Я нигилист: Нигилист или карьерист? Кто вы из персонажей Тургенева

Марк Мэнсон: Как побороть в себе нигилиста

Если бы я работал в Starbucks, вместо имен людей на стакане с кофе я написал бы следующее:

«Однажды ты и все, кого ты любишь, умрут. И мало что из того, что ты говоришь или делаешь, будет иметь какое-либо значение для кого-то, кроме небольшой группы людей — и то недолго. Это Неудобная Правда жизни. И все, что ты думаешь или делаешь, — это упорная попытка избежать этой правды. Мы — космическая пылинка, прилипшая на крошечную синюю крупинку. Мы воображаем собственную важность. Мы придумываем цель — мы ничто.

Наслаждайся своим чертовым кофе».

Конечно, мне пришлось бы написать это очень маленькими буквами. И чтобы написать всю фразу, мне потребовалось бы достаточно много времени, а значит, очередь из утренних клиентов растянется за дверь. Не совсем звездный сервис, ага. Это, вероятно, одна из причин, почему я там не работаю.

А если серьезно, как вы можете с чистой совестью пожелать кому-либо «хорошего дня», зная, что все его мысли и мотивы основаны на бесконечной необходимости избегать присущей человеку бессмысленности существования?

Потому что в бесконечном пространстве/времени Вселенной не важно, хорошо ли прошла операция по замене тазобедренного сустава вашей матери, ходят ли ваши дети в университет и считает ли ваш босс, что вы создали сносную электронную таблицу. Неважно, победят ли демократы или республиканцы на президентских выборах. Неважно, поймают ли знаменитость за употреблением кокаина во время яростной мастурбации в туалете аэропорта (еще раз). Неважно, горят ли леса, тает ли лед, поднимаются ли воды, бурлит ли воздух или то, что мы все испаримся перед лицом превосходящей инопланетной расы.

Но вас это волнует.

Вас волнует, и вы отчаянно убеждаете себя: раз вам это небезразлично, то это имеет какой-то важный космический смысл.

Вы волнуетесь, потому что в глубине души вам нужно ощущать это чувство важности, чтобы избежать Неудобной Правды, избежать непостижимости своего существования, чтобы не быть раздавленными весом вашей собственной материальной незначительности. И вы — как и я, как и все, — затем проецируете это воображаемое чувство важности на мир вокруг вас, потому что это дает вам надежду.

Слишком рано для такого разговора? Вот, выпейте еще кофе. Я даже сделал смешное улыбающееся лицо молоком. Разве оно не миленькое? Я подожду, пока вы выложите его в Instagram.

Итак, о чем это мы? Ах, да! Непостижимость вашего существования — верно. Теперь вы можете подумать: «Ну, Марк, я считаю, что мы все здесь по какой-то причине, и это не случайно, и каждый имеет значение, потому что все наши действия влияют на кого-то, и даже если мы можем помочь одному человеку, оно все равно того стоит, верно?

Ах, ну разве вы не милашка!

Видите, это говорит ваша надежда. Это история, которую создает ваш разум, чтобы был смысл просыпаться по утрам: что-то должно иметь значение, потому что без чего-то значащего нет причин дальше жить. И какая-то форма простого альтруизма или уменьшения страданий — это вечная уловка нашего разума, заставляющая нас чувствовать, что стоит что-то делать.

Наша психика нуждается в надежде на выживание так же, как рыба — в воде. Надежда — это топливо для нашего умственного двигателя. Это масло на нашем печенье. Это много по-настоящему глупых метафор. Без надежды весь ваш умственный аппарат заглохнет или умрет с голоду. Если мы не будем верить, что будущее лучше настоящего, что наша жизнь улучшится, мы умрем духовно. В конце концов, если нет надежды на лучшее, то зачем жить — зачем что-то делать?

Но вот кое-что многие люди не понимают: противоположность счастья — это не гнев и не грусть. Если вы злитесь или грустите, это значит, что вас все равно что-то заботит. Это означает, что что-то все еще имеет значение. Это означает, что у вас все еще есть надежда.

Нет, противоположность счастья — это безнадежность, бесконечный серый горизонт смирения и безразличия. Это вера в то, что все вокруг — херня, так зачем вообще что-то делать?

Безнадежность — это холодный и мрачный нигилизм, ощущение, что во всем этом нет никакого смысла, так что, блин, почему бы не пройтись по лезвию, не переспать с женой босса и не расстрелять школу? Это Неудобная Правда, молчаливое осознание того, что перед бесконечностью все, что может нас заботить, стремится к нулю.

Безнадежность — это корень беспокойства, психических заболеваний и депрессии. Это источник всех страданий и причина всех зависимостей. Это не преувеличение. Хроническое беспокойство — это кризис надежды. Это страх неудачного будущего. Депрессия — это кризис надежды. Это вера в бессмысленность будущего. Заблуждение, зависимость, одержимость — все это отчаянные и навязчивые попытки разума создать надежду при помощи невротического тика или одержимого желания одновременно.

Избежание безнадежности — то есть формирование надежды, — становится основным проектом нашего разума. Весь смысл, все, что мы понимаем о себе и о мире, создается с целью сохранить надежду. Поэтому надежда — единственное, ради чего любой из нас охотно умирает. Надежда — это то, что мы считаем более значимым, чем мы сами. Без нее мы считаем себя ничем.

Когда я учился в колледже, умер мой дедушка. За несколько лет у меня появилось сильное чувство, что я должен жить так, чтобы он гордился мной. На каком-то глубинном уровне это казалось разумным и очевидным, но это не так. На самом деле это не имело никакого логического смысла. Мы не были близки с дедушкой. Мы никогда не разговаривали по телефону. Мы не переписывались. Я даже не видел его ни разу за последние пять или около того лет, пока он был жив.

Не говоря уже о том, что он был мертв. Как могло мое стремление «жить, чтобы заставить его гордиться» повлиять на что-либо?

Его смерть заставила меня смириться с этой Неудобной Правдой. Итак, мой разум взялся за работу, пытаясь найти надежду в этой ситуации, чтобы поддержать меня, чтобы сдержать нигилизм в рамках. Мой разум решил, что поскольку дедушка был теперь лишен способности надеяться и стремиться в своей собственной жизни, то я буду надеяться и стремиться в его честь. Это был маленький кусочек веры моего разума, моя личная мини-религия цели.

И это сработало! На короткое время его смерть вселила банальные и пустые переживания, имеющие смысл и значение. И этот смысл дал мне надежду. Вы, вероятно, чувствовали нечто подобное после смерти кого-то из близких. Это общее чувство. Вы говорите себе, что будете жить так, чтобы ваш любимый человек гордился. Вы говорите, что проживете свою жизнь в его честь. Вы говорите себе, что это важно и хорошо.

И эта «хорошесть» — то, что поддерживает нас в моменты экзистенциального ужаса. Я гулял, представляя, что дедушка наблюдает за мной, как этакий любопытный призрак, постоянно заглядывая через плечо. Этот человек, которого я едва знал, когда он был жив, теперь почему-то был чрезвычайно обеспокоен тем, как я сдал экзамен по высшей математике. Это было совершенно иррационально.

Наша психика создает такие маленькие повествования, когда сталкивается с несчастьем. Эти истории мы придумываем для себя. И нам нужно постоянно поддерживать эти истории надежды, даже если они становятся неразумными или разрушительными, поскольку это единственная стабилизирующая сила, защищающая наш разум от Неудобной Правды.

Эти рассказы о надежде дают нам смысл жизни. Они подразумевают не только то, что в будущем есть что-то лучшее, но и то, что на самом деле можно взяться и достичь этого. Когда люди твердят о том, что им нужно найти «цель жизни», они на самом деле не понимают, что имеет значение, на что стоит потратить свое ограниченное время здесь, на земле, — словом, на что надеяться. Они изо всех сил пытаются понять, какими должны быть их жизни до и после.

Это сложная часть: найти это «до и после» для себя. Это сложно, потому что невозможно узнать наверняка, правильно ли вы поняли. Вот почему многие люди ударяются в религию, потому что религии признают это состояние незнания и требуют верить, встретившись с ним. Вероятно, это также частично объясняет, почему религиозные люди гораздо меньше страдают от депрессии и совершают самоубийства, чем нерелигиозные люди: исповедуемая вера защищает их от Неудобной Правды.

Но ваши надежды не обязательно должны быть религиозными. Они могут быть какими угодно. Эта книга — мой маленький источник надежды. Она дает мне цель, она дает мне смысл. И повествование, которое я построил вокруг этой надежды, состоит в моей вере, что эта книга может помочь некоторым людям, что она может сделать мою жизнь и мир немного лучше.

Знаю ли я это наверняка? Нет. Но это моя маленькая история до и после, и я придерживаюсь ее. Благодаря ей я просыпаюсь по утрам и восхищаюсь своей жизнью. И это не просто неплохая вещь, она — единственная.

Для некоторых людей история до/после — хорошо воспитать детей. Для других — сохранить окружающую среду. Для третьих — заработать кучу денег и купить помпезную тачку. А для кого-то — просто попытаться улучшить свой свинг в гольфе.

Независимо от того, осознаем мы это или нет, такие истории есть у каждого. Неважно, нашли ли вы надежду с помощью религии или основанной на фактах теории, интуиции или аргументированного довода — результат один и тот же: у вас есть убеждение, что (а) существует потенциал для роста, улучшения или спасения в будущем, и (б) есть способы, при помощи которых этого можно достичь. Вот и все. День за днем, год за годом наша жизнь состоит из бесконечного повторения этих историй надежды. Это психологическая морковь, висящая на конце палки.

Если все это звучит нигилистично, пожалуйста, не поймите неправильно. Эта книга не выступает в пользу нигилизма. Она против нигилизма — как нигилизма внутри нас, так и растущего чувства нигилизма, которое, похоже, появляется в современном мире. А чтобы успешно спорить с нигилизмом, нужно начать с него. Нужно начать с Неудобной Правды. И от нее нужно медленно строить убедительные аргументы в пользу надежды. И не просто надежды, а устойчивой, доброжелательной формы надежды. Надежды, которая может объединить, а не разлучить нас. Надежды крепкой и мощной, но все же основанной на разуме и реальности. Надежды, которая может довести нас до конца наших дней с чувством благодарности и удовлетворения.

Это нелегко сделать (очевидно). И в XXI веке это, возможно, сложнее, чем когда бы то ни было. Современный мир охватывают нигилизм и сопровождающее его чистое потакание желаниям. Это сила ради силы. Успех ради успеха. Удовольствие ради удовольствия. Нигилизм не признает более широкого «почему?». Он не придерживается великой истины или причины. Это просто «Потому что от этого хорошо». И из-за этого, как мы увидим, все кажется таким скверным.

Источник

Интересная статья? Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы получать больше познавательного контента и свежих идей.

Быть нигилистом: жизнь вне рамок

Базарова помнишь? «Отцы и дети» читал? Славная книжка, не так ли? Так вот выпячивание собственного «я» до масштабов вселенной с последующим становлением под сомнение (а то и абсолютным отрицанием) общепринятых ценностей, идеалов, норм нравственности и культуры — это и есть нигилизм. В нем есть прелести, есть недостатки, но в наши дни понятие дискредитировано подчистую, ибо многие просто оправдывают таким образом свою ущербность. А всё не так просто.

Философы и нигилизм

Само понятие терзает умы аж со средневековья благодаря папе Александру III, который предал его анафеме. Просто церкви не нравились ребята, утверждавшие, будто Христос не содержал в себе человеческих примесей и был чистым божественным созданием.

Позже за дело взялись философы, рассматривавшие нигилизм каждый по-своему. Кьеркегор источником нигилизма считал кризис христианства и распространение «эстетического» мироощущения. Ницше понимал под нигилизмом осознание иллюзорности и несостоятельности как христианской идеи мертвого Бога («Бог умер»), так и идеи прогресса, которую считал версией религиозной веры. Шпенглер нигилизмом называл черту современной европейской культуры, переживающей период «заката» и «старческих форм сознания», который в культурах других народов якобы неизбежно следовал за состоянием высшего расцвета. Хайдеггер рассматривал нигилизм как магистральное движение в истории Запада, которое может привести к мировой катастрофе.

В чем суть

По сути, всё очень просто: у человека нет смысла жизни, абсолютно нет. То есть, любезный друг, ты живешь потому, что когда-то твои папа и мама не предприняли ровным счетом ничего, что могло бы воспрепятствовать твоему рождению. Вот и живешь ты здесь, потому что живешь, потому что тебя зачали.

