Правде в глаза: Смотреть правде в глаза — Фразеологический словарь

Содержание

Смотреть правде в глаза — это… Что такое Смотреть правде в глаза?

Смотреть правде в глаза

Разг. Трезво оценивать действительное положение дел. ФСРЯ, 439; Ф 2, 168; ЗС 1996, 69.

Большой словарь русских поговорок. — М: Олма Медиа Групп. В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. 2007.

  • Глядеть правде в лицо
  • Состоять в правде

Смотреть что такое «Смотреть правде в глаза» в других словарях:

  • смотреть правде в глаза — смотреть <глядеть> правде в глаза Правильно оценивать истинное положение дел. С сущ. со знач. лица или совокупности лиц: человек, ветеран, друг, коллектив, общество… смотрит правде в глаза; следует, нужно… смотреть правде в глаза. Не хочу… …   Учебный фразеологический словарь

  • смотреть правде в глаза — (иноск.) не отворачиваться от нее, а стараться уяснить ее себе Ср. Странные разговоры… не правда ли? но не лучше ли смотреть правде в глаза и давать себе отчеты и твердо, и ясно, нежели вилять перед правдою? А.А. Соколов. Тайна. 32 …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • смотреть правде в глаза — Смотреть (глядеть) пра/вде в глаза (в лицо) Трезво оценивать истинное положение вещей …   Словарь многих выражений

  • Смотреть правде в глаза — Разг. Экспрес. Трезво оценивать обстановку, признавать действительное положение вещей. Оставшись одна, Вера ещё долго сидела… и горько размышляла: «Какая слепая любовь. Просто не верится, что такое бывает. Но надо же правде смотреть в глаза…» (А …   Фразеологический словарь русского литературного языка

  • Смотреть правде в глаза — Смотрѣть правдѣ въ глаза (иноск.) не отварачиваться отъ нея, а стараться уяснить ее себѣ. Ср. Странные разговоры… не правда ли? но не лучше ли смотрѣтъ правдѣ въ глаза и давать себѣ отчеты и твердо, и ясно, нежели вилять передъ правдою? А. А.… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

  • Смотреть правде в лицо — Разг. Экспрес. То же, что Смотреть правде в глаза. Однажды он чуть не прижал меня к стене, довольно логично доказывая, что, в сущности, я и так работаю на национал социалистов и моя попытка увильнуть от прямого долга не что иное, как боязнь… …   Фразеологический словарь русского литературного языка

  • глядеть правде в глаза — смотреть <глядеть> правде в глаза Правильно оценивать истинное положение дел. С сущ. со знач. лица или совокупности лиц: человек, ветеран, друг, коллектив, общество… смотрит правде в глаза; следует, нужно… смотреть правде в глаза. Не хочу… …   Учебный фразеологический словарь

  • Правде в глаза смотреть — ПРАВДА, ы, ж. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • смотреть — глаг., нсв., употр. наиб. часто Морфология: я смотрю, ты смотришь, он/она/оно смотрит, мы смотрим, вы смотрите, они смотрят, смотри, смотрите, смотрел, смотрела, смотрело, смотрели, смотрящий, смотревший, смотря; св. посмотреть 1. Если кто либо… …   Толковый словарь Дмитриева

  • Глядеть правде в лицо — Разг. То же, что смотреть правде в глаза. БТС, 211 …   Большой словарь русских поговорок

«Надо прямо смотреть правде в глаза» — Журнальный зал

КОНТЕКСТЫ

Выпуск 80

 

Семен РЕЗНИК

/ Вашингтон /

 

Евсей ЦЕЙТЛИН

/ Чикаго /

 

Е.Ц. Ваша первая книга «Николай Вавилов» вышла в 1968 году в серии «Жизнь замечательных людей». Казалось, это был блестящий литературный дебют. Серия «ЖЗЛ» пользовалась тогда огромной популярностью. Читателя притягивали имя, загадки жизни и смерти Николая Ивановича Вавилова, великого ученого, уничтоженного советской властью и не так давно реабилитированного. Между тем фанфар не было. «Вышестоящие инстанции» по подсказке академика Лысенко разглядели в книге крамолу: ее обкорнали, едва не пустили под нож.

В минувшие полвека Вы не раз возвращались к судьбе своей первой книги, к перипетиям давней борьбы за нее. И это естественно. Издательская история, похожая на мрачный детектив, впервые резко обнажила для Вас суть партийно-полицейской системы, существующей в СССР. В той борьбе, как мне кажется, сформировался и Ваш бесстрашный литературный характер. Долгие годы Вы продолжали собирать материалы о своем герое. А недавно в московском издательстве «Захаров» увидела свет Ваша новая книга: «Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время». Круг символично замкнулся? Между этим уникальным биографическим повествованием (в нем более тысячи страниц) и Вашей первой книгой – почти вся Ваша литературная жизнь. Конечно, Вы интенсивно и интересно продолжаете свою работу писателя и публициста. И все же большая часть пути уже пройдена. Осуществили ли Вы то, что было задумано в юности?

С.Р. Знаете, я не могу сказать, что в юности что-то задумывал. Правда, тяга к литературе была с детства – это помню. Я даже сочинял стихи. Никому не показывал, стеснялся. Но одно стихотворение принес в школу. Это был подарок товарищу Сталину – к его 70-летию. 1949-й год, значит, мне 11 лет. Вся страна готовилась к юбилею вождя, и дети делали ему подарки. Вот я и сочинил стихотворение. Написал от души, хорошо написал – так мне казалось! Подал тетрадный листок учительнице, она, надо сказать, у нас была «строгая, но справедливая». Класс у нее – лучший в школе, дисциплина образцовая, все ходили по струнке, ее слово было высшим авторитетом. Я ждал похвалы. А она прочитала, швырнула мне листок назад и говорит – сердито так, зло:

– Ты что это принес? Рисом надо! Рисом!

Это значило – раскрасить картонку, а текст наклеить из рисовых зернышек. Поветрие было такое. Брали какой-нибудь лозунг или словесный штамп: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство», «Один сокол Ленин, другой сокол Сталин» (Джамбул Джабаев), «Мы так Вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе» (Исаковский). Эти слова выкладывали зернышками, аккуратно наклеивали на картонку. Цветочки подрисовывали, красивую рамочку. Это был подарок товарищу Сталину. Понимаете? Джамбула дарили в рамочке, Исаковского. А я от себя написал, от души – свое, сокровенное, да складно так получилось: гладко, в рифму, не хуже, чем у Исаковского. И она мне говорит: рисом!

Я был уязвлен до глубины души. Порвал листок на мелкие кусочки. Товарищ Сталин остался без моего подарка. Стихов я больше не сочинял. В школе математика, физика давались мне лучше, чем русский язык. В диктантах делал одну-две ошибки. По всем предметам отличник, а по русскому языку – четверка.

В 9-м классе у нас появилась новая учительница литературы – Екатерина Дмитриевна Чемоданова. Совсем молоденькая, только что окончила филфак, значок университетский на лацкане. Уроки – сплошные дискуссии, споры!

Да что в ней хорошего – в этой Татьяне Лариной? А почему Печорин – лишний человек? А «Отцы и дети»? А сны Веры Павловны? В десятом классе пошли советские классики. «На дне» Горького – это куда ни шло, но вот Маяковский, поэмы «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!» Моя милиция меня бережет. Это после Пушкина, Лермонтова, Некрасова! Там Дед Мазай и зайцы, а тут Говорим Ленин – подразумеваем партия. Мне это жутко не нравилось, зарифмованная газета. Я доказывал: он, может быть, и горлан, и главарь, но никакой не поэт. Я это говорил на уроках и «уводил за собой класс». А ведь он «лучший, талантливейший». Учительница, бедняга, не знала, как меня унять. Слава Богу, уже была Оттепель. Обошлось без последствий.

Зато я снова влюбился в литературу. Но когда хотел поступать на филфак, родители пришли в ужас, и сама Екатерина Дмитриевна меня отговаривала. Как быть? В тайне от всего света я написал рассказ – что-то про любовь. Тогда в «Юности» была как раз напечатана «Повесть о первой любви» Николая Атарова. Сейчас этого писателя не вспоминают, а тогда его повесть прозвучала: про любовь, а не про соцсоревнование передовиков производства. Вот и я написал рассказ. Ужасно этого стеснялся, писал урывками, когда родителей не было дома. Закончил и повез в «Юность». Отдавая тетрадку, назвался вымышленным именем, кажется, Смирновым. Велели прийти через неделю. И представьте себе, прочитали мои каракули, какая-то женщина, уже немолодая, прочитала. Тетрадку вернула и подробно объяснила: я еще не знаю жизни, в рассказе мало деталей, подробностей, посоветовала читать Диккенса.

Диккенса-то я уже читал, да, видать, не в коня корм. Значит, на писателя не тяну. Тетрадку опять разорвал на мелкие кусочки и бросил в какую-то урну.

В педагогический институт идти не хотел, про редакторский факультет в Полиграфическом понятия не имел, а про филфак МГУ было известно: еврею и с золотой медалью туда не пробиться, а у меня была только серебряная.

Подал документы в МИСИ имени Куйбышева. С «серебром» сдавать надо было два экзамена – математику письменную, потом устную; сдал без проблем, но меня это не радовало. Я не догадывался, что вытянул выигрышный билет. Потому что это был совершенно особый институт. Вместо строителей его выпускники становились писателями, журналистами, актерами, сценаристами и т.д. и т.п. Асар Эппель, Евгений Добровольский, Аркадий Хайт и Александр Курляндский, Владимир Губарев, Леонид Репин, Григорий Крошин (Кремер), Александр Карпов (актер у Аркадия Райкина), Слава Цукерман (кинорежиссер с мировым именем), Юрий Миронов (телеведущий) – это все наши, МИСИйцы. Почему коммунизм в СССР не был построен? Вот по этой причине! Кадры решали все, а главный строительный институт черт знает кого готовил вместо строителей.

Не последней причиной этого безобразия была институтская многотиражка со сводящим скулы называнием «За строительные кадры». Орган дирекции, парткома, месткома. А на деле студенческая газета. С хлесткими фельетонами, рассказами, материалами о турпоходах, спектаклях студенческого театра, душещипательными стихами и прочее, прочее. Такое направление газете придал ее единственный штатный сотрудник Александр Ильич Агранович (Александр Левиков) – яркий человек, талантливый журналист. Позднее Левиков стал одним из ведущих публицистов «Литературной газеты», автором десятка книг. Он бился над тем, как сделать эффективной советскую экономику. Иллюзии о том, что это возможно, были широко распространены. Смелые статьи и очерки Левикова читала вся страна, его книги выходили огромными тиражами – всегда с боем, преодолевая цензурные табу. Мало кто знал, что он был и талантливым поэтом, тонким лириком. Стихов не публиковал. Правда, стал автором очень популярного «Гимна журналистов», его стихи положил на музыку Вано Мурадели: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете…» Стихи он стал издавать только в последние годы жизни. Его сын, Виктор Агранович – композитор и известный московский бард, пишет к ним музыку, с успехом поет в разных аудиториях. С Сашей Аграновичем я дружил до последних его дней – он умер в Праге меньше трех лет назад.

Так вот, в газете «За строительные кадры» я впервые увидел свои строки напечатанными. И, что важнее, получил первые уроки литературной работы.

Я был на четвертом курсе, когда мне снова выпал счастливый билет. К тому времени я уже сознавал, что инженером-строителем быть не могу. Студенческая жизнь была интересной, бурнокипящей, насыщенной впечатлениями, но через год она заканчивалась. Что впереди? Просидеть всю жизнь за кульманом в проектной конторе? Такая перспектива ужасала. Конечно, и там можно двигаться вверх, делать карьеру, но рваться в начальники мне претило. И тут в нашу редакцию пришло письмо из отдела науки «Комсомольской правды». Нас, студентов технических вузов, умеющих и любящих писать, приглашали прийти в редакцию: познакомиться, начать сотрудничать. В письме был указан день и час первой встречи.

Я обзвонил ребят, которые составляли костяк нашей многотиражки в предыдущие годы, но уже окончили институт, и мы пришли дружной командой – человек восемь. А всего из разных вузов собралось человек двадцать. Возглавлял отдел науки замечательный журналист и, как потом мы узнали, человек большой души Михаил Васильевич Хвастунов, в своем кругу МихВас, а в литературе – Михаил Васильев. Автор и соавтор многих книг о науке будущего. Он был большим оптимистом, верил в науку и в светлое будущее, основанное на ее достижениях. Его книги были очень популярны. Он был знатоком поэзии серебряного века, мог подолгу читать наизусть стихи Брюсова, Гумилева, Бальмонта… Интересно рассказывал о Вертинском. Однажды дал мне объемистый самиздатский том Гумилева, еще запретного, – тогда я впервые его прочитал. Но это позднее, когда я там уже стал своим. Сотрудники отдела науки – молодые ребята, немногим старше нас, Слава Голованов и Дима Биленкин. Оба потом стали видными писателями. Голованов известен своими книгами о космических исследованиях, о главном конструкторе С.П. Королеве. А Дима Биленкин – известный фантаст. Было у кого учиться.

Вскоре я стал печататься и в «Науке и жизни», «Технике – молодежи», даже в журнале «Советский Союз». Отделом науки там заведовал Иосиф Нехамкин, друг МихВаса. Он меня «попробовал» и хотел взять в штат, я даже работал у него около месяца как волонтер. Для оформления ждали главного редактора Николая Грибачева (из зловещей тройки литературных держиморд: Кочетов-Софронов-Грибачев). Он ездил по заграницам, появлялся редко, журнал делался без него. Ему вроде бы было безразлично, кого Нехамкин возьмет к себе в отдел литсотрудником, но нужна была его подпись – чистая формальность. Однако Грибачев поставил заслон. Со мной не поговорил, я его так и не видел. Просто сказал – нет! Причина – более чем понятна. До сих пор помню виноватые глаза Иосифа, он был точно в воду опущенный. Так что огромное спасибо товарищу Грибачеву. Во-первых, за науку. А во-вторых, мне страшно подумать, куда бы меня увела фортуна, если бы я тогда осел в этом «Советском Союзе»!

