Виктимизация это в психологии: ВИКТИМИЗАЦИЯ — это… Что такое ВИКТИМИЗАЦИЯ?

Содержание

ПСИХОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ВИКТИМНОГО ПОВЕДЕНИЯ — Педагогика безопасности: от А до Я

 

 

Ларина О.В., Базаров А.И.

Старооскольский индустриальный техникум,

г.Старый Оскол, Россия

 

Согласно энциклопедии Википедия виктимное поведение определяется так: «Виктимология (лат. victima — жертва, греч. logos — наука) — научное направление, в основе которого лежит концепция, согласно которой роль жертвы преступления предопределена специфическими личностными, характерологическими и нравственными качествами, чертами пострадавшего, его социокультуральными особенностями, взаимоотношениями с социальной (в том числе, преступной) средой, определенной ролью в механизме совершения преступления» [4].

Перефразируя простыми словами виктимность – склонность одного отдельного индивида к тому, чтобы в отношении него были совершены преступные действия или прочее воздействие, наносящее ему какой-либо вред. В некотором роде последний разделяется на вред, нанесённый через преступные действия культурному, духовному и психологическому компоненту жизни человека, но в общеупотребительном смысле слова это вред, наносимый имуществу и человеческому телу [2].

Поэтому в механизме виктимизации человека принимают участие как минимум четыре компонента:

1) ситуативные факторы виктимногенного характера — например, случайные повреждения или участие в коллективной драке;

Этому может способствовать различия в уровне мировоззрения, неправильно понятый смысл произнесённой какой-либо стороной конфликта фразы или просто доступность жертвы для нанесения вреда заинтересованными лицами в своих корыстных целях. Усугубить ситуацию может употребление алкоголесодержащих и наркотических веществ, что в условиях современной действительности этой страны не является чем-то изрядным.

2) виктимногенные индивидуально-психологические особенности человек— агрессивность, конфликтность, дерзость, наглость, или же тревожность, боязливость, неуверенность в себе, сниженный уровень самооценки и др.;

Человеческие отношения – есть совокупность управляющего воздействия и подчиненность этому воздействию в психологическом смысле. Этологи знают, что в человеческом обществе существует «ранг» персоны, и если индивид низкоранговый ставит под сомнение ранг другой персоны, то появляется психоэмоциональный конфликт. Который тем сильнее, чем выше ранг персоны, в сторону которой высказано сомнение в принадлежности к какой — социальной касте.

С другой же стороны психологи отмечают, что «Если человек даёт повод использовать себя в каком-либо качестве, то данная персона будет использована в таком качестве». Причин и качеств может быть масса – от профессиональной эксплуатации личности в следствии некомпетентности в отдельных вопросах, до использования комплексов, привитых человеческим обществом в следствие воспитания в детстве. Отдельным видом выступает эксплуатация скрытая, которая может быть выражена фразой: «Каждый в меру понимания работает на себя, а в меру непонимания на того, кто понимает больше». Итог может быть различным – минимальный ущерб человеческие эмоции, затраченные на некий процесс.

3) специфическое психоэмоциональное состояние — эмоциональная возбужденность или же угнетенность, утомленность, фрустрация и др.;

Излюбленный приём манипуляторов – эмоционально «накачать» человека, а потом заставить его выполнить какое-либо необходимое действие. В данном плане уязвимы девушки, потому как женщина, как существо в высокой степени подвластное инстинктам и эмоциям, может стать соучастницей какого-либо преступления, даже не подозревая об этом. В новомодной среде пикаперов – движения за нетрадиционное общение с девушками – существует поговорка: «Нет ничего более милого и покладистого существа, как уставшая девушка». Думается, что в каждой шутке есть доля шутки, потому как приём достаточно известный. Впрочем, на текущий момент известны возможности управлять целыми социальными слоями и поколениями. Механизм известен «высшим посвященным» в деле управления обществом: случались массовые суициды подростков и неугодных политиков вследствие внедрения в их информационную среду психологической «программы-вируса». Обычные люди также подвержены такого рода управлению через телевизор и интернет.

 4) виктимное поведение — например, провоцирование конфликтов, драк или наоборот, демонстрация нерешительности, неуверенности и т.д. [3].

Существуют люди, к которым применимо определение «Скандалист». Они испытывают удовольствие от конфликтов с другими людьми. Известный психолог М.Е. Литвак считает, что это является нарушением психологической структуры личности. Данная проблема вызвана накопившимися противоречиями в личной жизни и неудовлетворённости в сексуальной сфере. Данная точка зрения имеет право на существование, так как новейшие исследования головного мозга говорят о том, что при конфликте у человека возбуждаются нервные центры, ответственные за половое влечение и сексуальную разрядку.

Профилактикой виктимного поведения могут служить следующие ролевые модели и психологические приёмы:

  1. Ограничение человека общения с определённой информационной средой вплоть до изоляции.
  2. Подъём ранга человека в обществе. Разъяснительная работа о ценности отдельного человека изменение облика может помочь человеку.
  3. Помощь в социализации. Объяснение механизма общения между людьми и обретение отдельных приёмов в дружелюбной среде может помочь персоне с виктимнологическими чертами.
  4. Психологическая помощь в личной жизни.
  5. Переселение в другую среду (переезд в другое место жительства) [1].

 

Список литературы

1.Антонян Ю.М.Причины преступного поведения – М., 1992.

2. Алексеев А.И., Васильев Ю.В., Смирнов ГГ. Как защитить себя от преступников/Новое в жизни, науке и технике – М., 1990.

3.Холыст Б. Факторы, формирующие виктимность // Вопросы борьбы с преступностью. — М., 1984

4.Ермакова Л.А. Жертвы мошенничества: виктимологическая профилактика //Гражданин и право. 2006.

5.Полубинский В.И. Виктимологические аспекты профилактики преступлений. М., 1980.

 


 

Педагогика безопасности: наука и образование: материалы всероссийской научной конференции с международным участием, Екатеринбург, 27 апреля 2013 г. / сост. и общ. ред. В. В. Гафнера ; ФГБОУ ВПО «Урал. гос. пед. ун-т». – Екатеринбург, 2013. – 250 с.

Проблема виктимизации населения России в современных условиях

В современной криминологии виктимизация понимается как процесс превращения конкретного лица в жертву преступного деяния, а также определенной общности людей, его конечный совокупный преступный результат. Виктимизация населения от противоправных посягательств есть расширение контингента тех граждан, которые стали жертвами преступных деяний, особенно насильственного и корыстно-насильственного характера [2, с. 199].

Состояние виктимизации может быть представлено общей суммой всех виктимизированных лиц, т.е. вообще когда-либо подвергавшихся нападению.

Структура виктимизации – это число лиц, виктимизированных отдельными группами или видами преступных деяний.

Коэффициент виктимизации – отношение числа виктимизированных преступлениями лиц и населения определенного региона на определенную дату, рассчитывается на 100, 10, 1 тысячу.

Уровень виктимизации в среднем в 2, 2,5 раза превышает уровень регистрируемой преступности.

Виктимизация по преступлениям против личности у мужчин в два, два с половиной раза выше, чем у женщин. В имущественных преступных деяниях также преобладают мужчины, хотя разница в принципе не так заметна.

Маргинальность и низкий уровень дохода являются спутниками виктимизации. Вместе с тем с ростом благосостояния населения растет и страх перед ограблениями и вероятность быть ограбленными.

Риск виктимизации во многом зависит также от ряда индивидуальных факторов социализации будущей жертвы в детстве (неправильное воспитание, отсутствие такового, неудачный брак родителей, доминирование в семье одного из родителей, социальное отчуждение ребенка), а также индивидуальных психологических факторов (низкая самооценка, подавленность, психопатии, невротизм, профессиональные фрустрации, психосексуальные травмы, фобии), антиобщественного образа жизни, опыта и частоты предыдущей виктимизации, а также отклоняющегося поведения потенциальной жертвы [6, с. 424].

На уровень виктимизации населения оказывает влияние сложный комплекс факторов, среди которых более значимыми выступают экономические, политические и правовые. Также выделяют такие важные факторы, как психологические, организационные, технические и медицинские.

К политическим факторам виктимизации виктимологи относят: нестабильность политического режима, непоследовательность уголовной политики, коррумпированность работников государственной службы, необустроенность межгосударственных границ после распада СССР, отчуждение населения от управления государственными делами и контроля за системой мер борьбы с преступностью.

К экономическим факторам криминологи относят: высокий уровень дифференциации населения по уровню доходов; дисфункции социально-экономических институтов; общее ослабление государства и его неспособность обеспечивать регулирование экономики; макроэкономические диспропорции, значительный государственный сектор экономики, неэффективная налоговая политика и другие важные факторы [5, с. 412].

Организационно-правовые факторы включают следующие позиции:

  • недостаточная эффективность координации в деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда;
  • недостаточная ресурсная обеспеченность отечественных правоохранительных органов;
  • высокая текучесть кадров в правоохранительной системе, большой процент от общего числа работающих составляют сотрудники со стажем до трех лет. Доля сотрудников ОВД, проработавших более пяти лет, с увеличением стажа работы постепенно снижается, т.е. происходит отток высококвалифицированных работников в коммерческие, а иногда и криминальные структуры.
  • снижение социально-правовой активности населения;
  • отсутствует система защиты свидетелей и потерпевших;
  • крайне низкая эффективность аудиторского и ревизионного контроля;
  • отставание правовой базы противодействия преступности от ее изменений и др.

Среди объективных факторов виктимизации личности важное место занимает семья. Она играет особую роль в социализации любой личности. Уникальность положения семьи в том, что она выступает агентом социализации, а также сочетает в себе действия традиционного и институционального механизмов социализации. Однако на всех этапах развития ребенка в семье, как на него самого, так и на его родителей, постоянно воздействуют различные факторы социальной среды, которые могут оказывать и оздоровляющее и дестабилизирующее воздействие на основную функцию семьи – воспитательную [1, с. 162].

Специфические виктимогенные факторы довольно часто обусловлены нестабильностью идеологической, экономической, социальной и политической жизни государства и общества [9, с. 77].

Антисоциальное поведение может проявляться в ущемлении прав других людей, в отсутствии чувства долга и ответственности.

К факторам виктимизации также можно отнести факторы социализации: микрофакторы — семья, группы сверстников и субкультура, микросоциум, религиозные организации; мезофакторы — этнокультурные условия, региональные условия, средства массовой коммуникации; макрофакторы — космос, планета, мир, страна, общество, государство (классификация А.В.Мудрика).

В условиях современной России дополнительным фактором виктимизации высших социальных страт стал процесс включения их неотъемлемого элемента — российской организованной преступности – в систему транснациональной преступности, что во много раз увеличивает степень преступных доходов, влияния, коррупционного потенциала и социальной устойчивости российских криминальных организаций [4, с. 372].

В процессе становления гражданского общества большая часть различных социальных групп и слоев населения не выдерживает конкуренции с более организованными группами и вытесняется на задворки общественной жизни [10, с. 107].

Растущая люмпенизация и маргинализация населения нашей страны сопровождается резким падением уровня жизни людей, разрывом традиционно существующих социальных связей, утратой регуляторов поведения людей, в конечном итоге – массовой десоциализацией, являющейся одной из предпосылок актуализации виктимности личности [8, с. 245].

Опыт нашей страны и зарубежных стран во многом говорит о том, что сегодня одним из основных факторов криминализации и виктимизации как социума в целом, так и отдельных социальных групп является сегодня усиление потока миграции. Прежде всего, отмечается, что среди приезжающих и стран ближнего и дальнего зарубежья, в частности под видом несчастных беженцев, немало лиц с откровенно преступным уголовным прошлым. Многие такие выходцы из районов межнациональных конфликтов являются в реальной действительности наркокурьерами. Особенно криминогенной является нелегальная миграция, которую в ее современных формах и масштабах многие криминологи напрямую связывают с последствиями глобализации, считая такой размах нелегальной миграции неотъемлемой чертой современного этапа развития общества [3, с. 77].

Социальные группы с повышенной степенью виктимности включают самих мигрантов, и в первую очередь – незаконных мигрантов. Этническая принадлежность значительной части участников организованной преступности ведет к резкому усилению виктимности представителей соответствующих этносов, которые часто становятся объектами мести, неоправданного насилия со стороны представителей правоохранительных органов, других противоправных действий, при том, что у значительной части населения снижается уровень негативного отношения к преступлениям против иностранцев. Общественное мнение формирует устойчивый негативный образ мигрантов, распространяет идеи ксенофобии, которые находят активную поддержку у представителей разных политических течений националистической, а нередко и откровенно профашистской направленности [7, с. 344].

Опыт зарубежных стран говорит о том, что сегодня научно обоснованная и целенаправленная работа по девиктимизации мигрантов (включая распространение информации виктимологического характера, психологическую помощь, специализированную работу с группами населения, регулярно контактирующими с мигрантами), является одним из ключевых звеньев более обширной деятельности по виктимологической профилактике преступности в нашей стране. Она способствует девиктимизации представителей различных этнических и сексуальных меньшинств, снижению уровня агрессивности в обществе и в итоге снижает общий виктимизационный фон в обществе. Виктимологическая профилактическая работа с представителями таких групп мигрантов должна, как мы считаем, главным приоритетом сделать упор на разъяснительную, просветительскую и воспитательную сторону своей превентивной деятельности.

