Психастеник это: Все о психастениках и для психастеников’s Journal

Содержание

5.2. Психастения. — Неврозология и психотерапия

5.2. Психастения.

Психастения — это та форма невроза, которая развивается под влиянием психотравмирующей ситуации на фоне тревожно-мнительного характера.

P. Janet (1911) объединил понятия: болезненные сомнения, бесплодные мудрствования, навязчивые состояния и боязнь навязчивых представлений и описал новый невроз, который он назвал психастенией. Он дал очень тонкое описание клинических особенностей больных психастенией, считая, что душевная жизнь психастеников характеризуется понижением психического напряжения, что, по его мнению, сближает ее с состоянием утомления или сна. По мнению P. Janet, психастеникам свойственно отсутствие решимости, волевой активности, отсутствие уверенности и внимания; у них «потеряны функции реального». Психические функции у этих больных не расстроены, особенно в процессах, относящихся к отвлеченному или воображаемому; они расстраиваются только тогда, когда речь идет о действиях, относящихся к конкретной и настоящей реальности. Благодаря потере «чувства реального» возникают постоянные колебания и сомнения, а также бесплодные и бесконечные копания в одних и тех же вопросах, своего рода «умственная жвачка». В поведении психастеников обнаруживается нерешительность, а иногда и полная невозможность совершить те или иные действия, особенно в присутствии других (социальная абулия). Они всегда недовольны собой, застенчивы, стараются избегать всяких усилий, так как последние влекут за собой тягостные волнения и тоскливость. P. Janet сводит психастенические стигматы к трем важнейшим:

— незаконченности и неполноты психических операций;

— понижению или потере чувства реального;

— физиологическим симптомам нервного истощения, идущим параллельно с поражением психической активности.

По мнению P. Janet, понижение психического напряжения может обусловливаться нарушениями кровообращения и питания мозга.

Независимо от P. Janet, П.Б. Ганнушкин (1907) описал психастенический характер, считая основными чертами его крайнюю нерешительность, постоянную склонность к «сомнениям». Особенно они впечатлительны, — пишет П.Б. Ганнушкин, — ко всему тому, что может с ними случиться. Психастеники, по мнению автора, живут не настоящим, а прошлым и будущим. Всякая мелочь, всякий пустяк заставляют думать психастеников. Всякое незнакомое дело, всякая инициатива является для него источником мучения. Психастеник, по мнению П.Б. Ганнушкина, обыкновенно ипохондрик. Постоянная тревога, опасения, беспокойство — вот, что наполняет жизнь психастеников. Всякие ожидания для психастеника крайне мучительны. Вот почему, несмотря на свою обычную нерешительность, психастеник иногда оказывается настойчивым и даже нетерпеливым. Психастеник — «это тот характер, который бросается вперед с закрытыми глазами». Психастеник очень конфузлив и постоянно стесняется. Он недоверчив, подозрителен (печален, мечтатель и фантазер). Ему нужна упрощенная жизнь, тепличные условия. Он — скептик. Для психастеника характерна склонность к самоанализу. Психастеник предается всевозможным размышлениям часто отвлеченного характера.

Одним из постоянных компонентов психастенического характера являются навязчивые идеи — важный симптом психастении. Хотя мы наблюдали больных психастенией, в клинической картине которых превалировали заостренные черты их характера, колебания настроения, расстройства сна, но без каких-либо навязчивостей. Такую форму болезни мы называли психастения тревожно-мнительная.

С.А. Суханов (1902) под психастенией понимал своеобразный психоневроз, аналогичный истерии, с богатой и разнообразной по внешним проявлениям клинической картиной, в которую входят навязчивые влечения и побуждения, навязчивые движения и т.д., такие патологические процессы, которые протекают в поле ясного сознания и воспринимаются самим больным как нечто ему чуждое, постороннее, паразитарное к его собственному «я». Очень удачно С.А. Суханов назвал характер психастеника «тревожно-мнительным».

П.Б. Ганнушкин и С.А. Суханов (1902) отмечают, что весьма часто у лиц, склонных к навязчивым мыслям, отмечается страх заболеть психическим заболеванием.

В.П. Осипов (1923) относил психастению к группе прирожденных психастенических состояний, М.О. Гуревич (1949) — к группе психопатий. Д.С. Озерцовский (1950) считал, что пихастению не следует относить к неврозам. Как указывал О.В. Кербиков (1955), психастения может существовать как в форме реактивного состояния, так и в форме психопатии. А.А. Портнов и Д.Д. Федотов (1957), признавая самостоятельность невроза навязчивых состояний, относил психастению к разделу психопатий. По В.Н. Мясищеву (1958) психастения — это невроз развития.

Н.М. Асатиани (1963) считал, что одним из самых важных проявлений психастении является динамичность симптоматики, обусловливающая состояние субкомпенсации, компенсации и декомпенсации. Кроме того, автор отмечает, что при психастении имеют место ритуалы защиты символического характера и навязчивые представления; последние, с точки зрения автора, являются проявлением завершающего этапа в поступательном развитии синдрома навязчивых страхов.

Необходимо подчеркнуть, что многие авторы, давая клиническую характеристику психастении, стремятся подвести под нее физиологическую базу.

По мнению Е.А. Попова (1940), в основе навязчивых сомнений, а также таких черт характера психастеников, как нерешительность, мнительность, неуверенность, лежит нарушение индукционных отношений. При этом один очаг не в состоянии затормозить другой, конкурирующий с ним. Л.Б. Гаккель (1956) подчеркнул, что для психастеников характерна инертность нервных процессов. Отсюда склонность к возникновению патологически прочных условных связей и таких черт характера, как рутинерство, педантизм, боязнь нового. А.Г. Иванов-Смоленский (1925) в своих исследованиях показал, что у психастеников снижаются процесс сосредоточения, работоспособность и быстро нарастает утомляемость. А.М. Свядощ (1954) обнаружил у психастеников в отличие от больных неврозом навязчивых состояний, затруднения при смене деятельности. В.Н. Мясищев и Е.К. Яковлева (1955) отмечали, что при психастении на первый план выступают характерологические особенности, развивающиеся на фоне слабого типа с преобладанием второй сигнальной системы.

По вопросу, касающемуся особенностей возникновения и течения психастении, нет единства мнений. Большинство авторов причиной возникновения психастении считают психогению. Некоторые к пусковым механизмам относят другие факторы. Так, А.Е. Щербак (1927) считал, что причиной психастении является переутомление. В.К. Хорошко (1943) отмечал, что у женщин навязчивости начинаются в период полового созревания, и часто в период климакса.

Течение психастении, по наблюдениям R. Krafft-Ebing (1897), сопровождается временными «ослаблениями и ожесточениями».

П.Б. Ганнушкин и С.А. Суханов (1902) считали характерным для течения болезни преобладание навязчивых идей с колебаниями их интенсивности: то навязчивая мысль сильно беспокоит больного, то слабее, то они обильны, то незначительны. По П.Б. Ганнушкину (1913), эмотивно-лабильные астеники под влиянием психотравмирующих моментов могут давать особое патологическое развитие личности, характеризующееся выявлением навязчивостей. Т.И. Юдин (1913) считал, что навязчивости могут возникать эпизодически, являться особенностью личности, развиваться в связи с психоневротическим процессом. В.М. Бехтерев и Р.Я. Голант (1927) различали хроническое течение психастении, затяжное или в виде приступов различной длительности. А.Н. Молохов (1937) отмечал в течении психастении более или менее длительные обострения, возникающие в связи с жизненными затруднениями или иногда в связи с соматическими истощениями. X.Г. Ходос (1947) подчеркивал, что психастения характеризуется неровным течением и большими колебаниями.

Мы наблюдали больных психастенией, которые по своим преморбидным качествам соответствовали тревожно-мнительной конституции, всесторонне описанной P. Janet, П.Б. Ганнушкиным и С.А. Сухановым. Нам больше всего импонирует определение этих типологических особенностей как тревожно-мнительных. Эти особенности, по нашему мнению, носят врожденный характер. Они характеризуются своеобразной психической слабостью и недостаточностью. Речь идет о людях нерешительных, неуверенных в себе и своих силах; они постоянно колеблются, полны сомнений, их пугает каждая новая ситуация. Трудности, с которыми они сталкиваются, кажутся им огромными, превосходящими их силы. Они долго колеблются, прежде чем принять решение, часто передумывают, но нередко, приняв решение, тотчас стремятся привести задуманное в исполнение, именно для того, чтобы закрыть себе дорогу для нового раздумывания. Поэтому естественно, что они постоянно должны проверять правильность своих действий, не доверяют своей памяти, делают различные заметки, наводят разного рода справки.

Все описанные выше качества характерны для здорового человека, обладающего специфическими врожденными тревожно-мнительными чертами. По нашему мнению, под влиянием психических переживаний эти особенности могут усилиться и приобрести характер болезненных. И только тогда больные обращаются к врачу. При этом они пишут большое количество записок, в которых они перечисляют свои жалобы, чтобы не упустить чего-либо важного. Всякий интеллектуальный процесс, даже не очень сложный, для них необычайно затруднителен именно потому, что они ни к чему не могут отнестись, не раздумывая, особенно к мелочам, и проявляют излишнюю скрупулезность, серьезность и добросовестность в таких вещах, которые того не требуют. То, что обыкновенному человеку дается легко и просто, почти автоматически, психастенику — ценой долгих и мучительных размышлений (психастеническая дезавтоматизация).

П. .Жанэ принадлежит несколько важных замечаний о некоторых существенных сторонах психастенического мышления, для которого характерны общее снижение психического тонуса, а также неполнота, незавершенность, что переживается психастеником субъективно, притом иногда очень мучительно. Сильно выражено также и чувство внутреннего напряжения и несвободы. Все эти особенности свидетельствуют, с одной стороны, о гипертрофии интеллектуальных моментов в психастенической психологии, с другой стороны — о ее известной эгоцентричности. В отличие от здорового человека интеллектуальное функционирование психастеника не находит адекватного выражения в двигательных актах и вообще не выявляет себя вовне и остается самодовлеющим, ограниченным в каком-то замкнутом круге. В связи с этим очень характерное для психастеника явление — утрата чувства реального. Окружающая действительность воспринимается им в форме бледных, лишенных плоти и крови образов. Описанным особенностям психики, которые по существу являются врожденными, соответствуют и своеобразные черты соматического сложения, которые до известной степени аналогичны таковым при эндогенной нервности, однако здесь еще меньше можно говорить о каком-нибудь определенном типе; обычно преобладают астенические, иногда диспластические черты. Часто обращает на себя внимание недостаточно развитая моторика. Непропорциональное, негармоническое сложение усугубляется неуклюжестью, неловкостью движений. Отмечаются специфические особенности речи, ее неровность, частые остановки, отсутствие закругленности и грамматическая неправильность, нередко конец фразы не соответствует и ее началу. Отмечается слабый голос и не вполне совершенная артикуляция. Описанное выше психическое и физическое состояние психастеников кажется тяжелыми. Однако его обычно удается выявить только тогда, когда на фоне психастенических либо тревожно-мнительных особенностей возникают патологические состояния. Сам больной отмечает, что все эти особенности его не беспокоят. С нашей точки зрения психастения — это нормальный специфический тип личности, слабый тип, с выраженными тревожно-мнительными чертами. Наши наблюдения свидетельствуют о том, что под влиянием тяжелых переживаний у людей с описанными выше характерологическими особенностями могут возникнуть две разновидности неврозов: психастения тревожно-мнительная и психастения с навязчивостями.

Первая форма — психастения тревожно-мнительная — встречается реже и проявляется прежде всего заострением характерологических черт, принимающих иногда гротескный характер и становящихся тягостными для больных. Снижается настроение до выраженных форм депрессии, протекающих по экзогенному типу; нарушается сон: больные быстро засыпают, но часто просыпаются, у них бывают кошмарные сновидения. Эта категория больных редко обращается к врачу.

Вторая форма — психастения с навязчивостями — встречается чаще и по сути отличается от первой тем, что на фоне заостренных черт тревожно-мнительного характера, под влиянием дополнительных психотравмирующих моментов появляются навязчивые состояния. Некоторые авторы считают эти две формы фазами одного и того же заболевания. Именно эта группа больных и становится нашими пациентами.

Анализ причин, вызвавших развитие психастении с навязчивостями, свидетельствует о том, что чаще всего болезнь проявлялась под воздействием хронических психотравмирующих влияний: длительных конфликтных отношений между родными, неприятностей на работе. Иногда пусковым механизмом к развитию невроза являлась острая психотравма, наслаивающаяся на хроническую. В одном случае больная находилась во время бомбежки в закрытом, переполненном людьми вагоне, из которого она не могла выбраться, в связи с чем и возникла фобия. В другом случае — внезапная смерть сослуживца на глазах у больного явилась последней каплей, переполнившей чашу терпения, и вызвала неприятные ощущения в области сердца с последующим страхом смерти.

Изучение преморбидных особенностей больных психастенией с навязчивостями выявило у всех без исключения черты тревожно-мнительного характера: выраженная застенчивость, мнительность и робость. Большинство больных были склонны к постоянным сомнениям, самокопанию и самоанализу. Для них характерны малая выносливость и быстрая утомляемость; пребывание в новой обстановке вызывало у некоторых больных напряженность, растерянность, неуверенность в себе.

Выраженная мнительность способствовала тому, что больные начинали контролировать свои действия (закрыта ли дверь, погашен ли свет, закрыта ли заслонка печи и т.д.). У некоторых больных выявлялась трусливость, не связанная с внешними обстоятельствами; любая новизна вызывала сильное волнение, отмечались малая выносливость и быстрая утомляемость.

Мы наблюдали больных, в клинической картине которых на фоне заострившихся черт тревожно-мнительного характера развивались различные навязчивости. В большинстве своем они носили множественный характер. Так, навязчивые мысли сочетались с навязчивыми действиями; страх закрытых помещений с навязчивым желанием постоянно проверять не оставлен ли где-то хлорамин; возникающие постоянно мысли о том, что больной «лишний» человек, сочетались с постоянным самоанализом и самоконтролем по поводу правильности проведенной работы. Страх смерти сочетался с желанием при стоянии опираться на что-либо. Боязнь загрязнения или заражения сочеталась с непреодолимым желанием без конца мыть руки и т.д. Фон настроения, как правило, был снижен, отмечалось его колебание по экзогенному типу. Больные жаловались на плохой сон, у некоторых проявлялись ипохондричность, фиксация внимания на неприятных ощущениях в области сердца, головы. Многие больные жаловались на головные боли, «толчки в голову», «сжатия в голове», чувство пустоты в голове, жжения и тепла в различных частях тела, «вибрацию сердца» и т.д. Кроме того, некоторые больные жаловались на общую слабость, быструю утомляемость, сниженную работоспособность, чувство собственной недостаточности и неполноценности и др.

Течение психастении носило в основном непрерывный характер, но под влиянием дополнительных психотравмирующих ситуаций болезненное состояние усугублялось в связи с появлением новых навязчивостей, которые наслаивались на старые.

Для иллюстрации приводим истории болезни.

Наблюдение № 3. Больной С., 25 лет, разнорабочий, поступил в отделение неврозов больницы имени Мечникова г. Днепропетровска 3 мая 1962 г. по поводу множества разнообразных навязчивостей: какой у него была последняя мысль до того, как появились первые навязчивости; о чем думал, когда проходил мимо какого-либо дома; постоянное желание возвращаться в те места, где вынимал из кармана носовой платок, и проверять, не выпало ли что-нибудь из кармана; закрыл ли дверь дома, уходя на работу, или оставил ее открытой. Во время «наплыва» навязчивых мыслей становится раздражительным, снижаются настроение и работоспособность, чувствует себя утомленным. Постоянно ведет борьбу с навязчивостями, но это не только не приносит облегчение, но способствует ухудшению настроения.

В анамнезе: родился в семье служащего первым по счету. Отец — инженер, суровый деспотичный, грубо обращался с детьми. Мать — домохозяйка, очень мнительная «до неподобства», впечатлительная, болезненная. Больной воспитывался у бабки и деда, которые его очень опекали, «не давая ему никакой самостоятельности». В детстве был мнительным, нерешительным. Ко всему новому относился настороженно, всегда во всем сомневался. В старших классах школы «стал более смелым, во время службы в армии из кожи лез вон, чтобы казаться смелым человеком».

В школу пошел в 7 лет. Учеба давалась легко, много внимания уделял учебе, всегда хотел показать себя с хорошей стороны. В связи с тем что никакого режима и систематичности в учебе не соблюдал, успеваемость была неровная. Как отмечал больной, «читал много, но не то, что нужно». Был замкнут, так как родители «ограждали от плохих друзей и всех изгоняли из дома». Больше дружил с мальчиками, девочек стеснялся, в общении с ними чувствовал себя напряженно. После окончания школы был призван на военную службу. После демобилизации непродолжительное время работал кочегаром, а затем поступил в химико-технологический техникум. Учеба давалась с трудом, вынужден был оставить ее и поступил на работу в качестве разнорабочего на радиозавод. На работе появились мелкие стычки с сослуживцами, на которые болезненно реагировал, «готов был всегда извиниться первым». Старался много работать, но быстро уставал. На занятиях по политучебе всегда сомневался, хорошо ли подготовился к занятиям, хотя дома занимался долго и упорно. Перед занятиями сильно волновался. В ситуациях, требующих терпения и выдержки, не мог владеть собой, становился несобранным, неорганизованным. С трудом приспосабливался к новой обстановке, людям. Всегда трудно было переключаться от одних мыслей и впечатлений к другим. Болел часто простудными заболеваниями; в 1954 г. перенес тонзилэктомию. Вредные привычки не имеет, холост.

Считает себя больным с 1956 г. В то время служил в армии. Сама по себе служба была для больного тяжелой, изнуряющей. Чтобы сослуживцы не заподозрили его в том, что он тяжело переносит службу, «старался из всех сил». Начал быстро уставать, ухудшился сон; иногда мог всю ночь напролет бодрствовать, а с утра вынужден был продолжать несение своих армейских обязанностей. В это время получал письма от родителей, которые его все время ругали и требовали, чтобы он после службы в армии пошел учиться в институт.

