роль сознания, а это возможно лишь при условии коренного изменения самого подхода к проблеме и прежде всего при условии отказа от того ограниченного антропологического взгляда на познание, который заставляет искать его объяснение в процессах, разыгрывающихся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, — взгляда, неизбежно возвращающего психологию на паралелистические позиции.

Действительное объяснение сознания лежит не в этих процессах, а в общественных условиях и способах той деятельности, которая создает его необходимость, — в деятельности трудовой. Эта деятельность характеризуется тем, что происходит ее овеществление, ее «угасание», по выражению Маркса, в продукте.

«То, — пишет Маркс в «Капитале», — что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия». «Во время процесса труда, — читаем мы ниже, — труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности».

В этом процессе происходит опредмечивание также и тех представлений, которые побуждают, направляют и регулируют деятельность субъекта. В ее продукте они обретают новую форму существования в виде внешних, чувственно воспринимаемых объектов. Теперь в своей внешней, экстериоризованной или экзотерической форме они сами становятся объектами отражения. Соотнесение с исходными представлениями и есть процесс их осознания субъектом — процесс, в результате которого они получают в его голове свое удвоение, свое идеальное бытие.

Такое описание процесса осознания является, однако, неполным. Для того, чтобы этот процесс мог осуществиться, объект должен выступить перед человеком именно как запечатлевший психическое содержание деятельности, т.е. своей идеальной стороной. Выделение этой последней, однако, не может быть понято в отвлечении от общественных связей, в которые необходимо вступают участники труда, от их общения. Вступая в общение между собой, люди производят также язык, служащий для означения предмета, средств и самого процесса труда. Акты означения и суть не что иное, как акты выделения идеальной стороны объектов, а присвоение индивидами языка — присвоение означаемого им в форме его осознания. «…Язык, — замечает Маркс и Энгельс, — есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…»

Это положение, однако, отнюдь не может быть истолковано в том смысле, что сознание порождается языком. Язык является не его демиургом, а формой его существования. При этом слова, языковые знаки — это не просто заместители вещей, их условные субституты. За словесными значениями скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность, в процессе которой только и раскрывается человеку объективная реальность.

Конечно, развитие сознания у каждого отдельного человека не повторяет общественно-исторического процесса производства сознания. Но сознательное отражение мира не возникает у него и в результате прямой проекции на его мозг представлений и понятий, выработанных предшествующими поколениями. Его сознание тоже является продуктом его деятельности в предметном мире. В этой деятельности, опосредованной общением с другими людьми, и осуществляется процесс присвоения (Aneignung) им духовных богатств, накопленных человеческим родом (Menschengattung) и воплощенных в предметной чувственной форме. При этом само предметное бытие человеческой деятельности (Маркс говорит — промышленности, поясняя, что вся человеческая деятельность была до сих пор трудом, т.е. промышленностью) выступает в качестве «чувственно представшей перед нами человеческой психологией».

Итак, радикальное для психологической теории открытие Маркса состоит в том, что сознание есть не проявление некоей мистической способности человеческого мозга излучать «свет сознания» под влиянием воздействующих на него вещей — раздражителей, а продукт тех особых, т.е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания.

Вместе с теорией сознания Марксом были разработаны и основы научной истории сознания людей. Важность этого для психологической науки едва ли можно переоценить.

Несмотря на то, что психология располагает большим материалом по историческому развитию мышления, памяти и других психических процессов, собранным главным образом историками культуры и этнографами, центральная проблема — проблема исторических этапов формирования сознания — оставалась в ней нерешенной.

Маркс и Энгельс не только создали общий метод исторического исследования сознания; они раскрыли также и те фундаментальные изменения, которые претерпевает сознание человека в ходе развития общества. Речь идет прежде всего об этапе первоначального становления сознания и языка и об этапе превращения сознания во всеобщую форму специфически человеческой психики, когда отражение в форме сознания распространяется на весь круг явлений окружающего человека мира, на собственную его деятельность и на него самого. Особенно же большое значение имеет учение Маркса о тех изменениях сознания, которые оно претерпевает в условиях развития общественного разделения труда, отделения основной массы производителей от средств производства и обособления теоретической деятельности от практической. Порождаемое развитием частной собственности экономическое отчуждение приводит к отчуждению, к дезинтеграции также и сознания людей. Последняя выражается в том, что возникает неадекватность того смысла, который приобретает для человека его деятельность и ее продукт, их объективному значению. Эта дезинтегрированность сознания уничтожается лишь вместе с уничтожением породивших ее отношений частной собственности, с переходом от классового общества к коммунистическому. «…Коммунизм, — писал Маркс, — уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения…».

Эти теоретические положения Маркса приобретают особенно актуальный смысл в наше время. Они дают ориентировку научной психологии в подходе к сложнейшим проблемам изменения сознания человека в социалистическом, коммунистическом обществе, в решении тех конкретных психологических задач, которые выступают сейчас не только в сфере воспитания подрастающего поколения, но и в области организации труда, общения людей и в других сферах проявления человеческой личности

…Общее учение о сознании как высшей, специфически человеческой форме психики, возникающей в процессе общественного труда и предполагающей функционирование языка, составляет важнейшую предпосылку психологии человека. Задача же психологического исследования заключается в том, чтобы, не ограничиваясь изучением явлений и процессов на поверхности сознания, проникнуть в его внутреннее строение. Но для этого сознание нужно рассматривать не как созерцаемое субъектом поле, на котором проецируются его образы и понятия, а как особое внутреннее движение, порождаемое движением человеческой деятельности.

Трудность состоит здесь уже в том, чтобы выделить категорию сознания как психологическую, а это значит понять те реальные переходы, которые связывают между собой психику конкретных индивидов и общественное сознание, его формы. Этого, однако, нельзя сделать без предварительного анализа тех «образующих» индивидуального сознания, движение которых характеризует его внутреннюю структуру. Изложение опыта такого анализа, в основании которого лежит анализ движения деятельности, и посвящена специальная глава книги. Не мне, разумеется, судить о том, является ли этот опыт удачным. Я хочу только обратить внимание читателя на то, что психологическая «тайна сознания» остается закрытой для любого метода, за исключением метода, открытого Марксом, позволяющего демистифицировать природу сверхчувственных свойств общественных объектов, к которым принадлежит также и человек как субъект сознания» [Леонтьев А.Н., Деятельность. Сознание. Личность.].

Сложный путь развития категории сознания, в конце концов, привел к появлению марксистской теории сознания основанной на социально-биологической природе человека. Итак, согласно марксизму сознание это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности, способ его отношения к миру и самому себе, опосредованный всеобщими формами общественно — исторической деятельности людей. Сознание представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия. Оно возникает в процессе труда, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком. Все это верно и известно давно, как известно и то, что понятие «психика» и «сознание» не одно и тоже и их нельзя отождествлять. Не все психические процессы у человека в каждый данный момент включаются в сознание, ряд психических процессов может проходить как бы «за рамками» сознания. Такие психические переживания получили название подсознательных. Теперь, как мне кажется, самое время перейти к подсознательному, попутно рассмотрев и понятие бессознательного.

«В зоне ясного сознания находят свое отражение лишь очень немногие сигналы из внутренней и внешней среды. Осознаются в данный момент времени те объекты, которые создают препятствия для нормального продолжения регулирования поведения или в силу других причин являются значимыми для человека. Возникшие затруднения или значимые раздражители привлекают внимание и, таким образом, осознаются. После нахождения нового способа регулирования или решения затруднительной ситуации управление снова передается подсознанию.

Таким образом, к сфере подсознания относятся так называемые вторичные автоматизмы (ходьба, бег, профессиональные навыки и т.д.). В сферу подсознания входят также психические явления, имеющие субъективный компонент, еще не ставший сознанием (психика младенцев, просоночное состояние взрослого, послеобморочное состояние и т.д.). Наиболее интересна та часть сферы подсознания, которая разработана в учении З. Фрейда. Фрейд считает, что бессознательное — это не столько те процессы, на которые не направляется внимание, сколько переживания, подавляемые сознанием, такие, против которых сознание воздвигает мощные барьеры» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 90 с.].

Приступая к рассмотрению бессознательного, отмечу некоторую особенность понимания бессознательного. Бессознательное не редко справедливо понимается как действие, совершаемое автоматически, рефлекторно, когда причина не успела дойти до сознания, например реакция защиты, а также при естественном или искусственном отключении сознания (во сне, при гипнозе, в состоянии сильного опьянения, при лунатизме и т.д.). Но бессознательное это еще и активные психические процессы, непосредственно не участвующие в сознательном отношении субъекта к действительности, а потому и сами в данный момент не осознаваемые. В немарксистской философской и психологической литературе термин бессознательного часто употребляется как обозначение особой области психики, сосредоточившей в себе вечные влечения, мотивы, стремления, смысл которых определяется инстинктами и недоступен сознанию. Наибольшее развитие, данное представление получило во фрейдизме. Согласно этому представлению психика образуется из трех «слоев»: бессознательного, подсознание и сознание. Бессознательное — глубинный фундамент психики, определяющий всю сознательную жизнь человека и даже судьбы личности и целых народов. Бессознательные влечения к наслаждению и смерти. Этот постулат выдвинутый Фрейдом, не является безусловно верным, поскольку никакого стремления к смерти, как бессознательного, у человека не существует. Подсознательное (или предсознательное) — это особая граничная область между сознанием и бессознательным. В эту область прорываются бессознательные влечения, и здесь же особая психическая «инстанция», порожденная общественной жизнью, его «сверх-я» (или совесть), подвергает их строгой цензуре. Сознание — это поверхностное проявление психики на стыке с внешним миром, и зависит оно, прежде всего от бессознательных сил. Данное понимание является идеалистически извращенным, поскольку общественная сущность человека отвергается. А само его понимание приобретает форму человек — вещь в себе. Что является в корне неверным.

Подсознательное — характеристика активных психических процессов, которые, не являются в определенный момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов. То, о чем человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать ее и тому подобное. Точно так же воспринимаемое, хотя прямо и не осознаваемое, влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковой контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением связи мысль. В подсознании нет ничего мистического или непознаваемого. Это явление продукт сознательной деятельности, и оно включает в себя психические процессы, не принимающие прямого участия в осмыслении тех объектов, на которых сосредоточено внимание человека в данный момент. Таким образом, подсознание является областью действия подсознательных процессов в психики человека.

Теперь, когда нами достаточно рассмотрены сознание, подсознание и бессознательное настало время объединить их во всем многообразии их связей и противоречий. Сознание и подсознание представляют собой сферы человеческой психики, в которой первое отвечает за отражение объективной реальности, способ отношения человека к миру и самому себе, а второе выступает как бы чуланом психики. В нем может накапливаться вытесненная из сознания информация, причем далеко не всегда целиком, а зачастую в виде каких либо элементов, частиц, эта информация, прямо не участвуя в сознательной деятельности человека, тем не менее, оказывает на нее влияние. Так она влияет на поведение человека, отношение к вещам и окружающим его людям. Причиной негативного или положительного отношения человека к кому-либо, или чему-либо может выступать неосознаваемая, подсознательная ассоциация, основанная на когда-то полученном, но давно позабытом опыте. Этот опыт выступает немаловажным фактором человеческих отношений благодаря тому, что в подсознании сохранилась информация о нем. В тоже время, несмотря на свою роль, подсознание не является независимым, либо «защищенным» от сознания. Точно так же как подсознательная часть психики оказывает влияние на сознательную ее часть, и сознательная часть влияет на подсознательную. Самостоятельно, либо с помощью психоаналитика, человек может выводить из подсознания скрытые от него причины его собственного поведения, по мере осознания их, то есть, переходя из подсознательной в сознательную сферу психики противоречие, порождающее проблему, может быть успешно разрешено, а человек избавлен от страдания. Так хранящаяся в подсознании информация в зависимости от ее характера и относительно существующих общественных отношений способна своим участием в деятельности человека приносить ему вред или, на что редко кто обращает внимание, пользу. Будучи достаточно скрытой, от самого человека частью психики подсознание, тем не менее, не является сферой недоступной для сознания. Оно способно посредством некоторых усилий по расшифровывания символов собственных ощущений и поступков определить спрятанные в подсознании их причины. Неразрешенные сознанием противоречия, будучи подавленными, перемещаются в подсознание, откуда прорываясь, оказывают влияние на деятельность человека.

Особый интерес для нас представляет соотношение доли сознания и подсознания в деятельности человека. Этот баланс носит не только субъективно-личностный, зависящий от тех или иных особенностей человека, но и конкретно исторический характер, зависящий от социально-исторической стадии развития общества и классов. Примечательно, что по мере продвижения человечества вперед, по пути прогресса доля сознательного в психике непрерывно возрастала, а подсознательного снижалась. Это соотношение выражается способностью или неспособностью сознания разрешать те или иные противоречия, а не подавлять их, сталкивая в подсознание. Отсюда вытекает высокая, либо низкая ролью подсознания в деятельности человека, у людей с сильными психическими заболеваниями роль сознания (если она сохраняется) намного ниже в сравнении с ролью подсознания. Аналогично обстояло дело и у первобытных людей, хотя соотношение сознательного и бессознательного имело совершенно иной смысл. Впрочем, общим место и в случае с душевно больными, и в примере с первобытным человеком является заметно более высокая роль бессознательного в сравнении с современным человеком. Это происходит потому, что слабое сознание не может выступать сильным сдерживающие фактором инстинктов, что фактически высвобождает их.

Место бессознательного в психической системе человека заметно отличается от роли в ней сознательных и подсознательных процессов. Бессознательное основано в отличии от них, не на общественной деятельности человека, не на отношениях с другими людьми, то есть не на общественной природе человека, а на его животной, биологической сути. Таким образом, оно существует независимо от сознательной и бессознательной сфер психики. Роль бессознательного в деятельности человека, это роль инстинктов, которые в своих проявлениях могут не осознаваться. Сознание постоянно контролирует бессознательное, препятствую многим его проявлениям, однако хотя бессознательное находясь в таком состоянии, и носит подчиненный характер, тем не менее, сознание может лишь ограниченно подавлять бессознательное, но не властно его устранить. Довольно сложным является отношение бессознательного и подсознания, некоторые бессознательные процессы, подавляясь сознанием, смещаются в подсознание, откуда периодически прорываются в виде символических ощущений, либо поступков, которые носят уже подсознательный характер. Особенно хорошо описаны эти явления Фрейдом на примере человеческой сексуальности. Поскольку инстинкт продления рода и самосохранения являются наиболее сильными из человеческих инстинктов, то и их роль, как бессознательных явлений в человеческой деятельности наиболее велика.

В этой главе, сделана попытка, не просто дать определения сознания, подсознания и бессознательного, но и показать всю сложность и многообразие их связи. Эти элементы человеческой психики играют в жизни людей и всего общества огромную роль, и от того, насколько мы научимся понимать их будет зависеть многое в нашем бедующем.

Подсознание – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

УДК 81.0

концептуальное поле русского сознания:

ПОДСОЗНАНИЕ

колесов владимир викторович

доктор филологических наук профессор Санкт-Петербургского университета

г. Санкт-Петербург, Университетская набережная 11

[email protected]

Концептуальный анализ текста представляет важный концепт, который является разноименным по причине замещения именами, возникшего по историческим причинам: Совесть, Бессознательное, Подсознание. Положенный в основу исследования авторский метод описания предполагает когнитивное единство «четырех причин» общего каузального ряда (Причинность), на выявлении которых из случайно выбранных контекстов строится семантическая константа и конструируется концептуальный квадрат с четырьмя содержательными формами концепта — образом, понятием, символом и «зерном» первосмысла (conceptum). Показаны: инородность для русского сознания рационалистического концепта Подсознание и устойчивая традиция употребления концепта Совесть, который организует концептуальное поле мышления: сознание — познание — знание на основе критерия Совесть — исходной (нулевой) точки всех составов Причинности, равновеликой «первосмыслу». Именно она создает законченную парадигму знания, представляя ее как концепт понимания. Специальной особенностью русского сознания является формирование образных понятий (das Sinnbild) символического смысла, которые долгое время в русском сознании служили замещением понятий и теперь выступают в качестве стилистических вариантов символа. Западному понятию Подсознание соответствует русский термин Бессознательное, которое выступает в качестве основного содержания Подсознания.

Ключевые слова: Подсознание, Бессознательное, Совесть, концепт, концеп-тум, сеамнтическая константа, концептуальный квадрат.

1. введение

Концептуальный анализ текста позволяет проникнуть в глубинные основания личной ментальности, сохраненные славянским словом. При составлении текстов в действие вступает не только мысль автора, но и смысл того слова, которым этот автор оформляет свою мысль. Возникает динамическое натяжение между мыс-

Работа наша совершается в подсознании, последнее слово написано там прежде, чем первое появится на бумаге.

Мы вспоминаем, а не сочиняем Грэм Грин

лью (идеей) и словом (знаком), столь важное для русского человека, который генетически исповедует философский реализм. Поверхностный план высказывания, заложенная в тексте мысль, понятны, тогда как внутренний, концептуальный смысл слова скрывается в потоке смежных слов. Единственная возможность установить исходный смысл высказывания, тот самый, который мы «вспоминаем» и о котором авторы, скорее всего, даже не подозревали, состоит в том, чтобы собрать несколько самых разных высказываний, независимо от их авторства, и рассмотреть их в перспективе ключевого слова, выражающего искомый концепт: идти в обратной перспективе от слова.

Тут в силу вступает закон «четырех причин» каузального ряда, установленный еще Аристотелем (категория Причинность), последовательно отвечающих на вопросы: что это (такое)? — основание («все в мире имеет свое основание» — Лейбниц), как (проявляется)? — условие, почему (действует)? — причина, зачем (нужно)? — цель. Этот ряд жестко связывает случайно подобранные примеры единством отношений, сосредоточенных на описываемом слове, которое выражает концепт сознания в единстве мысли и языка, т.е. идеи и слова. Покажем это на важном концепте русского сознания, неуловимо двуименном в ускользающей временной перспективе: подсознание и бессознательное.

Применяемые в описании термины: денотат — совмещение в общей единице предметного значения слова и объема понятия, лингвистического и логического; денотаты выделяются из текстов посредством редукции их предикатов; десигнат -такое же совмещение словесного значения и содержания понятия. Десигнаты передаются именами прилагательными, выражающими устойчивые признаки, причем типичные признаки соотносятся с символом (белый свет), глубинные — с понятием (белый мел), интенсивные — с образом (белое безмолвие), длительные — с основанием как исходной точкой развития содержательных форм концепта (сопсерШт ‘зерно’). Семантическая константа (постоянная) объединяет все четыре состава Причинности, располагая их в следующем порядке: основание — условие — причина — цель. Эта четкая связь последовательностей скрепляет все составы Причинности, позволяя избежать субъективизма в толковании текстов. Поскольку денотат и десигнат соединяют в себе признаки логического и лингвистического, возникает возможность изучать их по отдельности, каждый раз вкладывая их в удвоенную схему концептуального квадрата, показывающего отношение помысленных денотата и десигната к реальному референту, например, в случае денотата (знак обозначает отсутствие признака):

R -Я

D понятие образ

-Э символ основание

Алгоритм описания изложен в книге [Колесов 2012].

2. подсознание

Новое русское слово бессознательный по словарям регистрируется с 1863 года, производное бессознательность появилось еще позже (1895) и в современном употреблении выступает в значении ‘безотчетность, непроизвольность’. Со ссылкой на немецкую философию: «в философии Гартмана все, что достигает цели, не сознавая ее» [Словарь 1895]. Термин подсознание вообще мало пользуется вниманием отечественных ученых, этому термину предпочитается форма бессознательное, т.е. выделяется содержание Подсознания. То же имеет традицию и в немецком словоупотреблении: впервые введший в оборот слово бессознательное (bewusstlos) философ Эдвард Гартман и Зигмунд Фрейд — «нет более фундаментального открытия Фрейда, чем бессознательное» [Фромм 1992, с.336].

В русских философских и публицистических текстах слово подсознание также встречается очень редко, главным образом в переводных текстах и в специальной литературе. Рассмотрим выразительные образцы, проведя последовательные редукции от общего текста к «зерну» (концептуму) первосмысла. кехо [2010]:

В вашем подсознании скрыта сила, способная перевернуть мир. Мозг человека двулик. Все, о чем я говорил ранее, касалось сознания. Теперь настало время познакомить вас со второй стороной мозга — таинственным и мистическим подсознанием. Могущество подсознания просто потрясающе. Известно, что оно контролирует и управляет всеми жизненно важными функциями человеческого организма, от кровообращения до дыхания и пищеварения… В подсознании запечатлевается все произошедшее с человеком… Именно подсознание часто помогает человеку, направляя его деятельность… Наконец, именно подсознание является механизмом, с помощью которого периодически повторяющиеся мысленные импульсы — чувства и эмоции — ускоряются и материализуются в физическом эквиваленте.Что-бы показать, как сознание и подсознание совместно работают над созданием окружающей действительности, я вновь прибегну в аналогии. Подсознание подобно плодородной почве, принимающей любое брошенное в нее семя. Ваши мысли и взгляды — это семена, постоянно засеваемые в эту почву… Подсознание неразборчиво. Оно отразит неудачу, болезнь или провал с той же готовностью, что и успех и процветание. Подсознание воспринимает то, что ему преподносится, с уже готовым позитивным или негативным отношением к этому. Оно не способно оценить ситуацию, как это делает сознание, и вступить с вами в спор. Стоит понять, что подсознание всегда даст вам желаемое… Несколько лет назад казалась невозможной идея о том, что мы можем притягивать и создавать действительность с помощью мыслей, сегодня же взгляд на эти проблемы изменился, и люди понимают, как происходит этот процесс. Могущественное подсознание ожидает ваших указаний… Специалисты по вопросам познания, изучающие процесс прохождения информации через мозг, утверждают, что лишь небольшая часть из того, что получает мозг (менее одного процента), достигает вашего сознания. Страшно думать, как много мы теряем.

Здесь впервые подсознание сравнивается с зерном.

Денотаты распределяются таким образом:

Основания — что? Внутренний мир сознания, таинственное и мистическое нечто, неразборчивость.

Условия — как? Плодородная почва, механизм внутренних импульсов, всегда дает желаемое.

Причины — почему? Сила, способная перевернуть мир, воспринимает уже готовое, контролирует и управляет всеми функциями человека.

Цель — зачем? Запечатлевает все происходящее с человеком, притягивает и создает действительность, работает над созданием реальной действительности.

Семантические константы:

Таблица 1

Внутренний мир сознания

плодородная почва

контролирует и управляет человеком

запечатлевает все происходящее_

Читается: Подсознание — это внутренний мир сознания сродни плодородной почве, который контролирует и управляет всеми функциями человека ради воплощения всего с ним происходящего.

Таблица 2

механизм внутренних импульсов

Таинственное нечто ———— сила, способная перевернуть мир

работает над созданием окружающего

Читается: Подсознание — это некий таинственный механизм внутренних импульсов, сила, способная перевернуть мир ради создания окружающей действительности.

Таблица 3

Неразборчивость

всегда дает желаемое воспринимает уже готовое притягивать и создавать действительность

Читается: Подсознание — это неразборчивость, которая всегда дает желаемое и воспринимает уже готовое с тем, чтобы притягивать и создавать действительность.

Инвариант: Подсознание — это таинственно внутреннее нечто, создающее возможности для восприятия уже готового ради отражения действительного мира.

Юнг [2010]:

Подсознание — это… мифический генетический опыт… это скорее пещера, наполненная первобытными и забытыми сокровищами человеческой мудрости… и скрытая под процессом интеллектуализации. Содержание личного бессознательного представляется нам частью собственной психики, содержание же коллективного бессознательного представляется ей чуждым,

точно приходящим извне… каждое данное лицо обыкновенно не осознает, что подобные восприятия истекают из бессознательного: они представляются ему вызванными наружными конкретными фактами. он рационализирует внутренние впечатления, природа которых ему неизвестна. На самом деле эти впечатления есть иррациональные идейные содержания его собственного ума… В мозгу заложены перформированные инстинкты, а также и первобытные типы, или образы, основания, согласно которым издавна образовывались мысли и чувства всего человечества, включающие все громадное богатство мифологических тем (архетипов)… Самость есть субъект всей моей психики, значит и ее бессознательной сферы. Область подсознания может временами проявлять гораздо большую способность осмысливать и принимать решения, чем область сознательного восприятия действительности… Содержанием «коллективного бессознательного» явяются общечеловеческие первообразы — архетипы. Термин архетип зачастую истолковывается неверно, как некоторый вполне определенный мифологический образ или мотив. Архетип же является тенденцией к образованию таких представлений. Архетип, который сам по себе является непредставляемым бессознательным, пресуществующей формой и может поэтому проявлять себя везде и в любое время.

Система денотатов:

Основания — самость идеальной личности, мифический генетический опыт, непредставляемо бессознательное, матрица мифопоэтического сознания…

Условия — часть собственной психики, внутренние впечатления, человеческие первообразы- архетипы.

Причины — лежит на глубинном слое коллективного бессознательного, в мозгу складываются первобытные типы, тенденции к образованию представлений.

Цели — способность осмысливать и принимать решения, субъективизм в сознании мира, проявляется везде и всегда.

Возможные семантические константы

Таблица 4

часть собственной психики лежит на глубинном уровне субъективизм в осознании мира

Читается: Подсознание — это самость идеальной личности как проявление собственной психики, которая лежит на глубинном уровне сознания, обусловливая субъективизм в осознании мира.

Таблица 5

Мифический генетический внутренние впечатления в мозгу складываются первобытные типы способность осмысливать

опыт

Читается: Подсознание — это мифический генетический опыт внутренних впечатлений на основе первобытных типов в мозгу как способность осмысливать

и принимать решения.

Таблица 6

Непредставляемо первообразы-архетипы тенденции к образованию представлений проявляются всегда и везде

бессознательное

Читается: Подсознание — это непредставляемо бессознательные первообразы-архетипы (с тенденцией к образованию представлений), которые проявляются всегда и везде.

Все константы выражают одну и ту же мысль: Нечто постоянное в мозгу, психически бессознательное способствует образованию субъективных форм сознания, готовых к действию всегда и везде. Фрейд [2007]:

Подсознание. вместилище иррациональных сил либидо. Деятельность, не осознаваемая субъектом, могущественная сила, антагонистичная сознанию. Неосознанное восприятие своего поведения и чувств. Та часть психики (души), которая соединяет все психические состояния. действует помимо управления… Интуиция тесно связана со способностью предсказывать будущее. Большая часть того, что внутри нас, не осознается, а большая часть того, что осознается, нереально. бессознательное — это подвал, полный пороков. Действует в субкортикальных частях мозга… латентный душевный опыт. отождествление Я. признак психического.

Основания — вместилище иррациональных сил либидо, это подвал, полный пороков, соединяет все психические состояния души…

Условия — могущественная сила, антагонистичная сознанию, признак психического, неосознанное восприятие своего поведения и чувств.

Причины — деятельность, не осознаваемая субъектом, действует в субкортикальных частях мозга, действует помимо управления.

Цели — латентный душевный опыт. отождествление Я, тесно связана со способностью предсказывать будущее. Семантические константы:

Таблица 7

Вместилище иррациональных сила, антагонистичная сознанию неосознаваемая деятельность отождествление Я

сил

Читается: Подсознание — это вместилище иррациональных сил антагонистичных сознанию, которые в неосознаваемой деятельности служат отождествлению Я.

Таблица 8

Подвал, полный пороков признак психического действует в мозгу

латентный душевный опыт

Читается: Подсознание — это как бы «подвал, полный пороков» в психическом отношении, действует в субкортикальных частях мозга, создавая латентный ду-

шевный опыт.