Читать «Виктимология. Психология поведения жертвы» — Малкина-Пых Ирина Германовна — Страница 4

Согласно М. Селигману, современная психология по сути дела «стала виктимологией». Человек рассматривается в ней как принципиально-пассивное существо со сниженной личной ответственностью и т. н. «выученной беспомощностью», когда он утверждается в мысли, что всегда будет жертвой других людей или обстоятельств.

М. Селигман и его последователи полагают, что парадигма современной психологии должна быть изменена: от негативности – к позитивности, от концепции болезни – к концепции здоровья. Объектом исследований и практики должны стать сильные стороны человека, его созидательный потенциал, здоровое функционирование отдельного человека и человеческого сообщества (Sheldon, King, 2001).

1.2. Типы жертв и виды виктимности: соотношение понятий

Центральное, стержневое понятие виктимологии – жертва (лат. – victima, англ. – viktim, франц. – viktime, откуда и название самой науки). Однако, несмотря на то что виктимология естественно представляет собой учение о жертве преступления, основным элементом ее предмета является виктимность.

Как уже говорилось в предыдущем параграфе, виктимность или виктимогенность – приобретенные человеком физические, психические и социальные черты и признаки, которые могут сделать его предрасположенным к превращению в жертву (преступления, несчастного случая, детруктивного культа и т. д.). Виктимизация – процесс приобретения виктимности, или, другими словами, это процесс и результат превращения лица в жертву. Виктимизация, таким образом, объединяет в себе и динамику (реализацию виктимности), и статику (реализованную виктимность) (Ривман, Устинов, 2000).

Л. В. Франк предложил рассматривать четыре уровня виктимизации:

1. непосредственные жертвы, т. е. физические лица;

2. семьи;

3. коллективы, организации;

4. население районов, регионов (Франк, 1977; Ривман, Устинов 2000).

В настоящем справочнике, жертва – это преимущественно физическое лицо, которому непосредственно причинен вред.

Как это ни удивительно, до настоящего времени нет четкой формулировки понятия «жертва». Толкования, которые приводятся в словарях, затрагивают ту сторону понятия «жертва», которая отражает различные ритуалы жертвоприношения (Христенко, 2004).

Имеется ряд определений этого понятия в юриспруденции, выделяют жертвы автомобильной катастрофы, мести, преступления, инвентуальную, латентную, потенциальную и др. Существуют также понятия жертвы религиозной, политической, идеологической борьбы, экономической, жертвы обмана, шантажа и т. д. И это далеко не полный список конкретных частных определений понятия «жертва».

В работе (Христенко, 2005) предлагается следующее определение: жертва – это человек (сторона взаимодействия), который утратил значимые для него ценности в результате воздействия на него другим человеком (стороной взаимодействия), группой людей, определенными событиями и обстоятельствами. В отечественной виктимологии наряду с термином «жертва» изначально используется термин «потерпевший», что в первую очередь относится к жертвам криминальных преступлений.

С начала возникновения виктимологии исследователи пытались классифицировать жертвы преступлений (Христенко, 2004).

В литературе часто используется термин «виктимное поведение», что, строго говоря, означает «поведение жертвы». Однако это понятие обычно используется для обозначения неправильного, неосторожного, аморального, провоцирующего и т. д. поведения. Виктимной нередко именуют и саму личность, имея в виду, что в силу своих психологических и социальных характеристик она может стать жертвой преступления.

Типичное поведение людей в определенных ситуациях есть выражение их внутренней сущности. Каждый человек живет и действует в условиях определенной социальной системы, выполняя множество различных социальных ролей, представляющих динамическое выражение его социальных позиций, статусов.

Специфика потерпевшего от преступления (жертвы) как социально-психологического типа заключается в том, что он является носителем внутренних психологических причин виктимного поведения, которые при определенных внешних обстоятельствах могут реализоваться в таком поведении на основе как негативных, так и положительных мотивов (Яковлев, 1971).

В настоящее время существует несколько разработанных отечественными исследователями классификаций жертв преступлений. Однако до сих пор не разработано единой классификации.

Так, например, B. C. Минская, классифицируя формы поведения жертвы, отмечает, что в большинстве случаев насильственных преступлений поведение потерпевшего являлось по существу провокацией этих преступлений. В проведенных автором исследованиях убийств и причинения телесных повреждений вследствие отрицательного поведения потерпевших установлено, что непосредственно перед совершением преступления между потерпевшим и преступником в подавляющем большинстве случаев (95 %) происходила ссора.

B. C. Минская приводит классификацию поведения жертв преступлений в зависимости от степени его общественной опасности. Она выделяет следующие виды поведения потерпевших:

▪ преступные действия потерпевшего – общественно опасное посягательство на интересы общества или отдельной личности, поставившие ее в состояние необходимой обороны или вызвавшее состояние сильного душевного волнения;

▪ менее общественно опасные, а значит, способные оказать меньшее влияние на общественную опасность ответного преступного деяния действия потерпевшего, нарушившие нормы административного или гражданского права или дисциплинарного устава;

▪ еще менее опасные для общества (при прочих равных условиях) как причиняющие обществу меньший вред представляют нарушения норм нравственности.

B. C. Минская приводит также классификацию, основанную на поведении потерпевших непосредственно перед преступлением или в момент его совершения: физическое насилие; оскорбление; попытка применения физического насилия; психическое насилие – угроза физическим насилием, уничтожением или повреждением имущества виновному; необоснованный отказ оплатить бытовые услуги, освободить жилище; насильственное изгнание субъекта из его жилища; необоснованные имущественные притязания потерпевшего; кража.

Исследовав роль потерпевшего в генезисе убийства, Б. Холыст классифицировал потерпевших, предрасположенных к этой роли, в зависимости от характера их поведения и наклонностей. К группе с «невиновным предрасположением» он отнес широкий круг лиц, которые становятся жертвами убийств из-за специфического профессионального (кассиры, водители такси, продавцы, сотрудники милиции и т. д.) или экономического положения, а также случайно встречаемых лиц, «подвернувшихся под руку» в благоприятных для преступления обстоятельствах (Холыст, 1964).

Д. В. Ривман считает необходимым проводить классификацию жертв также по возрасту; половой принадлежности; ролевому статусу; нравственно-психологическим признакам; тяжести преступления, от которого пострадала жертва; степени вины жертвы; характеру поведения потерпевшего (Ривман, 2001). Лица, рискующие оказаться жертвами преступления, ведут себя по-разному: агрессивно или иным провоцирующим образом; пассивно, уступают насилию; проявляют полное непонимание уловок преступников или элементарную неосмотрительность. Их поведение может быть правомерным или, наоборот, правонарушающим и даже преступным, а вклад в механизм преступления как минимальным, так, при определенных обстоятельствах, и решающим. Исходя из их ситуативно ориентированных ролей, в данной классификации выделяются агрессивные, активные, инициативные, пассивные, некритичные и нейтральные жертвы.

Агрессивные жертвы. Эту группу составляют жертвы, поведение которых заключается в нападении на причинителя вреда или других лиц (агрессивные насильники) или агрессии в иных формах – оскорблении, клевете, издевательстве и т. д. (агрессивные провокаторы).

Агрессивные насильники общего плана. Их агрессивность выражается в нападении, но не имеет жестко ограниченной адресности. По ведущей мотивации это – корыстные, сексуальные, хулиганы, негативные мстители, лица, психически больные, страдающие расстройствами нервной системы.

Виктимизация | Психология Вики | Фэндом

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательный | Развивающие | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клинический | Образовательные | промышленный | Профессиональные товары | Мировая психология |

Другие области психологии: ИИ · Компьютер · Консалтинг · Потребитель · Инжиниринг · Относящийся к окружающей среде · Судебная · Военный · Спорт · Трансперсональный · Показатель


Эта статья нуждается во внимании психолога/академического эксперта по предмету .
Пожалуйста, помогите нанять одного или улучшите эту страницу самостоятельно, если вы квалифицированы.
Этот баннер появляется на слабых статьях, к содержанию которых следует подходить с академической осторожностью.

Виктимизация (или виктимизация ) — это процесс виктимизации или превращения в жертву. Исследования, изучающие процесс, показатели, частоту и распространенность виктимизации, относятся к области виктимологии.

Виктимизация сверстников

Основная статья: Виктимизация сверстников

Виктимизация сверстников — это опыт детей, когда они становятся объектом агрессивного поведения других детей, которые не являются братьями и сестрами и не обязательно ровесниками. [1]

Вторичная виктимизация

Основная статья: Вторичная виктимизация

Вторичная виктимизация (также известная как виктимизация после преступления [2] или двойная виктимизация [1] виктимизация. [2] Например, обвинение жертвы, неприемлемое поведение после нападения или язык со стороны медицинского персонала или других организаций, с которыми жертва контактирует, могут еще больше усугубить страдания жертвы. [4] Жертвы также могут подвергаться вторичной виктимизации со стороны сотрудников системы правосудия при поступлении в систему уголовного правосудия. Жертвы будут терять время, страдать от сокращения доходов, часто будут игнорироваться судебными приставами и другим персоналом суда и останутся неосведомленными о новостях по делу, таких как отсрочки слушаний, до такой степени, что их разочарование и замешательство сменятся апатией и снижением готовности действовать. дальнейшее участие в системных разбирательствах. [3]

Изнасилование особенно стигматизируется в культурах с сильными обычаями и табу в отношении секса и сексуальности.Например, жертва изнасилования (особенно та, которая ранее была девственницей) может рассматриваться обществом как «испорченная». Жертвы в этих культурах могут страдать от изоляции, от них могут отказаться друзья и семья, им может быть запрещено вступать в брак или развестись, если они уже женаты. [5]

Повторная травматизация жертвы сексуального насилия, жестокого обращения или изнасилования в результате реакции отдельных лиц и учреждений является примером вторичной виктимизации. Вторичная виктимизация особенно распространена в случаях изнасилования с помощью наркотиков, знакомства и изнасилования, предусмотренного законом.

Ревиктимизация

Основная статья: Ревиктимизация

Термин ревиктимизация относится к схеме, при которой жертва жестокого обращения и/или преступления имеет статистически более высокую склонность к повторной виктимизации вскоре после этого [6] или намного позже во взрослом возрасте в случае жестокого обращения в детстве. Эта последняя модель особенно заметна в случаях сексуального насилия. [7] [8] Хотя точный процент получить почти невозможно, выборки из многих исследований показывают, что уровень повторной виктимизации для людей с историей сексуального насилия очень высок.Уязвимость к виктимизации, переживаемой во взрослом возрасте, также не ограничивается сексуальным насилием и может также включать физическое насилие. [7]

Причины повторной виктимизации зависят от типа события, и некоторые механизмы неизвестны. Повторная виктимизация в краткосрочной перспективе часто является результатом уже имевшихся факторов риска, которые не были изменены или смягчены после первой виктимизации; иногда жертва не может контролировать эти факторы. Примеры этих факторов риска включают жизнь или работу в опасных зонах, хаотичные семейные отношения, агрессивный темперамент, употребление наркотиков или алкоголя и безработицу. [7]

Ревиктимизация взрослых, ранее подвергшихся сексуальному насилию в детстве, является более сложной задачей. Существует несколько теорий относительно того, как это работает. Некоторые ученые предлагают неадаптивную форму обучения; первоначальное насилие учит неуместным убеждениям и поведению, которые сохраняются во взрослой жизни. Жертва считает оскорбительное поведение «нормальным» и начинает ожидать его от других в контексте отношений, и поэтому может бессознательно искать оскорбительных партнеров или цепляться за оскорбительные отношения.Другая теория опирается на принцип выученной беспомощности. В детстве они попадают в ситуации, из которых у них практически нет надежды вырваться, особенно когда жестокое обращение исходит от опекуна. [8] Одна из теорий гласит, что это состояние неспособности дать отпор или убежать от опасности оставляет последний примитивный вариант: заморозка, ответвление симуляции смерти. Во взрослом возрасте эта реакция сохраняется, и некоторые профессионалы отмечают, что виктимизаторы иногда улавливают тонкие намеки на это при выборе жертвы. [9] Такое поведение делает жертву легкой мишенью, поскольку иногда она не прилагает особых усилий, чтобы сопротивляться или даже кричать. А постфактум часто оправдываются и преуменьшают произошедшее с ними, иногда даже не сообщая властям о нападении.

Самовиктимизация

Основная статья: Игра в жертву

Самовиктимизация (или игра в жертву) — это фабрикация роли жертвы по целому ряду причин, таких как оправдание жестокого обращения с другими людьми, манипулирование другими, стратегия выживания или привлечение внимания.