В самом конце 1962 года я был принят в редакцию серии «Жизнь замечательных людей». Она входила (как и сейчас) в издательство «Молодая гвардия». О том, как попал в это логово антисемитизма, я коротко написал в книге «Вместе или врозь?» (2005, стр. 630). А о том, как вышел на тему Н.И. Вавилова – в книге «Эта короткая жизнь» (стр. 15-17). И то, и другое было необыкновенным везением. Мне везло на хороших людей. Благодаря им открывались возможности там, где их, казалось бы, не могло быть. Остальное уже зависело от меня. Дальних планов я не строил. Мне всегда казалось: загадывать далеко вперед – значит обрекать себя на разочарования. Улица жизни полна зигзагов, кто знает, что тебя ждет за очередным поворотом, на какой колдобине споткнешься. Видимо, я по натуре оппортунист, то есть использую возможность, когда она появляется, и не мечтаю о невозможном. Вы знаете, как Ленин ненавидел оппортунистов. Это взаимно.

Что касается моей первой книги о Вавилове, то фанфар, конечно, не было. Какие там фанфары, когда из нее вырубили сто страниц, а потом вынесли смертный приговор и заперли отпечатанный тираж в каземат. Как самого Вавилова. Он и умер в каземате. А книгу мою, с новыми изъятиями и с почти годовым опозданием, все-таки пощадили. Времена были уже не столь кровожадные. Теперь, когда вышла моя новая книга о Вавилове, я уже не хочу, чтобы читали ту первую. Но представьте мое состояние в прошлом ноябре, в России, где проходили конференции и симпозиумы, посвященные юбилею Вавилова. Я презентовал новую книгу, а ко мне подходили с той, первой. Просили подписать, говорили о том, какое впечатление она когда-то произвела, кому-то даже реально помогла в жизни.

Прошло полвека… К моей полной неожиданности, мне вручили Диплом от ВИРа, то есть Федерального института растениеводства – того самого, детища Н.И. Вавилова. Подпись директора института профессора Н.И. Дзюбенко. А еще я получил Почетную грамоту от Вавиловского общества селекционеров и Научного совета по генетике и селекции Российской Академии Наук. Подписана грамота Президентом ВОГиС академиком И.А. Тихоновичем и Председателем научного совета по генетике и селекции академиком С.Г. Инге-Вечтомовым. Такими грамотами удостаивают ученых, внесших выдающийся вклад в науку. Из писателей я, вероятно, единственный. О какой бы престижной премии по литературе ни говорили, ею удостоены десятки, сотни писателей. А такие две грамоты есть только у одного литератора – Семена Резника. Это многого стоит.

Е.Ц. В оппозицию режиму Вас, члена Союза писателей СССР, известного уже автора биографических и научно-популярных книг, привело постепенное погружение в еврейскую тему. Как Вы остроумно заметили, «тема эта давно не была табуированной. Освещение ее не только дозволялось, но активно поощрялось. Конечно, при одном условии: улица должна была быть с односторонним движением». Поощрялось разоблачение сионизма и иудаизма. А Вы в то время (конец 70-х годов) написали два прекрасных исторических романа: «Хаим-да-Марья» и «Кровавая карусель». Действие развивалось на фоне антисемитских гонений в дореволюционной России. Автор робко надеялся на публикацию – ведь он рассказывал о «проклятом прошлом». Увы, система не допускала компромиссы. Потом была Ваша полемика с авторами антисемитских книг и статей. Памфлеты, пародии. Многочисленные письма в различные редакции с требованием «ответить по существу». Однажды пришло прозрение: «Общество было беременно фашизмом»… Так началась Ваша эмиграция. А материалы Вашего личного архива тех лет – в книге «Непредсказуемое прошлое. Выбранные места из переписки с друзьями» (2010). Странная книга? На мой взгляд, единственная в своем роде. Расскажите, как Вы работали над ней.

С.Р. Должен сказать, что я не относил себя к активным противникам советского режима. Конечно, возмущался тупостью чиновников, цензурой, антисемитизмом. После смерти Сталина и прекращения «дела врачей» он принял, я бы сказал, латентную форму. Открытая травля «безродных космополитов», «убийц в белых халатах» была остановлена, но тихий, не афишируемый зажим евреев под маской «пролетарского интернационализма» продолжался. К этому мы притерпелись. Воспринимали, как данность и не думали открыто протестовать. Не будешь же протестовать против плохой погоды.

Но в разных местах, где чаще, где реже, попадались люди, которые «плохой погоды» не замечали. То есть не хотели подличать. Так, официального указания не брать евреев на работу в издательство «Молодая гвардия» не было. Их не брали, потому что низовые администраторы либо сами были антисемитами, либо угождали начальству. Но не все угождали. Если бы тогдашний директор издательства Юрий Серафимович Мелентьев прямо сказал заву редакцией ЖЗЛ Юрию Короткову: «Не бери еврея», – тот не смог бы меня взять. Но Мелентьев этого не сказал, только намекнул, а Коротков намека «не понял». Когда одного еврея, которого он хотел принять в редакцию, отвергли под надуманным предлогом, он предложил другого, меня.

Так я стал работать в ЖЗЛ. Каждая книга, которую готовил к печати, давала мне многое. Ведь надо было проникнуть в замысел автора, в его писательскую кухню, указать на слабые места, помочь их улучшить. Это была ни с чем не сравнимая школа. Владимир Порудоминский, Даниил Данин, Яков Кумок, Юрий Давыдов, Альфред Штекли, Борис Володин, Андрей Аникин, Ирина Радунская – мои лучшие авторы. Работа над их рукописями, общение с ними доставляли удовольствие, расширяли кругозор, помогали наращивать собственную мускулатуру. Приходилось «доводить до ума» и слабые рукописи, иные переписывать от доски до доски – но это тоже была школа.

Вы упомянули, что серия ЖЗЛ была тогда очень популярна. Это действительно так. Наши книги расхватывали, перепродавали на черном рынке по пяти- десятикратной цене. Общество освобождалось от догм официальной идеологии, людям остро не хватало простой, неприкрытой правды, не подгоняемой под готовые формулы учебников по истории партии и «научному» коммунизму. Книги серии ЖЗЛ в какой-то мере отвечали этой потребности. Общество раскрепощалось незаметно для самого себя, освобождение от догм марксизма-ленинизма проникало и в те круги, которые, казалось бы, должны были стоять на их страже. Вот пример. Когда я пришел в ЖЗЛ, там уже была подготовлена к печати книга Виктора Шкловского «Лев Толстой». Но она застряла в главлите, то есть в цензуре. На четвертом этаже была комната, без вывески на двери, в ней сидели две сотрудницы главлита – милые такие, улыбчивые женщины. К ним поступал экземпляр корректуры перед оправкой в печать. Они читали и ставили штамп, после этого корректура шла в типографию. Но они были только глазами. Если замечали что-то не то, докладывали своему начальству, оно принимало решение. Поэтому возражать им, спорить было бессмысленно – не их решение, а начальства; они – передаточная инстанция, своего рода буферная зона. Это у них хорошо было продумано. Так вот, «Лев Толстой» Шкловского застрял надолго. Месяц за месяцем проходит, годовой план издательства сорван, автор нервничает, в типографии тоже план сорван, рабочих оставили без прогрессивки. Коротков снова идет к главлитчицам: «Скажите, наконец, что Вас не устраивает, мы уберем, исправим». Они улыбаются, пожимают плечами. И вот пришли высочайшие замечания. В книге не процитирован гениальный труд Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции». Всего-то! Автор вписал абзац или два, книга вышла. Если Вы заглянете в любое издание каталога ЖЗЛ, то там эта книга относится к 1962 году: так указано в выходных данных. На самом деле она увидела свет в 1963-м, в марте или апреле.

А через десять лет, то есть в 1973-м в ЖЗЛ выходила моя вторая книга – об Илье Мечникове. Она построена на споре Мечникова с Толстым. Их заочный спор длился много лет, а кульминацией был день, проведенный Мечниковым в Ясной Поляне, – 30 мая 1909 года. Я проследил этот день по часам, пытался показать внутреннее напряжение под маской любезностей, которыми обменивались хозяин и гость. Между этими главами, ретроспективно, проходит жизнь Мечникова.

Пока пишешь, не думаешь, что будет потом – это мешает: служенье муз не терпит суеты. Но вот рукопись сдана в редакцию, проходит несколько инстанций: редактор, зав редакцией, главный редактор… Чем выше, тем больше бдят: нет ли уклонений от генеральной линии? У меня, конечно, никакого «зеркала революции» нет. Надо было хотя бы немного погрузиться в духовный мир Толстого, чтобы понять, сколько тупости в этом самом «зеркале». Если бы меня принудили его вставить, то в книге все бы рухнуло. Такое было у меня ощущение. Начальство в издательстве к тому времени поменялось, но главлитчицы были те же, тот эпизод с книгой Шкловского могли помнить. И вот, представьте себе, никто не забил тревогу по поводу присутствия отсутствия гениальной статьи товарища Ленина.

Так что идеологические устои системы постепенно подтачивались. Все уже открыто слушали «вражьи голоса», партаппаратчики в своих санаториях разгуливали по аллеям со спидолой в руках, настроенной на волну Би-Би-Си или «Голоса Америки». Слушали призыв академика Сахарова к конвергенции советской социалистической системы с «прогнившим» Западом, комментарии Анатолия Максимовича Гольдберга (старшее поколение помнит этого комментатора Би-Би-Си).

Книги ЖЗЛ тоже способствовали расшатыванию режима, мы чувствовали: делаем нужное дело. Ответные меры власти принимали против явных диссидентов, как Андрей Синявский, генерал Григоренко, Анатолий Щаранский, Солженицын, Сахаров. А те, кто действовал в рамках дозволенного, ощущали себя в относительной безопасности – не сталинские времена. Начальство поджимало когти, и общество дрейфовало в сторону большего либерализма, демократии.

Для меня (как для многих), все это кончилось в 1968-м. Не только потому, что искалечили мою первую книгу – о Вавилове, а потом заперли стотысячный тираж под замок. Я старался не смотреть на мир со своей личной «кочки» зрения. Но и в широкой перспективе 1968 год стал переломным. Начался он, как Вы знаете, Пражской весной. Главой компартии Чехословакии стал Александр Дубчек, началось построение «социализма с человеческим лицом». Это перепугало до смерти советское политбюро. Дабы пражская зараза не перекинулась в наши пределы, ее раздавили в зародыше. Танками. Надо было как-то оправдывать разбой, учиненный в «дружественной стране социализма». Тогда и уцепились за «сионизм». Книга Юрия Иванова «Осторожно: сионизм» была издана массовым тиражом. Я сперва не обратил на нее внимания, думал: это нечто антиизраильское – еще одно зализывание ран после позорного поражения в шестидневной войне арабских союзников, вооруженных советским оружием и обученных в советских военных академиях.

Прочитав книжечку Юрия Иванова, я увидел, что об «израильской военщине» в ней едва упоминалось. Корень зла был в «сионистах», орудующих в СССР и соцстранах. Они маскируются, прикидываются верными ленинцами, лояльными советскими гражданами, а у каждого – бомба за пазухой. Они пробираются к руководству партии, к ключевым постам в административном аппарате, науке, культуре, чтобы совершить «верхушечный переворот» и отдать всех «нас» на съедение врагам социализма. Америку, Западную Европу они давно уже захватили. И в Чехословакии все устроили «сионисты», еще день-два и отдали бы страну НАТО. Ввод наших войск опередил ввод сил НАТО на считанные часы.

Оказалось, что автор книги – сотрудник аппарата ЦК партии, его «труд» был санкционирован на самом верху. Он стал стартовым выстрелом: подобные публикации пошли лавиной. К 1985 году, то есть до начала горбачевской гласности, когда ни одна строка не могла быть напечатана без одобрения госцензуры, было издано две сотни книг по «разоблачению международного сионизма». И это только верхушка айсберга. Тысячи других книг, статей, диссертаций было посвящено заговору «масонов и сионистов», занимающихся «обрезанием» русской культуры, посягающих на русскую самобытность, подрывающих «национальную гордость великороссов».

Подобные публикации противоречили догмам марксизма-ленинизма, но их поощряло партийное руководство. Получалось, что либеральная интеллигенция, расшатывая устои коммунистической идеологии, готовила почву не столько для будущей демократии, сколько для национал-патриотов черносотенного, а по сути нацистского толка.

Как я писал в предисловии к «Непредсказуемому прошлому», для меня это было – как обнаружить труп в чулане собственного дома. Пока не знаешь, что он там лежит, ты невинен, живешь, как ни в чем не бывало. А если знаешь и молчишь, то ты соучастник страшного преступления.

Чтобы не быть соучастником, я попытался завязать полемику. Писал статьи, рецензии, памфлеты, пародии. Посылал их в либеральные по тем временам издания. Не ходил по редакциям, а посылал по почте, чтобы их регистрировали и обязаны были ответить.

Получал маловразумительные отписки. Их легко было парировать, что я и делал. О том, что когда-нибудь издам «переписку с друзьями» отдельной книгой, я конечно, не думал. Но это была важная часть моей жизни. Вывезти эту переписку с собой в эмиграцию я не мог. Переснял на фотопленку, ее удалось переслать нелегально – люди добрые помогли. Эти материалы и составили две трети книги «Непредсказуемое прошлое». Последняя треть – моя полемика с нацпатриотами уже из Штатов.

Е.Ц. Передо мной – Ваши книги. Не все, но многие. Два романа. Десяток биографий известных ученых. А рядом – целая библиотечка книг, развенчивающих антисемитизм. Названия красноречивы: «Красное и коричневое», «Нацификация России», «Растление ненавистью», «Мифология ненависти. Об антисемитизме – для всех», «Сквозь чад и фимиам», «Запятнанный Даль», «Убийство Ющинского и дело Бейлиса»… Читать эти Ваши тщательно и страстно выполненные работы тяжко, а порой страшно: видишь, что история, увы, ничему не учит людей. К примеру, вновь и вновь – даже сегодня! – евреев обвиняют в ритуальных убийствах. С тревогой думаешь о будущем. Ведь общество, зараженное антисемитизмом, рано или поздно гибнет. Гибнут души не-евреев, разъедаемые антисемитизмом. А души евреев навсегда калечит страх. Безусловно, Ваши книги – это урок. Тем не менее спрошу: не надоело ли «повторение пройденного»? не жаль ли Вам сейчас своих дней и трудов? Антисемиты подобную литературу не читают. К тому же антисемитизм, который Эйнштейн называл тенью евреев, существовал и, видимо, будет существовать всегда: он возрождается, точно птица-феникс, как только в обществе назревает очередной кризис. Или когда евреи забывают о своих корнях.

