Психологическая травма: Все о психотравматологии

Содержание

как она передается из поколения в поколение

Французский генетик Изабель Мансуй давно проводит опыты на мышах, чтобы понять, как устроен человеческий мозг. Она стала известной еще десять лет назад, когда открыла белковую молекулу, которая отвечает за нашу забывчивость. Очередной опыт ученого оказался удачным.

Под ее руководством группой швейцарских генетиков был проведен эксперимент*, в ходе которого мыши постоянно подвергались различным испытаниям, а затем у их потомства исследовали подверженность стрессу. И результаты оказались удивительными: потомки травмированных мышат имели больший уровень тревожности и депрессивности, чем этого можно было бы ожидать.

Ученым удалось обнаружить определенные молекулы — микроРНК — в сперматозоидах стрессированных родителей, которые, вероятно, влияют на подверженность стрессу у их потомства (микроРНК — небольшие молекулы, которые регулируют работу многих генов, повышая или снижая их активность).

«В генетике существует центральная догма неодарвинизма, согласно которой приобретенные признаки не наследуются, — комментирует Валерий Ильинский, научный директор компании Genotek, сотрудник Института общей генетики РАН. — То есть родители, испытавшие стресс, не должны были бы передавать подверженность ему своим потомкам. Однако пока непонятен механизм влияния этих молекул из сперматозоидов на последующее развитие мыши, ведь молекулы микроРНК сохраняются в клетках относительно непродолжительное время — не более нескольких дней».

Психология сильнее биологии?

Какое значение имеют результаты данного исследования для нас? «Главное, о чем не стоит забывать: опыты, проведенные на животных, невозможно напрямую использовать для анализа человеческой психики, — предупреждает Александра Оксимец, кандидат Московского психоаналитического общества. — Кардинальная разница в том, что ребенок рождается не настолько готовым к жизни, как мышонок. На его развитие гораздо большее влияние, нежели у животных, оказывают воспитание и окружающая среда».

Но как же тогда объяснить статистические данные о высоком количестве самоубийств среди людей, чьи родители пережили серьезные потрясения (например, после войны во Вьетнаме)? Психоаналитики уверены, что гораздо большее значение имеет то, насколько травмированный человек способен воспитать психологически благополучного ребенка.

Александра Оксимец считает, что «травма влияет на родительскую функцию и, как правило, приводит к тому, что человек не может обеспечить своим детям должную заботу. Она разрушает тот психический аппарат, который позволяет перерабатывать и переживать наши тревоги. Вместо него начинают работать защитные механизмы в виде отрицания, например, когда человек отрицает все плохое, что происходит с ним и с его ребенком.

Дети рождаются очень беспомощными, и первому году их жизни сопутствует сильная тревога. И травмированный родитель, не способный справиться с собственными переживаниями, не может помочь своему ребенку переживать эту тревогу благоприятным для него образом — понимать, что мир не страшный и не опасный. Напротив, он бессознательно передает ему свои страхи и боль».

что происходит с мозгом и телом — МамЭксперт

Количество просмотров: 3 108

Психологическая травма – об этом понятии в общественном сознании мы начали говорить совсем недавно. Как с этим явлением обходиться, не всегда ясно. С телом проще – раны видны. Очевидно, что открытая рана без лечения воспалится, будут осложнения.  Психологическая травма также требует лечения, а отсутствие терапии приведет к тяжелым последствиям.  Другое дело, что наличие такой травмы не видно с первого взгляда.

В последние недели многие из нас столкнулись с травмирующими событиями, да такими, что и в страшном сне раньше не могли представить! Не знаете, нужна ли вам помощь? Прочтите статью  «Диагностика психологического состояния своего и близких. Чек-лист «Проверь себя».» и станет понятно.

В этой статье мы поговорим о том, что происходит с мозгом и телом при травме, и почему так важна своевременная помощь.

Немного о том, как функционирует мозг человека

Человек —  продукт эволюции. Наш мозг хранит в себе все стадии развития вида. Мозг плода в животе у мамы развивается послойно, от низших уровней к высшим.

Нижний уровень  — внутренняя рептилия. Задача: выживание особи в конкретной ситуации. Отвечает за инстинкты, сердцебиение, дыхание, пищеварение, половую функцию.

Средний уровень – млекопитающее.  Задача: взаимодействие с себе подобными. Отвечает за чувства, эмоции.

Верхний уровень – кора головного мозга, именно этим  человек отличается от животных. Задача: анализ ситуации, адекватные реакции на происходящее, развитие. Отвечает за аналитические способности, позволяет строить планы на будущее и оценивать прошлое, заниматься наукой и творчеством.

Все эти уровни тесно связаны, взаимодействуют, помогая нам жить, общаться, работать, соблюдать социальные правила.

Как мозг реагирует на опасность

У нас в мозгу постоянно происходит оценка окружающего мира на основе зрительных, слуховых, тактильных, обонятельных ощущений. За это отвечает таламус, который как повар готовит суп из разных ингредиентов.  Любые ощущения передаются в мозг двумя путями – более быстрый, но грубый – через подкорковые ядра и более точный, но более медленный – анализ в центрах коры головного мозга. Нейронные сети подкоркового пути сравнивают полученные ощущения с нашим личным опытом или опытом наших предков, и пытаются найти черты сходства.

Если подкорка (миндалина) находит общие черты – дается сигнал телу, и оно реагирует еще до того, как информация пройдет сложный, но более длительный анализ в коре. Так, мы отпрыгиваем от веревки, а только потом понимаем, что это не змея. В эволюционном плане это давало нашим предкам драгоценные милисекунды, которые необходимы для выживания индивида.

Мозг и психологическая травма

Что же происходит у нас в мозге, когда мы сталкиваемся с какой-то сложной ситуацией (как сейчас)?

При стрессе невысокой интенсивности сначала активируется наша социальная нервная система, мы пытаемся договориться или дать сородичам знак, что мы в опасности. У нас пересыхает горло, повышается тональность голоса, ускоряется темп речи – мы показываем своим соплеменникам «Я в опасности, помогайте мне». Мы стараемся найти точки соприкосновения и объяснить себе, как лучше взаимодействовать для достижения выхода из ситуации. За этот уровень так называемый вентровагальный комплекс – отдел парасимпатической нервной системы.

При значительном остром стрессе, в мозгу активируется особый участок – миндалина, который запускает стрессорную систему. Она работает как дымовой датчик при возникновении пожара  -запускает сигнал тревоги, еще до того, как кора осознает, что именно произошло. Возникает реакция «бей или беги». Вырабатываются гормоны стресса и активируется симпатическая нервная система, появляется много энергии, учащается сердцебиение, приливает кровь к конечностям, мы готовы активно двигаться и реагировать на опасность, не можем усидеть на месте, появляются мысли «Надо что-то делать».

При очень опасной ситуации реакцией на стресс может стать реакция замирания. Она появляется в ситуации насилия, удерживания человека, появления ощущения беспомощности или в том случае, если такая реакция на стресс выработана с детства. Тут наоборот, реакции и деятельность организма замедляются.Для сохранения ядра личности активируется вторая линия защиты психики. Замедляются как психические реакции (это не с мной, это сон, диссоциация – состояние замороженности), так и физиологические – замедляется сердцебиение, дыхание. За эту реакцию отвечает отдел парасимпатической нервной системы, так называемый дорсовагальный комплекс.

Данные острые реакции на стресс обеспечивают млекопитающее и рептилия нашего мозга. Они выработались в процессе эволюции нашего вида и, вполне вероятно, спасли кого-то из наших предков.

У здорового (не травмированного) человека далее включается кора, происходит оценка ситуации на основе данных, полученных от всех органов восприятия. Результатом становится адекватное решение: договориться, убежать, защищать себя силой или набраться мужества и просто пережить. Происходит анализ и переработка события в психике, оно становится нашим опытом и уходит в прошлое. Психологическая травма нарушает этот вековой механизм.

Шоковая травма

Шоковая психологическая травма рвет связи между подкоркой и корой в мозгу, лишает нас самоконтроля! Если в обычной ситуации человек едет верхом на лошади и контролирует ее, то после шоковой травмы  человек становится подобен всаднику на взбесившейся лошади, которая несет его в неизвестном направлении и управлять ею не представляется возможным . У него нет возможности адекватно оценить обстановку.

И самое худшее, после непереработанной шоковой травмы перестраивается работа всего мозга и нервных сетей в мозге.

Отдельный стимул может вернуть в те страшные обстоятельства и заставить снова пережить их, человек как бы застревает в этом событии. Повар в таламусе перестает варить суп. Спусковым крючком могут послужить отдельные фрагменты, напоминающие травмирующее событие,: звук, запах, слово. Внезапно для окружающих, да и для себя тоже, в ответ на безобидный стимул (лопнул шарик, похожий запах, зрительный образ) человек начинает испытывать сильный страх, приступ паники или неконтролируемую агрессию, как будто это событие повторяется снова и снова в жизни.А также человек становится неспособен испытывать яркие эмоции. Боясь испытать негативные чувства, психика остается в замороженном состоянии, жизнь теряет краски.

Наша задача не допустить рассинхронизации, вернуть всаднику контроль над лошадью. Воздействовать можно сверху вниз и снизу вверх. Сверху вниз – это способы активации лобных отделов коры головного мозга, повышение способности концентрировать фокус внимания и возвращать ощущения контроля всаднику. А снизу вверх – это успокоение вегетативных реакций и всплесков подкорки через телесные техники, техники «Здесь и сейчас» и другие – успокаиваем лошадь.

Именно этим мы займемся в следующих статьях. В следующем выпуске разберем, как помочь себе и близким справиться с острыми реакциями на стресс.

Автор статьи — руководитель проекта поддержки и обучения будущих и молодых мам «МамЭксперт» mamexpert.by, директор Информационно-практического учреждения «Центр поддержки материнства и детства «МамСтарт», координатор инициативы «Дети в безопасности» проекта БЕЛМЕД, эксперт по вопросам науки телепередачи «Здорово здоровым быть», многодетная мама, автор и спикер курсов и семинаров, врач-психонейроэндокринолог 

НАТАЛЬЯ НАВРОЦКАЯ.⠀

Также смотрите наш вебинар, в котором мы подробно рассказываем о том, что такое диагностика психологического состояния и как себе помочь.

Берегите себя!

 

comments powered by HyperComments

5 этапов переживания психологической травмы. Советы психологов Гуманитарного штаба

5 этапов переживания психологической травмы. Советы психологов Гуманитарного штаба

Клинический психолог Алена Лукьянчук, которая координирует психологическую службу Гуманитарного штаба Рината Ахметова, рассказывает об особенностях  и этапах психологической травмы — стрес­совом событии высокой интенсивности. Материал опубликован на сайте УНИАН и будет полезен всем, кто сталкивается с событиями на Донбассе.

Попадая в ситуацию связанную с горем, мы так или иначе проходим:

1. Этап шока, или отрицания

Столкнувшись с чем­-то, чего раньше с нами не происходило, мы не сразу понимаем что это такое и как с ним быть, а главное зачем с ним быть — оно болезненное. Другими словами психотравмирующая ситуация — это гром среди ясного неба. А человеческая реакция на это — замирание.

Проходит какое­то время, ситуация связанная с горем никуда не делась, не испарилась, не пропала и все еще есть. Она потихоньку становится реальностью. И тогда, доходя полноценно до нашего сознания, психотравмирующая ситуация вызывает злость.

2. Этап агрессии, злости, гнева

«Почему так произошло. Я ненавижу мир, в котором так больно. Я ненавижу виновника этой ситуации, мне больно, я хочу испепелить реальность, в которой такое происходит…», — звучат слова в голове.

Агрессия — маркер потери ценности, маркер боли, от боли хочется крушить. И ведь правда несправедливо и больно, что в мире происходит столько всего: умирают дети, уходят близкие, горят дома, и т.д. Этого не должно быть. Никто подобного не заслуживает…

Злость помогает уменьшить аффект, накопившийся внутри. С помощью злости этот аффект выходит и уменьшается.

Порой можно искать виноватого, к примеру, винить человека что он умер, он ведь оставил вас… Или винить себя в болезни ребенка — « недосмотрел…» Вроде как поиск виноватого объяснит произошедшее, уменьшит боль, изменит произошедшее. Если виновный на самом деле есть, тогда можно разрабатывать план мести, чтобы как­то уменьшить боль. Но не зря старая мудрость гласит — месть не вернет человека и не потушит пожар внутри, она удвоит боль и добавит бессилия.

3. Следующий этап — последний рубеж перед принятием реальности

Есть такой анекдот — «все мы атеисты до первой тряски в самолете…».

Когда происходит что­то сложно переносимое для нашего внутреннего мира, мы все обращаемся к какой­то вере, идее справедливости.

«Забери это и я всегда буду хорошим…» — говорят дети маме в детстве показывая порезанный палец…

Когда невыносимо больно от бессилия, злости, горя и боли, всем хочется, как в детстве, обратиться к миру, богу, маме, да хоть к зеленым человечкам, только бы помогли восстановить справедливость: «вернуть дом, уменьшить боль, вылечить смертельно больного, и тогда мы больше никогда…. Или всегда….» Последняя детская вера в чудо….

Но чудеса бывают редко и точно не меняют реальность волшебным образом.

4. Этап горя

После всех отрицаний, злости, и попыток договориться с миром как в детстве, приходит полное осознание произошедшего. Ситуация уже свершилась. Есть, как есть. Чуда не будет. Все.

Это осознание падает как камень сверху, прибивая нас к земле острой психической болью. И тогда идет настоящий процесс оплакивания утраченной ценности. Так как было — больше не будет. Будет как­то иначе.

Этот этап самый главный. Он символизирует прощание с прошлым и постепенное принятие нового, где все будет по — новому.

Не случайно раньше на похороны приглашали бабушек­плакательниц за деньги, их задача была проста — плакать. Это давало толчок для близких умершего перейти от шока к оплакиванию, к принятию реальности, к прощанию с близким.

5. Этап Принятия

После прощания с ценностью, она остается в памяти и в опыте, интенсивность боли постепенно снижается и у человека появляется возможность посмотреть на мир вокруг и пробовать в нем жить уже с изменившейся историей жизни. И именно тогда перестает болеть и наступает столь долгожданное облегчение.

Пройдя все эти этапы, ситуация горя или психотравма встраивается в опыт, и жизнь продолжается дальше. Сложность наступает, когда на каком­то этапе происходит слом или застревание. Тогда и появляется то самое посттравматическое расстройство: психотравма, изменившая жизнь или болезни и симптомы, которые раньше не проявлялись.

В современной жизни, где много культа уверенности и успешности — плаксивость и страдания не приветствуются. И люди справляются с горем молча стиснув зубы, чтобы не судили окружающие, таким образом не дав себе время на ассимиляцию происходящего.

Также в ситуациях, где необходима быстрая мобилизация, к примеру, побег из города в связи с военными действиями, потеря близкого человека в войне, эти события не предполагают возможности остановиться и поплакать, позлиться: ассимилировать произошедшее и свои переживания в связи с этим. Потому как все равно надо быть наготове, искать дом, снова бежать, зарабатывать деньги и т.д. и тогда психика не имеет возможности пережить или «упаковать» произошедшее. Человек постоянно в напряжении от произошедшего, плюс неизвестность завтрашнего дня — все вместе держит психику в тонусе, нет возможности расслабиться ни на секунду и понять «что это вообще такое и как с этим быть дальше».

Все замирает внутри и не приходит облегчение, все события повторяются снова и снова в кошмарах, а жизнь останавливается в моменте травмы.

Очень важно не пытаться избегать происходящего. Все сегодняшние события — это то, чего раньше с нами не было, чего нет в нашем опыте и быть не может.

Война — это то, к чему нельзя быть готовым и мимо чего нельзя пройти не поранившись, не столкнувшись с состраданием, ужасом, горем, болью, страхом, яростью. Что бы с вами не произошло — не застывайте, говорите про это, плачьте. Не ставьте свой внутренний мир на паузу.

Время лечит именно проживанием всех этапов, связанных с происходящими событиями. Сколько понадобится времени для этапа принятия и облегчения боли, зависит от многих факторов: глубины психотравмы, есть ли возможность проживать ее, есть ли поддержка кого то из близких, и индивидуальными особенностями каждого человека.

Если есть возможность — надо говорить о том, что происходит, что пугает больше всего, искать пути, чем можно сейчас себя успокаивать, искать поддержку и понимание у близких людей.

Помнить, что все рано или поздно закончится, а люди останутся. Стараться совершать регулярно какие­то приятные дела: приготовление еды, прогулки, чаепития, книги — то, что возвращает вас к жизни, что вы любите. Как бы больно не было, не обесценивайте жизнь целиком. В ней остается много важного при любых временах и событиях.

Если нет возможности быть рядом с близкими, обращайтесь к людям, имеющим такой же опыт как у вас, или же к специалистам. Очень важно говорить и не оставаться в одиночестве, не замыкать эту боль и тревогу у себя внутри, иначе она навсегда останется жить как нечто инородное, регулярно напоминающее о себе тревогой, болями и симптомами.

 

«Психологическая травма» | Тренинг-Центр Синтон

Психическая травма — это обиходное сочетание, укорененное в речи, в то же время — это часть реальности, которая вполне заметна, излечима, как лечится перелом, порез или другие повреждения тела

Что же важно знать, когда говорят про психологическую травму? Не эфемерное ли это явление, которое выдумано психологами и психотерапевтами, чтобы было, что лечить?