Я-образ виктимности (менталитет жертвы)

Основная статья: Менталитет жертвы

Жертвы жестокого обращения и манипуляции часто попадают в ловушку представления о себе как о жертве. Психологический профиль виктимизации включает всепроникающее чувство беспомощности, пассивность, потерю контроля, пессимизм, негативное мышление, сильное чувство вины, стыда, самообвинения и депрессию. Такой образ мышления может привести к безнадежности и отчаянию. [10]

Эпидемиология

Уровень виктимизации в США

Уровни преступной деятельности измеряются с помощью трех основных источников данных: Единых отчетов о преступлениях (UCR), самостоятельных опросов уголовных преступников и Национального обследования виктимизации от преступлений (NCVS).Тем не менее, UCR и самостоятельные опросы обычно сообщают подробности о правонарушителе и уголовном правонарушении; информация о жертве включена только в отношении его/ее отношений с правонарушителем и, возможно, поверхностного обзора его/ее травм. NCVS — это инструмент, используемый для измерения наличия фактических, а не только зарегистрированных преступлений — уровень виктимизации — [11] путем опроса людей об инцидентах, в которых они могли стать жертвами. Национальное исследование виктимизации от преступлений является основным источником информации о виктимизации от преступлений в Соединенных Штатах.

Каждый год из представленной на национальном уровне выборки из 77 200 домохозяйств, включающих почти 134 000 человек, собираются данные о частоте, характеристиках и последствиях криминальной виктимизации в Соединенных Штатах. Это обследование позволяет (правительству) оценить вероятность виктимизации в результате изнасилования (более достоверные оценки были рассчитаны после пересмотра структуры обследований в 1992 г., которая лучше учитывала случаи сексуального насилия, особенно изнасилования на свидании), [3] грабеж, нападение, кражи, квартирные кражи и угоны транспортных средств для населения в целом, а также для таких слоев населения, как женщины, пожилые люди, представители различных расовых групп, горожане или другие группы. [11] По данным Бюро статистики юстиции (BJS), NCVS показывает, что с 1994 по 2005 год уровень насильственных преступлений снизился, достигнув самого низкого уровня, когда-либо зарегистрированного. [11] Преступления против собственности продолжают снижаться. [11]

В 2010 году Национальный институт юстиции сообщил, что американские подростки являются возрастной группой, которая чаще всего становится жертвами насильственных преступлений, в то время как американские мужчины чаще, чем американские женщины, становятся жертвами насильственных преступлений, а чернокожие чаще, чем американцы других рас, становились жертвами насильственных преступлений. [12]

Виктимизация в трудовом праве

Виктимизация – понятие в трудовом праве. Это относится к ситуациям, когда люди подвергаются жестокому обращению, страдают от ухудшения условий их работы или увольняются в результате предъявления иска о другой форме дискриминации. Если работник «пострадал» из-за того, что пожаловался на другую часть работы, то возникнет отдельный и независимый иск о таком обращении. Если сотрудник подал иск о дискриминации, выступил в качестве свидетеля в чужом иске или поднял вопросы, касающиеся потенциальной дискриминации, любые действия, предпринятые против него в связи с этим, будут незаконными. [13]

См. также

Каталожные номера

  1. Hawker DSJ, Boulton MJ (2000). Двадцатилетнее исследование виктимизации сверстников и психосоциальной дезадаптации: метааналитический обзор перекрестных исследований. Журнал детской психологии и психиатрии 41 (4): 441–455.
  2. 2.0 2.1 виктимизация после преступления или вторичная виктимизация. Комплексная терминология уголовного правосудия .Прентис Холл.
  3. 3,0 3,1 3,2 Дернер, Уильям (2012). Виктимология , Берлингтон, Массачусетс: Elseiver, Inc.
  4. Кэмпбелл Р., Раджа С. (1999). Вторичная виктимизация жертв изнасилования: взгляды специалистов в области психического здоровья, которые лечат жертв насилия. Violence Vict 14 (3): 261–75.
  5. ↑ NYCagainstrape.org
  6. (май 2007 г.). Модели повторной виктимизации в национальной лонгитюдной выборке детей и молодежи. Жестокое обращение с детьми Negl 31 (5): 479–502.
  7. 7.0 7.1 7.2 Джанет Андерсон (май 2004 г.). Ревиктимизация сексуального насилия. Research & Advocacy Digest 6 (2): 1.
  8. 8.0 8.1 Мессман Терри Л., Лонг Патрисия Дж. (1996). Сексуальное насилие над детьми и его связь с ревиктимизацией взрослых женщин. Clinical Psychology Review 16 (5): 397–420.
  9. Уиллер С., Книга А.С., Костелло К. (2009). Психопатические черты и восприятие уязвимости жертвы. Уголовное правосудие и поведение 36 (6): 635–648.
  10. ↑ Брейкер, Гарриет Б., Кто дергает вас за ниточки? Как разорвать цикл манипуляций (2006)
  11. 11.0 11.1 11.2 11.3 Национальный обзор виктимизации от преступлений Официальный веб-сайт
  12. Жертвы и виктимизация.URL-адрес по состоянию на 1 марта 2013 г.
  13. (2009). В этом разделе представлена ​​общая информация о трудовом законодательстве Великобритании. Британский совет по кинематографии. URL-адрес, полученный 12 октября 2009 г.

Виктимизация, психологический стресс и последующее правонарушение среди молодежи

1. Введение

Связь между виктимизацией и правонарушением хорошо известна в литературе; однако это не прямой путь. Для разработки эффективных стратегий предотвращения и вмешательства, направленных на борьбу с насилием среди молодежи, необходимо более четкое понимание основных факторов, которые способствуют и увековечивают насилие среди молодежи.В дополнение к изучению долгосрочных последствий насилия среди молодежи необходимо проанализировать, как мы концептуализируем виктимизацию и последующие правонарушения, чтобы определить более важную дорожную карту для усилий по предотвращению.

Цель этого исследования заключалась в том, чтобы по-новому взглянуть на взаимосвязь между виктимизацией и правонарушением среди молодежи путем изучения психологического стресса как потенциального опосредующего фактора. Термин «психологический дистресс» часто используется в литературе для описания наличия ряда симптомов, включая депрессию, тревогу, гнев, диссоциацию и симптомы посттравматического стресса (Boney-McCoy & Finkelhor, 1995; Duncan, 1999; Elkit, 2002; Fitspatrick & Boldizar, 1993; Kopsov, Ruchin & Eiseman, 2003; Rosenthal, Wilson & Futch, 2009).В частности, в этом исследовании изучалось, с большей вероятностью различные типы виктимизации предсказывают психологическое расстройство и способствует ли психологическое расстройство совершению правонарушений среди участников исследования с течением времени. В попытке изолировать взаимосвязь между виктимизацией, психологическим дистрессом и правонарушением в исследовании учитывался ряд факторов риска на уровне отдельных лиц, семей, сверстников и соседей, обычно связанных как с виктимизацией, так и с правонарушением, в том числе; (1) возраст (Lauritsen, 2003), (2) раса (Flowers, Lanclos & Kelly, 2002), (3) структура семьи (Lauritsen, 2003; Sampson & Groves, 1989), (4) родительский контроль и поддержка (Dishion & Loeber, 1985; Barnes and Farrell, 1992) и (5) уровень преступности в районе и восприятие безопасности района (Sampson, Morenoff & Gannon-Rowley, 2002).

1.1. Виктимизация молодежи

За последние несколько десятилетий влияние исследований виктимизации было обильным. Он также в первую очередь сосредоточился на связи детской виктимизации, такой как жестокое обращение с детьми и жестокое обращение, с неадекватными поведенческими последствиями (Widom, 1989). Ранние исследования не смогли продемонстрировать причинно-следственную связь из-за многочисленных методологических ограничений, таких как использование перекрестных ретроспективных планов, небольшие выборки, отсутствие групп сравнения и отсутствие контроля смешанных переменных (Widom, 1989b).Согласно Maschi (2006), исследования, проведенные после 1988 г., предоставляют более убедительные доказательства причинно-следственной связи с использованием перспективных лонгитюдных планов, групп сравнения и контрольных переменных, но они по-прежнему смешиваются с другими методологическими проблемами, такими как неспособность контролировать неблагоприятный опыт, включая виктимизацию, стать свидетелями насилия или пережить стрессовые жизненные события, особенно после 12 лет. Только недавно исследователи начали изучать виктимизацию молодежи, указывая на то, что виктимизация в подростковом возрасте увеличивает вероятность преступного поведения в будущем (Chang, Chen, & Brownson, 2003; Shaffer & Рубак, 2002).

Трудно определить истинные масштабы виктимизации молодежи, но мы знаем, что это происходит, и исследования показывают, что это будет иметь далеко идущие последствия в будущем. Как и следовало ожидать, число молодых людей, ежегодно подвергающихся насилию, сильно занижено. Поскольку о виктимизации молодежи обычно сообщают члены семьи и другие официальные лица, а не сами молодые люди (Finkelhor, Cross & Cantor, 2005), официальная статистика неточно отражает масштабы этой социальной проблемы.Согласно Национальному исследованию виктимизации от преступлений, около 30% насильственных преступлений против молодежи в возрасте 12–17 лет когда-либо поступают в полицию (Finkelhor, et al., 2005). Недостаток информации затрудняет определение того, кто и почему подвергается наибольшему риску виктимизации (Snyder & Sickmund, 2006).

1.2 Прямое и опосредованное воздействие насилия

Чтобы всесторонне взглянуть на то, как насилие влияет на молодежь и как они впоследствии реагируют на насилие, нам необходимо рассмотреть как прямую, так и косвенную виктимизацию.Молодежь может косвенно пострадать, став свидетелем насильственных событий или потому, что такие события произошли с членами их ближайших родственников, родственников или знакомых (Lorion & Saltzman, 1993). Лорион и др. (1993) утверждают, что косвенные жертвы должны включать тех, кто испытал угрозу насилия из-за его кажущейся частоты, повсеместности и непредсказуемости.

1.3 Связь между виктимизацией и правонарушением

Существует хорошо зарекомендовавшая себя литература, подтверждающая связь между прошлой виктимизацией и дальнейшим насилием среди молодежи (Baren, 2003; Coleman & Jensen, 2000; Loeber, Kalb & Huizinga, 2001). ; Велте и др., 2001). Исследования, в которых изучались основные факторы риска насильственного поведения среди подростков, продемонстрировали постоянную связь между виктимизацией и совершением насилия. Например, Лобер и др. (2001) изучили данные Денверского молодежного исследования и Питтсбургского молодежного исследования и обнаружили, что 49% мужчин, которые были серьезными насильственными правонарушителями, подвергались насильственным преследованиям в прошлом, по сравнению с 12% молодых людей, не совершающих правонарушений. Авторы утверждают, что насильственная виктимизация, в свою очередь, увеличивает риск правонарушений.Лобер и др. (2001) утверждает, что виктимизация и правонарушения среди молодежи часто переплетаются и взаимно стимулируют друг друга.

Продолжает появляться все больше литературы о заместительной виктимизации посредством разоблачения или свидетелей насилия (Abran, Telpin, Charles, Longworthy, McClelland & Duncan, 2004; Brookmeyer, Henrich & Schwab-Stone, 2005; Nofziger, 2005) . Среди осужденной молодежи была обнаружена высокая степень подверженности насилию в семье и обществе (Maschi, 2006).Кроме того, наиболее распространенной травмой среди несовершеннолетних заключенных в большом чикагском центре содержания под стражей было наблюдение за насилием (Abrams et al., 2004). Почти 60% сообщили о шести или более травмирующих событиях. Shaeffer et al. (2002) дополнительно исследовали взаимосвязь между насильственной виктимизацией и насильственными правонарушениями за двухлетний период и обнаружили, что несовершеннолетние, ставшие жертвами насилия в первый год, значительно чаще совершали насильственные преступления, чем не потерпевшие, в течение года. Второй год.

1.4 Хроническая виктимизация

Совсем недавно Maschi (2006) исследовал, как дифференциальные и кумулятивные эффекты травмы, связанной с виктимизацией, влияют на правонарушения у мальчиков-подростков, чтобы лучше понять, увеличивает ли величина специфических или дифференциальных факторов риска или накопление факторов риска риск делинквентного поведения. Для этого Maschi (2006) включил ключевые переменные, связанные с прямой виктимизацией, свидетелями насилия в семье и обществе и переживанием стрессовых жизненных событий, чтобы создать комплексную меру травмы.Кроме того, он контролировал общие корреляты делинквентного поведения, включая возраст, расу, этническую принадлежность, социальный класс, структуру семьи, географическое положение, негативное воздействие правонарушителей со стороны сверстников и социальную поддержку (Maschi, 2006). Анализ показал, что кумулятивный эффект подверженности стрессовым жизненным событиям значительно увеличивает вероятность ненасильственных правонарушений (в частности, преступлений против собственности), а подверженность как насилию, так и стрессовым жизненным событиям предсказывает насильственные правонарушения. Maschi (2006) сообщил, что более низкий доход семьи, фрагментированная структура семьи и статус меньшинства значительно влияют на насильственные преступления в рамках кумулятивной модели.