С.Р. Не Вы первый задаете мне такой вопрос. Прежде всего, уточню: антисемиты мои книги читают – знаю об этом по их реакции. А на вопрос отвечу по-еврейски – встречным вопросом. Зачем, скажите на милость, врачи лечат своих пациентов? Дело-то безнадежное! Не от этой болезни, так от другой, не сегодня, так через десять или двадцать лет – пациент все равно умрет. Ради чего же стараться?

Антисемитизм – это болезнь человеческой культуры, очень заразная, легко пересекающая любые границы. Ни одна культура иммунитетом к ней не обладает. Среди евреев тоже были и есть антисемиты, и даже наиболее ядовитые, как, например Яков Брафман в XIX веке, автор «Книги кагала», вскормившей идеологов черной сотни. Или генерал Драгунский, председатель пресловутого «Антисионистского комитета советской общественности». А 130 американских профессоров-евреев, выступивших против признания Иерусалима столицей Израиля и переноса туда американского посольства!

В ООН состоит около двухсот стран, и никто никогда не ставил под сомнение право каждой из них иметь столицу там, где она хочет. Единственное исключение – Израиль. Его столица Иерусалим, но ни одна страна, кроме США, не желает этого признавать. Более того, решение президента Трампа о переносе американского посольства в Иерусалим вызвало обструкцию в ООН. Понимаете? Уганда и Венесуэла считают себя вправе диктовать Соединенным Штатам, где должно находиться их посольство в Израиле! Что это такое, как не антисемитизм плюс антиамериканизм! И с этим солидарны 130 американо-еврейских профессоров, благо в США академическая свобода, так что никакие неприятности этим храбрецам не грозят. Ханна Арендт озаглавила свой труд об Эйхмане и прочих деятелях третьего рейха, возглавлявших программу поголовного уничтожения евреев: «Банальность зла». После Холокоста антисемитам стало неловко называть себя антисемитами. Зло гримируется, прячется под разными масками, оно теперь не столь банально. Но распознать его не трудно, надо только прямо смотреть правде в глаза.

Так что Вы правы – антисемитизм вечен. Но знаете что? Борьба с ним тоже вечна. Если бы было не так, нас с Вами бы не было. В русской литературе до революции сложилась богатая традиция противостояния антисемитизму. Можно назвать имена Короленко, Горького, Владимира Соловьева, Леонида Андреева, Семена Надсона, многих других, не столь знаменитых писателей. К тому времени, о котором мы сейчас говорим, эта традиция угасла. Национал-патриоты нагнетали ненависть, сеяли злобу, а им никто не противостоял. Евреи голосовали ногами: правдами и неправдами старались вырваться из страны. И это использовалось для еще большего нагнетания ненависти к «изменникам России и врагам социализма». Ретироваться, поджав хвост, я считал для себя унизительным. Я должен был что-то сделать, чтобы противостоять этой тенденции, или убедиться на опыте: это невозможно. Написал два исторических романа и серию статей, памфлетов – не знаю, как точнее их назвать. Пройдя этот путь до конца, как бы экспериментально проверил: «выхода нет, а есть исход».

Но сейчас нечто подобное происходит на демократическом Западе. Знаете, что я прочитал пару дней назад? В норвежском парламенте группа левых депутатов выдвинула на Нобелевскую премию мира американскую пропалестинскую организацию, призывающую к бойкоту Израиля. Вот за что им хотят дать премию МИРА, хотя к миру их деятельность никакого отношения не имеет. Еще Голда Меир говорила: мир Израиля с палестинцами «наступит тогда, когда они станут любить своих детей больше, чем они ненавидят нас». Норвежские депутаты этого не знают? Не знают, что ПЛО, Хазбулла, лидеры палестинцев не признают права Израиля на существование и ведут против него террористическую войну? Не знают, что детей там с младенчества воспитывают в ненависти к евреям, а когда они вырастают, обвязывают взрывчаткой и посылают убивать ни в чем неповинных стариков и детей? Не знают, что родители каждого такого убийцы/самоубийцы получают выкуп в 10-20 тысяч долларов? Они прекрасно все это знают! «Права палестинцев» – ширма, за ней кроится ненависть к Израилю и вообще к евреям. Я думаю, что при нынешнем общественном настрое в Норвегии и во всем подлунном мире, вероятность того, что эта группа получит премию мира, довольно высока. Как ее получил авансом президент Обама, чей духовный наставник Джереми Райт слал проклятья Америке, и чей друг – заслуженный антисемит со взломом Луис Фарахан уже десятки лет кричит о том, что все зло мира идет от евреев. То, что Обама, под занавес своего президентства, провел в ООН чудовищную антиизраильскую резолюцию, а до этого заключил антиизраильский договор с Ираном, одарив его сотнями миллионов долларов, а до этого пытался организовать бойкот в Конгрессе выступлению премьер-министра Израиля, вполне логично. Может быть, он так расплачивался с квислингами из норвежского Нобелевского комитета?

Е.Ц. Почти два десятилетия Вы работали на радио «Голос Америки». Среди других Ваших программ вспоминаю сейчас многочисленные интервью с известными и успешными в эмиграции людьми – учеными, писателями, художниками, издателями. Мы, однако, оба знаем немало других судеб: они сложились не слишком благополучно. Или – трагически не сложились вообще. Какова, по-Вашему, формула успеха творческой личности в эмиграции?

С.Р. Прежде всего, небольшая поправка. На «Голосе Америки» я начал работать в 1985 году, но в том же году перешел в редакцию журнала «Америка». Вы помните, что это был за журнал, как его читали в России, как берегли каждый экземпляр, а на черном рынке продавали едва ли не на вес золота. В 1994-м, при президенте Клинтоне, журнал ликвидировали. Сочли, что в России теперь свобода, потому ей знать об Америке не обязательно. После этого я вернулся на «Голос Америки», проработал там двенадцать лет.

Формула успеха у каждой «творческой личности» своя. У каждого – свои амбиции, свои ожидания и разочарования. Например, Василий Аксенов, говоря объективно, добился в Америке огромного успеха: был профессором университета, писал прекрасные книги, печатался, его постоянно приглашали на тот же «Голос Америки» и… куда только ни приглашали. Но он не был удовлетворен своим положением, и понятно почему. В России он являлся одним из самых известных писателей, здесь уровень признания не мог быть столь же высоким.

А вот Юрий Дружников был вполне удовлетворен тем, чего достиг в эмиграции. В России он стал отказником. Его не печатали, не упоминали, на десять лет «изъяли из литературы», как он сам говорил. А в США он смог себя реализовать. Стал не только профессором университета – к этому он как раз относился иронически, называл себя «профессором кислых щей». Но, главное, он осуществил свои замыслы, издал замечательные книги, от «Вознесения Павлика Морозова» и «Ангелов на кончике иглы» до «Узника России» – трехтомной биографии Пушкина. Замечательна одна из последних его книг, искрящаяся остроумием, «Звезда генералиссимуса». На «Голосе Америки», где я вел «Клуб интересных встреч», Дружников часто был моим гостем, потому что всегда был нацелен на новое, с ним было о чем поговорить у микрофона. Так что, повторяю, у каждого свое мерило успеха.

Многое зависит оттого, почему и от чего человек уехал. Если он поддался, так сказать, стадному чувству, наслышавшись о том, что здесь «пышнее пироги», то жестокое разочарование почти неизбежно. Если же он чувствовал, что задыхается в стране рабов, стране господ, что в глотку ему вогнали кляп; если он ощущал себя в темнице сырой, готов был проломить стену и бежать, куда глаза глядят, то в эмиграции он счастлив. Вопреки всем неожиданностям, в том числе и очень болезненным.

Мы знаем с Вами немало примеров, когда творческие личности как бы заново рождались в Америке. Вы опубликовали прекрасное интервью с Борисом Кушнером – невероятно ярким человеком, одаренными многими талантами. В России он был ученым, видным математиком, в Штатах стал профессором и блестяще продолжил математическую карьеру. А, кроме того, раскрылся как поэт редчайшей одаренности и совершенно фантастической продуктивности. У Пушкина была Болдинская осень, а у Бориса Кушнера – Болдинская осень круглогодична, длится уже больше двадцати лет. Почти каждый день – по стихотворению, а то и по два-три. То, что он публикует, – малая доля того, что выходит из-под его пера. А его замечательные историко-документальные эссе, его полемика с Шафаревичем!

Доктор технических наук, профессор Юрий Солодкин приехал в Америку в очень «продвинутом» возрасте и состоялся не только как крупный ученый. Выпускает прекрасные детские книжки, пишет остроумные стихотворные «дацзыбао», как называл свои «гарики» Игорь Губерман. Но дацзыбао Солодкина совсем не похожи на губермановские.

Известный ученый в области теоретической радиотехники Юрий Окунев совмещает работу по специальности с изысканиями в области истории евреев. Он автор многих nonfiction books, имеющих большой резонанс, недавно опубликовал превосходный роман «В немилости у природы».

Еще один пример – Семен Ицкович, которого Вы хорошо знаете. Он тоже доктор технических наук, приехал в Штаты в еще более позднем возрасте, и здесь раскрылся как блестящий политический обозреватель и публицист.

Я назвал несколько ярких имен, тех, кто не только состоялся в эмиграции, но и как бы вторично родился в новой ипостаси. Тех, кто «только» состоялся, не перечислить. Если у кого-то это не получилось, то, видимо, у него было больше амбиций, чем амуниции. Не исключаю, конечно, и роковое стечение обстоятельств. Увы.

Е.Ц. Насколько удачным оказался Ваш жизненный и, в том числе, эмигрантский путь? О чем Вы жалеете сегодня? Кого вспоминаете с благодарностью?

С.Р. Никогда не относил себя к везунчикам, но сейчас, оглядываясь, начинаю понимать, что в жизни мне многократно везло. Порой фантастически. Прежде всего, мне очень повезло с родителями. Они выходили меня в войну – со всеми этими жуткими эвакуациями, ночевками на вокзалах, грязью, вшивостью, голодухой. Себе отказывали во всем, а я никогда не чувствовал голода, капризничал – то не хочу, это не хочу. Потом мы жили в Москве в бараке, среди пьяни, поножовщины. Ребята, с которыми я гонял во дворе консервную банку вместо мяча, едва повзрослев, угодили в тюрьму. За анекдоты тогда уже не сажали, их взяли за грабеж. Громкое было дело, показательный суд. Получили по пятнадцать-двадцать лет. Одного из них, Юлика Цибина, вскоре прихлопнуло в лагере какой-то трубой. Выжили ли остальные, не знаю. Папа, инженер-строитель, получал скромную зарплату, но мама не шла работать, чтобы я был под присмотром. Консервную банку гонял с мальчишками, а вот в расшибного никогда не играл. Этого мне не разрешали. В деньгах на мороженное, газировку или кино мне не отказывали, а большего мне не было нужно. Так меня воспитывали. Спасало, конечно, и то, что я был евреем, дворовые мальчишки не держали за своего, в темные дела не впутывали.

А как мне повезло с женой, Риммой. Найти свою пару – редкая удача, как выиграть в лотерею. Мы отпраздновали золотую свадьбу четыре года назад, больше полувека вместе. Много что происходило за эти годы, немало было крутых поворотов, но в самых пиковых ситуациях я всегда чувствовал, что прикрыт с тыла. Помните у Высоцкого: «…Если другом надежно прикрыта спина…». Это про меня и мою Римму. У нас замечательный сын, он профессор физики в Колорадском университете. Подрастают внучата.

О том, как, поступив в МИСИ и окончательно распрощавшись с литературой, я все-таки стал писателем, уже рассказал. Это было бы не возможно, если бы не Александр Левиков, потом МихВас, Слава Голованов и Дима Биленкин в отделе науки «Комсомолки», потом Юрий Коротков, принявший меня в редакцию ЖЗЛ. И совершенно фантастически повезло с выбором героя моей первой книги. Это словно свыше пришло. Друзья Вавилова, его ученики встретили меня, как родного. Я попал в волшебное поле тяготения, которое окружало Вавилова при жизни и через десятилетия после смерти. А сейчас, когда, полвека спустя, писал новую книгу о Вавилове, я снова попал в это чудесное поле. Уже два-три поколения вавиловедов сменилось, они лично не знали Вавилова, да и учеников его уже не застали, но для них вавиловское наследие не просто предмет изучения. Это – гораздо большее, личное. Они снова одарили меня своим вниманием, участием, сочувствием и – новейшими материалами. Этого словами не передать – надо пережить.

Немало еще добрых людей встретилось мне на пути, всех не перечислишь. Но кого я не могу не назвать, так это Володю Юсина. Когда мы с Риммой решились на эмиграцию, было уже поздно: 1982-й год, железный занавес снова опущен, ОВИРы всем отказывают, а мы даже не можем подать документы – для этого надо было иметь приглашение из Израиля. Нам было послано несколько приглашений, но они не доходили. Володя Юсин, к тому времени многолетний отказник, изучил международную почтовую конвенцию, внутренние правила и законы и разработал методику борьбы с почтовой службой за доставление изъятых почтовых отправлений. Не могу сказать, что я верил в успех, но Володя Юсин убеждал: если не сойдем с дистанции, то добьемся. Вызов доставили в тот момент, когда я писал очередную жалобу: в ней перечислялись все нарушения действующих законов, которые они к тому времени допустили. Я был на девятой странице, когда почтальон позвонил в дверь и протянул конверт «с окошечком».

Подав документы в ОВИР, мы полагали: на годы засядем в отказ. Каких только безумных планов не строили. У нас тогда появился приятель, который был женат на цыганке и написал интересную книгу про жизнь цыганского табора. Так он говорил, что есть приграничные таборы, они кочуют туда и сюда: переходят границу, а потом возвращаются. Пограничники их не обыскивают. Он может пристроить в такой табор нашего сына, и тот окажется на Западе. Диме было 15 лет. И, представьте себе, мы всерьез обсуждали такой вариант! И тут нам звонят из ОВИРа, просят какие-то дополнительные справки и дают понять, что наш вопрос решен положительно!

Мы оплатили все, что требовалось оплатить, вышли из кооператива, выписались из квартиры, явились за визами, а нам говорят: наше дело направлено на пересмотр. Что было делать? Имея почтовый опыт, мы развернули военные действия против ОВИРа. Тоже под руководством Володи Юсина. Мы знали, какие законы и правила были ими нарушены. В этом – соль методики Юсина. Чиновники выполняли незаконные указания, которые давались устно. В случае чего начальство отречется, и исполнители будут во всем виноваты. Этого они боялись, и мы добились успеха. Это было настолько невероятно, что ко мне приходили отказники с многолетним стажем и просили поделиться секретом: кому и сколько я «дал». А когда я говорил, что никому ничего не платил, то обижались: считали, что темню. Если Вы думаете, что я отклонился от Вашего вопроса, то ошибаетесь. Я все это рассказал к тому, чтобы Вы поняли, почему я сердечно признателен работнику Московского ОВИРа майору Семенову. (Тогда он был майором, позднее, вероятно, дорос до генерала). Выдавая, в конце концов, наши визы, он строго предупредил, что мы лишены гражданства и никогда ни при каких условиях не сможем вернуться в СССР. На это я ему сказал, что общение с ним было отличным лекарством от ностальгии! И за это лекарство я ему благодарен.