Таблица 9

Соединение всех состояний неосознанное восприятие действий действует помимо управления способность предсказывать будущее

души

Читается: Подсознание — соединение всех душевных качеств с неосознанным восприятием действий и чувств помимо управления (волей), способное предсказывать будущее.

Все константы также близки по смыслу, хотя форма выражения различается. Перед нами сочетание случайных выражений, извлеченных из работ автора, в принципе, их можно набрать сотни, и все они будут выражать одну и ту же мысль, представленную под разным углом зрения: Подсознание есть нечто иррациональное, противоположное сознанию, неосознанно действующее в мозгу ради самоотождествления личности в скрытом душевном опыте. Фромм [1992]:

Подсознание — это то, что происходит в мозгу в состоянии, когда все наши связи с внешним миром отключены и мы обращены не к действию, а к восприятию себя. Подсознание — это то, что «работает», когда мы находимся в специфическом состоянии — состоянии не деятельности. Когда мы говорим о подсознании, то на самом деле имеем в виду нечто, что происходит в нашем мозгу помимо, вне работы разума., таким образом подсознание воспринимается как нечто инородное, сродни призраку, нечто такое, что трудно удержать и о чем трудно вспомнить. И сознание и подсознание — это всего лишь различные состояния внутренней жизни, соответствующие различным состояниям физического существования. Термин бессознательное — это, в сущности, мистификация. Первый о бессознательном говорил Спиноза в своей Этике… Бессознательное — это целостный человек, за вычетом той его части, которое соответствует особенностям его общества. Это человечность.

Система денотатов:

Основание — нечто инородное, сродни призраку.

Условия — все связи с внешним миром отключены, различные состояния внутренней жизни.

Причины — зависит от того, что мы делаем, работает в состоянии не деятельности.

Цели — целостный человек, человечность.

Семантическая константа:

Таблица 10

Нечто инородное состояния внутренней жизни работа мозга

вне разума целостный человек

Читается: Подсознание — это какое-то инородное состояние внутренней жизни, работа мозга вне разума, (определяющая) целостного человека.

Таблица 11

Призрак

связи с внешним миром отключены зависит от того, что мы делаем человечность

Читается: Подсознание — это нечто призрачное в разрыве связей с внешним миром, но зависящее от наших действий, которые и формируют «человечность».

Штерн [1998]:

Бессознательное позитивно характеризует жизнь личности, поскольку оно имеет отношение к сознанию, не выступая, однако, как результат направленного внутрь акта. Бессознательным является то постоянное в личности, что связывает в единое осмысленное целое отдельные проблески сознания, которые, если их рассматривать изолированно, выглядели бы хаосом точек. Бессознательным являются последствия сознательных переживаний, поскольку они стали часть «психофизически нейтральной» жизни и здесь вновь (как содержания памяти) могут приобретать внутренний характер. н наконец, бессознательными являются те редкие предельные состояния, возникающие тогда, когда на время исчезают противоречия, порождающие сознание. Так, бессознательно устремленность личности на цель образует неясный, но смыслообразующий фон, на котором выделяются различные по своему виду и степени ясности сознательные впечатления. Сознание и бессознательное вместе исчерпывают объем понятия «психическое».

Денотаты распределяются следующим образом: Основания — связано с сознанием, входит в объем психического. Условия — предельность состояния без противоречий, «хаос точек». Причины — устремленность личности на цель, связывает в единое осмысленное целое.

Цели — позитивно характеризует жизнь личности, последствия сознательных переживаний.

Семантические константы:

Таблица 12

Связано с сознанием

связи с внешним миром отключены зависит от того, что мы делаем человечность

Читается: Подсознание связано с сознанием в виде «хаоса точек», выражающих устремленность личности на цель как последствий сознательных переживаний.

Таблица 13

Входит в объем психического

предельность состояний без противоречий связывает в единое осмысленное целое позитивно характеризует жизнь личности

Читается: Подсознание входит в объем понятия «психического» как предельность состояний без противоречий и, связывая в единое осмысленное целое, позитивно характеризует жизнь личности.

Выделяя различительные признаки сводных определений, получаем следование: разорванность (точек), предельность (состояний), устремленность (к цели), единство (переживаний). Инвариантная семантическая константа такова:

Таблица 14

Разорванность предельность

устремленность

единство

Читается: Подсознание — это разорванность предельного в его устремленности к единству.

Таково самое лаконичное философское определение бессознательного, как его понимал немецкий психолог и философ Вильям Штерн. Это определение подчеркивает самую суть подсознания — его предельную разорванность с неустранимым стремлением к единству, которое кончательно осуществляется в сознании.

3. Бессознательное

У русских авторов встречаются редкие определения, представленные только в научных текстах.

введенова [2000]:

Итак, бессознательное — резервуар неких «праформ», хранилище чистой формы. Для того, чтобы быть воспринятым сознанием, эта форма должна «материализоваться», т.е. получить конкретное наполнение. Основание архетипа — его наполнение.. .Естественный язык бессознательного — язык образов. Символы появляются там, где человек имеет дело с неисчерпаемым содержанием, выходящим за рамки утилитарной конкретности. Голосам из бессознательного присуща стихийная сила подлинности (хотя сами по себе они чаще всего стихийно-разрушительны).

Денотаты:

Основания — хранилище чистой формы, резервуар неких «праформ».

Условие — язык образов.

Причины — получает конкретное наполнение, материализуется в сознании.

Цель — стихийная сила подлинности.

Семантическая константа:

Таблица 15

Хранилище чистой формы язык образов материализуется в

сознании стихийная сила подлинности

Читается: Подсознание — это хранилище чистой формы на языке образов, которое материализуется в сознании, отражая стихийную силу подлинности.

Здесь определенно сказано о связи подсознания с его воплощением — сознанием и об образном представлении «архетипов». налимов [1995]:

Воображение — это синоним бессознательного. Бессознательным можно называть все то многообразие проявлений нашего сознания, которое находится вне его логической структурированности… Мы развиваем вероятностный подход к построению концепции бессознательного. придание концептуализации нарочито метафорического звучания… Истоки всего покоятся в том едином, что мы склонны называть бессознательным. Под бессознательным мы понимаем ту часть сознания человека, которая остается у него после того, как будет отброшено то, что может быть передано компьютеру. Физики поняли, что «всё научное знание» опирается на некоторые шаблоны нашего бессознательного. О некотором внимании, связанном с обращением к бессознательному, напоминают современные представления квантовой теории полей. Таким образом, состояния семантического поля, лежащего в основе слова, оказываются проявлениями бессознательного. Выход в глубины бессознательного — это расширение сознания… Мы занимаемся конструированием смысла, ведя «археологические» раскопки в глубинах собственного сознания. Первым мыслителем, отчетливо выделившим бессознательное, был Кант, а отнюдь не Фрейд. Представление Канта об априори заданных нам категориях и формах чувственного созерцания -это прямое обращение к бессознательному. С бессознательным надо обращаться очень осторожно, крайне осторожно, потому что оно допускает двоякое течение психологического времени. С одной стороны, бессознательное через творчество открывает дорогу Будущему, с другой — готово возвращать вспять, что может приводить к коллективному безумию.

Денотатные признаки располагаются следующим образом: Основания — воображение, истоки всего.

Условия — вне логической структурированности, не может быть передано компьютером.

Причины — конструирование смысла, открывает дорогу Будущему. Цели — расширение сознания, априорное знание. Возможные семантические константы:

Таблица 16

Воображение вне действий компьютера открывает дорогу

Будущему расширение сознания

Читается: Подсознание — это воображение, исключающее всё то, что может быть передано компьютеру, оно открывает дорогу Будущему, расширяя сознание.

Таблица 17

Истоки всего

вне логической структурированности конструирование смысла априорное знание

Читается: Подсознание — это истоки всего, что вне логической структурированности способствует конструированию смысла в априорном знании.

Здесь выделены принцип «исходной точки» и роль воображения, а также конечная цель — в расширении сознания вплоть до создания априорных понятий.

словарные определения

Подсознание — бессознательное. Совокупность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании субъекта. Сфера психического, качественно отличная от явлений сознания. Характеристика индивидуального и группового поведения, действительные цели и последствия которых не осознаются [Филос. словарь]. Совокупность психических процессов и состояний вне сферы сознания и недоступная для непосредственного субъективного опыта [МАС]. Совокупность психических процессов, актов и состояний, обусловленных явлениями действительности, во влиянии которых субъект не отдает себе отчета. Форма психического отражения, в которой образ действительности и отношение к ней субъекта не выступают как предмет специальной рефлексии, составляя нерасчлененное целое.., отличается от сознания тем, что отражаемая им реальность сливается с переживанием субъекта. зачастую прошлое, настоящее и будущее сосуществуют, объединяясь в каком-либо одном психическом акте… находит свое выражение. в первобытном мышлении, интуиции, аффектах, панике, гипнозе, сновидениях, привычных действиях [Краткий психол. словарь].

В целом определения словарей (они однообразны) можно свести к следующим денотатным позициям:

1. основание — бессознательное, 2. условие — вне сознания и опыта, 3. причина — образ действий вне рефлексии, 4. цель — неосознанность целей.

Семантическая константа:

Таблица 18

Бессознательное

вне сознания и опыта образ действий вне рефлексии неосознанность целей_

Читается: Подсознание — это бессознательное вне сознания и опыта, действующее вне рефлексии с неосознанными целями.

Подчеркивается связь Подсознания с Бессознательным: последнее является основанием Подсознания. Вся последовательность составов Причинности указывает одно и то же: Подсознание есть оторванная от сознания и опыта сущность, полностью лишенное действий рассудка.

Среди собранных высказываний осталось три, одинаково авторитетных (все они выражают европейское представление о концепте), и было бы жаль опустить их в изложении фактов. Приведу их, чтобы показать, что даже случайный состав определений способен безошибочно выразить смысл описываемого концепта.

Низшая форма душевной деятельности, лежащая за порогом осознанных

представлений (Декарт). Связан с интуицией и чувственным познанием — априорный синтез (Кант). Предельная реальность Мира (Тиллих).

Это готовые денотаты, с помощью которых можно выстроить следующую семантическую константу:

Читается: Подсознание — это форма душевной деятельности, которая посредством интуиции и чувственного познания, на основе априорного синтеза воссоздает предельную реальность.

Это — философское определение, которое переводит смысл Подсознания в область душевной деятельности, указывая на интуицию и на априорное познание с конечной цель проникнуть в предельные глубины реальности, под которой подразумевается нечто, противоположное действительности, потому что «все основные научные эмпирические понятия при логическом анализе приводят к иррациональному остатку». Вообще, «если к эмпирическому понятию ученый подойдет только с одним логическим анализом, «ложь» слова обычно выявится с чрезвычайной яркостью» [Вернадский 1975; выделено мной — В.К.].

4. обобщения

В общем составе всех девяти групп контекстов прослеживаются сходства:

Основания — иррационально внутренняя душевная сила, истоки всего как хранилище чистых форм, и пр.

Условия — управление человеком посредством образования субъективных форм сознания вне логической структурированности, и пр.

Причины — действует интуицией вне рефлексии, воссоздает предельную реальность на основе априорного синтеза, и пр.

Цели — создание целостного человека в подлинном единстве самотождественной личности, и т.п.

В текстах повторяются ключевые слова мозг — душа, реальность — действительность, подлинность — единство, самость — самотождественность, сила -интуиция. Другими словами, высказывания строятся на неявных противопоставлениях, лежащих в бессознательном. Снимая словесные повторения («ложь» слов), в конечном остатке мы приходим к заключительному утверждению:

Подсознание есть иррациональная сила вне логической структурированности, воссоздающая предельную реальность ради утверждения самотождественности (самости). Иначе говоря, чтобы утвердиться в самотождественности, человек должен дойти до осознания того («предельной реальности»), что постигается только «иррационально» в «зерне первосмысла», в концептуме.

5. совесть

Но общая схема Причинности, выявленная в концепте Подсознание, удивительным образом согласуется с другим концептом русского сознания —

Таблица 19

Душевная деятельность вне сознания

интуиция и чувственное познание априорный синтез предельная реальность_

Совесть.

Композитор Георгий Свиридов в своем дневнике выразил глубокую мысль: «Русская культура неотделима от чувства совести. Совесть — вот что Россия принесла в мировое сознание». Рядом поставлены два слова: сознание мировое и совесть русская. Справедливость сказанного подтверждается и тем внешним фактом, что только русский язык словесно различает Совесть и Сознание, тогда как западные языки (кроме немецкого) эти концепты выражают одним и тем же словом; например, англичане и французы передают его словом conscience. Случилось так потому, что греческое слово ot>v£i5o<; славяне заимствовали дважды. При принятии христианства в евангельском значении (у апостола Павла) как ‘совесть’, а в XVIII веке калькировали латинское слово conscientia ‘сознание’ в виде conscience, которое, в свою очередь, является калькой того же греческого слова и стало обозначением сознания=совести в западноевропейских языках. Двоение сущего — основной принцип русского концептуального сознания, и в данном случае аналитическое раздвоение этического совесть и логического сознание повторяет столь же сдвоенные представления о правде=истине или свободе=воле. Каждая культура преобразовала заимствованный термин в соответствии с собственным концептуальным содержанием: европейские языки свели всё к рациональному, а русский, как обычно, выделил моральную сущность сознания в самостоятельную область нравственного знания.

Предикатные признаки опишем по выбранным на основе случайной выборки высказываниям.

Совесть — это голос единого духовного существа, которое живет в нас. Совесть есть память общества, усвояемая отдельным лицом (Л. Толстой). — Возникает нравственное самосознание — совесть (А.И. Галич). — Содержание внутреннего сознания добра и зла.., совесть выражает чисто непосредственное личное отношение человека к своим мыслям и поступкам (Кавелин). Вечные абсолюты, над всеми народами стоящие… Ну, это совесть, это Бог (Розанов). Совесть есть центральная сила, связывающая. известные нравственно-душевные однородности (Н. Шелгунов).

— Работе совести соответствуют обязанности, работе чести — права (Н. Михайловский). — Совесть. это чувство, сознательно или бессознательно, уже проникнуто разумом (Б. Чичерин). В душе человека есть сила, влекущая к добру и осуждающая зло.. Эта сила — совесть (Н. Лосский). Совесть, эта «змея сердечных угрызений», внутренний стыд перед самим собою.вскрывающий последние глубины жизни (С. Франк). — Сущность совести заключается в непосредственной направленности на объективную иерархию ценностей (Левицкий). — Совесть — таинственный судящий голос внутри нас (Ухтомский). — Нравственная совесть есть ответственность перед самим собой, перед своим духовным «я» (Бердяев). — В бессловесной тишине совесть овладевает нашим сердцем и нашей волей (И. Ильин). — Русский человек постигает истину особым чувством мысли, называемым совестью. И вот это неизбежное колебание в ту или другую сторону называется совестью (М. Пришвин).

— Совесть — внутренняя правда, а право — внешняя правда (Ф. Гиренок). — Символ «совесть» идеален и потому многогранен (В. Астафьев). — Совесть — понятие не дедуцируемое. Совесть, наконец, вне времени (Т. Горичева). — Зато в нас есть бро-

дило духа — совесть И наш великий покаянный дар (М. Волошин).

На основе предикатов определим общую область денотатов:

Основания — голос духовного существа, внутренний голос, судящий голос внутри нас, внутреннее нравственное чувство, божественное начало.

Условия — сила добра, внутреннее сознание добра и зла, ответственность перед собой, изначальное свойство человека, внутренняя правда, нравственное самосознание.

Причины — идеальная деятельность, посредница между лицом и народом, нравственная сила, связующая сила, змея сердечных угрызений, надоедливая приживался, единение ума и сердца.

Цели — нравственный закон, нравственная правда, цельность моей души, личное отношение к своим мыслям и поступкам (ответственность перед собой), требование.

Семантические константы строятся по общим основаниям:

Таблица 20

Божественное начало внутреннее сознание добра и зла идеальная

деятельность ответственность перед собой

Читается: Совесть — это божественное начало внутреннего сознания добра и зла, в идеальной деятельности вырабатывающее ответственность перед собой.

Таблица 21

Внутреннее чувство

нравственное самосознание сила нравственный закон

нравственная

Читается: Совесть — это внутреннее чувство нравственного самосознания, нравственной силой исполняющее нравственный закон.

Таблица 22

сила добра

Внутренний голос связующая сила

цельность моей души

Читается: Совесть — это внутренний голос добра,который связующей силой своей обеспечивает цельность моей души.

Таблица 23

ответственность перед собой

Голос внутри нас единение ума и сердца

личное отношение к своим мыслям и

поступкам

Читается: Совесть- это судящий голос внутри нас, предстающий как ответственность перед собой в единении ума и сердца, создающий личное отношение к

своим мыслям и поступкам.

Смысл денотатов внутри каждой группы мало изменяется при перестановке компонентов, содержание высказывания подчиняется соответствующему составу Причинности, ср.:

Последовательность оснований: божественное начало — внутреннее нравственное чувство — внутренний голос — судящий голос внутри нас — все говорят об одном и том же, но разными словами или метафорами.

Последовательность условий: внутреннее сознание добра и зла — нравственное самосознание — сила добра — ответственность перед собой — так или иначе выражают одну и ту же существенную идею — силу личной ответственности.

Последовательность причин: идеальная деятельность — нравственная сила — связующая сила — единение ума и сердца, в сущности, также выражают общую мысль о действии совести как идеальной силы.

Последовательность целей: ответственность перед собой — нравственный закон — цельность моей души — личное отношение к своим мыслям и поступкам -также выражают общую мысль о стремлении соответствовать нравственной силе закона.

Современный «Психологический словарь» дает следующее определение: Совесть — способность личности осуществлять нравственный самоконтроль, самостоятельно формулировать для себя нравственные обязанности, требовать от себя их выполнения и производить самооценку совершаемых поступков. Совесть проявляется как в форме рационального осознания нравственного значения совершаемых действий, так и в сфере эмоциональных переживаний (например, «угрызений совести»).

Каждый член общего состава суждения можно разложить на те четыре состава Причинности, которые мы уже получили при анализе приведенных высказываний.

Итак, концепты Подсознание и Совесть во многом совпадают, и мы не ошибемся, признав, что христианская Совесть есть ранняя форма современного научного представления о Подсознании:

Подсознание Совесть

внутренняя душевная сила внутренний нравственный голос образование субъективных форм сознания нравственное самосознание воссоздание предельной реальности идеальная деятельность самотождественность личности цельность моей души

Сравним высказывания русских авторов о Совести с мыслями западных ученых:

Совесть оценивает наши действия; она есть (в соответствии со значением корня слова — соп^аепНа), знание-в-себе, знание о всех наших успехах и неудачах в искусстве жить. Ее воздействие характеризуется свойством эмоциональности, ибо ее отклик — это отклик всей нашей личности, а не только одного ума (Фромм). То, что называют совестью, по сути погружено в глубины бессознательного, коренится в подсознательной основе.. сознанию открыто сущее, совести же открыто не сущее, а скорее, напротив, то, что еще не существует, а лишь должно существо-

вать. совесть руководит человеком в его поиске смысла. (Франкл). Свидетельство собственного умения быть дает совесть… Совесть дает «что-то» понять, она размыкает . Совесть говорит единственно и неизменно в модусе молчания (Хайдег-гер). А совесть имеет вполне земные причины (Б. Рассел).

Все — вполне рациональные представления, скорее о со-знании, чем о совести. Собирая разрозненные денотаты, мы можем выстроить семантические константы:

Таблица 24

говорит молчанием

Глубины бессознательного отклик всей нашей личности

имеет земные причины

Читается: Совесть — это внутреннее одиночество, которое говорит молчанием как откликом всей личности в пользу конкретных земных причин.

Таблица 25

предвосхищение будущего

Знание-в-себе руководит в поисках смысла

умение быть

Читается: Совесть — знание-в-себе в предвосхищении будущего, которое руководит в поисках смысла ради умения быть.

Отличие от русских суждений в постановке поблемы: западные авторы судят о Совести номиналистически, тогда как русские высказывания отмечены признаками философского реализма. Ср.: Подсознание Совесть

низшая форма душевной деятельности вне сознания знание-в-себе интуиция и чувственное познание говорит молчанием априорный синтез отклик всей личности предельная реальность имеет земные причины

В западном понимании Подсознание и Совесть отчасти сходятся только в условиях и причинах, основания и цели здесь расходятся. Следовательно, различия между западным и русским представлениями об этих концептах сосредоточены в областях «первосмысла» (источник концептов разный), а также связанного с основанием символа, который всегда является национальным достоянием. В западном менталитете Совесть не является формой выражения Подсознания, как в русском, и смешение Совести с Сознанием вполне соответствует тому, что эти концепты именуются общим словом.

Рассмотрим сводку текстов, принадлежащих одному автору. Гегель [1976, 1990]:

Совесть, сознание своего соответствия.требованиям долга . Со-кровгннейшее в человеке, его совесть., где «я» есть у себя. Сформировавшийся разум устанавливает абсолютные принципы.. и лишь тогда, когда человек. в своей совести. он обретает в себе, в своей совести опору. Угрызения совести были известны им лишь в виде страха перед наказани-

ем. Ибо нечистая совесть как осознание себя. (как) осознание своей собственной природы в ее целостности.. Совесть человека имеет свое право моральности. В сфере рефлексии вместе с противоположностью субъективной всеобщности, частью вместе со злом, частью вместе с совестью. Совесть как бесконечная субстанция, в себе знающая и в себе определяющая свое содержание. Субъективное убеждение, совесть. Ибо он касается внутреннего единства, которое есть в совести. Совесть есть святое, неприкосновенное в человеке, она есть чистая уверенность в самом себе.. .Совесть как бесконечная субъективность, в себе знающая и в себе определяющая свое содержание. Совесть как формальная субъективность вообще есть постоянная готовность перейти в зло. Совесть — это глубочайшее внутреннее одиночество, пребывание с самим собой (Гегель). Денотаты:

Основания — сознание своего соответствия, бесконечная субъективность, формальная субъективность, внутреннее одиночество, пребывание с самим собою, чистая уверенность в себе, сокровеннейшее в человеке, святое в человеке.

Условия — внутреннее единство, внутренняя глубина, бесконечная субстанция, имеет право моральности, субъективное убеждение.

Причины — страх перед наказанием, противопоставление злу, постоянно готовится перейти к злу.

Цели — «я» есть у себя, осознание себя, обретает опору, осознание своей собственной природы в ее целости. Семантические константы:

Таблица 26

Одиночество

внутреннее единство противопоставление злу осознание своей природы в ее целостности

Читается: Совесть — это внутреннее одиночество как результат внутреннего единства, в противопоставлении злу осознает свою природу как целостность.

Таблица 27

внутренняя глубина страх перед наказанием осознание себя

Бесконечная субъективность

Читается: Совесть как бесконечная субъективность внутренней глубины в страхе перед наказанием осознает себя.

знание-в-себе бесконечная субъективность говорит молчанием внутренняя глубина отклик всей нашей личности страх перед наказанием имеет земные причины — осознание своей природы (обретает опору) Никаких существенных различий между двумя константами мы не обнаружим, за исключением того, что идеи выражены разными словами, за которыми

скрывается «ложь» т.е. неточность выражения. Главные отличия от русских представлений о совести состоят в том, что западные авторы подчеркивают в основаниях бесконечную субъективность (индивидуализм) субъекта, замкнутого на личном знании, а в целях — непременную связь с «природой» разного качества (вещизм). Первое связано с тем, что не делается разницы между (со)знанием и совестью, второе определяется номиналистическими установками западного менталитета.

Расширяя контексты, мы можем дать более определенную характеристику символа Совесть на Западе. Совесть для француза есть (физическое) сознание, (интеллектуальная) сознательность и (духовное) право выносить моральные суждения; для немца это — нравственное сознание хорошего и плохого, добра и зла; для англичанина — внутренние чувства и мысли (опять-таки сознание), связанные с «вполне земными причинами» (вещизм) и особенно право суждения о том, что правильно и неправильно, преимущественно в отношении собственных действий (интровертность отношений). Для европейца совесть скорее отрицательная черта, «тут совесть — существо, враждебное человеку, ведь сам человек может ее подавить спокойно. Совесть здесь овеществляется, так что. сознание нашло способы справляться с этим неудобным изобретением христианской морали» [Голованив-ская 1997]. Таким образом, в европейской культуре рациональность в проявлении совести связана с действием рассудка, определяется нормами личного поведения и обращена на оценку действий — своих собственных (у англичан), чужих (у французов) или вполне абстрактных (у немцев).

6. Образное понятие

Если дальше редуцировать состав Причинности, устранив основание, то воплощенное в слове концептуальное содержание Совести может быть представлено в трех ипостасях: в объективной реальности как понятие, в субъективной идеальности как символ и в конструктивной формальности как образ, ср.:

Таблица 28

признак содержательная форма единица сфера действия

Типичный символ идеальная волевая

Глубинный понятие реальная логическая

Интенсивный образ формальная чувственная

Типичные признаки — личная, моя, своя, собственная.

Глубинные признаки — гнилая, общая, свободная, чистая.

Интенсивные признаки — активная, задумчивая, неукротимая, нравственная, пассивная, русская, спокойная, уединенная, умственная, юридическая.

Длительных в принципе нет, совесть — это «имя вневременного свойства человека» [Чернейко 2010], оно связано с первосмыслом концептума, который исходно неизменен.

Следующим действием анализа является идентификация, т.е. совмещение десигната-содержания с денотатом-объемом воссоздаваемого понятия. На Руси этот процесс развивался с XVII века, а в начале XVIII века появился и термин «понятие» (первая словарная фиксация — 1704г.). В нашем случае соединение де-сигнатных и денотатных признаков создает символические значения аналитическо-

го понятия (образного понятия) — в соединении типичного с идеальным на уровне символа: личный голос духовного существа или собственная идеальная деятельность. Совмещение признаков десигната и денотата создает также образные понятия чистая совесть, огромная ценность и т.п. — уже в соединении глубинного признака с реальным. Аналогично образуются, например, соединения интенсивных и формальных признаков образа, создающие образные понятия типа умственный интерес или задумчивая совесть моя — это индивидуально образные понятия типа метафорических, они являются образными понятиями только по форме. Суть в том, что понятие вообще рождается в понимании предмета, а в данных случаях имеем дело только с образным выражением чувства. Такие «понятия» позже не развивались в логические понятия. Но всё Средневековье активно использовало образные понятия, развив для этой цели специальное средство их выражения — местоименное (полное) имя прилагательное уточняющего характера с выражением определенности. Строго говоря, каждое образное понятие есть символ удвоения, но символы разного содержания. Если идти сверху вниз (по таблице): первый ряд образуют символы отождествления (свет светлый, личная совесть, Божья правда: «Бог есть высшая правда. ‘благое знание’. Латинская калька этого слова con-scien-tia ‘осведомленность, сознание’ (буквально’стесненное сознание’) от sciens ‘сведущий’, ‘сознательный’ также вынесла это значения из переводов Евангелия: consciencia bona (recta) ‘доброе (прямое) знание’. Таким образом, новое представлние о совести развивалось одинаково на основе метонимичных образных понятий, но в греческом при концептуме *(F)eid, а в латинском sciens, с искривленным смыслом законченной ‘сознательности’. Славянское слово для передачи того же концепта в точности соотвествует греческому оригиналу: *sъn-veid-tь — с сохранением исходного «зерна» в виде корня *ved- ‘тайное ведание’, в то время как латинский вариант переводил «первосмысл» на рациональное ‘знание’. Глубинный смысл исходного концептума чередованием гласных в корне отсылал как к образу (виду), так и к идее, которая способна развиваться идеально, а не материально, как science. До сих пор в западной традиции «сцаентистами» могут быть только представители естественных наук (и только они отмечаются Нобелевской премией), тогда как гуманитарии к этому разряду не причисляются.п- ‘рожденный’ (ср. ген, жена и родственные), т.е. с материальным воплощением идеального.