Некоторые дети переживают насилие как хроническую черту жизни (Gutterman & Cameron, 1997). Растущий объем литературы настоятельно подчеркивает разрушительное воздействие травмы, вызванной многократным воздействием насилия в семьях и сообществах (Attar, Guerrra, & Tolan, 1994). Гарбарино и Костельный (1997) предполагают, что молодые люди, подвергающиеся хроническому насилию, адаптируются к нему, а не подавляются им. Они утверждают, что дети и молодежь, живущие в этих районах с высоким уровнем преступности, становятся психосоциально десенсибилизированными из-за многократного воздействия насилия, что избавляет их от непосредственных эмоциональных страданий, но, к сожалению, увеличивает склонность к насилию.Подростки, пытающиеся справиться со стойким страхом причинения вреда, могут попытаться облегчить тревогу, отождествляя себя с агрессивными людьми по соседству и присоединяясь к ним (Schwab-Stone et al, 1995). Точно так же было обнаружено, что повторная виктимизация подростков связана с рецидивом правонарушений (Chang, Chen & Brownson, 2003).

1.5 Связь между виктимизацией и психологическим стрессом

Жестокая виктимизация и воздействие насилия (т. е. дома и по соседству) связаны с различными краткосрочными и долгосрочными проблемами психического здоровья у детей и подростков, включая тревогу, депрессию , посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), агрессия и конфронтационные стили преодоления трудностей, часто связанные с психологическим дистрессом (Boney-McCoy & Finkelhor, 1995; Duncan, 1999; Elkit, 2002; Fitspatrick & Boldizar, 1993; Kopsov, Ruchin & Eiseman, 2003).По большей части исследования насилия в обществе рассматривают его как форму стресса, который психологически подавляет детей и вызывает депрессивные симптомы, тревогу и/или симптоматику посттравматического стрессового расстройства (Ng-Mak, Salzinger, Felman & Stueve, 2002). Что менее ясно, так это то, что тип виктимизации или возникающий в результате психологический стресс лучше предсказывают последующее преступное поведение среди детей и молодежи.

Wilson and Rosenthal (2003) провели метаанализ для изучения взаимосвязи между подверженностью насилию в обществе и психологическим дистрессом среди подростков.Они стремились выйти за рамки определения линейной зависимости между подверженностью насилию в обществе и психологическим дистрессом и перейти к оценке «размера» этой взаимосвязи. Они рассмотрели соответствующие эмпирические исследования, которые соответствовали определенным критериям, охватывающие 20 лет, и нашли подтверждение положительной корреляции между подверженностью насилию в обществе и психологическим дистрессом, хотя и с размером эффекта от низкого до среднего (r = 0,25). Уилсон и Розенталь (2003) обнаружили ряд ограничений в исследованиях (например, Gutterman & Cameron, 1997; Mazza & Overstreet, 2000).Создавалось впечатление, что исследования постоянно выявляли взаимосвязь между подверженностью насилию и психологическим стрессом, но не различали типы подверженности насилию (например, жестокое обращение с детьми, насилие в семье, насилие в обществе) (Wilson et al., 2003). Настоящее исследование пытается заполнить этот пробел, проводя различие между типами прямой и косвенной виктимизации среди молодежи и психологическими расстройствами.

Кроме того, Johnson, Kotch, Catellier, Winsor, & Hunter et al.(2002) изучали результаты психического здоровья детей, подвергшихся физическому насилию и/или свидетелям насилия по соседству. Их исследование является одним из немногих, в которых используются продольные данные и контрольные переменные для изучения этого вопроса. Выборка (n=167) состояла из 60% женщин и 64% небелой молодежи (Johnson et al., 2002). О физическом насилии сообщила треть участников, и почти половина выборки указала, что они были свидетелями домашнего или соседского насилия. Они сообщили об уровнях насилия, свидетелем которых стал ребенок, в отчетах детей и родителей.Как и в большинстве исследований, измеряющих экспозицию, они ограничивали меру событиями, которые ребенок видел или слышал. Кроме того, они объединили подверженность насилию семьи и соседей в один показатель, что сделало невозможным определение того, какой из них имел больший эффект. Среди участников виктимизация была в значительной степени связана с усилением депрессии и агрессии, а воздействие насилия было в значительной степени связано с агрессией, депрессией, гневом и тревогой (Johnson et al., 2002). Настоящее исследование расширяет традиционное определение воздействия, включая события, о которых молодежь знает в своем районе, дома и среди сверстников (не обязательно свидетелями).Кроме того, в нем проводится разграничение между заместительной виктимизацией через подвергание насилию со стороны соседей, семьи и сверстников по отдельности.

1.6 Гипотезы исследования

Это исследование направлено на проверку следующих гипотез; (1) прямая и косвенная виктимизация будет в значительной степени предсказывать правонарушение на первой и второй волне, (2) будет существовать значительная связь между прямой и косвенной виктимизацией и психологическим дистрессом, (3) психологический стресс будет в значительной степени предсказывать правонарушение на первой и второй волне, (4) совершение правонарушений на волне 1 в значительной степени предсказывает совершение правонарушений на волне 2, и (5) психологический стресс будет опосредовать связь между виктимизацией и правонарушением на обеих волнах.

2. Методы

2.1 Данные

Текущее исследование представляло собой вторичный анализ данных с использованием данных первой и второй волн продольного исследования молодых мужчин в Буффало (BLSYM) из города Буффало, штат Нью-Йорк. BLSYM представляет собой пятилетнее панельное исследование, которое началось в 1992 году и было разработано для изучения многочисленных причин злоупотребления психоактивными веществами и правонарушений среди подростков (Zhang, Welte & Wieczorek, 2001). Волна 1 и волна 2 использовались для разработки более сложной модели для изучения взаимосвязи между предикторами и переменными результата во времени.Данные первой волны были собраны за 1992–1993 годы, а данные второй волны — за 1994–1995 годы. BLSYM был поддержан пятилетним грантом (# RO1 AA08157) через Национальный институт злоупотребления алкоголем и алкоголизма (Zhang, et al., 2001).

2.2 Участники исследования

В исследование BLSYM была включена популяционная выборка из 625 мужчин в возрасте от 16 до 19 лет и 625 респондентов из семей (т. е. основной опекун, обычно мать подростка мужского пола). Чтобы иметь право на участие в исследовании, первичные респонденты должны были иметь родителей или опекунов, участвующих в первой волне исследования.Все показатели исследования были основаны на самоотчетах подростков и родителей/опекунов (Zhang et al., 2001). Вербовка представляла собой подробный многоэтапный процесс, как сообщалось в Welte and Wieczorek (1998). Информированное согласие было получено от обоих респондентов. Отдельные структурированные интервью с глазу на глаз были проведены обученными интервьюерами в Научно-исследовательском институте зависимости (Welte, Barnes, Hoffman, Wieczorek, & Zhang, 2005).

В начальной волне 74% (n=625) выявленных домохозяйств содержали подходящих мужчин, которые согласились участвовать в этапе структурированного интервью исследования (Welte et al., 2005). Расовый состав исходной выборки состоял из 49 % белых, 45 % афроамериканцев и 6 % представителей других рас/этнических групп (Zhang, Wieczorek, & Welte, 2002). В BLSYM была проведена избыточная выборка в районах с высоким уровнем преступности в Буффало, но при этом был представлен широкий спектр групп с доходом (Zhang et al., 1999).

2.3 Показатели

2.3.1 Независимые переменные

Элементы BLSYM, измеряющие виктимизацию, были первоначально взяты из вопросника Национального обследования молодежи (Elliot, Huizinga & Ageton, 1985).Они измерили степень, в которой молодой мужчина стал жертвой преступления. Для целей настоящего исследования тип виктимизации был разделен на две отдельные категории: (1) прямая и (2) косвенная виктимизация. В каждой категории были созданы дополнительные подкатегории. В отношении прямой виктимизации проводилось различие между (а) личной и (б) имущественной виктимизацией. Для косвенных мер виктимизации были проведены различия между подверженностью насилию в (1) районе, (2) в семье и (3) с близкими друзьями / сверстниками.

2.3.1.1 Прямая виктимизация

Девять элементов были использованы для создания двух линейных композитов в качестве индикаторов виктимизации от преступлений как для личной (3 элемента), так и для имущественной (6 элементов) виктимизации. Для нормализации распределения каждого из них использовались логарифмические преобразования (Zhang et al., 2001, стр. 137). Для каждой подкатегории прямой виктимизации переменные были созданы путем суммирования частот по пунктам, представляющих истинную сумму для каждого. Чем выше общая сумма, тем больше прямая виктимизация.

2.3.1.1.1 Личная виктимизация

Частота личной виктимизации измерялась путем опроса основных респондентов, сколько раз (представляющее истинное общее количество раз) с ними случались следующие вещи за последние двенадцать месяцев: (1 ) столкнулись и у вас что-то отобрали прямо у вас, или была предпринята попытка сделать это с применением силы или угроз причинить вам вред, (2) подверглись сексуальному нападению или изнасилованию, или была предпринята попытка сделать это, (3) подверглись избиению или нападению или угрозы избиения или нападения со стороны кого-либо (за исключением сексуальных посягательств или изнасилования).

2.3.1.1.2 Виктимизация имущества

Частота виктимизации имущества была измерена путем опроса основных респондентов, сколько раз (представляющее истинное общее количество раз) с ними случались следующие вещи за последние двенадцать месяцев: (1 ) что-то украдено из их домохозяйств или попытка сделать это, (2) когда их не было рядом, у них украли велосипеды или была предпринята попытка сделать это, (3) когда их не было рядом, у них были их автомобили или мотоциклы были украдены или предпринимались попытки сделать это (4) их вещи были намеренно повреждены, например, проколоты автомобильные или велосипедные шины, разбиты окна или разорвана одежда, (5) были ли вещи украдены из других мест, кроме их дома или любого общественного места таких как рестораны, школы, парки или улицы, (6) у них обшаривали карманы, выхватывали кошельки, сумки или кошельки или пытались это сделать.

2.3.1.2 Замещающая виктимизация

Индексы были созданы для всех трех переменных замещающей виктимизации (замещающая виктимизация в результате воздействия насилия со стороны соседей, семьи и сверстников) путем суммирования вопросов, касающихся ответов основного респондента на вопросы, касающиеся знания о событиях, которые произошло в их районе, произошло с членами их семьи или с их сверстниками. Для каждой отдельной категории более высокое число указывает на большую косвенную виктимизацию в результате воздействия насилия.

2.3.1.2.1 Викарная виктимизация в результате воздействия насилия по соседству

Первичных респондентов спросили, как часто (1=никогда, 2=один раз, 3=два или более раз) за последние 12 месяцев они знали кого-либо в район (1) подвергся ограблению, (2) серьезному нападению, избиению, выстрелу или ножевым ранениям (3) сексуальному насилию или (4) угрозе физической расправы со стороны кого-то, кто не входит в их семью.

2.3.1.2.2 Викарная виктимизация в результате воздействия насилия в семье

Первичных респондентов спрашивали, сколько раз за последние двенадцать месяцев (1=никогда, 2=один раз, 3=дважды или более) кто-либо, живший с основной респондент (за исключением основного респондента) (1) подвергался очной ставке или у него что-то прямо отобрали, или была предпринята попытка сделать это, (2) подвергся сексуальному нападению или изнасилованию, или была предпринята попытка сделать это, (3) был избит или подвергся нападению или угрозе быть избитым или подвергнуться нападению со стороны кого-либо.

2.3.1.2.3 Викарная виктимизация в результате воздействия насилия в группе сверстников

Первичных респондентов спросили, сколько раз за последние двенадцать месяцев (1=никогда, 2=один раз, 3=дважды и более) был близкий друг (1) столкнулись, или у них что-то прямо отобрали, или была предпринята попытка сделать это, (2) подверглись сексуальному нападению или изнасилованию, или была предпринята попытка сделать это, (3) подверглись избиению, нападению или угрозе расправой быть избитым или атакованным кем-либо.

2.3.2 Зависимые переменные
2.3.2.1 Психологический дистресс

Психологический дистресс в данном исследовании в широком смысле определяется как наличие психологических симптомов, которые негативно влияют на функционирование основного респондента. Инструмент BLSYM включил 23 из первоначальных 53 вопросов из Краткого перечня симптомов (BSI) для получения меры психологического стресса. Эмпирическое обоснование этого заключается в том, что данные указывают на различные психологические симптомы дистресса, такие как гнев, тревога, депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство и диссоциация, которые, по-видимому, сильно взаимосвязаны (Compas & Hammen, 1994).23 вопроса были взяты из четырех конкретных шкал симптомов из BSI: (1) обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), (2) депрессия, (3) тревога и (4) психотизм. Респондентов спрашивали, как часто они были обеспокоены каждым симптомом, используя 5-балльную шкалу Лайкерта с ответами в диапазоне от 0 = совсем не до 4 = всегда. Переменная психологического дистресса была создана путем расчета средних значений общих баллов по каждой шкале симптомов. Сообщаемые коэффициенты надежности для каждого параметра симптома были следующими: (1) ОКР= .87, (2) депрессия = 0,89, (3) тревога = 0,86 и (4) психотизм = 0,75 (Boulet & Boss, 1991). Примеры элементов ОКР включены; проблемы с запоминанием вещей, чувство блокировки при выполнении дел, необходимость проверять и перепроверять то, что вы делаете, трудности с принятием решений, ваш разум становится пустым и проблемы с концентрацией внимания. Депрессия исследовала, были ли у респондентов когда-либо мысли о том, чтобы покончить с собой, чувствовать себя одиноким, чувствовать себя подавленным, чувствовать отсутствие интереса к вещам, чувство безнадежности в отношении будущего и чувство бесполезности.Тревожность измеряли, задавая вопросы о том, насколько сильно респонденты чувствовали внутреннюю нервозность или дрожь, внезапный страх без причины, чувство страха, чувство напряжения и возбуждения, приступы ужаса или паники и чувство такого беспокойства, что вы не могли усидеть на месте. Психотик исследовали, спрашивая респондентов, как часто они чувствовали, что кто-то другой может контролировать их мысли, чувствовали себя одинокими, даже когда они с людьми, чувствовали, что должны быть наказаны за свои грехи, никогда не чувствовали близости с другим человеком и верили в идею, что что-то неправильно с их умом.