Служба в армии была особенно тяжелой в связи с тем, что находился на спецрежиме. Однажды, выполняя боевое задание, не спал несколько ночей, очень устал, положил секретную карту в карман, а затем не мог вспомнить, куда ее положил. Долго ее искал, нервничал, переживал, боялся суда. Через довольно продолжительное время карту он все же нашел, но вскоре появился страх перед тем, как бы не потерять ее вновь. При выполнении следующих заданий испытывал «общее напряжение». Начал постоянно оглядываться назад, казалось, «что что-то потерял». Затем начало казаться, что что-то «прилипло к одежде». Потом появилось желание стряхивать «что-то с одежды». Возникли навязчивые мысли о том, «как бы чего не случилось», был постоянно насторожен, испытывал страхи неопределенного содержания. Понимал, что заболел, но тщательно скрывал это от окружающих. За медицинской помощью не обращался. После демобилизации симптоматика заболевания несколько ослабла, но полностью не исчезла. Напряженно готовился к экзаменам в техникум и работал. В 1960 г. поступил в техникум, и вскоре навязчивости усилились. Стал более неуверен в себе, появились «рассеянность и крайняя невнимательность». Усилились навязчивые сомнения: куда положил какую-то вещь, выучил ли он основательно тот или иной предмет и готов ли правильно ответить на любой вопрос. Стал «рассеянным», «невнимательным». Навязчивые мысли стали раздражать больного и отвлекать его от учебы. Болезненно переживал свое состояние, но об этом никому не говорил. Летом 1961 года впервые обратился к врачу и был направлен в психоневрологический диспансер на стационарное лечение. После проведенного лечения гипогликемическими дозами инсулина состояние несколько улучшилось, но все же после лечения продолжить учебу в техникуме не мог, был вынужден оставить учебу, но продолжал работать. Родители настаивали на продолжении учебы, называли его «лентяем», но он не мог им объяснить, почему не в состоянии учиться. Вновь возобновились прежние навязчивые мысли, которые постепенно усиливались, стал более раздражительным, вспыльчивым, постепенно нарастала неуверенность в себе, снизилось настроение, обострились навязчивости. Был госпитализирован в отделение неврозов.

В психическом статусе: жалуется на наличие множества навязчивых мыслей и действий, с которыми ведет упорную борьбу до изнеможения. «Во всем стал сомневаться». Фон настроения снижен; постоянно и мучительно задумывается над своим «положением в жизни». Беспрерывно со своей одежды что-то стряхивает. После утреннего туалета возвращается по несколько раз в ванную, проверяет, не забыл ли что-либо там. Постоянно анализирует свои поступки, «правильно ли сделал, правильно ли сказал, правильно ли ответил», и т.д. Критически оценивает свое состояние, просит помочь ему освободиться от навязчивостей. Расстройств интеллектуальной деятельности не обнаруживает. Эмоционально неустойчив, раздражителен. Настроение колеблется от легкого снижения до выраженной депрессии. Мышление несколько замедленное, речь монотонная, дополняется выразительной жестикуляцией. Поведение в отделении правильное. В меру общителен, принимает участие в настольных играх, читает художественную литературу, но всегда несколько напряжен в связи с тем, что пытается, скрыть от окружающих свои болезненные переживания.

В соматоневрологическом статусе: среднего роста, астенического телосложения, умеренного питания. Внутренние органы без патологии. В неврологическом статусе легкая недостаточность конвергенции справа, стойкий красный дермографизм. Сухожильные рефлексы оживлены.

Под влиянием проведенного психотерапевтического и медикаментозного лечения начали угасать навязчивости в обратной последовательности по отношению к их развитию. Вначале исчезли те навязчивости, которые возникли в последнее время, а затем исчезли и стряхивания с одежды предметов, он перестал возвращаться в те места, где что-либо оставил и т.д. Стал более сосредоточенным, исчезло общее напряжение, выровнялось настроение. Выписался из отделения в хорошем состоянии.

Полученные нами катамнестические сведения через 1,5 года после лечения позволяют говорить, что свое состояние в целом больной оценивал как хорошее. После выписки из больницы он продолжал работать электриком, поступил учиться в университет, наладились отношения с родителями. Прежние навязчивые мысли, действия и страхи не беспокоили его. Жизненные трудности способствовали кратковременному заострению характерологических черт, но на непродолжительное время.

Данный невроз возник у личности с тревожно-мнительным характером под влиянием различных жизненных трудностей, которые суммировались, наслаивались одна на другую. Он всегда, попадая в трудные ситуации, становился неорганизованным, растерянным, плохо приспосабливался к новым ситуациям, к людям. Отмечалась затрудненная переключаемость от одних мыслей и впечатлений на другие. Все это можно объяснить тем, что основные нервные процессы (тормозной и возбудительный) были ослаблены и инертны при попадании больного в экстремальные условия. Перенапряжение основных нервных процессов, приводило к образованию разнообразных навязчивостей, которые нами трактовались как отрицательные условно-рефлекторные образования.

Болезненные симптомы у нашего пациента можно разбить на две группы: к первой группе можно отнести симптомы, связанные с заострением его характерологических особенностей. Сюда относятся постоянные сомнения относительно своих действий, мыслей (правильно ли выполнил задание, закрыл ли дверь квартиры, о чем думал, когда проходил около какого-то дома, и т.д.). Ко второй группе болезненных расстройств относятся навязчивости: навязчивый страх (не потерял ли чего-либо), навязчивые действия (необходимость возвращаться в те места, где вытаскивал платок и мог что-либо уронить из кармана и т.п.).

Длительные отрицательные условно-рефлекторные образования обусловливали устойчивое чувство напряжения больного, заострение его характерологических черт, нарастание множества навязчивостей. Все это возникало благодаря длительным психотравмирующим переживаниям в жизни больного, связанным и с тяжелыми условиями в семье, службой в армии, где потерял секретную карту и мог попасть под трибунал.

Течение заболевания характеризовалось заострением тревожно-мнительных черт характера, на фоне которых наступали периодические обострения с появлением в клинической картине заболевания каждый раз новых навязчивостей. При усложнении навязчивостей фон настроения снижался до выраженных депрессий.

Наблюдение № 4. Больная К., 31 год, домохозяйка. Поступила в психоневрологический диспансер 12 апреля 1960 г. с жалобами на чувство брезгливости и боязнь прикоснуться к людям, которые, по мнению больной, могут болеть «заразными заболеваниями», непреодолимую потребность без конца мыть руки, «кажется, что руки всегда грязные», постоянное чувство тошноты, головные боли, при волнении жжение в левой половине тела, подавленное настроение.

В анамнезе: родилась в крестьянской семье седьмой по счету. Отец — колхозник, был спокойным, уравновешенным, добрым; умер от дистрофии; мать — мнительная. Себя больная характеризует «неспокойной». С детства всегда была «не уверенной в себе», «постоянно проверяла свои действия». Никогда не могла уснуть до тех пор, «пока не проверит, закрыта ли дверь, закрыта ли печная труба заслонкой и т.д.». Отличалась робким, застенчивым характером, была трусливой, мнительной, брезгливой.

В школу пошла семи лет. Окончила 7 классов. Учеба давалась с трудом, училась посредственно. Легче давались точные науки, тяжелей — гуманитарные (литература и история). Много времени тратила на подготовку уроков, всегда уставала, времени на отдых не хватало. К концу дня чувствовала себя очень усталой. В школе была раздражительной, вспыльчивой, часто ссорилась с подругами. После ссоры долго не могла успокоиться; вынуждена была сама идти на примирение, «чтобы снять с себя напряжение». Старалась первой извиниться, хотя не была виноватой. Больше дружила с девчонками, но не пренебрегала обществом мальчиков. После окончания школы начала работать счетоводом в школе, затем пионервожатой. В 1949 г. вышла замуж, не работала в течение 5 лет. С 1954 по 1955 г. работала буфетчицей, но в связи с болезнью уволилась. Взаимоотношения с людьми всегда были хорошими. Много и с удовольствием работала, но быстро уставала, была мало выносливой, но упорной и настойчивой. Не могла успокоиться до тех пор, пока какое-либо начатое дело не доводила до конца. Постоянно все свои действия подвергала сомнениям, по многу раз проверяла то или иное действие. В своих знаниях никогда не была уверенной. Любое переживание надолго оставалось в сознании: длительное время не могла забыть смерть сестры. В новой обстановке чувствовала себя неуверенно, напряженно. Когда работала буфетчицей, много раз проверяла кассу, «не доверяла сама себе». Болезненно относилась к смене своих мыслей и впечатлений. Очень переживала, когда отменялось какое-либо заранее намеченное мероприятие.

Сон всегда был тревожный, с трудом засыпала и медленно пробуждалась по утрам. Отмечались частые сновидения, вплоть до кошмарных.

В брак вступила в 21 год; была одна беременность, закончившаяся тяжелыми родами. Имеет дочь, взаимоотношения с мужем хорошие. Менструации с 15 лет, регулярные, безболезненные. Последние несколько лет перед менструацией появляются головные боли. Половая жизнь с 21 года, в браке. Либидо повышено; всегда получает удовлетворение в половой жизни. В 1933 г. перенесла дистрофию (голодала семья).

Заболела в 1950 г. Заболевание развивалось постепенно. После тяжелых родов несколько дней находилась в бессознательном состоянии. «Когда пришла в себя, появилась неприятная тошнота». Ощущение тошноты держалось продолжительное время, и постепенно развилось чувство брезгливости. Начала более тщательно мыть руки, но первоначально к мытью рук относилась спокойно. Особенно усилилось чувство брезгливости после переживаний на работе. Больная тогда работала кассиром, и у нее обнаружилась большая недостача. Хотели привлечь к судебной ответственности, даже завели на нее «дело». Но виновника кражи вскоре обнаружили, и больная как бы успокоилась. Однако стала дольше мыть руки и это уже стало раздражать больную. Пыталась воздерживаться от частого мытья рук, но не могла «справиться с собой», из-за появляющегося в это время сильного напряжения. Вынуждена была уволиться с работы. Однажды дома резала капусту и в это время к столу подошла дочь. Больная попросила ее отойти от стола, «чтобы не порезать ее ножом». В это время появилась навязчивая мысль: «А вдруг не удержусь и действительно ударю дочь ножом» Охватило сильное чувство страха, бросила на стол нож и убежала из кухни. С тех пор страх перед острыми предметами охватывал ее каждый раз во время еды. Старалась острые предметы в руки не брать, особенно тогда, когда рядом находилась дочь. Мысли о «загрязнении отошли на задний план, о них как-то забыла». Плохое самочувствие продолжалось несколько месяцев.

Однажды к больной домой пришла соседка и рассказала, что ее сторонятся все соседи в связи с тем, что она больна открытой формой туберкулеза. Больная, выслушав это сообщение, с трудом сдержала себя. Но когда соседка ушла к себе домой, испытала сильный страх перед возможностью заболеть туберкулезом. Стул, на котором сидела соседка, в ярости выбросила на улицу. Боялась прикасаться к тем местам, к которым прикасалась соседка. Вскоре соседка умерла, и во время похорон больная случайно прикоснулась к женщине, которая переодевала покойницу. Появились навязчивые мысли о микробах.

Стала часто купаться. Не могла надевать те вещи, к которым кто-либо прикасался. Чувство брезгливости продолжало нарастать. «Заразные» вещи прятала в отдельный чемодан и старалась к ним больше не прикасаться. Обходила стороной тех людей, к которым испытывала чувство брезгливости. Перед приемом пищи многократно намыливала руки мылом. Последнее время начала намыливать руки и смывать мыло до 30-40 раз. Вынуждена была переменить место жительства, чтобы не встречаться с теми людьми, к которым испытывала чувство брезгливости. На новом месте жительства начала присматриваться к мусорным ящикам, боялась к ним прикасаться «как к источникам загрязнения». Ко всем, проходящим мимо мусорного ящика, испытывала чувство брезгливости. По-прежнему продолжала «грязные» вещи прятать в чемодан или выбрасывала их.

Амбулаторное лечение эффекта не давало, в связи с чем больная была направлена на стационарное лечение.

В психическом статусе: сознание ясное. Ориентировка всех видов сохранена, расстройств восприятий не обнаруживает. Большую часть времени проводит в постели, малообщительна. Постоянно жалуется на чувство брезгливости; многократно перед едой намыливает руки; моет их до 30 — 40 раз. «Все время кажется, что руки недостаточно чистые». Попытка сдержать себя от многократного мытья рук сопровождается усилением общего напряжения, ухудшением настроения, плаксивостью. От больных, к которым испытывает чувство брезгливости, старается держаться на расстоянии. Никому не разрешает прикасаться к ее кровати, к ее одежде. После того, как кто-либо прикоснулся к ее кровати, просит поменять белье, принимает душ несколько раз в день. Перед приемом пищи многократно намыливает руки и долго их моет. Критически оценивает свое состояние. Просит помочь ей, избавить от страданий. Эмоционально неустойчива, раздражительна. Настроение подавленное. Не верит в выздоровление. Постоянно анализирует свое состояние.

В соматоневрологическом статусе: без выраженной патологии. Отмечаются склонность к повышению артериального давления (до 140/90 мм рт. ст.), учащение пульса до 90 ударов в минуту, нистагмоидные подергивания глаз, сглаженность правой носогубной складки.

Диагноз: Психастения с навязчивостями.

Под влиянием медикаментозного и психотерапевтического (наркопсихотерапия) лечения постепенно ослабевало навязчивое стремление мыть многократно руки, постепенно ослабевал страх перед прикосновением, заражением. Стала сдерживать себя от многократного мытья рук и частого купания под душем. Меньше стала об этом думать, стала более общительной. Читала книги, смотрела телевизионные передачи. Выровнялось настроение. Стала активнее, бодрее; постепенно нарастало чувство уверенности в возможность выздоровления. Выписана из стационара в состоянии значительного улучшения.

К сожалению, катамнестических сведений от больной не удалось получить, так как через 1 год на наше письмо мы не получили ответа. Однако тот факт, что больная повторно к нам не обратилась, свидетельствует о том, что наша терапия была для нее эффективной.

В приведенном случае, как и в первом, невроз возник у личности с тревожно-мнительным характером. Длительная фиксация переживаний в сознании больной, болезненное реагирование на быструю смену впечатлений, медленная адаптация к новым условиям свидетельствуют об инертности, застойности основных нервных процессов: тормозного и возбудительного в центральной нервной системе. Комплекс многообразных навязчивых состояний выявляется после тяжелых родов. Постепенно заостряются характерологические особенности больной. Она становится более тревожной и мнительной. Чувство тошноты, появившееся после родов, усилило уже существовавшую брезгливость. Появилось навязчивое увлечение часто мыть руки. Переживания по работе способствуют усилению болезненных проявлений. Частое мытье рук начинает раздражать больную. Последующие психотравмирующие ситуации, даже незначительные, способствуют образованию все новых и новых навязчивостей. К страху загрязнения и к навязчивым действиям (частое мытье рук) присоединяется страх перед острыми предметами («А вдруг ударю дочь ножом»), перед возможностью заболеть туберкулезом и т.д. Заболевание протекает приступообразно, обостряясь после дополнительных переживаний. Усиление навязчивостей, затушевывает характерологические особенности больной, отодвигая их на задний план.

В данном случае правильно было бы ставить диагноз психастения с навязчивостями. Самое существенное у нее — своеобразный психический склад, такие черты характера, как нерешительность, боязнь ответственности, постоянное чувство тревоги, мнительность. Причем эти особенности бы

 

25

А вы когда-нибудь чувствовали себя как психастеник?: otrageniya — LiveJournal

У меня есть один друг, который считает себя больным психастенией. Если вы не в курсе, то психастения — это психическое расстройство, носителей которого характеризует высокий уровень тревожности. Вот ссылка на Википедию, можете почитать подробнее. Также психастеникам присущи неуверенность в себе, сильное чувство вины, рефлексивная аналитичность, тугодумие, крайне ранимое самолюбие, боязнь неудач и так далее. Мой друг уверен, что симптомы этой болезни точно описывают его характер. И я, честно говоря, с ним согласна. Это нельзя назвать совсем уж болезненным состоянием, но приходится моему другу порой очень несладко. Он попросил меня описать его в этой статье, не называя его имени. Ему интересно, многие ли люди испытывают те же чувства, что и он. Поэтому далее я буду называть его Психастеник. С большой буквы. Хотя особенности его характера присущи, я думаю, не всем психастеникам. Итак, мы начинаем.

Психастеник жаждет похвалы. Это, пожалуй, одно из постоянных его желаний. Ему нужна даже не столько похвала, сколько положительное внимание. Он так сильно этого хочет, что его можно было бы назвать тщеславным. Но есть несколько особенностей. По-настоящему Психастенику важна похвала либо специалиста, либо близкого ему человека, либо того, с которым у него совпадают интересы. И ему не нужна дешёвая похвала. Ему нужна заслуженная похвала. Ему нужно чувствовать, что он действительно сделал что-то правильно. Что-то важное, что-то хорошее… талантливое, гениальное, в конце концов! И Психастеник не почувствует радости, если будет сомневаться в том, заслужил ли он похвалу. А он будет, потому что сомнение — это то, что его постоянно преследует.

Психастеник хочет чувствовать себя нужным, но при этом боится ответственности. Он не верит в свои силы, не верит, что сможет. И у него есть основания, чтобы быть таким неуверенным. Во-первых, он — тугодум. Быстро думать слишком сложно для него. Ему надо разжевать все подробности задания, которое на него возложено.

Во-вторых, он — забывчив. Психастеник забывает даже те вещи, которые искренне хочет запомнить. Неиспользуемую информацию его мозг активно вытесняет. Он, в принципе, неплохо учится новому. (Если данное занятие для него сложное, то нужно ему терпеливо объяснять и показывать, а потом снова объяснять, наблюдая как он это делает.) Но, если Психастеник долго, скажем, пару недель, не нуждается в том навыке, который приобрёл, то легко его забывает. И ему надо снова повторить, что и как, куда и зачем. У психастеников вообще плохая механическая память.