Человек — сам себе авторитет, и никто ему не указ, а культура, религия, любовь, этика и мораль — социальные инструменты, созданные системой для контроля над человеком.

Едва ли не самое лучшее мировоззрение для циников и тех, кому лень после каждого шага оглядываться на нормы морали, Бога и мнение окружающих. То есть если ты уродливый извращенец с кучей комплексов и отклонений, за которые тебя презирает социум, то лучший способ внушить себе, что ты нормальный и всё равно выше и лучше остальных — стать нигилистом. Увы, поэтому среди столь здравого течения немало обиженных, разочарованных в жизни, безработных, одиноких нищебродов и, как ни странно, суицидников. Ведь надо же как-то оправдать собственную, так сказать, неполноценность. Хотя какая это неполноценность, ведь с точки зрения теории это нормально, просто не нужны ему все эти ложные блага: машины в кредит, айфоны и дорогие помидоры. Он отрицает любовь и потребление — они делают человека рабом.

Но не нужно путать нигилизм с социопатией, непроходящим подростковым дебилизмом или мизантропией. От того, что ты сидишь дома и пытаешься убедить себя, что в одиночестве нет ничего плохого, вряд ли жизнь наладится. Нигилизм требует работы над самим собой. Раз уж назвался груздем, то будь добр, избавься от привычек, привязанностей, каких-то установок и комфорта.

Поэтому, далеко не все способны выдержать абсолютную свободу. Человек по природе своей слаб и с большой радостью становится под защиту различных догматов.

Но у нигилиста нет возможности выбора. Если добавить к этому разрыв социальных связей, отказ от любимых привычек, переосмысление шкалы оценок, то можно тронуться крышей. Но без опыта подобных переживаний нигилизма быть не может. Именно они делают его отличным от рыгочущей глупой толпы. В том числе поэтому у них такое самомнение: мол, я прошел через тернии, теперь твоя очередь.

Нигилист не строит иллюзий и никогда себя не обманывает: мол, «справедливость есть». Он смотрит в лицо этому странному миру со всей его враждебностью и видит в нем лишь инструмент к достижению собственных целей. Но глядя на свою личность, он видит то же самое. Он будет презирать всех и вся и заботиться только о себе, если сможет понять, кто он есть. Он самый свободный человек, никому ничего не должный. Но сам себя нигилистом он не назовет, потому как вешать ярлыки — против воли.

Фактически нигилист (жуткий циник, каких свет не видывал) для достижения поставленной цели готов опуститься на различные низости, да пускай даже нужно будет обмазаться говном или обокрасть старушку. Главное, что он будет делать это с чувством полной собственной правоты.

Нигилизм и политика

Нигилизм очень часто связывают с атеизмом и большой опасностью для государственного строя. Принято считать, что именно отрицавшие веру, царя и отечество товарищи расстреливали буржуев с царскими семьями, рушили церкви и писали опасные книги. Ведь беспринципные одиночки создают, формируют идеологию и мораль будущего. Именно изгои создают новые режимы и новую «свободу». Такие люди двигают планету, возводят новые порядки, но далеко не всегда они являются именно нигилистами. Ведь отрицая одну идеологию, невозможно построить другую, поскольку само понятие им чуждо. В каждом из нас есть немного от отрицающего все бунтаря, но даже мы готовы мириться с чем-то во благо общего. А они нет.

Вспомним эпоху ЛСД, различных революций и протестов. Благодатные и буйные 60-е. В эти времена с разных колоколен слышались голоса пастырей, утверждающих, что для роста отдельной личности отказ от общих «социокультурных ценностей» может стать толчком, прорывом к новым горизонтам сознания. Единственное: создать здоровое общество из нигилистов невозможно. Группа гордецов способна только потопить лодку, ведь нет никакой гарантии, что они смогут работать вместе. Нация гордецов обречена, и для нормального существования любой стране нужны рабы.

Нужно признать, что в масштабах социума любая идеология доводится до абсурда. Например, настоящий нигилист не идет штурмовать Белый Дом, придя к мнению, что нынешняя политика себя дискредитировала, но скорее будет размышлять о том, как власть имущие воздействуют на толпу, как они манипулируют социумом. Они не идут рушить церкви, а задумываются над культурой сверхъестественного. Так что не нужно их бояться, ибо нигилист — человек в первую очередь думающий, а уж потом действующий. Когда ты думаешь в первую очередь о себе любимом, то вряд ли ты начнешь подбивать толпу вести себя так же, как ты.

Нигилист — человек разумный, но подобно Диогену, не выходящий за пределы своей бочки. Нигилистом его делает мысль, а для того, чтобы постичь какую-то истину, придется принять некоторые параграфы тех идеологий, которые по определению должны игнорироваться. Только тогда можно понять, зачем и почему происходит то или иное в нашем безумном мире, а если что-то совершается в соответствии с позицией «потому что так не принято», то это обычная клоунада неустроенных в жизни детей. Познание — основа существования.

Он был «плохим парнем» – и потому моим близким другом / IN MEMORIAM / Независимая газета

Игорь Яркевич – пример того, как надо не оглядываться на литературную шушеру и заниматься своим делом

Трогательный, добрый, полуслепой, ироничный… Фото Евгения Лесина

Умер Игорь Яркевич. Звезда контркультуры, непримиримый нонконформист, ниспровергатель ценностей, отчаянный русский нигилист. Умер внезапно, остановилось сердце. Ему было всего 57 лет. Начал он в 90-е. Начал ошеломительно, выбил подпорки из-под затхлой советской литературной сцены, завалил декорации. Радикально смешной, неповторимо дерзкий Яркевич был писателем-подрывником. Расчищал, освобождал пространство от устаревшего культурного реквизита, его литературные инструменты были феерически остры. Вместо пафоса советской литературы – ненормативная лексика и откровенно жгучий психоанализ. Сами названия его произведений были по тем временам невыговариваемы. Все крутилось вокруг ядра – «Как я и как меня». Яркевич подорвал литературную сцену, показал, что внутри национального костюма движется все то же бренное параноидальное тело. А значит, и все эти литературные институции – толстые журналы, толстые премии, потненькие озабоченные критикессы – тоже фикция. Что реально только яркое имя писателя, яркость его творчества, которое обретает своего читателя – непостижимым, фантастическим каким-то образом, откровенно насмехаясь над всеми пикетами литературной бюрократической машины, которая озабочена только одним: как бы не пустить, как бы не дать прорваться самостоятельному и неудобному для нее автору. Яркевич прорвался, да еще как! Все они, эти никто – пыжащиеся графоманы и гладкописцы – завидовали ему и втайне ненавидели его. Яркевич – пример того, как надо не оглядываться на литературную шушеру и делать свое дело. Только это и есть настоящая литература. Говорят, что смелость берет города. Яркевич взял целую литературную страну. Это была слава. В 90-е это была слава.

Так что же он сделал нового, наш друг, друг всех инакомыслящих и насмехающихся? Если кратко, то – он угадал. Угадал неназываемое. Автор обратной перспективы, смехач, он посягнул на миф. Но – заметим – он посягнул на старый миф. Он посмел задеть старого русского бога, которого нарядили в одежды советские атеисты. Те, что отождествили русское и советское. Советское же Яркевич откровенно ненавидел. И бессознательно, да, я думаю, бессознательно, он открыл для себя и через себя некий антипуть, путь конфликта и разлада, в противовес тому, что в другом фокусе собиралось как незыблемый миф. Яркевича часто называют русофобом, и опять же другая, русофобская публика почему-то принимает его за своего кумира. Но он был не русофоб. Я знал его близко, и я отвечаю за свои слова. Русским не стоит оскорбляться Яркевичем, а одиозным патриотам ненавидеть его, он сделал для них больше, чем кто-либо другой. Он проверил нас, русских, на прочность. Выдержим ли мы его едкие, веселые и скандальные издевательства над самими собой или рухнем от его «смертельных оскорблений». И хорошо, если бы рухнули со своих костылей дураки со своими помпезными идеалами. Узколобые патриоты, неспособные на смелость и ясность сознания, что нам давно уже пора что-то делать с нашим новым русским, а не цепляться за старое. Ведь русское – это самобытный процесс и самобытная энергия; это прежде всего пластичность и открытость. А империя – это потом, империя – это уже исторические частности. Игоря Яркевича принято называть постмодернистом. Ну да, кто бы спорил. Но Яркевич – в каком-то смысле – и традиционалист. Только это другая, перевернутая, негативная, комическая традиция, к какой принадлежал и автор «Дон Кихота». Яркевич вывел на сцену антигероя, который во времена всеобщности откровенно занимался самоудовлетворением и не боялся отходов деятельности своего организма. Тем самым Яркевич противопоставлял коллективному – индивида и делал большую русскую работу по освобождению от закрепощающих личность коллективных догматов. Сам он был яркий человек и любил людей незаурядных. Веселый нигилист и пьяница, наверное, даже и алкоголик, что для русского писателя похвала. И даже в гробу лежал, как кто-то сказал, с насмешкой. Наверное, он устал от борьбы. Что ж, все мы когда-то устаем от борьбы. Да и не в борьбе дело.

Он был «плохим парнем» – и потому моим близким другом. Даже нигилизм его меня часто обескураживал. То вдруг восхваляет себя любимого, а то вдруг сам же и низвергает. Хотел большего, безмерного. Трогательный, добрый, полуслепой, ироничный… Нам всем и мне лично будет его очень не хватать.

Я нигилист?

Я пытаюсь найти название философии, которое бы соответствовало моим убеждениям, чтобы я мог продолжать исследования, не сталкиваясь с похожими, но разными результатами.

Ключевые функции, которые я ищу:

  • Жизнь не имеет внутреннего значения.
  • Вы не можете дать реальный смысл жизни самостоятельно.
  • Все значения относительны и потому бессмысленны.

Используя определения из этого источника , я бы сказал, что я не экзистенциалист, поскольку я не верю, что вы можете добавить свое собственное значение, и я не абсурдист, поскольку я не принял бы искусственное убеждение.

Некоторые источники, такие как этот , предполагают, что нигилизм связан с пессимизмом и «возможно, импульсом к разрушению», что не резонирует с моими убеждениями. Ощущение бессмысленности жизни заставляет меня чувствовать себя абсолютно нейтрально; не грустный или злой.

Лучший способ объяснить, что я чувствую, это то, что жизнь похожа на сон; когда вы просыпаетесь, вы понимаете, что вещи, которые ваш «персонаж» ценил во сне, никогда не имели значения.

Я знаю, что существует множество терминов, и, возможно, мои убеждения представляют собой комбинацию нескольких разных философий. Одна вещь, которая действительно отталкивает меня, это то, сколько существует различных определений для каждого термина. Кажется, что у каждого есть свое определение, из-за чего очень сложно определить, что они на самом деле имеют в виду. Например, мой предыдущий источник говорит, что нигилизм предполагает, что вы не можете добавить смысл, но я не вижу этого в определении нигилизма в Википедии.

В любом случае, заранее спасибо за любую помощь.

Чтобы уточнить, я бы определил ценность как нечто, что, по вашему мнению, вам нужно , а не просто то, что вы хотите. Я бы определил значение как цель помочь чему-то, что вы цените над собой.

Крис Сунами

Все философские категории имеют нечеткие границы, и экзистенциализм, абсурдизм и нигилизм в большей степени, чем большинство, поскольку они, как правило, являются ярлыками, навязанными людям, которые по сути своей противостоят ярлыкам. Тем не менее, я думаю, что вы ищете в правильных местах.

Много различий происходит от того, как люди реагируют на идею, что жизнь не имеет внутреннего смысла. Мы связываем экзистенциализм Сартра или Де Бовуара с идеей создания собственного смысла, а абсурдизм Камю — с идеей, которую мы продолжаем, несмотря на бессмысленность всего. Нигилизм связан с активным антагонизмом к вере, но его особенно трудно определить, поскольку даже Ницше, который наиболее тесно связан с этой идеей, обычно обсуждает ее критически, а не утверждая. Из этих трех вы, вероятно, наиболее близки к абсурдизму , который обычно НЕ влечет за собой искусственное убеждение, как вы указали — вы можете спутать его с дискорданством .

Однако, учитывая ваше чувство комфорта с бессмысленной жизнью, ваше мировоззрение напоминает мне большую часть философского буддизма , который учит, что жизнь иллюзорна, и что избавление от привязанностей — лучший путь. (И наоборот, если вы верите, что мы можем и должны соединиться с каким-то более глубоким уровнем реальности под иллюзией жизни, то вы, возможно, платонист .)