Е.Ц. В 2003 и 2005 годах вышли два издания Вашей книги «Вместе или врозь? Судьба евреев в России. Заметки на полях дилогии А. И. Солженицына». В своей статье, появившейся в чикагском ежемесячнике «Шалом» (2003), а затем в «Заметках по еврейской истории» (2008), я писал: «… книга эта печальна, если даже не безотрадна в главной своей сути. С чем связано это стойкое, все усиливающееся – от страницы к странице, от начала к финалу – ощущение? Погружаясь в прошлое, многое скрупулезно опровергая, дополняя, уточняя в трактовке давних уже событий, Семен Резник написал книгу поистине современную. Очень личную. Книгу, в которой не только выпукло и резко представлена история евреев в России, но которая также объясняет «блеск и нищету» дня сегодняшнего. А, возможно, предсказывает будущее». Достаточно короткая история евреев России подходит к концу, делал вывод читатель. А что скажете Вы об этом сегодня?

С.Р. История евреев – особая, удивительная история, которая бессчетное число раз подходила к концу, но все не кончалась. В числе моих друзей, сегодня живущих в России, есть и евреи. Они из нее уже не уедут, но дети их в Израиле, в Швеции, в Германии, еще где-то. Потому не могу исключить, что это – последние могикане. Однако для меня очевидно, что и с отъездом последнего из евреев антисемитизм в России не прекратится. Порукой тому – недавние решения Собора Русской Православной Церкви. Церковное начальство требует заново расследовать убийство царской семьи: по его мнению, это убийство было «ритуальным». Останки царя, царицы и их детей (чудом найденные, но это отдельная история) идентифицированы самыми надежными, научными, молекулярно-генетическими методами, однако церковь не признает их царскими и не хочет их похоронить, как того требует вековая традиция российского православия. Канитель тянется больше двадцати лет. Все потому, что научная экспертиза не подтвердила версию еврейского ритуального убийства. Российские национал-патриоты, не только религиозные, этим крайне недовольны. Церковь объявила царское семейство святым, то есть всех их причислила к лику святых великомучеников; но царь, убитый большевиками, им не нужен, а нужен царь, убиенный от жидов. Это не имеет никакого отношения к тому, сколько евреев остается в России. Вот Вы привели слова Эйнштейна, что антисемитизм – тень евреев. Это, конечно, верно. Но это не вся правда. Эта тень обладает волшебным свойством – отделяться от предмета, который ее отбрасывает, и жить самостоятельной жизнью. Антисемитизм самодостаточен – в наличии евреев он не нуждается.

…Настоящая литература – это человековедение, в центре ее внимания душевный мир человека, вечные проблемы любви и ненависти, ревности, смысл и назначение жизни, смерть и бессмертие… Еврейский вопрос и антисемитизм – одна из таких вечных проблем.

 

Январь-февраль, 2018

 

 

Книга «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза» Курпатов А В

Аннотация к книге «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза» Курпатов А. В.:
«Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!»Книга о том, как мозг нас обманывает, и как с ним договориться.
Вам понравится эта книга, если:
вы чувствуете, что мир не так прост, как о нём рассказывают в кругу дилетантов;
вы понимаете, что вы — это ваш мозг, и необходимо научиться использовать его в собственных целях;
вы хотите понять, как ваш мозг принимает решения, и найти, наконец, то, что для вас по-настоящему важно.
«Красная таблетка» — полезное интеллектуальное чтиво для людей, которые готовы смотреть на научные факты со всей серьезностью и не отворачиваются от правды только потому, что она не льстит нашему самолюбию.
Важные факты:
«Красная таблетка» — первая научно-популярная книга Андрея Курпатова за последние 10 лет, результат большого и серьезного исследования.
Благодаря уникальному таланту автора ясно, доступно и с пользой рассказывать о научных исследованиях, его книги уже проданы совокупным тиражом более 5 миллионов экземпляров и переведены на 8 иностранных языков.
«Красная таблетка» превращает научные знания по нейробиологии в увлекательное интеллектуальное путешествие и эффективный практикум.
Все технологии, представленные в книге, прошли апробацию в рамках проекта «Академия смысла».
«Красная Таблетка»:
самые важные научные исследования в области нейрофизиологии, которые помогут разобраться в работе мозга и научиться использовать его для решения важных задач;
вы поймёте, почему нам кажется, что мы делаем для других больше, чем они для нас;
научит вас понимать поведение и мотивы других людей и взаимодействовать с ними;
поможет вам избавиться от противоречий и домыслов о предназначении и смысле жизни;
вы узнаете, чего хотите на самом деле, и как этого достичь. Читать дальше…

Значение, Определение, Предложения . Что такое смотреть правде в глаза

Я перестал бояться смотреть правде в глаза, стал думать, поднимать острые вопросы.
В какой-то момент, мы вынуждены смотреть правде в глаза.
Когда приходит время идти домой, приходиться смотреть правде в глаза и выдумывать всякие истории
И давай смотреть правде в глаза, не каждый выбор мы делаем по этическими соображениями.
Понимаю, это страшный удар для вас, но надо смотреть правде в глаза.
— Давайте смотреть правде в глаза, — ответил я. — Пока он не принес себя в жертву ради Свистуна, он был только обузой.
Венди, мне приходится смотреть правде в глаза, поэтому я должна знать, что мой сын… твой… сын… в безопасности.
Я — конченый человек. Предпочитаю смотреть правде в глаза.
Она не хотела делиться этим, но знала, что Кейт должна смотреть правде в глаза.
Другие результаты
Чтобы он не смог скрыть правду выражением глаз и языком жестов.
Моя же философия проста: «Никогда не смотри правде в глаза.
Вот, индусы в Бомбее говорят, хотя я не знаю, правда ли это, что если смотреть тигру прямо в глаза он не нападет на вас.
Вот, индусы в Бомбее говорят, Хотя я не знаю, правда ли это, что если смотреть тигру прямо в глаза.
Зомби заставляют нас взглянуть в глаза голой правде о нашей жизни: непрекращающийся процесс старения, медленное движение к смерти и разложению».
Но уходя, он смотрел под ноги, совершенно потерянный, и глаза его были темны. Это правда.
Я взял на себя смелость написать сценарий твоего появления в роли свидетельницы. потому что, давай посмотрим правде в глаза, ты что-то вроде неточного орудия.
Правда, горе не забылось, но оно утратило прежнюю остроту — осталась только смутная неуверенность и недоумение, от которых порою глаза Дженни наполнялись слезами.
Когда я заставил тебя смотреть их консумацию, мое послание было тем же, но,когда я посмотрел в твои глаза той ночью,я увидел правду.
Дейдру мучают кошмары, Бетси мочится в постель, а Джордж постоянно дерётся в школе, но они хотя бы смотрят правде в глаза.
Лично я думаю, что Саттон все выдумала, Но так или иначе, Итан Вайтхорс будет мужчиной, и смотря тебе в глаза, скажет правду.
Смотря правде в глаза это… это напряженный праздник.
Трус, который не может взглянуть правде в глаза, даже, если она смотрит ему прямо в лицо.
Выпрямись, смотри им в глаза, говори правду.

Правде в глаза (послушать музыку, посмотреть видео клип)

СЛУШАТЬ ДРУГИЕ ХИТЫ
ЛОЛИТА

Всего радиоэфиров трека

Всего просмотров на YouTube

Начало
эфирной
ротации
трека

Наивысшая позиция в Top Radio & YouTube Hits

Недель в чарте Top Radio & YouTube Hits

Наивысшая позиция в Top Radio Hits

Недель в чарте Top Radio Hits

Наивысшая позиция в Top YouTube Hits

Недель в чарте Top YouTube Hits

37 688382 94122.02.2022n/a0n/a0n/a0
140 30412 394 10016.11.20219312130306
n/a332 74511.07.20213500n/a0641
19 833n/a21.06.202148605960n/a0
70 739n/a05.03.20219011001n/a0
93n/a02.12.2020n/a0n/a0n/a0
150 059n/a01.06.202023301820n/a0
35 352n/a23.04.2020n/a0n/a0n/a0
5 847n/a17.04.2020n/a0n/a0n/a0
161 884239 76414.11.201913801210551
31 362n/a18.10.201959905090n/a0
62n/a13.05.2019n/a0n/a0n/a0
66 061n/a24.12.2018n/a0n/a0n/a0
851 774n/a18.04.201852143927n/a0
184 200n/a19.02.201820701430n/a0
498n/a02.10.2017n/a0n/a0n/a0
155 326n/a15.06.201716501680n/a0
89 212n/a15.06.201717601390n/a0
1 628 67212 151 01402.03.201738154112901
4 005n/a01.03.2017n/a02320n/a0
452 30091 10915.08.2015291425152510
365 150n/a24.08.201518001440n/a0
855 144n/a22.07.201525101630n/a0
10 890n/a09.02.201536201970n/a0
129 639n/a02.09.2014n/a01760n/a0
740 282590 06522.04.20142410963872
1 365n/a10.02.2014n/a02430n/a0
146 324n/a12.06.2013n/a02400n/a0
174 254n/a23.05.2013n/a0539n/a0
83n/a18.06.2012n/a0n/a0n/a0
36 467n/a29.09.2011n/a01300n/a0
783n/a28.09.2011n/a02360n/a0
870n/a29.08.2011n/a0n/a0n/a0
273 531n/a16.06.2011n/a03217n/a0
1 260n/a03.01.2011n/a0n/a0n/a0
982n/a27.09.2010n/a02730n/a0
6 491n/a06.09.2010n/a0n/a0n/a0
896n/a06.09.2010n/a0n/a0n/a0
126 156n/a01.09.2010n/a0325n/a0
4n/a30.08.2010n/a0n/a0n/a0
5 486n/a28.06.2010n/a0n/a0n/a0
12 716n/a05.04.2010n/a07760n/a0
7 191n/a15.02.2010n/a01790n/a0
103 756n/a07.10.2009n/a01001n/a0
24 745n/a17.08.2009n/a0n/a0n/a0
702 300n/a14.05.200966702028n/a0
12 848n/a02.03.2009n/a01340n/a0
179n/a21.01.2009n/a02990n/a0
7 279n/a05.01.2009n/a0n/a0n/a0
62 840n/a24.09.2008n/a0962n/a0
6 330n/a04.08.2008n/a0n/a0n/a0
99 270n/a30.06.200847204370n/a0
815 434n/a14.12.200764902020n/a0
4 346n/a19.10.2007n/a0n/a0n/a0
74 362n/a28.09.2007n/a0826n/a0
212 807n/a22.08.2007n/a02310n/a0
52 004n/a17.04.2007n/a01060n/a0
152 182n/a27.03.2007n/a01311n/a0
218 857n/a11.12.2006n/a08830n/a0
178 692n/a07.12.2006n/a02116n/a0
52 146n/a12.07.2006n/a0555n/a0
37 972n/a02.03.2006n/a0283n/a0
117 506n/a28.10.2005n/a0138n/a0
9 955n/a25.08.2005n/a0n/a0n/a0
636 141n/a04.05.200572502529n/a0
4 080n/a23.02.2005n/a01530n/a0
66 739n/a02.02.2005n/a04513n/a0
8 462n/a10.08.2004n/a0209n/a0
17 184n/a26.01.2004n/a0982n/a0
1 043n/a27.10.2003n/a0934n/a0
1 115n/a03.09.2003n/a0941n/a0

Как «смотреть правде в глаза» — Фонд Либеральная Миссия

Сергей Цирель

Мы уже потерялись в понимании, что такое либерализм

На мой взгляд, проблема либерализма не в том, что он открывает дорогу лжецам. Прежде всего, мы уже потерялись в понимании, что такое либерализм. Одни под либерализмом подразумевают экономический неолиберализм, причем на самом деле значительно искаженный, не соответствующий своему манифесту (Вашингтонскому консенсусу), и скорее похожий на либертарианство. Другие, особенно в США, под либерализмом понимают левую идеологию, близкую к социал-демократии; в этом либерализме важнейшую роль играют ограничения свободы и положительная дискриминация, которые традиционно либералами допускались лишь как необходимые ограничения или временные меры, которые надо минимизировать. Я предпочитаю понимать либерализм как различные права и свободы людей, в идеале не подлежащие пересмотру в ходе народного голосования – право на жизнь, свобода от пыток и бессудных наказаний, право обладания собственностью, равенство людей перед общим для всех законом, свобода слова, свобода совести и т.д. Иными словами как как систему ограничений, которая защищает права и свободы от мнений большинства.

В Вашем видении либерализм – это полный произвол в выборе ценностей (я бы это назвал скорее крайним мультикультаризмом), который действительно не способен ничему противостоять, но уже и не пользуется большим спросом. Правые вообще отвергают мультикультурализм, а левые уже выбрали правильные и неправильные точки зрения. А правильными взглядами могут обладать только представители групп, которые угнетаются, которые думают, что их угнетают, или те, которые когда-то подвергались угнетению.

Противоречие между социальным государством (и даже демократией) и либерализмом действительно существует, и, на мой взгляд, неизбежно. Нынешние республиканисты пытаются создать весьма расплывчатую идеологию, в которой такого противоречия не будет, где социальные гарантии были бы средством распространения либеральных прав на бедных, больных и убогих. И их попытки можно было бы приветствовать, если бы они их предприняли лет тридцать-пятьдесят назад. Но ПРОБЛЕМА-ТО [Так у автора. – От редакции] в том, что сама либеральная демократия с социальными гарантиями сыпется на глазах. И популисты своими грубыми и нелиберальными средствами добиваются почти тех же целей, что и либеральные демократы – восстановления «золотого века», либеральной демократии с социальными гарантиями (хотя зачастую лишь для себя лично и чтоб гнилого либерализма было поменьше). И у них тоже ничего не получается.