В-третьих, он — неуклюж. У него плохая координация движений. Это не значит, что он не может быть ловким, но в силу своей рассеянности, он постоянно совершает ошибки.

Уже достаточно причин для комплекса неполноценности? Но это ещё далеко не всё. Идём дальше.

Психастеник не чувствует времени. Если он не будет смотреть на часы, то не поймёт, сколько времени прошло. Также он не понимает расстояния. Метр для него, например, это, в лучшем случае, пять двадцатисантиметровых линеек, а вот представить их ему довольно трудно. Поэтому при хорошем зрении у него ужасный глазомер.

Из этого также вытекает плохое ориентирование на местности. Психастеник не узнает здание с другой стороны, если не видел его раньше. Ему трудно понять, как можно дойти до назначенного пункта другим, непривычным путём. Психастеник не знает названия большинства улиц, он ориентируется по конкретным предметам (магазинам, домам, рекламам, светофорам, деревьям и пр.). И ему очень сложно представить себе объект на карте… Вы уже, наверное, поняли, почему у него проблемы и с геометрией?

Психастеник любит говорить об интересных ему вещах. И, когда я говорю «любит», то это значит, «ужасно любит». Это одно из главных его наслаждений: говорить о том, что приятно обсуждать, с собеседником, которого это интересует не меньше. Обычно он довольно замкнутый, но с подходящими собеседниками может стать болтливым и даже навязчивым. У него также есть склонность вываливать свои мысли (а он часто обдумывает их по нескольку раз) на человека, при этом путаясь и повторяясь. Это качество делает его порой абсолютно невыносимым. (Вообще-то довольно часто, но я не хочу осуждать своего друга, так как сама не слишком связно говорю).

Психастеник упрям. Звучит довольно странно, потому что вам он скорее всего покажется слабохарактерным и даже малодушным. Но, если Психастеник, в чём-то твёрдо уверен, то будет держаться до конца. А ещё своим упрямством он компенсирует слабоволие.

Если вы придёте к Психастенику и скажете, что ему, вот прямо сейчас, необходимо что-то сделать, то вы стопроцентно получите возмущенный ответ: «Почему ты меня не предупредил?». Делать спонтанные вещи — не его лучшая сторона. И это понятно. Ему нужно быть морально готовым к стрессовым ситуациям, потому что неожиданность приводит его в ступор. А ещё Психастеник ленив. Во-первых, потому что он не умеет правильно распоряжаться своим временем. Во-вторых, потому что тратит много сил на, как ему говорят, «элементарные» занятия и дела. А тратит он много времени, потому что осознаёт свою рассеянность и по нескольку раз проверяет свою работу. Эта педантичность и боязнь сделать что-то неправильно возникла из-за страха осуждения. Поэтому Психастеник предпочитает, если есть возможность, ничего не делать вообще.

Психастеник довольно эгоистичен. Но при этом ему стыдно за свой эгоизм, если он причиняет вред другим людям. Больше всего он боится осуждения. Именно поэтому Психастеник, если его обвиняют, реагирует несколько неадекватно. Его часто винят в том, что он слишком сильно оправдывается. Но оправдывается он как раз потому, что чувствует себя виноватым. На самом деле Психастеник не совсем хорошо понимает, что ему говорить в таких случаях. Извинения не помогают, его спрашивают, зачем и почему он что-то сделал. Он начинает рассказывать, но люди слишком рассерженны, чтобы его выслушать. К тому же Психастеник от волнения ещё больше путается в словах, мямлит и заикается. Его часто понимают неправильно, потому что он не может правильно выразить свою мысль. Если же обвинение несправедливо, то возмущению Психастеника нет пределов. Он сам часто сомневается в своих действиях, а тут на него ещё возводят напраслину!

Психастеник очень боится чувства вины. Даже если его не осуждают, он может почувствовать себя виноватым, если сделал (или думает, что сделал что-то не так). Он сам себе кажется вруном, если скрывает свою провинность. Когда он правда забывает о том, что он сделал, то сам не знает, виноват ли он или нет.

От чувства вины Психастеник чувствует физическую боль. У него спирает дыхание и начинает болеть живот. Ему хочется провалиться сквозь землю. От стресса Психастеник начинает плакать. Если он продолжает слышать слова осуждения, то не может сдержать слёз. Если ситуация совсем ужасная, и он в ней виноват, ему становится трудно дышать.

Втайне Психастеник стыдится своих проблем, но хочет обсудить их с людьми, которые его поймут. Он очень стыдится доставлять неудобства другим людям, но стыдится проявлять этот стыд. К тому же он часто не понимает, что чувствуют другие, потому что не умеет сосредотачиваться сразу на нескольких вещах. В основном Психастеник зациклен на своих мыслях и переживаниях. Поэтому он часто выглядит совершенно бестактным.

Так как Психастеник постоянно переживает свои мысли, то часто повторяет одно и то же по сто раз подряд. Ещё ему интересно, скажут ли ему что-то новое в ответ на один и тот же вопрос.

Психастеник легко путается и туго соображает. Его часто называют глупым и… он даже с этим согласен. Хотя не совсем. Он может считать себя умным в определенной степени. Но он понимает, что быстро соображать у него не получается. К тому же он не знает многих вещей просто потому что не интересуется ими.

Психастеник не любит слушать или читать новости (политические, особенно). Во-первых, они для него скучные, во-вторых, они слишком часто плохие. В-третьих, он не знает, что делать с полученной информацией. Изменить ситуацию он не может, обсуждать не любит, а сочувствовать не может, потому что не знает настоящей правды. На это нужны усилия, а Психастеник не любит прилагать усилия. Да и события у него в голове легко перепутываются и забываются. По той же причине он недолюбливает учебники по истории.

Психастеник признался мне, что его самолюбие сродни самолюбию персонажа моего стихотворения «Упрямец». Некоторые могут посчитать его хвастливым, так как он любит отмечать то, в чём он хорош. Но на самом деле внутри Психастеника постоянно борются уязвимое самолюбие и чувство неполноценности. Если он не будет напоминать себе о своих удачах, то ничто не спасёт его от ощущения собственного ничтожества.

Психастеник в глубине души считает себя плохим человеком. Втайне он думает, что от него мало кому есть польза. Он хочет измениться, но не думает, что у него получится. Больше всего он боится, что его перестанут любить.

И те из вас, кто дочитал до этого места наверно думают: «Как этот человек вообще живёт?». Ну… Видите ли, всё, о чём я рассказывала, обычно проявляется не так сильно. Просто я хорошо знаю этого человека.

Мой друг сам отредактировал этот текст. Когда я его спросила, чего он ожидает, то он ответил, что не знает. Ему хотелось узнать, бывают ли у других людей такие же проблемы, что у него. Поэтому, пожалуйста, напишите в комментариях, что вы думаете по этому поводу.

О 50 конференции 30 ноября: 7 шкала MMPI

Наконец-то мы добрались до одной из наиболее сложных и неоднозначных акцентуаций – психастении.

НН сказал, что эта тема стала своего рода «крепким орешком» для его собственных учителей – Ф.Б.Березина и М.Е.Бурно: во многом потому, что сами они обладают этой акцентуацией и при ее изучении смотрят на ситуацию как бы «изнутри пробирки». Это во-первых. А во-вторых, при изучении акцентуированных личностей и Березин, и Бурно работали в основном с психиатрическими больными, и – в лучших традициях нынешних проблем «психотерапии здоровых» – дают не совсем полное представление о здоровом человеке с психастенической акцентуацией.

Эта акцентуация, судя по различным ее описаниям, считается чуть ли не дефектной в нашем социуме (что как раз не удивительно, так как наиболее распространена у нас импульсивность как антипод психастении). Многие психастеники обращаются на консультацию с запросами вида «доктор, сделайте из меня поручика Ржевского». То есть опять: мышки хотят стать ёжиками (с). Кстати, у Березина эта акцентуация называется «Фиксация тревоги и ограничительное поведение». В каком плане ограничительное – ниже разъяснится чуть подробнее.

Отдельные участники МК периодически выговаривали НН — мол, «вы выделяете психастеников, поддерживаете их и любите, в отличие от других акцентуаций». И здесь каждый раз приходится пояснять, что мы чаще говорим о пользе и возможностях психастении в основном потому, что это становится неким противовесом информации, слышимой психастеником в реальности: что, мол, это свойство характера – и ущербное, и обеспечивает человеку статус вечного неудачника, и лишает его возможностей чего-то достичь, и что вообще психастеник – это сразу бракованная личность и ни на что не может претендовать. А на самом деле носитель данной акцентуации довольно много чего может со своим характером, единственное, что ему для этого нужно – работающий Взрослый (логика, анализ, интеллект). Точнее – не совсем так: стремление к анализу у любого психастеника в крови, ему нужна только внутренняя возможность этим пользоваться. А когда он с детства раз от разу получает по рукам – «Не умничай» – то иногда «умничать» и перестаёт. А психастеник без работающего Взрослого (или хотя бы без готовности его формировать, подпитывать и включать в работу) – это действительно личность с выраженными проблемами адаптации, скажем так.
Весь МК, собственно, когда-то был создан как группа для подобной помощи психастеникам в адаптации.

М.Е.Бурно называл психастеников вечными неудачниками – но любопытно то, что в качестве примера известной личности с подобной акцентуацией приводил в пример Дарвина (!). Ещё один известный учёный с «семёркой» – это Ганс Селье, который вообще был лауреатом Нобелевской премии, так что о «клейме неудачника» для каждого психастеника очень даже можно поспорить.

Ещё психастения довольно сложно вырисовывается при тестировании по MMPI: на эту шкалу по Березину там всего 40 утверждений, касающихся сензитивности, тревоги, самооценки, опасений и т.п. И часто бывает – работаешь с тестом, на тесте семёрки вообще нет (а то и провал), а напротив, судя по общению и реакциям, сидит выраженный такой психастеник.
Почему НН и говорит часто, что самая адекватная интерпретация графика MMPI бывает тогда, когда видно самого тестируемого.

О неуверенности психастеников: довольно часто таковой называют их вечную тягу к дополнительной информации. Тот же Селье в своё время говорил, что когда человек говорит «Я это точно знаю» – наука встаёт и дальше не развивается. И психастеник выглядит «неуверенным» часто потому, что всегда готов добавить к своему знанию что-то новое, дополнительное, и поэтому не упирается однозначно в своё текущее ИМХО. вся «тревожная сущность» этой акцентуации – зачастую банальная нехватка информации, поэтому нередко такие люди выглядят «дураками»: потому что постоянно готовы учиться. А в иерархической системе свои законы: хочешь учиться – значит, не знаешь, значит, не Начальник, а Дурак. Вот Начальник – тот всё знает. Даже если про него вполне можно сказать, что «его кругозор сузился до точки, которую он называет точкой зрения».

С этим во многом связан тот самый «синдром самозванца», который сплошь и рядом бывает именно у психастеников: «Я прикидываюсь умным, а на самом деле я дурак». Из-а «синдрома самозванца» психастеники часто искренне считают себя неудачниками. И никакие внешние регалии не убеждают человека, что он умный, если его внутренняя цензура и жизненный сценарий раз за разом припечатывают его «дураком». А на самом деле психастенику довольно часто завидуют, бывают готовы за ним идти и т.п.- но сам он обычно об этом и знать ничего не знает.

Психастенику бывает чрезвычайно сложно найти себе психотерапевта: потому что большинство терапевтов, следуя массовым запросам, на заказы вида «Я не знаю, как жить» – отвечают: «Я сейчас тебе скажу, как тебе жить, записывай!» Но это опять будет чужая жизнь, к сожалению.

У психастеника есть потребность прогнозировать и исследовать ситуацию на много шагов вперёд, учитывая вероятность разных событий; и с учётом этой вероятности он нередко включает некоторые ограничения поведения (вот то, что имел в виду Березин). НН на конференции приводил такой пример: импульсивный водитель, проезжая мимо остановки, на которой автобус высаживает пассажиров, обычно прибавляет газу, чтобы побыстрее проскочить и оказаться потом впереди автобуса. А психастеник смотрит, «не прибавилось ли у автобуса ног»: иными словами, не стоят ли за автобусом пассажиры, которые могут неожиданно выскочить на проезжую часть. И учитывая такую вероятность, психастеник заранее снижает скорость перед проездом остановки. Вот примерно так работает ограничительное поведение. В более выраженном варианте, сцепленном с тем же перфекционизмом – «Я боюсь сделать нечто плохо, поэтому не буду делать никак». Но о перфекционизме, как и о синдроме самозванца, мы будем говорить на отдельных конференциях, эти темы вполне заслуживают отдельных занятий по своей сложности и актуальности.

И ещё важный момент – НН говорил о том, что мало кто из исследователей темы акцентуаций говорит о том самом «внутреннем стержне психастеника». Некоторые называют его «ригидностью», но это немного не то. В ситуациях, когда перед психастеником стоит некая собственная цель, он взвесил все «за» и «против», выработал для себя стратегию действий и начал по этому пути двигаться – в этот момент он уже не сомневается практически, и здесь его нельзя согнуть: если сильно давить, то можно сломать. Так что говорить о носителе психастенической акцентуации как о «неуверенном в себе» – ИМХО, не совсем верно.

Это лишь небольшая часть того, что НН собирается рассказать о психастении. В ближайшее воскресение мы продолжим эту тему, а там будем отдельно говорить о синдроме самозванца, о перфекционизме, об уверенности в себе (что она вообще такое) и так далее. Так что кому интересно – могут присоединяться к нам.

Руководство по профилактике душевных расстройств Клиническая характерология Посвящается участникам моих психотерапевтических групп

Павел Валерьевич Волков

Разнообразие человеческих миров

Павел Валерьевич Волков

Автор книги — психиатр-психотерапевт и практический психолог. Его книга в полной мере является руководством по профилактике душевных заболеваний. Знания, изложенные в ней, помогают найти пути к пониманию себя и окружающих и, стало быть, помогают предотвратить душевные срывы, нервные кризисы. Книга дает богатые знания по характерологии.

Она написана живым доступным языком, поэтому будет интересна не только психиатрам, психологам и психотерапевтам, кому она предназначена в первую очередь, но и всем, кто хотел бы научиться понимать себя и другого. Книга может быть рекомендована в качестве учебника для вузов.

Руководство по профилактике душевных расстройств

Клиническая характерология

Посвящается участникам моих психотерапевтических групп

Предисловие автора

Данная книга приглашает в сложное духовно-интеллектуальное путешествие по морю человеческого разнообразия. В предисловии мне хочется выполнить функцию гида и кратко рассказать, как я, психиатр-психотерапевт и практический психолог, вижу эту книгу. Я постарался написать такую книгу, которую сам бы хотел иметь как читатель лет двадцать назад, когда только начинал серьезно вглядываться в тайну человеческой души.

Особенность книги состоит в ее четкой структурированности. Клиническая характерология и психология шизофрении даются с широким охватом и в мельчайших подробностях. Даются описание и анализ проявления характеров и болезней не только у взрослых, но и у детей и подростков. Выделены и кратко описаны варианты характеров, которые ранее подробно не освещались.

Мне близок мягкий и дружелюбный клинический подход, который, не теряя себя, вбирает богатство из смежных областей — психологии и духовных учений. Для того чтобы текст имел отчетливый обучающий характер, я ввел главу «Учебный материал», с помощью которой хотел сделать теоретический дискурс жизненно узнаваемым. В ней я опираюсь на художественные произведения и кинофильмы, доступные и понятные широкому кругу интеллигентных читателей. Изучение психиатрии и психотерапии на материале культуры придает им иное измерение.

Когда я студентом изучал характеры людей, меня тревожила расплывчатость описаний и нечеткость определений. Мне хотелось узнать следующие четыре вещи: 1) что данному характеру присуще всегда; 2) что очень типично, но присуще не всегда; 3) это нетипично, но все-таки может быть; 4) что никогда в рамках данного характера не встречается. Отчасти я ответил на первый и последний вопросы выделением ядра характера и его подробным анализом. То, что принадлежит ядру характера, свойственно любому человеку данного характера, а то, что абсолютно несовместимо с ядром характера, не может встретиться и у его конкретного носителя. Между этими полюсами лежит широкая область высоковероятного и маловероятного.

Мне созвучно высказывание К. Юнга о том, что типология предназначена не для навешивания на людей ярлыков, как это может показаться с первого взгляда, она имеет дело с организацией и определением типических психических процессов /1/. Характерология является настолько наукой, насколько она способна выделять типическое и опираться на него. Практическая сила науки состоит в возможности вероятностного прогнозирования и опережающего знания. Суть последнего заключается в том, что, говоря математическим языком, зная «A», мы можем вычислить «B» и «C», которые еще непосредственно не обнаружили себя в данном явлении, но скрыты в нем. Знание характерологии и основ психиатрии обладает этим научно-практическим качеством. Существует мнение, что наука тем «научней», чем больше в ней математики, то есть схем, цифр, статистики, корреляций. Однако в гуманитарных науках существует ничем не заменимое интуитивное и образное постижение действительности. «Аромат» личности и внутреннюю душевную драму человека по-настоящему точно передают лишь образные метафоры, поэтому язык книги сочетает в себе научность и художественность.

Я понимаю невозможность математически выверить поведение человека. За рамками типического самобытный человек любого характера остается бездонно индивидуален и неповторим. Более того, я не могу исключить, что бывают особые редкие моменты, когда человек способен выйти за пределы своего характера (по крайней мере, в эти моменты так кажется самому человеку) и понять то, что обычно закрыто для него, и совершить поступок, на который, как правило, он не способен. Описания такого «приподнимания» над собой встречаются в духовно-религиозной литературе и у великих писателей.

Данная книга в полной мере является руководством по профилактике душевных расстройств. Человек с тяжелым характером или с душевной болезнью систематически наносит психологические травмы окружающим или себе, с трудом приспосабливается к действительности. Если бы окружающие лучше понимали подобных людей, то сложностей стало бы меньше у всех. Даже здоровые люди, страдая от взаимонепонимания, порождают друг у друга болезненные невротические реакции. Знания, изложенные в руководстве, помогают найти пути к пониманию себя и окружающих и, стало быть, к профилактике душевных срывов, нервных кризисов. В этом состоит медицинское значение книги, ибо, как говорили древние, профилактика — это наиважнейшая медицина.