Психическая реальность психотравмы подтверждена так называемым синдромом ПТСР, о котором есть немало информации в сети. Реально существует ряд признаков, особенностей в поведении, переживаний, которые свидетельствуют о том, что человек перенес сильное воздействие на психику и не смог справиться с ним самостоятельно. Большинство трудных случаев психической травмы как раз такие и есть — самостоятельно не справиться.

По теории ПТСР известно, что предшествующие травме события должны нести реальную или воображаемо-реальную угрозу жизни человека или повреждения его тела, в таких обстоятельствах, в которых человек был не в силах защититься от опасности. Эта угроза не могла быть пережита в то время, там и тогда, поэтому оставила след в психике и теле человека. Так как психика — эфемерное образование, тонкое и неуловимое, то след травмы проще представить себе как привычный, «широкий» путь прохождения сигналов по нейронным путям в похожих обстоятельствах, при сходных переживаниях.

В теле существуют не только нейроны и сети, в теле есть связки, сухожилия, кости и мышцы. При помощи этих инструментов человек движется и общается, обменивается информацией — то есть, живет. Так же, как шрам от пореза, в теле может находиться след травмы. Его реальность наблюдается по осанке, по походке, в привычных движениях, напоминающих сжатие. «Сжатию» может подвергаться речь, при этом возникают запинки, трудности в произнесении, заикание. След травмы — это всегда сжатие. Так же как при заживлении раны на теле ткань сжимается, стягивая края раны, так же сжимается определенная область тела человека при переживании травмирующего эпизода жизни.

Существует немало психотерапий и техник психотерапии, в которых след от психологической травмы не описывается как что-то телесное, существующее в виде инструментально обнаруживаемых в теле привычных спазмов или нарушений кровообращения, поскольку, не с чем сравнивать. Мы же не знаем, как на сканере выглядело бы тело того же самого человека, не пережившего травмирующий эпизод. Тем не менее, образ сжатия, какой-либо иной вещественный образ может ощущаться в теле, при определенной психотерапевтической работе и внимании, обращенном к телесным ощущениям. Эти психотерапии и эти техники призывают работать с травмой как с метафорой, к ней можно обратиться, что-то можно расслабить, прогреть, выкашлять или выдохнуть с применением воображения или физических упражнений, которые порекомендует терапевт на сессии.

Нам известны многочисленные техники совладания со стрессовыми ситуациями, которые так или иначе ведут к расслаблению тела. Известны также работы Райха и Лоуэна, посвященные теме снятия «телесных зажимов», «мышечного панцыря» — неких защитных новообразований в структуре тела, единственной целью которых было уберечь тело от травматического вреда, нанесенного душе, уберечь в будущем. Но расслабление и разрушение панциря — это лишь половина лечения, вторая половина — это позитивный опыт дальнейшей жизни и функционирования тела.

След психической травмы может переживаться и вне тела, рядом с ним, неподалеку. Например, человек, переживший «лобовуху» в качестве пассажира, может очень напрягаться при быстром приближении к нему объектов «с фронта». Тот, на кого напали справа — будет беречь и на психотерапевтической сессии ощущать внетелесную границу справа от своего тела.

Кто и как приносит нам психические травмы

Благодаря психоанализу, мы можем многое должное отдать родителям. Воспитание — оно вообще немыслимо без травматизации, но правильное воспитание содержит в себе и лечение от наносимых младенцу, как животному, воспитательных воздействий. Тема — как тут же излечивать в процессе воспитания — не входит в рамки этого материала. Одним предложением можно сказать, что материнская ласка и объятия, отцовская поддержка и прощение — это хорошие инструменты излечения психотравм воспитания.

Но судьба и природа вследствие своей структурной и действующей системности распорядилась так, что тот, кто при жизни до рождения ребенка не излечил свои травмы психики, передает их по наследству — вербально, в невербальной коммуникации, в виде отказа от принятия, в виде манипуляций. То есть «судьба» и «природа» — это система, которая «хочет» сохранить и передать свою структуру и свойства. Изменения приходят лишь с волей и долей насилия.

Кросспоколенческая травма, травма рода — термины из нового психоанализа — появились в результате наблюдений психоаналитиков за людьми, чьи предки потерпели репрессии, были уничтожены в лагерях, пропали без вести, пережили боевые действия или геноцид.

Остался неотвеченным самый важный вопрос — почему одни люди переживают травмирующие события быстро и без патологического следа, а другие — сохраняют травматическую память в психике и теле? Свойство ли это характеров или характеры образуются вследствие травматических воздействий, накладывающихся на генетически податливую почву, или на тело пса, на котором все заживает само. Являются ли люди, кто мечен боевыми действиями или ураганами при отсутствии симптомов ПТСР «чистыми», или они также психически травмированы? Вероятно, излечение и проверку — есть или нет след в теле — провести можно.

Техногенные события, которые также могут причинять травматический опыт, аварии и катастрофы,— принуждают изучать психологию и способы работы с людьми, как на месте происшествия, так и после.

Что такое ретравматизация и почему хочется вернуться в переживание травмы

Ветераны боевых действий вспоминают пережитое и любят смотреть соответствующие событиям клипы на youtube, чёткий запрос «видео травмы» имеет частотность более 5000 в месяц, человеку свойственно возвращаться в места и к людям, которые когда-то принесли психологическую травму. Между тем, известен феномен закупоривания, инкапсуляции психологической травмы — надежно замурованная и отключенная нейронная связь бережет от повторения событий, в норме — мы не пробуем несколько раз обжигаться о нагретую плиту, это не приносит удовольствия и вырабатывает надежный охранительный рефлекс.

Феномен ретравматизации, напротив, ведет человека туда, где ему грозила смертельная опасность, где он потерял близкого, туда, к воспоминаниям. Непережитая и плохо инкапсулированная психологическая травма дает о себе знать — при определенных обстоятельствах, в определенную дату,— возвращается и продолжает вести как маньяка — к месту преступления. Тут работает, прежде всего, незавершенность ситуации, мощное впечатление. Древние люди владели методикой «танец победы», исполнявшийся в случае благоприятного исхода опасных ситуаций. Мы же утеряли эти навыки, стоит вспомнить о них.

Оплакать утрату, это же неудобно — мы склонны сдерживать эмоции. Горевать прилюдно — где же это возможно? Проще стать слабее, отдать инкапсулированной травме часть своих жизненных сил и жить тем, что осталось и то уж — беречь.

В нашей культуре — сочинить гигабайты песен о разлуке и расставании навсегда, о гибели подводных лодок и кораблей, написать и издать тонны книг, чтобы не было забыто то, о чем хорошо бы и не вспоминать. Нации, пережившие геноцид, особым образом, в том числе и законодательно, судебно, отстаивают исторически нанесенные врагами непоправимые утраты. Культура — это один из самых больших и вместительных контейнеров психологических травм. По-моему, уж лучше так — в виде бумаги или кода, чем в теле или из поколения в поколение.

Второй способ сооружения социальных контейнеров для психологических травм — это строительство субкультур. Сообщества, в которых приняты определенные правила поведения, внешнего вида, способы совместного досуга, так или иначе объединяющие участников по типу травматизации. Объединение помогает, но не излечивает.

Наверное внимательный психолог перечислит еще немало способов, которые придумали люди, чтобы справиться с психологической травмой. Жаль, что первобытные методы ее лечения изучают и применяют лишь немногие психологи и психотерапевты, а эти трансовые методы могут быть самыми быстрыми и надёжными.

Работа с психической травмой

Время лечит — утверждают одни. Время учит жить с болью — полагают другие. И то и другое верно. Самостоятельное определение психологической травмы, самостоятельная работа с ней достаточно сложна и подобна операции на самом себе.

Самые трудные травмы детства, которые хорошо спрятаны и недоступны, при быстрых техниках терапии, так и остаются непрожитыми, в таком случае человека учат — где та самая горячая плита, и запрещают ему к ней прикасаться.

Самые вредные травмы — так называемые «травмы развития» аналогичны медицинским сочетанным травмам — замедляют психическое развитие, оставляя человека, а точнее, определенную его субличность, в том возрасте, в котором все случилось. Они формируют зависимое поведение, наркотизацию, лишая таких людей возможности быть в здоровой привязанности с другим человеком, быть вместе, расставаться, встречаться вновь.

Самое важное, что необходимо в лечении психологической травмы — присутствие другого человека, который может и не быть психотерапевтом. Может, это будет духовник, православный священник. Полное принятие и поддержка, крепкое доверие.

Второе, что важно — принятие человеком своих ограничений. Эти ограничения являются отправной точкой в терапии, важно знать, откуда идти и куда.

Третье важное правило — создание безопасной зоны, личного пространства. Особые требования к комфорту, особые ограничения на срок терапии могут быть приняты с согласия клиента. Путь, который проходит клиент в идеальной терапии хорошо известен, но каждый его этап может оказаться труден или вовсе недоступен — на что-то не хватит ресурсов личности, где-то будет эмоционально пустое место, с которым вообще непонятно что делать, ни терапевту, ни клиенту. Но попытка излечения от психотравмы — уже большое дело. Все-таки, это не пытка. Так и хочется завершить абзац: «Правильно, товарищ Берия?»

— Правильно!

«Психологическая травма может случиться у ребенка в любой семье»

На прошлой неделе в Челябинске прошел тренинг для психологов, организованный специалистами из Санкт-Петербурга. Темой его стали психологические травмы у детей.

Фото pixabay.com

Мы поговорили с одним из преподавателей курса. Ксения Богомазова — координатор Ресурсного центра АНО «Партнёрство каждому ребёнку». Участниками тренинга стали специалисты «Челябинского областного центра социальной защиты «Семья».

— Семьи в кризисной ситуации и семьи, где есть опыт психологической травмы — чаще неблагополучные? Или помощь бывает нужна всем?

— Событие, которое провоцирует кризис или психологическую травму может случиться с каждым. Однако кто-то может справиться сам, а для кого-то необходимы дополнительные ресурсы: помощь материальная или психологическая, внимание, поддержка, обучение. Самое главное – чтобы все это было в нужный момент, доступно для человека или семьи и отвечало его индивидуальным потребностям.

— Насколько важно вовремя выявить и отработать травму у ребёнка? Какие последствия может иметь психологическая травма в перспективе?

— Проживание травматичного опыта у каждого человека происходит по-разному. При этом непроработанные психологические травмы зачастую имеют далеко идущие последствия. В том числе может формироваться рискованное социальное поведение, которое в перспективе приводит к серьезным заболеваниям (проблемы с легкими, сердцем, печенью, ЗППП, развитию депрессий и суицидальных наклонностей и т.д.).

Поэтому специалистам так важно уметь выявлять наличие травмы. Но если острую травму, возникшую в результате единичной ситуации, отследить достаточно легко, диагностировать комплексные и хронические травмы – сложнее.

Тем не менее, есть симптомы, заметив которые специалист, взаимодействующий с ребёнком, должен задуматься о том, что с этим ребёнком происходит, что он сейчас переживает. Это позволит оказать ребёнку и семье ту помощь и ту поддержку, которые нужны им в данный момент.

— Едва ли кто-то станет спорить с важностью социальной работы. Однако роль специалистов по социальной работе часто недооценивают, сводя ее к доставке материальной помощи пожилым людям. Насколько широкими компетенциями на самом деле должен обладать специалист, работающий с семьями с детьми в кризисной ситуации?

— Действительно, работа с семьями с детьми не сводится только к материальной помощи или помощи с домашними обязанностями. Это комплекс психологических и социальных мер, реализуемых через выстраивание отношений доверия с членами семьи. Поэтому специалисту важно уметь мотивировать членов семьи на изменения, вовлекать их в активную работу, способствовать изменению восприятия членами семьи себя и своей ситуации, собирать и анализировать информацию о ситуации в семье, предлагать на её основе план работы.

Все это требует от специалистов постоянного развития и расширения их профессиональных компетенций. Именно эту задачу, в числе прочих, решает проект  «Эффективные социальные услуги для детей и родителей в России», в рамках которого и состоялся тренинг в Челябинске.

Война, насилие, абьюз: как травмы влияют на психику и почему важно их проработать

Джудит Герман — психиатр из Гарварда, исследователь травматического стресса и известная феминистка. Несколько десятилетий она помогала женщинам и детям, пережившим сексуальное насилие. Ее книга «Травма и исцеление» впервые вышла в 1992 году и вызвала большой общественный резонанс. Причиной стало то, что Джудит Герман связала психологическую травму с социальным и политическим контекстом и попыталась снять стигму с людей, ставших жертвами ПТСР. Кроме того, она указала, что больше всего этому расстройству подвержены не мужчины на войне, а женщины в мирное время. Книга стала бестселлером и была переведена на 30 языков. С разрешения издательства «Бомбора» Forbes Woman публикует главу из книги Герман.

От психологической травмы страдают те, кто пережил беспомощность. В момент травмы жертву делает беспомощной превосходящая сила. Когда это сила природы, мы говорим о катастрофах. Когда это сила других людей, мы говорим о злодеяниях. Травмирующие события переворачивают привычные системы человеческих отношений, которые дарят людям чувство контроля, контакта и смысла.

Когда-то было принято считать, что такие события происходят нечасто. В 1980 году, когда посттравматическое стрессовое расстройство было впервые включено в диагностическую номенклатуру, Американская психиатрическая ассоциация описывала травмирующие события как «выходящие за рамки обычного человеческого опыта» . Как ни печально, это определение оказалось неточным.

Реклама на Forbes

Изнасилование, избиение и другие формы сексуального и домашнего насилия — настолько обыденная часть жизни женщин, что их едва ли можно назвать выходящими за рамки обычного человеческого опыта. А учитывая число людей, убитых в войнах за последнее столетие, боевая психическая травма тоже должна считаться обычной частью человеческого опыта; только счастливчики могут счесть ее необычной.

Травмирующие события экстраординарны не потому, что происходят редко, а скорее потому, что сильнее обычных человеческих способов адаптации к жизни. В отличие от простых несчастий травмирующие события, как правило, включают угрозы жизни или физическому здоровью или близкую встречу с насилием и смертью. Они сталкивают людей с экстремальными чувствами беспомощности и ужаса и вызывают катастрофические реакции. Согласно «Полному учебнику психиатрии», общим знаменателем психологической травмы является чувство «сильного страха, беспомощности, потери контроля и угрозы уничтожения» .

Острота травмирующих событий не может измеряться каким-то одним мерилом; упрощенные попытки загнать травму в рамки количественного выражения в конечном счете ведут к бессмысленным сравнениям степени ужаса. Тем не менее определенные виды опыта, поддающиеся классификации, увеличивают вероятность негативных последствий. В том числе моменты, когда человек оказывается застигнут врасплох, загнан в ловушку или подвергается травмирующему воздействию вплоть до изнеможения .

Вероятность негативных последствий также увеличивается, если травмирующие события включают физическое насилие, крайнюю жестокость или свидетельство смерти. В каждом случае важной характеристикой травмирующего события является его способность вызывать беспомощность и ужас.

Ответ обычного человека на опасность — это сложная интегрированная система реакций, затрагивающих и тело, и разум. Угроза вначале возбуждает симпатическую нервную систему, заставляя человека, подвергающегося опасности, ощутить прилив адреналина и войти в состояние боевой готовности. Угроза также концентрирует внимание человека на текущей ситуации. Вдобавок она может изменять восприятие: люди в состоянии опасности часто способны не обращать внимания на голод, усталость или боль. Эти изменения в механизмах возбуждения, внимания, восприятия и эмоций — нормальные адаптивные реакции. Они мобилизуют человека, оказавшегося под угрозой, для энергичных действий, направленных на борьбу или бегство.

Травматические реакции возникают, когда действовать бесполезно. Когда ни сопротивление, ни бегство невозможны, человеческая система самозащиты перегружается и дезорганизуется. Каждый компонент обычной реакции на опасность, утратив свою полезность, продолжает еще долго существовать в измененном и преувеличенном состоянии после того, как реальная опасность исчезнет. Травмирующие события вызывают глубокие и долговременные изменения в физиологическом возбуждении нервной системы, эмоциях, когнитивных процессах и памяти. Более того, травмирующие события могут отсекать эти взаимосвязанные в нормальных обстоятельствах процессы друг от друга. Переживший травмирующий опыт человек может ощущать сильные эмоции, но не сохранять четких воспоминаний о травмирующем событии — или, наоборот, помнить все в подробностях, но не испытывать эмоций. Он может пребывать в постоянном состоянии настороженности и раздражительности, не понимая его причин. У травматических симптомов есть тенденция отрываться от своего источника и начинать самостоятельную жизнь.

Такого рода фрагментация, при которой травма разрывает сложную систему самозащиты, в норме функционирующую в интегрированном режиме, занимает центральное место в исторических наблюдениях посттравматического стрессового расстройства. Столетие назад Жане называл патологию, составляющую суть истерии, «диссоциацией»: люди с истерией теряли способность интегрировать воспоминания о сокрушительных жизненных событиях.

С помощью осторожных исследовательских методов, включавших гипноз, Жане демонстрировал, что травматические воспоминания сохранялись у пациенток в аномальном состоянии, отделенные от «обычного» сознания. Он полагал, что разрыв нормальных связей между воспоминаниями, знанием и эмоциями был результатом сильных эмоциональных реакций на травмирующие события. Жане писал о «растворяющем» воздействии сильных эмоций, которое выводило из строя «синтезирующую» функцию сознания .