Таково современное представление о концепте Совесть, когда все три содержательные его формы — образ, понятие, символ — представлены сознанию в полном и законченном виде. При этом, по общему стремлению сознания к конкретной определенности, каждый человек, пользуясь наличными средствами языка, воссоздает свой собственный тип концептуальной рамки: художник мыслит образами, ученый — понятиями, а для обыкновенного человека Совесть — символ высокого звучания: «Совесть — понятие не дедуцируемое» — потому что это символ. Русские философы однозначно видели в концепте Совесть символ, то есть выражали мнение «естественного человека». Но символ — только одно из проявлений концепта, завершающийся момент его развития. В русском сознании он просто выходит на первый план. Как символическое проявление бессознательного, Совесть также занимает свое место в правом нижнем квадрате концептуального квадрата, являясь представителем концептума в другом ряду соответствий (как содержательная форма концепта).

Рациональная мысль Запада отождествила Совесть с Сознанием и потому выставила (в качестве самостоятельного) понятие Подсознания, эквивалентное концепту Совесть. Иррациональный остаток сознания в коллективном знании и стал восприниматься как Подсознание.

8. Заключение

В последовательных редукциях текста мы дошли до сути концептумов, и сколько бы мы ни привлекали для анализа новых текстов, они не изменят общего смысла самого концепта во всем составе его содержательных форм. Основание (концептум) всегда проявится в результате (цели). Действует закон части, равной целому, т.е. законченной дефиниции концепта, исключающей ту «ложь» слова, о которой говорил В.И. Вернадский.

Западное понимание «совести» с самого начала было ориентировано на «внешнюю мудрость» знания, тогда как славянский язык сохранил связь с глубинным представлением о «тайном ведении». В этом смысле верно предостережение Мартина Хайдеггера, сказавшего (по аналогичному поводу), что «теперь мы мыслим по-латински, а следует углубиться и мыслить по-гречески», потому что «когда мы спрашиваем, что же такое «основание», то прежде всего мы имеем в виду вопрос о том, что означает слово; слово что-то означает; оно дает нам нечто понять, и именно потому, что говорит из самого Нечто» [Хайдеггер 1999, с. 178 и 158. Выделено мной. В.К.]. Нечто — это концептум первосмысла, ибо «нечто вращается в себе самом.., нечто завивается в самом себе. Здесь существует кольцо, живое кольцо, подобное змее. Здесь некое начало, которое уже есть завершение» [там же, 38].

По той же причине несходства концептумов возникли и расходящиеся представления о внешнем характере Под-сознания и неопределенном Бес-сознательном, создавшие две разные культурные традиции, которым подчиняется всё. Подсознание материально топографично, оно находится «под» сознанием, являясь его со-

держанием. Бессознательное вообще отрицает наличие сознания, оно является первоисточником не только сознания, но и познания, и знания — мышления в целом. Это исходный момент в развитии мысли, проходящей свой круг с возвращением к основанию, к первосмыслу, к концептуму.

Быть может, поэтому русские философы говорили не о менталитете, а о всё осветляющей духовности.

Литература

Введенова Е.Г. Архетипы коллективного бессознательного и проблемы становления культуры // Эволюция. Язык. Познание. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 113-133.

Вернадский В.И. Размышления натуралиста. М.: Наука, 1975. 176 с.

Голованивская М.К. Французский менталитет с точки зрения носителя русского языка. М.: МГУ, 1997. — 279 с.

Кехо Дж. Подсознание может всё. М.: Электронное издание, 2010. 41 с.

Колесов В.В. Концептология. СПб, СПбГУ, 2012. — 166 с.

Краткий психол. словарь — Краткий психологический словарь. М.: Политиздат, 1985. 431 с.

Словарь русского языка. Изд. 3-е. Т. 1, М.: Русский язык, 1985. 704 с.

Налимов В.В., Дрогалина Ж.А. Реальность нереального. М.: Мир идей, 1995.

Словарь русского языка. Т. 1. СПб, 1895.

Философский словарь — Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983. 840 с.

Фрейд З. Психология бессознательного. Спб: Питер, 2007. 400 с. Фромм Э. Душа человека. М.: Республика, 1992. 432 с. Хаййдеггер М. Положение об основании. Спб: Алетейя, 1999. 290 с. Чернейко Л.О. Лингво-философский анализ абстраактного имени. М.: Ли-броком, 2010. — 272 с.

Штерн В. Дифференциальная психология и ее методические основы. М.:

432 с.

1998. 335 с.

Юнг К. Очерки по психологии бессознательного. М.: Сogito, 2010. 352 с.

CONCEPTUAL FIELD OF RUSSIAN CONSCIENCE:

UNCONSCIOUS

Vladimir V. Kolesov

Doctor of Philology, Professor, Department of the Russian Language, Faculty of Philology, Saint Petersburg State University 7/9 Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034 Russia [email protected]

The conceptual analysis of text presents a concept of Conscience, Unconscious and Subconscious, which is heteronymous due to historical name substitution. The author’s original description algorithm underlying the study involves cognitive unity of the «four causes» of a common causal sequence (Causality), identification of which from randomly selected contexts constructs a semantic constant and a conceptual square with four substantial forms of the concept — image, concept (notion), symbol and the «grain of archaic meaning» (conceptum). The study depicts heterogeneity of a rationalist concept of Subconscious for the Russian mentality and a stable tradition of using the concept of Conscience instead, which organizes the conceptual field of thinking: consciousness — cognition — knowledge with Conscience as the main criterion, the (zero point) of all formulations of Causality equal to «archaic meaning». It constitutes a complete paradigm of knowledge, presenting it as a concept of understanding. A specific feature of the Russian way of thinking is the formation of imaginative notions (das Sinnbild) of symbolic values, which for a long time served as a substitution of notions and now act as stylistic variants of a symbol. The Western concept of Subconscious corresponds to the Russian Unconscious, which becomes the major content of the Subconscious.

Keywords: Conscience, Unconscious, Subconscious, concept, conceptum, semantic constant, conceptual square.

References

VvedenovaE.G. Arhetipy kollektivnogo bessoznatel’nogo I problemy stanovlenija kultury [Archetypes of the collective unconscious and the problems of the formation of culture]. Jevoljucija. Jazyk. Poznanije [Languages of Russian culture]. Moscow, 2000. P.

Vernadskij V.I. Razmyshlenija naturalista [Reflections of the naturalist]. Moscow: Nauka Publ., 1975. 175 p.

Golovanivskaja M.K. Francuzskij mentalitet s tochki zrenija nositelja russkogo jazyka [French mentality in terms of the native speaker of the Russian language]. Moscow: MSU, 1997. 279 p.

Keho Dzh. Podsoznanije mozhet vsjo [The subconscious can do anything]. Moscow, 2010. 41 p.

113-133.

Kolesov V.V. Konceptologija [Conceptology]. SPB: SPbSU, 2012. 166 p. Kratkij psihologicheskij slovar’ [Brief psychol. dictionary]. Moscow: Politizdat Publ., 1985. 431 p.

Slovar’ russkogo jazyka [Dictionary of the Russian language]. Ed. 3rd. V 1. Moscow: Russkij jazyk Publ., 1985. 704 p.

Nalimov VV, Drogalina Zh.A. Real’nost’ nereal’nogo [Reality is unreal]. Moscow: Mir idej Publ., 1995. 432 p.

Slovar’ russkogo jazyka [Dictionary of the Russian language]. V1. SPb, 1895. Filosofskij jenciklopedicheskij slovar’ [Philosophical Encyclopedic Dictionary]. Moscow: Sovetskaja Jenciklopedija Publ., 1983. 840 p.

Freud Z. Psihologija bessoznatel’nogo [Psychology of the unconscious]. SPb: Piter Publ., 2007. 400 p.

Fromm Je. Dusha cheloveka [Human’s soul]. Moscow: Respublika Publ., 1992.

432 p.

HeideggerM. Polozhenije ob osnovaniji [Position about the basis]. SPb: Aleteja Publ., 1999. 290 p.

Chernejko L.O. Lingvo-filosofskij analiz abstraktnogo imeni [Linguistic and philosophical analysis of the abstract name]. Moscow: Librokom Publ., 2010. 272 p.

Stern V. Differencial’naja psihologija i eje metodicheskije osnovy [Differential psychology and its methodological foundations]. Moscow, 1998. 335 p.

Jung C. Ocherki po psihologiji bessoznatel’nogo [Essays on the psychology of the unconscious]. Moscow: Cogito Publ., 2010. 352 p.

wx

Вопросы психолингвистики

Бессознательное | Краткий Философский Словарь | Онлайн словари по философии

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ —  неосознанное, подсознательное, досознательное. Категория философии и психологии, получившая весьма противоречивое толкование.  Существует также точка зрения,  оспаривающая реальность  бессознательного. Предысторией бессознательного можно считать учение Платона об анамнесисе — припоминании  душой созерцавшихся ею до вселения в тело всеобщих истин. В  философии Нового времени Декартом была основана традиция, которая  связывала сферу духовного, психического исключительно с сознанием.  Позднее Лейбниц выдвинул положение о «малых перцепциях» — досознательных психических актах,  которые он отличал от сознательной апперцепции. Важной вехой в развитии идеи бессознательного была натурфилософия Шеллинга. В ней бессознательное  трактовалось гилозоистически — как  присущий природе «дремлющий дух», просыпающийся  полностью лишь в человечестве.  Высшую форму духовности он видел в искусстве, где происходит  наиболее адекватное слияние с  бессознательным — «поэзией  природы». Эти взгляды Шеллинга были весьма созвучны идеям иенских романтиков, которые, в отличие от него, резко противопоставляли бессознательное как  эстетическое переживание мира  рассудочному понятийному  систематизированию его. Линию на субстанциализацию и иррационализацию  бессознательного, идущую от Шеллинга и романтиков, активно продолжили Шопенгауэр, Э. фон Гартман, Ницше и Бергсон. В то же время в XIX в. возникают и другие  подходы к бессознательному. Так, у Гербарта, Фехнера и Вундта бессознательное — это досознательное психическое, которое  потенциально способно войти в сферу сознания, ибо отличается от него лишь количественно.  Несколько отличной от них является точка зрения Гельмгольца,  выдвинувшего концепцию «бессознательных умозаключений», под  которыми подразумевался скрытый от сознания синтез ощущений. Еще одно направление в  осмыслении бессознательного было связано с изучением психопатологических и гипнотических явлений. В основе их, считали представители данного направления (Бернгейм и Льебо, Шарко, Жане), лежат динамические процессы чисто психологического характера, которые протекают вне сознания, не контролируются им и которые отличны от феноменов  сознания. Специфика данного подхода к бессознательному заключается также в смещении его проблематики в мотивационную сферу, поиск  бессознательных детерминант  поведения. Создателем наиболее  распространенной и влиятельной концепции бессознательного в XX в. был З.Фрейд. Он различал собственно бессознательное — то, что вообще никогда не осознается в  оригинальном виде (сексуальные и  агрессивные влечения, а также вытесненные из сознания мысли, впечатления, импульсы), а также предсознательное — то, что может осознаваться при определенных условиях (нормы морали, ценности, компоненты  рационально-волевой сферы).  Осознаваться может только то, что  совместимо с социо-культурной  конституцией личности. Сознание же связано с восприятием внешнего мира и  управлением моторными актами. К  области бессознательного Фрейд относил также так называемое «архаическое наследство»  человечества — коллективную  копилку представлений, типических реакцией и механизмов психики. Идея коллективного  бессознательного также широко  использовалась К. Юнгом. Интересные результаты,  проливающие свет на некоторые  аспекты бессознательного, были получены Д. Н. Узнадзе и его  последователями при изучении  феномена неосознаваемой  установки, т. е. психической готовности к совершению умственного или физического действия.

Загадка бессознательного

В прошлом месяце я описал, как идеи, вдохновленные работами философа XVII века Рене Декарта, отбрасывают длинную тень на науки о разуме. Один из аспектов его влияния касался убеждений об отношениях между человеческим разумом и человеческим мозгом. В конце девятнадцатого и начале двадцатого веков большинство ученых, изучающих разум, были дуалистами. Они считали, что, хотя мозг — физический орган, разум — нефизическая вещь, отличная от него.

Другой аспект картезианского влияния был связан с отношением ума к самому себе. Большинство современников Фрейда считали, что человеческий разум автоматически осознает свое содержание. Короче говоря, они считали, что человеческий разум полностью сознателен.

Представления о том, что разум — это не мозг, и что разум полностью сознателен, тесно связаны друг с другом. Подумайте об этом так: кажется очевидным, что у нас нет доступа к процессам, происходящим внутри нашего собственного мозга.Например, как бы вы ни старались, вы не сможете сказать мне, какие из ваших нейронов возбуждаются, когда вы читаете это предложение. Но вы можете легко получить доступ к психическому состоянию, в котором вы находитесь, пока читаете его. Это может привести вас к заключению — подобно тому, как это сделали ученые XIX века, — что ментальные состояния должны быть отличны от состояний мозга, поэтому разум ≠ мозг.

Это все хорошо, но ученые и философы, которые поддерживали точку зрения о том, что психические состояния всегда сознательны, должны были найти способ осмыслить наблюдения, которые, казалось, не вписывались в эту картину.Некоторые из них пришли из экспериментов с гипнозом. Гипнотизированному субъекту может быть дано постгипнотическое внушение, скажем, подпрыгивать вверх и вниз, когда гипнотизер щелкает пальцами. После выхода из транса человек — назовем его Людвиг — начинает подпрыгивать, когда гипнотизер щелкает пальцами.

А теперь самое важное: когда Людвига спрашивают, почему он прыгает, он либо болтает, например, говоря, что хочет немного потренироваться, либо просто говорит что-то вроде: «Я не знаю, Я просто делаю это.Но кажется правильным сказать, что поведение Людвига было вызвано психическим состоянием, о котором он, носитель этого состояния, не знал. Чувак буквально не знал, что у него на уме.

Нам не нужно обращаться к гипнозу, чтобы найти примеры с таким же значением. Фрейд был особенно впечатлен сверхъестественным феноменом бессознательного решения проблем. Большинство людей испытали подобное. Вы безуспешно пытаетесь найти решение проблемы. В конце концов, вы откладываете это в сторону и ложитесь спать.На следующее утро вы просыпаетесь с ответом прямо в голове. На самом деле, вам даже не нужно ложиться спать, чтобы это произошло. Иногда все, что вам нужно сделать, это отложить проблему, а решение само приходит в голову, казалось бы, ни с того ни с сего.

Вы не осознавали, что работаете над проблемой, пока спали — по крайней мере, сознательно. Ночью вы провели часть своего времени в глубоком сне без сновидений, когда ваше сознание было полностью отключено, а остальное время вы видели странные и не относящиеся к делу сны.Но решение проблемы явно требовало когнитивной работы, поэтому вся эта когнитивная обработка, должно быть, происходила бессознательно.

В истории науки есть множество подобных вещей. Я поделюсь только одним. Великий немецкий математик Карл Фридрих Гаусс безуспешно работал над доказательством в течение двух лет, когда внезапно решение пришло ему в голову. В письме он писал: «Наконец, два дня назад я добился успеха не благодаря своим мучительным усилиям, а по милости Божией.Как внезапная вспышка молнии, загадка оказалась разгадана». Важно следующее предложение его письма: «Я сам не могу сказать, какая была заключительная нить, связывающая то, что я знал раньше, с тем, что сделало возможным мой успех». Другими словами, Гаусс понятия не имел, как он разработал доказательство.

Факты о постгипнотическом внушении и бессознательном решении проблем трудно увязать с утверждением, что разум полностью сознателен. Вы можете подумать, что очевидный вывод из подобных примеров состоит в том, что психические процессы могут происходить бессознательно.Это легко сделать в постфрейдистском мире. Но тогда люди не жили в постфрейдистском мире. Для большинства из них идея о том, что ментальные состояния являются сознательными (и что сознательные состояния являются ментальными), была аксиомой. Его рассматривали как то, что философы называют аналитической истиной — утверждение, истинное по определению, вроде «один плюс один равно двум» или «треугольники имеют три стороны». Отрицание таких утверждений обременяет вас противоречием. Определение треугольника гласит, что это трехсторонняя геометрическая фигура, поэтому утверждение, что треугольник не имеет трех сторон, сводится к утверждению, что то, что является треугольником, не является треугольником! То, что современники Фрейда-философы считали сознание частью самого понятия психики, объясняет, почему он часто жаловался, что философы критикуют его взгляды, говоря, что сама идея бессознательной психической деятельности внутренне противоречива.

Чтобы вписать эти неуклюжие факты в теорию о том, что все психические состояния являются сознательными состояниями, вы должны найти способ отрицать роль бессознательной умственной деятельности. На столе было два варианта. Первая состояла в том, чтобы утверждать, что проблемные состояния бессознательны, но на самом деле не ментальны. Второй заключался в том, чтобы утверждать, что они ментальны, но на самом деле не бессознательны.

Сторонники первого варианта утверждали, что кажущиеся бессознательными психические состояния на самом деле являются просто бессмысленными состояниями мозга, способными вызывать мысли и производить поведение.Как выразился великий нейробиолог 19-го века Густав Фехнер:

Ощущения, идеи, конечно, перестали реально существовать в состоянии бессознательного, поскольку мы рассматриваем их отдельно от их подструктуры. Тем не менее что-то сохраняется внутри нас, т. е. та психофизическая деятельность, функцией которой они являются.

Это не очень правдоподобно. Чтобы купить это, вы должны проглотить утверждение, что выступление Людвига не было вызвано чем-то, что происходило в его голове.Но странное поведение Людвига необъяснимо, если только мы не признаем, что гипнотизер внушил ему в голову идею прыгать вверх и вниз, и именно эта идея заставила его подпрыгнуть. Идеи ментальны.

Еще труднее приспособить пример с засыпанием на проблеме. Решение проблем — это умственная работа, поэтому человек, который бессознательно решает проблему, должен выполнять бессознательную умственную работу. Этот вывод кажется предотвратимым.

Сторонники второго варианта утверждали, что одно сознание может быть разделено на два или более независимых сознания, и именно этим объясняются случаи Людвига и Гаусса.Как философ и психолог Уильям Джеймс изложил эту идею в своей книге 1890 года «Принципы психологии»: «Все возможное сознание может быть разделено на части, которые сосуществуют, но взаимно игнорируют друг друга и делят между собой объекты познания». Термин «подсознание» был специально связан с этим тезисом, поэтому Фрейд избегал его и использовал вместо него термин «бессознательное».

Если это так, то не основное сознание Людвига имело намерение прыгнуть — это была отщепленная часть его сознания — своего рода мини-Людвиг, размещенный внутри его разума.И такое же объяснение применимо к математическим выводам Гаусса.

Такой способ понимания примеров довольно странный. Одна из причин, по которой это странно, заключается в том, что подход с разделенным сознанием изображает сознание как нечто, что можно разделить на части, не теряя своей целостности. Он изображает сознание как нечто простое и однородное, как мороженое. Вы можете разложить мороженое из кадки по трем мискам, и оно не перестанет быть мороженым, но вы не сможете разделить сложные системы таким образом, не разрушив их.Если я разрежу свою стиральную машину на три части, у меня не получится три маленькие стиральные машины. Я получаю три куска барахла.

Итак, чтобы принять теорию подсознания, похоже, вы также должны принять мнение, что разум больше похож на ванну с мороженым, чем на стиральную машину. Идея о том, что ум прост и однороден, а не сложен и организован, не имеет большого смысла, если вы действительно об этом думаете. Как что-то подобное могло вычислить сложное математическое доказательство? Гораздо разумнее думать о разуме как о чем-то очень сложном и изысканно организованном, но тогда, если вы также утверждаете, что разум можно разделить, вы в конечном итоге сталкиваетесь с проблемой стиральной машины.

В начале своей карьеры Фрейд принял господствующую точку зрения и колебался между двумя позициями, которые я только что описал. Но вскоре он разгромил их обоих. Он отверг теорию расщепленного сознания, потому что (как он выразился в статье 1915 года) странно и бессвязно предполагать, что может существовать «сознание, о котором его собственный обладатель ничего не знает», и возражал против того факта, что оно допускает «существование не только второго сознания, но и третьего, четвертого, может быть, бесконечного числа состояний сознания, неизвестных ни нам, ни друг другу.

В моем следующем эссе о философии Фрейда я раскрою отрицание Фрейдом картезианства, сосредоточив внимание не только на его аргументе не только о том, что существуют действительно бессознательные, истинно ментальные события, но также и на том, что все ментальные события являются событиями мозга, а разум не Я не взаимодействую с мозгом, потому что разум есть мозг.

 

Подсознание

Abstract

Бессознательное до сих пор рассматривается многими учеными-психологами как тень «реального» сознательного разума, хотя в настоящее время существуют убедительные доказательства того, что бессознательное не является менее гибким, сложным, контролирующий, совещательный или ориентированный на действие, чем его аналог.Это «сознательно-центричное» предубеждение отчасти связано с операциональным определением в когнитивной психологии, которое приравнивает бессознательное к подсознательному. Мы рассматриваем доказательства, бросающие вызов этому ограниченному взгляду на бессознательное, появившиеся в результате современных исследований социального познания, которые традиционно определяют бессознательное с точки зрения его непреднамеренной природы; это исследование продемонстрировало существование нескольких независимых бессознательных систем управления поведением: перцептивной, оценочной и мотивационной.С этой точки зрения делается вывод, что как в филогенезе, так и в онтогенезе действия бессознательного предшествуют приходу сознательного — что действие предшествует отражению.

Современные взгляды на бессознательное чрезвычайно разнообразны. В когнитивной психологии бессознательная обработка информации приравнивается к подсознательной обработке информации, в связи с чем возникает вопрос: «Насколько хорошо разум извлекает смысл из стимулов, о которых человек не знает?» (т.е.г., Гринвальд, Клингер и Шух, 1995). Поскольку стимулы подсознательной силы по определению относительно слабы и малоинтенсивны, психические процессы, которыми они управляют, обязательно минимальны и просты, и, таким образом, эти исследования привели к выводу, что возможности бессознательного разума ограничены и что бессознательное скорее ограничено. «тупой» (Лофтус и Клингер, 1992).

Социальная психология подошла к бессознательному под другим углом. Там традиционно основное внимание уделялось психическим процессам, о которых человек не подозревает, а не стимулам, о которых он не подозревает (например,г., Нисбетт и Уилсон, 1977). За последние 30 лет было проведено много исследований того, в какой степени люди осознают важные факторы, влияющие на их суждения и решения, а также причины их поведения. Это исследование, в отличие от традиции когнитивной психологии, привело к мнению, что бессознательное оказывает всепроникающее и мощное влияние на такие высшие психические процессы (см. обзор в Bargh, 2006).

И, конечно же, фрейдистская модель бессознательного все еще с нами и продолжает оказывать влияние на то, как много людей думают о «бессознательном», особенно за пределами психологической науки.Фрейдовская модель бессознательного как основного направляющего фактора повседневной жизни даже сегодня является более конкретной и детальной, чем любая другая, которую можно найти в современной когнитивной или социальной психологии. Однако данные, на основе которых Фрейд развил модель, представляли собой отдельные тематические исследования, связанные с ненормальным мышлением и поведением (Freud, 1925/1961, стр. 31), а не строгие научные эксперименты над общеприменимыми принципами человеческого поведения, которые легли в основу психологических моделей. На протяжении многих лет эмпирические тесты не учитывали специфику фрейдистской модели, хотя в общих чертах когнитивные и социально-психологические данные действительно поддерживают Фрейда в отношении существования бессознательного мышления и его способности влиять на суждения и поведение (см. Вестен, 1999).Независимо от судьбы его конкретной модели, историческое значение Фрейда в защите сил бессознательного не вызывает сомнений.

То, как человек рассматривает силу и влияние бессознательного по отношению к сознательным способам обработки информации, во многом зависит от того, как человек определяет бессознательное. До недавнего времени в истории науки и философии ментальная жизнь считалась полностью или в основном сознательной по своей природе (например, cogito Декарта и космология «разум прежде всего» Джона Локка).Приоритет сознательного мышления для того, как люди исторически думали о разуме, иллюстрируется сегодня словами, которые мы используем для описания других видов процессов — все они являются модификациями или уточнениями слова сознательный (т. е. бессознательное, предсознательное, подсознательное, бессознательное). ). Более того, существует высокий консенсус в отношении качеств сознательных мыслительных процессов: они преднамеренны, контролируемы, последовательны по своей природе (требуют ограниченных ресурсов обработки) и доступны для осознания (т.д., устно сообщается).

Однако для бессознательного такого консенсуса пока не существует. Из-за монолитности определения сознательного процесса — если процесс не обладает всеми качествами сознательного процесса, значит, он не является сознательным, — в ходе исследования изучались по крайней мере два различных «бессознательных» процесса. 20-го века в рамках в значительной степени независимых исследовательских традиций, которые, казалось, едва замечали существование друг друга: исследования «Нового взгляда» в восприятии, включающие предсознательный анализ стимулов до того, как продукты анализа будут предоставлены сознательному осознанию, и исследования по приобретению навыков, включающие увеличение эффективность процессов с практикой с течением времени, пока они не станут бессознательными (см. обзор в Bargh & Chartrand, 2000).

Обратите внимание, как различаются качества двух бессознательных процессов: в исследовании New Look человек не собирался участвовать в процессе и не осознавал его; в исследовании приобретения навыков человек действительно намеревался участвовать в процессе, который, однажды начавшись, мог протекать без необходимости сознательного руководства. Набор текста и вождение автомобиля (соответственно для опытной машинистки и водителя) — классические примеры последнего: и то, и другое — эффективные процедуры, которые могут протекать вне сознания, но, тем не менее, оба являются интенциональными процессами.(Никто не садится печатать без намерения в первую очередь, и то же самое относится к вождению автомобиля.) Эти и другие трудности с монолитным разделением психических процессов на сознательные и бессознательные по принципу «все или ничего» привели сегодня к разным «ароматам» бессознательного — к разным операциональным определениям, которые ведут к совершенно разным выводам о силе и масштабах бессознательного.

Таким образом, мы противопоставляем отождествление бессознательного в когнитивной психологии с подсознательной обработкой информации по нескольким причинам.Во-первых, это операциональное определение одновременно и неестественно, и излишне ограничительно. Подсознательные стимулы не возникают естественным образом — они по определению слишком слабы или кратки, чтобы войти в сознание. Таким образом, несправедливо измерять способность бессознательного с точки зрения того, насколько хорошо оно обрабатывает подсознательные стимулы, потому что бессознательные (как и сознательные) процессы эволюционировали, чтобы иметь дело с естественными стимулами (обычной силы) и реагировать на них; оценка бессознательного с точки зрения обработки подсознательных стимулов аналогична оценке интеллекта рыбы на основе ее поведения вне воды.И, как и следовало ожидать, операциональное определение бессознательного в терминах подсознательной обработки информации на самом деле привело ученых к заключению, что бессознательное, ну, довольно немое.