 

Сергей Митрофанов 

Враг либерализма – внутри либерализма 2. Посмотреть правде в глаза

Я с удовлетворением констатирую, что мы приближаемся к одной и той же цели с противоположных сторон. «Демократию» и «либерализм» надо заново переопределить. Можно спросить: зачем переопределять, разве прошлых определений недостаточно? Но дело в том, что смыслы постоянно находятся в движении, завися от политической и гуманитарной обстановки в целом. Или, как сказал бы Маркс, от уровня развития производительных сил.

Пример.

Есть такое утверждение, что война – двигатель прогресса. Даже Гегель скомпрометировал себя полусогласием с этим мемом. Маркс, а потом и Ленин видели прогресс в постоянном преодолении кризисов, отчего кризисы стали казаться топливом движения, а война, согласитесь,  — одно из крайних выражений кризиса.

Я сам слышал эти рассуждения о благости войн в детстве, и это было непосредственно после самой опустошительной войны в Истории, Второй мировой. Но изначально постулат родился из наблюдений за средневековыми войнами, которые действительно могли протекать, не затрагивая глубинных основ цивилизации. Так феодалы могли выяснять отношения, не топча поля крестьян. В своею очередь СССР хоть и потерял больше всех людей в WW2, но, во-первых, вышел победителем, а, во-вторых, перекинул производственные мощности в Сибирь и на Дальний Восток, что позволило получить импульс развития, который СССР не смог бы получить в мирное время. Поэтому советские и, тем более, постсоветские люди перестали опасаться войн, даже мировых.

Но, с другой стороны, сегодня мы наблюдаем, что можно разбомбить в пух и прах Алеппо — и не будет никакого развития, да и диктатор останется сидеть на месте, тормозя прогресс. Да и вообще войной можно угробить человечество без каких-либо бонусов. Значит нужно пересмотреть взгляды на войны и мир, думать о принципиальной недопустимости военных конфликтов, как устаревших практик.

То же касается «либерализма» и «демократии».

Очевидно, «либерализма» не было бы, не будь наблюдений за демократией, демократическими практиками, возникшими раньше «либерализма». В свою очередь, современная демократия тоже подпитывается либеральной философией, определяющей для демократии либеральные рамки и цели. Однако на современном этапе и «либерализм», и «демократия» дошли до своих пределов, столкнувшись с внутренними противоречиями и стали явно противоречить друг другу. «Демократы» нападают на «либералов», а «либералы» обрушиваются на демократов.

Между тем, мы видим, что «демократия» работает только при определенном уровне культуры «либерального общества», но, если этот уровень опускается ниже общеизвестной ватерлинии, то «демократия» может перейти к самоуничтожению и самоотрицанию, как это вышло в нацистской Германии.

Как это происходит (думаю, что у  кого-то все же сработают тормоза) сегодня в США.

Как это трагически СНОВА [Так у автора. – От редакции] произошло в современной нам России.

Но кто компетентен поддерживать уровень выше ватерлинии? Диктатор, национальный лидер или нотабли?

То же касается и «либерализма». Либералы отрицают любое насилие над свободой, поэтому они отрицают и…социализм. Но правильно ли вообще выкидывать социализм или выкидывать коллективное общественное действие, выкидывать «левое»? Не получится ли у нас в результате… путинизм?

Левый (?!) философ А. Скобов пишет: «Когда путинскую правящую «элитку» вдруг прорвало как канализационную трубу, и из нее фонтаном забили высказывания на тему «государство вам ничего не должно», некоторые правые либералы это приветствовали как «конец государственного патернализма». Как шаг к минимизации функций государства, которые должны быть сведены к роли «ночного сторожа», как учит единственно верная теория правого либерализма. Как шаг к обществу, в котором свободная личность рассчитывает только на себя, а не на государство».

Горькая правда заключается в том, что «либеральная личность» при всем манифестированном своем суверенитете не в состоянии решить вопросы, требующие глобальных договоренностей, — вопросы климата, миграции, неравенства, олигархии, войн и даже демократии, потому что демократия – это коллективное усилие. Поэтому «либеральная личность» неизбежно скатывается к эгоизму, в каких-то случаях, к национальному эгоизму, а в каких-то — к правому либерализму с полным отказом от контроля эксплуататорской системы. Либерал А.Михник (в декабрьской дискуссии Либеральной миссии) обнаруживает техническое ограничение даже в глобализме, хотя, казалось бы, глобализм прямо вытекает из либеральных установок, — это и есть главная ценность всей идейной системы? Что ни говори, но в мире без барьеров ресурсы и люди неизменно перекачиваются в зоны и без этого высокого уровня жизни. Из Прибалтики в Англию. Из любимой Польши – в Западную Европу и США. Что делает богатых богаче, а бедных беднее.

А.Михник откровенно недоволен: «Но потом мы увидели, что глобальный процесс, конечно, приносит колоссальные успехи, но в ущерб другим. В каком смысле в ущерб? Во-первых, возросло неравенство. Современные бедные живут лучше бедных прошлых эпох, но это несправедливо, что они не живут, как средний класс западных стран. Очевидно! И, что там говорить, все новые инвестиционные потоки устремляются туда, где есть инфраструктура. В провинциальные округа Польши они не приходят».

Но то же самое мы видим в образовании, организованном по либеральным принципам, когда школы для элиты процветают все больше, аккумулируя ресурсы, а школы для бедных – хиреют.

С этим тоже надо что-то делать?

Я думаю, что для начала надо посмотреть правде в глаза.

 

Сергей Цирель

Проблемы современного мира не имеют простых и однозначно справедливых решений

Я безусловно согласен с тем, что для начала посмотреть правде в глаза. Но мне кажется, что популярную ныне тему ранней истории соотношения демократии и либерализма лучше не затрагивать, ибо она легко уводит нас в сторону от современных проблем.

Гораздо более актуальна тема неравенства, наиболее подробно рассмотренная в работах Милановича, первооткрывателя «слона».

 

«Слон» Милановича

ИсточникГлобализация: победители и проигравшие. Интервью с экономистом Бранко Милановичем

 

В современном мире сосуществуют несколько разных тенденций роста неравенства и несправедливости, причем некоторые из них представляют собой своеобразные «качели». Снижение неравенства одного типа ведет к росту неравенства другого типа, и, наоборот, борясь с неравенством второго типа, мы увеличиваем неравенство первого. Иные тенденции ведут к общему росту неравенства, как внутри стран, так и между ними.

Главные качели – это снижение неравенства между странами, обусловленное ускоренным экономическим ростом развивающихся стран и замедленным ростом экономик США и Европы против увеличения неравенства как внутри развивающихся, так и внутри развитых стран. Рост неравенства в период быстрого экономического развития – это тенденция, изученная еще Саймоном Кузнецом и распространяющаяся как на Англию XIX века, так и на современный Китай. Ответный рост неравенства в развитых странах – это новое явление, связанное в первую очередь с миграцией промышленного производства в ЮВА и другие развивающиеся страны с более дешевой рабочей силой, а также c дешевым трудом мигрантов (попутно заметим, что выгоду от невысокой зарплаты работника-мигранта получает работодатель, а стоимость обустройства мигрантов и трудности, связанные с совместным проживанием людей разных культур, ложатся на все общество).

При этом трудно определить, что более справедливо. Не принимать мигрантов, ограничивать перевод производств в развивающиеся страны и продолжать платить высокие зарплаты работникам развитых стран? И, как правило, при этом плевать на проблемы загрязнения окружающей среды, нищету жителей беднейших стран мира? Или принимать мигрантов, переводить производства, понижая доходы своих коренных жителей? Популисты выбирают первый вариант, глобалисты – второй.

Но пытаясь найти баланс между двумя неоднозначными решениями, мы сталкиваемся с еще одной проблемой. Выбранное глобалистами снижение неравенства между странами, разрушение традиций и ограничения свобод во имя высокой справедливости ведут к деструкции либеральной демократии и социальных государств. Болезни либеральной демократии заражают не только молодые демократии Венгрии или Польши, но старые демократии ведущих западных стран — США, Англии, Франции. Развивающие страны, пока еще немногие, хотя в их числе уже Китай, Россия и Бразилия, перестают стремиться к либеральной демократии. Наоборот, тотальный надзор за гражданами, получивший особое развитие в Китае, становится новым идеалом авторитарных и полудемократических властей.  С другой стороны, методы популистов, начиная, например, с Трампа, столь далеки не только от образцов, но даже от обычной практики либеральных демократий, что возвращение в золотой век социальных государств и либеральной демократии становится морально невозможным. Нелиберальные средства популистов неизбежно трансформируют их цель в нелиберальную демократию, лишенную моральных ограничений, и беззащитную перед авторитарным перерождением.  А поначалу успешные попытки отгородиться от торговых конкурентов заградительными пошлинами ведут к снижению конкурентоспособности страны, если не к новой мировой рецессии.

К этим сложным проблемам, не имеющим морально безупречных решений, необходимо прибавить еще более сложные проблемы, порожденные техническим прогрессом, которые однозначно ведут к росту неравенства. Первая из них состоит в изменении роли предпринимателей, менеджеров, ученых и изобретателей («белой кости»), с одной стороны, и рядовых работников («черной кости»), с другой стороны, в современной экономике.

Чем выше автоматизация производства, тем ниже требования к физической силе и технической сметке рядовых работников.

Снижение требований к рядовым работникам происходит на фоне возрастающей доли грамотных людей на Земле. В результате в экономике растет роль капитала, включая человеческий, уменьшается роль рабочей силы. Идея одного предпринимателя, программиста или инженера может в короткие сроки создать новый рынок и дать работу сотням и тысячам рядовых работников. Поэтому растущее неравенство доходов «белой» и «черной» кости — это не только жадность предпринимателей, свобода прятать состояния в офшорах или распад профсоюзного движения, но и объективная тенденция современного мира.

Продолжением этой тенденции становится роботизация производства и даже части сферы услуг, которая сокращает (а в антиутопиях – даже уничтожает) нужду в неквалифицированных работниках. Разумеется, предыдущие технологические сдвиги также уничтожали существовавшие профессии, но и порождали новые, поэтому оптимисты говорят, что не надо переживать по этому поводу. Однако в начинающейся роботизации необычно велика доля не изменений занятий, а прямой передачи человеческих занятий механизмам — автоматам и роботам. Да и не все перемены предшествующих веков вели к быстрому созданию новой занятости — проблема ненужных, выкинутых из трудового процесса людей, порожденная огораживанием, в Англии затянулась на много веков, и окончательно была решена лишь после Промышленной революции.

И последнее. Я был бы очень рад, если бы кто-то нашел левое решение современных проблем. Но после разрушения мечтаний о социализме с человеческим лицом и деградации европейской социал-демократии, к сожалению, левых решений не обнаруживается.

Их заменяют либо кабинетные мечтания об анархии как способе устройства мира с 7 миллиардами людей и термоядерном оружием, либо крайне левые решения, сливающиеся с крайне правыми в едином русле популизма.

Вряд ли стоит подводить длинные итоги нашей короткой дискуссии. Мы оба признаем сложность проблем современного мира, и никто из нас не видит простых решений. Мы оба считаем, что вопреки возросшим техническим возможностям сочинения fakenews, прежде всего необходимо сказать правду. Но при этом каждый по-своему представляет фокус проблем современного мира и причины болезней либеральной демократии. Я признаю, что понимание либерализма как мультикультурализма или как отказа от коллективных действий в пользу «невидимой руки рынка» широко распространено, но все же в моем представлении либерализм – это прежде всего защита от «темной стороны демократии», которая становится еще более необходимой в новом быстро меняющемся мире с его неведомыми ранее возможностями и опасностями.

Поделиться ссылкой:

Способность смотреть правде в глаза – качество лидеров

Читайте также

В ДУШЕ И В ПРАВДЕ

В ДУШЕ И В ПРАВДЕ В созвучии с великими пророчествами, предшествовавшими ему, ответ Иисуса был скачком за границы существующей тогда мысли, как лазер Гордона Голуда или воздушный змей Бенджамина Франклина. Можно свести его решение к любви, возвысившейся над законом и

От прав к правде жизни

От прав к правде жизни Живи по правде – вот самая лучшая проповедь. М. де Сервантес 1. После того как мы так много говорили о ваших обязанностях и правах, пришло время предложить вам эффективные средства. Инструменты, которые не освобождают от обязанностей, но позволяют

1. Мы не задействуем свою способность смотреть на мир глазами других людей, когда это необходимо

1. Мы не задействуем свою способность смотреть на мир глазами других людей, когда это необходимо Возможно, это прозвучит слишком просто, но причина, по которой мы не понимаем точку зрения другого человека, заключается в том, что мы не слишком к этому стремимся. Оценка

Глядя правде в глаза

Глядя правде в глаза В отличие от кошек, мы способны понять, что некоторые бесцельные гонки по кругу не только бесполезны, но и вредны. Но, даже понимая это, мы зачастую не можем прекратить этот дикий бег. Мы зацикливаемся на определенных проблемах, постоянно жмем на одни и

Философия иллюзий, или надо ли смотреть правде в глаза

Философия иллюзий, или надо ли смотреть правде в глаза Мы живем, точно редкие птицы, В позолоченной клетке, красивой и прочной, Построенной нами нарочно, чтоб ею гордиться. И нам в ней уютно, пока Неловкая чья-то рука не высыпет мимо любимые спелые зерна. Тогда мы

Страшно посмотреть правде в глаза?

Страшно посмотреть правде в глаза? Я – детский психолог. И уже давно. С детства. Помню, как родители игнорировали меня в разговорах, шептались и отправляли спать на самом интересном месте. А иногда еще обидней: «Пойди, поиграй! Это не для детей!» Тогда я решила вырасти и

Настала пора взглянуть правде в глаза

Настала пора взглянуть правде в глаза Я был разочарован и не мог уже с прежней уверенностью смотреть в будущее. Я понимал, что, как бы усердно я ни работал и каких бы успехов ни добился, это не изменит внутренней убежденности, что я живу не так, что жизнь должна быть чем-то

Стратегия 4 «В глаза мне смотреть!»: как заставить противника высказать нужную вам мысль

Стратегия 4 «В глаза мне смотреть!»: как заставить противника высказать нужную вам мысль Чему вас научит эта стратегия:? вкладывать свою мысль в уста собеседника,? применять еще одну эффективную полемическую технику – «Наводящие вопросы». Большая удача, если в споре наш

Смотреть в глаза

Смотреть в глаза «Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают!»Это требование родителей не лишено здравого смысла. «Хорошо воспитанный» ребенок обязательно смотрит на своего собеседника. Зрачок, этот маленький кружок в середине глаза, пропускает свет к сетчатке глаза.