Одним из главных профилактических направлений является использование книги в рамках метода терапии творческим самовыражением (ТТС) по М. Е. Бурно. Руководство пронизано стремлением помочь человеку найти себя и свое место в жизни, отталкиваясь от особенностей своего характера, — с этим неразрывно связаны и вопросы грамотной профориентации. Руководство может использоваться как учебное пособие для проведения и подготовки к занятиям ТТС, помогая как ведущему, так и участникам группы. Надеюсь на то, что книга станет частью научной библиотеки тех, кто использует ТТС в качестве лечебного и профилактического приема. Во многом данное руководство, его дух и содержание родились из моего многолетнего опыта участия и проведения ТТС. Хочется надеяться, что руководство будет помогать людям становиться лучшими психотерапевтами для себя и своих близких (важная грань ТТС). В руководстве разбирается и психотерапевтическое лечение. Анализ проблем контакта, общие психотерапевтические рекомендации адресованы широкому кругу подготовленных читателей, специальные же психотерапевтические техники, ознакомление с которыми может быть интересным для многих, использоваться могут, естественно, лишь специалистами. Вопросы медикаментозного лечения являются прерогативой врача-психиатра и подробно разбираться не будут.

Характерология и основы психиатрии дают возможность оценивать человека в органичной для него системе координат, вместо того чтобы слепо требовать от него то, что ему чуждо. Они помогают увидеть человека с иной точки зрения (не с обывательской) и найти способ более терпимого отношения к его простительным слабостям. Любому из нас свои типичные реакции кажутся настолько естественными, что мы невольно полагаем, что в другом человеке возникают реакции, подобные нашим. Данная книга противостоит этим проективным тенденциям.

Особенно трудно предъявлять адекватные требования к близким людям. Нам важно, чтобы их отношение к нам было именно таким, каким мы хотим его видеть, и нам кажется, что если они нас любят, то все ради нас смогут. Порой мы меряем их любовь тем количеством жертв, которые они готовы принести. Что же происходит в результате? В силу хорошего отношения и зависимости близкий человек старается выполнить наши пожелания, но если они не соответствуют его природе, то прилагаемые усилия терпят неудачу. Все заканчивается его отчаянием или обидой по отношению к нам и нашей обидой по отношению к нему за его якобы недостаточную любовь. Возможно, принцип «если любишь, — значит, можешь» рождается в ситуации, когда мы требуем от людей любви, сами этой любви не имея. Для того чтобы такие устойчивые образования, как семья и брак, были стабильны, необходимо считаться с такой устойчивой структурой, как характер задействованных лиц. Отсюда понятно, почему данное руководство имеет профилактическое значение в вопросах семьи и брака.

В книге каждый характер представлен как особый мир со своим смыслом, радостями и страданиями, сильными и слабыми сторонами. Показано, как люди разных характеров «лечатся» самой жизнью, а не только на психотерапевтических сеансах, то есть работой, учебой, увлечениями. Психотерапевт-характеролог помогает пациентам так устроить свою жизнь, чтобы ее стиль и образ оказывались целительными.

Часто неудачи психотерапевтических бесед связаны с тем, что хорошие, на наш взгляд, средства помощи мы предлагаем людям, чей характер мы не поняли, и потому эти средства не могут быть ими приняты. Говорить с человеком на «языке» его характера — значит дать собеседнику возможность услышать сказанное. Как бы ни были разнообразны события вокруг нас, отвечать на них мы можем лишь в пределах своего характера, а болезненный симптом можно уяснить, только понимая склад характера, в котором симптом нашел свое пристанище.

Клиническая характерология вызревала в стенах медицинской клиники. Ее создавали врачи, и одно это уже придает ей статус серьезности. Богатство ее знаний пропитано реальным опытом изучения душевных проблем людей. С помощью методов и понятий клинической характерологии можно яснее и четче увидеть психически здорового человека. Таким образом, клиническая характерология, изучая как больных, так и здоровых людей, выходит за узко медицинские рамки и составляет часть человеческой культуры.

Особенность клинической характерологии состоит в том, что она познает человека в его целостности, единстве телесных, душевных и духовных проявлений. Не вдаваясь в нюансы этой взаимосвязи, прокомментирую ее поэтической строкой В. Брюсова: «Есть тонкие, таинственные связи меж контуром и запахом цветка». Такие же тонкие, таинственные (но частично уже изученные) связи есть между типом нашего тела и душой.

Характерология проливает свет и на некоторые явления общественной жизни. Учение о характерах стремится к простому, глубокому и жизненному пониманию людей. Клиническая характерология составляет сердцевину пограничной психиатрии и психотерапии. А то, что знание основ психиатрии необходимо, — очевидно каждому серьезному специалисту, работающему с людьми.

Само собой разумеется, что социальные факторы и воспитание имеют большое значение. Воспитание и среда способны как сгладить, смягчить проявления врожденного трудного характера, так и необычайно их обострить.

В руководстве также рассматриваются психические заболевания: маниакально-депрессивный психоз, эпилепсия и шизофрения. Изучать больных людей можно по-разному: как бы дистанцируясь от них, сводить их жизненную драму к симптомам и синдромам или же понимать и осмыслять их расстройства с позиции переживаний самого больного человека. Очевидно, что второй подход серьезно отличается от первого, и тем не менее они оба полезны и могут дополнять друг друга. Из их взаимодополнения рождается клинико-экзистенциальный подход, который в данном руководстве взят за основу.

В понимании душевной проблематики я опирался на классические клинические представления. Мне представляется важным сохранить понятия и подходы классической клинической европейской психиатрии. По возможности я старался проводить параллели с современной (во многом американской) классификацией психических расстройств.

Советую прочесть данное руководство по крайней мере два раза. Описывая характеры, я сравнивал их друг с другом. Благодаря этому сравнению характеры видятся четче и их легче отличить друг от друга — это является важным методологическим принципом, пожертвовать которым нельзя. Поэтому небольшая часть материала дается раньше его подробного объяснения, что может сопровождаться некоторым непониманием. При повторном прочтении такой трудности не возникает. Интересно, что каждый характер своей природой как бы диктует стиль его изложения. Это проявилось в описании всех характеров, но наиболее заострено в шизоидном. Чтобы рассказать об этом характере выразительно, и, по сути, необходим философско-символический стиль. О шизоидах нужно рассказывать по-шизоидному — иначе скользишь по поверхности этого характера, не попадая в глубину.

Базисные навыки диагностики психической патологии рассмотрены в соответствующих главах, но и за их пределами встречается немало важных диагностических указаний. Книга написана в психотерапевтическом ключе, психотерапевтические рекомендации даются не только в соответствующей главе, но пропитывают книгу между строк. Как психиатру-психотерапевту, который больше ценит в себе психотерапевта, мне свойственно стремление видеть в людях с серьезными душевными трудностями не только недостатки, но и высокие достоинства, и скрытые резервы. Перечитывая текст в последний раз, я обнаружил, что в описании эпилептоидного и истерического характеров я, возможно, не удержался от несколько критикующей интонации. Отчасти это объяснимо тем, что пациенты, которым я помогаю, немало претерпели в жизни от людей упомянутых характеров. И все-таки я сожалею об этой критичности, потому что всякий раз, когда моим пациентом оказывается эпилептоид или истерик, я ощущаю к нему интерес и симпатию. Кое-что из написанного может показаться трюизмом, но мой опыт свидетельствует, что часто люди, опираясь на сложное, не видят простого, что приводит к самым большим ошибкам. Пожалуй, мне удалось наиболее личностно выразить себя в 3-й части книги (случаи из практики), дидактические задачи первых двух частей не позволяют этого сделать в полной мере.

Преимущественное употребление мужского рода обусловлено особенностью русского языка, в котором слово «человек» — мужского рода. В той же степени, в какой описание главных особенностей характеров относится к мужскому полу, оно относится и к женскому.

В руководстве ассимилирован опыт многочисленных исследователей, из которых хочется выделить таких психиатров-характерологов, как Э. Кречмер и П. Б. Ганнушкин. В понимании патологии детско-подросткового возраста большую помощь мне оказали исследования Г. Е. Сухаревой, В. В. Ковалева, А. Е. Личко.

За клиническую подготовку и школу выражаю глубокую благодарность М. Е. Бурно. Также я глубоко благодарен В. П. Криндачу за понимание на практике, что такое клиент-центрированная работа и контакт с чувствами пациента. Хочется поблагодарить Ф. Е. Василюка и В. Н. Цапкина, чья манера мышления оказала на меня серьезное влияние. Хочу отметить дружескую помощь и поддержку В. П. Руднева, без которых эта книга вряд ли бы вышла в свет. Глубоко признателен М. О. Дубровской за многостороннюю помощь в работе над текстом. И особую благодарность выражаю своим психотерапевтическим группам, которых было немало, но каждую из которых я вспоминаю с теплом и грустью разлуки. Благодаря нашим праздничным духовным встречам и родился мой мягкий клинико-экзистенциальный подход в противовес жестко-авторитарному, увы, типично клиническому психиатрическому подходу. Когда в этой книге я пользуюсь местоимением «мы», то прежде всего имеются в виду участники моих учебных групп.

Часть I. Характерология

Определение ключевых понятий

Необходимо кратко определить три понятия: темперамент, характер, личность. Существует множество определений. Мне хочется опереться на те, которые дал Вольфганг Кречмер (сын классика характерологии Эрнста Кречмера) в своем выступлении перед московскими психотерапевтами. «Темперамент — это врожденная особенность протекания психофизиологических процессов (их темп, инертность, накал, способность к переключению и т. п.). Характер же — устойчивая особенность отношения человека к миру, окружающим людям и себе».

Добавлю от себя, что характер — «это разнообразные черты, образующие типический ансамбль, сочетание, рисунок. Это не просто черты сами по себе, они связаны друг с другом и проникают друг в друга по логике характера. У каждого характера своя внутренняя связующая логика» /2/. Характер проявляется не только внутренними реакциями, чувствами, мимикой, жестами, телосложением, но и, конечно же, в поведении, наборе его стереотипов. У каждого характера имеется свое ядро, то есть самое существенное в нем, что пронизывает всего человека и позволяет говорить о разных людях, как об одном характере. Как биение сердца отдается в дрожании мельчайших капилляров, так и в каждой человеческой черточке ощущается ядро характера. Не почувствовав ядра характера человека и того, как им все окрашивается, трудно за разнообразием частностей уловить цельность.

Характер может быть патологически выражен, уродливо дисгармоничен, и тогда он именуется психопатией. Если он не достигает патологической выраженности, то называется акцентуацией. Широко известно определение немецкого психиатра Курта Шнайдера о том, что психопат — это человек, по причине трудного характера страдающий сам или заставляющий страдать окружающих (часто одновременно происходит и первое и второе, только в разной степени).

Что же такое неповторимая человеческая личность? Это то, что ускользает от любых точных дефиниций, но существует в каждом из нас и составляет тайну нашей автономии и свободы. Итак, наш характер как-то определяет нас, но это не значит, что отнимает свободу. Свобода личности остается, но она наталкивается на особенности характера. Диалектику соотношения личности и характера поясню следующей аналогией. «Характер — это автомобиль определенной конструкции, а свободная личность — водитель, сидящий в этом автомобиле. Понятно, что водитель волен ехать, как и куда ему угодно, но скорость, проходимость и многие другие особенности движения зависят от автомобиля» /2/. Еще более выразительна следующая аналогия. Река — это характер, а личность — пловец в ней. У него имеются три возможности. Он может плыть против течения, и тогда остается на месте, расходуя массу усилий. Пловец может слепо отдаться течению реки и разбиться о камни, попасть в водоворот. И наконец, он может, плывя по течению, с помощью хорошей техники плавания управлять траекторией своего движения. Это сравнение поясняет то, как личность может соотнести себя с характером. Очевидно, что третий вариант — лучший, но он требует знаний и работы над собой.

Конечно, главным является познание конкретного человека, с которым мы имеем дело в данный момент. Разумеется, абсолютно такого же человека, как наш собеседник, никогда не было и никогда не будет. Весь вопрос в том, как двигаться навстречу познанию его уникальности. Клиническая характерология подводит нас к пониманию уникальности человека через знание характеров. Многие психологические подходы идут к этому, минуя это знание, напоминая человека, который пристально изучает листочек, не задаваясь серьезно вопросом о природе дерева, на котором этот листочек вырос.

Глава 1. Эпилептоидный (авторитарно-напряженный) характер

1. Краткие общие сведения

Эпилептоидный человек рисунком своего характера в чем-то напоминает больного эпилепсией, по этой причине характер и получил свое название. Эпилептоид — значит похожий на эпилептика. Эпилептоидный характер и эпилепсия составляют единый конституционально-генетический круг: в семьях больных эпилепсией чаще встречаются люди эпилептоидного характера, чем в других семьях. Отчетливо отделил человека эпилептоидного склада от больного эпилепсией М. О. Гуревич в 1913 году /3, с. 265–284/. Подробные клинические описания эпилептоидного характера были сделаны Ф. Минковской (1923 г.) и П. Б. Ганнушкиным (1933 г.).

У эпилептоидов и некоторых больных эпилепсией обнаруживается характерологическое сходство в виде обстоятельности, злобноватости, вязкости, льстивости, мстительности, подозрительности, гневной взрывчатости и т. д. Однако у эпилептоидов не развивается слабоумие, нет припадков, не отмечается развернутых психозов. Эпилептоидный человек с детства несет в себе типичные черты своего характера.

При эпилепсии же речь идет о болезни, которая имеет свое начало на определенном этапе жизни, протекает с судорожными припадками или их эквивалентами и порой заканчивается слабоумием. Эпилепсия может сопровождаться психозами. Болезнь разрушает целостность ядра характера, делая его мозаичным. По мере развития болезни у эпилептика могут появляться не только эпилептоидные, но и истерические, аутистические, психастенические черты характера. В течение жизни эпилептик способен сильно меняться, становясь совершенно непохожим на того, кем был раньше. Эпилептоид же, при всей динамике своего развития, сохраняет неизменным ядро характера.

Итак, эпилептоид развивается в рамках своего характерологического склада, а эпилепсия, как всякая тяжелая болезнь, имеет разрушительное влияние на организм человека и его личность. Эпилепсия будет рассматриваться во второй части руководства, а сейчас переходим к подробному рассмотрению авторитарно-напряженного характера. Нужно учитывать, что когда говорят об эпилептоиде, то имеют в виду человека с тяжелым характером — психопата. Когда же говорят об эпитиме, то имеют в виду тот же эпилептоидный склад характера, но без его патологической выраженности (то есть речь идет об акцентуации и об акцентуантах).

2. Ядро характера

Ядром данного характера является напряженная дисфорическим зарядом прямолинейность с тягой к власти и образованием сверхценных идей.

Разберем это определение детально. П. Б. Ганнушкин /4, с. 37/ отмечал, что эпилептоиду свойственна дисфория (от греч. — досада, раздражение). Это особое состояние психики, как правило, с трудом скрываемое. Дисфория состоит из мрачно-тоскливого настроения, тревожной подозрительности и напряженной злобноватости, по причине которой вся эта смесь обжигает собеседника, как крапива. Дисфория напряжена потребностью в разрядке, взрыве, потому люди стараются вести себя с эпилептоидом осторожнее, чтобы не стать объектом дисфорического гнева. Даже когда эпилептоид находится в спокойном состоянии, легкая злобновато-мрачноватая напряженность чувствуется в его давящем взгляде, натянутой улыбке, колком смехе, сердитом тоне голоса, тяжелой осанке. Эта сердитая напряженность нередко проникает в робких, ранимых людей, как бы гипнотизирует их, сковывает, лишает свободы мысли, повергает в оцепенелость.

Дисфорическое состояние составляет фон эпилептоидного настроения, а может сгущаться, накапливаться, что было описано Ф. Минковской /5, с. 483–493/ под названием аффективно-аккумулятивной пропорции. Существо данной пропорции выражается формулой «вязкость — застой — взрыв». Дело в том, что эпилептоид, в отличие от циклоида или ювенила, в силу своей вязкости, тяжеловесности не способен легко и быстро реагировать на неприятности, сразу же избавляясь от переживаний по их поводу. В нем растет душевный дисфорический дискомфорт, который он пытается сдержать сильным волевым напряжением. К этому дискомфорту добавляются все новые неизжитые эмоции, которые, в конце концов, переполняют чашу его терпения, и все заканчивается гневно-агрессивной разрядкой.

Эмоциональный взрыв эпилептоида, как отмечает А. Е. Личко /6, 253/, подобен не быстрой вспышке пороха, а взрыву парового котла, который долго нагревается, дрожит от напряжения, наконец мощно взрывается и еще долго пышет паром. Иногда эпилептоид может впадать в состояние сильной дисфории сам по себе, без всяких видимых причин. Нередко это происходит по утрам — как говорят в таких случаях: «Встал не с той ноги». Эпилептоид не виноват за возникновение дисфории, она самопроизвольно рождается в его теле. Однако отвечает за то, как проявит ее в своем поведении.

Теперь рассмотрим эпилептоидную прямолинейность мысли и чувства. Имеется в виду не внешняя манера жестко высказывать «правду-матку» в глаза, а закономерность проявления внутренних душевных процессов. Прямолинейность — это склонность мысли, шествуя четко и уверенно, двигаться к намеченной цели по кратчайшему пути, то есть по прямой. Мысль не кружит закоулками сомнений, не громоздит витиеватых теоретических построений, не вдается в замысловатую игру парадоксов, а, упрощая и срезая углы, прямолинейно идет вперед, малоспособная к критике самой себя. Человек с таким мышлением плохо чувствует подтекст, у него неважно обстоят дела с юмором, иронией, самоанализом, компромиссами. Даже при кажущейся внешней сложности прямолинейная мысль движется внутри определенных рамок, правил, коридоров. Себе самой подобная манера мышления кажется четкой правильностью.