2.3.2.2 Правонарушения (волны 1 и 2)

Этот вопрос был взят из Национального обследования молодежи (Elliot, Huizinga & Ageton, 1985). В целом правонарушение в данном исследовании относится к совершению основным респондентом как ненасильственных, так и насильственных действий. Общее количество правонарушений представляет собой совокупность общей частоты правонарушений для каждого основного респондента, независимо от серьезности правонарушения. Мера включает правонарушения, которые не привели к предъявлению обвинений, аресту или осуждению, а также более серьезные правонарушения, в то время как арест и осуждение были произведены, такие как нападение при отягчающих обстоятельствах (Zhang et al., 1999; Чжан и др., 2001; Барнс и др., 1999). Первичных респондентов спросили, сколько раз за последние 12 месяцев (что соответствует действительности) они совершали какие-либо из перечисленных 34 правонарушений (см. Приложение А). Логарифмическое преобразование, рассчитанное в исходном BLSYM, использовалось для нормализации распределения (Zhang et al., 1999). К этой мере относятся правонарушения, не повлекшие за собой предъявления обвинения, ареста или осуждения. Проанализированные вместе, 34 элемента имеют альфа Кронбаха 0,85, а сообщаемая надежность внутренней согласованности для построенных показателей варьировалась от .от 76 за общее правонарушение до 0,49 за незначительное правонарушение (Welte et al., 2005).

3. Статистический анализ

Программное обеспечение SPSS (PASW Statistic 18) использовалось для скрининга данных, описательного анализа и логарифмического преобразования нескольких переменных. Оценка распределений привела к естественным логарифмическим преобразованиям (с добавлением константы, чтобы избежать нулевого логарифма) личных, имущественных и косвенных переменных виктимизации (только в семье и среди сверстников), а также общего количества правонарушений.Программное обеспечение MPlus версии 5.2 использовалось для анализа путей для изучения причинно-следственных взаимосвязей между переменными исследования.

3.1 Описательная статистика

Основные респонденты были в возрасте от 15 до 20 лет (M=17,3, SD=1,14). Возраст в выборке был распределен примерно поровну: 16 (28%), 17 (25,4%), 18 (24,8%) и 19 (20,3%) лет. Выборка состояла в основном из белых, неиспаноязычных (47,3%) и черных, неиспаноязычных (47,1%). На момент исследования 72,3% первичных респондентов в настоящее время посещали школу.

3.1.1 Семья, сверстники и соседи

Средний возраст биологических матерей и отцов составлял 42 и 44 года соответственно. Расовый состав семей: 45% белых, 44,5% черных и 7% латиноамериканцев. Только 23% первичных респондентов проживали с обоими биологическими родителями на момент исследования. Самый высокий процент (32,2%) проживал в домах с одним родителем (мать-глава домохозяйства). Только 24% биологических матерей и 17,3% биологических отцов имели высшее образование. Большинство биологических матерей (52%) и биологических отцов (67.1%) имеют высшее образование. Более половины (54%) респондентов из числа семей сообщили о годовом доходе менее 20 000 долларов США. Средний годовой доход составлял от 20 000 до 30 000 долларов.

Чуть более половины (53%) первичных респондентов сообщили, что их нынешние друзья живут по соседству. 56,2% сообщили, что у них с детства были одни и те же друзья.

Примерно половина (53,3%) первичных респондентов большую часть жизни прожили в одном и том же районе. Основываясь на восприятии преступной деятельности в районе, 43% (n = 273) сообщили, что живут в районах с низким уровнем преступности, тогда как 56% (n = 352) считают, что живут в районах с умеренным или высоким уровнем преступности.Кроме того, 39% оценили свое восприятие безопасности людей в своем районе на «хорошо» или «отлично»; тогда как большинство чувствовало себя в достаточной безопасности (34%) или вообще не чувствовало себя в безопасности (27,5%).

3.1.2 Виктимизация

Почти половина (46,8%) опрошенных сообщили, что подвергались личной виктимизации по крайней мере один или несколько раз, а 56% сообщили, что стали жертвой имущественных преступлений один или несколько раз. Когда задали ряд вопросов, касающихся осведомленности респондента о виктимизации, происходящей в отношении других людей в их районе, 72.4% вспомнили, что знали об одном или нескольких ограблениях, 63,1% знали об одном или нескольких серьезных нападениях и 24,9% знали об одном или нескольких сексуальных домогательствах, имевших место в их районе. Большинство первичных респондентов (82,9%) не знали о насилии в отношении членов семьи. Принимая во внимание, что 40% респондентов сообщили, что знают об избиениях или нападениях сверстников по соседству, но только 1% указали, что им известно о сексуальном насилии над одним из их сверстников.

3.1.3 Психологический дистресс

Показатели психологического дистресса среди первичных респондентов варьировались от 0 до 3,83 из возможных 4,0 (М=0,89, SD=0,60). Более высокий балл указывал на более высокий уровень психологического стресса.

3.1.4 Правонарушения

В целом, первичные респонденты чаще сообщали о ненасильственных правонарушениях, чем о насильственных. Самый высокий процент (83%) первичных респондентов сообщил о совершении как минимум одного ненасильственного правонарушения. 62% сообщили о совершении нескольких ненасильственных преступлений (более 5) за последний год.Только 18,7% указали, что они никогда не совершали ненасильственных преступлений, как это определено в исследовании. Более половины (65,4%) первичных респондентов сообщили о совершении как минимум одного насильственного преступления, а 33,4% сообщили о совершении нескольких насильственных преступлений. 34,6 % респондентов указали, что они никогда не совершали насильственных действий, определенных исследованием. Общее количество правонарушений немного уменьшилось по сравнению с волной 1 (M=240,18, SD=509,6) до волны 2 (M=166,03, SD (381,83).

3.2 Корреляции

показывает корреляции нулевого порядка между переменными, использованными в этом исследовании.Особый интерес представляли отношения между (1) правонарушением и виктимизацией, (2) виктимизацией и психологическим дистрессом и (3) психологическим дистрессом и правонарушением. Заместительная виктимизация в результате воздействия насилия в семье не была существенно связана с правонарушением или психологическим стрессом. Личная и имущественная виктимизация, а также заместительная виктимизация из-за воздействия насилия со стороны сверстников и соседей были в значительной степени связаны с правонарушениями на волне 1. Прямая личная виктимизация, а также заместительная виктимизация из-за воздействия насилия со стороны сверстников и соседей были в значительной степени связаны с правонарушениями на уровне 1. Волна 2.Прямая личная и имущественная виктимизация, а также косвенная виктимизация в результате воздействия насилия со стороны сверстников и виктимизация соседей в значительной степени ассоциировались с психологическим дистрессом.

Таблица 1

22 0.095 ** 2 0,401 *

0,401 *
3 * * 0.223 *** 3
2 0.070
2 0,069
*
2 -0.258 ***
5 -0,127 ** 9003 0.112 ** 3 5 0.016 9005 0,458 * 3 * 5 -0.091 **
2 -0,090 **
2 -0,039
* * *
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
1 Нарушающая волна 13 190.000
+
Оскорблять волна 2 0,622 *** 1000
3 Psych дистресс 0,142 *** 0,148 *** 1,000
4 Личная победа 0.410 *** 0,280 *** 0,147 *** 1000
5 Vict недвижимости 0,180 *** 0,085 0,124 ** 0,181 *** 1,000
6 Vicarious: семья 0.029 0.003 0,026 0,045 0,091 ** 1,000
7 Vicarious: сверстники 0,373 *** 0,302 *** 0,108 ** 0,271 *** 0,145 *** -0,019 +1,000
8 Заместитель: ржать 0.388 *** *** 3 0.240 ***
3
0.092 ** 0.174 *** 3 2 0.115 ** 0.092 ** 1.000
9 0,197 *** 0.160 *** 0,080 0,155 *** 0,819 *** 1000
10 Восприятие безопасности 0,211 *** *** 0.118 ** 0.047 0.0.133 ** ** **

0,090 **
0,055 3 0.055
3

0.466 ***
0.686 *** 1.000 1 000
11 Родительский мониторинг -0.319 *** -0.251 *** -0,063 -0.144 *** 3 3 -0.074 -0.074 -0.021 -0.028 -0.220 *** -0.237 *** 1.000
12 Родитель-одиночка −0.135 ** 90 031 -0,097 -0,026 -0,058 -0,035 -0,045 -0,022 0,033 0,074 0,068 0,013 1,000
13 Родитель/знак. Другие 0.058 0.075 -0.009 -0.009 -0.004 0,018 0,085 ** 0,032 0.071 0.067 0,082 ** -0,021 -0,363 *** 1,000
14 Другое живое договоритесь 0,130 ** 0.070 0.036 0.053 0,066 0.066 0.007 -0,0433 0,027 0,027 0,046 0,080 ** -0.368 *** -0,282 *** 1000
15 СЭС -0,052 -.004 0,056 0,019 -0,020 0.002 0.10433 0.104 ** -0.159 *** -0.204 *** -0.213 ***
3 5 0.137 *** 3 5 -0.167 * **
−0.014 -0,078 1,000
16 гонки 0,024 0,014 -0,004 -0,004 -0,004 0,023 -0,073 0,098 ** 0.204 *** 0.240 *** -0.096 ** 0,127 ** 3 5 -0.185 *** 1.000
17 Mom Support -0.132 ** -0.122 ** -0.115 ** 3 904 -0,066 -0.059 -0.006 0.024 -0433 2 -0.099 ** -0.121 ** -0.128 ** 0.080 ** -0.032 -0,093 0,070 0.092 ** 1.000
18 DAD Support -0.095 ** -0,041 -0.081 ** 0.022 -0.1013 ** -0.108 ** 3 5 0.295 *** -0,047 −0,084 ** 0.020 0,11 Показатели волны 1 использовались для прогнозирования правонарушений волны 2. Аналогичным образом предполагалось, что правонарушения волны 1 были в некоторой степени функцией факторов, предшествовавших правонарушению. Предполагалось, что психологический дистресс является результатом предыдущей виктимизации, характеристик семьи, сверстников и соседей, в то время как виктимизация рассматривалась как результат факторов родителей, сверстников и соседей.

Хи-квадрат, сравнительный индекс соответствия (CFI), индекс соответствия Такера-Льюиса (TLI), среднеквадратическая ошибка аппроксимации (RMSEA) и взвешенный среднеквадратический остаток (WRMR) использовались в качестве индексов соответствия. Для оценки модели пути использовалась процедура максимального правдоподобия. Первоначальные модели пути включали пути от экзогенных к эндогенным и переменным результата (см. -).