В статье в специальном выпуске журнала American Psychologist (Loftus & Klinger, 1992) однажды был задан вопрос: «Бессознательное умно или глупо?» Поскольку бессознательное рассматривалось как подсознательное — или насколько умны люди, когда реагируют на стимулы, о которых они не подозревают (например,g., Greenwald, 1992) — участники и редакторы выпуска пришли к единому мнению, что бессознательное на самом деле довольно тупое, поскольку оно способно только к крайне рутинным действиям и мало что воспринимает без помощи сознания (Loftus & Klinger, 1992). . (Обратите внимание, что хотя бессознательное может быть «немым» в отношении подсознательных стимулов, оно все же умнее сознания, которое даже не может сказать, что такие стимулы были предъявлены!) Авторы выпуска по большей части пришли к выводу, что хотя концепция активация и примитивное ассоциативное обучение могли происходить бессознательно, чего-либо сложного, требующего гибкого реагирования, интеграции стимулов или высших психических процессов, быть не могло.

Однако термин без сознания изначально имел другое значение. Самое раннее использование этого термина в начале 1800-х годов относилось к гипнотически индуцированному поведению, при котором загипнотизированный субъект не знал о причинах и причинах своего поведения (Goldsmith, 1934). В работе «О происхождении видов » Дарвин (1859) использовал этот термин для обозначения процессов «бессознательного отбора» в природе и противопоставил их преднамеренному и преднамеренному отбору, которым долгое время занимались фермеры и животноводы для выведения лучших сортов кукурузы. более толстые коровы и более шерстяные овцы.Фрейд, приписавший ранним исследованиям гипноза первоначальное открытие бессознательного (см. Brill, 1938), также использовал этот термин для обозначения поведения и мыслей, которые не были сознательно преднамеренными или вызванными, например, «оговорки по Фрейду» и почти все примеры, приведенные в Психопатология повседневной жизни , связаны с непреднамеренным поведением, источник или причина которого были неизвестны человеку. Во всех этих случаях термин бессознательное относился к непреднамеренному характеру поведения или процесса, и сопутствующее отсутствие осознания относилось не к стимулам, спровоцировавшим поведение, а к влиянию или последствиям этих стимулов.

Таким образом, использование термина без сознания изначально было основано на непреднамеренных действиях человека, а не на его способности обрабатывать подсознательную информацию (поскольку технологии, необходимой для представления такой информации, еще не существовало). И это приравнивание бессознательных к непреднамеренным — это то, как феномены бессознательного осмыслялись и изучались в рамках социальной психологии в течение последней четверти века или около того. Основополагающая статья Нисбетта и Уилсона (1977) поставила вопрос: «В какой степени люди осознают и могут сообщить об истинных причинах своего поведения?» Ответ был «не очень хорошо» (см. также Wilson & Brekke, 1994), что было неожиданным и спорным в то время, учитывая общее предположение многих, что суждения и поведение (высшие психические процессы), как правило, сознательно преднамерены и, следовательно, доступны для понимания. осознанная осведомленность.Если эти процессы не были доступны осознанию, то, возможно, они не были преднамерены сознательно, а если они не были преднамерены сознательно, то как, собственно, они осуществлялись?

Этот последний вопрос побудил к исследованию в социальной психологии эффектов прайминга и автоматизма, в котором изучались способы, которыми высшие психические процессы, такие как суждение и социальное поведение, могут запускаться и затем действовать в отсутствие сознательного намерения и руководства. Следовательно, это исследование операционально определило бессознательные влияния с точки зрения отсутствия осознания влияний или эффектов пускового стимула, а не самого пускового стимула (Bargh, 1992).И какое значение имеет это изменение в операциональном определении! Если сместить операциональное определение бессознательного с обработки неосознаваемых стимулов на неосознаваемые влияния или эффекты обработки стимулов, внезапно станут очевидными истинная сила и возможности бессознательного в повседневной жизни. Определение бессознательного в терминах первого приводит непосредственно к заключению, что оно тупое, как грязь (Loftus & Klinger, 1992), тогда как определение его в терминах второго дает мнение, что оно высоко разумно и адаптивно.

Этот расширенный и расширенный взгляд на бессознательное также более совместим с теорией и данными в области эволюционной биологии, чем «только подсознательный» взгляд когнитивной психологии. Как и Дарвин и Фрейд, биологи-эволюционисты также рассматривают бессознательное в гораздо большей степени как непреднамеренные действия, а не как неосознавание стимулов. В своей основополагающей работе «Эгоистичный ген » Докинз (1976) отметил внушающие благоговейный трепет и разумные замыслы природы, возникшие просто в результате слепых процессов естественного отбора.Он назвал природу «слепым часовщиком, бессознательным часовщиком», потому что в создании этих разумных замыслов не было сознательной преднамеренной руководящей руки (Dennett, 1991, 1995).

ЕСТЕСТВЕННОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ЭВОЛЮЦИОННОЙ БИОЛОГИИ

В соответствии с этими основными допущениями естественных наук исследования социального познания за последние 25 лет привели к потоку удивительных открытий, касающихся сложных суждений и поведенческих феноменов, которые действуют вне сознания.Поскольку результаты не имели смысла с точки зрения «глупого бессознательного» господствующей психологической науки (а именно, как могла такая тупая система обработки информации так многого добиться на пути адаптивной саморегуляции?), нам пришлось смотреть за пределы психология, чтобы понять их и их значение для человеческого разума. К счастью, в более широком контексте естественных наук, особенно эволюционной биологии, широко распространенные открытия сложных бессознательных систем управления поведением не только имеют смысл, но и оказываются предсказанными на априорных основаниях (Dawkins, 1976; Dennett, 1991). , 1995).

Гены, культура и раннее обучение

Учитывая неопределенность будущего и низкую скорость генетических изменений, наши гены дали нам не фиксированные реакции на определенные события (поскольку их нельзя предвидеть с какой-либо степенью точности), но с общими тенденциями, которые адаптируются к местным вариациям (Dawkins, 1976). Именно по этой причине эволюция сделала нас открытыми системами (Mayr, 1976). Это неограниченное качество дает возможность «тонкой настройки» новорожденного к местным условиям.Многое из этого дается нам человеческой культурой, локальными условиями (преимущественно социальными) мира, в котором нам довелось родиться. Докинз (1976) отмечал, что фенотипическая пластичность позволяет младенцу полностью автоматически усваивать «уже изобретенную и в значительной степени отлаженную систему привычек частично неструктурированного мозга» (стр. 193).

Сбор знаний о культуре — гигантский шаг к адаптации к текущим местным условиям. Любой человеческий младенец, родившийся сегодня, может быть немедленно переселен в любое место и в любую культуру мира, и тогда он будет адаптироваться и говорить на языке этой культуры так же хорошо, как и любой родившийся там ребенок (Dennett, 1991).Культурные ориентиры надлежащего поведения (включая язык, нормы и ценности) «загружаются» во время развития в раннем детстве, тем самым значительно снижая непредсказуемость мира ребенка и его или ее неуверенность в том, как действовать и вести себя в нем.

И не только общие культурные нормы и ценности так легко усваиваются в этот ранний период жизни; мы также усваиваем особенности поведения и ценности самых близких нам людей, способствуя еще более тонкой настройке склонностей к соответствующему поведению.В обзоре 25-летних исследований подражания младенцам Мельцофф (2002) пришел к выводу, что маленькие дети многое узнают о том, как себя вести, просто пассивно подражая другим детям, а также их взрослым опекунам. Младенцы, в частности, широко открыты для таких склонностей к подражанию, поскольку у них еще не развиты структуры когнитивного контроля для их подавления или подавления.

Бессознательное стремление к цели как открытая система

Гены в первую очередь управляют нашим поведением через мотивацию (Tomasello et al., 2005). Активная цель или мотив — это локальный агент, посредством которого находит выражение генетическое влияние далекого прошлого. Эволюция работает через мотивы и стратегии — желаемые конечные состояния, к которым мы стремимся, независимо от отправной точки в истории и географического положения, которые нам раздали карты судьбы (Tomasello et al., 2005).

Многие недавние исследования показали, что бессознательное стремление к цели приводит к тем же результатам, что и сознательное (обзоры Dijksterhuis, Chartrand, & Aarts, 2007; Fitzsimons & Bargh, 2004).Концепция цели, однажды активированная без ведома участника, действует в течение длительных периодов времени (без сознательного намерения или мониторинга человека), чтобы направлять мысли или поведение к цели (например, Bargh, Gollwitzer, Lee-Chai, & Troetschel, 2001). Например, ненавязчивый прайминг цели сотрудничества заставляет участников, играющих роль рыболовной компании, добровольно сбрасывать в озеро больше рыбы для восполнения рыбной популяции (тем самым уменьшая собственную прибыль), чем это делали участники в контрольном условии (Bargh et al. др., 2001).

Более того, качества лежащего в основе процесса, по-видимому, одинаковы, так как участники с прерванными бессознательными целями, как правило, хотят возобновить и завершить скучную задачу, даже если у них есть более привлекательные альтернативы, и они будут проявлять большую настойчивость в выполнении задачи перед лицом препятствий, чем участники контрольных условий (Bargh et al., 2001). Эти черты долгое время характеризовали сознательное стремление к цели (Lewin, 1935). Что объясняет сходство между бессознательным и сознательным стремлением к цели? Учитывая позднее эволюционное появление сознательных способов мышления и поведения (т.g., Donald, 1991), вполне вероятно, что сознательное стремление к цели использовало или использовало уже существующие бессознательные мотивационные структуры (Campbell, 1974; Dennett, 1995).

Неограниченный характер такого бессознательного достижения цели раскрывается тем фактом, что цель оперирует любой релевантной для цели информацией, которая появляется следующей в экспериментальной ситуации (запредельной, конечно), которая не может быть известна человеку заранее — точно так же, как наши гены запрограммировали нас на способность адаптироваться и процветать в местных условиях далеко в будущем, которое нельзя было предвидеть ни в каких деталях.То, что бессознательно действующая цель способна адаптироваться ко всему, что происходит дальше, и использовать эту информацию для продвижения к цели, ясно демонстрирует уровень гибкости, который противоречит карикатуре на «тупое бессознательное», в которой бессознательное, как говорят, способно только на ригидные и фиксированные реакции (Loftus & Klinger, 1992). Понятие негибкого бессознательного также несовместимо с базовыми наблюдениями в изучении двигательного контроля, поскольку высокогибкие онлайн-корректировки осуществляются бессознательно во время двигательного акта, такого как захват чашки или блокирование футбольного мяча (Rosenbaum, 2002).

Социальное поведение, неосознанно определяемое текущим контекстом

Неограниченный характер нашего развитого дизайна также сделал нас очень чувствительными и реагирующими на текущий местный контекст. Точно так же, как эволюция дала нам общие «хорошие приемы» (Деннетт, 1995) для выживания и размножения, а культура и раннее обучение точно настроили наши адаптивные бессознательные процессы на более специфические местные условия, в которых мы родились, контекстуальная подготовка — это механизм, обеспечивающий еще более точную настройку на события и людей в настоящем времени (Higgins & Bargh, 1987).При контекстуальном прайминге простое присутствие определенных событий и людей автоматически активирует наши представления о них и, соответственно, всю внутреннюю информацию (цели, знания, аффекты), хранящуюся в этих представлениях, которая имеет отношение к ответному реагированию.

Развившаяся врожденная основа этих вездесущих эффектов прайминга раскрывается тем фактом, что они присутствуют вскоре после рождения, поддерживая подражательные способности младенца (см. Meltzoff, 2002). Такие предварительные эффекты, при которых то, что человек воспринимает, напрямую влияет на то, что он делает, зависят от наличия тесной автоматической связи между восприятием и поведением.Действительно, эта тесная связь была обнаружена в когнитивной нейробиологии с открытием зеркальных нейронов в премоторной коре, которые становятся активными как тогда, когда человек воспринимает данный тип действия другого человека, так и когда он сам участвует в этом действии (Frith & Вольперт, 2004).

Автоматическая связь между восприятием и поведением приводит к по умолчанию склонности действовать так же, как и окружающие (Dijksterhuis & Bargh, 2001). Таким образом, как вариант по умолчанию или отправная точка для вашего собственного поведения, слепое или бессознательное принятие того, что делают другие вокруг вас, имеет хороший адаптивный смысл, особенно в новых ситуациях и с незнакомцами.Эти тенденции по умолчанию и их бессознательный и непреднамеренный характер несколько раз демонстрировались у взрослых людей в исследованиях Чартранда и его коллег (см. Chartrand, Maddux, & Lakin, 2005). Мало того, что люди склонны перенимать физическое поведение (позу, мимику, движения рук и кистей) незнакомцев, с которыми они взаимодействуют, не намереваясь и не осознавая, что они это делают, но это бессознательное подражание также имеет тенденцию усиливать симпатию и привязанность. между индивидуумами, выступая своего рода естественным «социальным клеем».

Дальнейшее подтверждение этого понятия о естественной контекстуальной настройке своего поведения на текущую среду, когнитивные исследования показывают, что объекты, связанные с действием, активируют несколько планов действий параллельно и что производство действия управляется некоторой формой избирательного растормаживания. Например, результаты показывают, что окружающие стимулы (например, молотки) автоматически заставляют нас физически взаимодействовать с миром (например, выполнять силовой захват, Tucker & Ellis, 2001). Одновременная активация нескольких планов действий очевидна в промахах действий (Heckhausen & Beckmann, 1990) и в нейропсихологическом синдроме поведения использования, при котором пациенты неспособны подавлять действия, вызванные объектами окружающей среды, связанными с действием (Lhermitte, 1983). ).

Предпочтения и чувства как бессознательные проводники к настоящему

Эволюция (а также раннее обучение и культура) влияет на наши предпочтения и, через них, на наши тенденции приближаться или избегать аспектов нашего окружения. Мы предрасположены отдавать предпочтение определенным объектам и аспектам нашего окружения другим. Мы часто руководствуемся нашими чувствами, интуицией и интуитивными реакциями, которые отдают приоритет тому, что важно сделать или на что обратить внимание (Damasio, 1996; Schwarz & Clore, 1996).

Однако эти руководства не возникают из воздуха. Наши нынешние предпочтения являются производными от тех, которые служили адаптивным целям в прошлом. Принцип эволюционной теории состоит в том, что эволюция постепенно строится на том, с чем ей приходится работать в данный момент; изменения медленные и постепенные (Allman, 2000). Знания, полученные на более низком уровне слепого отбора — короткие пути и другие «хорошие уловки» (Dennett, 1995), которые постоянно работали в нашем долгосрочном эволюционном прошлом, — передаются вверх в качестве отправной точки и появляются как априорные знания. источник которых нам неизвестен.Кэмпбелл (1974) назвал эти процессы «быстрыми процессами», потому что они избавляют нас (по отдельности) от необходимости выяснять с нуля, какие процессы полезны, а какие опасны.

Согласно существующему аргументу, что бессознательное развилось как система управления поведением и как источник адаптивных и соответствующих импульсов действия, следует признать, что эти бессознательно активированные предпочтения напрямую связаны с поведенческими механизмами. Несколько исследований установили эту связь: немедленные и непреднамеренные процессы оценки напрямую связаны с поведенческими предрасположенностями приближения и избегания.Чен и Барг (1999; см. также Neumann, Förster, & Strack, 2003) показали, что участники быстрее совершают приближающиеся движения руки (потянув рычаг на себя), реагируя на позитивные объекты установки, и быстрее совершают движения избегания (см. отталкивание рычага) при реагировании на объекты отрицательного отношения. Это было верно даже при том, что сознательной задачей в эксперименте было вовсе не оценивать объекты, а просто «сбивать с экрана» названия этих объектов, как только они появляются.

Эта тесная связь между непосредственной бессознательной оценкой и соответствующими тенденциями действия (приближение против избегания) обнаруживается во всем животном мире; они есть даже у одноклеточных парамеций. То, что автоматическая активация установок непосредственно ведет к соответствующей мышечной готовности у взрослых людей, таким образом, удивительно только с той точки зрения, что действия и поведение всегда являются функцией сознательного намерения и руководства (например, Bandura, 1986; Locke & Latham, 2002).Более того, когда кто-то занимается этим поведением приближения и избегания, они «отражаются» на наших сознательных суждениях и чувствах (так что тонкое побуждение человека к мышечным действиям, подобным приближению или избеганию, производит положительный или отрицательный эффект соответственно). ; Neumann et al., 2003), что еще раз подтверждает идею о том, что действие предшествует размышлению.

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ИСТОЧНИК ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ИМПУЛЬСОВ

Идея о том, что действие предшествует отражению, не нова.Несколько теоретиков постулировали, что сознательный разум не является источником или источником нашего поведения; вместо этого они теоретизируют, что импульсы к действию активируются бессознательно и что роль сознания состоит в том, чтобы быть привратником и создавать смысл постфактум (Gazzaniga, 1985; James, 1890; Libet, 1986; Wegner, 2002). В этой модели сознательные процессы включаются после возникновения в мозгу поведенческого импульса, то есть импульс сначала генерируется бессознательно, а затем сознание заявляет (и переживает) его как свое собственное.Тем не менее, на сегодняшний день мало что сказано о том, откуда именно берутся эти импульсы.

Однако, учитывая доказательства, рассмотренные выше, теперь, кажется, есть ответ на этот вопрос. Существует множество поведенческих импульсов, генерируемых в любой момент времени на основе наших эволюционировавших мотивов и предпочтений, культурных норм и ценностей, прошлого опыта в подобных ситуациях и того, что другие люди в настоящее время делают в той же ситуации. Эти импульсы предоставили нам бессознательно действующие мотивы, предпочтения и связанные с ними поведенческие тенденции приближения и избегания, а также мимикрию и другие эффекты запуска поведения, вызванные простым восприятием поведения других.Наше бессознательное определенно не испытывает недостатка в предложениях относительно того, что делать в той или иной ситуации.

Конфликт и сознание

Учитывая множественность источников бессознательных поведенческих импульсов, происходящих параллельно, конфликты между ними неизбежны, поскольку поведенческая деятельность (в отличие от бессознательной психической деятельности) протекает в последовательном мире, в котором мы можем делать только одно действие одновременно. время. Как отмечалось выше, в начале онтогенеза действия, как правило, отражают действия «неподавленного» разума.Нет никаких сомнений в том, что младенец не смог бы терпеть боль или подавлять поведение исключения в обмен на какое-то вознаграждение в будущем. Однако в процессе развития оперантное научение приобретает большее влияние на поведение, и действия начинают отражать подавление. Это приводит к подавлению программы действия, нейронного события, обладающего интересными свойствами. Это часто связано с противоречивыми намерениями. При задержке удовлетворения конфликт может состоять из наклонностей как есть, так и не есть. Противоречивые намерения имеют негативную субъективную цену (Lewin, 1935; Morsella, 2005).

Независимо от адаптивности плана (например, бежать по горячему песку пустыни, чтобы добраться до воды), раздор, сопряженный с конфликтом, нельзя отключить добровольно (Morsella, 2005). Склонности можно подавлять поведенчески, но не ментально. Бессознательные агенты больше не влияют на поведение напрямую, но теперь они влияют на природу сознания. Склонности продолжают ощущаться сознательно, даже если они не выражаются в поведении. Таким образом, они функционируют как «интернализированные рефлексы» (Выготский, 1962), которые могут использоваться для того, чтобы играть существенную роль в мысленном моделировании.Как известно инженерам, лучший способ узнать последствия действия (если не считать фактического его выполнения) — это смоделировать его. Одна ценность моделирования заключается в том, что знания о результатах изучаются без риска выполнения действий. Действительно, некоторые теоретики в настоящее время предполагают, что функция явной сознательной памяти заключается в моделировании будущих потенциальных действий (Schacter & Addis, 2007).

Бессознательное руководство будущим поведением

Такие симулякры (т.е., продукты симуляции) бесполезны без какой-либо возможности их оценки. Если бы генерал не имел представления о том, что представляет собой благоприятный исход битвы, не было бы никакой пользы в моделировании боевых порядков. Моделирование может создавать симулякры, но само по себе не может их оценивать. Оценка потенциальных действий является сложной задачей, поскольку она зависит от учета различных соображений (например, физических или социальных последствий). Большая часть знаний о том, что является благоприятным, уже воплощена в тех самых агентных системах, которые до появления подавления непосредственно контролировали поведение.Эти теперь подавленные агенты реагируют на симулякры, как если бы они реагировали на реальные внешние раздражители. Эти интернализированные рефлексы обеспечивают оценочное суждение или интуицию, которые требуются для моделирования.

Таким образом, бессознательные процессы разрешения конфликтов предоставляют ценную информацию для сознательных процессов планирования будущего. При достаточно сильной мотивации и приверженности намеченному курсу действий конкретные планы, такие как «когда произойдет X , я сделаю Y », сами по себе срабатывают автоматически, когда появляется возможность в будущем, как в исследовании намерения реализации Голлвитцера и его коллег. (т.е.г., Голлвитцер, 1999). Таким образом, бессознательные процессы не только адаптируют нас к текущей ситуации, но и влияют на те пути, которые мы прокладываем, чтобы направлять наше поведение в будущем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении большей части человеческой истории существовали только концепции сознательного мышления и преднамеренного поведения. В 1800-х годах два очень разных явления — гипноз и эволюционная теория — оба указывали на возможность бессознательных, непреднамеренных причин человеческого поведения. Но почти два столетия спустя современная психологическая наука остается приверженной сознательно-центрической модели высших психических процессов; не помогло и то, что наше представление о возможностях бессознательного во многом основано на исследованиях подсознательной обработки информации.Это исследование с его операциональным определением бессознательного как системы, которая обрабатывает подсознательную стимуляцию из окружающей среды, помогло увековечить представление о том, что сознательные процессы являются первичными и что они являются причинной силой большинства, если не всех, человеческих суждений. и поведение (например, Locke & Latham, 2002).

Мы предлагаем альтернативную точку зрения, в которой бессознательные процессы определяются с точки зрения их непреднамеренной природы, а врожденное отсутствие осознания связано с влиянием и эффектом триггерных стимулов, а не триггерных стимулов (поскольку почти все естественные стимулы являются супралиминальный).Согласно этому определению бессознательного, которое является оригинальным и историческим, современные исследования социального познания эффектов прайминга и автоматизма показали существование сложных, гибких и адаптивных бессознательных систем управления поведением. Они, по-видимому, имеют высокую функциональную ценность, особенно в качестве поведенческих тенденций по умолчанию, когда сознательный разум по своему обыкновению перемещается из настоящего окружения в прошлое или будущее. Приятно осознавать, что бессознательное следит за магазином, когда хозяин отсутствует.

В остальных естественных науках, особенно в нейробиологии, предположение о примате сознания далеко не так распространено, как в психологии. Предполагается, что сложный и разумный замысел живых существ управляется не сознательными процессами со стороны растений или животных, а слепыми адаптивными процессами, возникшими в результате естественного отбора (Dennett, 1995). Это не означает, что человеческое сознание не играет никакой роли или что оно не обладает особыми способностями к преобразованию, манипулированию и передаче информации по сравнению с умственными способностями других животных, но что это сознание не является необходимым для достижения сложных адаптивных способностей. и интеллектуальное руководство по поведению, продемонстрированное в новой литературе по праймингу.Как утверждал Докинз (1976), бессознательные процессы умны и адаптивны во всем живом мире, и данные психологических исследований, появившиеся после его написания, подтвердили, что этот принцип распространяется и на людей. В природе «бессознательный разум» является правилом, а не исключением.

Подсознание

Abstract

Бессознательное до сих пор рассматривается многими учеными-психологами как тень «реального» сознательного разума, хотя в настоящее время существуют убедительные доказательства того, что бессознательное не является менее гибким, сложным, контролирующим, совещательный или ориентированный на действие, чем его аналог.Это «сознательно-центричное» предубеждение отчасти связано с операциональным определением в когнитивной психологии, которое приравнивает бессознательное к подсознательному. Мы рассматриваем доказательства, бросающие вызов этому ограниченному взгляду на бессознательное, появившиеся в результате современных исследований социального познания, которые традиционно определяют бессознательное с точки зрения его непреднамеренной природы; это исследование продемонстрировало существование нескольких независимых бессознательных систем управления поведением: перцептивной, оценочной и мотивационной.С этой точки зрения делается вывод, что как в филогенезе, так и в онтогенезе действия бессознательного предшествуют приходу сознательного — что действие предшествует отражению.

Современные взгляды на бессознательное чрезвычайно разнообразны. В когнитивной психологии бессознательная обработка информации приравнивается к подсознательной обработке информации, в связи с чем возникает вопрос: «Насколько хорошо разум извлекает смысл из стимулов, о которых человек не знает?» (т.е.г., Гринвальд, Клингер и Шух, 1995). Поскольку стимулы подсознательной силы по определению относительно слабы и малоинтенсивны, психические процессы, которыми они управляют, обязательно минимальны и просты, и, таким образом, эти исследования привели к выводу, что возможности бессознательного разума ограничены и что бессознательное скорее ограничено. «тупой» (Лофтус и Клингер, 1992).

Социальная психология подошла к бессознательному под другим углом. Там традиционно основное внимание уделялось психическим процессам, о которых человек не подозревает, а не стимулам, о которых он не подозревает (например,г., Нисбетт и Уилсон, 1977). За последние 30 лет было проведено много исследований того, в какой степени люди осознают важные факторы, влияющие на их суждения и решения, а также причины их поведения. Это исследование, в отличие от традиции когнитивной психологии, привело к мнению, что бессознательное оказывает всепроникающее и мощное влияние на такие высшие психические процессы (см. обзор в Bargh, 2006).

И, конечно же, фрейдистская модель бессознательного все еще с нами и продолжает оказывать влияние на то, как много людей думают о «бессознательном», особенно за пределами психологической науки.Фрейдовская модель бессознательного как основного направляющего фактора повседневной жизни даже сегодня является более конкретной и детальной, чем любая другая, которую можно найти в современной когнитивной или социальной психологии. Однако данные, на основе которых Фрейд развил модель, представляли собой отдельные тематические исследования, связанные с ненормальным мышлением и поведением (Freud, 1925/1961, стр. 31), а не строгие научные эксперименты над общеприменимыми принципами человеческого поведения, которые легли в основу психологических моделей. На протяжении многих лет эмпирические тесты не учитывали специфику фрейдистской модели, хотя в общих чертах когнитивные и социально-психологические данные действительно поддерживают Фрейда в отношении существования бессознательного мышления и его способности влиять на суждения и поведение (см. Вестен, 1999).Независимо от судьбы его конкретной модели, историческое значение Фрейда в защите сил бессознательного не вызывает сомнений.

То, как человек рассматривает силу и влияние бессознательного по отношению к сознательным способам обработки информации, во многом зависит от того, как человек определяет бессознательное. До недавнего времени в истории науки и философии ментальная жизнь считалась полностью или в основном сознательной по своей природе (например, cogito Декарта и космология «разум прежде всего» Джона Локка).Приоритет сознательного мышления для того, как люди исторически думали о разуме, иллюстрируется сегодня словами, которые мы используем для описания других видов процессов — все они являются модификациями или уточнениями слова сознательный (т. е. бессознательное, предсознательное, подсознательное, бессознательное). ). Более того, существует высокий консенсус в отношении качеств сознательных мыслительных процессов: они преднамеренны, контролируемы, последовательны по своей природе (требуют ограниченных ресурсов обработки) и доступны для осознания (т.д., устно сообщается).

Однако для бессознательного такого консенсуса пока не существует. Из-за монолитности определения сознательного процесса — если процесс не обладает всеми качествами сознательного процесса, значит, он не является сознательным, — в ходе исследования изучались по крайней мере два различных «бессознательных» процесса. 20-го века в рамках в значительной степени независимых исследовательских традиций, которые, казалось, едва замечали существование друг друга: исследования «Нового взгляда» в восприятии, включающие предсознательный анализ стимулов до того, как продукты анализа будут предоставлены сознательному осознанию, и исследования по приобретению навыков, включающие увеличение эффективность процессов с практикой с течением времени, пока они не станут бессознательными (см. обзор в Bargh & Chartrand, 2000).