Спустя пятьдесят лет Абрам Кардинер описал главную патологию невроза военного времени похожими словами. Когда человек охвачен ужасом и беспомощностью, «весь аппарат для согласованной, скоординированной и целенаправленной деятельности оказывается разбит вдребезги. Восприятие становится неточным и пропитывается ужасом, координирующие функции оценки и поиска различий отказывают…органы чувств могут даже прекратить функционирование… Агрессивные импульсы становятся дезорганизованными и не связанными с текущей ситуацией… Функции автономной нервной системы тоже могут оказаться рассинхронизованными с остальными системами организма» .

Травмированные люди чувствуют себя и действуют так, словно их нервная система отключилась от настоящего. Поэт Роберт Грейвз вспоминает, что в мирной жизни продолжал реагировать так, будто снова оказался в окопах Первой мировой войны:

«Я по-прежнему был умом и телом организован для войны. Снаряды продолжали взрываться в моей постели посреди ночи, несмотря на то, что со мной ее делила Нэнси; незнакомцы посреди бела дня обретали лица убитых друзей. Когда я достаточно окреп, чтобы подняться на гору за Харлехом и навестить свое любимое место, я не мог не оценивать его как потенциальное место для сражения» .

Многочисленные симптомы посттравматического стрессового расстройства делятся на три основные категории. Они носят названия «перевозбуждение», «интрузия», или «вторжение», и «избегание» . Перевозбуждение отражает устойчивое ожидание опасности; интрузия воспроизводит неизгладимый отпечаток травмирующего момента; избегание выражает реакцию психического онемения и капитуляции.

Перевозбуждение

После травмирующего переживания человеческая система самосохранения как бы переходит в режим постоянной бдительности, словно опасность может вернуться в любой момент. Физиологическое возбуждение длится непрерывно. В этом состоянии перевозбуждения, которое является первым основным симптомом посттравматического стрессового расстройства, травмированный человек легко вздрагивает, раздраженно реагирует на незначительные провокации и плохо спит. Кардинер предположил, что «ядро [травматического] невроза — это физионевроз» . Он считал, что многие симптомы, наблюдавшиеся у ветеранов Первой мировой войны, — реакция вздрагивания, сверхбдительность, постоянное ожидание возвращения опасности, ночные кошмары и психосоматические нарушения — можно понимать как результат хронического возбуждения вегетативной нервной системы. Он также интерпретировал раздражительность и агрессивное поведение травмированных мужчин как  дезорганизованные фрагменты реакции «бей или беги» .

Рой Гринкер и Джон Шпигель тоже заметили, что пострадавшие от психологической травмы солдаты Второй мировой войны «похоже, страдают хронической стимуляцией симпатической нервной системы… Экстренные психологические реакции тревожности и физиологической готовности… накладывались друг на друга и становились не эпизодическими, а почти непрерывными… В итоге солдат удаляется из стрессовой среды, и спустя некоторое время его тревожность снижается. Но физиологические процессы продолжают действовать и становятся неадаптивными  для обычной жизни» .

После войны во Вьетнаме исследователи смогли подтвердить эти гипотезы, документируя изменения в физиологии симпатической нервной системы у травмированных мужчин. Психиатр Лоуренс Колб, например, давал ветеранам Вьетнама слушать в записи звуки боя. У людей с ПТСР повышался пульс и артериальное давление. Многие приходили в такое смятение, что просили прекратить эксперимент. Ветераны, не страдающие посттравматическим стрессовым расстройством, а также те, кто не участвовал в боях, могли слушать записи боя без эмоционального дистресса и существенных физиологических реакций.

Реклама на Forbes

Широкий спектр похожих исследований демонстрирует, что психофизиологические изменения при посттравматическом стрессовом расстройстве одновременно обширны и долгосрочны. Пациенты страдают от сочетания симптомов генерализованной тревожности и специфических страхов . У них отсутствует базовый уровень бдительного, но расслабленного внимания. Вместо него есть повышенный уровень возбуждения: их тела всегда остаются настороже в ожидании опасности. У них также проявляется экстремальная реакция вздрагивания на неожиданные стимулы, равно как и сильная реакция на конкретные стимулы, ассоциирующиеся с травмирующим событием . Кроме того, похоже, что травмированные люди не могут «отключаться» от повторяющихся стимулов, которые другие сочли бы немного раздражающими; скорее они реагируют на каждое повторение стимула так, как если бы оно было новым и потенциально опасным . Повышенное возбуждение сохраняется во время сна так же, как и в период бодрствования, что приводит к многочисленным вариациям расстройства сна. Пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством дольше засыпают, более чувствительны к шуму и чаще, чем обычные люди, просыпаются по ночам. Таким образом, похоже, что травмирующие события перестраивают нервную систему человека . 

Психологическая травма и чувство общности Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №12/2015 ISSN 2410-6070

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 159.923.2

Ж.Д. Берекенова

бакалавр 4 курса обучения «Психолого-педагогическое образование» Астраханский государственный университет, факультет психологии

Г. Астрахань, Российская Федерация

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАВМА И ЧУВСТВО ОБЩНОСТИ

Аннотация

В статье рассматриваются понятия психологическая травма, чувство и чувство общности. Акцентируется внимание на важности развития чувства общности для устранения сдерживания и отклонений развития личности.

Ключевые слова

Психологическая травма, нравственность, чувство и чувство общности

Психологическая травма может быть настолько затеряна в раннем детстве, что ее анализ может оказаться совершенно недоступным даже самым остроумным ухищрениям психоаналитической технологии. Она может вообще не выступать в качестве какого-то события, которое эмоционально вспоминается и негативно переживается субъектом. Более того, она способна поражать не индивида, а семью как определенный целостный социальный организм и тем самым обнаруживать свою социально-психологическую природу, в отличие от индивидуально-психологической. Последствия травмы могут передаваться от родителей к детям [4, с.29].

Психологическая травма — это субъективно-объективный событийный фактор, сдерживающий или отклоняющий развитие личности [4, с.177].

Психологическая травма вообще не бывает отдельным событием. Это действительная возможность реализации комплекса факторов риска. Психологическая травма, во-первых, — это всегда взаимоотношения, а не только их отражение в психике потерпевшего. Во-вторых, психологическая травма — это, как правило, навязанные взаимоотношения пострадавшего с социальным невротиком. Психологическая травма тем и опасна, что угрожает существенным связям личности с культурно-историческими ценностями, которые являются для нее смыслообразующими.

Развитие чувств является неотъемлемой частью развития человека. Чувство — психологическая функция, которая информирует субъекта о ценности для него тех или иных вещей, об их значимости [3, с. 40]. Чувство — особая форма отражения действительности, они отражают отношение людей друг к другу, а также к объективному миру [7, с. 445]. Чувство — одна из основных форм переживания своего отношения к предметам и явлениям действительности, — эмоциональные переживания, в которых отражается устойчивое отношение индивида к определенным предметам или процессам внешнего мира [6, с. 760]. Чувства -эмоциональные переживания, содержащие устойчивые отношения человека к определенным предметам или процессам внешнего и внутреннего мира человека, которое развивается у него в процессе жизнедеятельности [1, с. 208].

Каждая новая травматическая ситуация вовсе не угрожает ни жадности, ни предательству, ни стремлению к эксплуатации других. Они все время нарастают, становятся крепче и, лишь временно распадаясь на части, не ломаются, а обрушиваются и давят в глубине личности пострадавшего самое ценное — чувство общности, на месте которого после ряда подобных травматических испытаний формируется некрофильская жажда власти [4, с.73].

Чувство общности — это готовность к общению, к сопереживанию, к взаимопониманию, к ответственности, готовность ставить общественные интересы выше узколичных, иногда готовность к самопожертвованию. Чувство общности является главной моральной ценностью для человека [5, с. 92].

МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА»

№12/2015

ISSN 2410-6070

Нравственные ценности, социальные стандарты — все то, что способствуют чувству общинности и сосуществования приобретают для индивидов особый смысл и играют ключевую роль в нормальном функционировании социальных структур.

Чувство общности, наряду с душевностью, творением добра, самовоспитания и воспитания на основе общечеловеческих ценностей и принципах всеобщности, свидетельствуя о нравственном развитии человека, способствуют развитию у него умения поставить себя на место других, сочувствовать и помогать [2, с. 289].

Таким образом, если мы поставим в центре нашей заботы развитие личности по пути социализации, развития чувства общности, то возможная психологическая травма перестанет казаться обычным эмоциональным шоком или физиологическим стрессом, сопровождающим болезненные поступки и переживания. Чувство общности как проявление нравственности личности человека способствует устранению сдерживания и отклонений развития личности. Развитие чувство общности может предотвращать появление психологической травмы, и способствовать их проработке.

Список использованной литературы: 1.Берекенова Ж.Д. Психологические особенности развития чувств и эмоций человека / Наука: прошлое, настоящее и будущее: сборник статей Международной научно-практической конференции. — Уфа, 2015. С. 203-208. 2.Брюхова Н. Г. Нравственное саморазвитие человека// European Social Science Journal (Европейский журнал социальных наук). 2015. № 7. С.289-301.

З.Зеленский В. Словарь аналитической психологии, М., Когито — Центр, 2008.

4.Красило А. И. Психологическое консультирование: проблемы, технологии: — М.: Изд-во Московского психолого-социального института; Воронеж: Изд-во НПО «МОДЭК», 2007. — 504 с.

5.Попов Л.М., Голубева О.Ю., Устин П.Н. Добро и зло в этической психологии личности. — М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2008. — 240 — 92с.

6.Словарь практического психолога / Сост. С.Ю. Головин. — Минск, 1997. — 800с.

7.Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. — М.: Политиздат, 1981. — 445с.

© Берекенова Ж.Д., 2015

УДК 159.9

А.Д. Виллемсон

Факультет Социальных Технологий и Педагогики кандидат педагогических наук, доцент кафедры СГД Т. Г. Пронюшкина Муромский институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного

учреждения высшего профессионального образования «Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и

Николая Григорьевича Столетовых» г. Муром, Российская Федерация

ОРГАНИЗАЦИЯ ДОСУГА ДЕТЕЙ В УСЛОВИЯХ ДЕТСКОГО ДОМА И ИНТЕРНАТА

В КАНИКУЛЯРНОЕ ВРЕМЯ

Аннотация

В данной статье рассматривается проблема организации досуга детей в условиях детского дома и интерната в каникулярное время. Авторы исследования представили практические рекомендации для достижения организации полноценного досуга детей: обязательно нужно исключить авторитарность в отношении детей, жесткую регламентацию деятельности; досуговая деятельность должна быть совместной

Теория, исследования, практика и политика

Главный редактор

Кэтлин Кендалл-Тэкетт, доктор философии
Медицинский факультет Техасского технологического университета в Амарилло, США

Младшие редакторы

Тайсон Бейли, PsyD
Кенмор, Вашингтон, США

Дайан Элмор Борбон, доктор философии, магистр здравоохранения
Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и Национальный центр детского травматического стресса Университета Дьюка, США

Пол Фрюэн, доктор философии
Западный университет

Сильвия Маротта-Уолтерс, доктор философии
Университет Джорджа Вашингтона, США

Сандра Маттар, PsyD
Медицинский факультет Бостонского университета, Бостонский медицинский центр и центр мультикультурного обучения психологии, США

Джек Цай, доктор философии
Техасский университет в Сан-Антонио, США

Младший редактор по статистике

Чжэнь Конг, доктор философии
Техасский университет в Арлингтоне, США

Редколлегия

Дин Айдукович, доктор философии
Загребский университет, Хорватия

Маргарита Алегрия, кандидат наук
Центр мультикультурных исследований в области психического здоровья при Кембриджском альянсе здравоохранения, США

Памела С.Александр, кандидат медицинских наук
Фрамингем, Массачусетс, США

Кэролайн Аллард, доктор философии
Калифорнийский университет в Сан-Диего, США

Джуди Алперт, доктор философии
Нью-Йоркский университет, США

Сирадж Альями, Массачусетс
Эшфордский университет, США

Кэтрин Л. Андерсон, доктор философии
США

Чери Армор, доктор философии
Университет Ольстера, Ирландия

Ребекка Л.Бэбкок Фенерчи, доктор философии
Медицинская школа Брауна; Колледж Мерримак, США

Джанет К’де Бака, доктор философии
Система здравоохранения по делам ветеранов штата Нью-Мексико, США

Роуз Барлоу, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства, США

Эрин Р. Барнетт, доктор философии
Медицинский факультет Гейзеля в Дартмутском колледже, Медицинский центр Дартмут-Хичкок, США

Вера Бекеш, доктор философии
Университет Йешива, США

Чарльз А.Бенинкаса, Массачусетс
Миннесотский университет Святой Марии, США

Нахаал Биназир, PsyD
Университет штата Луизиана, США

Изабель Бланшетт, доктор философии
Университет Квебека в Труа-Ривьер, Канада

Джордж А. Бонанно, доктор философии
Педагогический колледж Колумбийского университета, США

Бетани Л. Брэнд, доктор философии
Университет Таусона, США

Дуглас Бремнер, доктор медицины
Медицинский факультет Университета Эмори, США

Крис Р.Брюин, доктор философии
Университетский колледж Лондона, Соединенное Королевство

Дебора Дж. Бриф, доктор философии
VA Boston Healthcare System, США

Лаура С. Браун, доктор философии
Общественный терапевтический проект Фремонта, США

Тема Брайант-Дэвис, доктор философии
Университет Пеппердайн, США

Ребекка Кэмпбелл, доктор философии
Университет штата Мичиган, США

Кристи Капоне, доктор философии
Медицинский факультет Уоррена Альперта, Университет Брауна, США

Этцель Карденья, доктор философии
Лундский университет, Швеция

Ева Б.Карлсон, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства, США

Роберт Т. Картер, доктор философии
Педагогический колледж Колумбийского университета, США

Дон Р. Катералл, доктор философии
Северо-западный университет, США

Эдуардо Казабат, PsyD
Аргентинское общество психотравм, Аргентина

Кристиан С. Чан, доктор философии
Университет Гонконга, Гонконг

Кристин Чи, доктор философии
Система здравоохранения по делам ветеранов штата Нью-Мексико, США

Джуди Х.Ф. Чу, доктор философии
Университет Калгари, Канада

Кэтрин С. Классен, доктор философии
Университет Торонто, Канада

Эшли Н. Клаузен, доктор философии
Центр визуализации и анализа мозга Университета Дьюка, США

Атека Подрядчик, к.т.н.
Университет Северного Техаса, США

Джоан М. Кук, доктор философии
Йельская школа медицины, США

Лиза Кромер, доктор философии
Университет Талсы, США

Констанс Дж.Даленберг, доктор философии
Международный университет Alliant, США

Венди Д’Андреа, доктор философии
Новая школа, США

Андреа Данезе, доктор медицинских наук
Королевский колледж в Лондоне, Соединенное Королевство

Присцилла Дасс-Брэйлсфорд, доктор медицинских наук, магистр здравоохранения
Джорджтаунский университет, США

Кристофер Р. ДеКу, доктор философии
Вашингтонский университет, США

Ян де Терте, доктор философии
Университет Мэсси, Новая Зеландия

Шарон Декель, доктор философии
Гарвардская медицинская школа, США

Пол Ф.Делл, доктор философии
Психологический центр Черчленда, США

Дэниел Догден, доктор философии
Министерство здравоохранения и социальных служб США, США

Джон Д. Эльхай, доктор философии
Университет Толедо, США

Эми Эллис, доктор философии
Юго-восточный университет Нова, США

Брайан Энгдал, доктор философии
Система здравоохранения по делам ветеранов, США

Ян Фауст, доктор философии
Юго-восточный университет Нова, США

Уильям Ф.Флэк, доктор философии
Университет Бакнелла, США

Эдна Фоа, доктор философии
Пенсильванский университет, США

Виктория Фоллетт, доктор философии
Университет Невады в Рино, США

Дэвид Форбс, доктор философии
Phoenix Australia Center for Posttraumatic Mental Health, Австралия

Джулиан Форд, доктор философии
Медицинский центр Университета Коннектикута, США

Шейла Б.Франкфурт, доктор философии
VISN 17 Центр передового опыта по изучению возвращающихся ветеранов войны, США

Мэри Гейл Фроули-О’Ди, доктор философии
Пресвитерианский самаритянский консультационный центр, США

Дженнифер Дж. Фрейд, доктор философии
Орегонский университет, США

Роберт Геффнер, доктор философии
Международный университет Alliant, США

Стивен Н. Голд, доктор философии
Юго-восточный университет Нова, США

Мадлен Гудкайнд, доктор философии
Система здравоохранения по делам ветеранов штата Нью-Мексико, США

Джессика А.Грэм, PsyD
VA Система здравоохранения Солт-Лейк-Сити, США

Сандра Грэм-Берманн, доктор философии
Мичиганский университет, США

Бонни Грин, доктор философии
Джорджтаунский университет, США

Джонатан Грин, доктор философии
Управление по делам ветеранов Boston Healthcare System, США

Рики Гринвальд, PsyD
Институт травматологии и Институт детской травматологии, США

Мухаммед М.Хадж-Яхия, доктор философии
Еврейский университет в Иерусалиме, Израиль

Брайан Джеймс Холл, доктор философии
Университет Макао и Школа общественного здравоохранения Bloomberg имени Джона Хопкинса, Китай