Теперь представим, что вышеописанная прямолинейность наполнена дисфорией и, стало быть, это уже не какая-то вялая, безразличная и нейтральная прямолинейность. Она прокладывает себе путь вперед злобновато-агрессивным дисфорическим зарядом. Такое прямолинейное мышление не может остановиться, свернуть с пути, а может лишь неукоснительно идти вперед. Оно нетерпимо к инакомыслию, склонно к силовому решению проблемы, не способно понять чужую правоту. Эпилептоидная прямолинейность не переносит резких шуток в свой адрес, редко раскаивается в содеянном, свои неудачи любит объяснять внешними причинами (например, врагами), а не собственной внутренней несостоятельностью.

Но благодаря тому, что подобное мышление логически крепко сколочено, оно способно брать в плен многих людей без собственной позиции и по-хозяйски вести за собой. Своей упрощенной уверенностью подобное мышление прельщает неуверенных в себе последователей. Прямолинейность, заряженная дисфорией, болезненно реагирует, если ей начинают перечить, и агрессивно защищается, поэтому желающих спорить обычно находится немного.

Мышление эпилептоида вязковато, обстоятельно, ригидно. Если эпилептоид прочно занял какие-то позиции, то его, как тяжелый шкаф, трудно хоть чуть-чуть сдвинуть с места. Эпилептоиду не хватает внутренних оснований для отступления от своих принципов, самое естественное для него — борьба за них. Этот душевный склад называют еще «характером воина, хозяина, хранителя традиций». Подобными «воинами» могут быть и женщины, хотя мужчины все-таки чаще.

Вышеописанные особенности мышления в общении с людьми неизбежно оборачиваются авторитарностью. Авторитарность — это стремление доминировать, начальствовать в широком смысле слова, командирская глухота к инакомыслию, убежденность, что все должно быть, «как я сказал, и точка».

Отсюда понятно, почему многие эпилептоиды рвутся к власти: именно там они могут дать выход своей авторитарности. Эпилептоиды оказываются на своем месте там, где нужно держать дисциплину, единство. Благодаря несгибаемой твердости они умеют держать «в кулаке» трудный коллектив, заставить всех «шагать в ногу». Типичный путь для эпилептоида — пойти в армию и дослужиться до высоких чинов или в гражданской жизни занять место спортивного тренера, кресло начальника и т. п. Если этого не происходит, то остается лишь быть тираном в своей семье, жестким хозяином своей собаки.

Обычно власть дается в структуре какой-то иерархии, где низшие подчиняются высшим, а высшие самому высокому. Эпилептоиду хорошо в подобной системе: он с готовностью подчиняется начальнику (если считает его действительно сильным) и с радостью руководит подчиненными. Таким образом, эпилептоид является важным «кирпичиком» пирамиды власти.

По временам люди разных характеров могут внешне вести себя авторитарно. Однако на то есть психологические причины. Например, человек с неудовлетворенным желанием признания, авторитета пытается компенсировать недостаток уважения к себе авторитарными методами. Как только проблема фрустрированного авторитета решается, от авторитарности может не остаться и следа. Эпилептоид авторитарен и тогда, когда у него нет проблем с уважением. Он авторитарен по причине вышеописанной напряженной дисфорической прямолинейности, которая делает его малоспособным к уступчивости, многопрощающей терпимой доброте. Таким образом, его авторитарность, в отличие от психологической, временной, уходит своими корнями в стойкую психобиологическую конституцию (характер). По причине своей прямолинейной правильности он сам себя не поймет, если позволит людям жить, как им хочется, а не так, как его строгому взгляду представляется нужным.

Некоторым эпилептоидам свойственна высокая степень справедливости, ведь справедливость, в отличие от милосердия, любви, тоже своеобразная правильность — четкий баланс проступка и наказания, успеха и поощрения.

Сильные природные инстинкты и влечения неотделимы от ядра данного характера. Сексуальное и пищевое влечение, тяга к материальным благам и острым ощущениям, инстинкт самосохранения со свойственной ему эгоистичностью оказывают влияние на психическую жизнь эпилептоида, делая его несколько приземленным чувственником.

Также неотделима от ядра характера склонность эпилептоида к образованию сверхценных идей. Сверхценные идеи выделены немецким психиатром К. Вернике в 1892 году. В их основе — патологическая убежденность в чем-либо без достаточных для того оснований. В отличие от бреда это психологически понятная убежденность, опирающаяся на реальные обстоятельства, которые переоцениваются. Как указывал Карл Ясперс /7, с. 143–144/, в сверхценную идею можно «вчувствоваться», она становится психологически понятной, если принять во внимание особенности личности человека и его судьбы. Пример: муж неожиданно пришел раньше с работы и увидел в ведре, приготовленном к выносу, бутылку из-под шампанского, заметил испуганный взгляд жены (она не ожидала его прихода) и убежден, что дома был любовник, а не подруга жены, как было на самом деле. Ход его мыслей понятен, в нем нет нелогичности (подобное могло бы быть). Патология в том, что бутылки в ведре и испуганного взгляда ему достаточно для глубокой убежденности в том, что жена изменила и будет изменять впредь. Даже если вся дальнейшая жизнь покажет, что он ошибался в отношении жены, в глубине его души будет продолжать жить убежденность по поводу того случая и настороженность к подобному в будущем. Важными предпосылками его убежденности служит то, что в последнее время у него стало чуть хуже с потенцией, а жена стала немного любезнее с другими мужчинами.

Совсем иначе выглядит бред ревности. Жена выбрасывает в ведро фантик от конфеты, и мужу становится все абсолютно ясно: «Ага, конечно же, эту конфету ей дал любовник». Очевидно, что его убежденность носит нелепый характер, строится на ложной алогичной посылке, в нее невозможно вчувствоваться, серьезно поверить. Это глубокая патология мышления. Сверхценная же идея эпилептоида строится на реальной логической посылке, которую можно понять, но значение которой человеком явно переоценивается с далеко идущими последствиями. При этом к веским, разубеждающим контраргументам эпилептоид остается глуховат.

Поскольку обычно подробно не показывают тесную связь стойких сверхценных идей с характерологическими особенностями эпилептоида, то я хотел бы это продемонстрировать.

1. Из-за прямолинейной узости мышления у эпилептоида изначально доминирует один путь мысли, а не многообразие вариантов, в каждом из которых нужно серьезно разобраться.

2. Инертность, тугоподвижность мышления. Один раз на чем-то застряв, мысль с этого уже не сходит. Эпилептоиду не хватает отвлекаемости, легкомыслия, переменчивости натуры.

3. Самоуверенность мышления. Так как изначально не хватает иных значимых вариантов, а своя мысль кажется логичной и правильной, то эпилептоиду трудно подумать: «А вдруг все как раз наоборот?».

4. Патологическая стойкость аффекта. Как отмечал Карл Леонгард /8, с. 119/, у людей, склонных к «застреванию» (эпилептоиды являются таковыми), аффект со временем мало гасится. Любые прикосновения к значимому переживанию заставляют аффект заново вспыхивать. Обычно под такой стойкостью аффекта лежит сила какого-либо влечения. В ревности — сексуального, в идеях преследования — инстинкт самосохранения, в сутяжничестве — жадность, эгоизм. Также стойкость аффекта поддерживается неправильным поведением окружающих, которые постоянно напоминают эпилептоиду о чем-то болезненном для него. Да и сам эпилептоид может разжигать себя яркими воображениями на тему того, что, по его мнению, случилось.

5. Сверхценные идеи чаще возникают не про все на свете, а концентрируются на актуальных для эпилептоида сюжетах: ревность, борьба за свои права (сутяжничество), подозрительность вплоть до идей преследования, беспокойство о своем здоровье (ипохондричность), карьеризм, борьба за власть или справедливость. Для эпилептоида это горячие темы, поэтому не удивительно, что именно в данных областях его мысль приобретает качество сверхценности. Чем эпилептоид злее, тем уязвимей его самолюбие, тем более въедливыми, стойкими оказываются сверхценные идеи.

6. Такие особенности эпилептоида, как дисфорическая напряженность, сильная воля, целеустремленность, мстительность, последовательность, помогают сверхценной идее сохранять себя неизменной в меняющемся потоке жизни.

Целесообразно отделять сверхценные идеи от доминирующих. В случае доминирующих идей речь идет не о самоуверенной убежденности и вообще не об убежденности, а об увлеченности каким-то предметом, деятельностью, областью знания (психологией, историей, политикой и т. д.). Эта увлеченность захватывает всего человека, предмет ее становится самым ценным. Доминирующие идеи бывают у людей разных характеров, в том числе и у эпилептоидов, но не составляют специфической, ядерной характеристики эпилептоидного типа. Эпизодически сверхценные идеи могут вспыхивать у людей разных характеров, но там они носят иную тематику и отличаются меньшей стойкостью.

Итак, схема ядра данного характера выглядит так:

1. Дисфория и сильные влечения и инстинкты.

2. Прямолинейность мышления и чувствования.

3. Авторитарность, склонность к стойким сверхценным идеям.

4. Тяга к власти.

Все эти четыре особенности составляют единую цельность, а не отдельные независимые пункты.

Краткое итоговое объяснение: напряженная дисфорическим зарядом прямолинейность мысли и чувства в социальных и межличностных отношениях с неизбежностью оборачивается авторитарностью, которая ищет власти как места, где авторитарность может быть реализована и дисфорический заряд утолен. Эта закономерность может быть выражена следующей последовательностью:

Дисфория —> Прямолинейность —> Авторитарность —> Власть.

Вышеописанное ядро характера свойственно и эпитимам (акцентуантам), но проявляется в более мягкой форме.



Поделитесь с Вашими друзьями:

Акварельный характер — Личностью не рождаются… — ЖЖ

Продолжение (оно же начало) типологии. Надеюсь, друзья, вы понимаете, что статья — это ОЧЕНЬ кратко!

Психастеники


В телефонной трубке робко-извиняющиеся интонации: «Алло, простите, пожалуйста, Евгения Петровна, вы можете сейчас говорить? Может быть, я вас от чего-то отрываю? Может быть, мне перезвонить позднее?» И целых 10 минут я объясняю человеку, что я могу, хочу и готова с ним разговаривать. Потому что этот человек – психастеник, то есть тревожно-сомневающийся.

Это не болезнь. Это характер. Человек таким родился. А воспитание и обстоятельства в той или иной мере усугубили его неуверенность в себе, ранимое самолюбие, нерешительность, стремление думать о себе хуже, чем есть.
Признаюсь, в ранней юности психастеники меня ужасно раздражали. «Ты же умная, – орала я подружке, – чего ты проблему из пальца высасываешь!»

И действительно, тревожится психастеник по поводу и без повода, часто из-за чепухи. А эти изматывающие разговоры с самим собой по ночам: «Так я сказал или не так… Мог ли обидеться А.Д. … Что подумала Н.И. …»
Ах, эти гадкие тревожные сомнения! Они пронизывают все сферы жизни психастеника. И еще эта вечная боязнь чего-то плохого, что может случиться через минуту или в далеком будущем.

В общем, жизнь психастеника – это минное поле.

При таком мироощущении понятно, почему психастеник быстро истощается. Поэтому психастенику, как и шизоиду, необходимо время от времени побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Такова его конституция!
Трудности в общении с людьми исходят из опасения произвести плохое впечатление. И когда психастеник попадает в компанию малознакомых людей, даже если разговор интересный и ему есть что сказать, он молчит – боится сказать глупость. А возвращаясь домой, испытывает мучительное чувство стыда, вспоминая, как промолчал или как не то и не вовремя сказал…

Психастенику трудно выступать публично, даже если он отлично владеет материалом. Он запинается, уходит в ненужные детали, путается… Жаль, что преподаватели в школах и институтах не разбираются в типологии.

А вот в своей профессиональной деятельности психастеник может быть весьма успешным. Нет, много он не заработает, для этого ему не хватает ловкости и жадности. Зато в работе, которую он любит и знает, он становится специалистом экстра-класса. Причем именно неуверенность в себе толкает его на постоянное самосовершенствование.
Для работодателя психастеник – это подарок. Ответственные, скрупулезные, педантичные, они в силу характера не могут сказать «нет». Поэтому на них можно «ездить». Бедные, они будут тихо обливаться слезами, но терпеть до последнего. Даже когда терпение кончится, скандала не устроят, дверью не хлопнут, уйдут тихо.

Столь терпимы психастеники не от святости, а от заниженной самооценки. И как же они сами мучаются от этого!
Психастеник – хорошая рабочая лошадка, но не стоит делать его начальником. От гипертрофированной ответственности у психастеника возрастает тревога, а с ней и контроль – он начинает всех перепроверять. В связи с этим у него резко портится характер, появляется раздражительность, он начинает болеть на нервной почве. Ах, если бы убрать с этого поля мины… Мы бы увидели, какими скрытыми достоинствами обладает психастеник. Например, замечательное умение принимать человека таким, какой он есть, а еще чуткость, надежность… Впрочем, этими драгоценными россыпями души в основном пользуются друзья и сослуживцы. А вот с близкими часто возникают проблемы.

Удивительно, как психастеник может хорошо увидеть и адекватно оценить чужую жизненную ситуацию, умно и тонко прокомментировать ее. Но как слепы они бывают в собственной семье! Именно в семье, которая для них является основным объектом внимания и… тревоги. Психастеничные родители, чтобы снять собственную тревогу, ребенка, не переставая, опекают и контролируют: за детей решают, с кем дружить, кем быть, как жить. Про таких родителей обычно говорят: «Задушили любовью, как подушками».

Психастеничные жены или мужья очень терпимы. А если с помощью чувства вины умело манипулировать ими, они будут терпеть от своих родственников все что угодно: унижения, скандалы, пьянство…

У разных психастеников разный уровень и количество тревожных сомнений. Чем ближе к психопатии, тем их больше. И если они душат так, что мешают жить и работать, значит пора искать хорошего психиатра-психотерапевта. И поверьте, тревожные сомнения – это не фатально. Характер корректируется, мало того, из него можно сделать «конфетку».

У нас на группах АртСинтезТерапии психастеников много, и работают они здорово! Потому что тревоги надоели до тошноты. Уже к концу первого года, разобравшись в особенностях своего характера, психастеник начинает относиться к ним с юмором. Постепенно самооценка вырастает до… адекватной. Пробуждается даже здоровый авантюризм: «Я этого не умею, но могу попробовать! А не получится – это не конец света». На группе также можно наблюдать, как психастеник среди «своих» людей, которым он доверяет, может быть раскованным и ослепительно остроумным.

Не стоит по одной детали (например, повышенная тревожность) ставить «диагноз» себе или другим. Перечисленные в этой статье «симптомы» должны совпадать по большинству пунктов.
А тревожимся мы все. И сомнения, слава богу, бывают у всех. Человек без всяких сомнений – это уж точно не норма.
Чтобы понять мироощущение психастеника, послушайте музыку Шумана, Шопена, Чайковского, почитайте личные письма и дневники Тургенева, Чехова, Дарвина.
Герои фильмов: «Покровские ворота» (Хоботов и его невеста), главный герой «Осеннего марафона», да тот же Шурик из «Кавказской пленницы»…


***

Попробуем сделать упражнение, которое называется: почувствуй себя психастеником:
1. Ноги «ватные», вы как бы ищете и не можете найти опору, переминаясь с ноги на ногу.
2. Руками вы растерянно и бесцельно трогаете на себе одежду, теребите пуговицы, пояс и т.д.
3. Попробуйте представить себе, что прямо СЕЙЧАС раздастся телефонный звонок и вам сообщат крайне неприятное для вас известие. Какое? Нафантазируйте сами то, что именно вас бы сильно огорчило.

4. Зафиксируйте внутри себя возникшие ощущения.
5. А теперь уберите все внешние признаки. (Потому что психастеник эти свои переживания окружающим ни в коем случае не показывает).

6. Побудьте в этом состоянии сколько выдержите. Ну и как?


***

Типологию я буду иллюстрировать произведениями, созданными на занятиях групп артсинтезтерапии. Это задание по риторике, называется оно «Сказка о страхе». Надеюсь, вы оцените блестящую самоиронию автора.

Жила-была курочка Ряба. Однажды села она высиживать яйца. Пришло время цыплятам на свет появляться. А один цыпленок думает: «Мне тут тепло, спокойно, а что там, снаружи, – неизвестно. Страшно! Не буду пока выходить, подожду».
Курочка Ряба деток встречает и каждого похваливает: «Какие вы у меня красивые, пушистые». А наш цыпленок думает: «А вдруг я – не молодец?! Вдруг некрасивый? Вон и перышки у меня слиплись, и черное пятнышко на боку… Вдруг мама меня не похвалит? Не буду выходить, подожду еще».
Время идет. Цыплята уже по всему свету бегают, потом к маме возвращаются и, что видели, ей рассказывают. Наш цыпленок рассказы слушает, да только страшные запоминает. Одну курочку ястреб утащил, другую – кошка съела, а пятеро цыплят из соседнего гнезда от куриного вируса погибли. «Ой, страшно! – думает наш цыпленок. – А вдруг вирус, или ястреб, или вообще – кошка!!! Не выйду. Буду сил еще набираться».
Но вот уже и последний срок пришел. Клюнул цыпленок свою скорлупку раз, клюнул другой – не получается. Слишком он большой стал: ни тебе головкой размахнуться, ни лапки разогнуть. Подергался наш цыпленок немножко и умирать стал.
А умирая, подумал: «А может, это и хорошо, что я из яйца не вылез, – стольких опасностей избежал…»
Н.К.


***

С годами я с психастениками научилась ладить. Умею не обращать внимания на их занудство и мямленье, но ценю их душевную тонкость и учусь деликатности.
Ах, если бы убрать с этого поля мины… Мы бы смогли по достоинству оценить этот неяркий, «негромкий» характер, который можно сравнить с нежной прозрачной акварелью, столь богатой изысканными оттенками…

Продолжение следует…

Психастеники

Основа этого типа , почва для выработки этого типа — это недостаточность энергии . Такая недостаточность энергии может быть обусловлена, например, генетически — передача определенного типа обменных процессов, особенностей регуляции, вегетатики и т.д. Т.е. речь идет о передаче определенных соматических свойств, обеспечивающих активность и энергию деятельности организма в целом, в том числе и деятельности высшей нервной.