философ Нолен Герц о нигилизме

Упомяните «нигилизм», и большинство людей думают о Ницше и Достоевском. Я думаю о Нолен Герц. Герц — доцент кафедры прикладной философии в Университете Твенте в Нидерландах. Он написал три книги, две из которых посвящены нигилизму: одна называется «Нигилизм и технология» (2018), а последняя — просто «Нигилизм» (2019). В качестве предисловия к нашему разговору, актуальный недавний твит от него, чтобы структурировать ваш день в изоляции:

«Карантинная рутина:

Утро: социальное дистанцирование
Полдень: психическое дистанцирование
Полдень: духовное дистанцирование
Вечер: телесное дистанцирование
Ночь: экзистенциальное дистанцирование »

Интервью: Уэс Дель Валь


Каково это быть давним сторонником и историком нигилизма в момент, когда так много людей видят радикально измененные повседневные удобства и образ своей жизни, в неприятной реальности, которой они никогда бы не предположили, что могут столкнуться?


Нынешний кризис с коронавирусом, безусловно, показывает, насколько важно понимать нигилизм и осознавать его распространенность. Если мы понимаем нигилизм как способ уклониться от реальности, то мы можем рассматривать нигилизм как вклад ровно как в причину кризиса, так и в реакцию людей на кризис. В Китае, Соединенных Штатах, Великобритании, Бразилии и других странах мира мы можем найти как правительства, так и граждан, которые нигилистически отреагировали на первоначальные сообщения о коронавирусе. Реакция на коронавирус во многом совпадала с повседневной реакцией на смерть: это то, о чем нам не нужно беспокоиться, поскольку сейчас это происходит только с другими людьми и происходит с нами только тогда, когда мы становимся взрослыми настолько, чтобы действительно нуждаться в беспокойстве.


Каково настроение в отношении того, за кем ты следишь и общаешься в Твиттере? Я чувствую, что нигилисты могут реагировать на все это совершенно иначе, чем обычная пресса и массы, которые её потребляют.


Я слежу за широким кругом людей в Твиттере, поэтому вижу множество ответов на коронавирус. Есть те, кто, как Кассандра в «Илиаде Гомера» , месяцами пытались поднять тревогу по поводу коронавируса и теперь проводят дни, жалуясь на то, сколько времени было потрачено впустую. Есть те, кто возмущен неспособностью правительства и видит коронавирус как шанс для революции. Есть те, кто сгорел в новостях и либо хотят выразить свое разочарование, либо хотят быть оптимистичными и делятся видео с кошками. Есть те, кто пытается быть продуктивным, есть те, кто пытается сказать всем, чтобы они перестали так стараться быть продуктивными. Есть те, кто хочет плакать и те, кто хочет смеяться, но в основном те, кто хочет кричать.


Да, это соответствует диапазону ответов, которые мы все видим в Интернете. Я знаю, что они «такие же, как вы и я», и нигилизм не включает в себя формализм или символ веры, но я надеялся, что нигилисты, как правило, находятся на уникальном, даже просвещенном, плане среди такой мрачности. Я ошибаюсь?


Возможно, наиболее очевидный нигилистический ответ на коронавирус в Твиттере был от сторонников Трампа, которые очень быстро перестали утверждать, что коронавирус — это обман, чтобы утверждать, что смерть на самом деле не так уж и плоха. Вера в ничто делает очень легким противоречие с самим собой без ощущения когнитивного диссонанса, и Twitter — отличный способ увидеть это в действии.


Представьте себе, что генеральный директор, профессиональный спортсмен или политический кандидат признают, что они нигилисты. Я чувствую, что человек, говорящий смешанной толпе на званом обеде, что они нигилисты, получит такой же ответ, как и тот, кто скажет, что ему нравится скотство, обезглавливание видео или расистские шутки. Почему так много людей боятся того, что означает нигилизм, и почему социум так придерживается этой стигме? Думаете ли вы, что там, вероятно, гораздо больше нигилистов, чем это когда-либо публично признают?


Трамп публично признает, что он нигилист каждый день. Похоже, до сих пор это была довольно успешная стратегия для него.


Да, я не согласен с его действиями, но, насколько мне известно, он никогда не использовал это слово в отношении себя, и, честно говоря, он не мог даже произнести его по буквам. Я все еще думаю, что ни один лидер, ни общественный деятель, ни кто-либо, кто боится потерять деньги, возможности или влияние, не воспользуются этим словом. Итак, вернемся к стигме, окружающей его, можете ли вы увидеть время, когда нигилизм открыто провозглашается значительными людьми?


Это правда, что Трамп никогда не говорил, что он нигилист — он просто говорит как один и ведет себя как другой. Но его неоднократные утверждения, что американцы должны попробовать непроверенные лекарства, потому что «что вы теряете?» это примерно то же самое, что сказать, что ты нигилист. Легко увидеть, что люди будут возмущены публичной фигурой, признающей нигилизм. Но в то же время это может произойти довольно быстро —, проще всего заявить, как это делают многие нигилисты, что все это «просто шутка» или «недоразумение».


Когда в истории вы бы сказали, что нигилизм оказал самое сильное влияние? Почему так много людей, кажется, считают, что жизнь имеет смысл, а не наоборот?


Самое сильное влияние нигилизма исторически было в России в 19 веке, просто из-за того, что были политические активисты, которые называли себя нигилистами. Они стремились уничтожить то, что они считали репрессивными и тираническими элементами русской традиции, и это разрушение было совершено главным образом посредством политических убийств, кульминацией которых стало убийство царя в 1881 году. Так примерно в то же время, что в Германии у вас есть Ницше написав: «все, что меня не убивает, делает меня сильнее», у вас в России есть группа, которая воплощает эту идею в жизнь, применяя её не только к себе, но и к обществу в целом.


Каковы основные различия между нигилистами, пессимистами и циниками?


Нигилисты избегают реальности, пытаясь уничтожить её или игнорировать. Но и пессимисты, и циники противостоят реальности. Пессимисты склонны фокусироваться на негативных аспектах реальности, в то время как циники склонны фокусироваться на более конкретных негативных аспектах человечества. Нигилисты, как правило, сосредотачиваются на идеалистическом мышлении и утопических мечтаниях и видят в оптимизме причину игнорировать пессимизм и цинизм как излишне мрачные.


Как профессор, как сегодняшняя молодежь занимается нигилизмом по сравнению с тем, когда вы учились в школе? Поскольку вы написали об этом книги и официально обсуждали это как часть своей работы так, как этого не делают многие другие нигилисты, какой процент населения, по вашему мнению, больше верит в нигилизм, чем, скажем, в экзистенциализм?


Когда я учился в школе, интернет только начинался. Поэтому мы проводили дни, наблюдая, как другие люди играют в видеоигры через плечо, а не просматривая ролики на YouTube. Другими словами, нигилизм не изменился настолько, насколько изменились возможности нигилизма. Следовательно, я не уверен, что экзистенциализм действительно существует сегодня, кроме того, что он нигилистически притворяется, что заботится, наблюдая что-то вроде Хорошего Места.


Итак, вы бы сказали, что нигилизм по-прежнему весьма ограничен в своих сторонниках? Я просто пытаюсь понять, насколько вы чувствуете себя уверенно с современной молодежью, поскольку это не новая концепция, но она может быть привлекательной, когда мы сталкиваемся с нашим современным миром. И думаете ли вы, что нигилизм выигрывает или теряет верующих от молодежи до старшего возраста на основании вашего сценария смерти, описанного выше, или, скажем, таким образом, что люди обычно становятся более консервативными с возрастом?


Нигилизм, похоже, становится все более популярной концепцией в Интернете, поэтому я полагаю, что все большее число современной молодежи чувствует себя комфортно, называя себя нигилистами. Вопрос, конечно, в том, что, по их мнению, это означает? Многие, скорее всего, не согласятся с моим определением нигилизма и заявят, что его следует рассматривать как отказ от ложных убеждений, а не как уклонение от реальности. Проблема, конечно, в том, что подростковое восстание часто может привести не к революции, а к конформизму. Я думаю, это помогает объяснить, почему люди становятся более консервативными по мере взросления, поскольку они все больше и больше сосредотачиваются на защите позиций, с которыми они стали отождествлять себя, и поэтому думают, что они все еще ведут интеллектуальные дебаты с критиками, когда на самом деле они участвуют в экзистенциальной самообороне.


Стереотип заключается в том, что гораздо больше мужчин, чем женщин, являются нигилистами. Почему это было исторически всегда так, и так ли это до сих пор?


Нигилизм можно рассматривать как нечто, для чего нужно обладать достаточной привилегией, поэтому в патриархальном обществе гораздо легче быть нигилистом, если вы мужчина. Например, русские нигилисты были революционно разрушительны для крепостных, потому что крепостные были слишком заняты, чтобы быть революционерами.


Многие общества по-прежнему в значительной степени патриархальны, иными словами, большинство нигилистов по-прежнему мужчины?


Да. И, конечно же, поскольку нигилизм часто приводит к привязанности к традициям, патриархальные общества порождают не только нигилистических людей, но и нигилистические люди увековечивают патриархат в обществах.


Каковы некоторые ключевые отличия нигилизма сегодня от того, что было в прошлом? Есть ли в 21 веке нигилизм?


Я думаю, что основная разница в нигилизме сегодня заключается в степени. Технологии 21-го века не только делают намного проще быть нигилистом, но и делают его намного более нормализованным. Просто подумайте об успехе «Netflix и Chill». Или успехе Трампа.


Какую роль играет постоянное развитие технологий в том, как люди реагируют на идею о том, что жизнь не имеет смысла?


Технология помогает нам видеть каждую проблему как нечто, что должно быть решено технологически. Следовательно, сама жизнь становится проблемой, которую необходимо решить технологически. Это привело к появлению таких движений, как трансгуманизм, смысл которых можно найти не в жизни, а во сне о бессмертии.


Что из нигилизма имеет для тебя наименьший смысл?


Нигилизм вообще имеет для меня смысл, поэтому я потратил так много времени на размышления и письма об этом. Но есть определенные способы, с помощью которых нигилизм применяется на практике, которые не имеют для меня никакого смысла, например, популярность наблюдения за другими, играющими в видеоигры онлайн, что даже почему-то нравится моему сыну.


Каков самый великий нигилистический афоризм, который может заставить тех, кто яростно не согласен с нигилистической точкой зрения, быть более открытыми?


Первый нигилистический афоризм, который приходит на ум: «Не волнуйся, будь счастлив». С этим довольно трудно не согласиться, пока вы не начнете спрашивать людей, что они подразумевают под «счастлив».

Предложения со словом «нигилисты»

Мы нашли 34 предложения со словом «нигилисты». Также посмотрите синонимы «нигилисты».
Значение слова

  • Это святоши, ханжи, мистики, декаденты, нигилисты и т. д.
  • Мои нигилисты не аналогичны «Битлз», а идеи Боярского нас не устраивают.
  • Нигилисты теперь работают здорово и наша рознь, наша беспечность им помогают против их желания и чаяния.
  • Как грибы после дождя плодились вольнодумцы, нигилисты, революционеры всех мастей, расцветок и направлений.
  • Он записывает в «предсмертной» тетради: «Нигилизм явился у нас потому, что мы все нигилисты.
  • Здесь были и по делу Чернышевского, и «Молодой России», и нигилисты, и народники.
  • Даже далекий от большой политики Оскар Уайльд не поленился написать пьесу о Вере Засулич «Вера, или Нигилисты».
  • Нигилисты и народовольцы «пошли в народ», появилась осознанная идея добиваться целей путем террора.
  • Ее усвоили нигилисты, которых, к сожалению, развелось очень много после романа Тургенева «Отцы и дети».
  • Много рассказывал про свое путешествие, к каким способам прибегают нигилисты, чтобы доставать деньги у русского посольства.
  • Интересно в ней уже то, что отцами-основателя ми в ней были отнюдь не молодые нигилисты.
  • Нигилисты и народовольцы «пошли в народ», появилась идея добиться цели путём террора.
  • Эту мысль проводите, ибо корень нигилизма не только в отцах, но отцы-то ещё пуще нигилисты, чем дети.
  • Названию, прическам и иным аксессуарам нигилисты тогда, да и теперь, уделяли значительную часть своей нигилистической деятельности.
  • Путь к Марсову полю достаточно длинен, чтобы все местные нигилисты могли видеть ваш проезд по улицам.
  • Всех их звали обыватели одним словом «нигилисты».
  • Однако ниспровергатели-нигилисты недолго правили бал.
  • https://sinonim.org/
  • Гитлер, оппортунист и нигилист-романтик, то же самое говорил своему народу.
  • Он написал шуточную комедию под заглавием «Нигилист».
  • Он был, по сути дела, нигилистом в самом широком понимании этого слова.
  • Вот еще несколько эпизодов, достаточно ярко характеризующих будущего нигилиста и сокрушителя верований.
  • Нигилист Ипполит говорит, что вечную жизнь он допускает.
  • И конечно же не рассматриваю их как желание какого-нибудь фанатика-нигилиста задеть нас за живое.
  • Содержание такое: муж и жена, у них учитель «нигилист».
  • Но тут же он признается: «Я нигилист, но люблю красоту».
  • В нем Алеша убежит из монастыря и станет нигилистом.
  • Другое дело какой-нибудь только энергический, но умом ничтожный и безыменный нигилист: того сегодня повесили, а завтра забыли.
  • В «Совидце» ни слова об участии в спектакле Мейерхольда не говорится, зато упоминается брат матери, студент-нигилист дядя Саша.
  • С тех пор, как я себя помню, отец уже не был нигилистом, а был глубоко верующим.
  • Хозяину-нигилисту, пригласившему студента к себе пообедать, был гарантирован последователь.
  • И еще одна деталь: он превосходно играл в шахматы, и про него шутили: «первый шахматист и последний нигилист».
  • Равеля, Местный нигилист в «Катерине Измайловой» Д.Д.
  • Он любил иногда прикидываться колдуном, циником, нигилистом, эротоманом, забиякой, сатанистом, еще кем-то.
  • Вот он и начинает мечтать, что поумнее всех, возводить в боги сиволапого мужика, о котором понятия не имеет, и в итоге получается нигилист.