Обратите внимание, как различаются качества двух бессознательных процессов: в исследовании New Look человек не собирался участвовать в процессе и не осознавал его; в исследовании приобретения навыков человек действительно намеревался участвовать в процессе, который, однажды начавшись, мог протекать без необходимости сознательного руководства. Набор текста и вождение автомобиля (соответственно для опытной машинистки и водителя) — классические примеры последнего: и то, и другое — эффективные процедуры, которые могут протекать вне сознания, но, тем не менее, оба являются интенциональными процессами.(Никто не садится печатать без намерения в первую очередь, и то же самое относится к вождению автомобиля.) Эти и другие трудности с монолитным разделением психических процессов на сознательные и бессознательные по принципу «все или ничего» привели сегодня к разным «ароматам» бессознательного — к разным операциональным определениям, которые ведут к совершенно разным выводам о силе и масштабах бессознательного.

Таким образом, мы противопоставляем отождествление бессознательного в когнитивной психологии с подсознательной обработкой информации по нескольким причинам.Во-первых, это операциональное определение одновременно и неестественно, и излишне ограничительно. Подсознательные стимулы не возникают естественным образом — они по определению слишком слабы или кратки, чтобы войти в сознание. Таким образом, несправедливо измерять способность бессознательного с точки зрения того, насколько хорошо оно обрабатывает подсознательные стимулы, потому что бессознательные (как и сознательные) процессы эволюционировали, чтобы иметь дело с естественными стимулами (обычной силы) и реагировать на них; оценка бессознательного с точки зрения обработки подсознательных стимулов аналогична оценке интеллекта рыбы на основе ее поведения вне воды.И, как и следовало ожидать, операциональное определение бессознательного в терминах подсознательной обработки информации на самом деле привело ученых к заключению, что бессознательное, ну, довольно немое.

В статье в специальном выпуске журнала American Psychologist (Loftus & Klinger, 1992) однажды был задан вопрос: «Бессознательное умно или глупо?» Поскольку бессознательное рассматривалось как подсознательное — или насколько умны люди, когда реагируют на стимулы, о которых они не подозревают (например,g., Greenwald, 1992) — участники и редакторы выпуска пришли к единому мнению, что бессознательное на самом деле довольно тупое, поскольку оно способно только к крайне рутинным действиям и мало что воспринимает без помощи сознания (Loftus & Klinger, 1992). . (Обратите внимание, что хотя бессознательное может быть «немым» в отношении подсознательных стимулов, оно все же умнее сознания, которое даже не может сказать, что такие стимулы были предъявлены!) Авторы выпуска по большей части пришли к выводу, что хотя концепция активация и примитивное ассоциативное обучение могли происходить бессознательно, чего-либо сложного, требующего гибкого реагирования, интеграции стимулов или высших психических процессов, быть не могло.

Однако термин без сознания изначально имел другое значение. Самое раннее использование этого термина в начале 1800-х годов относилось к гипнотически индуцированному поведению, при котором загипнотизированный субъект не знал о причинах и причинах своего поведения (Goldsmith, 1934). В работе «О происхождении видов » Дарвин (1859) использовал этот термин для обозначения процессов «бессознательного отбора» в природе и противопоставил их преднамеренному и преднамеренному отбору, которым долгое время занимались фермеры и животноводы для выведения лучших сортов кукурузы. более толстые коровы и более шерстяные овцы.Фрейд, приписавший ранним исследованиям гипноза первоначальное открытие бессознательного (см. Brill, 1938), также использовал этот термин для обозначения поведения и мыслей, которые не были сознательно преднамеренными или вызванными, например, «оговорки по Фрейду» и почти все примеры, приведенные в Психопатология повседневной жизни , связаны с непреднамеренным поведением, источник или причина которого были неизвестны человеку. Во всех этих случаях термин бессознательное относился к непреднамеренному характеру поведения или процесса, и сопутствующее отсутствие осознания относилось не к стимулам, спровоцировавшим поведение, а к влиянию или последствиям этих стимулов.

Таким образом, использование термина без сознания изначально было основано на непреднамеренных действиях человека, а не на его способности обрабатывать подсознательную информацию (поскольку технологии, необходимой для представления такой информации, еще не существовало). И это приравнивание бессознательных к непреднамеренным — это то, как феномены бессознательного осмыслялись и изучались в рамках социальной психологии в течение последней четверти века или около того. Основополагающая статья Нисбетта и Уилсона (1977) поставила вопрос: «В какой степени люди осознают и могут сообщить об истинных причинах своего поведения?» Ответ был «не очень хорошо» (см. также Wilson & Brekke, 1994), что было неожиданным и спорным в то время, учитывая общее предположение многих, что суждения и поведение (высшие психические процессы), как правило, сознательно преднамерены и, следовательно, доступны для понимания. осознанная осведомленность.Если эти процессы не были доступны осознанию, то, возможно, они не были преднамерены сознательно, а если они не были преднамерены сознательно, то как, собственно, они осуществлялись?

Этот последний вопрос побудил к исследованию в социальной психологии эффектов прайминга и автоматизма, в котором изучались способы, которыми высшие психические процессы, такие как суждение и социальное поведение, могут запускаться и затем действовать в отсутствие сознательного намерения и руководства. Следовательно, это исследование операционально определило бессознательные влияния с точки зрения отсутствия осознания влияний или эффектов пускового стимула, а не самого пускового стимула (Bargh, 1992).И какое значение имеет это изменение в операциональном определении! Если сместить операциональное определение бессознательного с обработки неосознаваемых стимулов на неосознаваемые влияния или эффекты обработки стимулов, внезапно станут очевидными истинная сила и возможности бессознательного в повседневной жизни. Определение бессознательного в терминах первого приводит непосредственно к заключению, что оно тупое, как грязь (Loftus & Klinger, 1992), тогда как определение его в терминах второго дает мнение, что оно высоко разумно и адаптивно.

Этот расширенный и расширенный взгляд на бессознательное также более совместим с теорией и данными в области эволюционной биологии, чем «только подсознательный» взгляд когнитивной психологии. Как и Дарвин и Фрейд, биологи-эволюционисты также рассматривают бессознательное в гораздо большей степени как непреднамеренные действия, а не как неосознавание стимулов. В своей основополагающей работе «Эгоистичный ген » Докинз (1976) отметил внушающие благоговейный трепет и разумные замыслы природы, возникшие просто в результате слепых процессов естественного отбора.Он назвал природу «слепым часовщиком, бессознательным часовщиком», потому что в создании этих разумных замыслов не было сознательной преднамеренной руководящей руки (Dennett, 1991, 1995).

ЕСТЕСТВЕННОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ЭВОЛЮЦИОННОЙ БИОЛОГИИ

В соответствии с этими основными допущениями естественных наук исследования социального познания за последние 25 лет привели к потоку удивительных открытий, касающихся сложных суждений и поведенческих феноменов, которые действуют вне сознания.Поскольку результаты не имели смысла с точки зрения «глупого бессознательного» господствующей психологической науки (а именно, как могла такая тупая система обработки информации так многого добиться на пути адаптивной саморегуляции?), нам пришлось смотреть за пределы психология, чтобы понять их и их значение для человеческого разума. К счастью, в более широком контексте естественных наук, особенно эволюционной биологии, широко распространенные открытия сложных бессознательных систем управления поведением не только имеют смысл, но и оказываются предсказанными на априорных основаниях (Dawkins, 1976; Dennett, 1991). , 1995).

Гены, культура и раннее обучение

Учитывая неопределенность будущего и низкую скорость генетических изменений, наши гены дали нам не фиксированные реакции на определенные события (поскольку их нельзя предвидеть с какой-либо степенью точности), но с общими тенденциями, которые адаптируются к местным вариациям (Dawkins, 1976). Именно по этой причине эволюция сделала нас открытыми системами (Mayr, 1976). Это неограниченное качество дает возможность «тонкой настройки» новорожденного к местным условиям.Многое из этого дается нам человеческой культурой, локальными условиями (преимущественно социальными) мира, в котором нам довелось родиться. Докинз (1976) отмечал, что фенотипическая пластичность позволяет младенцу полностью автоматически усваивать «уже изобретенную и в значительной степени отлаженную систему привычек частично неструктурированного мозга» (стр. 193).

Сбор знаний о культуре — гигантский шаг к адаптации к текущим местным условиям. Любой человеческий младенец, родившийся сегодня, может быть немедленно переселен в любое место и в любую культуру мира, и тогда он будет адаптироваться и говорить на языке этой культуры так же хорошо, как и любой родившийся там ребенок (Dennett, 1991).Культурные ориентиры надлежащего поведения (включая язык, нормы и ценности) «загружаются» во время развития в раннем детстве, тем самым значительно снижая непредсказуемость мира ребенка и его или ее неуверенность в том, как действовать и вести себя в нем.

И не только общие культурные нормы и ценности так легко усваиваются в этот ранний период жизни; мы также усваиваем особенности поведения и ценности самых близких нам людей, способствуя еще более тонкой настройке склонностей к соответствующему поведению.В обзоре 25-летних исследований подражания младенцам Мельцофф (2002) пришел к выводу, что маленькие дети многое узнают о том, как себя вести, просто пассивно подражая другим детям, а также их взрослым опекунам. Младенцы, в частности, широко открыты для таких склонностей к подражанию, поскольку у них еще не развиты структуры когнитивного контроля для их подавления или подавления.

Бессознательное стремление к цели как открытая система

Гены в первую очередь управляют нашим поведением через мотивацию (Tomasello et al., 2005). Активная цель или мотив — это локальный агент, посредством которого находит выражение генетическое влияние далекого прошлого. Эволюция работает через мотивы и стратегии — желаемые конечные состояния, к которым мы стремимся, независимо от отправной точки в истории и географического положения, которые нам раздали карты судьбы (Tomasello et al., 2005).

Многие недавние исследования показали, что бессознательное стремление к цели приводит к тем же результатам, что и сознательное (обзоры Dijksterhuis, Chartrand, & Aarts, 2007; Fitzsimons & Bargh, 2004).Концепция цели, однажды активированная без ведома участника, действует в течение длительных периодов времени (без сознательного намерения или мониторинга человека), чтобы направлять мысли или поведение к цели (например, Bargh, Gollwitzer, Lee-Chai, & Troetschel, 2001). Например, ненавязчивый прайминг цели сотрудничества заставляет участников, играющих роль рыболовной компании, добровольно сбрасывать в озеро больше рыбы для восполнения рыбной популяции (тем самым уменьшая собственную прибыль), чем это делали участники в контрольном условии (Bargh et al. др., 2001).

Более того, качества лежащего в основе процесса, по-видимому, одинаковы, так как участники с прерванными бессознательными целями, как правило, хотят возобновить и завершить скучную задачу, даже если у них есть более привлекательные альтернативы, и они будут проявлять большую настойчивость в выполнении задачи перед лицом препятствий, чем участники контрольных условий (Bargh et al., 2001). Эти черты долгое время характеризовали сознательное стремление к цели (Lewin, 1935). Что объясняет сходство между бессознательным и сознательным стремлением к цели? Учитывая позднее эволюционное появление сознательных способов мышления и поведения (т.g., Donald, 1991), вполне вероятно, что сознательное стремление к цели использовало или использовало уже существующие бессознательные мотивационные структуры (Campbell, 1974; Dennett, 1995).

Неограниченный характер такого бессознательного достижения цели раскрывается тем фактом, что цель оперирует любой релевантной для цели информацией, которая появляется следующей в экспериментальной ситуации (запредельной, конечно), которая не может быть известна человеку заранее — точно так же, как наши гены запрограммировали нас на способность адаптироваться и процветать в местных условиях далеко в будущем, которое нельзя было предвидеть ни в каких деталях.То, что бессознательно действующая цель способна адаптироваться ко всему, что происходит дальше, и использовать эту информацию для продвижения к цели, ясно демонстрирует уровень гибкости, который противоречит карикатуре на «тупое бессознательное», в которой бессознательное, как говорят, способно только на ригидные и фиксированные реакции (Loftus & Klinger, 1992). Понятие негибкого бессознательного также несовместимо с базовыми наблюдениями в изучении двигательного контроля, поскольку высокогибкие онлайн-корректировки осуществляются бессознательно во время двигательного акта, такого как захват чашки или блокирование футбольного мяча (Rosenbaum, 2002).

Социальное поведение, неосознанно определяемое текущим контекстом

Неограниченный характер нашего развитого дизайна также сделал нас очень чувствительными и реагирующими на текущий местный контекст. Точно так же, как эволюция дала нам общие «хорошие приемы» (Деннетт, 1995) для выживания и размножения, а культура и раннее обучение точно настроили наши адаптивные бессознательные процессы на более специфические местные условия, в которых мы родились, контекстуальная подготовка — это механизм, обеспечивающий еще более точную настройку на события и людей в настоящем времени (Higgins & Bargh, 1987).При контекстуальном прайминге простое присутствие определенных событий и людей автоматически активирует наши представления о них и, соответственно, всю внутреннюю информацию (цели, знания, аффекты), хранящуюся в этих представлениях, которая имеет отношение к ответному реагированию.

Развившаяся врожденная основа этих вездесущих эффектов прайминга раскрывается тем фактом, что они присутствуют вскоре после рождения, поддерживая подражательные способности младенца (см. Meltzoff, 2002). Такие предварительные эффекты, при которых то, что человек воспринимает, напрямую влияет на то, что он делает, зависят от наличия тесной автоматической связи между восприятием и поведением.Действительно, эта тесная связь была обнаружена в когнитивной нейробиологии с открытием зеркальных нейронов в премоторной коре, которые становятся активными как тогда, когда человек воспринимает данный тип действия другого человека, так и когда он сам участвует в этом действии (Frith & Вольперт, 2004).

Автоматическая связь между восприятием и поведением приводит к по умолчанию склонности действовать так же, как и окружающие (Dijksterhuis & Bargh, 2001). Таким образом, как вариант по умолчанию или отправная точка для вашего собственного поведения, слепое или бессознательное принятие того, что делают другие вокруг вас, имеет хороший адаптивный смысл, особенно в новых ситуациях и с незнакомцами.Эти тенденции по умолчанию и их бессознательный и непреднамеренный характер несколько раз демонстрировались у взрослых людей в исследованиях Чартранда и его коллег (см. Chartrand, Maddux, & Lakin, 2005). Мало того, что люди склонны перенимать физическое поведение (позу, мимику, движения рук и кистей) незнакомцев, с которыми они взаимодействуют, не намереваясь и не осознавая, что они это делают, но это бессознательное подражание также имеет тенденцию усиливать симпатию и привязанность. между индивидуумами, выступая своего рода естественным «социальным клеем».

Дальнейшее подтверждение этого понятия о естественной контекстуальной настройке своего поведения на текущую среду, когнитивные исследования показывают, что объекты, связанные с действием, активируют несколько планов действий параллельно и что производство действия управляется некоторой формой избирательного растормаживания. Например, результаты показывают, что окружающие стимулы (например, молотки) автоматически заставляют нас физически взаимодействовать с миром (например, выполнять силовой захват, Tucker & Ellis, 2001). Одновременная активация нескольких планов действий очевидна в промахах действий (Heckhausen & Beckmann, 1990) и в нейропсихологическом синдроме поведения использования, при котором пациенты неспособны подавлять действия, вызванные объектами окружающей среды, связанными с действием (Lhermitte, 1983). ).

Предпочтения и чувства как бессознательные проводники к настоящему

Эволюция (а также раннее обучение и культура) влияет на наши предпочтения и, через них, на наши тенденции приближаться или избегать аспектов нашего окружения. Мы предрасположены отдавать предпочтение определенным объектам и аспектам нашего окружения другим. Мы часто руководствуемся нашими чувствами, интуицией и интуитивными реакциями, которые отдают приоритет тому, что важно сделать или на что обратить внимание (Damasio, 1996; Schwarz & Clore, 1996).

Однако эти руководства не возникают из воздуха. Наши нынешние предпочтения являются производными от тех, которые служили адаптивным целям в прошлом. Принцип эволюционной теории состоит в том, что эволюция постепенно строится на том, с чем ей приходится работать в данный момент; изменения медленные и постепенные (Allman, 2000). Знания, полученные на более низком уровне слепого отбора — короткие пути и другие «хорошие уловки» (Dennett, 1995), которые постоянно работали в нашем долгосрочном эволюционном прошлом, — передаются вверх в качестве отправной точки и появляются как априорные знания. источник которых нам неизвестен.Кэмпбелл (1974) назвал эти процессы «быстрыми процессами», потому что они избавляют нас (по отдельности) от необходимости выяснять с нуля, какие процессы полезны, а какие опасны.

Согласно существующему аргументу, что бессознательное развилось как система управления поведением и как источник адаптивных и соответствующих импульсов действия, следует признать, что эти бессознательно активированные предпочтения напрямую связаны с поведенческими механизмами. Несколько исследований установили эту связь: немедленные и непреднамеренные процессы оценки напрямую связаны с поведенческими предрасположенностями приближения и избегания.Чен и Барг (1999; см. также Neumann, Förster, & Strack, 2003) показали, что участники быстрее совершают приближающиеся движения руки (потянув рычаг на себя), реагируя на позитивные объекты установки, и быстрее совершают движения избегания (см. отталкивание рычага) при реагировании на объекты отрицательного отношения. Это было верно даже при том, что сознательной задачей в эксперименте было вовсе не оценивать объекты, а просто «сбивать с экрана» названия этих объектов, как только они появляются.

Эта тесная связь между непосредственной бессознательной оценкой и соответствующими тенденциями действия (приближение против избегания) обнаруживается во всем животном мире; они есть даже у одноклеточных парамеций. То, что автоматическая активация установок непосредственно ведет к соответствующей мышечной готовности у взрослых людей, таким образом, удивительно только с той точки зрения, что действия и поведение всегда являются функцией сознательного намерения и руководства (например, Bandura, 1986; Locke & Latham, 2002).Более того, когда кто-то занимается этим поведением приближения и избегания, они «отражаются» на наших сознательных суждениях и чувствах (так что тонкое побуждение человека к мышечным действиям, подобным приближению или избеганию, производит положительный или отрицательный эффект соответственно). ; Neumann et al., 2003), что еще раз подтверждает идею о том, что действие предшествует размышлению.

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ИСТОЧНИК ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ИМПУЛЬСОВ

Идея о том, что действие предшествует отражению, не нова.Несколько теоретиков постулировали, что сознательный разум не является источником или источником нашего поведения; вместо этого они теоретизируют, что импульсы к действию активируются бессознательно и что роль сознания состоит в том, чтобы быть привратником и создавать смысл постфактум (Gazzaniga, 1985; James, 1890; Libet, 1986; Wegner, 2002). В этой модели сознательные процессы включаются после возникновения в мозгу поведенческого импульса, то есть импульс сначала генерируется бессознательно, а затем сознание заявляет (и переживает) его как свое собственное.Тем не менее, на сегодняшний день мало что сказано о том, откуда именно берутся эти импульсы.

Однако, учитывая доказательства, рассмотренные выше, теперь, кажется, есть ответ на этот вопрос. Существует множество поведенческих импульсов, генерируемых в любой момент времени на основе наших эволюционировавших мотивов и предпочтений, культурных норм и ценностей, прошлого опыта в подобных ситуациях и того, что другие люди в настоящее время делают в той же ситуации. Эти импульсы предоставили нам бессознательно действующие мотивы, предпочтения и связанные с ними поведенческие тенденции приближения и избегания, а также мимикрию и другие эффекты запуска поведения, вызванные простым восприятием поведения других.Наше бессознательное определенно не испытывает недостатка в предложениях относительно того, что делать в той или иной ситуации.

Конфликт и сознание

Учитывая множественность источников бессознательных поведенческих импульсов, происходящих параллельно, конфликты между ними неизбежны, поскольку поведенческая деятельность (в отличие от бессознательной психической деятельности) протекает в последовательном мире, в котором мы можем делать только одно действие одновременно. время. Как отмечалось выше, в начале онтогенеза действия, как правило, отражают действия «неподавленного» разума.Нет никаких сомнений в том, что младенец не смог бы терпеть боль или подавлять поведение исключения в обмен на какое-то вознаграждение в будущем. Однако в процессе развития оперантное научение приобретает большее влияние на поведение, и действия начинают отражать подавление. Это приводит к подавлению программы действия, нейронного события, обладающего интересными свойствами. Это часто связано с противоречивыми намерениями. При задержке удовлетворения конфликт может состоять из наклонностей как есть, так и не есть. Противоречивые намерения имеют негативную субъективную цену (Lewin, 1935; Morsella, 2005).

Независимо от адаптивности плана (например, бежать по горячему песку пустыни, чтобы добраться до воды), раздор, сопряженный с конфликтом, нельзя отключить добровольно (Morsella, 2005). Склонности можно подавлять поведенчески, но не ментально. Бессознательные агенты больше не влияют на поведение напрямую, но теперь они влияют на природу сознания. Склонности продолжают ощущаться сознательно, даже если они не выражаются в поведении. Таким образом, они функционируют как «интернализированные рефлексы» (Выготский, 1962), которые могут использоваться для того, чтобы играть существенную роль в мысленном моделировании.Как известно инженерам, лучший способ узнать последствия действия (если не считать фактического его выполнения) — это смоделировать его. Одна ценность моделирования заключается в том, что знания о результатах изучаются без риска выполнения действий. Действительно, некоторые теоретики в настоящее время предполагают, что функция явной сознательной памяти заключается в моделировании будущих потенциальных действий (Schacter & Addis, 2007).

Бессознательное руководство будущим поведением

Такие симулякры (т.е., продукты симуляции) бесполезны без какой-либо возможности их оценки. Если бы генерал не имел представления о том, что представляет собой благоприятный исход битвы, не было бы никакой пользы в моделировании боевых порядков. Моделирование может создавать симулякры, но само по себе не может их оценивать. Оценка потенциальных действий является сложной задачей, поскольку она зависит от учета различных соображений (например, физических или социальных последствий). Большая часть знаний о том, что является благоприятным, уже воплощена в тех самых агентных системах, которые до появления подавления непосредственно контролировали поведение.Эти теперь подавленные агенты реагируют на симулякры, как если бы они реагировали на реальные внешние раздражители. Эти интернализированные рефлексы обеспечивают оценочное суждение или интуицию, которые требуются для моделирования.

Таким образом, бессознательные процессы разрешения конфликтов предоставляют ценную информацию для сознательных процессов планирования будущего. При достаточно сильной мотивации и приверженности намеченному курсу действий конкретные планы, такие как «когда произойдет X , я сделаю Y », сами по себе срабатывают автоматически, когда появляется возможность в будущем, как в исследовании намерения реализации Голлвитцера и его коллег. (т.е.г., Голлвитцер, 1999). Таким образом, бессознательные процессы не только адаптируют нас к текущей ситуации, но и влияют на те пути, которые мы прокладываем, чтобы направлять наше поведение в будущем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении большей части человеческой истории существовали только концепции сознательного мышления и преднамеренного поведения. В 1800-х годах два очень разных явления — гипноз и эволюционная теория — оба указывали на возможность бессознательных, непреднамеренных причин человеческого поведения. Но почти два столетия спустя современная психологическая наука остается приверженной сознательно-центрической модели высших психических процессов; не помогло и то, что наше представление о возможностях бессознательного во многом основано на исследованиях подсознательной обработки информации.Это исследование с его операциональным определением бессознательного как системы, которая обрабатывает подсознательную стимуляцию из окружающей среды, помогло увековечить представление о том, что сознательные процессы являются первичными и что они являются причинной силой большинства, если не всех, человеческих суждений. и поведение (например, Locke & Latham, 2002).

Мы предлагаем альтернативную точку зрения, в которой бессознательные процессы определяются с точки зрения их непреднамеренной природы, а врожденное отсутствие осознания связано с влиянием и эффектом триггерных стимулов, а не триггерных стимулов (поскольку почти все естественные стимулы являются супралиминальный).Согласно этому определению бессознательного, которое является оригинальным и историческим, современные исследования социального познания эффектов прайминга и автоматизма показали существование сложных, гибких и адаптивных бессознательных систем управления поведением. Они, по-видимому, имеют высокую функциональную ценность, особенно в качестве поведенческих тенденций по умолчанию, когда сознательный разум по своему обыкновению перемещается из настоящего окружения в прошлое или будущее. Приятно осознавать, что бессознательное следит за магазином, когда хозяин отсутствует.

В остальных естественных науках, особенно в нейробиологии, предположение о примате сознания далеко не так распространено, как в психологии. Предполагается, что сложный и разумный замысел живых существ управляется не сознательными процессами со стороны растений или животных, а слепыми адаптивными процессами, возникшими в результате естественного отбора (Dennett, 1995). Это не означает, что человеческое сознание не играет никакой роли или что оно не обладает особыми способностями к преобразованию, манипулированию и передаче информации по сравнению с умственными способностями других животных, но что это сознание не является необходимым для достижения сложных адаптивных способностей. и интеллектуальное руководство по поведению, продемонстрированное в новой литературе по праймингу.Как утверждал Докинз (1976), бессознательные процессы умны и адаптивны во всем живом мире, и данные психологических исследований, появившиеся после его написания, подтвердили, что этот принцип распространяется и на людей. В природе «бессознательный разум» является правилом, а не исключением.

Подсознание

Abstract

Бессознательное до сих пор рассматривается многими учеными-психологами как тень «реального» сознательного разума, хотя в настоящее время существуют убедительные доказательства того, что бессознательное не является менее гибким, сложным, контролирующим, совещательный или ориентированный на действие, чем его аналог.Это «сознательно-центричное» предубеждение отчасти связано с операциональным определением в когнитивной психологии, которое приравнивает бессознательное к подсознательному. Мы рассматриваем доказательства, бросающие вызов этому ограниченному взгляду на бессознательное, появившиеся в результате современных исследований социального познания, которые традиционно определяют бессознательное с точки зрения его непреднамеренной природы; это исследование продемонстрировало существование нескольких независимых бессознательных систем управления поведением: перцептивной, оценочной и мотивационной.С этой точки зрения делается вывод, что как в филогенезе, так и в онтогенезе действия бессознательного предшествуют приходу сознательного — что действие предшествует отражению.

Современные взгляды на бессознательное чрезвычайно разнообразны. В когнитивной психологии бессознательная обработка информации приравнивается к подсознательной обработке информации, в связи с чем возникает вопрос: «Насколько хорошо разум извлекает смысл из стимулов, о которых человек не знает?» (т.е.г., Гринвальд, Клингер и Шух, 1995). Поскольку стимулы подсознательной силы по определению относительно слабы и малоинтенсивны, психические процессы, которыми они управляют, обязательно минимальны и просты, и, таким образом, эти исследования привели к выводу, что возможности бессознательного разума ограничены и что бессознательное скорее ограничено. «тупой» (Лофтус и Клингер, 1992).

Социальная психология подошла к бессознательному под другим углом. Там традиционно основное внимание уделялось психическим процессам, о которых человек не подозревает, а не стимулам, о которых он не подозревает (например,г., Нисбетт и Уилсон, 1977). За последние 30 лет было проведено много исследований того, в какой степени люди осознают важные факторы, влияющие на их суждения и решения, а также причины их поведения. Это исследование, в отличие от традиции когнитивной психологии, привело к мнению, что бессознательное оказывает всепроникающее и мощное влияние на такие высшие психические процессы (см. обзор в Bargh, 2006).