Основа эта (недостаточночть энергии) может быть и не обязательно генетически обусловленной, и встречается даже не чаще, чем основа привнесенная, или ранняя постнатальная; или даже создание этой основы может быть связано с внутриутробными воздействиями. Иными словами и пре- и постнатальные воздействия могут создавать почву для формирования у новорожденного психастенического склада личности на основании недостатка у него энергии.

Это могут быть, например, патологические роды матери, которые дают еще не обязательно детей-органиков (т.е. это не роды в асфиксии, поскольку такие — уже органика). Это просто патологические роды, после которых новорожденные не доходят до уровня органиков, но выходят все же с несколько поврежденными системами или с замедленным темпом формирования систем. Это могут быть и беременности с пониженным питанием, и беременности с повышенными перегрузками матери, когда формирование плода идет в несколько неблагоприятной обстановке, которая не вносит никаких структурных нарушений (т.е. не создает патологических состояний), однако, процессы идут с недостаточным обеспечением формирования органосистем плода. В результате регуляторные системы оказываются «разрыхленными» и несколько неполноценно обеспеченными. Энергетика организма, таким образом, понижена от начала.

Именно на этой почве образуется психастенический тип, имеющий ослабленные и не очень хорошо регулирующиеся реакции разного типа и механизмы, плохо налаживающиеся, хрупкие и не выдерживающие большого напряжения.

Каков же облик психастеников?

Прежде всего у людей этого типа биологически не обеспечен глубокий сон; процессы восстановления идут у них не совсем полноценно. Это не нарушение обменных процессов, однако восстановление сил, освобождение от биохимических шлаков, обновление, снабжение кислородом идет с недостаточной глубиной и недостаточно энергично. Короче говоря — это люди неглубокого сна, хотя нарушений сна по природе у них нет.

Поэтому, приспосабливаясь к жизни, они делаются ночными и вечерними людьми, теми, которых в быту называют «совами». Люди этого типа, плохо отдохнув (при неглубоком сне) просыпаются не мобилизованными, процессы жизнедеятельности затруднены, они еще не мобилизованы — в том числе — нервные и психические процессы. Перестройка их идет долго, постепенно… И когда, наконец, мобилизация и настройка произошли, прошла уже половина дня. Они настраиваются и «оживают» к вечеру (все процессы налажены и они функционируют полноценно). Точнее, только начинают функционировать. А между тем уже наступают сумерки. Затем это повторяется: сон — неглубокий, и опять вся первая половина дня уходит на настройку. Полноценная деятельность начинается с середины дня и продолжается соответственно очень долго, до глубокой ночи; спать им совсем не хочется. А потом, после сна они просыпаются снова неполноценными, а это уже означает трудное приспособление к образу жизни наших культур, к нашей географической зоне.

Такие люди склонны к переживанию мрачного фона настроения больше, чем светлого; они редко испытывают приподнятое настроение, подъем, тем более — настроения эйфорической окраски. У них редко наблюдаются жизнерадостность и бодрость. Они больше склонны к настроению в мрачных тонах, не депрессивных, но все же приглушенных, хотя их настроения в достаточной степени спокойны.

Даже если это — светлое, легкое настроение, оно всегда немножко окрашено задумчивостью, углубленностью, грустью.

Далее. Поскольку энергии у них недостаточно, у психастеников много механизмов, направленных на экономию энергии. Причем эта экономия не намеренная, это — механизмы подсознательные.

Так, психастеники легко, например, становятся педантами, потому что производить любые привычные действия, действия, почти автоматизированные (навыки, привычки) гораздо легче — на их построение и контроль не уходит много энергии каждый раз, а на новые формы деятельности и проявлений — уходит!

Психастеники — педанты по своей слабости (в отличие, например, от эпилептоидов, которые педантичны для собственного удовольствия). Потребности в педантизме у психастеников нет, но привычка и действующий механизм педантичности есть. Это их защитный механизм, выполняющий компенсаторную роль. Психастеники — люди привычек и традиций. И все по той же причине: традиции и привычки требуют меньших затрат энергии, психастеники к ним привыкают и напряжения у них больше не возникает.

Им свойственны и поведенческие стереотипы, которые очень легко вырабатываются и довольно трудно изменяются, изменяются болезненно, на это уходит энергия, т.е. модификация этих стереотипов требует дополнительных энергетических затрат.

Психастеники — люди малого контакта, но не из-за отсутствия потребности в нем (как это бывает у шизоидов), а из-за того, что контакт тоже требует энергии — ведь контакт должен быть активным, он требует двухсторонней активности.

Психастеники избегают контакта — потребность в контакте у них как бы парализуется (это также отличает их от шизоидов, у которых это естественно, поскольку энергия преимущественно уходит у них на внутреннюю жизнь, жизнь идей, жизнь представлений, на духовную жизнь). У психастеников все происходит иначе, но на контакт они также не выходят (потому что это требует слишком большой активности). Тогда как потребность в контакте все-таки значительно больше, чем у шизоидов.

Это и есть дополнительно образующиеся специфические защитные механизмы — приспособительные механизмы, ограничители.

Психастеники — люди с ограничителями.

Это же может склонить к выработке эгоизма. Психастеники становятся эгоистами не потому, что они себе нравятся. (Так, истероиды, например, эгоистичны потому что они себе нравятся, у них имеется постоянная тенденция и претензия на то, что мир, собственно, построен для них, для их удовольствия.) Психастеники иные, но все-таки в решении жизненных задач, в координации собственных действий они идут по пути эгоизма, идут потому что на большее их не хватает. Однако этот эгоизм удовольствия им не доставляет, внутренней потребности в нем у них нет. Таким образом, эгоизм психастеников тоже представляет собой один из ограничителей.

В контакте они менее инициативны, чем другие типы. Они в контакте абсолютно ведомы. Они мало инициативны или совсем безынициативны, и, следовательно, формы контакта они никогда не предлагают. Не предлагают и тематики. Они принимают то, что им предлагается. Это влияет на тематику, форму контактирования, на область деятельности, ее направленность, на регуляцию частоты контакта. Это все не у них в руках; все это в руках партнера по контакту, психастеники же ни на чем не настаивают.

И вот тут то важно отметить следующее. Несмотря на такой недостаток энергии, психастеники — это люди, у которых существует постоянное стремление к занятости, к работе. Подбирать формы деятельности, обеспечивающие досуг, они не умеют — это требует гораздо больше энергии, чем использование форм, подсказанных самими условиями, требующими выполнения работы. Психастеники идут в этом направлении (в направлении работы), потому что эти формы, объем, степень активности определяются не ими — они не должны об этом выносить решения, они принимают условия, заданные ситуацией. А заданные ситуацией условия — это жестко организованные условия, это — работа, а не досуг, не свобода. Психастеникам свойственно это постоянное стремление к выполнению работы. Они утомляются, но всегда заняты работой. Когда они свободны, они буквально не знают, куда себя деть. Это люди, не умеющие отдыхать, не умеющие строить свой досуг, люди, не приспособленные к праздности, не умеющие бездельничать.

Психастеники — люди занятости, они должны быть куда-то пристроены, должны выполнять какую-то работу. И они ищут ее. Стремление к занятиям, к работе у них всегда есть, но работа эта должна быть привычной и мелкой. Это должна быть работа, не требующая решений, потому что решения для психастеников очень трудны. Они никогда не уверены в своем успехе и решения принимают с большим трудом, с большими колебаниями и с излишним дополнительным контролем по поводу каждого решения. Комфорт у них наступает при наличии привычной и мелкой работы. От праздности они переживают дискомфорт.

Если работа требует творческого решения, если она разнообразна и непривычна, они тоже чувствуют дискомфорт и очень утомляются.

По этим проявлениям их легко отличить от других типов, это особенность, не свойственная больше никому.

Есть и еще одно отличие. Психастеники легко теряют ощущение комфорта, становятся раздражительными, теряются, становятся, как говорят в быту, нервозными не только тогда, когда они обречены на праздность, но и тогда, когда увеличиваются нагрузки и ответственность, когда требуется решительность, самостоятельность. Они начинают нервничать, дезорганизовываться, раздражаться, замыкаться, теряться, и испытывают напряженность — перенапрягаются. Это важное отличие: если встает вопрос, кто это — шизоид или психастеник, то именно это — одно из проявлений, по которому их можно отличить. Склонность к напряжению свойственна обоим типам, но напряженность у них возникает по-разному. У шизоидов напряженность возникает в сфере контактов, у психастеников — чаще всего при деятельности, не соответствующей привычкам.

Психастеникам очень свойственны сомнения. Поскольку они не настолько интравертированы, как шизоиды, они не повернуты к своему внутреннему миру и мало приспособлены к самоанализу (постоянному, успешному самоанализу), к прослеживанию за собой. Психастеникам приходится делать это искусственно, дополнительно. А энергии не хватает, везде стоят ограничители. Поэтому они никогда не рассчитывают на успех — они опасаются провалов.

Система мотивации обыкновенно направлена на обеспечение избегания неуспехов, избегание провалов, никогда не на достижение успеха или удовлетворения.

Удовлетворение к ним приходит само собой и вторично, потому что их основное направление — обеспечение защиты от провала.

Психастеники совершенно не выносят ответственности. Отвечать за что-либо — для них тяжелая эмоциональная нагрузка, выматывающе тяжелая нагрузка. Поэтому у них никогда нет претензий на высокое и ответственное место в обществе, на руководящую роль. Они всеми силами отталкиваются от этих ролей, практически — стараются их избежать; такая роль их пугает, вызывает страх, тревогу, растерянность. Они искренне удручены, если им приходится принять такую роль, требующую ответственности и диктующую необходимость принимать решения. Особенно ответственность за людей. И когда они попадают на такие места и им приходится переносить такие нагрузки, кончается это обычно плохо (инфаркты, инсульты, гипертония и т.д.). Хотя руководители они обыкновенно успешные, так как исключительно добросовестны, совестливы, педантичны и к себе предъявляют гораздо более строгие требования, чем к окружающим. В общем, на таких местах они хороши для окружающих, но опасны и тяжелы для самих себя, и им часто угрожает психосоматическая патология, депрессии, астении и т.д. Поэтому — хотя психастеники добросовестны, работоспособны, склонны к работе и занятости, осторожны, ответственны, хорошо контролируют себя, люди с невысокой самооценкой, с малыми претензиями, социально успешны, — способствовать назначению психастеника на руководящую социальную роль — это значит попросту принести человека в жертву тем, кем он будет руководить. Этого следует избегать (как этого совершенно логично и правильно избегают сами психастеники).

У психастеников (даже нормальных, не больных) часты навязчивости и фобии неклинического уровня.

По типу у психастеников никакой вязкости и повторяемости нет, но вторично педантичность и вязкость все же образуется за счет того, что у них много дополнительных защитных механизмов, направленных на экономию энергии и высокий уровень тревожности. Они начинают себя повторно и излишне контролировать, повторять одно и то же — и формируется навязчивость — моторная, психическая — любая. Так что даже вполне нормальные люди этого типа склонны к элементам навязчивостей в состоянии утомления. Привязывается, например, какой-нибудь мотив, песенка, и повторяется с непреодолимой настойчивостью.

Либо фобии. Мы можем услышать, например, такое высказывание: «Не люблю ходить за справками в домоуправление. Ну, прямо поперек горла мне это! Ничего не боюсь, и справку мне, конечно, дадут, и пройти квартал мне ничего не стоит, — а вот, не люблю. Не хочу идти за справкой!..» Так выглядят фобии, отпочковавшиеся случайно от педантизма, произошедшие от испуга за собственную неуспешность. Эти вторичные фобии задерживаются, даже разрастаются. (Очень подробно ими занимался Жанэ и описал их наличие у людей психастенического склада.) И, разумеется, они могут усиливаться, даже гипертрофироваться, приближая человека к грани патологии и, в некоторых случаях, — к переходу этой грани.

Именно этот склад личности как бы «рекомендует» в клинику навязчивости и фобии.

Деятельность психастеников часто вдохновляется посторонним влиянием. Они мало инициативны и легко принимают любую почти мысль, предложенную им извне, без сопротивления. А так как эти направления деятельности, направление усилий подсказано извне и не зависит от их собственных глубоких потребностей, то психастеники забывчивы, рассеяны, нередко забывают провести какой-то этап своей деятельности; они склонны к несколько искаженным, не совсем адекватным решениям — потому что плохо прослеживают этапы этой деятельности. И хотя по характеру они аккуратны, какие-то элементы ускользают от их внимания и заинтересованности. Поэтому они склонны к такого рода ошибочным реакциям в ответ на самые разные раздражители; раздражители как будто мелкие, незначительные, которые не должны бы вызвать испуг, тревогу, обиду, все же провоцируют их на эти переживания. И вызвано это не сензитивностью, не пугливостью, не настороженностью и не плохим мнением о людях, а просто потому, что их деятельность не порождена их истинными потребностями.

По различию окраски и опознаются эти ошибочные реакции психастеников. Так, если бы это был, например, сензитивный шизоид, то и окраска была бы сензитивной. У психастеника это происходит иначе: в одном случае — это ошибочная реакция обиды, в другом — боли, в третьем — реакция необъяснимого стыда, либо необоснованного удовлетворения и радости. Бывают неизвестно чем порожденные реакции мрачности, отвращения, отчужденности (самые разнообразные по окраске реакции!), и кажется непонятным, откуда они исходят, где их источник. А это бывает порождено просто некоторой чуждостью самого процесса деятельности, навязанной извне. Собственно говоря, никакого иного механизма, кроме некоторой навязанности и чуждости, под ним нет.

Психастеники не уверены в себе, и крупные цели для них трудно достижимы. Однако бывают случаи, когда они попадают в ситуацию, которая направляет их на крупную цель. Сориентироваться на достижение крупной цели у психастеников потребности нет, но от них этого требуют, а они исполнительны и принимают такую цель.

В этих случаях у них и образуется почва для формирования комплекса неполноценности. Чем крупнее цель, к которой они идут, толкаемые окружающими, тем ниже падает их самооценка (прямо в обратной пропорции). По мере формирования комплекса неполноценности — он начинает провоцировать их на переживание депрессивных состояний — легких, скорее субдепрессивных, но частых. С одной стороны, у них вообще несколько ослаблены ярко окрашенные положительные эмоции, к которым они вообще не склонны, с другой — еще и низкая самооценка, неуверенность в себе и соображения, связанные с собственной малозначимостью. Все это вместе нагнетает депрессивный фон и подавленность и формирует у психастеников постоянную склонность к возникновению депрессивных и субдепрессивных переживаний и состояний. Не обязательно в степени клинических проявлений — но все же это очень легкое появление субдепрессивного фона, причем продолжительного.

Если же случается, что такое состояние совпадает по времени со значительной астенизацией, у психастеников случаются эпизоды катастрофического падения самооценки, часто по мельчайшим поводам, связанным с соседней (а не непосредственной) областью деятельности.

Ну, допустим, например, что это — человек — инженер, участвующий в групповом решении какого-то проекта, скажем, крупной стройки. Как и другие сотрудники этого учреждения, он назначен на разработку этого проекта (объекта) — в короткий срок, задания очень важного и сложного технически. Участвуя в этой работе, он все чаще и чаще задумывается о том, что он к этой работе не пригоден — не компетентен, недостаточно умен и образован и т.д. Все ниже падает его самооценка и… В это время он заболевает, например, обыкновенным вирусным гриппом, после которого надолго остается значительная астения. И этого сочетания вполне достаточно…

Или представьте себе такой случай. Скажем, кто-то однажды пригласил этого человека к себе в гости или в театр. Он извинился, сказал, что не сможет, что не получается со временем — занят, либо — что плохо себя чувствует. Одним словом, он отказался. И получил на это ответ: «Да ну, с тобой каши не сваришь! Когда тебя не пригласишь, куда с тобой не позовешь, что ни предложишь — с места тебя не сдвинуть. Только настроение портишь!..» И вот такого малозначительного факта оказывается вполне достаточно, чтобы у психастеника началось катастрофическое снижение самооценки и укрепилась мысль о собственной неполноценности. Выслушав , что он «портит настроение» и что «каши с ним не сваришь» приходит в министерство и кладет на стол заявление об уходе с работы «по собственному желанию».

Затем он будет долго и горестно обдумывать свою судьбу, раздумывать, куда же ему теперь деваться («ведь он же совершенно не годен и не приспособлен ни к чему!…») — он не пригоден на работе, не способен к решению технических задач, в результате — даже семью обеспечить не может…

Всей своей направленностью психастеники подготовлены к подобному краху самооценки. Кстати, эти же самые эпизоды могут дать выход на суицид (точнее — на суицидную попытку).

В других (подобных же) случаях, если это еще не «полная катастрофа», у психастеников повышается раздражительность, быстро нарастает астения, легко формируется раздражительная слабость, слезливость и… стойкий, плохо поправимый субдепрессивный фон; а иногда и легкие депрессии. Однако, если депрессии все же клинически оформляются, то как раз они-то снимаются легко, психотропными препаратами или иными методами и средствами. Такие депрессии непродолжительны и поверхностны. Если же депрессия не оформляется, то депрессивный фон задерживается надолго и снимается с большим трудом. Иногда в связи с таким субдепрессивным фоном появляется ипохондричность, т.к. подобное постоянное «самоистязание», падение самооценки дает крен и в сторону физической неполноценности. Появляется опасливость, боязнь заболевания — простуды, истощения, нарушения обмена веществ, появления желудочно-кишечных заболеваний… Причем, это не боязнь заражения, а только боязнь заболевания, связанного с собственной невыносливостью и неустойчивостью. Они начинают «замечать» свое похудание, плохое пищеварение, снижение аппетита (и тогда он действительно начинает снижаться!). Это тоже одна из окрасок, которую можно использовать для дифференциальной диагностики.