Источник – ознакомительные фрагменты книг с ЛитРес.

Мы надеемся, что наш сервис помог вам придумать или составить предложение. Если нет, напишите комментарий. Мы поможем вам.

  • Поиск занял 0.007 сек. Вспомните, как часто вы ищете, чем заменить слово? Добавьте sinonim.org в закладки, чтобы быстро искать синонимы, антонимы, ассоциации и предложения.

Пишите, мы рады комментариям

Перевод %d0%bd%d0%b8%d0%b3%d0%b8%d0%bb%d0%b8%d1%81%d1%82 на греческий

Расчет 81, скорая всё ещё на переезде.

Βοηθητικό 81, οι υπόλοιποι κόλλησαν στην κίνηση.

OpenSubtitles2018.v3

Похоже, мы можем поехать по шоссе 81 и дальше через Даллас.

Θα πάρουμε τον αυτοκινητόδρομο 81 και θα κατευθυνθούμε προς το Ντάλας.

OpenSubtitles2018.v3

Она распространяет миллионы [19 миллионов каждого выпуска] экземпляров своего материала примерно на 60 [в настоящее время на 81] языках, в том числе на языках пиджин, хилигайнон и зулу.

Διανέμει εκατομμύρια αντίτυπα [19 εκατομμύρια από κάθε τεύχος] της έντυπης ύλης της σε περίπου 60 [στην πραγματικότητα 81] γλώσσες, περιλαμβανομένης της πίτζιν, της χιλιγκαϊνής και της ζουλού.

jw2019

Этот отчисленный ученик умер в 82 года, в здравом уме, будучи основателем и первым директором Еврейского университета в Иерусалиме и основателем издательства Шокен Букс. Это популярное издательство в дальнейшем было поглощено издательским домом Рандом Хаус.

Δεν τελείωσε το Λύκειο, και πέθανε, σε ηλικία 82 ετών. Ήταν ένας αξιόλογος διανοούμενος, συνιδρυτής και πρώτος Διευθύνων Σύμβουλος του Ευρωπαϊκού Πανεπιστημίου της Ιερουσαλήμ και ιδρυτής της εταιρείας Schocken, ενός αναγνωρισμένου εκδοτικού οίκου που αργότερα εξαγοράστηκε από την Random House.

ted2019

▪ Ежедневно в ЮАР осуждаются 82 ребенка за «изнасилование или словесное оскорбление других детей».

▪ Κάθε μέρα στα δικαστήρια σε όλη τη Νότια Αφρική, 82 παιδιά κατηγορούνται για «βιασμό ή επιθέσεις με ανήθικους σκοπούς σε άλλα παιδιά».

jw2019

В газете «Репубблика» утверждалось, что в неделю опроса 82 процента итальянцев смотрели телевизор, «и они просиживали у экранов в среднем чуть меньше пяти часов» в день.

Στη διάρκεια μιας αντιπροσωπευτικής εβδομάδας, το 82 τοις εκατό των Ιταλών παρακολούθησαν τηλεόραση, «και εκείνοι που παρακολούθησαν ήταν μπροστά στην οθόνη, κατά μέσο όρο, κάτι λιγότερο από πέντε ώρες» την ημέρα, βεβαιώνει η εφημερίδα Λα Ρεπούμπλικα (La Repubblica).

jw2019

Если вы желаете получить новый выпуск «Пробудитесь!», который издается сейчас на 81 языке, обратитесь к Свидетелям Иеговы, живущим с вами по соседству, или напишите по одному из адресов, указанных на странице 5.

Αν θα θέλατε να λάβετε ένα πρόσφατο αντίτυπο του Ξύπνα!, το οποίο τώρα εκδίδεται σε 81 γλώσσες, παρακαλούμε να έρθετε σε επαφή με τους Μάρτυρες του Ιεχωβά στη γειτονιά σας ή να γράψετε στην πλησιέστερη διεύθυνση από αυτές που υπάρχουν στη σελίδα 5.

jw2019

Господь сказал нам: «Каждому предупрежденному человеку надлежит предупредить ближнего своего» (У. и З. 88:81).

Ο Κύριος μάς έχει πει: «Αρμόζει κάθε άνθρωπος που έχει προειδοποιηθεί να προειδοποιήσει τον πλησίον του» (Δ&Δ 88:81).

LDS

82 7 Иметь детей — ответственность и награда

81 7 Απόκτηση Παιδιών—Ευθύνη Καθώς και Ανταμοιβή

jw2019

Какое же счастливое освобождение настанет для людей, жаждущих мирного, справедливого правления! (Псалом 36:9–11; 82:18, 19).

Τι ευχάριστη ανακούφιση θα φέρει αυτό στους ανθρώπους που ποθούν ειρηνική, δίκαιη διακυβέρνηση!—Ψαλμός 37:9-11· 83:17, 18.

jw2019

Из них 81 человек был 65 лет и старше.

Από αυτούς, οι 81 ήταν 65 ετών και άνω.

jw2019

Может, мне и 82 года, но у меня язык, которым можно слизать всю краску в сортире.

Μπορεί να είμαι 82 αλλά η γλώσσα μου μπορεί να γλείψει όλους τους έξω τοίχους ενός σπιτιού.

OpenSubtitles2018.v3

Относительно 82 процентов слов, приписываемых Иисусу в Евангелиях, они проголосовали черным шаром.

Μάλιστα, έριξαν μαύρη ψήφο για το 82 τοις εκατό των δηλώσεων που υπάρχουν στα Ευαγγέλια και αποδίδονται στον Ιησού.

jw2019

81, несите огнетушители.

81, πυροσβεστήρες.

OpenSubtitles2018.v3

Нёстлингер, Кристине (81) — австрийская детская писательница .

Κριστίνε Νέστλινγκερ, 81, Αυστριακή συγγραφέας παιδικών βιβλίων.

WikiMatrix

На следующей неделе он упал до седьмого места с 81 000 проданных копий.

Την επόμενη εβδομάδα έπεσε στο οκτώ με πωλήσεις 91.000.

WikiMatrix

Иисус даже цитировал из Псалмов, чтобы показать, что мощные люди назывались «богами» (Псалом 81:1—6; Иоанна 10:34, 35).

Ο Ιησούς μάλιστα παρέθεσε από τους Ψαλμούς για να δείξει ότι ισχυροί άνθρωποι αποκαλούνταν «θεοί».

jw2019

Поскольку кинно́р был по своей сути «приятным» инструментом, сопровождавшим «ликование», его звук умолкал во времена, когда вершился суд или совершалось возмездие (Пс 81:2; Иез 26:13; Иса 24:8, 9).

(Ψλ 81:2· Ιεζ 26:13· Ησ 24:8, 9) Περίλυποι λόγω της εξορίας τους στη Βαβυλώνα, οι Ισραηλίτες δεν είχαν διάθεση να παίξουν τις άρπες τους και τις κρέμασαν στις λεύκες.—Ψλ 137:1, 2.

jw2019

Ему было 82.

Ήταν 82 χρονών!

OpenSubtitles2018.v3

Я преподавала в школе, веденной протестантскими миссионерами; поэтому я показала эти места Библии управляющей школой (Исход 6:3; Псалом 36:29; 82:19 [НМ]; Исаия 11:6–9; Откровение 21:3, 4).

Δίδασκα σ’ ένα σχολείο που το διηύθυναν Προτεστάντες ιεραπόστολοι, έτσι έδειξα τα Γραφικά εδάφια στην υπεύθυνη του σχολείου.

jw2019

Когда я узнала имя Бога — Иегова, то была тронута до глубины души (Псалом 82:19, ПП).

Όταν έμαθα το όνομα του Θεού, Ιεχωβά, συγκινήθηκα βαθιά.

jw2019

Что это, номер 82?

Είσαι πούστης, 82;

OpenSubtitles2018.v3

Расчёт 81 центральной.

81 προς Κέντρο.

OpenSubtitles2018.v3

Это оправдает владычество Иеговы и освободит послушных Богу людей — а значит, и нас — от унаследованного греха (1 Паралипоменон 29:11; Псалом 82:19; Деяния 4:24; 1 Иоанна 3:8; Евреям 2:14, 15).

Κάνοντάς το αυτό, ο Ιεχωβά θα δικαιώσει την κυριαρχία του και θα καταστήσει εφικτή την αφαίρεση της κληρονομημένης αμαρτίας από τους υπάκουους ανθρώπους —των αμαρτιών μας.

jw2019

(Воспользуйся вопросником «Твой гардероб» на страницах 82 и 83.)

(Παροιμίες 15:22) —Χρησιμοποίησε το «Φύλλο Εργασίας για το Ντύσιμο», στις σελίδες 82 και 83.

jw2019

Я нигилист? : nihilism

Я слышал о нигилизме раньше, и я думаю, что раньше я видел нигилизм как несколько реалистичную философию, в то же время рассматривая большинство нигилистов как кучку острых подростков, особенно когда они говорят, что мораль не имеет значения.

Однако сейчас я начинаю оглядываться на нигилизм, раньше я слегка думал, что я абсурдист, поэтому я подумал, что почитаю немного об абсурдизме и нигилизме и попытаюсь понять, к какому из них я больше отношусь.

  • Идея о том, что поиск смысла может создавать смысл для самого себя, имела для меня некоторый смысл. Я считаю, что вы можете узнать что-то о себе, пытаясь найти смысл в жизни, может быть, что угодно, и потерпев неудачу.

  • Что касается меня, я думаю, это может быть правдой для всех, я думаю, что все мы ценим хоть что-то или кого-то.

  • Мораль, я полагаю, это концепция, которую мы разработали, и технически нет ничего правильного / неправильного, хотя я все еще следую морали и думаю, что есть правильные и неправильные вещи.

  • Я думаю, что в жизни нет внутреннего смысла, просто живите как можно лучше, помогая себе / другим.

  • Полагаю, я принимаю Абсурд и все еще пытаюсь разобраться в вещах, о которых не могу знать.

  • Я помню, как слышал, как один человек принимал ЛСД, который сказал: «Если что-то значимое имеет значение, то оно ничего не значит». Я много думал об этом и, наконец, подумал так: Мы наконец открыли смысл жизни, мы его достигли, но потом мы понимаем, что «это все, ради чего я живу?» и тогда это ничего не значит.

Я, вероятно, только начинаю погружаться в нигилизм и абсурдизм (несмотря на то, что думал, что я был абсурдистом), и мне, вероятно, нужно гораздо больше узнать о нигилизме и других философиях.

Иногда мне даже кажется, что все вокруг меня становится поверхностным, как и все его объекты, и что все это может быть, ну, либо ничем, либо просто чем-то, возможно, все похоже на оболочку, иногда чувство «гиперсознания» как я это называю, сопровождают это иногда пугающее чувство.

Меня интересует, что вы думаете, Нигилист, Абсурдист или, может, что-то еще?