И, конечно же, фрейдистская модель бессознательного все еще с нами и продолжает оказывать влияние на то, как много людей думают о «бессознательном», особенно за пределами психологической науки.Фрейдовская модель бессознательного как основного направляющего фактора повседневной жизни даже сегодня является более конкретной и детальной, чем любая другая, которую можно найти в современной когнитивной или социальной психологии. Однако данные, на основе которых Фрейд развил модель, представляли собой отдельные тематические исследования, связанные с ненормальным мышлением и поведением (Freud, 1925/1961, стр. 31), а не строгие научные эксперименты над общеприменимыми принципами человеческого поведения, которые легли в основу психологических моделей. На протяжении многих лет эмпирические тесты не учитывали специфику фрейдистской модели, хотя в общих чертах когнитивные и социально-психологические данные действительно поддерживают Фрейда в отношении существования бессознательного мышления и его способности влиять на суждения и поведение (см. Вестен, 1999).Независимо от судьбы его конкретной модели, историческое значение Фрейда в защите сил бессознательного не вызывает сомнений.

То, как человек рассматривает силу и влияние бессознательного по отношению к сознательным способам обработки информации, во многом зависит от того, как человек определяет бессознательное. До недавнего времени в истории науки и философии ментальная жизнь считалась полностью или в основном сознательной по своей природе (например, cogito Декарта и космология «разум прежде всего» Джона Локка).Приоритет сознательного мышления для того, как люди исторически думали о разуме, иллюстрируется сегодня словами, которые мы используем для описания других видов процессов — все они являются модификациями или уточнениями слова сознательный (т. е. бессознательное, предсознательное, подсознательное, бессознательное). ). Более того, существует высокий консенсус в отношении качеств сознательных мыслительных процессов: они преднамеренны, контролируемы, последовательны по своей природе (требуют ограниченных ресурсов обработки) и доступны для осознания (т.д., устно сообщается).

Однако для бессознательного такого консенсуса пока не существует. Из-за монолитности определения сознательного процесса — если процесс не обладает всеми качествами сознательного процесса, значит, он не является сознательным, — в ходе исследования изучались по крайней мере два различных «бессознательных» процесса. 20-го века в рамках в значительной степени независимых исследовательских традиций, которые, казалось, едва замечали существование друг друга: исследования «Нового взгляда» в восприятии, включающие предсознательный анализ стимулов до того, как продукты анализа будут предоставлены сознательному осознанию, и исследования по приобретению навыков, включающие увеличение эффективность процессов с практикой с течением времени, пока они не станут бессознательными (см. обзор в Bargh & Chartrand, 2000).

Обратите внимание, как различаются качества двух бессознательных процессов: в исследовании New Look человек не собирался участвовать в процессе и не осознавал его; в исследовании приобретения навыков человек действительно намеревался участвовать в процессе, который, однажды начавшись, мог протекать без необходимости сознательного руководства. Набор текста и вождение автомобиля (соответственно для опытной машинистки и водителя) — классические примеры последнего: и то, и другое — эффективные процедуры, которые могут протекать вне сознания, но, тем не менее, оба являются интенциональными процессами.(Никто не садится печатать без намерения в первую очередь, и то же самое относится к вождению автомобиля.) Эти и другие трудности с монолитным разделением психических процессов на сознательные и бессознательные по принципу «все или ничего» привели сегодня к разным «ароматам» бессознательного — к разным операциональным определениям, которые ведут к совершенно разным выводам о силе и масштабах бессознательного.

Таким образом, мы противопоставляем отождествление бессознательного в когнитивной психологии с подсознательной обработкой информации по нескольким причинам.Во-первых, это операциональное определение одновременно и неестественно, и излишне ограничительно. Подсознательные стимулы не возникают естественным образом — они по определению слишком слабы или кратки, чтобы войти в сознание. Таким образом, несправедливо измерять способность бессознательного с точки зрения того, насколько хорошо оно обрабатывает подсознательные стимулы, потому что бессознательные (как и сознательные) процессы эволюционировали, чтобы иметь дело с естественными стимулами (обычной силы) и реагировать на них; оценка бессознательного с точки зрения обработки подсознательных стимулов аналогична оценке интеллекта рыбы на основе ее поведения вне воды.И, как и следовало ожидать, операциональное определение бессознательного в терминах подсознательной обработки информации на самом деле привело ученых к заключению, что бессознательное, ну, довольно немое.

В статье в специальном выпуске журнала American Psychologist (Loftus & Klinger, 1992) однажды был задан вопрос: «Бессознательное умно или глупо?» Поскольку бессознательное рассматривалось как подсознательное — или насколько умны люди, когда реагируют на стимулы, о которых они не подозревают (например,g., Greenwald, 1992) — участники и редакторы выпуска пришли к единому мнению, что бессознательное на самом деле довольно тупое, поскольку оно способно только к крайне рутинным действиям и мало что воспринимает без помощи сознания (Loftus & Klinger, 1992). . (Обратите внимание, что хотя бессознательное может быть «немым» в отношении подсознательных стимулов, оно все же умнее сознания, которое даже не может сказать, что такие стимулы были предъявлены!) Авторы выпуска по большей части пришли к выводу, что хотя концепция активация и примитивное ассоциативное обучение могли происходить бессознательно, чего-либо сложного, требующего гибкого реагирования, интеграции стимулов или высших психических процессов, быть не могло.

Однако термин без сознания изначально имел другое значение. Самое раннее использование этого термина в начале 1800-х годов относилось к гипнотически индуцированному поведению, при котором загипнотизированный субъект не знал о причинах и причинах своего поведения (Goldsmith, 1934). В работе «О происхождении видов » Дарвин (1859) использовал этот термин для обозначения процессов «бессознательного отбора» в природе и противопоставил их преднамеренному и преднамеренному отбору, которым долгое время занимались фермеры и животноводы для выведения лучших сортов кукурузы. более толстые коровы и более шерстяные овцы.Фрейд, приписавший ранним исследованиям гипноза первоначальное открытие бессознательного (см. Brill, 1938), также использовал этот термин для обозначения поведения и мыслей, которые не были сознательно преднамеренными или вызванными, например, «оговорки по Фрейду» и почти все примеры, приведенные в Психопатология повседневной жизни , связаны с непреднамеренным поведением, источник или причина которого были неизвестны человеку. Во всех этих случаях термин бессознательное относился к непреднамеренному характеру поведения или процесса, и сопутствующее отсутствие осознания относилось не к стимулам, спровоцировавшим поведение, а к влиянию или последствиям этих стимулов.

Таким образом, использование термина без сознания изначально было основано на непреднамеренных действиях человека, а не на его способности обрабатывать подсознательную информацию (поскольку технологии, необходимой для представления такой информации, еще не существовало). И это приравнивание бессознательных к непреднамеренным — это то, как феномены бессознательного осмыслялись и изучались в рамках социальной психологии в течение последней четверти века или около того. Основополагающая статья Нисбетта и Уилсона (1977) поставила вопрос: «В какой степени люди осознают и могут сообщить об истинных причинах своего поведения?» Ответ был «не очень хорошо» (см. также Wilson & Brekke, 1994), что было неожиданным и спорным в то время, учитывая общее предположение многих, что суждения и поведение (высшие психические процессы), как правило, сознательно преднамерены и, следовательно, доступны для понимания. осознанная осведомленность.Если эти процессы не были доступны осознанию, то, возможно, они не были преднамерены сознательно, а если они не были преднамерены сознательно, то как, собственно, они осуществлялись?

Этот последний вопрос побудил к исследованию в социальной психологии эффектов прайминга и автоматизма, в котором изучались способы, которыми высшие психические процессы, такие как суждение и социальное поведение, могут запускаться и затем действовать в отсутствие сознательного намерения и руководства. Следовательно, это исследование операционально определило бессознательные влияния с точки зрения отсутствия осознания влияний или эффектов пускового стимула, а не самого пускового стимула (Bargh, 1992).И какое значение имеет это изменение в операциональном определении! Если сместить операциональное определение бессознательного с обработки неосознаваемых стимулов на неосознаваемые влияния или эффекты обработки стимулов, внезапно станут очевидными истинная сила и возможности бессознательного в повседневной жизни. Определение бессознательного в терминах первого приводит непосредственно к заключению, что оно тупое, как грязь (Loftus & Klinger, 1992), тогда как определение его в терминах второго дает мнение, что оно высоко разумно и адаптивно.

Этот расширенный и расширенный взгляд на бессознательное также более совместим с теорией и данными в области эволюционной биологии, чем «только подсознательный» взгляд когнитивной психологии. Как и Дарвин и Фрейд, биологи-эволюционисты также рассматривают бессознательное в гораздо большей степени как непреднамеренные действия, а не как неосознавание стимулов. В своей основополагающей работе «Эгоистичный ген » Докинз (1976) отметил внушающие благоговейный трепет и разумные замыслы природы, возникшие просто в результате слепых процессов естественного отбора.Он назвал природу «слепым часовщиком, бессознательным часовщиком», потому что в создании этих разумных замыслов не было сознательной преднамеренной руководящей руки (Dennett, 1991, 1995).

ЕСТЕСТВЕННОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ЭВОЛЮЦИОННОЙ БИОЛОГИИ

В соответствии с этими основными допущениями естественных наук исследования социального познания за последние 25 лет привели к потоку удивительных открытий, касающихся сложных суждений и поведенческих феноменов, которые действуют вне сознания.Поскольку результаты не имели смысла с точки зрения «глупого бессознательного» господствующей психологической науки (а именно, как могла такая тупая система обработки информации так многого добиться на пути адаптивной саморегуляции?), нам пришлось смотреть за пределы психология, чтобы понять их и их значение для человеческого разума. К счастью, в более широком контексте естественных наук, особенно эволюционной биологии, широко распространенные открытия сложных бессознательных систем управления поведением не только имеют смысл, но и оказываются предсказанными на априорных основаниях (Dawkins, 1976; Dennett, 1991). , 1995).

Гены, культура и раннее обучение

Учитывая неопределенность будущего и низкую скорость генетических изменений, наши гены дали нам не фиксированные реакции на определенные события (поскольку их нельзя предвидеть с какой-либо степенью точности), но с общими тенденциями, которые адаптируются к местным вариациям (Dawkins, 1976). Именно по этой причине эволюция сделала нас открытыми системами (Mayr, 1976). Это неограниченное качество дает возможность «тонкой настройки» новорожденного к местным условиям.Многое из этого дается нам человеческой культурой, локальными условиями (преимущественно социальными) мира, в котором нам довелось родиться. Докинз (1976) отмечал, что фенотипическая пластичность позволяет младенцу полностью автоматически усваивать «уже изобретенную и в значительной степени отлаженную систему привычек частично неструктурированного мозга» (стр. 193).

Сбор знаний о культуре — гигантский шаг к адаптации к текущим местным условиям. Любой человеческий младенец, родившийся сегодня, может быть немедленно переселен в любое место и в любую культуру мира, и тогда он будет адаптироваться и говорить на языке этой культуры так же хорошо, как и любой родившийся там ребенок (Dennett, 1991).Культурные ориентиры надлежащего поведения (включая язык, нормы и ценности) «загружаются» во время развития в раннем детстве, тем самым значительно снижая непредсказуемость мира ребенка и его или ее неуверенность в том, как действовать и вести себя в нем.

И не только общие культурные нормы и ценности так легко усваиваются в этот ранний период жизни; мы также усваиваем особенности поведения и ценности самых близких нам людей, способствуя еще более тонкой настройке склонностей к соответствующему поведению.В обзоре 25-летних исследований подражания младенцам Мельцофф (2002) пришел к выводу, что маленькие дети многое узнают о том, как себя вести, просто пассивно подражая другим детям, а также их взрослым опекунам. Младенцы, в частности, широко открыты для таких склонностей к подражанию, поскольку у них еще не развиты структуры когнитивного контроля для их подавления или подавления.

Бессознательное стремление к цели как открытая система

Гены в первую очередь управляют нашим поведением через мотивацию (Tomasello et al., 2005). Активная цель или мотив — это локальный агент, посредством которого находит выражение генетическое влияние далекого прошлого. Эволюция работает через мотивы и стратегии — желаемые конечные состояния, к которым мы стремимся, независимо от отправной точки в истории и географического положения, которые нам раздали карты судьбы (Tomasello et al., 2005).

Многие недавние исследования показали, что бессознательное стремление к цели приводит к тем же результатам, что и сознательное (обзоры Dijksterhuis, Chartrand, & Aarts, 2007; Fitzsimons & Bargh, 2004).Концепция цели, однажды активированная без ведома участника, действует в течение длительных периодов времени (без сознательного намерения или мониторинга человека), чтобы направлять мысли или поведение к цели (например, Bargh, Gollwitzer, Lee-Chai, & Troetschel, 2001). Например, ненавязчивый прайминг цели сотрудничества заставляет участников, играющих роль рыболовной компании, добровольно сбрасывать в озеро больше рыбы для восполнения рыбной популяции (тем самым уменьшая собственную прибыль), чем это делали участники в контрольном условии (Bargh et al. др., 2001).

Более того, качества лежащего в основе процесса, по-видимому, одинаковы, так как участники с прерванными бессознательными целями, как правило, хотят возобновить и завершить скучную задачу, даже если у них есть более привлекательные альтернативы, и они будут проявлять большую настойчивость в выполнении задачи перед лицом препятствий, чем участники контрольных условий (Bargh et al., 2001). Эти черты долгое время характеризовали сознательное стремление к цели (Lewin, 1935). Что объясняет сходство между бессознательным и сознательным стремлением к цели? Учитывая позднее эволюционное появление сознательных способов мышления и поведения (т.g., Donald, 1991), вполне вероятно, что сознательное стремление к цели использовало или использовало уже существующие бессознательные мотивационные структуры (Campbell, 1974; Dennett, 1995).

Неограниченный характер такого бессознательного достижения цели раскрывается тем фактом, что цель оперирует любой релевантной для цели информацией, которая появляется следующей в экспериментальной ситуации (запредельной, конечно), которая не может быть известна человеку заранее — точно так же, как наши гены запрограммировали нас на способность адаптироваться и процветать в местных условиях далеко в будущем, которое нельзя было предвидеть ни в каких деталях.То, что бессознательно действующая цель способна адаптироваться ко всему, что происходит дальше, и использовать эту информацию для продвижения к цели, ясно демонстрирует уровень гибкости, который противоречит карикатуре на «тупое бессознательное», в которой бессознательное, как говорят, способно только на ригидные и фиксированные реакции (Loftus & Klinger, 1992). Понятие негибкого бессознательного также несовместимо с базовыми наблюдениями в изучении двигательного контроля, поскольку высокогибкие онлайн-корректировки осуществляются бессознательно во время двигательного акта, такого как захват чашки или блокирование футбольного мяча (Rosenbaum, 2002).

Социальное поведение, неосознанно определяемое текущим контекстом

Неограниченный характер нашего развитого дизайна также сделал нас очень чувствительными и реагирующими на текущий местный контекст. Точно так же, как эволюция дала нам общие «хорошие приемы» (Деннетт, 1995) для выживания и размножения, а культура и раннее обучение точно настроили наши адаптивные бессознательные процессы на более специфические местные условия, в которых мы родились, контекстуальная подготовка — это механизм, обеспечивающий еще более точную настройку на события и людей в настоящем времени (Higgins & Bargh, 1987).При контекстуальном прайминге простое присутствие определенных событий и людей автоматически активирует наши представления о них и, соответственно, всю внутреннюю информацию (цели, знания, аффекты), хранящуюся в этих представлениях, которая имеет отношение к ответному реагированию.

Развившаяся врожденная основа этих вездесущих эффектов прайминга раскрывается тем фактом, что они присутствуют вскоре после рождения, поддерживая подражательные способности младенца (см. Meltzoff, 2002). Такие предварительные эффекты, при которых то, что человек воспринимает, напрямую влияет на то, что он делает, зависят от наличия тесной автоматической связи между восприятием и поведением.Действительно, эта тесная связь была обнаружена в когнитивной нейробиологии с открытием зеркальных нейронов в премоторной коре, которые становятся активными как тогда, когда человек воспринимает данный тип действия другого человека, так и когда он сам участвует в этом действии (Frith & Вольперт, 2004).

Автоматическая связь между восприятием и поведением приводит к по умолчанию склонности действовать так же, как и окружающие (Dijksterhuis & Bargh, 2001). Таким образом, как вариант по умолчанию или отправная точка для вашего собственного поведения, слепое или бессознательное принятие того, что делают другие вокруг вас, имеет хороший адаптивный смысл, особенно в новых ситуациях и с незнакомцами.Эти тенденции по умолчанию и их бессознательный и непреднамеренный характер несколько раз демонстрировались у взрослых людей в исследованиях Чартранда и его коллег (см. Chartrand, Maddux, & Lakin, 2005). Мало того, что люди склонны перенимать физическое поведение (позу, мимику, движения рук и кистей) незнакомцев, с которыми они взаимодействуют, не намереваясь и не осознавая, что они это делают, но это бессознательное подражание также имеет тенденцию усиливать симпатию и привязанность. между индивидуумами, выступая своего рода естественным «социальным клеем».

Дальнейшее подтверждение этого понятия о естественной контекстуальной настройке своего поведения на текущую среду, когнитивные исследования показывают, что объекты, связанные с действием, активируют несколько планов действий параллельно и что производство действия управляется некоторой формой избирательного растормаживания. Например, результаты показывают, что окружающие стимулы (например, молотки) автоматически заставляют нас физически взаимодействовать с миром (например, выполнять силовой захват, Tucker & Ellis, 2001). Одновременная активация нескольких планов действий очевидна в промахах действий (Heckhausen & Beckmann, 1990) и в нейропсихологическом синдроме поведения использования, при котором пациенты неспособны подавлять действия, вызванные объектами окружающей среды, связанными с действием (Lhermitte, 1983). ).

Предпочтения и чувства как бессознательные проводники к настоящему

Эволюция (а также раннее обучение и культура) влияет на наши предпочтения и, через них, на наши тенденции приближаться или избегать аспектов нашего окружения. Мы предрасположены отдавать предпочтение определенным объектам и аспектам нашего окружения другим. Мы часто руководствуемся нашими чувствами, интуицией и интуитивными реакциями, которые отдают приоритет тому, что важно сделать или на что обратить внимание (Damasio, 1996; Schwarz & Clore, 1996).

Однако эти руководства не возникают из воздуха. Наши нынешние предпочтения являются производными от тех, которые служили адаптивным целям в прошлом. Принцип эволюционной теории состоит в том, что эволюция постепенно строится на том, с чем ей приходится работать в данный момент; изменения медленные и постепенные (Allman, 2000). Знания, полученные на более низком уровне слепого отбора — короткие пути и другие «хорошие уловки» (Dennett, 1995), которые постоянно работали в нашем долгосрочном эволюционном прошлом, — передаются вверх в качестве отправной точки и появляются как априорные знания. источник которых нам неизвестен.Кэмпбелл (1974) назвал эти процессы «быстрыми процессами», потому что они избавляют нас (по отдельности) от необходимости выяснять с нуля, какие процессы полезны, а какие опасны.

Согласно существующему аргументу, что бессознательное развилось как система управления поведением и как источник адаптивных и соответствующих импульсов действия, следует признать, что эти бессознательно активированные предпочтения напрямую связаны с поведенческими механизмами. Несколько исследований установили эту связь: немедленные и непреднамеренные процессы оценки напрямую связаны с поведенческими предрасположенностями приближения и избегания.Чен и Барг (1999; см. также Neumann, Förster, & Strack, 2003) показали, что участники быстрее совершают приближающиеся движения руки (потянув рычаг на себя), реагируя на позитивные объекты установки, и быстрее совершают движения избегания (см. отталкивание рычага) при реагировании на объекты отрицательного отношения. Это было верно даже при том, что сознательной задачей в эксперименте было вовсе не оценивать объекты, а просто «сбивать с экрана» названия этих объектов, как только они появляются.

Эта тесная связь между непосредственной бессознательной оценкой и соответствующими тенденциями действия (приближение против избегания) обнаруживается во всем животном мире; они есть даже у одноклеточных парамеций. То, что автоматическая активация установок непосредственно ведет к соответствующей мышечной готовности у взрослых людей, таким образом, удивительно только с той точки зрения, что действия и поведение всегда являются функцией сознательного намерения и руководства (например, Bandura, 1986; Locke & Latham, 2002).Более того, когда кто-то занимается этим поведением приближения и избегания, они «отражаются» на наших сознательных суждениях и чувствах (так что тонкое побуждение человека к мышечным действиям, подобным приближению или избеганию, производит положительный или отрицательный эффект соответственно). ; Neumann et al., 2003), что еще раз подтверждает идею о том, что действие предшествует размышлению.

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ИСТОЧНИК ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ИМПУЛЬСОВ

Идея о том, что действие предшествует отражению, не нова.Несколько теоретиков постулировали, что сознательный разум не является источником или источником нашего поведения; вместо этого они теоретизируют, что импульсы к действию активируются бессознательно и что роль сознания состоит в том, чтобы быть привратником и создавать смысл постфактум (Gazzaniga, 1985; James, 1890; Libet, 1986; Wegner, 2002). В этой модели сознательные процессы включаются после возникновения в мозгу поведенческого импульса, то есть импульс сначала генерируется бессознательно, а затем сознание заявляет (и переживает) его как свое собственное.Тем не менее, на сегодняшний день мало что сказано о том, откуда именно берутся эти импульсы.

Однако, учитывая доказательства, рассмотренные выше, теперь, кажется, есть ответ на этот вопрос. Существует множество поведенческих импульсов, генерируемых в любой момент времени на основе наших эволюционировавших мотивов и предпочтений, культурных норм и ценностей, прошлого опыта в подобных ситуациях и того, что другие люди в настоящее время делают в той же ситуации. Эти импульсы предоставили нам бессознательно действующие мотивы, предпочтения и связанные с ними поведенческие тенденции приближения и избегания, а также мимикрию и другие эффекты запуска поведения, вызванные простым восприятием поведения других.Наше бессознательное определенно не испытывает недостатка в предложениях относительно того, что делать в той или иной ситуации.

Конфликт и сознание

Учитывая множественность источников бессознательных поведенческих импульсов, происходящих параллельно, конфликты между ними неизбежны, поскольку поведенческая деятельность (в отличие от бессознательной психической деятельности) протекает в последовательном мире, в котором мы можем делать только одно действие одновременно. время. Как отмечалось выше, в начале онтогенеза действия, как правило, отражают действия «неподавленного» разума.Нет никаких сомнений в том, что младенец не смог бы терпеть боль или подавлять поведение исключения в обмен на какое-то вознаграждение в будущем. Однако в процессе развития оперантное научение приобретает большее влияние на поведение, и действия начинают отражать подавление. Это приводит к подавлению программы действия, нейронного события, обладающего интересными свойствами. Это часто связано с противоречивыми намерениями. При задержке удовлетворения конфликт может состоять из наклонностей как есть, так и не есть. Противоречивые намерения имеют негативную субъективную цену (Lewin, 1935; Morsella, 2005).

Независимо от адаптивности плана (например, бежать по горячему песку пустыни, чтобы добраться до воды), раздор, сопряженный с конфликтом, нельзя отключить добровольно (Morsella, 2005). Склонности можно подавлять поведенчески, но не ментально. Бессознательные агенты больше не влияют на поведение напрямую, но теперь они влияют на природу сознания. Склонности продолжают ощущаться сознательно, даже если они не выражаются в поведении. Таким образом, они функционируют как «интернализированные рефлексы» (Выготский, 1962), которые могут использоваться для того, чтобы играть существенную роль в мысленном моделировании.Как известно инженерам, лучший способ узнать последствия действия (если не считать фактического его выполнения) — это смоделировать его. Одна ценность моделирования заключается в том, что знания о результатах изучаются без риска выполнения действий. Действительно, некоторые теоретики в настоящее время предполагают, что функция явной сознательной памяти заключается в моделировании будущих потенциальных действий (Schacter & Addis, 2007).

Бессознательное руководство будущим поведением

Такие симулякры (т.е., продукты симуляции) бесполезны без какой-либо возможности их оценки. Если бы генерал не имел представления о том, что представляет собой благоприятный исход битвы, не было бы никакой пользы в моделировании боевых порядков. Моделирование может создавать симулякры, но само по себе не может их оценивать. Оценка потенциальных действий является сложной задачей, поскольку она зависит от учета различных соображений (например, физических или социальных последствий). Большая часть знаний о том, что является благоприятным, уже воплощена в тех самых агентных системах, которые до появления подавления непосредственно контролировали поведение.Эти теперь подавленные агенты реагируют на симулякры, как если бы они реагировали на реальные внешние раздражители. Эти интернализированные рефлексы обеспечивают оценочное суждение или интуицию, которые требуются для моделирования.

Таким образом, бессознательные процессы разрешения конфликтов предоставляют ценную информацию для сознательных процессов планирования будущего. При достаточно сильной мотивации и приверженности намеченному курсу действий конкретные планы, такие как «когда произойдет X , я сделаю Y », сами по себе срабатывают автоматически, когда появляется возможность в будущем, как в исследовании намерения реализации Голлвитцера и его коллег. (т.е.г., Голлвитцер, 1999). Таким образом, бессознательные процессы не только адаптируют нас к текущей ситуации, но и влияют на те пути, которые мы прокладываем, чтобы направлять наше поведение в будущем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении большей части человеческой истории существовали только концепции сознательного мышления и преднамеренного поведения. В 1800-х годах два очень разных явления — гипноз и эволюционная теория — оба указывали на возможность бессознательных, непреднамеренных причин человеческого поведения. Но почти два столетия спустя современная психологическая наука остается приверженной сознательно-центрической модели высших психических процессов; не помогло и то, что наше представление о возможностях бессознательного во многом основано на исследованиях подсознательной обработки информации.Это исследование с его операциональным определением бессознательного как системы, которая обрабатывает подсознательную стимуляцию из окружающей среды, помогло увековечить представление о том, что сознательные процессы являются первичными и что они являются причинной силой большинства, если не всех, человеческих суждений. и поведение (например, Locke & Latham, 2002).

Мы предлагаем альтернативную точку зрения, в которой бессознательные процессы определяются с точки зрения их непреднамеренной природы, а врожденное отсутствие осознания связано с влиянием и эффектом триггерных стимулов, а не триггерных стимулов (поскольку почти все естественные стимулы являются супралиминальный).Согласно этому определению бессознательного, которое является оригинальным и историческим, современные исследования социального познания эффектов прайминга и автоматизма показали существование сложных, гибких и адаптивных бессознательных систем управления поведением. Они, по-видимому, имеют высокую функциональную ценность, особенно в качестве поведенческих тенденций по умолчанию, когда сознательный разум по своему обыкновению перемещается из настоящего окружения в прошлое или будущее. Приятно осознавать, что бессознательное следит за магазином, когда хозяин отсутствует.

В остальных естественных науках, особенно в нейробиологии, предположение о примате сознания далеко не так распространено, как в психологии. Предполагается, что сложный и разумный замысел живых существ управляется не сознательными процессами со стороны растений или животных, а слепыми адаптивными процессами, возникшими в результате естественного отбора (Dennett, 1995). Это не означает, что человеческое сознание не играет никакой роли или что оно не обладает особыми способностями к преобразованию, манипулированию и передаче информации по сравнению с умственными способностями других животных, но что это сознание не является необходимым для достижения сложных адаптивных способностей. и интеллектуальное руководство по поведению, продемонстрированное в новой литературе по праймингу.Как утверждал Докинз (1976), бессознательные процессы умны и адаптивны во всем живом мире, и данные психологических исследований, появившиеся после его написания, подтвердили, что этот принцип распространяется и на людей. В природе «бессознательный разум» является правилом, а не исключением.