Когда подозревают шизофрению на том основании, что деятельность человека становится менее активной или он выключается из деятельности. Кроме того, у него наблюдается ипохондричность, он «что-то плохо себя чувствует», жалуется, говорит о недомогании. В таких случаях полезно посмотреть, как описывает он это недомогание. Т.е. привнесено ли оно катастрофически извне (он боится, что чем-то заразился, допустим, глистами и поэтому худеет; или «может быть, что-то с сердцем», появилась непонятная одышка… может быть это — стенокардия…»). Или же он просто плохо себя чувствует, объясняя это тем, что он невынослив, не закален, никогда не занимался спортом и вот теперь так легко простуживается… «Сам виноват… Дурацкий слабый организм!..» Это — астенизированный психастеник.

Нетрудно заметить это различие в ипохондрической окраске.

При сильных перегрузках, реальных, зависящих не столько от реакций человека на трудности, сколько от характера самих нагрузок (трудные условия работы, нарушение режима, связанные с условиями работы, с переездами (перемещениями) — при недостаточном питании, при материальных сложностях) у этого типа людей не так уж редко наступают особые «сумеречные состояния» (или «отключения», как их называют в быту). Такие «сумеречные состояния» тоже следует уметь отличать от эндогенных. Это не состояния неясного сознания. Такое «отключение» — это защита, это барьер, дающий возможность собраться, прийти в себя. Деятельность прерывается, чтобы дать возможность отдохнуть, «воспрянуть». Это — защитный механизм. С органической основой такие состояния не связаны — это механизм нервной регуляции.

Это состояния, которые привязаны к реальным перегрузкам (!), «отключения», которые сопутствуют признакам астении. Это никоим образом не эпилептический эквивалент.

Если психастенический тип сформировался преимущественно на почве ранней травмы (дородовой, послеродовой, но не органической, не имеющей и не привнесшей структурных нарушений), то это создает основу для так называемых псевдопсихопатий. Они выглядят как психопатические развития, но это механизм психастенического происхождения. Это слабо выраженные изменения, нестойкие психопатические механизмы, нерезкие формы психопатических проявлений. Это случаи, когда психастенический тип зависит от травмы (внутриутробной, ранней постнатальной), а не связанной с генетической основой.

Истинные же, конституциональные психопаты развиваются обычно тогда, когда этот тип зависит от генетической основы — недостаточность органосистем передается от родителей. Конституциональных психопатов изучала норвежская школа. Сьедринг, например, использует для их обозначения термин субвалидность.

Таким образом, отметим, что нормальный психастенический тип чреват возможностью образования психопатий (как истинных, так и псевдопсихопатий).

Можно назвать постоянные, но более мелкие формы проявлений, свойственных этому типу. А именно:

— точность формулировок речи, осторожность в речевом выражении а иногда и в деятельности;

— случаи избегания контакта на сознательном уровне. Но эта особенность контактирования связана уже не с экономией энергии, а с осторожностью, с боязнью неудачного поворота в контакте;

— психастеники подвержены страданиям одиночества, поскольку механизмов ограниченного контакта у них не один, а два — на сознательном и на бессознательном уровне. Этот тип людей не ищет выхода из одиночества только потому, что они вообще малоинициативны;

— психастеники — люди не открытые, а скрытные и неоткровенные; только поверхностно эта черта психастеников кажется сходной с замкнутостью шизоидов, на самом деле она другого происхождения: психастеники опасаются (из-за своей низкой самооценки) быть «справедливо» осужденными, боятся обнажать свои больные места, предполагая возможным, что по ним будет нанесен удар, справедливый, по их мнению, но все же болезненный.

Что касается возможности применения знаний по характерологии этого типа для профрекомендаций, то здесь скорее можно дать предупреждающие рекомендации, чем рекомендации положительные.

Известно, например, что психастеники не годятся как любые типы водителей, хотя люди это не замедленные, реакция у них хорошая.

Они не годятся на роль руководителей, не годны для самостоятельной творческой работы, хотя по интеллекту вполне ее могут выполнять, они не годны для решения ответственных задач (по непереносимости ответственности).

Им нельзя рекомендовать никаких профессий, проходящих в дефиците времени, им вредны и профессии с изменяющимися ситуациями (с большим количеством новых ситуаций) — это люди привычки. На освоение постоянно новых ситуаций у них не хватает энергии — это люди со слабым «Я».

Наблюдается у психастеников и одно парадоксальное явление: казалось бы, при такой низкой самооценке, при такой непереносимости ответственности они должны были бы быть очень тревожными. Однако это не так. Уровень тревожности у них очень низок. Психастеники не тревожны. Они обладают «барьером», задерживающим тревожные сигналы (пороги тревожности у них повышены). Это люди спокойные, не тревожные ни в чем, кроме собственных решений и проявлений — в этом они бывают высоко тревожны. Но они очень спокойны, например, в какой-либо местности, где возможно нападение, при езде, допустим, в машине по горному серпантину (что угрожает падением в пропасть!). В этих ситуациях психастеники вовсе не тревожны, высоко же тревожны — истероиды.

Психастеники боятся за людей, за других, близких, знакомых, — если в ситуации других людей хоть что-нибудь зависит от них, но никогда не предполагают тревожного поворота, от которого они могут пострадать сами.

Одним словом, это люди с очень значительным разрывом уровня тревожности.

В основном это связано с плохим приемом сигналов, выражающих опасность — тревожных сигналов. Для психастеников все сигналы становятся в один ряд и тревожные не выделяются. Ведь тревожные сигналы — это сигналы, вызывающие мобилизацию, а мобилизовывать им нечего (поскольку их мобилизация уходит почти вся на то, что связано с их собственными решениями, их осуществлением, собственной деятельностью, ответственностью и самооценкой).

Психастения как зеркало русской интеллигенции

«О чем бы он (Пьер Безухов. – К.М.) ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, все на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его».

Эта цитата используется  в качестве иллюстрации  тоскливого психастенического переживания.

Как писал А. Алешковский: «русский интеллигент — что мартышка из мультфильма: дай ему идею, и он ее подумает».

Читаем словари, справочники и  специалистов:

Психастения (греч. psyche — душа + astheneia — физическая и психическая слабость, бессилие) — один из типов психопатий, характеризующийся крайней нерешительностью, неуверенностью в себе, мнительностью.

Психастения — это та форма невроза, которая развивается под влиянием психотравмирующей ситуации на фоне тревожно-мнительного характера. P. Janet (1911) объединил понятия: болезненные сомнения, бесплодные мудрствования, навязчивые состояния и боязнь навязчивых представлений и описал новый невроз, который он назвал психастенией.

P. Janet сводит психастенические стигматы к трем важнейшим:

— незаконченности и неполноты психических операций;

— понижению или потере чувства реального;

— физиологическим симптомам нервного истощения, идущим параллельно с поражением психической активности.

Психастеническая психопатия начинает формироваться в детском возрасте, достигая уровня патологии обычно в подростковом или юношеском возрасте.

Больным свойственны ригидность мышления, склонность к мучительному самоанализу, отвлеченным рассуждениям. Кроме того, у них наблюдаются невыраженность влечений; они острее и ярче переживают прочитанное, чем происходящее в действительности.

Будущая, только даже возможная, опасность или неприятность не менее страшна психастенику, чем непосредственно существующая, действительная. Всякие ожидания для психастеника крайне мучительны. Вот почему, несмотря на свою обычную нерешительность, психастеник иногда оказывается настойчивым и даже нетерпеливым. Психастеник — «это тот характер, который бросается вперед с закрытыми глазами». Психастеник очень конфузлив и постоянно стесняется. Он недоверчив, подозрителен (печален, мечтатель и фантазер). Ему нужна упрощенная жизнь, тепличные условия. (хихи, как говорила одна моя знакомая: «трагедия русской интеллигенции Обломов без Обломовки» — К.М.)

Сказка, написанная на занятиях по артсинтезтерапии для психастеников: Клюнул цыпленок свою скорлупку раз, клюнул другой — не получается. Слишком он большой стал: ни тебе головкой размахнуться, ни лапки разогнуть. Подергался наш цыпленок немножко, и умирать стал.
А умирая, подумал: `А может, это и хорошо, что я из яйца не вылез – стольких опасностей избежал…`

Психастеники являются людьми нравственными  в том смысле, что хотят совершать хорошие дела и стыдятся плохих. Это не означает, что они не способны на дурной поступок. Но им трудно выйти из действия «поля нравственности» и попустительски относиться к своим проступкам. Они подолгу размышляют над нравственными вопросами, так как эти вопросы являются для них насущными, повседневными вопросами их жизни.

При психастении мышление отличается наклонностью к чрезмерному отвлечению от реальной действительности, к излишним обобщениям. И. П. Павлов рассматривал эти особенности как результат болезненного преобладания отвлеченного мышления над непосредственным конкретным образным, т. е. как болезненное преобладание второй сигнальной системы над первой. Он считал, что «из этого вытекает сплошная неприспособленность к жизни, вечные сомнения». Подверженными заболеванию психастенией, по его мнению, являются лица, относящиеся к мыслительному типу высшей нервной деятельности.

На Западе гораздо меньше психастеников, нежели в России. Если типичный западный интеллигент — шизоид (шизоидный акцентуант) или ананкаст, то типичный российский, чеховский интеллигент — психастеник (психастенический акцентуант) или человек иного характера, но все же с налетом психастеноподобности.

(блог для и про психастеников http://psychasthenik.livejournal.com)

Можно с определенной допей уверенности утверждать, что психастеники равнодушны к религии.
(…) «Правильно ли я поступил?» «Должен ли я это сделать?» «Имею ли я право так сказать?» (говоря обобщенно, «Кто виноват?» и «Что делать?» как два парадигмальных психастенических вопроса классической русской культуры) — суть характернейшие высказывания русского интеллигента-психастеника.
(…) Психастеник не то чтобы равнодушен к наслаждению, но для него это также является предметом постоянной рефлексии. «Вот я сейчас сижу в теплой комнате, а голодные дети…» «Вот у нас все хорошо, а в Чечне убивают людей».
(…) Время и пространство для психастеника — также мучительная психологическая проблема. Он всегда находится не там и не тогда, где и когда находится его тело. В противоположность истерику и циклоиду психастеник никогда не существует здесь и теперь.
Порождая постоянное чувство вины и акцентуированную совестливость, психастеник защищает свое Эго от тревоги. (В.П. Руднев. «Характеры и расстройства личности», за ссылку спасибо kitaika)

————-


Но, если учесть, что психастения всё-таки является неврозом, а «тревожно-мнительный»  характер у людей, скорее всего, развивается  на какой-то базе, то вопрос, есть ли название у этой базы?


Пока что нашла по теме понятие «дефензивность» у психотерапевта Марка Бурно.

Дефензивность (лат. – оборонительность) противоположна агрессивности, боевой нападательности. Агрессивные собаки, почуяв опасность, оскалившись, набрасываются на врага, а дефензивные, поджав хвосты, трусливо улепетывают. Хищники, дабы выжить, чаще агрессивны, а травоядные – робко-дефензивны, с длинными ногами для побега. Порою и в животном, и в человеке трудно рассмотреть, чего там больше – агрессивности или дефензивности, особенно если характер невыразительный. Но нередко все-таки ясно видится, что именно преобладает.

Человеческая дефензивность сказывается-обнаруживается такими, чаще врожденными свойствами характера, как робость, трусоватость, ранимость, уязвимость, застенчивость, стеснительность, тревожная мнительность, склонность к сомнениям, неуверенность в себе, нерешительность, чувство вины перед теми, кому, кажется, еще хуже, малодушие (думает о себе много хуже, чем есть на самом деле).

Многие дефензивные люди несут в своей природе (еще из животного царства) нравственный инстинкт: инстинкт самопожертвования ради другого. В человеке этот инстинкт может общественно преломляться-развиваться в сложные нравственно-этические переживания, в подлинную российскую интеллигентность, которую, кстати, необходимо защищать от злой агрессии, охранять как национальное богатство. Другое дело – нравственные стремления порою диалектически оказываются безнравственностью, как у чеховского тревожно-сомневающегося «человека в футляре», как во многих печально-жизненных случаях, когда излишняя тревожность дефензивных родителей (с нравственными намерениями), их нерешительность, склонность к сомнениям (и этот жених им не по душе, и тот) могут способствовать горькому одиночеству уже великовозрастной дочери. Однако не забудем: слишком, слишком много поистине великих, творческих открытий в науке и в искусстве сделали «жалкие», «слабые», дефензивные чудаки, стихийно лечившиеся творчеством от своей дефензивности.

(…) один характер в другой не превращается. Конечно, человек меняется, душой, как и телом, по разным причинам – внутренним (прежде всего – наследственным) и внешним (воспитание, жизненные события, переживания, лишения, радости, болезни, перемена климата и т.д.). То есть у каждого из нас своя история характера, тесно связанная с историей нашего тела, нашей жизни. И характер, и тело видоизменяются в известных специалистам формах, пределах, но характер остается прежним. Нередко, например, хмурый старик не нравится себе таким, каким был в юности. В любимой работе, в счастливой семейной жизни человек, конечно, другой, нежели в несчастье концлагеря. То есть речь идет о возрастных особенностях характера, его преображениях в силу разнообразных жизненных причин, от постоянного и сложного нашего взаимодействия с жизнью. Но, например, тревожно-сомневающийся остается тревожно-сомневающимся, а синтонный – синтонным и в обстановке катастрофы, и в глубокой старости.

Бердяевское выражение «русская душа» в сущности и есть дефензивная душа. И эти два начала – российской нравственно сомневающейся дефензивной души и души агрессивно-звериной – все время сосуществуют в истории России. Временами одно начало подавляет другое. В Х1Х веке в российской культуре торжествовал свет подлинной российской интеллигентности. А сейчас другое. Но нравственно-одухотворенную дефензивность невозможно уничтожить генетически, в ее биологической основе. Она затаилась, чтобы подняться и вернуться на новом историческом витке спирали в российскую культуру, в российскую жизнь.

Важное уточненение Марка Бурно: Люди с психастеническим характером (больные и здоровые) – всегда дефензивны; они дефензивны в ядре личности. Но дефензивное наслоение может лежать и на других характерах (болезненных и акцентуированных).

————-


Ммммм… Не соглашусь с уважаемым психотерапевтом по поводу агрессивности, но сейчас не об этом. И, кстати, по поводу «русской души» ещё цитата из рудневской книги: «в советское время «психастенизировалась», обретала несвойственные ей полутона и мягкую задушевность (о том, что тихий, невзрачный, совестливый, интеллигентный, повинный, терпеливый и законопослушный психастеник был советской психиатрией сделан национальным типом характера, мы писали в главе «Поэтика навязчивости»).

Если посмотреть на всю картину целиком, то получается интересное кино.

Человек «дефензивный в ядре личности», преодолевший травму, это Пьер Безухов.
Получивший тяжелый невроз после травмы — доктор Живаго.
Лелеящий свой тревожно мнительный характер в тепличных условиях до степени невроза — Обломов.
Воспринимающий как травму любую фигню накануне БП —   чеховский герой вроде Гурова.


Это такие честные белые вороны, но есть и крашеные:


Хитрая морда с дефензивным наслоением на акцентуированной личности —  Васисуалий Лоханкин.
Наглая морда под дефензивной маской  — классический либерал-истерик, радетель за «народушко».
Глупенькая плаксивая мордочка с никаким характером — Капризная Маша


То есть, с одной стороны стороны, наши дефензивные товарищи такие все замечательные и нравственно-одухотворенные (в Божьем замысле) и их в России много, ура. С другой стороны жизнь в России для них  всю дорогу является травмой и развивается психастенический невроз, всячески поддерживаемый устоявшейся культурной парадигмой. В результате все драгоценное и тонкое уходит на сопли и бесплодные рассуждения.

По-моему, дефензивным людям давно пора устроить по всей стране группы взаимоподдержки по образцу «анонимных алкоголиков» и учить друг друга, как  справляться с травмами и вылезать из психастенического невроза на благо себе и всем остальным. Теоретически-то это возможно. Тот же Безухов, кстати, из-за травмы-жены превратился в никчемушника,  а, как припекло и началась война, остался в горящей Москве, чтобы убить Наполеона. Потом холод, голод, предельные физические нагрузки. И в результате — как из бани. Так что однин рецепт уже есть))


Потому что сказал Винни Пух хорошо, когда одухотворенность есть, а невроза нет. Очень жалко, что психологи парят людям мозги вместо того, чтобы чтобы, как минимум,  обобщить сумму успешных личных опытов на темы: как нормально ужиться  агрессивным и неагрессивным людям, как выйти из бинарного тупика «либо ты/либо тебя, как не озвереть при высокой природной агрессивности, как не завять при высокой природной чувствительности. Но, думаю, мы до этого доживём.

психастеник — определение и значение

  • Как правило, собственно так называемый психастенический имеет только расстройства рефлексии; он сомневается, но не бредит.

    Столетие психиатрической больницы Блумингдейл, 1821-1921

  • Кроме того, из того, что Сартр сказал бы о наиболее распространенной причине всех психических заболеваний, основанных на страхе, его аргументы кажутся логически краткими, как гласит старая поговорка: страх контролирует.

    В четверг отчет Легга будет опубликован вместе с…

  • Некоторые лица переходят за несколько лет от психастенической депрессии с сомнениями и навязчивыми идеями к психастеническим бредам с упрямством и негативизмом, затем к астеническому помешательству с непоправимым и полным бессилием.

    Столетие психиатрической больницы Блумингдейл, 1821-1921

  • Это очень любопытные факты, которые наблюдают в колебаниях ума, в частности, когда психастеническая депрессия становится более серьезной и трансформируется в психастенический бред, который встречается чаще, чем обычно воображают.

    Столетие психиатрической больницы Блумингдейл, 1821-1921

  • Какие бы расстройства вы ни рассматривали, абулии, истерические несчастные случаи, психастенические навязчивые идеи, периодические депрессии, меланхоликов, систематизированный бред, астеническое помешательство, вы всегда найдете ряд фактов, вытекающих из этого общего возмущения.