Эрин П. Хэмбрик, доктор философии
Университет Миссури в Канзас-Сити, США

Патрисия Хашима, доктор философии
Университет Клемсона, США

Кэтрин Р. М. Хирн, доктор философии
Система здравоохранения по делам ветеранов штата Нью-Мексико, США

Филип Хелд, доктор философии
Медицинский центр Университета Раш, США

Мелани Д.Хетцель-Риггин, доктор философии
Penn State Беренд, США

Стеван Э. Хобфолл, доктор философии
Медицинский центр Университета Раш, США

Дэвид Рид Джонсон, доктор философии
Центр посттравматического стресса, США

Рассел Джонс, доктор философии
Политехнический институт и университет штата Вирджиния, США

Теренс М. Кин, доктор философии
Национальный центр по делам ветеранов посттравматического стрессового расстройства и Медицинский факультет Бостонского университета, США

Морин Кенни, доктор философии
Международный университет Флориды, США

Алисия М.Ки, кандидат наук
Дартмутский колледж, США

Ибрагим Ареф Кира, доктор философии
Центр кумулятивных исследований травм, США

Сэди Ларсен, доктор философии
Милуоки, Вирджиния, Медицинский колледж Висконсина, США

Дэвид Лисак, доктор философии
Lisak Consulting, США

Аннет Лотцин, доктор философии
Университетский медицинский центр Гамбург-Эппендорф, Германия

Грант Маршалл, доктор философии
Корпорация RAND, США

Брайан Маркс, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства по делам ветеранов Boston Healthcare System, США

Марк В.Миллер, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства по делам ветеранов Бостонская система здравоохранения и Медицинский факультет Бостонского университета, США

Лаура Э. Миллер-Графф, доктор философии
Университет Нотр-Дам, США

Линда Р. Мона, доктор философии
Система здравоохранения Лонг-Бич по делам ветеранов, США

Лиза М. Наявиц, доктор философии
Департамент по делам ветеранов Бостонской системы здравоохранения и Медицинской школы Бостонского университета, США

Виэнн Н.Нгуен-Фенг, доктор философии, магистр здравоохранения
Университет Миннесоты в Дулуте, США

Барбара Л. Найлс, доктор философии
Национальный центр посттравматического стресса, США

Фрэнк Охберг, доктор медицины
Университет штата Мичиган, США

Ннамди Поле, доктор философии
Колледж Смита, США

Гилберт Рейес, доктор философии
Tulalip Behavioral Health and Recovery, США

Джордж Роудс-младший., Кандидат наук
Клиника Ола Хоу, США

Лиза Роккио, доктор философии
Джонстон, Род-Айленд, США

Роберт Розенхек, доктор медицины
Йельская медицинская школа, США

Барбара О. Ротбаум, доктор философии
Медицинский факультет Университета Эмори, США

Йозеф И. Рузек, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства по делам ветеранов Система здравоохранения Пало-Альто, США

Кристин В.Самуэльсон, доктор философии
Университет Колорадо в Колорадо-Спрингс, США

Адриано Шимменти, доктор философии
Университет Коре в Энне, Италия

Лоуренс Дж. Шнайдер, доктор философии
Университет Северного Техаса, США

Стефан Э. Шуленберг, доктор философии
Университет Миссисипи, США

Иеремия А. Шумм, доктор философии
Центр восстановления после травм при Медицинском центре по делам ветеранов, США

Джулия Сенг, доктор философии
Школа медсестер Мичиганского университета, США

Франсин Шапиро, доктор философии
Институт десенсибилизации и переработки движений глаз, США

Филлис В.Шарпс, кандидат наук
Школа медсестер Джона Хопкинса, США

Кристина М. Ширин, доктор философии
Университет Содружества Вирджинии, США

Аллен Шерман, доктор философии
Онкологический институт Уинтропа П. Рокфеллера при Университете медицинских наук Арканзаса, США

Виктория А. Шиви, доктор философии
Университет Содружества Вирджинии, США

Амит Шрира, доктор философии
Университет Бар-Илан, Израиль

Брайан Смит
Национальный центр посттравматического стресса при Бостонской системе здравоохранения штата Вирджиния и Медицинской школе Бостонского университета

Роберт Столоров, доктор философии
Институт современного психоанализа, США

Морин Салливан, доктор философии
Университет штата Оклахома, США

Кейси Тафт, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства по делам ветеранов Бостонская система здравоохранения и Медицинский факультет Бостонского университета, США

Юин Цзун, доктор философии
Университет штата Калифорния в Фуллертоне, США

Сара Э.Ульман, доктор философии
Иллинойсский университет в Чикаго, США

Эмре Умуку, доктор философии
Техасский университет в Эль-Пасо, США

Онно Ван дер Харт, доктор философии
Утрехтский университет, Нидерланды

Бессель ван дер Колк, доктор медицины
Медицинский факультет Бостонского университета, США

Доун Фогт, доктор философии
Управление по делам ветеранов Бостонской системы здравоохранения и Бостонского университета, США

Анка А.Вуянович, доктор философии
Университет Хьюстона, США

Дженнифер Шустер Вахен, доктор философии
Национальный центр посттравматического стрессового расстройства по делам ветеранов Бостонская система здравоохранения и Медицинский факультет Бостонского университета, США

Шэрон Вагнер, доктор философии
Университет Северной Британской Колумбии, Канада

Рэйчел Вамсер-Нэнни, доктор философии
Университет Миссури – Ст. Луис, США

Фрэнк В.Уэзерс, доктор философии
Обернский университет, США

Чарити Б. Уилкинсон-Труонг, PsyD
Служба помощи при стрессе и тревоге Нью-Джерси и Университета Рутгерса, США

История психологической травмы

Травма, опасность, кризис и страх, по-видимому, преобладают в сегодняшней нестабильной среде. Человеку не нужно идти дальше телевизора в гостиной, чтобы увидеть картины смерти, разрушения и хаоса.Средства массовой информации представили травму как «главную новость» и «главные новости» до такой степени, что они должны соперничать за самую шокирующую историю за более высокие рейтинги. В 1990-е годы общественность была свидетелем многочисленных случаев психологических травм и кризисов людей. События включали, но не ограничивались, появлением дорожных беспорядков, насилием в школах и массовыми казнями учащихся, корпоративным насилием, трагедиями в авиакомпаниях, беспорядками в правительстве и импичментом президента. Эти образы не только сказываются на взглядах человека на общество; они сказываются на самочувствии человека.Длительное воздействие насилия и травм оказывает серьезное влияние на психологическое состояние человека. Потребность в модели вмешательства имеет первостепенное значение, чтобы помочь человеку справиться с жизненными трагедиями. Мы должны сначала определить природу травмы и кризиса, а затем рассмотреть современные модели лечения.

Кризис, согласно Гиллиланду и Джеймсу (1993), относится к восприятию события или ситуации как невыносимой трудности, которая превышает ресурсы и способности человека справляться с трудностями.Событие или ситуация могут проявляться во многих формах, но именно эмоциональная реакция на событие или ситуацию вызывает состояние кризиса. Этот кризис может быть слишком подавляющим для человека и может привести к тому, что человек отреагирует патологическим образом. Кризисное состояние может вызвать у человека мысли о самоубийстве и убийстве. Кризис сам по себе может нанести серьезный ущерб когнитивному, аффективному и поведенческому состоянию человека.

Лица, находящиеся в кризисе, получили психологическую травму.Психологическая травма – это болезнь бессильных (Герман, 1992, с.33). Травма делает человека беспомощным и бессильным из-за подавляющей силы события. Травматическое событие, вызвавшее кризис, изменяет веру человека в справедливый мир. Событие или ситуация разрушает у человека чувство контроля, связи и смысла (Herman, 1992, стр. 33). Разум человека реагирует на эту травму так же, как тело реагирует на бедствие. Ум попытается достичь состояния гомеостаза.Психологическая травма представляет собой состояние острого дистресса, вызывающего нарушение сбалансированного состояния, что создает психологическую неуравновешенность (Everly & Mitchell, 1999, с.2). Это психологическое неуравновешенность является результатом того, что обычные навыки человека справляться с ситуацией не в состоянии реагировать на психологическую травму. В результате этой реакции человек будет страдать от острого дистресса в сочетании с функциональными нарушениями.

Степень дистресса и функциональных нарушений может колебаться от легкой до тяжелой.Без какой-либо формы облегчения кризиса человек может стать все более беспокойным, а его поведение может стать более разрушительным для нормального функционирования. Затем необходимо срочное вмешательство, чтобы помочь человеку достичь адаптивного функционирования к травме и кризису. Цели этого кризисного вмешательства, согласно Everly and Mitchell (1997), должны включать: 1) стабилизацию симптомов острого дистресса, 2) восстановление «устойчивого состояния» психологического функционирования и 3) помощь в возвращении к адаптивный уровень функционирования.Вмешательство должно иметь дело только с текущим инцидентом травмы, вызвавшим кризис, а не с прошлым неадекватным функционированием.

Очевидно, что психологическая травма изменит психическое состояние человека. Кризисное вмешательство используется для оказания «первой помощи» этому измененному психическому статусу, что поможет уменьшить дистресс человека и способствовать адаптивному поведению. Существует множество теорий, связанных с психологической травмой, которые пытаются оказать столь необходимую «первую помощь» человеку в кризисной ситуации.

Изучение психологических травм берет свое начало в конце девятнадцатого века благодаря работам французского невролога Жана Мартен-Шарко. Шарко был первым, кто попытался изучить и определить болезнь, известную как «истерия». До исследования Шарко истерия считалась болезнью с бессвязными и непонятными симптомами (Herman, 1992, стр. 10). Шарко смог очень подробно задокументировать развитие и характеристики болезни. Шарко смог продемонстрировать, что болезнь носит психологический характер.Он продемонстрировал свою теорию, искусственно вызывая симптомы болезни у пациентов с помощью гипноза. Шарко не смог установить характер заболевания и не предложил разумного вмешательства для лечения. Целью его учеников, в том числе Зигмунда Фрейда, Уильяма Джеймса и Пьера Жане, было исследование природы и возможного лечения истерии.

И Джанет, и Фрейд пришли к выводу, что симптомы истерии являются результатом психологической травмы. Они считали, что симптомы были результатом измененного состояния сознания, вызванного невыносимой эмоциональной реакцией на травмирующие события.Джанет назвал эту реакцию «диссоциацией», а Фрейд назвал ее «двойным сознанием» (Herman, 1992, стр. 12). Джанет и Фрейд обнаружили, что симптомы можно облегчить, если пациент сможет вербализовать травматическое событие, хранящееся в бессознательной памяти. Джанет назовет это лечение «психологическим анализом», а Фрейд в конце концов назовет его «психоанализом». Работа Джанет, Фрейда и коллеги Фрейда Джозефа Брюера положила начало современной психотерапии. Этот метод лечения позволил бы человеку обсудить истерию таким образом, который способствовал бы облегчению симптомов.

Психоаналитическая теория доминировала в исследованиях травм в конце девятнадцатого века и в начале двадцатого века. Психоанализ стал «изучением внутренних превратностей фантазии и желания, оторванных от реальности опыта» (Herman, 1992, стр. 14). Фрейд основывал большую часть своих исследований на изучении сексуальной жизни женщин. Фрейд обнаружил корреляцию между женщинами, подвергшимися сексуальному насилию, и истерическим поведением. Позже Фрейд отказался от своего исследования истерик у женщин, сообщив, что женщины не подвергались сексуальному насилию.Он сообщил, что пациенты «придумывали» фантазии о сексуальном насилии. Это отречение стало поворотным моментом в сторону от изучения истерии и травмы как связанных с бессознательным.

После смерти Шарко и отказа от работы Фрейда изучение психологических травм вновь всплыло во время Первой мировой войны. Чарльз Майерс, британский психолог, был одним из первых, кто обследовал солдат, пострадавших от того, что он назвал «контузией». Герман, 1992, стр. 20). Считалось, что это нервное расстройство является результатом сотрясения мозга от разрывающихся снарядов.Позже было обнаружено, что солдаты, не участвовавшие в боях, страдали тем же нервным состоянием, что и солдаты в бою. Продолжительное воздействие войны и ее последствий вызвало у мужчин истерические симптомы, сходные с симптомами, описанными у женщин Шарко и Фрейдом. Диагноз «боевой невроз» не считался «почетным». Традиционалисты поставили под сомнение моральную целостность солдата и задались вопросом, следует ли лечить солдата с этим расстройством. Традиционалисты считали солдата, страдающего боевым неврозом, трусом и неполноценным человеком (Herman, 1992, с.22). Льюис Йелланд, британский психиатр, придерживался убеждений традиционалистов. Йелланд использовал метод, который включал угрозы, наказание и позор. Если солдат проявлял мутизм из-за последствий психологической травмы, Йелланд применял электрические разряды к горлу солдата, пока солдат не заговорил. Йелланд наносил удары током после того, как привязывал солдата к стулу и часами выкрикивал патриотический жаргон.

Традиционалистская точка зрения продолжала трактоваться до тех пор, пока У.Врач Х. Р. Риверс предложил более гуманное лечение, основанное на психоаналитических принципах. Его работа с молодым офицером Зигфридом Сассуном продемонстрировала, что гуманный подход к лечению может помочь солдату вернуться в бой без истерических симптомов. Подход Риверса оказался успешным, но через несколько лет после Первой мировой войны интерес к боевым неврозам угас.

Абрам Кардинер, американский психиатр, получивший образование в Вене, начал свои исследования боевых неврозов в 1920-х годах.Кардинер впервые попытался разработать теорию боевого невроза с психоаналитической точки зрения. В конце концов он отказался от теории и заменил ее структурой, основанной на исследованиях Джанет. В 1941 году Кардинер опубликовал свою вторую книгу «Травматические неврозы войны», которая в конечном итоге уступила место его разработке современной концепции травматических синдромов.

Во время Второй мировой войны Кардинер присоединился к другому американскому психиатру, Герберту Шпигелю, чтобы пересмотреть его текст и начать лечение, основанное на работе Риверса.Кардинер и Шпигель обнаружили, что солдаты страдают от потери привязанности к своей боевой единице. Тогда лечение должно быть относительно близко к фронту битвы и включать воссоздание травматического события с помощью гипноза. Эта форма лечения оказалась эффективной, но Кардинер и Шпигель предупредили военного психиатра, что эффект лечения не будет постоянным из-за длительного воздействия травмы на психику. Этот стиль лечения применялся на практике до конца Первой мировой войны, когда в очередной раз исследования травм сошли на нет.

Война во Вьетнаме станет следующим повторным появлением в интересах борьбы с неврозами двух американских психиатров, Роберта Лифтона и Хаима Шатана. Лифтон и Шатан организовали «рэп-группы» для ветеранов боевых действий, страдающих от психологической травмы войны и антивоенных настроений. Эти «рэп-группы» предлагали солдатам возможность обсудить свой опыт и повысить осведомленность о последствиях войны (Herman, 1992, стр. 27). К 1970-м годам «рэп-группы» распространились по стране, вынудив Управление по делам ветеранов начать исследование последствий боевого воздействия на солдат.Также в это время феминистское движение начало повышать осведомленность о повседневном насилии в сексуальной и домашней жизни женщин. Женщины страдали теми же последствиями боевого невроза в своей гражданской жизни. Последствия изнасилования, сексуального насилия и сексуального насилия были более распространены среди женщин, чем травма войны для мужчин. Фрейд коснулся этой сексуальной проблемы до своего отречения за несколько десятилетий до появления феминистского движения.

В 1980 году Американская психиатрическая ассоциация разработала категорию посттравматических стрессовых расстройств.Эта категория была основана на работе Кардинера. Он включал травматические симптомы, от которых страдают все пострадавшие от травмы. Эта категория расстройств породила проблему лечения таких расстройств. Теории кризиса и кризисного вмешательства начали формироваться на фоне вновь обретенного понимания травматического стресса.

Не существует единой теории или школы мысли, охватывающей все модели кризиса или кризисного вмешательства (Gilliand & James, 1993, стр. 16). В начале 1980-х гг. возникли три теории кризиса: 1) базовая теория кризиса, 2) расширенная теория кризиса и 3) прикладная теория кризиса.Основная теория направлена ​​на то, чтобы помочь людям, находящимся в кризисе, распознать и изменить когнитивные, поведенческие и эмоциональные искажения, временно вызванные травмирующим событием. Разрешение этих временных дезадаптивных состояний может привести к позитивному саморазвитию и уменьшению негативных чувств. Расширенная теория опирается на психоаналитическую, системную, адаптационную и межличностную теории. Эта теория утверждает, что любой может стать жертвой преходящих психологических симптомов, если существует правильное сочетание детерминант развития, психологических, социологических, экологических и ситуационных детерминант.Прикладная теория представляет собой более гибкий подход, согласно которому каждый человек по-разному реагирует на тот или иной кризис. Эта теория поддерживает три типа кризиса: 1) нормальный кризис развития, 2) ситуационный кризис и экзистенциальный кризис.

Три теории кризиса открыли двери для кризисного вмешательства. Все модели кризисного вмешательства основаны на теории (Gilliand & James, 1997, стр. 21). Были разработаны три основные модели кризисного вмешательства. Модели представляют собой модель равновесия, когнитивную модель и модель психосоциального перехода.Модель равновесия помогает человеку достичь состояния докризисного равновесия. Равновесие используется в результате попадания человека в состояние неравновесия после кризиса. Модель поможет человеку восстановить чувство контроля над неисправными навыками преодоления трудностей. Основная предпосылка когнитивной модели заключается в том, что люди могут взять кризис под контроль, изменив свое мышление (Gilliand & James, 1997, стр. 22). Эту предпосылку лучше всего описать, рассматривая состояние кризиса как ошибочное представление о событиях, разворачивающихся вокруг кризиса.Модель психосоциального перехода аналогична когнитивной модели. Эта модель утверждает, что человек должен взять под контроль свои внутренние и внешние трудности, связанные с кризисом. Индивидуум должен будет использовать навыки преодоления трудностей и социальную поддержку с адекватными ресурсами, чтобы найти некризисное состояние.