Таблица 2

Исходная модель: Экзогенные переменные правонарушений (Волна 2 и Волна 1)

* Восприятие Safe папа поддержки 0.032 0.034 0,077
Оценка S.E. Приблиз./юв. Двуххвостый P-Value
Наброска волны 1 0.571 0.0336 15.036 15.001 ***
0.054 0.032 1.695 1.695 0.090 *
Греснение -0,089 0,069 -1.287 0.198
0,010 0,044 0,217 0,829
Родитель монитор -0,060 0,038 -1,599 0,110 *
Неполная -0.012 0.032 -0.369 0.712
SES 0,018 0.0185 0.0333 0.551 0.582 0.582
Race 0.019 0.033 0,580 0,562
Мама Поддержка -0,015 0,036 -0,426 0,670
-0,021 0,034 -0.614 0,539
Personal Vic 0.018 0.018 0.035 0.528 0.597 0.597
Property Vic -0.038 -1.179 0.238
Vicarious: Семейный -0,014 0,031 -0,437 0,662
Vicarious: Peer 0,084 0,034 2,450 0,014 **
Vicarious: Hert 0.054 0.054 0.056 0.056 0.962 0.336
Наброска волны 1 на
Псисси-бедствие 0.045 0.032 1,404 0,160
ржать Crime 0,268 0,068 3,919 <+0,001 ***
Восприятие Safe -0,103 0,044 -2.313 0.021 **
Родительский монитор -0.215 0.036 -52 <0 <.001 ***
Один из них -0.133 0,032 -4,195 <.001 ***
СЭС -0,033 0,033 -1,016 0,309
Race -0,008 0,033 -0.244 -0.244 0.08
Мама поддержка 0.026 0,026 0.0336 0.722 0,471 0.471
DAD Поддержка -0.006 -0.190 0.849
Персональный Vic 0,244 0,033 7,467 <+0,001 ***
Недвижимость Vic 0,034 0,032 1,070 0,284
Vicarious: Family -0.014 0.031 -0.435 0.663 0.663
0,240 0,033 7.319 <.001 *** +
Субститутивная: ржать 0,056 1,367 0,172

Таблица 5

исходной модели: Экзогенные переменные Субститутивная Виктимизационные Переменные

Расчетный 0.040433 ржать Crime -0,393 0,384 Неполная 0,181 Race **
ЮВ Оц./Ю.В. 0082 0.085 0,966 0,334
Восприятие Safe -0,029 0,055 -0,525 0,600
Родитель монитор -0,035 0,046 -0,761 0,447
8
Один родитель -0.006 0.0404733 -0,147 0,883 0.883
SES 0.126 3.121 0.002 **
Race -0,085 0,041 -2,065 0,039 **
Мама Поддержка 0,054 0,045 1,201 0,230
DAD Support 0.027 0.027 0.042 0.650 0.515 0.515
Vicarious: Family -0.036 0.039 -0.927 0.354
Vicarious: ржать 0,171 0,069 2,466 0,014 **
Vicarious: Семья На
-0,034 0,087 0.695
8
Восприятие 0,0455 0,057 0.057 0,8002 0.424 0.424
Родительский монитор 0,018 0.047 0,701
-0,054 0,041 -1,339
СЭС 0,022 0,042 0,528 0,598
0.025 0.04233 0.042 0.580 0.580433 0.562
Мама Поддержка 0,027 0,027 0,046 0.584 0.559 0.559
DAD Поддержка -0.090 0.043 -2,119 0,034 **
Vicarious: ржать 0,102 0,071 1,433 0,152
Vicarious: ржать На
ржать Crime 0.944 0.0233 0.023 40.336 <.001 ***
Perception Safe -0.174 0.031 — 5.589 <.001 ***
Родитель монитор -0,027 0,026 -1,009 0,313
Неполная -0,021 0,023 -0,934 0,350
SES -0.011 0.023 -0.457 0.648 0.648
-0,056 -0.056 -2 0,024 -2.372 -2.372
Мама Поддержка 0.014 0.026 0.536 0.536 0.592
DAD Поддержка -0.004 -0.004 -0,168 -0,168 -0,168 0,867

Использование результатов от первоначальных регрессионов в качестве нашей отправной точки, результаты были оценены и все несущественные пути были удалены до тех пор, пока не была получена окончательная наиболее подходящая модель. Окончательная модель была определена по несущественным хи-квадрату, CFI и TLI выше 0,95, RMSEA ниже 0,05 и WRMR ниже 0,05.8. Результаты этого анализа показаны на . Подгонка для окончательной пересмотренной модели: хи-квадрат = 52,18, df = 92, n = 625, p = 0,892; КИФ = 1,00; ИЛ = 1,01; среднеквадратичное значение = 0,000; WRMR = 0,024.

Диаграмма путей для окончательной модели, ***p<0,001, **p<0,05, *p<0,10

3.3.1 Гипотеза 1: Прямые и косвенные меры виктимизации значительно предсказывают правонарушения на первой и второй волне

показаны результаты регрессии для правонарушений на волне 1 и 2. Личная виктимизация была положительно связана с правонарушениями на волне 1, но не на волне 2.Только косвенная виктимизация в результате воздействия насилия со стороны сверстников показала значительную положительную связь с правонарушениями волн 1 и 2. Кроме того, рассмотрение косвенной виктимизации в модели показывает, что, хотя связь между личной виктимизацией и правонарушением со временем становится незначительной, виктимизация сверстников остается сильным индикатором.

3.3.2 Гипотеза 2: между прямой и косвенной виктимизацией и психологическим дистрессом будет существовать значительная связь

Между личной и имущественной виктимизацией и психологическим дистрессом существует значительная положительная связь.Заместительная виктимизация, как определено в этом исследовании, не является значимым предиктором психологического стресса.

3.3.3 Гипотеза 3: психологическое расстройство в значительной степени предсказывает совершение правонарушений в волнах 1 и 2

Психологический стресс не был связан с правонарушениями в волне 1, но, по-видимому, имел незначительную связь с правонарушениями во 2 волне.

3.3.4 Гипотеза 4: Нарушения первой волны в значительной степени предсказывают нарушения на волне 2

Нарушения первой волны показали значительную связь с нарушениями волны 2.

3.3.5 Гипотеза 5: Психологический дистресс будет опосредовать связь между виктимизацией и правонарушением на обеих волнах

Психологический дистресс, выступающий в качестве посредника между виктимизацией и правонарушением, не нашел поддержки. Окончательная модель предполагает, что как личная, так и имущественная виктимизация в значительной степени предсказывают правонарушение на волне 1, но не существует никакой связи между психологическим дистрессом и правонарушением на волне 1. Кроме того, ни личная, ни имущественная виктимизация не являются значимыми предикторами правонарушений на волне 2.Следовательно, психологический дистресс не может быть медиатором.

4. Обсуждение

Разбивка прямой и косвенной виктимизации на подкатегории для анализа была попыткой заполнить пробел в литературе. Большинство существующих исследований объединяют типы виктимизации, и они редко проверяются одновременно на индивидуальном, семейном и местном уровнях. Это исследование было попыткой изучить взаимосвязь между различными видами виктимизации и правонарушений одновременно.Мы хотели узнать, влияет ли тип виктимизации на количество правонарушений. В частности, был ли один тип более предсказуем последующее правонарушение, чем другие?

Кроме того, большинство исследований в литературе определяют заместительную (косвенную) виктимизацию как «свидетельствование». Мы хотели проверить, влияет ли знание о насильственном преступлении/событии на склонность к совершению правонарушений. Более того, мы хотели узнать, склонны ли люди, подвергающиеся прямой виктимизации (личной или имущественной), более склонны к оскорблениям, чем те, кто косвенно подвергается насилию по соседству, в семье и по отношению к сверстникам? Среди прямых переменных виктимизации мы ожидали, что личная виктимизация будет самым сильным предиктором правонарушения из-за прямого характера опыта.Результаты подтверждают это, указывая на то, что личная виктимизация была очень значимой для прогнозирования правонарушений на волне 1. Интересно, что она выпала из модели на волне 2, предполагая, что, когда кто-то лично подвергается виктимизации, склонность к правонарушениям с большей вероятностью проявляется как более непосредственное обобщение. возмездие вскоре после того, как они стали жертвами, в отличие от долгосрочной ответной реакции в течение более длительного периода времени.

Среди переменных викарной виктимизации мы ожидали, что викарная виктимизация в результате воздействия насилия со стороны соседей, семьи и сверстников будет сильным предиктором правонарушений на основе прошлых исследований, которые предполагают, что молодежь, подвергающаяся хроническому насилию, адаптируется к нему как к средству самосохранения и защиту, которая избавляет их от непосредственных страданий, но увеличивает вероятность насилия в будущем (Garbarino & Kostelny, 1997; Maschi, 2006).Данные не подтверждают взаимосвязь между косвенной виктимизацией в результате насилия по соседству или в семье и последующим правонарушением. Но это подтвердило взаимосвязь между заместительной виктимизацией из-за воздействия насилия среди сверстников и оскорблениями на обеих волнах. Это усиливает важность групп сверстников в жизни молодежи. Молодые мужчины, подвергающиеся насилию среди своих сверстников, могут с большей вероятностью совершить последующие преступления в силу того, с кем они взаимодействуют.Это будет важная информация для родителей и опекунов, которые будут следить за друзьями. Кроме того, было бы крайне важно, чтобы вмешательства включали элементы, которые (1) помогают молодежи выявлять негативные отношения со сверстниками и (2) направлены на создание здоровой, поддерживающей дружеской сети.

Мы ожидали, что результаты, связанные с заместительной виктимизацией через семью, будут несколько ограниченными из-за скрытого характера семейных проблем. Сексуальные посягательства и насилие в пределах семьи, как правило, несколько загадочны и не раскрываются открыто по нескольким причинам, включая возможность возмездия или распада семьи.Кроме того, переменная, созданная для этого исследования, спрашивала респондентов о нападениях и сексуальных домогательствах/изнасилованиях членов семьи, о которых респонденты могли ничего не знать. Это может быть полезно для дальнейшего изучения в будущих исследованиях.

Это исследование поддерживает данные литературы, которые связывают виктимизацию с психологическим дистрессом в форме тревоги, депрессии и/или посттравматического стрессового расстройства (Boney-McCoy & Finkelhor, 1995; Fitspatrick & Boldizar, 1993; Kopsov, Ruchin & Eiseman, 2003; Ng -Мак, Зальцингер, Фельман и Стуев, 2002).В качестве дополнительного элемента мы хотели узнать, влияет ли тип виктимизации на молодежь по-разному с точки зрения психологического стресса. Например, влияет ли кража имущества или физическое/сексуальное насилие на психологическое расстройство? Мы предположили, что личная виктимизация лучше предсказывает психологическое расстройство из-за индивидуального характера правонарушения. Интересно, что результаты показали значительную связь между личной и имущественной виктимизацией и психологическим дистрессом.Это говорит о том, что люди могут рассматривать свою собственность как продолжение самих себя. Преступления против собственности могут заставить жителей чувствовать себя такими же оскорбленными, незащищенными и жить в тревоге и страхе повторения, как и личная насильственная виктимизация. Эти результаты могут свидетельствовать о том, что преступление против собственности может привести к более пагубным последствиям, основанным на страхе. Бони-Маккой и др. (1995) показали, что боязнь повторной виктимизации может вызывать у людей высокую степень тревоги, посттравматического стрессового расстройства, депрессии и агрессивного поведения.Лежащий в основе страх перед потенциальными последствиями (быть застреленным, изнасилованным, убитым) может быть общей нитью, связывающей эти два явления с психологическим дистрессом.

Настоящее исследование не подтверждает данные литературы, указывающие на сильную связь между заместительной виктимизацией и психологическим дистрессом (Gutterman & Cameron, 1997; Johnson, Kotch, Catellier, Winsor, Hunter et al., 2002; Kliewer, Murrelle, Mejia, Torres & Angold, 2001; Kuther, 1999; Mazza & Overstreet, 2000; Wilson et al., 2003). Заместительная виктимизация, как определено в этом исследовании, по-видимому, не имеет какой-либо прогностической значимости в отношении психологического стресса. Мы ожидали, что все трое будут предсказывать психологическое расстройство, но в разной степени. Данные не подтверждают это. Это может свидетельствовать (1) о том, что молодежь, косвенно подвергающаяся насилию по соседству, среди сверстников и в своей семье, становится психологически десенсибилизированной к нему, как предполагают Garbarino et al. (1992), (2) молодежь может использовать внешние реакции на косвенную виктимизацию, изменяя свое поведение, пытаясь ориентироваться в небезопасной среде.Заместительная виктимизация по определению предполагает, что насилие не направлено конкретно на индивидуума, поэтому оно может не сигнализировать о внутренней (психологической) реакции. Кроме того, пол может быть фактором, влияющим на то, как молодежь реагирует на косвенную виктимизацию. Прошлые исследования показывают, что психологические последствия воздействия насилия более выражены у молодых женщин (Kliewer et al., 2001). Это может частично объяснить отсутствие результатов в выборке, состоящей только из мужчин.

В литературе сообщается, что у молодых заключенных часто возникают проблемы с психическим здоровьем, включая тревогу, депрессию и посттравматическое стрессовое расстройство.Мы хотели проверить, предсказывает ли психологическое расстройство среди нашей выборки молодых людей, не находящихся в заключении, последующее правонарушение. Мы ожидали, что психологическое расстройство будет иметь сильную связь с правонарушением на волне 1 и будет еще сильнее на волне 2 (на основе кумулятивной модели). Поскольку психологический дистресс влияет на способность человека справляться с ситуацией и выносить здравые суждения, казалось вероятным, что он будет важным предиктором. Интересно, что взаимосвязь между психосоциальным дистрессом и правонарушением отсутствовала на волне 1 и была значительной, но незначительной на волне 2.Это может дать некоторую поддержку тому, что со временем психологический дистресс может иметь более кумулятивный эффект и, в конечном итоге, большее влияние на рецидивизм. Это имеет последствия для практики, предполагающей, что, если их не лечить, у этих молодых людей может развиться большая склонность к повторным правонарушениям.

Поскольку наши результаты указывают на очень значимую связь между личной виктимизацией и правонарушением на волне 1, но не на волне 2, мы должны осознавать элемент времени. Психологический дистресс может быть ключевым.Если психологическое расстройство не лечить или не выявить, оно может повысить вероятность правонарушений в сверхурочное время.