    Столетие психиатрической больницы Блумингдейл, 1821-1921

  • С проницательностью и научной направленностью они научат начинающих параноиков, меланхоликов, неврастеников, ясновидящих и психастеников правду о себе и первый намек на диссоциацию сменится ассоциацией, а двери домов отдыха, приютов и санаториев закроются навсегда!

    Беседы о свободе No.II

  • Это психастеническое состояние, folie du doute французов, сопровождается страхом, беспокойством и гнетущим чувством нереальности.

    Основы личности

  • Эта картина может быть дополнительно осложнена так называемыми неврастеническими, психастеническими , истерическими или другими реакциями.

    Журнал Аномальной Психологии

  • Почва для дополнительных состояний (истерических, , психастенических, и др.) здесь очень плодотворна.

    Журнал Аномальной Психологии

  • Поэтому мы должны осознавать необходимость раннего распознавания и лечения тиков и фиксированных движений, особенно учитывая тенденцию к распространению, к умножению тиков и к появлению психических симптомов и реакций истерического и психастенического характера. , если они еще не существуют или не существовали до начала тика.

    Журнал Аномальной Психологии

  • Объективные эффекты дексамфетамина и амобарбитала и их связь с психастеническими чертами личности

  • Carlsson, A.: Биохимическая фармакология амфетамина. На симпозиуме по злоупотреблению центральными стимуляторами. Стокгольм: Альмквист и Викселл, 1968.

    . Google ученый

  • Кеттелл, Р. Б.: Личность и мотивация, структура и измерение. Нью-Йорк: Всемирная книга, 1957 г.

    Google ученый

  • Костелло, К.Г.: Влияние депрессантов и стимуляторов на взаимосвязь между временем реакции и интенсивностью стимулирующего света.Брит. Дж. соц. клин. Психол. 3 , 1–5 (1964).

    ПабМед Google ученый

  • Di Mascio, A., Buie, D.H.: Психофармакология хлорфентермина и d -амфетамина. клин. Фармакол. тер. 5 , 174–184 (1964).

    Google ученый

  • Frankenhaeuser, M., Post, B.: Объективные и субъективные показатели под влиянием вызванных наркотиками вариаций уровня активации.Сканд. Дж. Психол. 7 , 168–178 (1966).

    ПабМед Google ученый

  • Hammer, W., Ideström, C.-M., Sjöqvist, F.: Химический контроль терапии антидепрессантами. Выдержка Мед. междунар. Серия Конгрессов 122 , 301–310 (1966).

    Google ученый

  • Идестрём, К.-М.: Слияние мерцаний при хроническом употреблении барбитуратов. Копенгаген: Манксгаард, 1954.

    Google ученый

  • —: Эффект γ -фенил-пропилкарбамата по сравнению с мепробаматом и плацебо. Экспериментальное психологическое исследование. Psychopharmacologia (Berl.) 3 , 15–22 (1962).

    Google ученый

  • —, Cadenius, B.: Временные отношения эффектов алкоголя по сравнению с плацебо. Psychopharmacologia (Berl.) 13 , 189–200 (1968).

    Google ученый

  • —, Kahan, E.: Ингибитор моноаминооксидазы. Норд. Мед. 65 , 201–206 (1961).

    ПабМед Google ученый

  • — —, Molander, L.: Фенипразин — en efterundersökning. Норд. Мед. 70 , 1188–1194 (1963 г.).

    Google ученый

  • Янке, В.: Experimentelle Untersuchungen zur Abhängigkeit der Wirkung Psychotroper Substanzen von Persönlichkeitsmerkmalen.Франкфурт-на-Майне: Акад. Verlagsges. 1964.

    Google ученый

  • Jonsson, C.-O., Sjöberg, L., Valllbo, S.: Исследования психологических эффектов нового препарата (диэтилпропион). Респ. Псих. лаб., унив. Стокгольм, № 174 (1964).

  • Кинг, Х. Э.: Психомоторные аспекты нервных заболеваний. Кембридж: Издательство Гарвардского университета, 1954.

    . Google ученый

  • Клерман Г.Л., Ди Масцио А., Гринблатт М., Ринкель М.: Влияние специфических личностных паттернов на реакцию на фенотропные агенты. В: Masserman, JH (Ed.): Биологическая психиатрия. Нью-Йорк: Грин и Страттон, 1959.

    . Google ученый

  • Корнецкий С., Хамфрис Э. В.: Связь между эффектами ряда препаратов центрального действия и личностью. Арка Нейрол. Психиат. (Шик.) 77 325–327 (1957).

    ПабМед Google ученый

  • Линдеманн, Э., Фельзингер, Дж. М. фон: Эффекты наркотиков и теория личности. Psychopharmacologia (Berl.) 2 , 69–92 (1961).

    Google ученый

  • Милфельдт, М.: Flicker-fusion в неврологии. Орхус: Universitetsförlaget 1957.

    Google ученый

  • Пишо, П.: Структура личности и оценка психологических модификаций, производимых психотропными препаратами.Преподобный Психолог. приложение 11 , с 353 по 360 (1961).

    Google ученый

  • Ринкель, М. ( Эд. ): Специфические и неспецифические факторы в психофармакологии. Нью-Йорк: Философская библиотека, 1963.

    . Google ученый

  • Schalling, D.: Толерантность к экспериментально вызванной боли в зависимости от личности. Рукопись (1970).

  • — Идестрём, К.-М.: Личность и действие наркотиков. Изменения объективных тестов через один и два часа после дексамфетамина и амобарбитала в двух группах, различающихся по характеру. Рукопись (1969).

  • Шаллинг, Д., Розен, А.-С.: Личность коррелирует с результатами теста Струпа преступников, направленных на судебно-психиатрическую экспертизу. Рукопись (1969).

  • — Rissler, A., Edman, G.: Переносимость боли, личностные и вегетативные показатели. Рукопись (1970).

  • Талланд, Г.А., Куартон, Г.К.: Влияние метамфетамина и пентобарбитала на двигательную активность человека. Psychopharmacologia (Berl.) 8 , 241–250 (1965).

    Google ученый

  • Траутон, Д., Айзенк, Х. Дж.: Влияние наркотиков на поведение. В: Eysenck, HJ ( Ed. ): Справочник по ненормальной психологии. Нью-Йорк: Basic Books 1961.

    Google ученый

  • ответы на кроссворды, подсказки, определения, синонимы, другие слова и анаграммы

    ‘ПСИХАСТЕНИКА’ — слово из 13 букв, начинающееся на П и заканчивающееся на С

    Синонимы, ответы на кроссворды и другие родственные слова для

    ПСИХАСТЕНИКА Мы надеемся, что следующий список синонимов для слова психастеник поможет вам закончить кроссворд. сегодня.Мы расположили синонимы в порядке длины, чтобы их было легче найти.

    8 букв слова

    Neurotic

    9 букв

    9 букв

    нарушены

    10 букв

    10 букв

    беспорядочно — истерика

    13 букв

    13 букв

    Гипохондрий — Psychastenic

    14 букв

    Благодарим за посещение Решателя кроссвордов.

    Мы перечислили все подсказки из нашей базы данных, соответствующие вашему запросу.Также будет список синонимов для вашего ответа. Синонимы расположены в зависимости от количества символов, чтобы их было легко найти.

    Если конкретный ответ сегодня вызывает большой интерес на сайте, он может быть выделен оранжевым цветом.

    Если у вашего слова есть какие-либо анаграммы, они также будут перечислены вместе с определением слова, если оно у нас есть.

    Мы надеемся, что вы найдете этот сайт полезным.

    С уважением, Команда решения кроссвордов


    Если у вас есть минутка, пожалуйста, используйте кнопки голосования (зеленая и красная стрелки) в верхней части страницы, чтобы сообщить нам, помогаем ли мы с этой подсказкой.Мы стараемся просмотреть как можно больше таких голосов, чтобы убедиться, что у нас есть правильные ответы. Если вы хотите предложить новый ответ (или даже совершенно новую подсказку), пожалуйста, не стесняйтесь использовать контактную страницу .

    Психастенический невроз: болезнь Биоинформатика: Novus Biologicals

    Отправьте свое изображение, связанное с Болезнями, чтобы быть отмеченным!

    Общение

    Отправьте свой аккаунт в Твиттере, связанный с Психастеническим неврозом, чтобы быть представленным!

    Блоги

    Отправьте свой блог о психастеническом неврозе, чтобы он был представлен!

    События

    Разместите свое мероприятие на тему «Психастенический невроз» и оно будет представлено!

    Видео

    Отправьте свое видео о психастеническом неврозе, и оно будет представлено!

    Благотворительность

    Подать заявку на благотворительность на тему «Психастенический невроз» и быть отмеченным!

    Исследования психастенического невроза были связаны с депрессивным расстройством, шизофренией, тревожными расстройствами, истерией, ипохондрией.Исследование психастенического невроза упоминалось в научных публикациях, которые можно найти с помощью нашего инструмента биоинформатики ниже. Исследованные пути, связанные с психастеническим неврозом, включают патогенез, кратковременную память, старение, долговременную память, реакцию на алкоголь. Эти пути дополняют наш каталог исследовательских реагентов для изучения психастенического невроза, включая антитела и наборы ELISA против PMEL, SI, SLC6A4, AURKA, POMC.

    Инструмент биоинформатики при психастеническом неврозе

    Laverne — это удобный инструмент биоинформатики, помогающий облегчить научное исследование родственных генов, болезней и путей на основе совместного цитирования.Узнайте больше о психастеническом неврозе ниже! Для получения дополнительной информации о том, как использовать Laverne, пожалуйста, прочтите руководство.

    Лучшие исследовательские реагенты

    У нас есть 1464 продукта для изучения психических неврозов, которые можно применять для иммунопреципитации хроматина, проточной цитометрии, иммуноцитохимии/иммунофлуоресценции, иммуногистохимии, вестерн-блоттинга из нашего каталога антител и наборов ELISA. H00004335-Q01


    Виды Человек
    Применение WB, ELISA, PA

    H00006473-B01P

    Мышь Поликлональная
    Виды Человек
    Применение WB

    НБП1-00178

    Коза Поликлональная
    Вид Человек, мышь, овца
    Применение WB, Flow, ICC/IF

    7 Публикации

    Добавить в корзину

    НБП1-32870

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек, курица
    Применение WB, IHC, IHC-P

         2 Обзора
    3 Публикации

    Добавить в корзину

    НБП1-47974

    Мышь моноклональная
    Виды Человек, крыса, собака
    Применение WB, ICC/IF, IHC

         1 отзыв

    Добавить в корзину

    НБП1-51843

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек, мышь
    Применение WB, Simple Western, ICC/IF

         1 обзор
    6 публикаций

    Добавить в корзину

    НБП1-71702

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек, мышь, курица
    Применение WB, Simple Western, ChiP

         2 Обзора
    3 Публикации

    Добавить в корзину

    НБП1-87581

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек
    Применение WB, IHC, IHC-P

    1 Публикация

    Добавить в корзину

    НБП1-89200

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек, мышь
    Применение WB, Simple Western, IHC

    3 публикации

    Добавить в корзину

    НБП2-01170

    Мышь Моноклональная
    Виды Человек, мышь, крыса
    Применение WB, ICC/IF, IHC

    НБ100-1533

    Коза Поликлональная
    Вид Человек, мышь, крыса
    Применение WB, Flow, ICC/IF

    10 публикаций

    Добавить в корзину


    Виды Человек
    Применение EnzAct

    10 публикаций

    Добавить в корзину

    202-ИЛ


    Виды Человек
    Применение BA

         26 Обзоров
    331 Публикаций

    Добавить в корзину

    M1300CB


    Виды Мышь
    Применение ELISA

         3 Обзора
    119 Публикаций

    Добавить в корзину

    H00001392-M02

    Мыши Моноклональные
    Виды Человек
    Применение WB, ELISA, IHC

    3 публикации

    Добавить в корзину

    H00006532-D01P

    Кролик Поликлональный
    Вид Человек, мышь
    Применение WB

         1 Обзор
    1 Публикация

    Добавить в корзину

    248-БДБ


    Виды Человек, мышь, крыса
    Применение Bind, BA

         1 Обзор
    185 Публикации

    Добавить в корзину


    Родственные гены

    Психастенический невроз был исследован против:

    Связанные пути

    Психастенический невроз связан с:

    Сопутствующие заболевания

    Психастенический невроз изучался в отношении таких заболеваний, как:

    Связанные PTM

    Психастенический невроз был изучен в отношении посттрансляционных модификаций (ПТМ), включая:

    Альтернативные названия

    Психастенический невроз также известен как психастения.

    psychasthenic — Перевод на русский — примеры английский

    Эти примеры могут содержать нецензурные слова, основанные на вашем поиске.

    Эти примеры могут содержать разговорные слова на основе вашего поиска.

    Предложить пример

    Другие результаты

    Психастения с более или менее выраженной депрессией и идеями смерти.

    Psychasthénie avec dépression plus ou moins Accentuée et idee de mort.

    Я чувствую симптомы психастении

    Эта психастения была признана Kriegsministerium (военным министерством Германии) в апреле 1917 года.

    Cette psychasthénie fut reconnue par le Kriegsministerium (Ministère de la guerre allemand) в апреле 1917 года.

    Выражение восходит к Джанет, Навязчивые идеи и психастения , Париж 1903, и часто встречается в трудах Юнга в его последних работах.

    L’expression remonte à Janet, Les Obsessions et la psychasthénie , Paris 1903, et se trouve frequemment sous la plume de Jung dans ses derniers écrits.

    эти производные в виде галеновых энтеросолюбильных препаратов с доставкой активных ингредиентов in situ подходят для лечения психастении , депрессии, тревоги и гериатрических расстройств.

    ces dérivés, mis sous une form galénique gastrorésistante avec libération in situ des Principes Actifs, sont proposés dans le traitement de la psychasténie , de la depression, de l’anxiété et des manifestes liées au vieillissement.

    Произошла ошибка | wordhelp.com

    Сожалеем, но произошла ошибка. Причина этой ошибки: « Не допускаются буквы в поиске анаграммы ».Попробуйте посетить нашу страницу с советами и рекомендациями по поиску.

    Последние поиски

    Таблица очков Эрудит

    Обзор того, сколько очков принесет вам каждая буква в настольной игре Scrabble. От одного балла за самые распространенные буквы до 10 баллов за редкие. Не забывайте играть буквами, которые дают вам наибольшее количество очков!

    Оценка Письмо
    1 шт. Е А я О Н р Т л С U
    2 шт. Д грамм
    3 шт. Б С М п
    4 шт. Ф ЧАС В Вт Д
    5 шт. К
    8 шт. Дж Икс
    10 шт. Вопрос Z

    Случайное слово с рекордом

    31р.ГИБРИДИЗАЦИЯ

    Обновить

    Психастения Признаки и симптомы, История, Википедия, бесплатная энциклопедия

    Пожалуйста, обновите приложение. Дополнительную информацию о том, почему вы видите это сообщение, можно найти здесь.

    ]]>

    Психастения — психологическое расстройство, характеризующееся фобиями, навязчивыми идеями, компульсиями или чрезмерной тревожностью. [1] Этот термин больше не используется в психиатрической диагностике, хотя он по-прежнему образует одну из десяти клинических подшкал популярных опросников самоотчетов MMPI и MMPI-2.

    Признаки и симптомы

    Подшкала 7 MMPI описывает психастению как родственную обсессивно-компульсивному расстройству и характеризующуюся чрезмерными сомнениями, компульсиями, навязчивыми идеями и необоснованными страхами. Психастеник обладает неспособностью сопротивляться определенным действиям или мыслям, независимо от их дезадаптивного характера.В дополнение к обсессивно-компульсивным чертам шкала учитывает ненормальные страхи, самокритику, трудности с концентрацией внимания и чувство вины. Шкала оценивает долгосрочную (чертовую) тревогу, хотя она также в некоторой степени реагирует на ситуационный стресс.

    Психастеник недостаточно контролирует свое сознательное мышление и память, иногда бесцельно блуждает и/или забывает, что делал. Мысли могут быть рассеяны, и для их организации требуются значительные усилия, что часто приводит к предложениям, которые не получаются, как предполагалось, и поэтому не имеют большого смысла для других.Постоянное умственное напряжение и характерная бессонница вызывают утомление, ухудшающее состояние. Симптомы могут быть значительно уменьшены с помощью упражнений на концентрацию и терапии, в зависимости от того, является ли состояние психологическим или биологическим. [2]

    История

    Термин «психастения» исторически связан прежде всего с работами Пьера Жане, который разделил неврозы на психастении и истерии, отбросив термин «неврастения», поскольку он подразумевал неврологическую теорию там, где ее не существовало. [4] В то время как истерии в своей основе заключались в сужении поля сознания, психастении в корне заключались в нарушении fonction du reél («функции реальности»), своего рода слабости в способности обращать внимание на меняющийся опыт, приспосабливаться к нему и синтезировать его (ср. исполнительные функции в современной эмпирической психологии). Позже Карл Густав Юнг сделал истерические и психастенические состояния прототипами того, что он описал как экстравертные и интровертные личности. [5]

    Карл Ясперс сохраняет термин «неврастения», определяя его как «раздражительную слабость» и описывая такие явления, как раздражительность, чувствительность, болезненная чувствительность, ненормальная реакция на раздражители, телесные боли, сильное переживание усталости. и т. д. Это противопоставляется «психастении», которую, вслед за Жане, он описывает как множество явлений, «удерживаемых вместе теоретической концепцией «уменьшения психической энергии»». Психастеник предпочитает «удалиться от своих товарищей и не подвергаться ситуациям, в которых его ненормально сильные «комплексы» лишают его присутствия духа, памяти и самообладания.Психастеник неуверен в себе, склонен к навязчивым мыслям, необоснованным страхам, самоанализу и нерешительности. Это состояние, в свою очередь, способствует уходу от мира и мечтательности, но от этого только хуже.

    Написать ответ

    Ваш адрес email не будет опубликован.