184. Я не буду смотреть сериал, т. к. хочу смотреть футбол

184. Я не буду смотреть сериал, т. к. хочу смотреть футбол Намерение: ты хочешь, чтобы я предложила тебе за это что-то? Например…Переопределение: да, у тебя другие предпочтения, и ты можешь уступить.Разделение: на один час ты можешь уступить мне телевизор,

Имейте мужество посмотреть правде в глаза

Имейте мужество посмотреть правде в глаза Вернемся к некоторым заседаниям правлений, упомянутых мной выше: я не перевариваю тех стервятников, которые чистят перья в предвкушении кровавого пира, всем своим видом говоря: «Я так и знал, что ничего из этого не выйдет». Или всю

Дебби Харри о своей книге «Face It», #MeToo, Дэвид Боуи, Энди Уорхол

Когда Дебби Гарри впервые рассказала Rolling Stone о своих мемуарах, Face It , в начале этого года, она пообещала, что в них будет обзор того, как [Блонди] вел себя все это время, с моей извращенной точки зрения». Но когда он вышел, это оказалось еще более поучительным, чем она предполагала.

В книге она рассказала, что всегда считала Блонди своим персонажем.Усыновленная, когда ей было всего шесть месяцев, Гарри задавался вопросом, кем она была на самом деле, когда она перешла от своей первой хиппи-группы, The Wind in the Willows, к величайшей истории успеха CBGB, Blondie. По пути она приняла кислоту с Тимоти Лири, наблюдала, как Патти Смит пыталась украсть ее барабанщика, сбежала от серийного убийцы Теда Банди (хотя она признает, что ее история была опровергнута), принесла героин своему тогдашнему парню, гитаристу Blondie Крису Штейну, в больнице, живо описал пенис Дэвида Боуи и насмешливо встречался с фокусником Пенн Джилетт, среди многих других приключений.Она написала книгу в забавной и разговорной манере, которая предполагает, что в истории всегда есть немного больше, чем она рассказывает.

«Я старалась сделать его интересным», — говорит она Rolling Stone по телефону из своего дома в Нью-Джерси, в котором она обсуждает, как она смотрит на свою жизнь сейчас, после написания книги. «Я не хотел говорить об этом туре или о том туре или о списке людей, с которыми я встречался. Я хотел сделать его немного более личным и немного более странным. И я думаю, что кое-что из этого я добился.И я уладил кое-что и в своем собственном сердце».

Что вы узнали о себе, когда писали эту книгу?
Думаю, эмоциональное воздействие всего этого сыграло свою роль, так что эти истории или события, возможно, уже не находятся во мне так сильно, как когда-то. Так мне легче говорить о них. К настоящему времени я, должно быть, дал тысячи интервью, поэтому просто получить свою версию этих историй для меня большая ясность.

Было ли что-то, о чем вам было трудно писать?
Нет, не особенно.Я думаю, что в некотором смысле это дало мне некоторое завершение некоторых вещей, которые, я думаю, нам всем иногда нужны. В то время это казалось хорошей идеей. Крис говорит мне: «Ну, это лучше, чем татуировка на лице».

Большинство вещей, однако.
[ Смеется ].   Я знаю. Итак, у вас есть это. Я рад, что сделал это.

Одна из вещей, которые мне запомнились в книге, это то, что вы написали о Блонди как о персонаже, который был андрогинным персонажем.Вы чувствуете, что ваши фанаты и критики поняли, что это был персонаж?
Я думаю, что они могли, но не зная точно, что их очаровало или что их привлекло. Я думаю, что сексуальность в данный момент времени — это в значительной степени открытое заявление о том, кто вы есть. Я часто одевался маленьким мальчиком в «Блонди», но в каком-то смысле это выглядело мило, понимаете? Похоже, я одевался как маленький модник или что-то в этом роде. А потом в другое время я прошивал все, что мог — все, что мог прошивать.Так что я думаю, что прошел через этапы, и в некотором смысле «Блонди» был для меня персонажем, но также и персонажем, в основе которого лежит я сам.

Вас усыновили. Недавно я прочитал книгу Лиз Фейр, и она задалась вопросом, не подтолкнул ли ее тот факт, что она тоже была удочерена, к творческой жизни. Вы чувствуете, что это было так для вас?
Ну я ее книгу не читала, а теперь точно прочту. Я определенно так думаю, потому что это заставило меня почувствовать, что я должен узнать, кто я такой, и узнать больше о себе.И, возможно, то, что я художник, дало мне такую ​​склонность или свободу делать это. Например, если бы я вышла замуж и завела семью, у меня не было бы возможности конкретизировать разные идеи и смотреть в разные странные стороны. Так что, возможно, она права.

В своей жизни вы встречали много очаровательных людей. Чему вы научились у Энди Уорхола?
Лучшее, чему я научился у Энди, это уметь слушать. Это действительно сослужило мне хорошую службу. Кроме того, он не спешил судить.Насколько мне известно, во многих случаях он оставался непредвзятым. У него было огромное любопытство, и я думаю, что это большая жизненная сила. Я бы хотел, чтобы у меня было больше времени с ним. На самом деле я не был его другом; Я был хорошим знакомым.

В книге вы написали о том, что вдохновило вас на «Восторг», а прошлым летом во время тура Blondie вы пели «Old Town Road». Что вам нравится в песне Lil Nas X?
Это была идея Криса, и, оглядываясь назад, это была идея Криса сделать «Восторг».«Когда мы тогда читали рэп, это вызывало споры, потому что это была новая форма, и то, как мы это делали, было более или менее данью уважения. Это был странный кроссовер. И «Old Town Road» сделал то же самое, потому что это якобы рэп в стиле кантри. Так что это казалось идеальной параллелью.

Одна из самых удивительных частей книги — это когда вы пишете о болезни Криса, изнурительной кожной болезни под названием обыкновенная пузырчатка , и о том, как вы приносили ему героин в больнице, когда он был в худшем состоянии.Как вы относитесь к тому, чтобы давать ему свое лекарство сейчас?
Большую часть времени мне казалось, что у меня нервный срыв. Мы были в стрессе от IRS, и вся наша деловая ситуация рушилась. Мы были очень, очень напряжены, и я думаю, что это усугубило болезнь Криса. Я не знаю, было ли самым разумным поступком принести ему героин, но я так и сделал, и так мы прошли через это. И сейчас я могу сказать, что было время, когда мне казалось, что наркотики — это очень весело, но в конце концов это было не так уж и весело [ смеется ].

Персонал больницы когда-нибудь обращал внимание на то, что вы делали?
Не знаю, но если и знали, то, может быть, чувствовали, что все в порядке. Я имею в виду, что болезнь Криса была не из легких. Думаю, это было довольно больно.

Когда вы в последний раз принимали наркотики?
Даже не знаю. Я должен был сесть и серьезно подумать об этом.

Да, я уверен. Как вы думаете, почему вы с Крисом продолжаете так хорошо работать вместе после разрыва романтических отношений?
Не знаю.Я не мог думать о Блонди без Криса. Мы поддерживаем друг друга во многих отношениях. Я чувствую, что Крис в чем-то похож на мою вторую руку. Я ему почему-то доверяю. Я думаю, что у него отличный ум; он отличный человек для меня. Думаю, мы дополняем друг друга. И знаете, [ смеется ]   Я не знаю, верите ли вы в астрологию, но мы диаметрально противоположны в астрологическом отношении. Он Козерог, ему 6 января, а мне 1 июля. Так что мы действительно уравновешиваем.

На протяжении всей книги вы довольно откровенно говорите о наркотиках и сексе.Теперь, когда он вышел и люди реагируют на него, есть ли что-то, что вы хотели бы исключить из книги?
Ну, бывают моменты, когда мне жаль, что я вообще этого не делал [ смеется ]. Но нет, в некоторых случаях это давало мне ощущение завершенности или завершенности. Я не люблю копаться в воспоминаниях, так что, может быть, люди перестанут задавать мне эти вопросы, потому что я просто скажу: «О, почитай книгу». [ Смеется ].

Многие интервью, которые вы дали, были посвящены #MeToo или вашей реакции на сексуальное насилие, где вы сказали, что больше расстроены гитарами, которые украл нападавший.Вы думаете, что люди, которые задают такие вещи, задают неверные вопросы?
Ну, я положил его туда. Это довольно короткое описание жизни, понимаете? У меня есть еще много историй, чтобы рассказать. Но я как бы чувствовал, что в рамках общей дуги это были своего рода ключевые вещи, которые произошли со мной. И я сказал в интервью о сексуальном насилии, что меня не били. Меня унижали и насиловали, но физически не били. И я думаю, что когда бьют женщину — или кого угодно, мужчину или женщину — это совершенно другая психологическая реальность.Хороший секс, плохой секс, я думаю, у всех нас были хорошие и плохие. Одна из самых милых вещей во всем этом событии заключалась в том, что после этого Крис был нежным. Он не отверг меня; он утешил меня. Он был со мной как друг и как парень. О чем еще ты можешь попросить?

Вас беспокоит, что люди пытаются сказать вам, как относиться к этим вещам?
О, никогда [ смеется ]. Нет, для этого я слишком упрям ​​или раздражителен. Я имею в виду давай; Я в рок-группе [ смеется ].Меня критиковали на протяжении всей моей карьеры, которая сейчас довольно длинная. Я имею в виду давай.

Некоторые публикации добавляли свой комментарий между вашими цитатами. Но разве это не должно быть вашим взглядом на это?
Да, какого черта? Когда с вами что-то случается, у вас есть выбор: поддаться этому или избежать остатка и просто избавиться от него. Думаю, это то, чему я научился у своего друга много-много лет назад. Она просто небрежно бросила это в разговор о том, как с ней случилось что-то неприятное, и сказала: «Ну, я дала этому 10 минут, а потом отпустила.И я подумал: «Боже мой, как она могла это сделать? Как она могла все это почувствовать, а потом просто щелкнуть пальцами и отпустить? Но мы можем.

Мы все на это способны; это просто вопрос выбора. Эмоциональная реакция, сильная эмоциональная реакция так же токсична и вызывает такое же привыкание, как и любой наркотик, потому что это наркотик. Это химическая реакция. И люди проживают свою жизнь, страдая от этой химической реакции, и они делают это с собой снова и снова. Вы можете это контролировать.Это непросто, но это можно сделать.

Я понимаю, что это помогает, когда вы можете попытаться двигаться вперед.
Иногда, когда я даю интервью, мне кажется, что это какой-то ужасный пенни, знаете ли, вроде «Опасности Полины » или какой-то путеводитель по выживанию для современной женщины. Но в каком-то смысле это своего рода руководство по выживанию. Вот как я выжил. Что я могу сказать?

Говоря об этом, вы написали о том, как вы чувствовали, что были похищены Тедом Банди и сбежали, и вы добавили, что некоторые люди развенчали, что это Банди подобрал вас.Но вы сказали, что не верите в это. У тебя такая яркая память об этом, ты считаешь, что люди не должны сомневаться в том, что это произошло?
Да, да. Ну, у меня нет возможности это доказать, а у них нет возможности опровергнуть. Они просто говорят, что у них есть предполагаемое представление о том, где он был в то время. Единственный факт, который у меня был, это то, что в последние годы я где-то читал, что женщина — она могла быть в Неваде или Колорадо — также сбежала от него. Так что можно. Вероятность побега от этого парня очень и очень мала.Но если это случилось со мной, а также с ней, я думаю, это подтвердилось, что это возможно.

Что ж, я рад, что ты смог выйти из ситуации, какой бы она ни была.
О, спасибо . Вы один из немногих, кто действительно это сказал. Большое спасибо.

Правда?
Нет, я серьезно. Никто не говорит: «Я рад, что ты это сделал». Я тоже очень рада. Спасибо.

Поскольку вы думали о своей жизни для книги, и люди оценивали ваш опыт, чувствуете ли вы, что у вас была счастливая жизнь, печальная жизнь или что-то среднее?
Что ж, на данном этапе игры я чувствую, что получил очень, очень далекий опыт.И я сделал много действительно интересных вещей, и мне очень повезло заниматься музыкой. Как говорит Джо Э. Браун в конце книги « Some Like it Hot », «никто не идеален». И ничья жизнь не идеальна, и как бы ни выглядела чья-то жизнь идеальной снаружи, всегда есть какая-то хрень, с которой нужно разобраться внутри.

Так что я не знаю, у меня были прекрасные, счастливые времена, и у меня было некоторое замешательство. Я как-то продолжал, не знаю, от упрямства или от глупости, но оба эти слова начинаются на «ст» [ смеется ] .  Знаете, я имею в виду, чья-то жизнь сплошь счастливая или сплошь грустная? Это невозможно. Я не думаю, что это еще не конец. Мне хочется сказать всем : «Еще не умер! Еще не умер!»

[Найти книгу здесь]

Face It, обзор Дебби Харри – истории рок-н-ролла, которые нужно сжечь | Музыкальные книги

Когда в середине 70-х певица группы Blondie, Дебби Харри, создавала свой имидж поп-звезды, она в первую очередь смотрела в кино. Ее любовь к мультяшным фэнтезийным персонажам привела ее к Барбарелле, которую изобразила Джейн Фонда в фильме Роджера Вадима, хотя наибольшее влияние на нее оказала Мэрилин Монро, которая, как она признавала, «играла персонажа, пресловутую тупую блондинку с голосом маленькой девочки и тело большой девочки… женщина, играющая мужское представление о женщине».Как единственная женщина в мужской группе, Гарри знала, что она должна оставить свой след. С перекисью волос, одеждой из секонд-хенда и выражением лица, которое было чем-то средним между надутыми губами и насмешкой, она была пин-апом с бунтарской жилкой: «Моя героиня Блонди была надувной куклой, но с темной, провокационной, агрессивной стороной. Я разыгрывал это, но был очень серьезен».

В Face It Гарри, которой сейчас 74 года, рассказывает о влиянии и событиях, которые привели ее к славе. Написанные вместе с автором музыки Сильви Симмонс, мемуары основаны на серии длинных интервью, которые создают разговорный стиль, хотя любой, кто ищет раскопок души, может быть разочарован.У Гарри есть рок-н-ролльные истории, которые нужно записать, но мемуары в качестве исповеди не в ее стиле. По большей части персонаж Блонди остается.