Я тоже нигилист

I

Я индивидуалист, потому что я анархист; а я анархист, потому что я нигилист.Но я тоже по-своему понимаю нигилизм …

Меня не волнует, скандинавский он или восточный, имеет ли он историческую, политическую, практическую традицию или теоретическую, философскую, духовную, интеллектуальную. Я называю себя нигилистом, потому что знаю, что нигилизм означает отрицание .

Отрицание любого общества, любого культа, каждого правила и каждой религии. Но я тоскую по Нирване не больше, чем по отчаянному и бессильному пессимизму Шопенгауэра, который хуже, чем насильственное отречение от самой жизни.Я полон энтузиазма и дионисийского пессимизма, как пламя, которое воспламеняет мое жизненное изобилие, которое насмехается над любой теоретической, научной или моральной тюрьмой.

И если я называю себя анархистом-индивидуалистом, иконоборцем и нигилистом, то именно потому, что я считаю, что в этих прилагательных есть высшее и наиболее полное выражение моей своевольной и безрассудной индивидуальности, которая, подобно разлившейся реке, хочет расширяться, стремительно сметая плотины и живые изгороди, пока не врезается в гранитный валун, разбиваясь и разрушаясь в свою очередь.Я не отказываюсь от жизни. Я восхваляю и пою это.

II

Любой, кто отказывается от жизни, потому что чувствует, что это не что иное, как боль и печаль, и не находит в себе героической смелости убить себя, является, на мой взгляд, нелепым позером и беспомощным человеком; точно так же, как человек является ничтожно неполноценным существом, если он верит, что священное дерево счастья — это скрученное растение, и все обезьяны смогут карабкаться в более или менее ближайшем будущем, и тогда тень боли будет отогнана прочь. фосфоресцирующий фейерверк истинного Добра…

III

Жизнь — для меня — ни хорошо, ни плохо, ни теория, ни идея. Жизнь — это реальность, а реальность жизни — это война. Для прирожденного воина жизнь — источник радости, для других — только источник унижения и печали. Я больше не требую от жизни беззаботной радости. Он не мог дать мне его, и я бы больше не знал, что с ним делать теперь, когда моя юность прошла …

Вместо этого я требую, чтобы это дало мне извращенную радость битвы, которая доставляет мне печальные судороги поражения и сладострастные трепетные ощущения победы.

Побежденный в грязи или победивший на солнце, я пою жизнь, и мне это нравится!

Моему мятежному духу нет покоя, кроме как на войне, так же как нет большего счастья для моего бродяги, отвергающего разум, чем безудержное утверждение моей способности жить и радоваться. Каждое мое поражение служит мне лишь симфонической прелюдией к новой победе.

IV

С того дня, как я вышел на свет — по случайному совпадению, в которое я не собираюсь сейчас вдаваться — я носил с собой свои собственные Good и Bad .

Значение: моя радость и моя печаль, все еще в зачаточном состоянии. Оба продвигались со мной по дороге времени. Чем сильнее я чувствовал радость, тем глубже понимал печаль. Вы не можете подавить одно, не подавив другое.

Теперь я выбил дверь и раскрыл загадку Сфинкса. Радость и печаль — только два напитка, которыми весело напивается жизнь. Следовательно, неправда, что жизнь — убогая и устрашающая пустыня, где больше не распускаются цветы и не созревают киноварь.

И даже самая могущественная из всех печалей, та, которая толкает сильного человека к сознательному и трагическому разрушению его собственной индивидуальности, есть только яркое проявление искусства и красоты.

И он снова возвращается к универсальному человеческому потоку с ослепительными лучами преступления , который разбивает и сметает всю кристаллизованную реальность ограниченного мира множества, чтобы подняться к окончательному идеальному пламени и рассеяться в бесконечном огне мира. новый.

В

Бунт свободного против печали — это всего лишь интимное страстное желание более сильной и большей радости. Но величайшая радость может явиться ему только в зеркале глубочайшей печали, слившись с ней позже в обширных варварских объятиях. И из этого обширного и плодотворного объятия возникает более высокая улыбка сильного, когда в разгар конфликта он поет самый громогласный гимн жизни.

Гимн, сотканный из презрения и презрения, из воли и силы.Гимн, который вибрирует и пульсирует в свете солнца, когда он освещает могилы, гимн, который оживляет ничто и наполняет его звуком.

VI

Над рабским духом Сократа, стоически принимающим смерть, и свободным духом Диогена, цинично принимающим жизнь, поднимается триумфальная радуга, на которой танцует кощунственный сокрушитель новых призраков, радикальный разрушитель всякого морального мира. Это свободный танцующий на высоте посреди великолепного свечения солнца.

И когда огромные тучи мрачной тьмы поднимаются из болотистой пропасти, закрывая ему обзор света и преграждая ему путь, он открывает путь выстрелами из своего браунинга или останавливает их курс пламенем своей властной фантазии, заставляя их подчиняться как скромные. рабы у его ног.

Но только тот, кто знает и практикует иконоборческую ярость разрушения, может обладать радостью, рожденной свободой, этой уникальной свободы, оплодотворенной печалью. Я восстаю против реальности внешнего мира ради торжества реальности моего внутреннего мира.

Я отвергаю общество ради торжества «Я». Я отвергаю стабильность всех правил, всех обычаев, каждой морали ради утверждения каждого волевого инстинкта, всей свободной эмоциональности, каждой страсти и каждой фантазии. Я издеваюсь над каждым долгом и каждым правом, поэтому я могу петь по свободной воле.

Я презираю будущее, чтобы страдать и наслаждаться своим хорошим и плохим в настоящем. Я презираю человечество, потому что это не моя человечность. Я ненавижу тиранов и ненавижу рабов. Я не хочу и не проявляю солидарности, потому что я убежден, что это новая цепочка, и потому что я вместе с Ибсеном считаю, что тот, кто больше всего одинок, самый сильный.Это мой нигилизм. Жизнь для меня — не что иное, как героическая поэма радости и извращения, написанная кровоточащими руками печали и боли, или трагическая мечта об искусстве и красоте!

[1] Тип пистолета, популярный среди анархистов того времени.

Я нигилист, потому что все еще верю в истину

Рэй Брассье, интервью с Марцином Рихтером,

Ссылка с: kronos.org.pl

КРОНОС: «Нигилизм» — одно из самых неоднозначных философских понятий.Что вы об этом думаете? Вы бы считали себя нигилистом? Исключает ли нигилизм религию полностью? А как насчет нигилистической веры Мейясу, подпитываемой отсутствием Бога?

РБ: Проще говоря, нигилизм — это кризис смысла. Этот кризис исторически обусловлен, потому что то, что мы понимаем под «значением», исторически обусловлено. Мы перешли от ситуации, в которой феномен «значения» был самоочевидным, к ситуации, в которой он стал загадкой и предметом первоочередного внимания философских исследований.Попытка объяснить, что такое «значение», влечет за собой глубокую трансформацию в нашем понимании этого понятия; один, который, я думаю, окажется столь же далеко идущим, как изменения в нашем понимании пространства, времени, причинности и жизни, спровоцированные физикой и биологией.
Досовременное мировоззрение, которое длилось несколько тысячелетий и охватывало переход от поли- к монотеизму, — это мировоззрение, в котором мир и человеческое существование внутренне значимы. (Я говорю «есть», а не «было», потому что это мировоззрение продолжает сохраняться и сегодня, даже среди образованных людей.) В этом мировоззрении существует естественный порядок, и этот порядок понятен людям в его общих чертах, если не в каждой отдельной его детали. Религия в целом, и монотеизм в частности, предлагает ключ, необходимый для расшифровки этого естественного порядка, объясняя большую часть (хотя и не все) намерения Бога в создании мира: Бог добр, Он создал нас по своему образу, чтобы мы могли стремиться достичь добра и тем самым получить вечное счастье в случае успеха или наказание вечными страданиями в случае неудачи.Бог является высшим источником и гарантом этого значимого порядка, благодаря которому люди могут осмыслить свою жизнь в терминах борьбы между грехом и искуплением, конфликта между добром и злом и т. Д.
Появление современных математизированных естественных наука XVI века знаменует собой точку, в которой этот способ осмысления самих себя и нашего мира начинает рушиться. Она не рушится сразу, но начинает терять свою официальную теоретическую санкцию в дискурсе теологии, как только новая наука начинает разрушать основные концептуальные основы последней.В течение нескольких столетий давнее предположение о том, что все существует по какой-то причине, что вещи по своей сути целенаправленны и созданы в соответствии с божественным планом, медленно, но систематически опровергается, сначала в физике, затем в химии и, в конце концов, в в биологии, где она продержалась дольше всех. Искривленное пространство-время, таблица Менделеева, естественный отбор: все это невозможно понять в терминах повествования. Галактики, молекулы и организмы — это не на .Как бы мы ни старались, становится все труднее построить рационально правдоподобное повествование о мире, удовлетворяющее нашу психологическую потребность в историях, которые разворачиваются от начала, через кризис, до окончательного разрешения.
Конечно, «нигилизм» в самом широком смысле, понимаемый как затруднительное положение, в котором человеческая жизнь и существование в целом осуждаются как «бессмысленные» (т.е. «бесцельные»), определенно предшествует развитию современной науки (вспомните Екклесиаст ). ).Но появление современной науки придает ей когнитивный импульс , которым она раньше не пользовалась, потому что там, где досовременный нигилизм был следствием непонимания: «Мы не можем понять Бога, следовательно, нет смысла, доступного созданиям с ограниченными возможностями. такое понимание, как мы »- современный нигилизм следует из его беспрецедентного успеха, -« Мы понимаем природу лучше, чем мы, но это понимание больше не требует постулата о скрытом значении ». Что произошло в этом сдвиге, так это то, что разборчивость стала оторванной от смысла: в современной науке концептуальная рациональность отделяется от нарративных структур, которые продолжают преобладать в теологии и теологически изменяемой метафизике.Это знаменует собой решительный шаг вперед в медленном процессе, в ходе которого человеческий разум постепенно отказался от мифологии, которая, по сути, является интерпретацией реальности в нарративных терминах. У мира нет автора и нет истории, зашифрованной в структуре реальности. Никакое повествование не разворачивается в природе, и уж тем более традиционное монотеистическое повествование, в котором человеческая драма греха и искупления занимала центральное место, а человечество было зеркалом для Бога.
Все это может показаться банальным: неужели экзистенциалисты это уже осознали? Но разница в том, что экзистенциалисты думали, что человеческое сознание все еще может дать смысл, которого не было в природе: существование может быть бессмысленным, но задача человека — придать ему смысл.Я считаю, что это решение больше не заслуживает доверия, потому что в настоящее время ведется проект по пониманию и объяснению человеческого сознания в терминах, которые совместимы с естественными науками, так что значения, порождаемые сознанием, могут быть поняты и объяснены как продукты бесцельные, но вполне понятные процессы, одновременно нейробиологические и социально-исторические. Я не утверждаю, что наука преуспела в объяснении сознания, а лишь в том, что был достигнут значительный прогресс и что бремя доказательства лежит на тех, кто настаивает на отрицании такого прогресса и кто осмеливается отвергать эту попытку как невозможную в принципе.Таких попыток было много, и, несомненно, их будет больше, но я не нахожу ни одну из них хоть сколько-нибудь убедительной, равно как и те ученые, которые на самом деле не должны пытаться понять и объяснить человеческий разум.
Конечно, многие мыслители, включая некоторых ученых, упорно пытаются вырвать какой-то психологически удовлетворительный нарратив из элементов современного научного мировоззрения. Но это усилие обречено, потому что это та самая категория повествования, которая когнитивно сделана излишней современной наукой.Науке нет необходимости отрицать значимость нашей очевидной психологической потребности в повествовании; он просто понижает его в своем прежнем основополагающем метафизическом статусе до эпистемически производного «полезного вымысла».
Кто-то может возразить, что существует скрытое противоречие между моим отрицанием метафизической реальности повествовательного порядка в природе и моим обращением к повествованию о когнитивном прогрессе в интеллектуальной истории. Но здесь нет противоречия: вполне возможно проследить объяснительный прогресс в концептуальной сфере, не прибегая к сомнительному метафизическому повествованию о неизбежном движении Духа вперед.Я думаю, что реконструктивное прочтение Гегеля Робертом Брандомом делает именно это — оно освобождает нормативный идеал объяснительного прогресса от его метафизического и, в конечном счете, мифологического наполнения во всеобщую историю Духа.
Как и Ницше, я считаю, что нигилизм является следствием «воли к истине». Но в отличие от Ницше, я не думаю, что нигилизм завершается утверждением, что истины нет. Ницше соединил истину со смыслом и пришел к выводу, что, поскольку последнее всегда является результатом человеческого искусства, первое является не чем иным, как условностью.Однако после того, как истина отвергнута, все, что остается, — это разница между наделяющими и подавляющими вымыслами, где «жизнь» является фундаментальным источником расширения прав и возможностей и окончательным арбитром различия между вымыслами, улучшающими и обесценивающими жизнь. Поскольку отказ от истины подрывает причину отказа от иллюзий, он в конечном итоге приводит к лицензированию создания дальнейших вымышленных повествований, единственное требование для которых состоит в том, чтобы они оказались «улучшающими жизнь».
Я считаю себя нигилистом ровно в той мере, в какой я отвергаю это ницшеанское решение и продолжаю верить в различие между правдой и ложью, реальностью и видимостью.Другими словами, я нигилист именно потому, что все еще верю в истину, в отличие от тех, чья победа над нигилизмом достигается ценой принесения в жертву истине. Я думаю, что можно понять, бессмысленность существования, и что эта способность понимать смысл как региональный или ограниченный феномен знаменует фундаментальный прогресс в познании.
Что касается нигилизма и религии: что ж, рациональное доверие к религии может быть осуждено, не обращаясь к современной науке или нигилизму: Демокрит и Эпикур сделали это более двух тысяч лет назад, используя аргументы, которые все еще актуальны сегодня, даже если теисты предпочитают их игнорировать.Но, конечно, иррациональность религиозной веры никогда не препятствовала ее процветанию; действительно, это именно то, что иммунизирует ее от рационального опровержения, поскольку религия предназначена для удовлетворения психологических потребностей, а не рациональных требований. Маркс был прав: религия никогда не будет искоренена до тех пор, пока не исчезнет потребность для нее . Очевидно, это испарение должно быть осуществлено как в практическом, так и в когнитивном отношении.
Я не читал книгу Мейясу L’ineexistence divine , поэтому не знаю, какие аргументы он приводит в обоснование гипотезы о несуществующем «грядущем Боге».Я уверен, что они будут исключительно изобретательными. Но я по-прежнему настроен скептически, поскольку не вижу необходимости в такой гипотезе. В самом деле, я считаю это продолжающееся философское увлечение монотеизмом глубоко пагубным и считаю, что следует объявить мораторий, чтобы предотвратить дальнейшие «разговоры о Боге» со стороны философов. Я не думаю, что это простое совпадение, что критика научной рациональности в большей части философии ХХ века идет рука об руку с возрождением богословских тем. Очевидно, что религия удовлетворяет глубоко укоренившиеся человеческие потребности, но это была когнитивная катастрофа, которая постоянно препятствовала эпистемическому прогрессу — вопреки пагубному ревизионизму, утверждающему, что монотеизм всегда был на стороне науки и истины.Человеческое знание продвинулось на человек вопреки религии, а не из-за нее. У философов просто не должно быть с этим грузовика.