Вышеупомянутые теории и модели были результатом исследований, проводившихся в конце 1970-х и на протяжении 1980-х годов. После почти 100 лет исследований значение кризисного вмешательства после психологической травмы, по-видимому, возросло.Это новое исследование начало раскрывать многие другие аспекты психологической травмы. Сексуальное насилие над детьми теперь рассматривалось в той же категории, что и посттравматическое стрессовое расстройство. В 1998 году Кристин Куртуа, клинический психолог, написала книгу «Исцеление инцестной раны», которая стала одним из первых текстов, описывающих лечение взрослых, переживших сексуальное насилие (Чу, 1998, стр. 11). Дети, подвергшиеся сексуальному насилию, и взрослые, пережившие насилие, демонстрировали такое же неадекватное функционирование, как женщины, пережившие изнасилование, и мужчины-ветераны боевых действий.

Тенденция продолжилась исследованиями последствий травм среди гражданских парапрофессионалов, таких как полицейские, техники скорой медицинской помощи, фельдшеры и пожарные. Новая модель кризисного вмешательства начала формироваться благодаря исследованиям бывшего фельдшера и клинического психолога. Джеффри Митчелл и Джордж Эверли разработали модель кризисного вмешательства, предназначенную специально для помощи в «предотвращении острого, инвалидизирующего психологического дисбаланса и быстрого восстановления адаптивного функционирования после критического (кризисного) инцидента» (Everly & Mitchell, 1999, р. п.12). Эта модель, впервые использованная с парапрофессионалами, помогла человеку справиться с кризисом и позволила ему вернуться к нормальной работе. Это та же самая предпосылка лечения, которую использовали Кардинер и Шпигель во время Второй мировой войны. Эверли и Митчелл (1999) определили управление стрессом при критических инцидентах как интегрированный и всеобъемлющий многокомпонентный программный подход к предотвращению и смягчению кризисных состояний и последующего стресса при критических инцидентах. Позже Митчелл разработал метод под названием «Разбор полетов при стрессе при критических инцидентах» (CISD).CISD — это прямая, ориентированная на действие техника кризисного вмешательства, предназначенная для предотвращения травматического стресса после травматического события (Everly & Mitchell, 1988, стр. 8).

По мере того, как было определено и усовершенствовано управление стрессом при критических инцидентах (CISM), в 1989 году был создан Международный фонд стрессоустойчивости при критических инцидентах (ICISF). Это была первая и крупнейшая стандартизированная организация по реагированию на кризисные ситуации в мире. ICISF был посвящен профилактической психиатрической помощи людям, находящимся в кризисе. В 1992 году Американский Красный Крест стал первым агентством, которое формализовало обучение оказанию помощи при стихийных бедствиях с использованием многокомпонентной сети психического здоровья.Американский Красный Крест был назначен группой быстрого реагирования вместо авиакатастрофы. Основное внимание ICISF уделялось реакции парапрофессионала на психологическую травму, тогда как Американский Красный Крест сосредоточился на гражданских лицах.

Во время крупных стихийных бедствий в 1990-х годах широко использовались услуги Американского Красного Креста и ICISF. Эти две организации сыграли жизненно важную роль в процессе восстановления после взрыва федерального здания в Оклахома-Сити в 1995 году и массовой авиакатастрофы TWA 800 в 1996 году.В 1994 году Американская психиатрическая ассоциация опубликовала четвертое издание Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-IV). В этом выпуске теперь признается острое стрессовое расстройство, в котором подчеркиваются нарушения, обнаруженные при посттравматическом стрессовом расстройстве. К 1995 году исследования острого стрессового расстройства и посттравматического стрессового расстройства достигли рекордно высокого уровня. OSHA, Комиссия Гора, ВВС США и Береговая охрана США начали внедрять модели и методы кризисного вмешательства по всей стране.Потребность в соответствующих моделях кризисного вмешательства для лиц, переживших травму, оказалась на пике популярности.

В 1997 году Франсин Шапиро, клинический психолог, разработала форму терапии для преодоления беспокойства, стресса и травм. Эта терапия отошла от нынешних моделей и тенденций, поскольку была объявлена ​​«лекарством от травмы». Терапия Шапиро называлась «Десенсибилизация и переработка движениями глаз» (EMDR). Эта форма терапии работала с быстрыми движениями глаз, чтобы постоянно снижать тревогу с течением времени (Шапиро, 1997, с.10). Шапиро объединил методы многих школ психотерапии, включая психодинамическую, когнитивную, системную и телесно-ориентированную. Шапиро двигала пальцем перед травмированным человеком, побуждая человека следить за пальцем только глазами. Во время этого процесса Шапиро заставлял человека рассказывать о травмирующем событии и начинал обрабатывать характер, эмоции и поведение, связанные с травмирующим событием. Шапиро сообщила об огромных успехах этой техники, но не смогла предоставить никаких клинических данных, подтверждающих ее выводы.Клиницисты, обученные Шапиро и ее персоналом, только санкционируют технику Шапиро.

В настоящее время многие другие формы терапии травм, такие как терапия мысленного поля, разрабатываются и используются по всей стране. Исследования психологических травм и последствий травм неуклонно расширяются. Огромные успехи в кризисном вмешательстве появились только за последние три десятилетия, но это только из-за количества травм, обнаруженных в мире. Первоначально травмы изучались только из-за войн и трагедий.Если не будет стимула к устойчивым исследованиям или уровень насилия в нашем обществе снизится до приемлемого уровня правительством, исчезнут ли исследования травм, как это было в прошлом? Простая истина заключается в том, что травма во всех формах является частью человеческого опыта. Все люди будут страдать от той или иной формы травмы в своей жизни. Методы кризисного вмешательства дают жертвам надежду на прочное и психически здоровое будущее.

ССЫЛКИ  

Американская психиатрическая ассоциация.(1994) Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (4-е изд.). Вашингтон, округ Колумбия: Автор.

Бланшар, Э. Б. и Хинклинг, Э. Дж. (1997) После аварии: оценка и лечение выживших в автокатастрофе. Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация.

Briere, J. (1997) Психологическая оценка посттравматического стресса у взрослых. Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация.

Каллахан, Р. Дж. (1995) Связь между тревогой и зависимостью: избавьтесь от аддиктивных побуждений с помощью терапии мысленного поля.Индиан-Уэллс, Калифорния: Методы Каллахана.

Чу, Дж. (1998) Восстановление разрушенных жизней: ответственное лечение сложных посттравматических и диссоциативных расстройств. Канада: John Wiley & Sons, Inc.

Эверли, Г. С. и Митчелл, Дж. Т. (1999) Управление стрессом в критических ситуациях: новая эра и стандарт помощи при кризисном вмешательстве (2-е изд.). Элликотт-Сити, Мэриленд: Издательская корпорация Chevron.

Эверли, Г. С. и Митчелл, Дж. Т. (1993) Разбор полетов при критическом происшествии: руководство по предотвращению травматического стресса среди аварийных служб и аварийных служб.Элликотт-Сити, Мэриленд: Издательская корпорация Chevron.

Everstine, D.S. & Everstine, L. (1993) Реакция на травму: лечение эмоциональной травмы. Нью-Йорк: WW Norton & Company.

Фланнери, Р. Б., младший (1992) Посттравматическое стрессовое расстройство: руководство жертвы по исцелению и выздоровлению. Нью-Йорк: Издательская компания Crossroad.

Фуллертон, К.С. и Урсано, Р.И. (ред.). (1997) Посттравматическое стрессовое расстройство: острая и долгосрочная реакция на травму и катастрофу Вашингтон, округ Колумбия: American Psychiatric Press, Inc.

Гиллиленд, Б.Ф. и Джеймс, Р.К. (1988) Стратегии кризисного вмешательства (2-е изд.). Пасифик-Гроув, Калифорния: Издательство Brooks/Cole Publishing Company.

Гиллиленд, Б.Ф. и Джеймс, Р.К. (1997) Стратегии антикризисного вмешательства (3-е изд.). Пасифик-Гроув, Калифорния: Издательство Brooks/Cole Publishing Company.

Герман, Дж. Л. (1992) Травма и выздоровление: последствия насилия от домашнего насилия до политического террора. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги.

Горовиц, М. Дж.(1997) Синдромы реакции на стресс: посттравматическое стрессовое расстройство, горе и расстройства адаптации (3-е изд.). Нортвейл, Нью-Джерси: Джейсон Аронсон, Inc.

Джонсон, К. (1998) Травма в жизни детей: методы управления кризисом и стрессом консультантов, учителей и других специалистов (2-е изд.). Аламеда, Калифорния:
Hunter House, Inc.

Шапиро, Ф. и Форрест, М.С. (1997) EMDR: революционная терапия для преодоления беспокойства, стресса и травм. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги.

Что такое травма? Типы, стадии и лечение

Травма — это эмоциональная реакция, вызванная переживанием одного инцидента или серии неприятных или травмирующих эмоциональных или психологических событий, или того и другого.То, что человек переживает неприятное событие, не означает, что он перенесет травму.

В этой статье будут рассмотрены типы травм, которые может испытать человек, симптомы, пять стадий травмы, варианты лечения и преодоления, а также когда обращаться за помощью к профессионалу.

Владимир Владимиров / Getty Images

Что такое травма?

Когда человек переживает тревожное событие или серию событий, таких как жестокое обращение, тяжелая авария, изнасилование или другое сексуальное насилие, боевые действия или стихийное бедствие, у него может возникнуть эмоциональная реакция, называемая травмой.

Немедленные реакции после травматического события включают шок и отрицание, в то время как более долгосрочные реакции могут включать перепады настроения, проблемы в отношениях, воспоминания и физические симптомы. Эти реакции могут касаться человека, переживающего их, и окружающих, но это нормальная реакция на травмирующие события.

Хотя сама травма была неизбежной, а реакции нормальными, они все же могут быть проблематичными и опасными. Профессиональная поддержка со стороны специалиста в области психического здоровья, такого как психолог или психиатр, может помочь справиться с ситуацией и выздороветь.

Типы травм

Травма может быть физической или эмоциональной. Физическая травма – это серьезное телесное повреждение. Эмоциональная травма – это эмоциональная реакция на тревожное событие или ситуацию. В частности, эмоциональная травма может быть острой или хронической, а именно:

  • Острая эмоциональная травма — это эмоциональная реакция, возникающая во время и вскоре после одного неприятного события.
  • Хроническая эмоциональная травма — это долговременная эмоциональная реакция, которую человек испытывает в результате длительных или повторяющихся неприятных событий, которые охватывают месяцы или годы.Кроме того, комплексная эмоциональная травма — это эмоциональная реакция, связанная с несколькими различными тревожными событиями, которые могут быть или не быть взаимосвязанными.

Эмоциональная травма может быть связана с различными типами событий или ситуаций в младенчестве и детстве, а также во взрослой жизни.

Типы травматических событий

Травматические события включают (но не ограничиваются):

Симптомы

Симптомы травмы могут быть как эмоциональными, так и физическими.Эмоциональная реакция может привести к сильным чувствам, которые влияют на человека с точки зрения отношения, поведения, функционирования и взгляда на мир. Человек также может испытывать посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) или расстройство адаптации после травматического события. Это расстройство, характеризующееся убеждением, что жизнь и безопасность находятся под угрозой, с чувством страха, ужаса или беспомощности.

Психологические симптомы эмоциональной травмы

Эмоциональные реакции на травму могут быть любыми или их комбинацией:

  • Страх
  • Беспомощность
  • Диссоциация
  • Изменения внимания, концентрации и памяти
  • Изменения в поведении
  • Изменения в отношении
  • Изменения в мировоззрении
  • Проблемы с функционированием
  • Отрицание или отказ верить в то, что травма действительно имела место
  • Гнев
  • Торг, аналогичный переговорам (т.грамм. «Я сделаю это или стану этим, если только смогу решить проблему».)
  • Избегание, например, игнорирование собственных проблем или избегание эмоционально неприятных ситуаций с другими
  • Депрессия
  • Беспокойство
  • Перепады настроения
  • Вина или стыд
  • Обвинение (включая самообвинение)
  • Социальная изоляция
  • Потеря интереса к деятельности
  • Эмоциональное онемение

Физические симптомы эмоциональной травмы

Эмоциональная травма также может проявляться в виде физических симптомов.К ним относятся:

  • Повышенный пульс
  • Боли в теле
  • Напряженные мышцы
  • Чувство на грани
  • Нервозность или легкость вздрагивания
  • Кошмары
  • Проблемы со сном
  • Усталость
  • Сексуальная дисфункция, такая как эректильная дисфункция, трудности с возбуждением или трудности с достижением оргазма
  • Изменения аппетита
  • Чрезмерная настороженность

Горе и травма

Горе – это чувство тоски, связанное с потерей, чаще всего со смертью близкого человека.Однако потеря не всегда является смертью. После неприятного события можно испытать как травму, так и горе, особенно когда это событие связано со смертью близкого друга или члена семьи.

Человек, переживающий травму, может пройти через пять стадий горя, описанных психиатром Элизабет Кюблер-Росс. Эти этапы:

  • Отрицание
  • Гнев
  • Торг
  • Депрессия
  • Принятие

Хотя этапы часто объясняются именно в таком порядке, важно понимать, что человек может переходить от одного этапа к другому в любом порядке, повторять этапы или пропускать их.

Лечение

Последствия травмы может лечить специалист в области психического здоровья, такой как психиатр, психолог или терапевт.

Психотерапия, или разговорная терапия, является основным методом лечения травмы. Существуют виды психотерапии, которые сосредоточены конкретно на травме, например, когнитивно-поведенческая терапия, ориентированная на травму, которые эффективны при лечении травмы. Десенсибилизация и переработка движениями глаз (EMDR) — это метод, который включает небольшое контролируемое воздействие на элементы, связанные с травмирующим опытом, чтобы помочь преодолеть травму.

Планы лечения для людей с посттравматическим стрессовым расстройством регулярно включают лекарства, улучшающие настроение и сон.

В дополнение к профессиональной поддержке существует множество стратегий, которые можно использовать, чтобы справиться с травмой и преодолеть ее. Разговоры и проведение времени с надежными друзьями и членами семьи могут быть полезными. Существуют также группы поддержки специально для травм.

Также важно соблюдать распорядок дня, регулярно питаться, заниматься спортом, высыпаться и избегать употребления алкоголя и наркотиков.Стресс играет роль в травме, поэтому управление стрессом и релаксация могут иметь большое значение.

Когда обращаться за профессиональной помощью

Хотя травма может быть нормальной реакцией на тревожную ситуацию, иногда важно обратиться за профессиональной помощью. Есть вещи, которые можно сделать, чтобы облегчить симптомы и оказать поддержку в преодолении трудностей и продвижении вперед в жизни. Кроме того, без профессиональной помощи симптомы могут обостриться и стать опасными для жизни.

Любой, кто испытывает симптомы травмы, влияющие на повседневную жизнь, должен обратиться за помощью к психиатру, психологу или другому специалисту в области психического здоровья. Травма увеличивает риск посттравматического стрессового расстройства, депрессии, самоубийства и попыток самоубийства, беспокойства и злоупотребления психоактивными веществами, поэтому это серьезная проблема для психического здоровья.

Резюме

Травма – это эмоциональная реакция, вызванная переживанием неприятного или травматического события. Эта эмоциональная реакция может присутствовать только во время и сразу после травматического события или может быть продолжительной.Некоторые травмирующие события, такие как жестокое обращение с детьми, могут продолжаться, или человек может пережить сложную травму, которая представляет собой воздействие нескольких травмирующих событий.

Симптомы травмы могут быть как эмоциональными, так и физическими и включать чувство страха, беспомощности или вины, перепады настроения, изменения поведения, проблемы со сном, спутанность сознания, учащенное сердцебиение, ломоту в теле. Это также может стать более серьезным, поскольку у тех, кто пережил травму, может развиться посттравматическое стрессовое расстройство и повышенный риск самоубийства.

Доступно лечение. Специалист в области психического здоровья может предоставить психотерапию и другую поддержку, чтобы помочь преодолеть травму. Важно обратиться за помощью, если симптомы травмы влияют на повседневную жизнь.

Слово из Веривелла

Пережить травмирующие события и эмоциональную реакцию на травму сложно и мучительно. Если вы или кто-то из ваших знакомых переживает травму, помощь доступна. Обратитесь за поддержкой к надежным друзьям и членам семьи.

Если симптомы влияют на вашу повседневную жизнь, если поддержка друзей и семьи невозможна или вам нужна дополнительная поддержка, обратитесь к специалисту по психическому здоровью. С лечением и преодолением травмы можно преодолеть.

Часто задаваемые вопросы

  • Может ли быть травма, но не ПТСР?

    Можно пережить травму без посттравматического стрессового расстройства. Когда человек переживает неприятное событие, он может пережить травму, которая является длительной эмоциональной реакцией на это событие.ПТСР включает в себя воспоминания, ночные кошмары, избегание ситуаций, связанных с травмирующим событием, и продолжающиеся симптомы физиологического возбуждения.