Музыка, сочетающая в себе панк-рок и поп-музыку, является лишь частью картины; удостоившись звания «самая красивая девушка» в школьном ежегоднике, Гарри рано осознал ценность ее привлекательности, а позже создал индустрию вокруг своего имиджа. Это она, например, увидела перевернутую машину на одной из нью-йоркских улиц и, вместо того чтобы двигаться дальше, объявила ее идеальной для фотосессии.Прежде чем дизайнеры выстраивались в очередь, чтобы поработать с ней, она находила наволочку и превращала ее в сценический костюм; позже, за много лет до мясного платья Леди Гаги, она выйдет в платье, сделанном из бритвенных лезвий. Гарри двигало стремление не к славе, а к творчеству. «В конечном итоге для меня, — отмечает она, — это непреодолимая потребность в том, чтобы вся моя жизнь была воображаемым внетелесным опытом».

Мы узнаем, как Гарри, которого в трехмесячном возрасте отдали на усыновление, воспитывали ее приемные родители в Нью-Джерси.До того, как Блонди взлетела, она работала моделью, секретарем в нью-йоркском офисе BBC, официанткой и кроликом Playboy, все время пытаясь придумать свой следующий шаг. Когда она впервые переехала в Нью-Йорк, она хотела стать художницей, но, увидев таких артистов, как Дженис Джоплин, The Velvet Underground, а позже и New York Dolls, решила, что ее призвание – музыка. Гарри присоединялся и покидал различные группы, в том числе Stilettos, благодаря которым она познакомилась с Крисом Стейном, который стал ее основным сотрудником в качестве гитариста в Blondie, ее партнером на следующие 13 лет и, после их разрыва, одним из ее самых близких друзей.

«Язвительные и забавные» Дебби Харри и Крис Стейн в Нью-Йорке, 1980 г. Фото: Аллан Танненбаум социальная жизнь, часть творческого процесса, шикарная и веселая и действительно просто есть. Никто не думал о последствиях». Описывая свое первое знакомство с героином со своим тогдашним бойфрендом, она вспоминает: «Это было так вкусно и восхитительно… В те времена, когда я хотела вычеркнуть часть своей жизни или когда я боролась с какой-то депрессией, не было ничего лучше, чем героин.Ничего.»

Подобная прозаичность пронизывает ее воспоминания о человеке, который однажды ночью подошел к ней и Штейну у входной двери и угрожал им ножом. Когда они сказали, что у них нет денег, он настоял на том, чтобы проводить их в квартиру. Там он связал Стейна и Гарри, а их гитары и усилители сложил у входной двери. Затем он развязал Гарри и изнасиловал ее. «Не могу сказать, что сильно испугалась, — вспоминает она. «Я очень рад, что это произошло до СПИДа, иначе я бы взбесился.В конце концов, украденные гитары причинили мне больше вреда, чем изнасилование».

Ее рассказ об инциденте указывает на несколько отстраненный тон этих мемуаров. То ли размышления о ее бесплодных поисках ее биологических родителей, то ли бывший бойфренд из Нью-Джерси, который преследовал ее и угрожал ей пистолетом, то ли бритье с мужчиной, который предложил ее подвезти и который, по ее мнению, был сериалом. убийца Тед Банди, Гарри не оставляет места шоку, печали или уязвимости. Это, конечно, прерогатива автора и не означает, что книга лишена глубины или обаяния.Она может быть язвительной и забавной, и ее абсолютно не смущают выходки ее сверстников, в основном мужчин. Во время тура с Игги Попом и Дэвидом Боуи последний показывает Гарри своим пенисом в гримерке, «как будто я официальный контролер члена или что-то в этом роде». Отметив пышные придатки Боуи, она удивляется, «почему Игги не позволил мне поближе рассмотреть его член».

По мере того, как в конце 1970-х восходит ее звезда, на ее орбите появляются и исчезают выдающиеся деятели культуры, среди которых Майлз Дэвис, Патти Смит, Жан-Мишель Баския, Энди Уорхол.Во время серии концертов в Лос-Анджелесе ее и Штейна приглашают встретиться с Филом Спектором в его особняке. Он приветствует их «с Кольтом 45 в одной руке и бутылкой Манишевица [кошерного вина] в другой». В других местах есть набеги на кино — она сыграла заброшенную жену в « Union City » Маркуса Райхерта и Велму фон Тассле в « Лак для волос » Джона Уотерса. Она и Штейн очень хотели переснять фильм 1965 года « Alphaville » и даже купили права у его режиссера Жана-Люка Годара за тысячу долларов.Только потом узнали, что продавать их не ему.

К началу 1980-х отношения с группой были натянутыми. Отмена тура в последнюю минуту из-за плохого состояния здоровья Штейна (позднее у него диагностировали редкое аутоиммунное заболевание) стала последней каплей, и Blondie развалились. Вскоре после этого они обнаружили, что накопили неуплаченные налоги за два года, из-за чего Гарри потерял ее дом, машину и даже часть одежды. Проглотив свою ярость и вылечив Штейна, она вернулась к работе.

Неизбежно, что рассказам Гарри о ее сольных предприятиях и возможном воссоединении Блонди не хватает атмосферы и волнения ранних лет, и она с большей неловкостью впихивает подробности своей текущей повседневной жизни, чтобы оживить ситуацию. . «Могут ли мои рутины дать более глубокое понимание того, что меня движет?» — спрашивает она, рассказывая нам о своем утреннем графике выпуска собак и приготовлении кофе, на что ответ: нет.

Но если не прибегать к отступам, Face It делает чтение увлекательным, а иногда и неожиданным.Жаль, что Гарри упускает возможность глубже изучить ее опыт объективации и природу славы, но еще больше разочаровывает то, что мы так мало узнаем о ее внутренней жизни и о том, что она на самом деле думает и чувствует. Возможно, этого и следовало ожидать от заведомо закрытой звезды с таким тонким пониманием имиджа. Вместо того, чтобы раскрывать миру ее внутреннюю работу, Гарри решил оставаться загадочным до последнего.

Face It Дебби Харри издается HarperCollins (рекомендованная розничная цена 20 фунтов стерлингов). Чтобы заказать копию, перейдите в guardianbookshop.com или позвоните по номеру 020-3176 3837. Бесплатная оплата на сумму свыше 10 фунтов стерлингов в Великобритании, только онлайн-заказы. Минимальный размер заказа по телефону составляет 1,99 фунта стерлингов.

Лицом к лицу Дебби Харри

‘В песнях я говорила вещи, которые певицы тогда не говорили. Я не был покорным и не умолял его вернуться, я пинал его задницу, выгонял его, пинал и себя. Моя героиня Блонди была надувной куклой, но с темной, провокационной и агрессивной стороной. Я подыгрывал, но был очень серьезен.

СМЕЛЫЙ, КРАСИВЫЙ И РОЖДЕННЫЙ ПАНКОМ

ДЭБ

‘В песнях я говорила вещи, которые певицы тогда не говорили. Я не был покорным и не умолял его вернуться, я пинал его задницу, выгонял его, пинал и себя. Моя героиня Блонди была надувной куклой, но с темной, провокационной и агрессивной стороной. Я подыгрывал, но был очень серьезен».

СМЕЛЫЙ, КРАСИВЫЙ И РОЖДЕННЫЙ ПАНКОМ

ДЭББИ ХАРРИ — музыкант, актер, активист и культовое лицо Нью-Йорка.Как солистка Blondie, она и группа создали новое звучание, объединившее миры рока, панка, диско, регги и хип-хопа, чтобы создать одни из самых любимых поп-песен всех времен. Как муза, она сотрудничала с некоторыми из самых смелых художников последних четырех десятилетий. Масштабы влияния Дебби Харри на нашу культуру сравнимы только с ее сдержанностью в раскрытии своей богатой внутренней жизни — до сих пор.

В захватывающем сочетании интуитивного, проникновенного повествования и потрясающих визуальных эффектов, включая невиданные ранее фотографии, сделанные на заказ иллюстрации и фан-арт-инсталляции, Face It переворачивает стандартные музыкальные мемуары, создавая поистине призматический портрет.Со всей суровостью, грязью и славой, рассказанными в мельчайших подробностях, Face It воссоздает сцену в центре Нью-Йорка 1970-х годов, где Блонди играл вместе с Ramones, Television, Talking Heads, Игги Попом и Дэвидом Боуи.

Следуя ее пути от славного коммерческого успеха к героиновой зависимости, почти смерти партнера Криса Штейна, душераздирающего банкротства и распада Блонди как группы к ее многогранной актерской карьере в более чем тридцати фильмах, ошеломляющем соло карьере и триумфальном возвращении ее группы, а также ее неустанной защите окружающей среды и прав ЛГБТК, Face It — это кинематографическая история женщины, которая выбрала свой собственный путь и установила стандарт для поколения артистов, которые последовали ее примеру. следы – мемуары столь же динамичны, как и их тема.

Смиритесь с этим ВМЕСТЕ и победите зависимость в рамках Национального месяца борьбы с алкоголизмом

Обмен велосипедами возвращается в Колорадо-Спрингс

Празднование 150-летия Canon City

Буланжери на закваске

Волоконно-оптическая сеть Metronet

MatchBox Candle Co.

Wheels of a Dream дарит нуждающимся детям

Выдающаяся победительница среди женщин

Пекарня Сладкого Наркомана

CASA проводит мероприятие Dudes and Brews

Познакомьтесь с питомцем недели FOX21, Кай!

37-й космический симпозиум вернулся

Брэндон Льюис из ВВС выбирает неожиданный маршрут …

Посмотрим правде в глаза: любой, кто внимательно следит, знает, почему Девин Букер был на скамейке запасных в третьей игре финала НБА

не собирались его находить, не отводя глаз от действия.

Букер сделал подбор за 1:59 до конца третьего периода и через семь секунд нанес трехочковый бросок, который не попал в цель. Это был последний шанс «Санз», поскольку они продолжали сильно проигрывать, и это, по сути, было последним значимым действием Букера в игре, если не считать того, какое значение он вкладывает в то, как он идет к скамейке запасных через 70 секунд после последней попытки броска и остается там как окончательный учет был проведен на бакс 120, санс 100.

Тренер «Санз» Монти Уильямс поговорил напрямую с Букером до того, как наступила последняя дюжина минут.

«Просто поговорил с ним об игре, о той силе, с которой мы должны играть, просто о нормальных вещах», — сказал Уильямс журналистам. «Это одна из тех игр, в которых, говоря языком НБА, вы обычно говорите: «Сбросьте». Но вы не можете в финале. Мы должны посмотреть фильм, научиться и вернуться к стабильной игре в наш вид баскетбола».

БОЛЬШЕ: Монти Уильямс из «Санз», кажется, разочарован несоответствием штрафных бросков в игре 3

Букер завершил игру, сыграв всего 29 минут, набрав 10 очков и забив 3 из 14 с игры.Все три цифры представляют собой минимум карьеры Букера в плей-офф, который, в его защиту, касается только сезона 2021 года, потому что «Санз» не вышли в плей-офф в его первые пять сезонов. Также в его защиту Букеру всего 24 года. И, прежде чем защита передохнет, помните, что Букер играет с разбитым лицом.

Возможно, это не совсем медицинский термин, но если бы речь шла о вашем лице, вы бы, вероятно, назвали это так. Он был травмирован в третьей четверти игры 2 в победной серии финальной серии Западной конференции, когда защитник «Клипперс» Патрик Беверли наклонился, чтобы защитить Букера, и непреднамеренно ударил его головой.Букер упал на корт со сломанным в трех местах носом и с тех пор изо всех сил пытается восстановить форму, которая сделала его одной из самых ярких молодых звезд лиги.

Букер носил маску для защиты от дальнейших травм или боли в течение нескольких игр, но отказался от нее в шестой игре против «Клипс», а в третьей четверти этой игры его снова ударили по носу, когда Пол Джордж сделал высокий двигаться с мячом.

Не вся боль была физической. В семи играх после травмы он набирал в среднем 23 очка.0 баллов при 36,4 процентах бросков с игры. Очевидно, что конкуренция становится все более сложной, а давление растет по мере продвижения в плей-офф, но его показатели до того, как он попал в лоб, составляли 28,3 очка и 47,9 процента бросков. До травмы он произвел шесть игр с 30 или более очками в дюжине моментов, а с тех пор — только два из семи.

«Их агрессия, их защита, они нажали на него, он промазал несколько ударов. Так что это произойдет»,  сказал Уильямс. «Он уже был в такой ситуации.Когда вы попадаете в финал, это означает, что вы были в ряде ситуаций. Для нас это уже не новость.»

За исключением того, что пока Феникс — сейчас впереди 2-1 — либо выигрывает, либо проигрывает серию. Все новое, пока это не так. Каждый великий игрок, дошедший до финала, каждый начинающий чемпион, дошедший до финала, входит в него, даже не побывав там.

Когда Букер сидел в последней четверти воскресенья, обсуждалось, какой была бы реакция, если бы Коби Брайант или Майкл Джордан оказались на скамейке запасных аналогичным образом.Если бы Брайант и Джордан оказались в похожей ситуации, помните пару вещей. Джордан был бы намного опытнее. В своем первом финале ему было 27, за ним 14 серий плей-офф против трех у Букера. И Брайанту, хотя ему был всего 21 год, когда он впервые появился в финале, он, безусловно, был вторым лучшим игроком в своей команде в этом чемпионате и двух сразу после него. Шакил О’Нил набирал в среднем 38,0, 33,0 и 36,3 очка в победе в первой финальной серии 21 века.

Если кто-то вынужден сравнивать Букера с двумя из 15 величайших игроков в истории игры, по крайней мере, сделайте это честно. И помните, что только один из трех входит со сломанным носом из-за предыдущей стычки.

Посмотрим правде в глаза (значение и примеры)

Значение

Идиома:   (давай посмотрим правде в глаза)

  • используется, чтобы сказать, что необходимо понять что-то истинное и принять это неприятно но факт.

    Примеры предложений

    —  Посмотрим правде в глаза — мои результаты тестов недостаточно хороши, чтобы получить стипендию в колледже.

    — После попыток заставить Сару заметить меня весь семестр мне пришлось, наконец, признать это — она просто не интересуется мной.

    —  Посмотрим правде в глаза , вероятность того, что на вашей свадьбе будет дождь, составляет 99,9%, так что давайте спланируем это соответствующим образом.

    — Я знаю, что это трудно принять, но признайте, что эта бизнес-идея не работает, но это не значит, что вы не можете попробовать другую.

    —  Посмотрим правде в глаза , на этот курс записалось недостаточно учеников, поэтому нам придется его отменить.

    — Джонатан не хочет, чтобы столкнулись с этим , но у него проблемы с алкоголем, и ему нужно пройти реабилитацию.