KRONOS: Ваша карьера шумового музыканта — это акт нигилизма? Почему вы выбрали жанр нойз? Каковы ваши предпочтения в отношении шумовой музыки? Или, может быть, вы даже не слушаете шум, а просто производите его? Следует ли воспринимать шумовую музыку также как политическое заявление?

РБ: У меня такой карьеры нет. Но есть связь между моими философскими интересами и моим сотрудничеством с музыкантами.Я не придаю особого значения лейблам, но, если таковые будут использоваться, эти коллаборации лучше охарактеризовать как попытки «неидиоматической импровизации», чем как «шум». Мои музыкальные предпочтения не имеют отношения к этим экспериментам. Было время, когда я слушал много «шума», но больше не слышал. Вопросы политических и идеологических разветвлений «шума» слишком сложны, чтобы вдаваться в подробности, но попытка решить их сделана в текстах «Идиомы и идиоты» и «Теория металлических машин» (доступны по адресу http: // www. .mattin.org/essays/essays.html), подготовленный в сотрудничестве с Маттином, Жан-Люком Гионне и Сейджиро Мураямой.

КРОНОС: Имеет ли искусство эпистемологическую ценность? Может ли это быть?

РБ: Да. См. Выше.

KRONOS: Как бы вы описали свой «роман» с движением спекулятивных реалистов
?

РБ: «Движение спекулятивного реализма» существует только в воображении группы блоггеров, продвигающих повестку дня, к которой я не испытываю никаких симпатий: теория сети акторов, приправленная панпсихистской метафизикой и кусочками философии процессов.Я не верю, что Интернет — подходящее средство для серьезных философских дебатов; я также не считаю приемлемым пытаться создать философское движение в Интернете, используя блоги, чтобы эксплуатировать ошибочный энтузиазм впечатлительных аспирантов. Я согласен с замечанием Делёза о том, что, в конечном счете, самая основная задача философии — препятствовать глупости, поэтому я не вижу большого философского достоинства в «движении», наиболее значительным достижением которого на данный момент является создание онлайн-оргии глупости.

КРОНОС: Есть ли еще потребность в метафизике или только наука сможет описать реальность?

РБ: Наука таит в себе метафизические предпосылки, хочет она того или нет. Намного лучше для него знать о них, чтобы он мог сказать, какие из его метафизических допущений эмпирически плодотворны, а какие мешают и излишни. Единственная заслуживающая доверия метафизика — это та, которая чувствительна к философским последствиям естественных наук, примером чего может служить то, как физика изменила наши интуитивные представления о пространстве, времени и причинности; или биология заставила нас пересмотреть (если не отказаться) наше интуитивное понимание видов и сущности.Идея чисто априорной, кабинетной метафизики, предполагающей законодательно закрепить структуру реальности, при этом беззаботно игнорируя открытия наших лучших наук, кажется мне неоправданной. Это не означает, что в метафизике нет места для априорных аргументов и чисто концептуальных построений, но что неправомерно делать существенные выводы о том, что существует, из аргументов об отношениях между концепциями. Это, очевидно, кантовское предписание, но оно, как я считаю, остается в силе и сегодня, как бы ни хотелось оспаривать собственный трансцендентальный идеализм Канта, как это делаю я.
Наука и метафизика неразделимы: точно так же, как эмпирической науке могут препятствовать неявные метафизические допущения, метафизика погрязнет в антропоморфической ограниченности, если она не учитывает то, как спекулятивная интуиция тонко ограничивается и находится под влиянием эмпирических и исторических факторов. Питер Вулфендейл представил наиболее наглядный отчет о взаимосвязи между метафизикой и естественными науками в своем «Очерке трансцендентального реализма», который я не могу рекомендовать слишком высоко (доступно по адресу http: // deontologistics.files.wordpress.com/2010/05/essay-on-transcendental-realism.pdf.)

KRONOS: Как вы относитесь к философии здравого смысла?

Вера в монолитный дофилософский «здравый смысл» рискует стать частью неоспоримого здравого смысла философов. Неоспоримое уважение к «здравому смыслу», примером которого является философия «обычного языка» 1950-х годов, столь же ослабляет философию, как и культивирование неортодоксальных или контринтуитивных заявлений ради самих себя, что в худшем случае завершается попыткой превратить такое слово, как «странный», в термин философской апробации — шаг столь же бессмысленный, сколь идиотский.Несомненно, в «здравом смысле» много слепых предрассудков и невежественных докс, но есть также и с трудом добытые, эмпирически надежные обобщения, которые служат незаменимой отправной точкой для научных исследований. Отношения между общим и необычным смыслом диалектичны: эмпирическая наука исходит из набора здравых посылок, но достигает все более противоречивых результатов, которые часто бросают вызов явному образу реальности, с которого она началась. И наоборот, философы-идеалисты, которые суетятся по поводу необходимости приостановить « естественное отношение » или отбросить предрассудки здравого смысла, часто заканчивают тем, что ратифицируют незыблемый авторитет априорного или умозрительного здравого смысла, обычно в отношении неисправимость «изначальных интуиций» или несомненная реальность качеств пережитого опыта.Я считаю важным то, что эмпирическая наука создала гораздо более серьезные воображаемые проблемы для нашего «явного образа» реальности, чем что-либо, вызванное чисто априорными философскими спекуляциями. «Здравый смысл» более разнороден, и в конечном итоге более странен и удивителен, чем карикатура, которая служит удобным фоном для мечтаний об идеализме. Там, где эмпирический здравый смысл ведет к науке, чьи противоречащие интуиции результаты бросают вызов пределам человеческого воображения, идеалистическое пренебрежение здравым смыслом часто заканчивается ратификацией более разреженной, более коварной ортодоксии, в которой « неудачи воображения ошибочно принимаются за понимание необходимости » (Деннет) .

КРОНОС: Живя в Ливане, как вы относитесь к ситуации на Ближнем Востоке в феврале 2011 года?

РБ: Как и большинство людей, меня очень воодушевляют восстания в Тунисе, Египте, Бахрейне, Иордании и Ливии, и я только восхищаюсь мужеством протестующих, которые рисковали жизнью и здоровьем, пытаясь изменить ситуацию. это стало невыносимым. Я считаю попытку охарактеризовать эти восстания как проявление стремления к капиталистической демократии западного образца и тем самым зачислить их как идеологические победы неолиберализма довольно абсурдными, и я надеюсь, что какой бы режим правления ни пришел на смену свергнутым диктатуры, это будет не просто марка коррумпированной олигархической «демократии», которую США и Европа так цинично продвигают.Но еще слишком рано говорить, что в конечном итоге выйдет из этих восстаний, поэтому я опасаюсь любых излишне оптимистичных прогнозов: существует слишком много влиятельных заинтересованных сторон, готовых сделать все возможное, чтобы гарантировать сохранение своих привилегий, чему в значительной степени способствует их помощь. Излишне говорить о спонсорах из США и Европы. Нет никаких гарантий победы подлинной народной демократии — действительно, оставшиеся препятствия, стоящие перед протестующими, устрашающие, если не непреодолимые, — поэтому я по-прежнему скептически отношусь к некоторым, наиболее оптимистичным прогнозам относительно будущего.Но в целом я приветствую то, что, я надеюсь, окажется первым, но не последним упреком США и европейцам в вероломстве на Ближнем Востоке. В частности, я надеюсь, что это знаменует начало конца безнаказанности Израиля за совершение его преступлений против палестинского народа.

Февраль 2011

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

Большой Лебовски (1998) — Торстен Фогес в роли нигилиста № 3

[Чувак, Уолтер и Донни выходят из боулинга и находят трех нигилистов, ожидающих перед подожженной машиной Чувака]

Чувак : Что ж, наконец-то они это сделали.Они убили мою гребаную машину.

Нигилист : Вам нужны деньги, Лебовски.

Нигилист # 2 : Ja, uzzervize ve kill ze girl.

Нигилист # 3 : Я, кажется, ты забыл о нашей маленькой сделке, Лебовски.

Чувак : У вас нет гребаной девушки, придурки! Мы знаем, что вы никогда этого не делали!

[Ошеломленные нигилисты беседуют между собой на немецком]

Донни : Это нацисты, Уолтер?

Вальтер Собчак : Нет, Донни, эти люди нигилисты, бояться нечего.

Нигилист : Тебе все равно. Тебе все еще нужны деньги, Лебовски, иначе мы тебя облажаем.

Вальтер Собчак : Пошел ты.К черту вас троих.

Чувак : Эй, круто, Уолтер.

Вальтер Собчак : Нет, без заложника нет выкупа.Вот что такое выкуп. Это гребаные правила.

Нигилист # 2 : Его девушка потеряла палец на ноге!

Нигилист # 3 : Она думала, мы получим миллион долларов!

Нигилист # 2 : Проблема нечестная!

Вальтер Собчак : Справедливый! КТО ЗДЕСЬ ЕБАНЫЙ НИГИЛИСТ! ЧТО ТЫ, КУЧКА ГРАБАНЫХ КРИБАБЕЛЕЙ?

Чувак : Эй, круто, Уолтер.Послушай, приятель, денег никогда не было. Большой Лебовски дал мне пустой портфель, так возьми его с собой, чувак!

Вальтер Собчак : И я хочу вернуть свои трусы.

[Ошеломленные немцы снова совещаются между собой]

Донни : Они собираются причинить нам вред, Уолтер?

Вальтер Собчак : Нет, Донни.Эти люди трусы.

Нигилист : Хорошо. Итак, мы берем деньги, которые у вас есть, и называем их eefen.

Вальтер Собчак : Да пошли вы!

в пыли этой планеты | Радиолаб

Джад Абумрад: Это Джад Абумрад.Это подкаст Radiolab . Роберта сегодня нет в городе. На самом деле его сын женится, так что это только я. Я думал в этом подкасте немного побродить. Я собираюсь начать с разговора, который мы с Брук Гладстон — это Брук из On The Media , который мы с ней вели с моим зятем Юджином.