  • Как узнать, есть ли у меня эмоциональная травма?

    Эмоциональная травма — это эмоциональная реакция на неприятное событие. Это может быть диагностировано медицинским работником, таким как психиатр или психолог.

    Некоторыми признаками и симптомами эмоциональной травмы являются чувства безнадежности, гнева, страха, неверия, вины, стыда, печали или оцепенения, перепады настроения, спутанность сознания, оторванность от жизни, самоизоляция и пять стадий горя и травмы.

Ранняя реакция на психологическую травму – что могут сделать врачи общей практики

Исходная информация
Среди пациентов первичного звена широко распространена психологическая травма. Врачи общей практики имеют хорошие возможности для оказания надлежащей поддержки пациентам, справляющимся с травмой.

Цель
В этой статье описывается доказательная ранняя реакция на психологическую травму.

Обсуждение
Первая психологическая помощь является предпочтительным подходом при оказании помощи пациентам, пережившим травматическое событие.Врачи общей практики могут руководствоваться пятью эмпирически выведенными принципами в своем раннем реагировании: создание чувства безопасности, успокоение, самоэффективность, связь и надежда. Структурированные психологические вмешательства, включая психологический дебрифинг, обычно не рекомендуются в первые несколько недель после травмы. Самопомощь врача общей практики является важным аспектом оказания помощи пациентам с травмами.

Хотя посттравматическое стрессовое расстройство часто считают характерным расстройством после травматического события, на самом деле может развиться ряд психических расстройств, включая депрессию, генерализованную тревогу, панику, агорафобию и расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ. 2 Следует ожидать начального острого дистресса, и в первые дни и недели многие люди будут испытывать трудности со сном или концентрацией внимания, чувствовать тревогу, нервозность или раздражительность или сильно расстраиваться, когда думают об этом событии. Однако «устойчивая» траектория с преходящим дистрессом и минимальным влиянием на функционирование является наиболее распространенным исходом. 3

Среди людей со стойкими симптомами и нарушением функционирования значительная часть будет демонстрировать траекторию «выздоровления» и вернется к своему обычному уровню функционирования в последующие месяцы без необходимости формальных вмешательств в области психического здоровья. 4 Только у относительно небольшого числа людей развиваются хронические проблемы с психическим здоровьем после травмирующего события. 2 Факторы риска развития более хронических психических расстройств включают ранее существовавшие проблемы с психическим здоровьем, тяжесть травмы, отсутствие социальной поддержки и жизненные стрессы. 5,6

Учитывая высокую распространенность травм среди пациентов первичной медико-санитарной помощи, 7,8 врачей общей практики (ВОП) имеют хорошие возможности для поддержки и наблюдения за благополучием этих людей, а также для оказания простых вмешательств тем, кто испытывает острое расстройство.При этом врачи общей практики могут помочь пациентам лучше справиться с болезнью и вернуться к здоровому функционированию, а также могут предотвратить развитие более стойких проблем с психическим здоровьем.

Пошаговый подход

Врачам общей практики и другим практикующим врачам рекомендуется поэтапный подход при оказании помощи после травмы. Это облегчает предоставление надлежащего уровня поддержки пациентам ( Рисунок 1 ). Врачи общей практики играют важную роль на каждом уровне этого поэтапного подхода.Учитывая, что после травмы многие люди демонстрируют устойчивую траекторию развития, приоритет и внимание первого уровня сосредоточены на советах и ​​поддержке, способствующих нормальному выздоровлению, а не на диагностике и лечении психического здоровья.

Рисунок 1. Поэтапный подход к оказанию помощи после травмы

В качестве общего руководства уровень поддержки 1 подходит и часто достаточен для пациентов с острыми симптомами или легкими симптомами, которые сохраняются в течение нескольких дней и недель после травмы.Если дистресс от легкого до умеренного сохраняется, несмотря на оказание поддержки уровня 1, пациентов можно обучить простым психологическим навыкам 9 (уровень 2). Пациентам, у которых в течение нескольких недель и месяцев после травматического события наблюдаются стойкие и тяжелые расстройства, следует предоставить и/или направить на формальные вмешательства в области психического здоровья (уровень 3).

Обратите внимание, что нет никакой замены клинической оценке, и поэтапный подход к лечению не всегда практичен или уместен. Пациентам, находящимся в критическом состоянии или с сильным дистрессом, следует проводить более интенсивные вмешательства независимо от времени, прошедшего с момента травмы.

Доказательная ранняя реакция на травму

Международные клинические руководства по лечению психологических травм рекомендуют первую психологическую помощь (PFA) 10 в качестве предпочтительного подхода к оказанию ранней помощи людям, пережившим травматическое событие. 11 PFA ищет:

  • уменьшить начальный дистресс
  • удовлетворение основных потребностей (например, комфорт, информация, практическая и эмоциональная поддержка)
  • способствовать адаптивному копингу (например.решение проблем)
  • поощряйте взаимодействие с существующими социальными службами.

Хотя этот подход был одобрен многими экспертами в области посттравматического психического здоровья, следует отметить, что эффективность PFA для содействия выздоровлению и предотвращения развития более серьезных проблем с психическим здоровьем не проверялась эмпирически. Однако этот подход можно разбить на ряд отдельных компонентов, многие из которых подтверждаются исследованиями. 10

Что достаточно ясно из данных исследования, так это то, что структурированные психологические вмешательства, такие как психологический разбор полетов (который побуждает людей подробно рассказать о травмирующем событии и их реакциях), не должны предлагаться на рутинной основе в первые несколько недель после травма. 12 Психологический разбор полетов как раннее вмешательство после травмы неэффективен для предотвращения посттравматических проблем с психическим здоровьем и может быть контрпродуктивным для некоторых людей. 13

Что должен делать врач общей практики сразу после травматического события?

Стандартной формулы, помогающей людям лучше справляться с травмой, не существует. Им следует оказывать поддержку в использовании стратегий и ресурсов, которые им подходят и которые легко доступны. В соответствии с подходом PFA, врачи общей практики могут руководствоваться пятью эмпирически выведенными принципами и продвигать их: чувство безопасности, спокойствие, самоэффективность, связь и надежда. 14 Примеры советов или заверений, которые может дать врач общей практики в отношении каждого из этих принципов, можно найти в таблице 1 .

.
Таблица 1. Примеры полезных советов врачам общей практики пациентам при оказании ранней помощи после травмы
Чувство безопасности Это было тогда, теперь вы в безопасности
Мне сообщили власти, что угроза опасности миновала
Я не знаю местонахождение ваших родителей, но давайте посмотрим, сможем ли мы узнать еще какую-то информацию
Успокаивающий Те болезненные реакции, которые вы описываете, довольно распространены; у большинства людей будет подобная реакция в течение нескольких дней, если не недель, после очень стрессового события
Иногда это очень расстраивает вас, но это не значит, что вы слабы или сходите с ума; это нормальная стрессовая реакция на очень страшное переживание
Что помогает вам успокоиться и отвлечься?
Забота о себе и отдых с семьей могут быть очень полезны в это трудное время
Самоэффективность Я понимаю, что вы чувствуете себя подавленным.Давайте посмотрим, сможем ли мы придумать по крайней мере три вещи, над которыми у вас есть хоть какой-то контроль на данный момент.
Что помогало вам в прошлом, когда вам приходилось сталкиваться с сильным стрессом? Что не было так полезно?
Очевидно, у вас сейчас много дел. Какова приоритетная проблема, которую, по вашему мнению, вы могли бы решить в первую очередь?
Я вижу, ты хочешь, чтобы все как можно скорее вернулось в норму. Но вы можете захотеть настроить себя на какое-то время, чтобы не подвергать себя дополнительному стрессу
Связность Мы знаем, что люди, на которых мы можем положиться и с которыми приятно проводить время, очень полезны для выздоровления.
Есть ли время на следующей неделе, когда вы могли бы встретиться со своим другом?
Конечно, вам решать, но если вы хотите поговорить о том, что произошло, то я умею слушать.
Я понимаю, что вам сейчас неудобно получать государственную помощь.Но это там, если вы передумаете
Вселять надежду Я уверен, что вы справитесь с этим
Давайте проследим, как вы продвигаетесь, но я ожидаю, что в течение недели мы увидим, что все начнет налаживаться
Молодец. Я думаю, вы отлично справляетесь с позитивным настроем

Чувство безопасности

Воспитание чувства безопасности особенно актуально для врачей общей практики, оказывающих помощь в рамках усилий по оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях или при стихийных бедствиях.При обеспечении чувства безопасности у пациента важно:

  • быть реалистичным и конкретным, а не давать расплывчатых и потенциально неточных заверений
  • предоставить простую и точную информацию о том, как удовлетворить основные потребности человека (например, в еде и жилье)
  • повторять информацию столько раз, сколько необходимо
  • призывают человека ограничить доступ к освещению события в СМИ, особенно к графическому освещению, которое может привести к усилению стресса.

успокаивающий

Контакт с пациентами в дни и недели после травмы дает врачам общей практики возможность помочь успокоиться и справиться с повышенным возбуждением, тревогой или другими эмоциями, которые могут подорвать уверенность и активное преодоление трудностей. Врачи общей практики могут предложить ряд полезных успокаивающих стратегий, например:

.
  • обучение пациентов контролируемому дыханию при тревоге ( Таблица 2 )
  • «нормализация» психологических реакций на такие события
  • поощрение достаточного отдыха, физических упражнений и здорового питания
  • помогает пациентам планировать приятные и расслабляющие занятия.
Таблица 2. Инструкции по контролируемому дыханию для успокоения
Шаг Действие
1 При первых признаках беспокойства вдохните и задержите дыхание на 4 секунды (не делайте глубоких вдохов)
2 Выдохните и произнесите про себя слово «расслабьтесь» в спокойной, успокаивающей манере
3 Медленно вдыхайте и выдыхайте, используя 6-секундный цикл дыхания, т.е.вдох в течение 3 секунд и выдох в течение 3 секунд
4 Говорите себе «расслабьтесь» каждый раз, когда вы выдыхаете
5 В конце каждой минуты снова задерживайте дыхание на 10 секунд, а затем продолжайте дышать в 6-секундном цикле
6 Продолжайте дышать таким образом, пока не исчезнут все симптомы беспокойства. Если вы начнете контролировать дыхание, как только заметите первые признаки беспокойства, симптомы должны исчезнуть в течение нескольких минут.Чем больше вы будете практиковать контролируемое дыхание, тем лучше вы научитесь его использовать. Иногда вы заметите, что симптомы тревоги возвращаются через некоторое время. Это нормально; просто повторяйте контролируемое дыхание столько времени, сколько потребуется, чтобы успокоиться

Также важно поощрять пациента избегать бесполезных стратегий выживания, таких как употребление психоактивных веществ и социальная изоляция.

Осторожное и ограниченное по времени применение назначенных лекарств (например, бензодиазепинов) может потребоваться для уменьшения сильного возбуждения, бессонницы и дистресса.Однако, если назначают бензодиазепины, курс лечения должен быть как можно короче из-за риска развития толерантности и зависимости. Нет никаких доказательств в поддержку практики регулярного предложения лекарств для предотвращения посттравматических проблем с психическим здоровьем. 12

Самоэффективность

Пережив травмирующее событие, пациенты могут обратиться к врачу общей практики с чувством подавленности и неспособности расставить приоритеты или справиться с целым рядом практических и эмоциональных проблем.Например, после стихийного бедствия пациенты часто беспокоятся о потерянных вещах, организации ухода за детьми и школьного образования, заполнении страховых форм и отсутствии работы. Развивая у пациента чувство собственной эффективности, врачи общей практики могут:

  • выделить те аспекты ситуации, над которыми человек имеет некоторый контроль
  • напомнить человеку о прошлом опыте успешного преодоления стрессовых ситуаций
  • поощрять человека к активному решению проблем и решению одной проблемы за раз
  • помочь человеку «перекалибровать» свои ожидания от себя.

Связность

Поддержка со стороны семьи, друзей и общественных служб является сильным защитным фактором и способствует восстановлению после травмы. 5,6 Существует множество различных форм социальной поддержки (например, эмоциональная поддержка, материальная и физическая помощь, чувство сопричастности), и люди могут извлечь выгоду из получения поддержки, помощи и общения с другими. Врачи общей практики могут способствовать установлению связи между пациентами:

  • объяснение известных преимуществ социальной поддержки
  • поощрение человека к поиску возможностей провести время с семьей и друзьями
  • сказать человеку, что общение с другими может оказаться ему полезным, но делать это следует, когда он почувствует себя готовым
  • направление человека в соответствующие службы поддержки сообщества
  • предвидя, что некоторые люди не сочтут себя заслуживающими помощи.

Вселять надежду

Многие пациенты, которых лечит врач общей практики в дни и недели после стихийного бедствия или травмы, чувствуют себя пессимистично и подавлены своим недавним опытом и могут испытывать трудности с представлением будущего для себя или своей семьи. Врач общей практики имеет раннюю возможность вселить надежду на успешное выздоровление пациента, сообщив следующее:

  • большинство людей выздоравливают со временем, используя полезные стратегии выживания и при поддержке семьи и других людей
  • для многих людей тревожные психологические реакции преходящи
  • у пациента есть сильные стороны, такие как способность справляться со стрессом или доступная социальная поддержка.

Текущий мониторинг и самопомощь врача общей практики

Учитывая изменчивость траекторий психического здоровья после травмы, часто требуется активное и постоянное наблюдение за пациентами врачами общей практики для раннего выявления застопорившегося выздоровления и/или стойких проблем с психическим здоровьем, которые требуют более интенсивного лечения. Важно знать, что пациенты, испытывающие постоянные трудности в восстановлении, часто могут обращаться к врачам общей практики с неспецифическими жалобами на физическое здоровье.

Оказание помощи после травматического события может потребовать значительных усилий от врачей общей практики.Например, врачи общей практики могут неоднократно сталкиваться с травмирующим и мучительным опытом других людей, а в некоторых крупномасштабных событиях сами могут быть членами пострадавшего сообщества. Поэтому важно, чтобы врачи общей практики заботились о своем психическом здоровье, применяя стратегии самоконтроля, которые они поощряют своих пациентов.

Ключевые точки

  • Лишь у меньшинства людей развиваются хронические проблемы с психическим здоровьем после травмирующего события.
  • Врачи общей практики имеют хорошие возможности для поддержки и наблюдения за пациентами первичной медико-санитарной помощи, перенесшими травму.
  • Первая психологическая помощь является предпочтительным подходом к оказанию помощи людям, пережившим травматическое событие.
  • Ранние консультации и поддержка, предоставляемые врачами общей практики, могут основываться на следующих принципах: чувство безопасности, успокоение, самоэффективность, связь и надежда.
  • Самопомощь врачей общей практики является важным аспектом оказания помощи пациентам, перенесшим травму.

Ресурсы

Конкурирующие интересы: Нет.
Происхождение и рецензирование: Не введено в эксплуатацию; рецензируется внешними экспертами.

Что такое травма — Центр лечения тревожных и аффективных расстройств

В целом травму можно определить как психологическую, эмоциональную реакцию на событие или переживание, которое глубоко огорчает или беспокоит. В широком смысле это определение травмы может относиться к чему-то неприятному, например, к несчастному случаю, болезни или травме, потере любимого человека или разводу. Однако оно может также охватывать крайние крайности и включать в себя опыт, причиняющий серьезный ущерб, например, изнасилование или пытки.

Поскольку события рассматриваются субъективно, это широкое определение травмы является скорее ориентиром. Каждый переживает травматическое событие по-своему, потому что все мы сталкиваемся с ним через призму предыдущего опыта в нашей жизни. Например: один человек может быть расстроен и напуган после урагана, а кто-то другой может потерять семью и едва спастись из затопленного дома во время урагана Катрина. В этом случае небольшой ураган первой категории может вызвать травматические воспоминания об их ужасающем опыте.

Поскольку реакции на травму охватывают широкий спектр, психологи разработали категории, чтобы различать типы травм. Среди них комплексная травма, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и расстройство, связанное с травмой развития.

Комплексная травма

Комплексная травма повторяется. Это часто приводит к прямому вреду для человека. Последствия сложной травмы являются кумулятивными. Травматический опыт часто возникает в определенные временные рамки или в рамках определенных отношений, а часто и в определенной обстановке.

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) может развиться после того, как человек подвергся ужасающему событию или прошел через испытание, в ходе которого был причинен или угрожал интенсивный физический вред. Страдающие этим посттравматическим стрессовым расстройством имеют постоянные и пугающие мысли и воспоминания о пережитом.

Расстройство, связанное с травмой развития

Расстройство, связанное с травмой развития, — это новый термин в психологии. Это расстройство формируется в течение первых трех лет жизни ребенка.В результате жестокого обращения, пренебрежения и/или оставления, травма развития влияет на неврологическое, когнитивное и психологическое развитие младенца или ребенка. Это нарушает способность жертвы привязываться к взрослому опекуну.

Взрослый, наносящий травму развития, как правило, делает это не намеренно – скорее, это происходит потому, что он не осознает социальные и эмоциональные потребности детей.