В свете того факта, что индивидуальные отношения между прямой виктимизацией и психологическим дистрессом и психологическим дистрессом и правонарушением (волна 2) были значительными, возможно, что психологический дистресс может действовать как смешанная переменная, которая помогает в некоторой степени объяснить (в отличие от причина) взаимосвязь между виктимизацией и правонарушением (McKinnon et al., 2000). В будущем может потребоваться дальнейшее изучение этой взаимосвязи, а также других потенциальных факторов, которые могут способствовать психологическому дистрессу и совершению правонарушений, таких как злоупотребление алкоголем и другими наркотиками, трудности, связанные со школой, и семейный анамнез совершения правонарушений и/или психические проблемы. .

4.1 Ограничения исследования

Одним из ограничений данного исследования является выборка, состоящая только из мужчин. Выводы не могут быть распространены на женскую молодежь. Кроме того, мужчины нередко скрывают или не раскрывают информацию о сексуальных домогательствах/изнасилованиях.Следовательно, у нас может не быть истинной картины масштабов личной виктимизации, как определено в этом исследовании (Hartinger-Saunders, 2008). Все меры были основаны на самоотчетах. Хотя для этой возрастной группы нередко либо раздувают ответы, либо вообще не раскрывают элементы, процедуры получения согласия, исследовательская обстановка для интервью и определенные методы защиты конфиденциальности участников — все это процедуры, разработанные для оптимизации обоснованности этих мер. . Точно так же существует потенциал для критики, основанной на общих проблемах в исследованиях, связанных с ретроспективным воспоминанием, но постоянно обновляемая 12-месячная хронология основных событий использовалась для фиксации временных рамок для каждого участника.

4.2 Последствия

Полученные данные свидетельствуют о важности привлечения внимания к коллективной ответственности в борьбе с виктимизацией, психологическим стрессом и противоправным поведением среди молодежи. Информация о том, что ребенок или подросток лично подверглись виктимизации, должна насторожить родителей, педагогов и специалистов в области психического здоровья о том, что у них могут развиться симптомы психологического стресса и совершение правонарушений в будущем. Однако знание того, что ребенок или подросток подвергались опосредованной виктимизации из-за насилия со стороны сверстников или имеет плохое представление о безопасности в районе, значительно труднее распознать и впоследствии принять меры.Это указывает на то, что успешное исправление противоправного поведения среди молодежи требует как выявления виктимизированной молодежи, так и соответствующих вмешательств. Тем не менее, обе задачи требуют внимания и сотрудничества различных заинтересованных сторон для успешного решения проблемы виктимизации, психологического стресса и предотвращения последующих правонарушений. Среди тех, кто имеет решающее значение для этого обвинения, являются: социальные работники, соцработники, полиция и сотрудники службы пробации, учителя, школьные психологи, судьи, родители и члены семьи, поставщики услуг, сообщества и сама молодежь.Исторически сложилось так, что подходы к отвлечению внимания от преступлений были близорукими и дискретными. Сосредоточьтесь на отдельном человеке (обвиняя самих молодых людей), семье (обращаясь к отсутствию контроля со стороны родителей-одиночек), сегменте профессионалов (ожидая, что школы или полиция останутся в одиночестве) или сообществе (отбрасывая районы как безнадежные), не эффективен. Правонарушения среди молодежи являются социальной проблемой, которая не возникает на пустом месте; следовательно, в эффективных вмешательствах должны принимать участие различные члены общества.Здесь выделены предложения и последствия для совместных и многогранных подходов.

Молодежь, которая является предполагаемой благодетельницей этого исследования, является очевидной группой, которую следует учитывать при попытке выявить и решить проблему виктимизации, психологического стресса и последующего правонарушения. Хотя это и очевидно, кажется, что молодежь постоянно упускают из виду как ресурс для руководства своим собственным лечением; часто быстро возлагают вину, в то время как контекст поведения молодежи не учитывается. Многие хорошо проверенные теории имеют различные сильные и слабые стороны в обосновании этиологии молодежной преступности; однако, чтобы сосредоточиться на том, что может испытывать молодежь, теория напряжения предлагает семьям, специалистам и сообществам способ осознать свои потребности.С чем ежедневно сталкиваются дети и молодежь, остается загадкой для многих из тех, с кем они вступают в контакт. Изучение пяти мертоновских адаптаций законных путей к успеху в обществе (Merton, 1968) может оказаться полезным для разработки совместных стратегий как для выявления, так и для вмешательства. В этой модели поведение возникает из новаторства (молодежь принимает социально приемлемые цели, но не использует законных средств для их достижения), отступничества (молодежь отвергает социально приемлемые цели и средства достижения), ритуализма (молодежь принимает социально приемлемые средства достижения цели, но сама цель теряется), соответствие (молодежь принимает и соответствующие средства, и цели) и бунт (молодежь отвергает и заменяет социально приемлемые средства и цели, вырабатывая собственную систему того и другого) .Имея в виду эти дилеммы, семьи, специалисты и сообщества могут лучше понять точку зрения молодежи на свою жизнь. Продолжающиеся исследования с использованием мер для оценки того, как и молодые люди чувствуют и испытывают такие ограничения на пути к успеху, должны включать использование связанных инструментов, таких как Шкала доступности (Jacks, 1983) и Шкала осведомленности об ограниченных возможностях ( Лэндис, Диниц и Реклесс, 1963). Последующие вмешательства, основанные на дальнейших выводах, могут быть успешно применены.

4.3 Будущие направления исследований и практики

Родители и семьи обладают уникальной способностью поддерживать, воспитывать, контролировать, направлять и развивать позитивные пути к успеху своих детей. Они должны быть обеспечены инструментами, необходимыми для успешного решения этой важной задачи. Недостаточно, чтобы родители и семьи говорили своим детям, что цель успеха находится на пути соответствия , но это также должно быть продемонстрировано на их пути. Фундаментальным компонентом для достижения этой задачи является мониторинг.В то время как некоторые родители и семьи могут не иметь возможности присматривать за своими детьми так тщательно, как им хотелось бы, другим не хватает четкого понимания взаимосвязи между слежкой, виктимизацией, психологическим стрессом и правонарушением. Как подтверждается в этом исследовании, поддержка матерей была в значительной степени связана с психологическим дистрессом; поэтому роль матерей необходима в выявлении и лечении молодежи. Кроме того, реалистичное определение того, что влечет за собой надлежащий мониторинг, должно включать в себя поощрение и поддержку родителей в рутинной проверке своих детей, чтобы установить четкие параметры родительских ожиданий (Hartinger-Saunders, 2008).

Профессионалы также должны работать вместе, чтобы молодежь могла добиться успеха на социально приемлемых путях. Различные дисциплины могут многому научиться друг у друга, чтобы выявлять и устранять виктимизацию, психологические расстройства и, в конечном итоге, отвлекать преступников. Единая дисциплина не может ни достичь этой цели в одиночку, ни быть эффективной без участия других; они должны работать согласованно и выполнять роли, основанные на их областях знаний. Например, социальные работники могли бы информировать школьную администрацию и учителей о важности раннего вмешательства в случае явной и окольной виктимизации, такой как издевательства.Литература связывает как прямую, так и относительную виктимизацию со стороны сверстников с рядом проблем адаптации; это исследование также подтверждает, что прямая виктимизация молодежи влияет на их психологическое расстройство. Кроме того, психологическое расстройство со временем оказало значительное влияние на правонарушение, что указывает на то, что оценка виктимизации среди детей младшего возраста улучшит усилия по вмешательству и существующую литературу в этой области. Профессионалы различных дисциплин должны выступать за политику поведенческого вмешательства в школьных системах, которая осознает последствия виктимизации и ее возможные последствия.Поскольку большое количество хронически пострадавших детей и молодежи испытывают эмоциональные, поведенческие и академические трудности, эта молодежь будет взаимодействовать с различными системами и профессионалами; они также являются именно теми, на которые должны быть нацелены наши вмешательства. Помещение молодежи в альтернативные образовательные программы вне обычных школьных часов и вдали от позитивно настроенных сверстников контрпродуктивно. Нынешняя политика такого рода создает нереалистичную социальную среду, которая мало способствует подготовке молодежи к интеграции в обычные классы и их сообщества.Использование позитивных сверстников, образцов для подражания взрослых и естественной среды является лучшей альтернативой для формирования у молодежи позитивных путей к успеху, тем самым увеличивая вероятность взросления и превращения в продуктивных взрослых.

Поскольку полученные данные подчеркивают прямое влияние заместительной виктимизации в результате воздействия насилия среди сверстников на противоправное поведение (Hartinger-Saunders, 2008), важнейшей отправной точкой является обращение к школьным системам как к контексту вмешательства. Однако сами по себе школы не могут эффективно бороться с виктимизацией, психологическим стрессом и последующими правонарушениями.Сообщества также играют фундаментальную роль в принятии молодежью социально приемлемых средств и целей. Для молодежи, которая, возможно, бросила школу, была отстранена от занятий или исключена из школы, а также для тех, у кого нет каких-либо формальных средств вмешательства, развитие позитивных путей может быть возложено на сообщества и их сверстников в них. Поскольку результаты подтверждают взаимосвязь между косвенной виктимизацией из-за воздействия насилия среди сверстников и правонарушением на обеих волнах, важность групп сверстников в жизни молодежи имеет центральное значение для информирования стратегий вмешательства и продвижения социально приемлемых путей.

Приведенные здесь данные показывают значительную связь между личной виктимизацией, имущественной виктимизацией и психологическим дистрессом, что предполагает, что молодежь может рассматривать свою собственность как продолжение себя. Поскольку преступления против собственности чаще всего направлены против собственности, а не против конкретной молодежи, эти происшествия могут затронуть целые сообщества и всех их жителей. Преступления против собственности связаны со страхом повторной виктимизации, который, как было показано, вызывает сильную тревогу, посттравматическое стрессовое расстройство, депрессию и агрессивное поведение (Boney-McCoy & Finkelhor, 1995).Лежащий в основе страх потенциальных последствий, таких как выстрел, изнасилование или убийство, может быть общей нитью, связывающей личную и имущественную виктимизацию с психологическим стрессом. Это указывает на то, что профессионалам недостаточно ориентировать свои стратегии на молодежь, семьи и в пределах своей сферы деятельности; общины в целом также должны рассматриваться как место и средство вмешательства. Так же важно, как и другие заинтересованные стороны, сообщества обладают уникальной способностью способствовать позитивному развитию молодежи, семей и самих себя.Поддержка и развитие программ, основанных на сильных сторонах сообщества и расширении его прав и возможностей, способны решить проблему виктимизации, психологического стресса и последующих правонарушений среди молодежи.

Нежелание или неспособность профессионалов любой дисциплины надлежащим образом определять случаи виктимизации и вмешиваться в них посылает молодежи сигналы, указывающие на то, что социально приемлемые средства и цели не разделяются, в то время как неадекватные пути еще больше усиливаются. Если мы коллективно не предпримем более эффективных шагов для защиты детей и молодежи от виктимизации в раннем возрасте, жертвы скоро превратятся в наших будущих преступников.

Избавление от виктимизации | Психология сегодня

В терапии травм есть настоящая загадка. Люди с нерешенной и все еще разрешающейся сложной травмой развития движутся к знакомым и нежелательным ролям в результате бессознательного «программирования» — традиционно жертвы, преступника или обидчика и стороннего наблюдателя. Это происходит не потому, что мы этого хотим, а потому, что мы вынуждены брать на себя эти роли ради выживания.

Например, тот, кто регулярно подвергался жестокому обращению в детстве, скорее всего, научился уступать обидчику и приспосабливаться к ожиданиям обидчика и опыту жестокого обращения способами, которые были наиболее самозащитными, даже если это означало, что, возможно, поиск злоупотребления как способ предсказать, контролировать и уменьшить воздействие.Жертва могла, например, узнать, что согласие с этим все еще означает, что произойдет что-то плохое, но, возможно, не дополнительные плохие вещи. Возможно, он научился подавлять чувство плача, если плач приводил к более суровому наказанию, что приводило к трудностям в доступе к эмоциям во взрослом возрасте.

Возможно, она научилась верить, что виновата и заслуживает наказания за то, что «делает что-то неправильное», тогда как это что-то неправильное было по сути обычным и неизбежным, поскольку дети не взрослые, а взрослые в любом случае несовершенны.Людям нужно время, чтобы научиться.

Учимся говорить

Многие опыты начинаются до того, как мы овладеваем языком, и они оставляют у нас впечатление о том, что такое отношения, основное ощущение реальности. Это не является неизгладимым, но, как и многие другие вещи, которые мы изучаем до того, как можем говорить, эти уроки усваиваются неявно и способствуют таким вещам, как стиль привязанности и стиль узнавания, способы, которыми мы идем во взаимной связи с другими, начиная от непризнания до неузнавания (неузнавания?), а основное до полного узнавания.