Юджин Текер: Я Юджин Текер. Я автор и профессор Новой школы в Нью-Йорке.

Jad: Мы говорили об одной очень странной вещи, которая произошла с Юджином, и я попросил Брук присоединиться ко мне, потому что это было похоже на ее историю.

Брук Гладстон: Я ношу черное с 13 лет.

Jad: Я просто хочу отметить, что вы двое прямо сейчас с ног до головы в черном. В любом случае, если говорить о том, что Юджин является серьезным философом, он пишет эти книги, которые иногда могут быть немного скучными. Он будет использовать такие слова, как толкование и рассуждение. Семейная шутка заключается в том, что он не пишет книги ни для кого.

Евгений: Я думаю, что шутка началась, я пишу книги, которые никто не читает.Затем, после долгого медленного периода принятия, я начал думать: «Ну, может быть, мне стоит писать книги, чтобы никто не читал», и просто принял это.

Jad: Это означает, что в определенный момент, если вы выполняете эту работу, вы должны спросить себя —

Евгений: Если бы вы знали, что это не будет опубликовано, вы бы все равно его написали? Насколько вы преданы делу?

Jad: Он решил, что совершил преступление. Он напишет это несмотря ни на что. История началась пару лет назад.

Евгений: В 2011г.

Джад: Эту книгу пишет Юджин —

Евгений: Называется В пыли этой планеты .

Брук: В пыли этой планеты.

Jad: Эту книгу сложно описать, но если бы вам пришлось резюмировать ее в одном предложении.

Евгений: Это про конец света.

Jad: Не в голливудском смысле.Это темнее, чем это.

Brooke: Самая ужасная ваша гипотеза состоит в том, что ничего не существует и ничего не имеет значения. Мир, в котором мы живем, который мы определяем с точки зрения человечности, не заботится о нас.

Евгений: То, что в философии часто называют нигилизмом или пессимизмом, говорит о том, что в вещах, в вашей жизни, в нашем существовании или в космосе может не быть цели. В вещах может не быть порядка. Возможно, нас здесь не было по какой-то причине.Все это могло быть чисто произвольным в случае аварии.

Jad: Что ничему не присуще значение.

Евгений: Это не имеет значения.

Jad: Так называл Ницше —

Евгений: Самая сложная мысль.

Jad: В книге Юджин прослеживает эту идею во всех этих фильмах ужасов, от слэшеров до более сверхъестественных ужасов, а также музыки.В какой-то момент он проводит деконструкцию того, как различные типы блэк-метала справляются с этой мыслью.

Евгений: Не знаю. Это образ мышления, который я всегда находил действительно интригующим и по иронии судьбы вдохновляющим.

Brooke: Вы пессимист.

Евгений: В мои лучшие дни.

Брук: Вы нигилист?

Евгений: Не так много, как следовало бы.

Джад: Юджин написал эту книгу в 2011 году.Темно. Он плотный. Он пишет это, как он говорит, ни для кого и, как и ожидалось, за исключением нескольких философских типов, на самом деле никто не обращает внимания. Он держит голову опущенной, преподает, пишет, но потом кое-что случилось. В 2014 году выходит шоу « Настоящий детектив », ставшее большим хитом. В центре шоу этот персонаж, Раст Коул, детектив из Луизианы, который является темным чуваком.

Он продолжает эти разглагольствования о том, что в мире нет порядка, что люди — просто случайность.Мы должны с этим разобраться.

Prema: Я просто помню, как смотрел это и думал, вау.

Джад: Это жена Юджина, Према Мурти, моя невестка.

Jad: Я подумал: «Это повторяет столько разговоров, которые мы вели в машине».

Евгений: Она такая: «Они нас подслушивали?»

Prema: Да, это было жутковато.

Jad: Prema выходит в интернет, щелкает.

Prema: Внезапно я вижу эту статью о True Detective, директоре

Jad: Это была статья, в которой сценариста шоу Ника Пиццолатто спросили: «Как вы создали этого персонажа нигилистического полицейского детектива?» Он перечисляет кучу вещей, которые читал в то время.

Prema: В этот список был включен Юджин.

Евгений: На что мне понравилось: «Круто». Книгу читает хотя бы один человек.

Евгений: Я действительно стараюсь не поднимать головы и продолжаю писать, просто делая то, что делаю.

Jad: Потом все стало еще страннее. Давайте откроем журнал Lucky . Посмотрим, сможем ли мы его найти. Спустя некоторое время Према листает этот модный журнал.

Евгений: Журнал Lucky и был разворот с этой актрисой.

Джад: Лили Коллинз, 25-летняя актриса.

Евгений: О котором я никогда не слышал.

Jad: Сейчас довольно большой. Она стоит на углу улицы.

Евгений: Одетый и весь этот готический макияж и одежда.

Jad: На фото у нее на груди книга Юджина.

Евгений: На одном из снимков на ней была толстовка с обложкой книги.

Джад: В пыли этой планеты .Большие буквы прямо у нее на груди.

Prema: Я просто сказал: «Ни за что».

Евгений: Это определенно было «Какого хрена [писк]?» [смеется]

Prema: Это безумие. Она просто случайно носит обложку книги моего мужа.

Евгений: Не знаю. Опять же, я не отреагировал, но это было просто странно.

Jad: Оказывается, норвежский художник нарисовал книгу, это изображение было подобрано модным лейблом и превратилось в очень дорогую одежду.

Евгений: Я пишу книги, чтобы никто не читал, так что очевидно, что я не беру с них много гонораров, но …

Джад: Юджин говорит, что не собирается подавать в суд.

Евгений: Я не собираюсь подавать в суд или предпринимать какие-либо правовые действия или действительно что-либо делать с этим.

Jad: Он говорит, что пишет не для этого. Ладно, это случилось, но потом все становится еще более странным. Однажды, когда моя жена Карла Мурти была в сети, в этот день Джей Зи и Бейонсе объявили, что собираются отправиться в этот большой международный тур.Карла смотрит видео, которое они выпустили для продвижения этого тура, вроде фальшивого трейлера к фильму.

Карла: Там написано В бегах , это все кричащее оружие, огонь, проститутки.

Jad: Для меня это не имеет большого смысла. Думаю, это что-то вроде Бонни и Клайда. Они убегают от кого-то, а вы не совсем уверены, от кого. Бейонсе в свадебном платье.

Карла: На ней фата.

Jad: Она стреляет из полуавтоматического оружия в своем свадебном платье, переходя к автомобильным погонам, к деньгам, летающим повсюду, но ровно за 37 секунд за …

Карла: Конечно, [неразборчиво 00:07:17]

Jad: Почти готово.Вернись, вернись, вернись.

Карла: [перекрестные помехи] Как будто ты заставляешь меня думать слишком быстро.

Jad: Вы видите, как Jay Z поворачивается, высовывает гигантский пистолет справа от него, и на нем книга Юджина. Прямо там, на его спине, В пыли этой планеты . Вот в этот момент я подумал: «Хорошо, что мы с этим думаем?» Неужели Евгений больше ни для кого книги не пишет? Это каким-то образом он стал проводником этой идеи, которую все мы, тем подземным способом, которым действует поп-музыка, мы все проводим прямо сейчас.Это была моя мысль.

Евгений: Да. Нет, я думаю, что вопрос в том, является ли это чем-то особенным для того момента, в котором мы живем.

Джад: Юджин, коленный рефлекс —

Евгений: Думаю, это могла быть эта обложка или миллион других обложек.

Jad: Нет, это просто бессмысленное присвоение.

Евгений: Я не думаю, что для меня есть что-то большее, чем просто классная фраза: надеть футболку и надеть девушку в гольф на какой-нибудь фотосессии.

Брук: Почему это круто?

Jad: Я подозреваю, что вы можете быть правы, но также можете ошибаться из-за ответа, который вы собираетесь дать на вопрос Брук.

Евгений: Это круто, потому что публицист какой-то —

Брук:

Jad: Это был тот разговор, о котором я хотел поговорить, поэтому я позвонил Брук. Что стоит за всем этим нигилистическим развлечением, которое повсюду? Брук, со своей стороны, согласилась, что Юджин, вероятно, к чему-то подключается.

Brooke: Да, но является ли это уникальным на данный момент? На это, я бы сказал, нет.

Jad: Неужели вы думаете, что это ничего не говорит о настоящем?

Brooke: Я думаю, что бывают циклы, в которых чувство бессмысленности проявляется более отчетливо, чем в другие времена, но вы можете идентифицировать их снова и снова.

Саймон Кричли: Да, нигилизм уходит корнями в прошлое.

Jad: Брук на самом деле подключила нас к этому парню.

Саймон: Саймон Кричли. Я профессор Ханса Йонаса в Новой школе социальных исследований.

Jad: Саймон написал статью, в которой в основном утверждал, что нигилизм является основным кредо хладнокровия.

Саймон: Это сексуально, это интересно.

Jad: Так было всегда.

Саймон: О, у меня есть для тебя самое лучшее, тебе это понравится. Это русское слово.

Jad: Он сказал, что это слово действительно стало популярным в 1862 году.Это 150 лет назад.

Симон: Есть роман Тургенева « отцов и сыновей ».

Jad: В романе сын-нигилист обращается к своему консервативному отцу и говорит:

Саймон: «Мы основываем свое поведение на том, что считаем полезным. В наши дни самое полезное, что мы можем сделать, — это отвергать, и поэтому мы отвергаем все». Отец говорит: «Все?» «Все» с неописуемым хладнокровием.Это момент нигилизма, все идет.

Джад: Саймон примерно с этого момента говорит, что молодые люди снова и снова увлекаются этой идеей как способом сказать «нет» старшему поколению или просто тому, что происходит в мире. Например, после Первой мировой войны у вас были мертвые десятки миллионов людей, это потерянное поколение, которое было смущено и испытывало отвращение к тому, что только что произошло. Из этого сказано, Брук, ты получишь дадаизм.

Брук: Я хочу подъехать к компьютеру.Манифест Тристана Цары.

Джад: Он был одним из основателей движения Дада.

Brooke: Он говорит: «Дада ничего не значит. Все, на что человек смотрит, ложно. Дада, отмена памяти. Дада, отмена археологии. Дада, отмена прибыли. Дада, отмена будущего».

Jad: После Второй мировой войны она и Саймон говорят, что у вас были похожие движения в 70-х и 80-х годах. При угрозе ядерного уничтожения получается панк-рок, и он продолжается.

Саймон: Поп-культура, по крайней мере, с тех пор, как я был ребенком, всегда была глубоко нигилистической.

Jad: Хорошо, в этом нет ничего нового, но когда я провел Саймона через ситуацию с Юджиновой курткой, я спросил его: «Есть ли что-то иное в сегодняшнем нигилизме по сравнению с нигилизмом прошлого? ? » Не долго думая, он сказал —

.

Саймон: Я бы сказал да.

Энди Миллс: На основании чего?

Jad: Это продюсер Энди Миллс, который был со мной во время интервью.

Саймон: Ну, вы можете получить …

Джад: Саймон говорит, что это было скорее внутреннее чувство, основанное на этом классе, который он преподавал в прошлом году с Юджином, как ни странно. На самом деле я не знал, что они знали друг друга, но они вместе вели этот класс.

Simon: Семинар, который мы проводили осенью прошлого года, был одним из тех редких семинаров, которые мы преподаем мистицизму. Никто не учит мистике. Действительно непонятные вещи, мы делаем Desert

Отцы, средневековые женщины-мистики.

Джад: Это раннее христианство.

Саймон: Никто из нас не религиозен.

Джад: Он говорит, что они начали семинар, не особо ожидая многого, с разговора о том, как в 4 веке нашей эры —

Симон: Был этот город, Александрия.

Джад: Это недалеко от Египта.

Саймон: Александрия была очень похожа на Манхэттен. Это был прибрежный остров. Это была колония былой власти.

Джад: Римская империя.

Simon: Это центр всей культуры и всех знаний в древнем мире. В определенный момент, в 4 веке, люди начинают уезжать. Начинают уходить и уходят в пустыню, человек

уходят, и им, кажется, нужно что-то еще. Город просто больше не делает этого.

Джад: Почему?

Саймон: Он испорчен. Это сломано. Это грешно.

Jad: Он сказал, что преступность процветает, загрязнение окружающей среды, и поэтому люди просто начали блуждать в пустыне и жить в этих пещерах.