Симптомы травмы

Часто шок и отрицание являются типичными реакциями на травмирующее событие.Со временем эти эмоциональные реакции могут исчезнуть, но выживший может также испытывать длительные реакции. Они могут включать:

  • Гнев
  • Стойкое чувство печали и отчаяния
  • Воспоминания
  • Непредсказуемые эмоции
  • Физические симптомы, такие как тошнота и головные боли
  • Сильное чувство вины, как будто они как-то ответственны за событие
  • Измененное чувство стыда
  • Чувство изоляции и безнадежности

Терапия травм

Травматологическая терапия не является универсальной.Он должен быть адаптирован для устранения различных симптомов. Специалисты в области психического здоровья, специально обученные лечению травм, могут оценить уникальные потребности пострадавшего и спланировать лечение специально для него.

В настоящее время существует несколько методов лечения травм:

  • Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) учит человека лучше осознавать свои мысли и убеждения по поводу своей травмы и дает ему навыки, помогающие ему реагировать на эмоциональные триггеры более здоровым образом.
  • Экспозиционная терапия (также называемая экспозиционной терапией in vivo) — это форма когнитивно-поведенческой терапии, которая используется для уменьшения страха, связанного с эмоциональными триггерами, вызванными травмой.
  • Разговорная терапия (психодинамическая психотерапия) — это метод вербального общения, который используется, чтобы помочь человеку найти облегчение эмоциональной боли и укрепить адаптивные способы решения проблем, которыми уже обладает человек.

Эти методы воздействуют на часть воспоминаний (бессознательное) травмы, однако теперь мы знаем, что сознательный мозг выжившего также необходимо лечить.Недавние исследования показали, что подходы, ориентированные на тело, такие как осознанность, йога и EMDR, являются мощными инструментами, помогающими восстановить связь между разумом и телом.

Кроме того, нейробиоуправление (разновидность биологической обратной связи, фокусирующейся на мозговых волнах) обещает помочь пациентам с симптомами травмы научиться изменять активность своих мозговых волн, чтобы помочь им стать спокойнее и лучше взаимодействовать с другими.

Исцеление от травмы

Можно исцелиться от эмоциональной и психологической травмы.Мы знаем, что мозг меняется в ответ на травмирующий опыт, однако, работая со специалистом в области психического здоровья, который специализируется на травмах, вы можете оставить свою травму позади и снова научиться чувствовать себя в безопасности.

Сострадательная терапия травм

Врачи Института травм Центра тревожных расстройств и расстройств настроения оказывают сострадательную помощь посредством специализированного обучения терапии травм. Для получения дополнительной информации свяжитесь с нами или позвоните нам сегодня по телефону 561-496-1094.

Как справиться с психологической травмой

Как справиться с психологической травмой | JED перейти к содержанию

Травма — это чрезвычайно подавляющая, а иногда и изнурительная реакция на событие или опыт, который трудно обработать или с которым трудно справиться, например сексуальные посягательства, насилие, насилие, мотивированное предубеждением, многократный опыт дискриминации, неоднократное насилие и предсмертные переживания.Подробнее о травмах можно узнать здесь.

Травматические переживания также могут привести к посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР), которое представляет собой состояние психического здоровья, которое диагностируется, когда воздействие травмы значительно мешает нашей жизни в течение месяца или дольше. Существуют способы справиться с травмой и вылечить посттравматическое стрессовое расстройство, которые могут помочь нам почувствовать себя лучше, свести к минимуму негативное влияние на нашу жизнь и привести к эмоциональному исцелению.

Обратитесь за поддержкой при преодолении травмы

Игнорирование нашей реакции на травму или подавление этих чувств может усугубить ситуацию.Может быть, вы убеждены, что со временем ваши чувства уйдут, или считаете, что должны справиться с этим самостоятельно. Может быть, вы боитесь, что, если вы открыто расскажете о том, что пережили, вы станете обузой для своих друзей и семьи.

По правде говоря, эмоциональная травма так же реальна, как и физическая травма. На самом деле, это может быть более разрушительным и длительным, чем физические травмы, связанные с травматическим событием. Это связано с тем, что некоторые формы эмоциональной травмы, такие как психологическая травма, которая возникает с течением времени, например, хроническое насилие или пренебрежение, могут изменить схемы мозга и саму нашу реакцию на стресс.Эмоциональная травма редко заживает сама по себе и может усугубиться, если вы попытаетесь игнорировать ее или преодолеть боль.

Поэтому важно говорить об эмоциональной травме. Также важно обратиться за профессиональной помощью. Некоторые люди начинают с того, что обращаются к кому-то, кому они доверяют, например к родителям, школьному психологу или врачу. Если у вас нет никого, с кем вы чувствовали бы себя комфортно, чтобы поговорить о своем опыте, запишитесь на прием к консультанту или терапевту. Вы можете начать этот поиск на нашей странице ресурсов.Вы также можете отправить сообщение START на номер 741741 или позвонить по телефону 1-800-273-TALK (8255) для бесплатного конфиденциального разговора в любое время.

Стратегии преодоления травмы

Существует два уровня преодоления травмы: совладание в данный момент и стратегии долгосрочного исцеления.И то, и другое может помочь вам справиться с эмоциональными травмами и преодолеть их.

Как справиться с травмой в данный момент

Иногда воспоминания или ассоциации о предыдущей травме могут всплывать неожиданно. Когда что-то вызывает воспоминание о травме, вас может охватить страх, паника или тревога, а также физические реакции, такие как одышка, стеснение в груди или потливость. Если вы начинаете чувствовать себя так, попробуйте эти простые упражнения на осознанность, чтобы успокоить свою реакцию и сосредоточиться на том, что делать дальше.

  • Начните с глубокого дыхания. Исследования показывают, что несколько минут, чтобы сосредоточиться на дыхании, помогают расслабить наш мозг и облегчают нам совладание со стрессом и принятие обдуманных решений.
  • Сосредоточьтесь на своих пяти чувствах. Сосредоточение внимания на том, что вы можете потрогать, понюхать, попробовать на вкус, услышать и увидеть, помогает сосредоточиться на настоящем и отвлечь внимание от воспоминаний о травматическом событии.
  • Постарайтесь дистанцироваться от человека, места или вещи, которые вызвали воспоминания о травме.Дистанцирование от вашего эмоционального триггера может помочь перенаправить вашу энергию в настоящее.
  • Положитесь на друзей и родственников , благодаря которым вы чувствуете себя в безопасности и получаете поддержку. Распространенным симптомом травмы является уход из социальных ситуаций, но это может привести к ощущению изоляции. Важно создать сеть поддержки, которая поможет вам справиться с трудными чувствами.

Лечение травм в долгосрочной перспективе

Даже если вы делаете все возможное, чтобы справиться с травмой в данный момент, последствия травмы редко проходят сами по себе.Если вы продолжаете испытывать боль и тревогу из-за воспоминаний о травмирующем событии, рекомендуется изучить методы самопомощи и варианты лечения у специалиста по психическому здоровью.

  • Проявите творческий подход. Используйте ведение дневника или другие творческие способы, такие как рисование или написание песен, чтобы выразить свои чувства по поводу травматического события.
  • Практикуйте осознанность через движение. Эмоциональная травма сохраняется в теле. Участие в таких упражнениях, как йога или медитация, — это эффективный способ позаботиться о себе и помочь излечить физические последствия травмы.
  • Обратитесь за лечением, которое соответствует вашим потребностям. Специалисты по психическому здоровью, обученные лечению травм, могут помочь вам справиться с симптомами, научить вас справляться с трудностями и восстановить вашу самооценку и чувство безопасности.

Симптомы травмы — какие из них вы испытываете, их тяжесть и то, как они влияют на вашу жизнь — могут меняться со временем. Своевременное получение поддержки может предотвратить ухудшение ваших симптомов и дальнейшее вмешательство в вашу жизнь. Даже если вы чувствуете, что ваши симптомы сейчас поддаются контролю, рекомендуется начать разговор со специалистом в области психического здоровья, чтобы вы могли составить план преодоления и получить дополнительную поддержку по мере выздоровления с течением времени.

Поддержка того, кто переживает эмоциональную травму

Если ваш друг или любимый человек пережил тревожное событие, и вы беспокоитесь о нем, не игнорируйте свой инстинкт помочь.Не забывайте исходить из места поддержки и понимания. Это не ваша работа, чтобы диагностировать, могут ли они бороться с посттравматическим стрессовым расстройством.

Как мы уже говорили выше, травма может ухудшить существующие психические заболевания. Если ваш близкий человек, который пережил травматическое событие, также борется с другими проблемами психического здоровья, обратите внимание на признаки того, что он употребляет наркотики или алкоголь больше, чем обычно, или что он может чувствовать себя безнадежно.

Если вы беспокоитесь о себе или о друге, вы можете в любое время отправить сообщение START на номер 741741 или позвонить по телефону 1-800-273-TALK (8255) для бесплатного конфиденциального разговора с обученным консультантом.

Поисковый ресурсный центр

Введите поисковый запрос ниже

Получить помощь сейчас

Если вам или кому-то из ваших знакомых необходимо поговорить с кем-то прямо сейчас, отправьте сообщение START на номер 741-741 или позвоните по номеру 1-800-273-TALK (8255) для бесплатной конфиденциальной беседы с обученным консультантом, работающим круглосуточно и без выходных.

Найдите больше способов получить помощь и почувствовать себя лучше в нашем ЦЕНТРЕ РЕСУРСОВ.

Если это экстренная ситуация, немедленно позвоните по номеру 911.

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле- контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[ class~=»field-container-D»]

[class~=»field-container-D»]

[class~=»field-container-D»]

[class~=»field-container- D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~ =»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D» ]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=»поле-контейнер-D»]

[класс~=» поле-контейнер-Д»]

Роль психологической травмы в возникновении и лечении а…: Текущее мнение в психиатрии

Введение

Травматическое событие можно определить по его способности вызывать страх, беспомощность или ужас в ответ на угрозу травмы или смерти [1] . Лица, подвергшиеся таким событиям, подвергаются повышенному риску не только посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), но и большого депрессивного расстройства (БДР), панического расстройства, генерализованного тревожного расстройства (ГТР) и злоупотребления психоактивными веществами, а также соматических симптомов и соматических заболеваний. , особенно гипертензия, астма и хронические болевые синдромы [2] .Сопутствующая патология является обычным явлением у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством и может включать любой из вышеупомянутых диагнозов. Депрессия является наиболее распространенным сопутствующим диагнозом и может быть наиболее распространенным расстройством после травмы [3] .

Кроме того, у пациентов может быть диагностировано расстройство, отличное от посттравматического стрессового расстройства, потому что у них есть симптомы типа посттравматического стресса, но они не испытали достаточно сильного стрессора [4] или потому что у них есть некоторые симптомы посттравматического стресса после значительного травматического события, но недостаточные симптомы, чтобы полная диагностика [5] .В любом случае лечащий врач может упустить из виду значение истории травмы.

Целью этой редакционной статьи является обзор новейшей литературы на предмет новых данных, касающихся роли психологической травмы в возникновении тревожных и депрессивных расстройств, включая посттравматическое стрессовое расстройство, а также значимости травмирующих событий для лечения этих расстройств.

Исследования, связанные с причиной

За последние 2 года был проведен ряд исследований, посвященных причинной значимости травматических событий для тревожных и депрессивных расстройств.Для целей настоящего обзора они были разделены на подразделы, охватывающие распространенность, психопатологию, эпидемиологию, социальные и культурные факторы и посттравматический опыт у детей и подростков.

Распространенность диагнозов после травмы

Грант и др. [6•] изучали 228 взрослых, переживших автокатастрофу, с эмоциональными трудностями. Результаты анализа на уровне конструкции показали, что ПТСР, БДР и ГТР являются различимыми, но сильно коррелированными расстройствами после травматического события.

Кларич и др. [7] изучили 367 взрослых гражданских женщин, сравнивая тех, кто непосредственно пострадал от военной травмы во время войны в Боснии и Герцеговине, с теми, кто пострадал только косвенно. Авторы сообщили, что посттравматическое стрессовое расстройство было одним из расстройств в широком спектре посттравматических реакций после длительного воздействия военных и послевоенных стрессоров. Послевоенные стрессоры не влияли на распространенность посттравматического стрессового расстройства, но вносили свой вклад в интенсивность и количество посттравматических симптомов.

Данные о влиянии стихийных бедствий на психическое здоровье ограничены. Одно недавнее исследование стремилось определить распространенность и факторы риска, связанные с ПТСР, ГТР и БДР через 6–9 месяцев после ураганов во Флориде в 2004 г., в выборке из 1452 взрослых [8] . Распространенность посттравматического стрессового расстройства составила 3,6 %, ГТР — 5,5 %, а MDE — 6,1 %. Факторы риска варьировались в зависимости от расстройства, за исключением воздействия предыдущих травмирующих событий, которые увеличивали риск всех негативных исходов.Авторы отмечают, что высокая социальная поддержка в течение 6 месяцев до ураганов защищала от всех видов расстройств. Фонтенель и др. [9] исследовали историю травм и тяжесть диссоциативных симптомов у 34 пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР) и 30 пациентов с социальным тревожным расстройством (СТР) с использованием ряда хорошо проверенных инструментов. Пациенты с обсессивно-компульсивным расстройством сообщили о значительно меньшем воздействии травматических событий, чем группа с САР, в то время как тяжесть диссоциативных симптомов не отличалась между двумя группами.Хотя число участников исследования было небольшим, предварительный вывод предполагал, что пациенты с обсессивно-компульсивным расстройством могут быть менее уязвимы к некоторым типам травмирующих переживаний, в то время как диссоциативные симптомы могут проявляться при различных тревожных расстройствах. Однако авторы отметили, что в ряде случаев травма сыграла значительную роль в развитии ОКР, и обсудили необходимость дальнейших исследований для дифференциации травмирующих событий как причин этих расстройств от травмирующих событий как последствий расстройств, связанных с повышенной уязвимостью. .

Предтравматическая тревога и посттравматическая психопатология

Центральная роль психологической травмы в причине посттравматического стрессового расстройства была признана в рамках стандартной нозологии с момента включения посттравматического стрессового расстройства в DSM-III в 1980 г. В своем обзоре истории и развития посттравматического стрессового расстройства как диагноза это было описано Джонсом и Wessely [10] как сдвиг парадигмы в концептуализации психологической травмы. Авторы отмечают ключевой сдвиг от акцента на предрасположенности, создающей уязвимость к «травматическому неврозу», к акценту на характеристиках самого события.Вместо того, чтобы быть ответственностью субъекта, травматическое заболевание стало внешним навязыванием и, возможно, универсальной реакцией на ужасающее и неожиданное событие.

Несмотря на этот сдвиг в мышлении, исследовательский интерес к причинно-следственной связи возможных предрасполагающих факторов к развитию посттравматической психопатологии, включая предтравматическую тревогу, сохраняется. Более того, выявление лиц, подверженных посттравматическому стрессовому расстройству или другим посттравматическим расстройствам, несомненно, имеет клиническое значение.Ларссон и др. [11] изучили выборку из 44 шведских солдат-миротворцев, служащих в Косово, с использованием предполагаемого дизайна. Результаты показали, что предтравматическая тревожность взаимодействовала с травмирующими ситуациями, что предсказывало более высокий посттравматический дистресс. Как исходная тревожность, так и исходные симптомы тревоги и бессонницы предсказывали посттравматические симптомы тревоги и бессонницы. Авторы приходят к выводу, что их данные подтверждают модель стресса диатеза, в которой высокая личностная тревожность взаимодействует с воздействием травмы, вызывая дистресс, связанный с тревогой, признавая при этом необходимость дальнейшего изучения модели.

В отдельном исследовании 138 действующих полицейских Асмундсон и Стэплтон [12] стремились оценить связь между кластерами симптомов посттравматического стрессового расстройства и параметрами чувствительности к тревоге. Чувствительность к тревоге — это боязнь признаков и симптомов тревоги, основанная на убеждении, что они могут иметь вредные последствия, и она служит для усиления страха и тревоги. Депрессивные симптомы, количество зарегистрированных травм и соматические проблемы, связанные с чувствительностью к тревоге, были значимыми предикторами общей тяжести симптомов посттравматического стрессового расстройства, а также тяжести повторного переживания.Избегание было продиктовано депрессивными симптомами и соматическими проблемами чувствительности к тревоге. Только депрессивные симптомы в значительной степени предсказывали кластерные оценки онемения и гипервозбуждения.

В родственном исследовании выборки из 239 человек, переживших травматические события, изучалась возрастающая связь между параметрами чувствительности к тревоге и симптомами посттравматического стресса (ПТСР) и симптомами паники [13] . В этом исследовании результаты отличались от предыдущего тем, что чувствительность к тревоге психологических проблем (а не соматических проблем) была предиктором избегания.Соматические проблемы чувствительности к тревоге предсказывали панические симптомы. Авторы обсуждают общую уязвимость и сопутствующую патологию между посттравматическим стрессовым расстройством и паникой, на которые указывают данные и предыдущие исследования.

Специфические популяционные исследования травм

Представляют интерес два недавних исследования, проведенных в отношении конкретных типов травматического опыта. де Йонг и др. [14] исследовали 34 пациента, которым удалили зубы мудрости под местной анестезией.Два пациента (8%) соответствовали критериям ПТСР через 4 недели после лечения. Предыдущее воздействие неприятных стоматологических событий и предоперационный уровень тревоги предсказывали уровень тревоги через 4 недели после удаления, что составляло 71% дисперсии. Интенсивность боли во время лечения была важным предиктором тяжести симптомов посттравматического стрессового расстройства. Полученные данные подчеркивают важность безболезненного лечения и осведомленности пациента о предрасположенности пациента к тревоге или симптомам, связанным с травмой, для снижения риска ятрогенного психологического вреда после хирургического вмешательства.