Я также считаю, что «самопознание» имеет жизненно важное значение для того, как мы формируем связь с самими собой, как мы привязываемся к себе. По моему опыту, отношение к себе является ключом к другому отношению к другим, но как только мы начинаем делать этот сдвиг, возникает эффект снежного кома, поскольку встреча с людьми, которые относятся к нам по-другому, позволяет нам еще больше ослабить восприятие и интерпретацию в стиле жертвы.

Именно эта привязанность к себе так важна, чтобы оставаться в рамках мировоззрения виктимизации.По сути, будь то явное или неявное, вербальное, бормотанное или безмолвное, мы рассказываем себе истории о мотивах других и о наших собственных мотивах, вынося суждения и оценки о причинности, вине и ответственности. Мы решаем, часто бессознательно или подсознательно, в каком мире мы живем. Мы учитываем свое отношение к этому сконструированному миру, действуем и наблюдаем, что происходит. Соответствует ли мир нашим ожиданиям или удивляет нас?

Мир против него или ее?

Как жертва, я ожидаю, что мир причинит мне вред, преднамеренный или случайный, преднамеренный или бездумный, злонамеренный или некомпетентный, судьба или судьба, или безликое существование.Даже наши базовые отношения со смертностью формируются нашей привязанностью к миру и нашими отношениями с самими собой (которые формируются и переформируются по отношению к значимым другим на протяжении нашей жизни). Ключевой особенностью этого ожидания является приписывание вины, либо миру или другим людям, либо самому себе в различных формах самообвинения или самоотречения.

Есть ощущение, что существование действует против моих интересов, определенная интерпретация.Возможно, это неправда, но это грубое приближение, позволяющее всегда быть готовым к тому, что случится что-то плохое. Если это действительно произошло совсем немного, трудно спорить.

Это чувство вины, вины и стыда, которое так убедительно. Это придает опыту аффективную реальность, даже когда мы интеллектуально понимаем, что существует разница между тем, как мы себя чувствуем (виноваты), и тем, как мы «должны» себя чувствовать (невиновны), даже когда мы понимаем, что, хотя мы можем нести некоторую ответственность, нам не нужно нападать на самих себя.И позиция, которую мы занимаем, может влиять на людей, которых мы выбираем и к которым тяготеем в результате бессознательных влияний.

Однако довольно часто это начинает меняться, если мы находим способ проводить больше времени в «здоровых» отношениях, это означает, что мы укрепляем веру в то, что люди и мир — отстой. Мне не нравится термин «самосбывающееся пророчество», потому что он слишком загадочен, на мой вкус, однако наши действия, безусловно, влияют на то, что мы переживаем и узнаем в себе, от других людей и в мире.

Отпустить

Но… нападение является самозащитным, когда направлено извне, и от него трудно отказаться, особенно без ощущения защищенного, безопасного мира, забыв обо всех реальных опасностях, которые представляет мир. Нам нужен готовый альтернативный нарратив, если мы собираемся отпустить нарратив о жертве. Это может помочь сменить идентичность, хотя, по моему опыту, это никогда не происходит достаточно быстро, никогда не бывает достаточно уверенно, никогда не бывает достаточно хорошо.

Когда люди используют выражение «отпустить», хотя оно часто используется в нечетком смысле, кажется, что может быть чувство облегчения.Там скрывается преступник. Ожидание отпустить еще до того, как человек испытал это, что бы оно ни означало (прощение себя, снятие груза, благодарность, сострадание, любовь, взаимность, самоуважение и т. д.), всегда отличается от того, что чувствует отпускание. как после того, как это произошло.

Чтобы вырваться из этого сильного треугольника жертвы, обидчика и стороннего наблюдателя, требуется фундаментальный сдвиг. В противном случае это читается как реальность. Других заявленных вариантов нет. Неявный вариант — четвертая позиция, которая может дестабилизировать треугольник.Четвертая позиция начинается как свидетель или действующее лицо, возможно, пассивное, возможно, активное. Я склонен думать об активности как о дестабилизирующем факторе, мягко ставя под сомнение реальность наших нарративов для начала, более глубоко изучая, откуда они берутся, и экспериментируя с альтернативными взглядами.

Когда дело доходит до правонарушений и свидетельских показаний, столь же сильных, как и виктимизация, но часто недооцениваемых и менее желательных, четвертая позиция начинает разрушать эти нарративы, позволяя нам лучше осознавать обычно менее приятные аспекты нас самих и чувствовать себя в силах что-то с ними сделать.Хорошее понимание происходящего полезно, но недостаточно для успешных изменений.

Психология подросткового насилия и виктимизации, The • ABC-CLIO

Этот сборник оригинальных эссе не просто освещает серьезную проблему подросткового насилия и виктимизации; он также предоставляет ресурсы, которые родители и учителя могут использовать для решения проблем насилия со своими подростками и изменения ситуации.

Хотя широко известно, что преступления на почве ненависти представляют собой серьезную проблему среди современных подростков, большинство родителей и, возможно, даже некоторые педагоги могут не знать, что гендерное насилие является наиболее распространенным видом преступлений на почве ненависти, совершаемых подростками и переживаемых ими. и что девочки-подростки подвергаются большему насилию, чем мальчики.Полное понимание природы проблемы имеет основополагающее значение для решения таких проблем, как киберзапугивание и сексуальные домогательства.

Психология подросткового насилия и виктимизации — это двухтомный сборник, который заполняет пробел в современной литературе о подростковом насилии, рассматривая распространенность, психологические объяснения и последствия всех форм подросткового насилия. Автор — психолог, который сосредоточился на межличностных проблемах, связанных с насилием, домогательствами и гендером, — подробно обсуждает различные виды насилия, совершаемого подростками и против них.Набор предлагает действенные стратегии профилактики для родителей и учителей, а также лиц, участвующих в общественных программах. Особое внимание уделяется влиянию насилия на эмоциональное и физическое здоровье подростков, межличностные отношения, развитие карьеры и самооценку.

Особенности

  • Материалы 70 всемирно известных авторов и защитников, включая все оригинальные материалы
  • Библиографии представлены в конце каждой главы
  • Именной и предметный указатели
  • Веб-сайты и организации, имеющие отношение к подростковому насилию

Мишель А.Палуди , доктор философии, президент отдела решений для управления человеческими ресурсами и участвующий преподавательский состав Школы менеджмента в Union Graduate College, Скенектади, штат Нью-Йорк. По образованию она психолог развития, специализирующаяся на насилии в кампусе, насилии на рабочем месте, сексуальных домогательствах, психологии женщин и гендере. Палуди была выбрана на должность профессора женских исследований Фонда мира Элиху Рут в Гамильтон-колледже на 2011–2012 годы.

Психологические аспекты процесса виктимизации

Пополо, Хуан Орасио Дель и Специя, Стелла М.. «Психологические аспекты процесса виктимизации». Психология и уголовное правосудие: международный обзор теории и практики. Публикация Европейской ассоциации психологии и права под редакцией Яноша Борос, Ивана Мюнниха и Мартона Сегеди, Берлин, Нью-Йорк: De Gruyter, 2011, стр. 366-376. https://doi.org/10.1515/9783110804799.366 Пополо, Дж. и Специа, С. (2011). Психологические аспекты процесса виктимизации. В Дж. Борос, И.Мюнних и М. Сегеди (ред.), Психология и уголовное правосудие: международный обзор теории и практики. Публикация Европейской ассоциации психологии и права (стр. 366-376). Берлин, Нью-Йорк: Де Грюйтер. https://doi.org/10.1515/9783110804799.366 Пополо, Дж. и Специя, С. 2011. Психологические аспекты процесса виктимизации. В: Борос, Дж., Мюнних, И. и Сегеди, М. изд. Психология и уголовное правосудие: международный обзор теории и практики.Публикация Европейской ассоциации психологии и права . Берлин, Нью-Йорк: Де Грюйтер, стр. 366–376. https://doi.org/10.1515/9783110804799.366 Пополо, Хуан Орасио Дель и Специя, Стелла М.. «Психологические аспекты процесса виктимизации» В «Психология и уголовное правосудие: международный обзор теории и практики». Публикация Европейской ассоциации психологии и права под редакцией Яноша Борос, Ивана Мюнниха и Мартона Сегеди, 366-376.Берлин, Нью-Йорк: Де Грюйтер, 2011 г. https://doi.org/10.1515/9783110804799.366. Пополо Дж., Специя С. Психологические аспекты процесса виктимизации. В: Борос Дж., Мюнних И., Сегеди М. (ред.) Психология и уголовное правосудие: международный обзор теории и практики. Публикация Европейской ассоциации психологии и права . Берлин, Нью-Йорк: Де Грюйтер; 2011. с.366-376. https://doi.org/10.1515/9783110804799.366

Индивидуальные различия в восприимчивости к киберпреступности и ее психологические последствия

https://doi.org/10.1016/j.chb.2020.106311Получить права и контент

Основные моменты

Использование информационных технологий положительно влияет на виктимизацию киберпреступников.

Эффективность информационных технологий положительно связана с виктимизацией киберпреступников.

Преследование киберпреступников имеет нежелательные психологические последствия.

Abstract

В этом исследовании объяснялись индивидуальные различия в восприимчивости к виктимизации от киберпреступлений путем прогнозирования того, что частое использование устройств информационных технологий (ИТ) связано с большей вероятностью виктимизации от киберпреступлений (гипотеза воздействия), и проверки того, являются ли люди более уязвимыми к киберпреступлениям. характеризуются более высоким (гипотеза самоуверенности) или более низким (гипотеза небрежности) уровнем самоэффективности ИТ.В нашем исследовании также изучалось, повлияет ли виктимизация от киберпреступности на восприятие межличностных отношений и субъективное благополучие. Данные были взяты из репрезентативной выборки из 1018 участников из Гонконга (46% мужчин; средний возраст = 42,18). Результаты корреляционного анализа подтвердили гипотезу воздействия, выявив положительную связь между использованием ИТ и киберпреступностью. В соответствии с гипотезами воздействия и чрезмерной уверенности анализ посредничества показал, что самоэффективность ИТ положительно связана с использованием ИТ, что, в свою очередь, положительно связано с виктимизацией киберпреступников.Корреляционный анализ также показал, что виктимизация от киберпреступлений обратно пропорциональна доверию к людям в сети, воспринимаемому контролю, воспринимаемой справедливости, удовлетворенности жизнью и счастью. Наши новые результаты предполагают эскалацию рисков виктимизации киберпреступников, поскольку растет как объем использования ИТ, так и уровень владения ИТ пользователями, а также необходимы программы, основанные на фактических данных, для повышения осведомленности пользователей о распространенности киберпреступлений и повышения устойчивости к борьбе с кибератаками.

Ключевые слова

Киберпреступность

Информационные технологии

Самоэффективность

Доверие

Субъективное благополучие

Виктимизация

Рекомендованные статьи

0 Просмотр 20 Elevier Ltd.Все права защищены.

(PDF) Влияние виктимизации сверстников на психологическую и академическую адаптацию в раннем подростковом возрасте

21

Демарай, М. К., и Малецки, С. К. (2003). Восприятие частоты и важности социальной

поддержки учащимися, классифицируемыми как жертвы, хулиганы и хулиганы/жертвы в средней городской

школе. Обзор школьной психологии, 32, 471–489.

Демарай, М. К., Дэвидсон, Л. М., Малецки, С. К., и Рюгер, С.Ю. (2009, февраль). Достижения

в оценке агрессивного поведения. Документ представлен на ежегодном собрании Национальной ассоциации школьных психологов

, Бостон, Массачусетс.

ДиПерна, Дж. К., и Эллиотт, С. Н. (2002). Продвижение академических возможностей для улучшения достижений учащихся

: введение в мини-сериал. Обзор школьной психологии, 31, 293–297.

Дурлак, Дж. А., Вайсберг, Р. П., Дымницки, А. Б., Тейлор, Р. Д., Шеллингер, К.Б. (2011).

влияние улучшения социального и эмоционального обучения учащихся: метаанализ универсальных вмешательств на основе школы

. Развитие ребенка, 82, 405-432. doi: 10.1111/j.1467-

8624.2010.01564.x

Espelage, DL, & Swearer, S.M. (2003). Исследование школьных издевательств и виктимизации: что

мы узнали и куда нам двигаться дальше? Обзор школьной психологии, 32, 365–383.

Фрей, А. Дж., Линго, А., и Нельсон, К.М. (2011). Внедрение поддержки позитивного поведения в

начальных школах. В MR Shinn & HM Walker (Eds.), Вмешательства для

проблем с достижениями и поведением в трехуровневой модели, включая RTI. Bethesda, MD:

Национальная ассоциация школьных психологов.

Гуд, К.П., Макинтош, К., Гитц, К. (2011). Интеграция предотвращения издевательств в школьную программу поддержки положительного поведения по номеру

. Обучение одаренных детей, 44, 48–56.

Хокер, Д.SJ и Boulton, MJ (2000). Двадцатилетнее исследование виктимизации сверстников и

психосоциальной дезадаптации: метааналитический обзор перекрестных исследований. Журнал

детской психологии и психиатрии, 41, 441–455. дои: 10.1111/1469-7610.00629

.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.