    — Я не хотел, чтобы столкнулся с этим лицом к лицу с , но я, наконец, принимаю лекарства, потому что мое кровяное давление становилось опасно высоким.

    — Никто не хотел, чтобы сталкивались с этим , но было очевидно, что наша компания разорится.

    —  Признай это , ты слишком маленькая, чтобы быть супермоделью.

    — Мне пришлось, наконец, смириться с тем, что защитник футбольной команды даже не знал о моем существовании и не собирался приглашать меня на выпускной.


    Синонимы

    Получите нашу бесплатную электронную книгу «Идиомы в картинках»


    Вам могут понравиться эти идиомы

    В будущем будет добавлено больше идиом, поэтому заходите почаще или подпишитесь на мою бесплатную рассылку, чтобы узнавать о новых обновлениях на моем веб-сайте.

    1. Домашняя страница
    2. Список идиом
    3. Идиома: смотреть в лицо

    Разрушение мозга при СДВГ

    Жарким летним днем ​​в моем новом офисе мы с клиентом дрожали от холода. «Может, кондиционер гиперактивен?» — в шутку подумал я, пока мы натягивали свитера. Я поднял термостат до 76 градусов, потом до 80, но холодный воздух не прекращался.

    «Наша система отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха кажется слишком активной», — объяснила я позже мужу.«Может ли он быть слишком большим для офисного помещения?»

    «Вероятно, это термостат, а не кондиционер», — сказал он. Его понимание не согрело мой офис, но имело смысл. Проблема была не в системе охлаждения, а в системе управления. Нажимать кнопки регулировки температуры бесполезно, если инструкции не доходят до кондиционера.

    Через несколько дней я встретил соседа по офису. Когда я рассказал ему о своей проблеме, он предложил другую версию: «У вас не работает термостат.Мой термостат управляет вашим кондиционером. Мы не совсем уверены, контролирует ли он мои офисы. Неважно, насколько я его опускаю, нам всегда слишком жарко». Небольшое расследование показало, что его термостат не контролировал мой офис и что никто — даже владельцы здания — не разбирался в проводке.

    Понимание того, как устроен мозг при СДВГ, имеет решающее значение для понимания того, как объяснить и лечить расстройство. На протяжении десятилетий мы не знали, как работает мозг при СДВГ, и это привело к множеству недоразумений в отношении синдрома.Многие врачи, терапевты, социальные работники и тренеры пытались научить детей с синдромом дефицита внимания (СДВГ или СДВ) замедляться, используя методы самоконтроля, которые используют нейротипичные дети. Они думали, что программируют правильный термостат.

    [Бесплатная загрузка: Секреты мозга с СДВГ]

    «Сделайте глубокий вдох и нажмите следующие кнопки на вашем термостате активности» имеет смысл, если проводка стандартная, но не в том случае, если провода подключены по-другому, как у детей и взрослых с СДВГ.Самые последние исследования в области визуализации мозга позволяют нам проследить проводку, чтобы мы могли распутать неправильные представления, которые есть у экспертов, а также у людей с СДВГ о расстройстве и мозге. Наше новое понимание мозга обещает изменить наше отношение к СДВГ.

    Мозг крупным планом

    Исследователи используют структурную визуализацию, которая позволяет получать двух- или трехмерные изображения, чтобы раскрыть анатомию мозга. Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) являются примерами методов структурной визуализации.Изображения используются для измерения размера и объема всего мозга или отдельных его областей.

    Для изучения функций мозга исследователи используют сканирование, которое показывает физиологическую активность внутри мозга. Вы, наверное, видели, как эти исследования освещались в прессе. Освещение обычно включает такие утверждения, как «X — это часть мозга, которая «загорается», когда люди делают Y». Более старые функциональные сканирования — электроэнцефалография (ЭЭГ) и однофотонная эмиссионная компьютерная томография (ОФЭКТ) — измеряют закономерности нервной активности или кровотока соответственно.В более новых методах, таких как позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), используются радиоактивные индикаторы, которые можно увидеть в мозгу.

    Многое из того, что мы знаем о функции дофамина в мозге, связано с радиоактивным индикатором раклопридом, который вводится в организм и прикрепляется к пустым дофаминовым рецепторам. Связывание раклоприда выше в мозге детей или взрослых с СДВГ, поэтому мы «видим», что их уровни активности дофамина низки. Связывание раклоприда падает до нормального уровня через час после приема стимулирующих препаратов.Вот почему теперь нейробиологи говорят, что стимуляторы нормализуют функцию дофамина в мозгу людей с СДВГ.

    [Нейровизуализация и СДВГ: выводы, ограничения и перспективы]

    Функциональная визуализация дает информацию об активности в определенных областях мозга субъектов до и во время выполнения задачи. Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) показывает поглощение кислорода в областях с высокой нервной активностью, а магнитоэнцефалография (МЭГ) подробно показывает нервную активность.Многообещающий вариант фМРТ, называемый фМРТ-ДТИ (для диффузионно-тензорной визуализации), измеряет связь между различными областями мозга. Перекрестные помехи — способность различных областей мозга взаимодействовать друг с другом — жизненно важны для функционирования мозга, и они значительно снижены при СДВГ.

    В визуализации мозга используется множество различных методов, хотя не все они предоставляют достоверную или обобщаемую информацию, и они дают исследователям полезную информацию о связях и структуре мозга.Чтобы лучше понять причины СДВГ и более эффективно его лечить, нам нужно знать структуру мозга и то, как он работает.

    Мозг с СДВГ: структурно отличается

    Нейровизуализационные исследования выявили структурные различия в мозге с СДВГ. Несколько исследований указывают на меньшие размеры префронтальной коры и базальных ганглиев, а также на уменьшение объема заднего нижнего червя мозжечка — все эти факторы играют важную роль в концентрации и внимании.

    Это означает, что СДВГ не является разницей в поведенческих предпочтениях. Вместо этого СДВГ, по-видимому, частично объясняется разницей в том, как устроен мозг. То, что может выглядеть как поведенческий выбор — лень, небрежность и забывчивость — скорее всего, связано с различиями в структуре мозга.

    Исследователи из Кембриджа, Англия, и Оулу, Финляндия, наблюдали за 49 подростками с диагнозом СДВГ в возрасте 16 лет и изучали структуру их мозга и функцию памяти в молодом возрасте (от 20 до 24 лет) по сравнению с контрольной группой из 34 молодых людей. .Результаты показали, что у группы, диагностированной в подростковом возрасте, во взрослом возрасте объем мозга уменьшился, что привело к ухудшению функции памяти, даже если они больше не соответствовали критериям диагностического контрольного списка для СДВГ. Исследователи обнаружили уменьшенное количество серого вещества в области глубоко внутри мозга, известной как хвостатое ядро, области мозга, которая объединяет информацию из разных частей мозга и поддерживает когнитивные функции, включая память.

    Поскольку структурные различия у большинства детей с СДВГ сохраняются во взрослом возрасте, вероятность того, что ребенок перерастет СДВГ, не так велика, как мы когда-то думали.От 60 до 75 процентов взрослых, у которых в детстве был СДВГ, продолжают соответствовать диагностическим критериям во взрослом возрасте. Большинство из тех, кто «перерастает» СДВГ, продолжают проявлять многие из его симптомов. Взрослые могут набрать чуть меньше порога по диагностическим контрольным спискам, но они, вероятно, по-прежнему будут иметь аномальную структуру мозга, а также функциональные нарушения во взаимоотношениях и на рабочем месте.

    Меняющийся мозг

    Когда-то исследователи считали, что каждая человеческая функция закреплена за определенной частью мозга, и что часть, поврежденная травмой или болезнью, навсегда теряет свою функцию.Исследования показали, что человеческий мозг меняется в ответ на стимуляцию; мозг обладает нейропластичностью. Хорошая новость заключается в том, что ваш мозг сохраняет эту способность меняться от рождения до старости. Мозг с СДВГ, у которого есть дефицит в одной области, попытается перенастроить себя, чтобы выполнить задачу.

    Существуют виды деятельности, которые могут повысить эффективность работы мозга. Медитация, например, изменяет мозг важными способами. Исследователи работали с людьми, которые никогда раньше не медитировали (СДВГ не учитывался как переменная), и провели для одной группы восьминедельную программу снижения стресса, основанную на осознанности.Основное различие заключалось в задней поясной извилине, которая участвует в блуждании ума и самосознании. Еще одно заметное изменение произошло в левом гиппокампе, который помогает в обучении, познании, памяти и эмоциональной регуляции. Последующие исследования применяли это исследование с участием участников с СДВГ, и были замечены аналогичные изменения.

    Мозг с СДВГ: собственная сеть

    Исследователи из Гарвардского университета изучали людей с СДВГ и людей без СДВГ, когда они реагировали на сложные когнитивные задачи.В то время как обе группы столкнулись с трудностями при выполнении задания, группе с СДВГ не удалось активировать переднюю поясную кору, которая играет две важные роли в обработке внимания: регулировка фокуса внимания человека (где и когда), а также балансировка фокуса внимания. сколько внимания и как долго). Участники с СДВГ задействовали другую, менее специализированную часть своего мозга при решении задачи.

    Что это значит. Это исследование подчеркивает то, что люди с дефицитом внимания уже знают.Трудно понять, что и когда делать. Это происходит из-за очевидной неспособности задействовать наиболее эффективную часть их мозга, переднюю поясную кору.

    Сеть режима по умолчанию (DMN) представляет области мозга, которые активны, когда не выполняется никакая конкретная задача — например, во время мечтаний, деятельность, которая недооценивается исследователями и обществом. В прошлом это называлось «состояние покоя». Как только функциональное сканирование показало, насколько активен мозг в состоянии покоя, название было изменено.

    DMN занимается не относящимися к задаче умственными процессами, блужданием ума, созерцанием и размышлениями. Он включает предклинье/заднюю поясную кору, медиальную префронтальную кору, а также латеральную и нижнюю теменную кору. DMN более активен, когда люди находятся в состоянии бодрствования, заняты внутренними задачами, такими как мечтания, восстановление воспоминаний и оценка точек зрения других. И наоборот, когда люди работают над активными, преднамеренными, целенаправленными задачами, DMN деактивируется и включаются пути внимания.Сети DMN и когнитивного контроля работают в противоположных направлениях, чтобы удовлетворить потребности во внимании.

    При СДВГ мечтательный мозг не успокаивается, когда включаются цепи внимания. Несколько исследований были сосредоточены на связности DMN у людей с СДВГ. Слабые связи между центрами управления и DMN приводят к невозможности модулировать активность DMN. Многие исследования детей, подростков и взрослых с СДВГ, принимающих и не принимающих лекарства, показали, что баланс между сетью когнитивного контроля и DMN либо снижен, либо отсутствует у людей с СДВГ.

    Отсутствие разделения между сетью когнитивного контроля и DMN в мозге с СДВГ указывает на то, почему возникают провалы внимания. Люди с СДВГ могут приказать своей системе контроля внимания обратить внимание на стоящую перед ними задачу — скажем, на кучу счетов, которые нужно оплатить, — но цепи, подключенные к DMN, не могут отправить инструкции, чтобы успокоиться. Когда DMN замечает новый журнал, лежащий рядом с грудой счетов, центры эмоционального интереса загораются и подавляют слабый голос когнитивных центров.

    Мы прошли долгий путь от наших ранних концепций СДВГ как гиперактивности до дисфункции контрольных путей, но многое еще предстоит изучить. Выяснение того, какие методы лечения укрепляют центры управления, какие улучшают связь между центрами управления и центрами действия, а какие обходят типичные пути, поможет взрослым с расстройством стать более продуктивными и уверенными в себе.

    Лечение СДВГ: что действительно работает лучше всего?

    «Просто скажите мне одну вещь, чтобы я мог понять: в какой мере лечение СДВГ приходится на лекарства, а в какой — на все остальное? Это 50-50? 80-20? Назовите мне число, чтобы я мог обдумать это.Алекс хотел, чтобы Орен Мейсон, доктор медицины, семейный врач из Гранд-Рапидс, штат Мичиган, перешел к делу. План лечения СДВГ Алекса был сложным. Он был ошеломлен рекомендациями ежедневно заниматься спортом, нанять тренера, послушать несколько аудиокниг о СДВГ, больше спать и начать принимать добавки. Идея лекарства казалась ему многообещающей, но испытания, необходимые для определения правильной дозы нужного лекарства, могли занять месяцы.

    «Какую отдачу дают эти процедуры?» — справедливый вопрос.Люди с СДВГ уже испробовали десятки стратегий улучшения внимания и эффективности, но со временем они угасли.

    С одной стороны, если бы немедикаментозная терапия могла успешно вылечить СДВГ Алекса, они бы это сделали. Он работал с репетиторами, терапевтами и диетологом, читал книги по самопомощи, но у него все еще были проблемы с невнимательностью и самоконтролем. Реакция на лекарства может быть замечательной, но это еще не все. Врачи не могут прописывать таблетки и предполагать, что состояние пациента с СДВГ улучшится.

    Многим врачам не хватает личного опыта лечения СДВГ, и они не понимают, насколько более строгим является лечение, чем часто слышимое «просто глотни таблетку». Исследователи определяют успешное лечение в научно точных терминах, таких как «уменьшение на 40 или более процентов симптоматики, оцененной исследователем DSM-V, наряду с оценкой CGI-I не менее +2».

    Больные, благословите их, не говорите так. У них, как правило, есть цели для успешного лечения, такие как «стать более организованным», «учиться», «работать в полную силу», «быть более вдумчивым» или «меньше разочаровываться в своих детях».Эти цели трудно выразить в цифрах. У них есть конечная точка «Это сложно описать, но я узнаю это, когда увижу».

    Алекс не просил доктора Мейсона цитировать исследования, просто чтобы помочь ему достичь некоторых из его целей. Доктор Мейсон собирался сказать «50 на 50», чтобы подчеркнуть, что эффекты как медикаментозной, так и немедикаментозной терапии важны, но получилось так: «Они оба необходимы. Это 100-100. Ни один из них не имеет большого значения без другого».

    Исследователи работали над этим вопросом и пытались дать нам более точные цифры, даже если они не точны.Оказывается, вы получаете около 30 процентов того, что исследователи называют «потенциальным ответом», только с помощью лекарств и примерно столько же с помощью доказательной немедикаментозной терапии. Использование только одной терапии упускает 70 процентов потенциального улучшения. Другими словами, если бы ваш СДВГ был пирогом, одна доказательная терапия съела бы примерно треть его. Используйте другую терапию, и процентов на 30 больше не будет, и так далее.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.