Подсознание

Abstract

Бессознательное до сих пор рассматривается многими учеными-психологами как тень «реального» сознательного разума, хотя в настоящее время существуют убедительные доказательства того, что бессознательное не является менее гибким, сложным, контролирующим, совещательный или ориентированный на действие, чем его аналог.Это «сознательно-центричное» предубеждение отчасти связано с операциональным определением в когнитивной психологии, которое приравнивает бессознательное к подсознательному. Мы рассматриваем доказательства, бросающие вызов этому ограниченному взгляду на бессознательное, появившиеся в результате современных исследований социального познания, которые традиционно определяют бессознательное с точки зрения его непреднамеренной природы; это исследование продемонстрировало существование нескольких независимых бессознательных систем управления поведением: перцептивной, оценочной и мотивационной.С этой точки зрения делается вывод, что как в филогенезе, так и в онтогенезе действия бессознательного предшествуют приходу сознательного — что действие предшествует отражению.

Современные взгляды на бессознательное чрезвычайно разнообразны. В когнитивной психологии бессознательная обработка информации приравнивается к подсознательной обработке информации, в связи с чем возникает вопрос: «Насколько хорошо разум извлекает смысл из стимулов, о которых человек не знает?» (т.е.г., Гринвальд, Клингер и Шух, 1995). Поскольку стимулы подсознательной силы по определению относительно слабы и малоинтенсивны, психические процессы, которыми они управляют, обязательно минимальны и просты, и, таким образом, эти исследования привели к выводу, что возможности бессознательного разума ограничены и что бессознательное скорее ограничено. «тупой» (Лофтус и Клингер, 1992).

Социальная психология подошла к бессознательному под другим углом. Там традиционно основное внимание уделялось психическим процессам, о которых человек не подозревает, а не стимулам, о которых он не подозревает (например,г., Нисбетт и Уилсон, 1977). За последние 30 лет было проведено много исследований того, в какой степени люди осознают важные факторы, влияющие на их суждения и решения, а также причины их поведения. Это исследование, в отличие от традиции когнитивной психологии, привело к мнению, что бессознательное оказывает всепроникающее и мощное влияние на такие высшие психические процессы (см. обзор в Bargh, 2006).

И, конечно же, фрейдистская модель бессознательного все еще с нами и продолжает оказывать влияние на то, как много людей думают о «бессознательном», особенно за пределами психологической науки.Фрейдовская модель бессознательного как основного направляющего фактора повседневной жизни даже сегодня является более конкретной и детальной, чем любая другая, которую можно найти в современной когнитивной или социальной психологии. Однако данные, на основе которых Фрейд развил модель, представляли собой отдельные тематические исследования, связанные с ненормальным мышлением и поведением (Freud, 1925/1961, стр. 31), а не строгие научные эксперименты над общеприменимыми принципами человеческого поведения, которые легли в основу психологических моделей. На протяжении многих лет эмпирические тесты не учитывали специфику фрейдистской модели, хотя в общих чертах когнитивные и социально-психологические данные действительно поддерживают Фрейда в отношении существования бессознательного мышления и его способности влиять на суждения и поведение (см. Вестен, 1999).Независимо от судьбы его конкретной модели, историческое значение Фрейда в защите сил бессознательного не вызывает сомнений.

То, как человек рассматривает силу и влияние бессознательного по отношению к сознательным способам обработки информации, во многом зависит от того, как человек определяет бессознательное. До недавнего времени в истории науки и философии ментальная жизнь считалась полностью или в основном сознательной по своей природе (например, cogito Декарта и космология «разум прежде всего» Джона Локка).Приоритет сознательного мышления для того, как люди исторически думали о разуме, иллюстрируется сегодня словами, которые мы используем для описания других видов процессов — все они являются модификациями или уточнениями слова сознательный (т. е. бессознательное, предсознательное, подсознательное, бессознательное). ). Более того, существует высокий консенсус в отношении качеств сознательных мыслительных процессов: они преднамеренны, контролируемы, последовательны по своей природе (требуют ограниченных ресурсов обработки) и доступны для осознания (т.д., устно сообщается).

Однако для бессознательного такого консенсуса пока не существует. Из-за монолитности определения сознательного процесса — если процесс не обладает всеми качествами сознательного процесса, значит, он не является сознательным, — в ходе исследования изучались по крайней мере два различных «бессознательных» процесса. 20-го века в рамках в значительной степени независимых исследовательских традиций, которые, казалось, едва замечали существование друг друга: исследования «Нового взгляда» в восприятии, включающие предсознательный анализ стимулов до того, как продукты анализа будут предоставлены сознательному осознанию, и исследования по приобретению навыков, включающие увеличение эффективность процессов с практикой с течением времени, пока они не станут бессознательными (см. обзор в Bargh & Chartrand, 2000).

Обратите внимание, как различаются качества двух бессознательных процессов: в исследовании New Look человек не собирался участвовать в процессе и не осознавал его; в исследовании приобретения навыков человек действительно намеревался участвовать в процессе, который, однажды начавшись, мог протекать без необходимости сознательного руководства. Набор текста и вождение автомобиля (соответственно для опытной машинистки и водителя) — классические примеры последнего: и то, и другое — эффективные процедуры, которые могут протекать вне сознания, но, тем не менее, оба являются интенциональными процессами.(Никто не садится печатать без намерения в первую очередь, и то же самое относится к вождению автомобиля.) Эти и другие трудности с монолитным разделением психических процессов на сознательные и бессознательные по принципу «все или ничего» привели сегодня к разным «ароматам» бессознательного — к разным операциональным определениям, которые ведут к совершенно разным выводам о силе и масштабах бессознательного.

Таким образом, мы противопоставляем отождествление бессознательного в когнитивной психологии с подсознательной обработкой информации по нескольким причинам.Во-первых, это операциональное определение одновременно и неестественно, и излишне ограничительно. Подсознательные стимулы не возникают естественным образом — они по определению слишком слабы или кратки, чтобы войти в сознание. Таким образом, несправедливо измерять способность бессознательного с точки зрения того, насколько хорошо оно обрабатывает подсознательные стимулы, потому что бессознательные (как и сознательные) процессы эволюционировали, чтобы иметь дело с естественными стимулами (обычной силы) и реагировать на них; оценка бессознательного с точки зрения обработки подсознательных стимулов аналогична оценке интеллекта рыбы на основе ее поведения вне воды.И, как и следовало ожидать, операциональное определение бессознательного в терминах подсознательной обработки информации на самом деле привело ученых к заключению, что бессознательное, ну, довольно немое.

В статье в специальном выпуске журнала American Psychologist (Loftus & Klinger, 1992) однажды был задан вопрос: «Бессознательное умно или глупо?» Поскольку бессознательное рассматривалось как подсознательное — или насколько умны люди, когда реагируют на стимулы, о которых они не подозревают (например,g., Greenwald, 1992) — участники и редакторы выпуска пришли к единому мнению, что бессознательное на самом деле довольно тупое, поскольку оно способно только к крайне рутинным действиям и мало что воспринимает без помощи сознания (Loftus & Klinger, 1992). . (Обратите внимание, что хотя бессознательное может быть «немым» в отношении подсознательных стимулов, оно все же умнее сознания, которое даже не может сказать, что такие стимулы были предъявлены!) Авторы выпуска по большей части пришли к выводу, что хотя концепция активация и примитивное ассоциативное обучение могли происходить бессознательно, чего-либо сложного, требующего гибкого реагирования, интеграции стимулов или высших психических процессов, быть не могло.

Однако термин без сознания изначально имел другое значение. Самое раннее использование этого термина в начале 1800-х годов относилось к гипнотически индуцированному поведению, при котором загипнотизированный субъект не знал о причинах и причинах своего поведения (Goldsmith, 1934). В работе «О происхождении видов » Дарвин (1859) использовал этот термин для обозначения процессов «бессознательного отбора» в природе и противопоставил их преднамеренному и преднамеренному отбору, которым долгое время занимались фермеры и животноводы для выведения лучших сортов кукурузы. более толстые коровы и более шерстяные овцы.Фрейд, приписавший ранним исследованиям гипноза первоначальное открытие бессознательного (см. Brill, 1938), также использовал этот термин для обозначения поведения и мыслей, которые не были сознательно преднамеренными или вызванными, например, «оговорки по Фрейду» и почти все примеры, приведенные в Психопатология повседневной жизни , связаны с непреднамеренным поведением, источник или причина которого были неизвестны человеку. Во всех этих случаях термин бессознательное относился к непреднамеренному характеру поведения или процесса, и сопутствующее отсутствие осознания относилось не к стимулам, спровоцировавшим поведение, а к влиянию или последствиям этих стимулов.

Таким образом, использование термина без сознания изначально было основано на непреднамеренных действиях человека, а не на его способности обрабатывать подсознательную информацию (поскольку технологии, необходимой для представления такой информации, еще не существовало). И это приравнивание бессознательных к непреднамеренным — это то, как феномены бессознательного осмыслялись и изучались в рамках социальной психологии в течение последней четверти века или около того. Основополагающая статья Нисбетта и Уилсона (1977) поставила вопрос: «В какой степени люди осознают и могут сообщить об истинных причинах своего поведения?» Ответ был «не очень хорошо» (см. также Wilson & Brekke, 1994), что было неожиданным и спорным в то время, учитывая общее предположение многих, что суждения и поведение (высшие психические процессы), как правило, сознательно преднамерены и, следовательно, доступны для понимания. осознанная осведомленность.Если эти процессы не были доступны осознанию, то, возможно, они не были преднамерены сознательно, а если они не были преднамерены сознательно, то как, собственно, они осуществлялись?

Этот последний вопрос побудил к исследованию в социальной психологии эффектов прайминга и автоматизма, в котором изучались способы, которыми высшие психические процессы, такие как суждение и социальное поведение, могут запускаться и затем действовать в отсутствие сознательного намерения и руководства. Следовательно, это исследование операционально определило бессознательные влияния с точки зрения отсутствия осознания влияний или эффектов пускового стимула, а не самого пускового стимула (Bargh, 1992).И какое значение имеет это изменение в операциональном определении! Если сместить операциональное определение бессознательного с обработки неосознаваемых стимулов на неосознаваемые влияния или эффекты обработки стимулов, внезапно станут очевидными истинная сила и возможности бессознательного в повседневной жизни. Определение бессознательного в терминах первого приводит непосредственно к заключению, что оно тупое, как грязь (Loftus & Klinger, 1992), тогда как определение его в терминах второго дает мнение, что оно высоко разумно и адаптивно.

Этот расширенный и расширенный взгляд на бессознательное также более совместим с теорией и данными в области эволюционной биологии, чем «только подсознательный» взгляд когнитивной психологии. Как и Дарвин и Фрейд, биологи-эволюционисты также рассматривают бессознательное в гораздо большей степени как непреднамеренные действия, а не как неосознавание стимулов. В своей основополагающей работе «Эгоистичный ген » Докинз (1976) отметил внушающие благоговейный трепет и разумные замыслы природы, возникшие просто в результате слепых процессов естественного отбора.Он назвал природу «слепым часовщиком, бессознательным часовщиком», потому что в создании этих разумных замыслов не было сознательной преднамеренной руководящей руки (Dennett, 1991, 1995).

ЕСТЕСТВЕННОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ЭВОЛЮЦИОННОЙ БИОЛОГИИ

В соответствии с этими основными допущениями естественных наук исследования социального познания за последние 25 лет привели к потоку удивительных открытий, касающихся сложных суждений и поведенческих феноменов, которые действуют вне сознания.Поскольку результаты не имели смысла с точки зрения «глупого бессознательного» господствующей психологической науки (а именно, как могла такая тупая система обработки информации так многого добиться на пути адаптивной саморегуляции?), нам пришлось смотреть за пределы психология, чтобы понять их и их значение для человеческого разума. К счастью, в более широком контексте естественных наук, особенно эволюционной биологии, широко распространенные открытия сложных бессознательных систем управления поведением не только имеют смысл, но и оказываются предсказанными на априорных основаниях (Dawkins, 1976; Dennett, 1991). , 1995).

Гены, культура и раннее обучение

Учитывая неопределенность будущего и низкую скорость генетических изменений, наши гены дали нам не фиксированные реакции на определенные события (поскольку их нельзя предвидеть с какой-либо степенью точности), но с общими тенденциями, которые адаптируются к местным вариациям (Dawkins, 1976). Именно по этой причине эволюция сделала нас открытыми системами (Mayr, 1976). Это неограниченное качество дает возможность «тонкой настройки» новорожденного к местным условиям.Многое из этого дается нам человеческой культурой, локальными условиями (преимущественно социальными) мира, в котором нам довелось родиться. Докинз (1976) отмечал, что фенотипическая пластичность позволяет младенцу полностью автоматически усваивать «уже изобретенную и в значительной степени отлаженную систему привычек частично неструктурированного мозга» (стр. 193).

Сбор знаний о культуре — гигантский шаг к адаптации к текущим местным условиям. Любой человеческий младенец, родившийся сегодня, может быть немедленно переселен в любое место и в любую культуру мира, и тогда он будет адаптироваться и говорить на языке этой культуры так же хорошо, как и любой родившийся там ребенок (Dennett, 1991).Культурные ориентиры надлежащего поведения (включая язык, нормы и ценности) «загружаются» во время развития в раннем детстве, тем самым значительно снижая непредсказуемость мира ребенка и его или ее неуверенность в том, как действовать и вести себя в нем.

И не только общие культурные нормы и ценности так легко усваиваются в этот ранний период жизни; мы также усваиваем особенности поведения и ценности самых близких нам людей, способствуя еще более тонкой настройке склонностей к соответствующему поведению.В обзоре 25-летних исследований подражания младенцам Мельцофф (2002) пришел к выводу, что маленькие дети многое узнают о том, как себя вести, просто пассивно подражая другим детям, а также их взрослым опекунам. Младенцы, в частности, широко открыты для таких склонностей к подражанию, поскольку у них еще не развиты структуры когнитивного контроля для их подавления или подавления.

Бессознательное стремление к цели как открытая система

Гены в первую очередь управляют нашим поведением через мотивацию (Tomasello et al., 2005). Активная цель или мотив — это локальный агент, посредством которого находит выражение генетическое влияние далекого прошлого. Эволюция работает через мотивы и стратегии — желаемые конечные состояния, к которым мы стремимся, независимо от отправной точки в истории и географического положения, которые нам раздали карты судьбы (Tomasello et al., 2005).

Многие недавние исследования показали, что бессознательное стремление к цели приводит к тем же результатам, что и сознательное (обзоры Dijksterhuis, Chartrand, & Aarts, 2007; Fitzsimons & Bargh, 2004).Концепция цели, однажды активированная без ведома участника, действует в течение длительных периодов времени (без сознательного намерения или мониторинга человека), чтобы направлять мысли или поведение к цели (например, Bargh, Gollwitzer, Lee-Chai, & Troetschel, 2001). Например, ненавязчивый прайминг цели сотрудничества заставляет участников, играющих роль рыболовной компании, добровольно сбрасывать в озеро больше рыбы для восполнения рыбной популяции (тем самым уменьшая собственную прибыль), чем это делали участники в контрольном условии (Bargh et al. др., 2001).

Более того, качества лежащего в основе процесса, по-видимому, одинаковы, так как участники с прерванными бессознательными целями, как правило, хотят возобновить и завершить скучную задачу, даже если у них есть более привлекательные альтернативы, и они будут проявлять большую настойчивость в выполнении задачи перед лицом препятствий, чем участники контрольных условий (Bargh et al., 2001). Эти черты долгое время характеризовали сознательное стремление к цели (Lewin, 1935). Что объясняет сходство между бессознательным и сознательным стремлением к цели? Учитывая позднее эволюционное появление сознательных способов мышления и поведения (т.g., Donald, 1991), вполне вероятно, что сознательное стремление к цели использовало или использовало уже существующие бессознательные мотивационные структуры (Campbell, 1974; Dennett, 1995).

Неограниченный характер такого бессознательного достижения цели раскрывается тем фактом, что цель оперирует любой релевантной для цели информацией, которая появляется следующей в экспериментальной ситуации (запредельной, конечно), которая не может быть известна человеку заранее — точно так же, как наши гены запрограммировали нас на способность адаптироваться и процветать в местных условиях далеко в будущем, которое нельзя было предвидеть ни в каких деталях.То, что бессознательно действующая цель способна адаптироваться ко всему, что происходит дальше, и использовать эту информацию для продвижения к цели, ясно демонстрирует уровень гибкости, который противоречит карикатуре на «тупое бессознательное», в которой бессознательное, как говорят, способно только на ригидные и фиксированные реакции (Loftus & Klinger, 1992). Понятие негибкого бессознательного также несовместимо с базовыми наблюдениями в изучении двигательного контроля, поскольку высокогибкие онлайн-корректировки осуществляются бессознательно во время двигательного акта, такого как захват чашки или блокирование футбольного мяча (Rosenbaum, 2002).

Социальное поведение, неосознанно определяемое текущим контекстом

Неограниченный характер нашего развитого дизайна также сделал нас очень чувствительными и реагирующими на текущий местный контекст. Точно так же, как эволюция дала нам общие «хорошие приемы» (Деннетт, 1995) для выживания и размножения, а культура и раннее обучение точно настроили наши адаптивные бессознательные процессы на более специфические местные условия, в которых мы родились, контекстуальная подготовка — это механизм, обеспечивающий еще более точную настройку на события и людей в настоящем времени (Higgins & Bargh, 1987).При контекстуальном прайминге простое присутствие определенных событий и людей автоматически активирует наши представления о них и, соответственно, всю внутреннюю информацию (цели, знания, аффекты), хранящуюся в этих представлениях, которая имеет отношение к ответному реагированию.

Развившаяся врожденная основа этих вездесущих эффектов прайминга раскрывается тем фактом, что они присутствуют вскоре после рождения, поддерживая подражательные способности младенца (см. Meltzoff, 2002). Такие предварительные эффекты, при которых то, что человек воспринимает, напрямую влияет на то, что он делает, зависят от наличия тесной автоматической связи между восприятием и поведением.Действительно, эта тесная связь была обнаружена в когнитивной нейробиологии с открытием зеркальных нейронов в премоторной коре, которые становятся активными как тогда, когда человек воспринимает данный тип действия другого человека, так и когда он сам участвует в этом действии (Frith & Вольперт, 2004).

Автоматическая связь между восприятием и поведением приводит к по умолчанию склонности действовать так же, как и окружающие (Dijksterhuis & Bargh, 2001). Таким образом, как вариант по умолчанию или отправная точка для вашего собственного поведения, слепое или бессознательное принятие того, что делают другие вокруг вас, имеет хороший адаптивный смысл, особенно в новых ситуациях и с незнакомцами.Эти тенденции по умолчанию и их бессознательный и непреднамеренный характер несколько раз демонстрировались у взрослых людей в исследованиях Чартранда и его коллег (см. Chartrand, Maddux, & Lakin, 2005). Мало того, что люди склонны перенимать физическое поведение (позу, мимику, движения рук и кистей) незнакомцев, с которыми они взаимодействуют, не намереваясь и не осознавая, что они это делают, но это бессознательное подражание также имеет тенденцию усиливать симпатию и привязанность. между индивидуумами, выступая своего рода естественным «социальным клеем».

Дальнейшее подтверждение этого понятия о естественной контекстуальной настройке своего поведения на текущую среду, когнитивные исследования показывают, что объекты, связанные с действием, активируют несколько планов действий параллельно и что производство действия управляется некоторой формой избирательного растормаживания. Например, результаты показывают, что окружающие стимулы (например, молотки) автоматически заставляют нас физически взаимодействовать с миром (например, выполнять силовой захват, Tucker & Ellis, 2001). Одновременная активация нескольких планов действий очевидна в промахах действий (Heckhausen & Beckmann, 1990) и в нейропсихологическом синдроме поведения использования, при котором пациенты неспособны подавлять действия, вызванные объектами окружающей среды, связанными с действием (Lhermitte, 1983). ).

Предпочтения и чувства как бессознательные проводники к настоящему

Эволюция (а также раннее обучение и культура) влияет на наши предпочтения и, через них, на наши тенденции приближаться или избегать аспектов нашего окружения. Мы предрасположены отдавать предпочтение определенным объектам и аспектам нашего окружения другим. Мы часто руководствуемся нашими чувствами, интуицией и интуитивными реакциями, которые отдают приоритет тому, что важно сделать или на что обратить внимание (Damasio, 1996; Schwarz & Clore, 1996).

Однако эти руководства не возникают из воздуха. Наши нынешние предпочтения являются производными от тех, которые служили адаптивным целям в прошлом. Принцип эволюционной теории состоит в том, что эволюция постепенно строится на том, с чем ей приходится работать в данный момент; изменения медленные и постепенные (Allman, 2000). Знания, полученные на более низком уровне слепого отбора — короткие пути и другие «хорошие уловки» (Dennett, 1995), которые постоянно работали в нашем долгосрочном эволюционном прошлом, — передаются вверх в качестве отправной точки и появляются как априорные знания. источник которых нам неизвестен.Кэмпбелл (1974) назвал эти процессы «быстрыми процессами», потому что они избавляют нас (по отдельности) от необходимости выяснять с нуля, какие процессы полезны, а какие опасны.

Согласно существующему аргументу, что бессознательное развилось как система управления поведением и как источник адаптивных и соответствующих импульсов действия, следует признать, что эти бессознательно активированные предпочтения напрямую связаны с поведенческими механизмами. Несколько исследований установили эту связь: немедленные и непреднамеренные процессы оценки напрямую связаны с поведенческими предрасположенностями приближения и избегания.Чен и Барг (1999; см. также Neumann, Förster, & Strack, 2003) показали, что участники быстрее совершают приближающиеся движения руки (потянув рычаг на себя), реагируя на позитивные объекты установки, и быстрее совершают движения избегания (см. отталкивание рычага) при реагировании на объекты отрицательного отношения. Это было верно даже при том, что сознательной задачей в эксперименте было вовсе не оценивать объекты, а просто «сбивать с экрана» названия этих объектов, как только они появляются.

Эта тесная связь между непосредственной бессознательной оценкой и соответствующими тенденциями действия (приближение против избегания) обнаруживается во всем животном мире; они есть даже у одноклеточных парамеций. То, что автоматическая активация установок непосредственно ведет к соответствующей мышечной готовности у взрослых людей, таким образом, удивительно только с той точки зрения, что действия и поведение всегда являются функцией сознательного намерения и руководства (например, Bandura, 1986; Locke & Latham, 2002).Более того, когда кто-то занимается этим поведением приближения и избегания, они «отражаются» на наших сознательных суждениях и чувствах (так что тонкое побуждение человека к мышечным действиям, подобным приближению или избеганию, производит положительный или отрицательный эффект соответственно). ; Neumann et al., 2003), что еще раз подтверждает идею о том, что действие предшествует размышлению.

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ИСТОЧНИК ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ИМПУЛЬСОВ

Идея о том, что действие предшествует отражению, не нова.Несколько теоретиков постулировали, что сознательный разум не является источником или источником нашего поведения; вместо этого они теоретизируют, что импульсы к действию активируются бессознательно и что роль сознания состоит в том, чтобы быть привратником и создавать смысл постфактум (Gazzaniga, 1985; James, 1890; Libet, 1986; Wegner, 2002). В этой модели сознательные процессы включаются после возникновения в мозгу поведенческого импульса, то есть импульс сначала генерируется бессознательно, а затем сознание заявляет (и переживает) его как свое собственное.Тем не менее, на сегодняшний день мало что сказано о том, откуда именно берутся эти импульсы.

Однако, учитывая доказательства, рассмотренные выше, теперь, кажется, есть ответ на этот вопрос. Существует множество поведенческих импульсов, генерируемых в любой момент времени на основе наших эволюционировавших мотивов и предпочтений, культурных норм и ценностей, прошлого опыта в подобных ситуациях и того, что другие люди в настоящее время делают в той же ситуации. Эти импульсы предоставили нам бессознательно действующие мотивы, предпочтения и связанные с ними поведенческие тенденции приближения и избегания, а также мимикрию и другие эффекты запуска поведения, вызванные простым восприятием поведения других.Наше бессознательное определенно не испытывает недостатка в предложениях относительно того, что делать в той или иной ситуации.

Конфликт и сознание

Учитывая множественность источников бессознательных поведенческих импульсов, происходящих параллельно, конфликты между ними неизбежны, поскольку поведенческая деятельность (в отличие от бессознательной психической деятельности) протекает в последовательном мире, в котором мы можем делать только одно действие одновременно. время. Как отмечалось выше, в начале онтогенеза действия, как правило, отражают действия «неподавленного» разума.Нет никаких сомнений в том, что младенец не смог бы терпеть боль или подавлять поведение исключения в обмен на какое-то вознаграждение в будущем. Однако в процессе развития оперантное научение приобретает большее влияние на поведение, и действия начинают отражать подавление. Это приводит к подавлению программы действия, нейронного события, обладающего интересными свойствами. Это часто связано с противоречивыми намерениями. При задержке удовлетворения конфликт может состоять из наклонностей как есть, так и не есть. Противоречивые намерения имеют негативную субъективную цену (Lewin, 1935; Morsella, 2005).

Независимо от адаптивности плана (например, бежать по горячему песку пустыни, чтобы добраться до воды), раздор, сопряженный с конфликтом, нельзя отключить добровольно (Morsella, 2005). Склонности можно подавлять поведенчески, но не ментально. Бессознательные агенты больше не влияют на поведение напрямую, но теперь они влияют на природу сознания. Склонности продолжают ощущаться сознательно, даже если они не выражаются в поведении. Таким образом, они функционируют как «интернализированные рефлексы» (Выготский, 1962), которые могут использоваться для того, чтобы играть существенную роль в мысленном моделировании.Как известно инженерам, лучший способ узнать последствия действия (если не считать фактического его выполнения) — это смоделировать его. Одна ценность моделирования заключается в том, что знания о результатах изучаются без риска выполнения действий. Действительно, некоторые теоретики в настоящее время предполагают, что функция явной сознательной памяти заключается в моделировании будущих потенциальных действий (Schacter & Addis, 2007).

Бессознательное руководство будущим поведением

Такие симулякры (т.е., продукты симуляции) бесполезны без какой-либо возможности их оценки. Если бы генерал не имел представления о том, что представляет собой благоприятный исход битвы, не было бы никакой пользы в моделировании боевых порядков. Моделирование может создавать симулякры, но само по себе не может их оценивать. Оценка потенциальных действий является сложной задачей, поскольку она зависит от учета различных соображений (например, физических или социальных последствий). Большая часть знаний о том, что является благоприятным, уже воплощена в тех самых агентных системах, которые до появления подавления непосредственно контролировали поведение.Эти теперь подавленные агенты реагируют на симулякры, как если бы они реагировали на реальные внешние раздражители. Эти интернализированные рефлексы обеспечивают оценочное суждение или интуицию, которые требуются для моделирования.

Таким образом, бессознательные процессы разрешения конфликтов предоставляют ценную информацию для сознательных процессов планирования будущего. При достаточно сильной мотивации и приверженности намеченному курсу действий конкретные планы, такие как «когда произойдет X , я сделаю Y », сами по себе срабатывают автоматически, когда появляется возможность в будущем, как в исследовании намерения реализации Голлвитцера и его коллег. (т.е.г., Голлвитцер, 1999). Таким образом, бессознательные процессы не только адаптируют нас к текущей ситуации, но и влияют на те пути, которые мы прокладываем, чтобы направлять наше поведение в будущем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении большей части человеческой истории существовали только концепции сознательного мышления и преднамеренного поведения. В 1800-х годах два очень разных явления — гипноз и эволюционная теория — оба указывали на возможность бессознательных, непреднамеренных причин человеческого поведения. Но почти два столетия спустя современная психологическая наука остается приверженной сознательно-центрической модели высших психических процессов; не помогло и то, что наше представление о возможностях бессознательного во многом основано на исследованиях подсознательной обработки информации.Это исследование с его операциональным определением бессознательного как системы, которая обрабатывает подсознательную стимуляцию из окружающей среды, помогло увековечить представление о том, что сознательные процессы являются первичными и что они являются причинной силой большинства, если не всех, человеческих суждений. и поведение (например, Locke & Latham, 2002).