Другое исследование конкретной клинической популяции, но с совершенно другой методологией, было проведено Mykletun et al. [15•] , которые подвергли сомнению предположение о том, что хлыстовая травма является причиной повышенной тревоги и депрессии. Они предположили, что причинно-следственная связь была в противоположном направлении, и исследовали это, используя данные обследования общественного здравоохранения Норвегии, в котором приняли участие почти 38 000 человек и которое проводилось в два этапа. Симптомы тревоги и депрессии (самостоятельная оценка на исходном уровне) повышали вероятность самоотчета о хлыстовой травме при последующем наблюдении.Авторы предполагают, что их результаты подтверждают возможность того, что повышенный уровень психопатологии, обнаруженный у людей с хлыстовой травмой в анамнезе, может частично присутствовать уже до травмы. Это исследование призывает клиницистов и исследователей быть осторожными в предположениях относительно причинно-следственной связи и напоминает нам о важности исследований, которые проверяют различные гипотезы.

Социальные и культурные факторы

Ряд недавних исследований был посвящен роли социальных и культурных переменных в психопатологических реакциях на травматические переживания.Роль визуальных средств массовой информации в представлении тревожных материалов зрителям и их последствия в последние годы привлекли повышенный интерес исследователей, особенно после террористических атак 9/11 [16] . Отто и др. [17] изучали характеристики до события и влияние косвенного освещения в средствах массовой информации атак 11 сентября на 166 детей и 84 матери, которые не подвергались непосредственному воздействию атак. Идентификация детей с жертвами нападений, а для детей младшего возраста — количество просмотров телевизора предсказывали повышенный риск симптомов посттравматического стрессового расстройства.Родительская депрессия была связана с более высоким уровнем симптомов, а уровень поддержки семьи до события был связан с более низким риском симптомов посттравматического стрессового расстройства. Дети с чертами, соответствующими осторожному и боязливому подходу к новизне, были менее уязвимы к симптомам посттравматического стрессового расстройства после воздействия травмирующих изображений, основанных на СМИ. Эти результаты имеют важное значение для родителей, клиницистов и всех, кто занимается благополучием детей.

Предыдущие исследования показывают, что социальная поддержка важна для регулирования посттравматической адаптации.В аналогичном исследовании влияния социальной поддержки на последствия травмы 93 участникам была показана тревожная видеозапись, а затем видеоизображение положительной, отрицательной или нейтральной социальной реакции на тревожное событие [18•] . В то время как негативные реакции усиливали первоначальный негативный аффект, нейтральные реакции впоследствии увеличивали частоту и тяжесть навязчивых мыслей. Авторы предположили, что нейтральные социальные реакции после травматического воздействия могут быть крайне инвалидирующими и, следовательно, могут иметь более негативные последствия в последующем, чем открыто негативные реакции.

В обзоре литературы, касающейся посттравматического стрессового расстройства после гражданской травмы и пыток, Джонсон и Томпсон [19] обнаружили доказательства того, что готовность к пыткам, социальная и семейная поддержка и религиозные убеждения могут защитить от посттравматического стрессового расстройства в этих обстоятельствах. Еще одна статья той же исследовательской группы описывает качественное исследование с использованием интерпретативного феноменологического анализа девяти переводчиков из Великобритании, которые перенесли травму в странах своего происхождения [20] .Цель исследования состояла в том, чтобы выяснить, как они справились со своим опытом травмы. Тремя ключевыми темами были травма в контексте более широкого общего угнетения, сопротивление и реагирование, а также культурная защита и рост. Чувство общей виктимизации создавало защитный фон, на котором участники могли осмыслить пережитые личные травмы. Роль устного перевода была важна, поскольку она помогала поддерживать культурную самобытность.

Дети и подростки

Ряд недавних исследований детей и подростков расширил наши знания о распространенности травматических переживаний и их связи с психическими расстройствами.Особенно примечательное исследование Copeland et al. [21] наблюдали за 1420 детьми в возрасте до 16 лет. Более двух третей детей сообщили по крайней мере об одном травмирующем событии к 16 годам. Некоторые ПТСР присутствовали у 13,4%, но только 0,5% детей соответствовали полным критериям ПТСР. Насильственная или сексуальная травма и множественные травмы были связаны с самой высокой частотой симптомов. Сопутствующая встречаемость других психических расстройств в течение жизни с травматическими событиями и посттравматическими синдромами была высокой, с самыми высокими показателями тревожных и депрессивных расстройств.Авторы пришли к выводу, что травматические события в детстве связаны со многими формами психопатологии, наиболее тесная связь которых связана с тревожными и депрессивными расстройствами.

В других исследованиях изучалась роль предтравматических признаков и симптомов в развитии посттравматической психопатологии у детей и подростков. В выборке из 68 молодых людей, подвергшихся травмам, Leen-Feldner et al. [22•] обнаружили, что страх перед физическими и психическими последствиями тревоги (чувствительность к тревоге) связан с относительно более высокими уровнями посттравматического стрессового расстройства после воздействия травматического события.Данные исследования молодых людей, пострадавших от урагана Катрина, показали, что негативное влияние до стихийного бедствия предсказывало симптомы посттравматического стрессового расстройства и ГТР после стихийного бедствия. ПТСС также прогнозировались по количеству случаев воздействия ураганов и по женскому полу. Симптомы ГТР до стихийного бедствия предсказывали симптомы ГТР после стихийного бедствия, а тревожность до стихийного бедствия предсказывала депрессивные симптомы после стихийного бедствия [23] .

Исследования по лечению травм

Был спор об относительной эффективности психологических вмешательств на различных стадиях после травмы.Систематический обзор и метаанализ, проведенные Bisson et al. [24] сосредоточился на психологическом лечении хронического посттравматического стрессового расстройства. Они нашли 38 рандомизированных контролируемых испытаний, подходящих для анализа. Когнитивно-поведенческая терапия, ориентированная на травму (TFCBT), десенсибилизация и переработка движений глаз (EMDR), управление стрессом и групповая когнитивно-поведенческая терапия улучшили симптомы посттравматического стресса больше, чем лист ожидания или обычная помощь. Были неубедительные доказательства в отношении других методов лечения. Из эффективных методов лечения TFCBT и EMDR были лучшими и были рекомендованы в качестве психологического лечения первой линии при хроническом посттравматическом стрессовом расстройстве на основании текущих данных.

EMDR — это терапия, которая в последние годы продолжает вызывать споры в области травматологии, несмотря на то, что в настоящее время она имеет установленную доказательную базу в качестве лечения посттравматического стрессового расстройства [24] . ван дер Колк и др. [25] сравнили EMDR с антидепрессантом флуоксетином и таблетками плацебо у 88 взрослых пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством в течение 8 недель. Оценки результатов включали симптомы депрессии, а также симптомы посттравматического стрессового расстройства. EMDR оказался более эффективным, чем флуоксетин, в достижении стойкого снижения как посттравматического стрессового расстройства, так и симптомов депрессии.Авторы отметили больший эффект лечения у пациентов с травмой, полученной во взрослом возрасте, и предложили в будущих исследованиях изучить влияние более продолжительного вмешательства, комбинированного лечения и последовательности лечения у пациентов с травмой, полученной в детстве.

Сийбрандий и др. [26] оценивали эффективность краткосрочной TFCBT (четыре сеанса) по сравнению с контрольным листом ожидания у 143 пациентов с острым посттравматическим стрессовым расстройством с последующим 4-месячным наблюдением. В группе активного лечения было значительно меньше симптомов посттравматического стрессового расстройства, тревоги и депрессии через 1 неделю после лечения по сравнению с контрольной группой, но эта разница перестала быть значимой через 4 месяца.Интересно, что анализ подгрупп показал, что краткосрочная TFCBT показала повышенную эффективность у пациентов с исходной сопутствующей депрессией.

Заключение

Исследователи и клиницисты проявляют растущий интерес к роли травмы в причине психических расстройств, отличных от посттравматического стрессового расстройства. Этот интерес распространяется не только на другие неврозы, но и на расстройства личности и даже психотические расстройства 90 976 [3] 90 977 . Некоторые из недавних исследований, кратко изложенные в этой статье, дополняют представление о ряде посттравматических расстройств как у взрослых, так и у детей и подростков, одним из которых является полное посттравматическое стрессовое расстройство.

Недавние исследования также подтверждают предыдущие выводы о высоких уровнях сопутствующей патологии посттравматического стрессового расстройства и выраженном совпадении симптомов между посттравматическим стрессовым расстройством, другими тревожными расстройствами и депрессивными расстройствами.

Кроме того, появляется все больше доказательств того, что факторы риска, такие как чувствительность к тревоге и низкая социальная поддержка, также являются общими для различных посттравматических диагнозов.

Накапливающиеся данные по этим вопросам должны побудить клиницистов задуматься о потенциальной значимости травмы как причины тревожных расстройств, отличных от ПТСР, а также депрессивных расстройств.Часто субсиндромальное парциальное посттравматическое стрессовое расстройство относят к другому диагнозу. Таким образом, сбор подробного анамнеза травмы и опрос относительно повторного переживания, избегания, онемения и гипервозбуждения является важным компонентом психиатрической оценки.

Кроме того, кажется разумным предположить, что клиницисты должны рассмотреть возможность использования лечения, ориентированного на травму, у этих пациентов. Антидепрессанты, такие как селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС), эффективны при посттравматическом стрессовом расстройстве, а также при депрессии и других тревожных расстройствах.Психологические методы лечения более специфичны для TFCBT, экспозиционной терапии и EMDR, которые в настоящее время считаются вмешательствами первой линии при посттравматическом стрессовом расстройстве. Недавние исследования дают некоторое представление о том, что эти вмешательства, ориентированные на травму, могут успешно уменьшать коморбидные симптомы в дополнение к симптомам посттравматического стрессового расстройства, но в настоящее время имеется ограниченное количество доказательств использования лечения, ориентированного на травму, для лечения расстройств, отличных от посттравматического стресса. Существует потребность в рандомизированных контролируемых испытаниях лечения, ориентированного на травму, при диагнозах, не связанных с ПТСР, при которых травма считается причинно-следственной.

Ссылки и рекомендуемая литература

Статьи, представляющие особый интерес, опубликованные в течение годового периода обзора, были отмечены как:

• особый интерес

•• невыплаченные проценты

Дополнительные ссылки по этой теме также можно найти в разделе «Современная мировая литература» этого выпуска (стр. 74–75).

1 Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, 4-е изд.: DSM-IV.Вашингтон, округ Колумбия: Американская психиатрическая ассоциация; 1994. 2 Иегуда Р. Посттравматическое стрессовое расстройство. N Engl J Med 2002; 346: 108–114. 3 Адсхед Г., Феррис С. Лечение пострадавших от травм. Adv психиатрическое лечение 2007; 13:358–368. 4 моль SSL, Arntz A, Job FM, и др. . Симптомы посттравматического стрессового расстройства после нетравматических событий: данные открытого популяционного исследования. Бр Дж Психиатрия 2005; 186: 494–499. 5 Stein DJ, Walker JR, Hazen AL, и др. .Полное и частичное посттравматическое стрессовое расстройство: результаты опроса сообщества. Am J Психиатрия 1997; 154:1114–1119. 6• Грант Д.М., Бек Дж.Г., Маркес Л., и др. . Структура дистресса после травмы: посттравматическое стрессовое расстройство, большое депрессивное расстройство и генерализованное тревожное расстройство. J Abnorm Psychol 2008; 117: 662–672. В этом исследовании использовался подтверждающий факторный анализ для изучения латентных структур ключевых и связанных симптомов трех расстройств, которые обычно развиваются после травматического события, а именно посттравматического стрессового расстройства, БДР и ГТР.Было обнаружено, что фактор дисфории является конструкцией более высокого порядка, коррелирующей с ПТСР, БДР и ГТР, и, таким образом, он может не быть уникальным для ПТСР. 7 Кларич М., Кларич Б., Стеванович А., и др. . Психологические последствия военной травмы и послевоенных социальных стрессоров у женщин в Боснии и Герцеговине. Хорват Мед J 2007; 48:167–176. 8 Асьерно Р., Руджеро К.Дж., Галеа С., и др. . Психологические последствия ураганов во Флориде в 2004 г .: значение для вмешательства после стихийного бедствия.Am J Общественное здравоохранение 2007; 97 (Приложение 1): S103–S108. 9 Fontenelle L, Domingues A, Souza W, и др. . История травмы и диссоциативных симптомов у пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством и социальным тревожным расстройством. Психиатрический квартал 2007 г .; 78:241–250. 10 Джонс Э., Уэссели С. Сдвиг парадигмы в концептуализации психологической травмы в 20 веке. J Тревожное расстройство 2007; 21:164–175. 11 Ларссон М.Р., Бэкстрем М., Йохансон А.Взаимосвязь между исходной тревожностью и воздействием травмы как предиктор посттравматических симптомов тревоги и бессонницы. Scand J Psychol 2008; 49:447–450. 12 Асмундсон Г., Стэплтон Дж. Связь между параметрами чувствительности к тревоге и кластерами симптомов посттравматического стрессового расстройства у действующих полицейских. Cogn Behav Ther 2008; 37:66–75. 13 Вуянович А., Зволенски М., Берштейн А. Возрастающие связи между аспектами тревожной чувствительности и посттравматическим стрессом и паническими симптомами у взрослых, подвергшихся травме.Cogn Behav Ther 2008; 37:76–89. 14 де Йонг А., Олф М., ван Хулверф Х., и др. . Симптомы тревоги и посттравматического стресса после удаления зуба мудрости. Behav Res Ther 2008; 46:1305–1310. 15• Миклетун А., Глозиер Н., Хендерсон М., и др. . Симптомы тревоги и депрессии позволяют предсказать сообщение о хлыстовой травме. Европейская психиатрия 2008; 23 (Приложение 2): S37–S38. В этом исследовании сообщается об интересном открытии, которое противоречит общепринятому представлению о причинно-следственной связи между хлыстовой травмой и психическим здоровьем.Это открытие предполагает, что повышенный уровень психопатологии, обнаруженный у людей с хлыстовой травмой в анамнезе, может частично присутствовать до хлыстовой травмы. 16 Laugharne J, Janca A, Widiger T. Посттравматическое стрессовое расстройство и терроризм: 5 лет после 11 сентября. Curr Opin Психиатрия 2007; 20:36–41. 17 Отто М.В., Энен А., Хиршфельд-Беккер Д.Р., и др. . Симптомы посттравматического стрессового расстройства после освещения в СМИ трагических событий: влияние 11 сентября на детей, подверженных риску тревожных расстройств.J Тревожное расстройство 2007; 21:888–902. 18• Прюитт Л.Д., Зёлльнер Л.А. Влияние социальной поддержки: аналогичное исследование последствий травматического воздействия. Дж. Тревожное расстройство, 2008 г.; 22:253–262. В этом интересном аналоговом исследовании изучалось, как различные типы социальных реакций (т. е. положительные, отрицательные, нейтральные) после воздействия травмы впоследствии влияют на тревогу, аффект и навязчивые мысли. 19 Джонсон Х., Томпсон А. Развитие и поддержание посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у взрослых гражданских лиц, переживших военные травмы и пытки: обзор.Clin Psychol Rev 2008; 28:36–47. 20 Джонсон Х., Томпсон А., Даунс М. Переживания травмы незападными интерпретаторами: защитная роль культуры после воздействия угнетения. Этническое здоровье 2009; 14:407–418. 21 Коупленд В.Е., Киллер Г., Ангольд А., Костелло Э.Дж. Травматические события и посттравматический стресс в детском возрасте. Arch General Psychiatry 2007; 64: 577–584. 22• Лин-Фельднер Э.В., Фельднер М.Т., Рирдон Л.Е., и др. . Тревожная чувствительность и посттравматический стресс среди молодежи, пережившей травматическое событие.Behav Res Ther 2008; 46: 548–556. В этом исследовании изучается потенциальная роль чувствительности к тревоге в чувствительных к развитию причинных моделях посттравматического стрессового расстройства. Это предполагает, что страх перед физическими и психическими последствиями тревоги связан с относительно более высоким уровнем посттравматического стресса после воздействия травматического события. 23 Weems CF, Pina AA, Costa NM, и др. . Тревога и негативные эмоции, предшествующие бедствию, предсказывают посттравматический стресс у молодых людей после урагана Катрина.J Consult Clin Psychol 2007; 75:154–159. 24 Биссон Дж.И., Элерс А., Мэтьюз Р., и др. . Психологические методы лечения хронического посттравматического стрессового расстройства: систематический обзор и метаанализ. Бр. Дж. Психиатрия, 2007 г.; 190:97–104. 25 Ван дер Колк Б., Спинаццола Дж., Блауштайн М., и др. . Рандомизированное клиническое исследование десенсибилизации и переработки движений глаз (EMDR), флуоксетина и плацебо в таблетках при лечении посттравматического стрессового расстройства: эффекты лечения и долгосрочная поддержка.Дж. Клин, психиатрия, 2007 г.; 68:37–46. 26 Сейбрандий М., Олф М., Рейтсма Дж. Б., и др. . Лечение острого посттравматического стрессового расстройства с помощью краткой когнитивно-поведенческой терапии: рандомизированное контролируемое исследование. Am J Психиатрия 2007; 164:82–90. .

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.