Мы предлагаем альтернативную точку зрения, в которой бессознательные процессы определяются с точки зрения их непреднамеренной природы, а врожденное отсутствие осознания связано с влиянием и эффектом триггерных стимулов, а не триггерных стимулов (поскольку почти все естественные стимулы являются супралиминальный).Согласно этому определению бессознательного, которое является оригинальным и историческим, современные исследования социального познания эффектов прайминга и автоматизма показали существование сложных, гибких и адаптивных бессознательных систем управления поведением. Они, по-видимому, имеют высокую функциональную ценность, особенно в качестве поведенческих тенденций по умолчанию, когда сознательный разум по своему обыкновению перемещается из настоящего окружения в прошлое или будущее. Приятно осознавать, что бессознательное следит за магазином, когда хозяин отсутствует.

В остальных естественных науках, особенно в нейробиологии, предположение о примате сознания далеко не так распространено, как в психологии. Предполагается, что сложный и разумный замысел живых существ управляется не сознательными процессами со стороны растений или животных, а слепыми адаптивными процессами, возникшими в результате естественного отбора (Dennett, 1995). Это не означает, что человеческое сознание не играет никакой роли или что оно не обладает особыми способностями к преобразованию, манипулированию и передаче информации по сравнению с умственными способностями других животных, но что это сознание не является необходимым для достижения сложных адаптивных способностей. и интеллектуальное руководство по поведению, продемонстрированное в новой литературе по праймингу.Как утверждал Докинз (1976), бессознательные процессы умны и адаптивны во всем живом мире, и данные психологических исследований, появившиеся после его написания, подтвердили, что этот принцип распространяется и на людей. В природе «бессознательный разум» является правилом, а не исключением.

Границы | Кто я: сознательное и бессознательное Я

Кто я?

Мы знаем, что еще в доисторические времена люди пытались вскрывать черепа своих больных сородичей.Более того, доисторические люди использовали человеческие черепа, обычно черепа предков, для религиозного поклонения спустя долгое время после смерти. Таким образом, голова всегда казалась нам объектом интереса. Возможно, доисторические люди предполагали, что что-то внутри нашего черепа может быть связано с нашими чувствами, мыслями и воспоминаниями. Но нам пришлось подождать до появления французского философа Рене Декарта, который был первым, кто сделал очень четкое различие между разумом и телом. Его известное философское высказывание «Cogito ergo sum» можно перевести как «Я мыслю, следовательно, существую».Отсюда он заключает, что может быть уверен в том, что существует, потому что мыслит. Для многих исследователей эти мысли знаменуют собой начало современной западной философии. Заявление Декарта подняло множество вопросов, в частности, об отношениях между телом и разумом, которые до сих пор являются предметом дискуссий.

Это особенно верно с тех пор, как современная неврология начала разгадывать тайну мозга. Новые инструменты визуализации, такие как фМРТ, позволяют нам смотреть на наш мозг, пока он работает.Эти новые подходы открыли двери для ответов на поставленные Декартом вопросы об отношениях между разумом и телом так, как он и представить себе не мог.

В этой статье мы выдвигаем идею о том, что обработка самореферентных стимулов в срединных структурах коры может представлять собой важную часть сознательной самости, которая может быть дополнена бессознательной частью самости, называемой «воплощенным разумом». (Varela et al., 1991), которая опирается на другие структуры мозга.

Сознательное Я: срединные корковые структуры

Со времени знаменитых слов Рене Декарта предпринимались многочисленные попытки прояснить, что он называл самостью. Декарт предположил, что самость — это субстанция, такая как вещь, которой можно противопоставить тело. Но если да, то как и где взаимодействуют эти два вещества? Примечательно, что Декарт предложил место, где должно происходить это взаимодействие: эпифиз головного мозга. Декарт считал эту область главным местопребыванием души.Напротив, шотландский философ Дэвид Юм утверждал, что не существует «я» как ментальной сущности; есть только сложный набор восприятий взаимосвязанных событий, отражающих мир. Следовательно, существуют только события, которые мы воспринимаем. С этой точки зрения «я» — это просто иллюзия. Аналогично, современный немецкий философ Томас Метцингер утверждает, что не существует самости как ментальной сущности (Metzinger, 2003).

В последнее время эта проблема также обсуждалась в неврологии. Чтобы исследовать себя с нейробиологической точки зрения, исследования были сосредоточены на различных чертах личности.Центральные черты самости могут включать в себя чувство свободы воли, чувство собственности на тело, автобиографическую память, восприятие себя как единицы или маркировку стимулов как самореферентных. В зависимости от исследованной особенности самости нейробиологический подход менялся. Например, исследование последнего аспекта было сосредоточено на самореферентных задачах по сравнению с несамореферентными задачами. В типичной экспериментальной парадигме Kelley et al. (2002) попросили участников оценить прилагательные черты (например,г., агрессивный или дружелюбный) относительно того, правильно ли они описали себя, данный случай или действующего президента США. Таким образом, стимулы были классифицированы как релевантные для себя, референтные для других или референтные для случая. Области мозга, связанные с релевантными для себя стимулами, затем интерпретируются как описывающие нейронную сигнатуру нашего «я» (Kelley et al., 2002).

Несмотря на эти различные подходы, все большее количество данных постоянно идентифицирует области, расположенные в средней линии коры головного мозга человека, которые были обозначены как кортикальные срединные структуры (CMS), которые имеют решающее значение для самоспецифической обработки (Northoff, 2004). , 2011, 2013, 2016).Было высказано предположение, что эти структуры являются центральными для релевантной или связанной с собой обработки, что позволяет нам связывать внутренние стимулы с внешними (Northoff, 2016). Связанная с собой обработка описывает обработку стимула по отношению к себе (но не репрезентации его в себе).

Каковы структуры CMS и как они связаны с собой? Структуры CMS включают несколько филогенетических старых структур мозга. Они выполняют различные функции для установления личности.Например, орбитомедиальная префронтальная кора (OMPFC) была связана с непрерывным представлением самореферентных стимулов. Надгенуальная передняя поясная кора (SAC), по-видимому, контролирует эти самореферентные стимулы, в то время как дорсомедиальная префронтальная кора (DMPFC) может оценивать их с точки зрения значимости для личности. Например, DMPFC и SAC были задействованы, когда участников просили отслеживать и оценивать, является ли слуховая вербальная обратная связь их собственным голосом или голосом другого человека (McGuire et al., 1996). Затем задняя поясная кора (PC) может быть важна для интеграции этих стимулов в эмоциональную и автобиографическую структуру человека (Northoff and Bermpohl, 2004; Northoff, 2016).

CMS можно понимать как анатомическую единицу, потому что эти области поддерживают сильные и взаимные проекции друг друга. Кроме того, они демонстрируют сходный паттерн связи с областями мозга за пределами ЦМС, например, с вентро- и дорсолатеральной префронтальной корой или лимбической системой, включая гиппокамп, миндалевидное тело и островок.

Любопытно, что эта сеть CMS перекрывается с другой сетью, находящейся в состоянии покоя или сетью режима по умолчанию (DMN). Эта DMN описывает взаимодействующие области мозга и чаще всего активна, когда человек не сосредоточен на внешнем, а мозг находится в состоянии бодрствования. DMN задействован во время пассивного отдыха, блуждания ума, воспоминаний о прошлом и планирования будущего, а также при размышлениях о других. Среди прочего, DMN включает такие области мозга, как медиальная префронтальная кора, угловая извилина и структуры гиппокампальной формации (Huang et al., 2016).

Итак, какую личность представляет CMS? Существующие исследования изучали взаимосвязь между CMS и самостью преимущественно с упором на способность думать о себе. Это также подтверждается ссылкой на сеть активности в состоянии покоя. Поскольку человек не может думать о себе, не будучи сознательным, мы здесь описываем CMS как представляющую, в частности, важную часть сознательного я. Это сознательное «я» представляет собой стабильное «я» во времени, позволяя нам, например, путешествовать во времени (вспоминая прошлое и проецируясь в будущее).

Бессознательное Я: воплощение

В предыдущем разделе мы утверждали, что набор мозговых структур, обозначенный как CMS, является важной частью сознательной личности. Здесь мы предполагаем, что существуют также бессознательные части личности. Различие между сознательным и бессознательным «я» важно, потому что оно указывает на наблюдение, что наше «я» не ограничено потоком сознания, но включает в себя и другие черты. Эти другие особенности могут включать, например, бессознательные части личности.Концепция между сознательной и бессознательной частями личности известна, по крайней мере, до работ Фрейда. Однако здесь мы называем процессы бессознательными, тогда как размышления о себе обычно ничего не говорят нам об этих процессах. В этом смысле бессознательные процессы являются автоматическими. Мы предполагаем, что в нашем уме происходят многочисленные процессы, которые можно описать как бессознательные. В этой статье мы сосредоточимся на конкретном направлении исследований, потому что исследования, основанные на этом подходе, предполагают конвергентные анатомические субстраты, лежащие в основе этих бессознательных аспектов самости.Таким образом, мы предполагаем, что воплощенные познания могут представлять важные аспекты бессознательного «я».

Что такое воплощение? Существуют разные теории воплощения и определения. Воплощение в самом общем виде утверждает, что психические функции человека формируются в зависимости от того, как человеческое тело взаимодействует с миром (Wilson, 2002). Разум, тело и окружающая среда влияют друг на друга, чтобы способствовать успеху адаптации (Томпсон и Варела, 2001; Уилсон, 2002; Галлахер, 2005; Барсалу, 2008).В этом смысле тело является интерфейсом между разумом и миром, оно сливает наши мысли с окружающим нас пространством (Варела и др., 1991). Галлахер указывает, что воплощение произведений, предшествующих любому знанию, недоступно нашему сознанию. Таким образом, Галлахер заключает, что тело формирует сознание на фундаментальном базовом уровне, в то время как оно остается за кулисами (Gallagher, 2005).

Что такое нейронные субстраты этого варианта? Исследование теории концептуальной или воплощенной метафоры (Lakoff and Johnson, 1999; Williams et al., 2009; Lakoff, 2014) дает предположения о нейронных основах воплощенных познаний. Концептуальные метафоры отличаются от лингвистических метафор. В то время как лингвистические метафоры, очевидно, присутствуют в языке, концептуальные метафоры означают понимание и переживание одного вида вещей с точки зрения другого (Lakoff and Johnson, 1980). Многочисленные исследования демонстрируют, как эти воплощенные метафоры строят каркас и бессознательно управляют нашим повседневным поведением (Lakoff and Johnson, 1999).Примером может служить метафора моральной чистоты, которая связывает моральную чистоту и физическую чистоту (Zhong and Liljenquist, 2006). Исследования этой метафоры показали, что мытье рук заставляет нас оценивать последующие сценарии, описывающие моральные проступки, как менее серьезные (Schnall et al., 2008). Следовательно, абстрактные мысли о морали могут быть бессознательно основаны на чувственном опыте. Какие нейронные субстраты связаны с этими концептуальными метафорическими эффектами? Несколько исследований определили первичную моторную и особенно первичную соматосенсорную кору как важнейшую нервную основу воплощенных когниций (Lacey et al., 2012; Шефер и др., 2014). Например, было продемонстрировано, что метафора моральной чистоты связана с сенсорными областями мозга (Schaefer et al., 2015; Denke et al., 2016). Это также согласуется с недавними теориями воплощенных процессов моделирования. Моделирование здесь означает, что поиск концептуального значения включает в себя частичное воспроизведение сенсорных и моторных переживаний (Gallese and Lakoff, 2005). Вышеупомянутые исследования изображений подтверждают это предположение.

Но как первичные соматосенсорные области могут быть связаны с воплощенными метафорами? С традиционной точки зрения известно, что эти области мозга представляют первичные модальности.Таким образом, классическое понимание первичной соматосенсорной коры заключается в отражении прикосновения к поверхности тела более или менее механическим способом (Kaas, 2008). Однако недавние открытия в области неврологии привлекают внимание к более сложным функциям первичной соматосенсорной коры, указывая на роль соматосенсорной коры в восприятии, а не отражении прикосновения к поверхности тела. Более того, эти области мозга, по-видимому, включают даже такие социальные восприятия, как эмпатия (Keysers et al., 2010; Schaefer et al., 2012). В своей теории повторного использования нейронов Андерсон утверждает, что области мозга могут участвовать в разных нейронных партнерствах в зависимости от задач и обстоятельств (Андерсон, 2014). По словам Андерсона, «нейронное повторное использование» относится к форме нейропластичности, при которой нейронные элементы, изначально разработанные для одной цели, используются многократно. Воплощенные метафоры — это примеры того, как наш мозг использует старые стратегии по-новому. Следовательно, когнитивные процессы более высокого порядка, такие как моральное мышление, могут быть просто рекомбинацией более простых и базовых бессознательных мозговых процессов.

Области мозга, представляющие воплощенное «я» (в частности, сенсомоторные области мозга), отличаются от тех, которые, как мы упоминали, задействованы в ЦМС. Мы предполагаем, что в то время как CMS представляет сознательное «я», структуры мозга, задействованные в воплощенных познаниях, могут быть связаны с бессознательным «я». По крайней мере, часть этого бессознательного «я» может основываться на сенсомоторных областях мозга. Далее мы предполагаем, что обе части личности последовательно взаимодействуют.

Но разве мы часто не осознаем сенсомоторную активацию? И не говорит ли это против роли сенсомоторных областей мозга для бессознательных частей самости? На самом деле, мы часто осознаем сенсомоторную активацию.Однако часто эта активация также происходит автоматически и бессознательно. Опять же, мы спорим с Андерсоном о том, что области мозга могут играть несколько ролей. Основываясь на теории воплощенных познаний, мы предполагаем, что многие концептуальные метафоры (например, чистота и нравственная чистота) когда-то были изучены сознательно и теперь представляют собой бессознательную связь с нашим «я» (Lakoff and Johnson, 1980).

Как Сознательное Я взаимодействует с телом и окружающей средой?

Предположение о сознательном я и воплощенном я как бессознательном я, которое обеспечивает связь с нашим телесным опытом, поднимает ряд проблем.Здесь мы обсудим только один важный момент, относящийся к тому, как сознательное я может быть связано с воплощенным я. В отличие от предложения Декарта, в предыдущей работе это «я» описывалось как структура и организация, основанная на мозге, а не как ментальная или физическая сущность, расположенная где-то в мозгу (Northoff, 2013). Это сознательное я как структура или организация связано как с телом, так и с социальным миром.

Как можно представить себе эти отношения? Когда мы описываем себя как структуру и организацию, мы понимаем его как систему.Но концепция воплощенного «я» утверждает, что «я» или познание не является деятельностью одного лишь разума, а распространяется на всю ситуацию, включая разум, тело, окружающую среду (например, Бир, 1995), тем самым указывая на воплощенное и расположенное себя. Как система может включать в себя и свое окружение? По мнению британского философа и математика Георга Спенсера-Брауна, система определяется своей границей, которая не только отделяет систему от окружающей среды, но и является способом определения системы в самом начале: провести различие и вселенную. возникает (Спенсер-Браун, 1969).

Уилсон предполагает, что воплощенное «я» — это открытая система. Таким образом, границы системы отчасти являются предметом суждения и зависят от конкретных целей анализа (Wilson, 2002). Но нам все же нужно спросить, что определяет границу в этих случаях. Недавняя общая теория систем дает здесь интересное представление. Такие системы, как сознание, описываются как функционально замкнутые, что означает, что они являются системами, отделенными от других систем и их окружения особым способом своего функционирования (Luhmann, 1985, 1988, 1995).С этой точки зрения наше сознание представляет собой закрытую систему, построенную из мыслей и ничего больше. Мы можем представить эту систему как самореферентную систему, в которой за каждой мыслью следует другая мысль, за которой снова следует следующая мысль и так далее. Это также называется «аутопоэтической» системой (Luhmann, 1995). Таким образом, «я» представляет собой закрытую систему, поскольку и ситуация, и тело принадлежат к среде этой системы (Luhmann, 1995). Однако эта система лишь закрыта по принципу работы, но открыта для поступающей информации из социальной ситуации или от тела, т.е.г., ответы другого человека или информация о том, что тело чувствует тепло. Интересно, что «я» как аутопоэтическая система не может управляться напрямую, ею можно только возмущаться. Таким образом, самореферентный круг все еще замкнут, но может быть «тронут» или нарушен информацией из окружающей среды (например, чувством тепла или дружескими ответами со стороны своего сородича). Затем самой системе необходимо разобраться в этом «возмущении», интерпретируя его тем или иным образом.

Таким образом, сознательное я может быть одновременно и открытым, и закрытым.Далее мы предполагаем, что бессознательное «я», которое мы описали (по крайней мере частично) как воплощенное «я», представляет собой один из способов, которым окружающая среда (например, социальный мир через собственное тело) может воздействовать (беспокоить, возмущать) на сознательное «я». Поэтому, учитывая, что по крайней мере части бессознательного «я» могут быть воплощены, разум также необходимо понимать в контексте его отношения к физическому телу, взаимодействующему с миром.

Однако остается неясным, какие нейронные структуры осуществляют это взаимодействие сознательного с бессознательным Я.Необходима дальнейшая работа, чтобы дополнить эту концептуальную связь нейронными субстратами.

Кроме того, мы утверждаем, что посредством воплощения «я» также внедряется в окружающую среду. Это означает, что наша самость не изолирована, а внутренне социальна. Социальное измерение самости обсуждалось многими философами, и его часто рассматривали как вопрос интерсубъективности.

Следовательно, самость не следует понимать как сущность, расположенную где-то в мозгу, изолированную как от тела, так и от окружающей среды.Напротив, самость можно рассматривать как основанную на мозге нейросоциальную структуру и организацию, всегда связанную с окружающей средой (или социальной сферой) через воплощение и встроенность. Далее мы утверждаем, что укорененность является первой, а воплощение может проявиться на более поздней стадии развития. Структура и организация, которые могут определять наше «я», развиваются в детстве и юности. В то время как самость встроена в окружающую среду с самого начала, воплощение может проявиться позже в этом процессе.Более того, принимая во внимание, что без среды не существует «я», мы утверждаем, что среда создала «я».

Таким образом, мы заключаем, что самость является частью более широкой системы окружающей среды, включая телесные и социальные измерения. Активность срединных структур коры головного мозга, по-видимому, является нервной предрасположенностью к этой конституции, которая в то же время зависит от контекста окружающей среды.

Кто мы: сознательное и бессознательное Я

Кто я? Поскольку человеческая эволюция когда-то достигла состояния развитого сознательного я, мы задавали себе такого рода философские вопросы.И, по крайней мере, со времен Зигмунда Фрейда хорошо известно, что самость включает в себя также и области, находящиеся за пределами нашего сознания.

В этой статье мы сделали предположение, что сознательное я может быть связано с сетью областей мозга, которая была обозначена как CMS. Более того, мы стремились показать, что существуют дополнительные бессознательные части личности; по крайней мере часть из них мы здесь назвали воплощенной самостью, которая может быть основана, в частности, на сенсомоторных областях мозга. Кроме того, мы попытались описать взаимодействие между обеими системами, предположив, что сознательное «я» — это функционально замкнутая (или аутопоэтическая) система, которая может быть нарушена бессознательным воплощенным «я».Мы понимаем, что это очень предварительные соображения. Кроме того, мы снова подчеркиваем, что воплощенное «я» может представлять собой только части бессознательного «я». Тем не менее, мы считаем, что как будущие открытия в области нейронауки, так и философские или теоретические достижения могут еще больше помочь нам в понимании себя, одного из самых необычных достижений человеческой эволюции.

Вклад авторов

MS и GN написали рукопись.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Ссылки

Андерсон, М.Л. (2014). После френологии: повторное использование нейронов и интерактивный мозг. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Пиво, Р. Д. (1995). Взгляд динамических систем на взаимодействие агента и среды. Артиф. Интел. 72, 173–215. дои: 10.1016/0004-3702(94)00005-L

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Денке, К., Ротте, М., Хайнце, Х. Дж., и Шефер, М. (2016). Ложь и последующее желание зубной пасты: активность соматосенсорной коры предсказывает воплощение метафоры нравственной чистоты. Церебр. Кортекс 26, 477–484. doi: 10.1093/cercor/bhu170

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Галлахер, С. (2005). Как тело формирует разум. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Академия Google

Галлезе, В., и Лакофф, Г. (2005). Понятия мозга: роль сенсомоторной системы в концептуальном знании. Когн. Нейропсихология. 22, 455–479. дои: 10.1080/026432

000310

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Хуан З., Обара, Н., Дэвис, Х.Х. И.В., Покорный, Дж., и Нортофф, Г. (2016). Временная структура активности мозга в состоянии покоя в медиальной префронтальной коре предсказывает самосознание. Нейропсихология 82, 161–170. doi: 10.1016/j.neuropsychologia.2016.01.025

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Келли, В. М., Макрэ, К. Н., Вайланд, К. Л., Каглар, С., Инати, С., и Хизертон, Т. Ф. (2002). Поиск себя? Исследование фМРТ, связанное с событием. Дж. Когн. Неврологи. 14, 785–794. дои: 10.1162/089892138672

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Лейси С., Стилла Р. и Сатиан К. (2012). Метафорическое чувство: понимание текстурных метафор активирует соматосенсорную кору. Брэйн Ланг. 120, 416–421. doi: 10.1016/j.bandl.2011.12.016

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Лакофф Г. и Джонсон М. (1980). Метафоры, которыми мы живем. Чикаго, Иллинойс: University of Chicago Press.

Академия Google

Лакофф Г. и Джонсон М. (1999). Философия во плоти: воплощенный разум и его вызовы западной мысли. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Basic Books.

Академия Google

Луманн, Н. (1985). Die Autopoiesis des Bewußtseins. Соз. Сист. 36, 402–446.

Академия Google

Луманн, Н. (1988). «Wie ist Bewußtstein an Kommunikation beteiligt?», в Materialität der Kommunikation , eds H.У. Гумбрехт и К.Л. Пфайффер (Франкфурт-на-Майне: Зуркамп), 884–905.

Луманн, Н. (1995). Социальные системы. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета.

Академия Google

Метцингер, Т. (2003). Быть никем: теория субъективности самооценки. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Академия Google

Нортофф, Г. (2004). Философия мозга: проблема мозга. Амстердам: Издательство Джона Бенджамина.

Академия Google

Нортофф, Г. (2016). Нейрофилософия и здоровый дух. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Нортон и компания.

Шефер, М., Денке, К., Хайнце, Х. Дж., и Ротте, М. (2014). Грубые праймы и грубые разговоры: свидетельство модально-специфической основы для ментальных метафор. Соц. Познан. Оказывать воздействие. Неврологи. 9, 1653–1659. doi: 10.1093/scan/nst163

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Шефер, М., Хайнце, Х. Дж., и Ротте, М. (2012). Воплощенная эмпатия к тактильным событиям: межиндивидуальные различия и вторичные соматосенсорные реакции во время тактильного наблюдения. Нейроизображение 60, 952–957. doi: 10.1016/j.neuroimage.2012.01.112

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Шефер, М., Ротте, М., Хайнце, Х. Дж., и Денке, К. (2015). Грязные дела и грязные тела: воплощение эффекта Макбета топографически отображается в соматосенсорной коре. наук. Респ. 5:18051. дои: 10.1038/srep18051

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Шналль, С., Бентон, Дж., и Харви, С. (2008). С чистой совестью: чистота снижает остроту нравственных суждений. Психология. науч. 19, 1219–1222. doi: 10.1111/j.1467-9280.2008.02227.x

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Спенсер-Браун, Г. (1969). Законы формы. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Даттон.

Варела Ф.Дж., Томпсон Э. и Рош Э. (1991). Воплощенный разум: когнитивная наука и человеческий опыт. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Уильямс, Л. Э., Хуанг, Дж. Ю., и Барг, Дж. А. (2009). Разум на строительных лесах: высшие психические процессы основаны на раннем опыте физического мира. евро. Дж. Соц. Психол. 39, 1257–1267. doi: 10.1002/ejsp.665

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

философия разума — Как возможны подсознательные психические состояния?

Хотя Фрейд прославил бессознательное, идея о том, что настроения, чувства, желания и убеждения могут быть бессознательными даже у людей, является дофилософской и не таинственной, как наблюдения сна, сновидений, рассеянности, забывчивости и разговорных выражений вроде «не осознает своих чувств». «, «вне себя от гнева» или «не знает себя».Помимо самоанализа, эти народные ментальные состояния играют роль их полезности для концептуализации поведения других людей и животных или даже некоторых вещей. Есть так же мало оснований предполагать, что они прекращаются, если на них не обращают сознательного внимания, как и предполагать, что столы и стулья исчезают, когда мы отворачиваемся, поэтому осознание никогда не было для них окончательным. Конечно, существуют также возвышенные ментальные состояния самоанализа, проникнутые квалиа, сверхзнанием и другими предполагаемыми совершенствами.

Но нужно только принять широко функционалистский подход к разуму, чтобы работать с утонченными родственниками народных психических состояний без каких-либо осложнений. Сюда входят не только психоаналитики, но даже трансцендентальные идеалисты, такие как Кант и Гуссерль, которые выводят условия возможности из явлений. Например, Кант сообщает нам в первой «Критике», что знаменитое «продуктивное воображение», ответственное за все наши познавательные синтезы, « без которого никакое знание вообще невозможно », есть « слепое », и « мы редко сознавая это «.И материалисты, представляющие психические состояния и сознание проявлениями каких-то физических процессов, не имеют оснований предполагать, что одно не может проявиться без другого. Между прочим, Фрейд в молодости придумал павловскую исследовательскую программу в психологии, от которой отказался только потому, что имевшиеся в то время экспериментальные методы были неадекватны. Даже Платон, по преимуществу рационалист, пишет о бессознательном знании, которое мы приносим в анамнез, и описывает Колесницу Души, ведомую лошадьми разума и страстей, причем страсти не всегда сознательно сопровождаются.Потребовался бы рационалист особого сорта, застрявший в картезианском театре, чтобы настаивать на том, что народные ментальные состояния должны быть сознательны во все времена.

Что насчет психических состояний? Что ж, их преемственность с бессознательными народными состояниями у людей должна, по крайней мере, заставить задуматься об их исключительности, верим ли мы, что страх или ревность радикально трансформируются, как только человек осознает их? Так же, как и нейробиологические эксперименты, предполагающие, что некоторые «сверхизвестные» интроспекции являются конфабуляциями после того, как люди не всегда могут точно отсчитывать время.Как описывает Роскис, « некоторые аспекты осознания действия кажутся сконструированными ретроспективно. Недавнее исследование показывает, что суждения людей о времени формирования намерения двигаться могут быть изменены сенсорной обратной связью со сдвигом во времени, что приводит к предположению, что осознание намерения выводится хотя бы частично из ответов, а не непосредственно воспринимается ». Многие философы и психологи теперь заключают, как когда-то Шопенгауэр и Витгенштейн, что сознание также не является существенным для осуществления свободы воли, т.е.грамм. Розенталь пишет, что «90 059 бессознательных волевых актов могут происходить одновременно с нервными инициирующими событиями и могут быть даже идентичны таким нейронным событиям. далее говоря, что « решения, воля и формирование действий должны в конечном итоге происходить бессознательно ». См. обзор Меле «Недавняя работа о свободе воли и науке».

Мне кажется, что львиную долю объяснений должны сделать сторонники Ментальных Состояний.

.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.