Симон: Эти интенсивные формы аскетической практики превратились в …

Джад: У вас были эти женщины —

Simon: Кто не получил образования, потому что женщины не могли получить образование.

Jad: Кто были так восхищены Христом, что начали —

Simon: Наносить себе вред, бросаться в ледяные реки, прыгать в печи. Тело — это то, что вы пытаетесь снять, чтобы освободить емкость

.

для любви.

Энди: Это классическая мистическая идея? Тело только мешает, я хочу пойти душа в душу с Богом?

Simon: Совершенно верно, но опять же предпосылка состоит в том, что мир — это поле руин.

Jad: Он говорит, что его действительно поразило то, что, когда он рассказывал обо всем этом, он смотрел на студентов и замечал это выражение в их глазах.

Simon: Я просто почувствовал, что в комнате эта глубокая потребность удовлетворяется этими странными мистиками.

Джад: Он сказал, что студенты просто участвовали в этом, чего почти никогда не бывает, когда вы преподаете.

Simon: Мы не спасали души, но это было очень, очень глубоко.

Джад: Что именно? Вы думаете, у них появилась мысль о том, чтобы так сказать скитаться по пустыне?

Саймон: Да, я думаю, есть смысл в том, что вы делаете? Отделись, уходи, вот где много людей.

Jad: Я спрашиваю, что за всем этим стоит. Он говорит: «Просто включите новости».

Репортер: Видео, на котором запечатлено обезглавливание второго американского журналиста, теперь проверено.

Reporter 2: Специалисты по болезням говорят, что это превращается в одну из самых продолжительных и смертоносных вспышек за всю историю.

Reporter 3: Девочек изнасиловали и задушили.

Reporter 4: И снова мы видим, что в эту больницу приносят в основном детей.

Саймон: В этом мире я вырос разумным. Это было совершенно безумное, взаимно гарантированное разрушение, но оно имело смысл. Вы могли понять это очень просто, было

США, там был СССР. Нас собирались выпотрошить, это было ясно, но вы знали, каков баланс сил.

Jad: Вы ностальгируете по гарантированному взаимному уничтожению. Это то, что сейчас происходит?

Simon: Кажется, мир намного проще.

Энди: Ну, ты хоть знал, кого в этом винить, да?

Саймон: Справа.

Джад: Это снова Энди.

Энди Миллс: Думаю, в этом все дело. Вы смотрите на холодную войну, и вы можете увидеть, в частности, «[писк] вы, советские». «[писк] вы, американцы». «[писк] ядерное оружие».

Саймон: Верно.

Энди: Что я должен сказать [писк] и тебе? Я говорю [звуковой сигнал] вам —

Саймон: Всем.

Энди: -выбросы углерода.

Джад: Кстати, сегодня. Несомненно, одна из причин нынешнего мрачного настроения заключается в том, что мы находимся в середине неприятного сдвига в том, как мы говорим об изменении климата. Это было сделано официально. Когда МГЭИК, Межправительственная группа экспертов по изменению климата выпустила отчет, в котором впервые перестали использовать язык предотвращения и перешли на язык адаптации.

Другими словами, сотни ученых и политиков, это ведущая в мире организация по оценке изменения климата, теперь говорили: «Мы не можем остановить это, это неизбежно.«

Дэвид Виктор: Теперь нам нужно поговорить о том, как справиться с массой, которая сейчас находится у нас на пороге.

Джад: Это Дэвид Виктор,

Дэвид: Профессор международных отношений Калифорнийского университета в Сан-Диего.

Jad: Он является одним из авторов отчета.

Дэвид: Когда IPCC только началась в конце 1980-х, можно было представить, что люди серьезно отнесутся к проблеме изменения климата, они начнут контролировать выбросы, а затем через несколько десятилетий климат перестанет меняться.Вместо этого произошло то, что люди много говорили об изменении климата, но на самом деле мало что сделали для контроля выбросов.

Jad: Теперь он говорит, что мы все находимся на этой странной золотой середине, где мы пытаемся найти язык, чтобы сказать, почему важно продолжать работать над этим, в то же время признавая некоторую степень неудач.

Дэвид: Это неизбежность, которую вы видите в новых отчетах, и отчеты наклоняются назад, чтобы попытаться найти способы быть оптимистичными.В отчете говорится: «Если вы внедрите все эти технологии и международные соглашения, мы все равно сможем остановить потепление на два градуса». По моей собственной оценке, действия, которые вам необходимо совершить, настолько героичны, что мы не увидим их на этой планете.

Jad: Все это напомнило мне момент True Detective .

Rust: Я считаю себя реалистом, но с философской точки зрения меня называют пессимистом.

Мартин Харт : Что это значит?

Jad: Пессимисты, как и нигилисты, согласны с тем, что в этом нет смысла, они просто немного более хандры на это.Реже что-нибудь сделаю.

Ржавчина: Значит, я плохо хожу на вечеринках.

Джад: Я имею в виду, это то, куда мы все направляемся? В недавнем опросе Wall Street Journal 76% людей 18 лет и старше не были уверены, что будущее будет ярче прошлого, что возвращает меня к вопросу Брук.

Брук: Почему это круто?

Jad: Назовите это нигилизмом, пессимизмом, как угодно, разве это не угнетает? Зачем вам использовать фразу, как в пыли этой планеты, фразу, которая намеренно отрицает человека, который ее носит, зачем вам носить ее себе на груди или на спине? Поскольку это была куртка Jay-Z, которая в некотором смысле стала катализатором всего этого подкаста, мы решили поговорить с ним, вроде как.Это приближается.

? Энди: Звучит здорово.

Джад: Эй, это Джад. Это Radiolab . Мы оказались в потоке вещей, пытаясь понять, как в пыли этой планеты, почему это круто? Почему это не страшно и не удручает? В итоге мы получили —

Джун Амвросий: Они хотят поговорить со мной. Почему?

Jad: Хороший вопрос. Я разговариваю с этой дамой, которая, как оказалось, была человеком, который принял решение повесить его на спину Jay-Z.

Июнь: Думаю, я должен назвать свое имя. Меня зовут Джун Амвросий. Я работаю художником по костюмам 22 года, в этом году — 23 года. Я работал со всеми, от Лютера Вандросса до Паффи, Шона, Мэрайи Кэри, Басты Раймс, Мэри Джей Блайдж и Алисии Ки, Дэйва Мэтьюза, Backstreet Boys, Келли Рипа, Ким Кэтролл, Р. Келли, Джейми Фокса, Мисси. Эллиотт. Вы сделали Мисси с воздушным шаром?

июнь: да.

Джад: Это ты?

июнь: Да.

Джад: Конечно, Джей-Зи и Бейонсе. По сути, это похоже на культуру.

Июнь: Я отвечал за некоторые из этих [неразборчиво 00:19:25] вещей.

Jad: Во время интервью мне и Энди пришло в голову, что июнь, вероятно, повлиял на чувство моды значительной части людей на этой планете. Ей было очень ясно, что костюм — это больше, чем просто костюм.

июнь: Это как разговор без слов.

Jad: Это действительно то, что она делает, когда стилизует кого-то, шепчет всем людям, которые собираются смотреть видео, контактируют с рекламными щитами, ходят на концерты. Мне не нужно с вами разговаривать, но я могу создать этот разговор с помощью пары брюк, и того, как они падают, и как они подходят, и текстуры, и цвета, и ощущения.

Jad: Она говорит с Jay-Z, что для этого видео она знала, что ей нужно что-то грандиозное.

Июнь: Но без усилий.Я знал, что хочу байкерскую куртку, потому что это была сцена на мотоцикле, но я знал, что просто не могу дать ему черную. Мне нужно было что-то сказать, почувствовать себя чем-то. Мы были на охоте-

Jad: Она и ее помощник побывали в десятках мест.

июнь: К [неразборчиво 00:20:22] , студии, выставочные залы.

Jad: Глядя на все эти кожаные куртки.

Июнь: Это как найти иголку в стоге сена.

Jad: Ничего не случилось.

июнь: Но потом —

Jad: Они прогуливаются в это одно место.

июнь: Black Denim.

Jad: Это место, где делают элитный гранж. Они листают вешалки, когда она видит это, куртку, эти слова.

Июнь: Вот и все. Я знал это. Я сказал: «Это то, что мне нужно». Это было просто прекрасно.

Jad: Вопрос, почему.На тот момент я еще не рассказал ей всю предысторию. Я вытащил снимок экрана из видео, это тот, где вы видите Jay-Z, стоящего в пустыне

выстрелил сзади, в пыль этой планеты на его спине, и он направил этот действительно длинный, грязный пистолет Гарри направо, как будто он собирается выстрелить в солнце.

Июнь: Вы думаете, что он собирается выстрелить в солнце.

Jad: Я распечатал это, потому что в нем просто качество рекламного щита, верно? Вот.

июнь: У меня тоже на телефоне действительно крутой.

Jad: Давайте посмотрим на это на секунду. Почему ты выбрал эту куртку?

июнь: Это что-то очень угрожающее. Это почти как после того, как происходило что-то, напоминающее конец эпохи, начало чего-то

.

новый.

Jad: Она говорит про себя, что думала о том, как может погибнуть музыкальная индустрия.

июнь: Это определенно в том месте, где мне нравится: «Что теперь?» Вы можете услышать это в музыке.

Jad: Вы знаете, если это самый большой тур в истории, правда, что теперь?

июнь: Это шепот, который вы слышите.

Jad: Она говорит, что один из самых громких шепотов был очень простым. Вот парень, крупная поп-звезда.

июнь: соверен.

Jad: Он в пустыне, вот-вот рухнет.Конец света буквально на его спине —

Июнь: Казалось, он даже не знал, что у него на спине. Если вы понимаете, о чем я? Как будто это было запоздалой мыслью.

Jad: Типа: «О, да, конец света. Мне все равно».

июнь: Спуск и прочее.

Jad: Другими словами?

июнь: Он не боялся.

Джад: Он не боялся.

июнь: Он не боялся.

Джад: Знаете что? Когда мы говорим о шепоте, это то, что я понимаю. Теперь, когда вы это сказали, дело не в том, что я не пискнул. Я не боюсь.

Jad: Мы все должны покинуть планету. У каждого свой день. Вы работаете над тем, чтобы не бояться, когда вам нужно уйти.

[музыка]

Jad: Мы вам его доставим. Это будет круто. Спасибо.

Июнь: Это действительно освежает [неразборчиво 00:22:53] .

Jad: Выходя из того интервью, это было, кстати, после того, как мы сказали ей, что фраза на спине Jay-Z была взята из книги, написанной моим зятем Юджином.

Июнь: О, вау. Теперь мне нужно достать книгу и отнести ее Джею.

Jad: Что ему было очень интересно узнать. Мы можем это сделать?

Июнь: Да, давайте сделаем это.

Jad: И мы отправили ему книгу.Не получил ответа.

июнь: Боже мой.

Jad: Так или иначе, иду оттуда. Я все думал: «Это то, что все это значит?» Что весь этот поп-нигилизм вокруг нас не связан с разрушением властных структур или захватом

.

ничто. Это просто: «Посмотри на меня. Посмотри, какой я храбрый».

Brooke: Что я могу носить его на футболке.

Евгений: Я бы с этим согласился. Вот почему, как вы указывали от дадаизма до панка, это повторяющийся мотив того, насколько вы круты перед лицом смертности.

Брук: Бинго задир, вот о чем я думал.

Евгений: Я думаю, что это не более чем поза. Ничего страшного, когда тебе 18, носить эту футболку, но когда тебе за 50 и ты заболел раком, может быть, тогда тебе

.

действительно нужно противостоять этим вещам. Это просто поза, и поэтому она в поп-культуре.

Саймон: [неразборчиво 00:24:05] циничным ответом было бы сказать, почему мы любим нигилизм в поп-культуре, потому что он избавляет нас от необходимости быть обремененным им.

Джад: Снова Саймон Кричли.

Simon: Это избавляет нас от ощущения этого. Мы можем наслаждаться этим в наших комнатах, мы можем выйти из него, а затем отпустить и вернуться к работе.

Джад: Саймон говорит, что не нужно относиться к этому цинично, если не хочешь. Ницше, сам мистер темный пессимист, имел представление о нигилизме, что это только начало. Что если вы действительно разобрались с этим, приняли это, ускорили его до логического конца, вы могли бы добраться до другой стороны, которую он назвал —

Саймон: Переоценка ценностей, новый образ мышления о том, кто мы как нравственные существа, и вот где я нахожусь.Любовь — это та способность, которая может видеть сквозь это.

Jad: Он подозревает, что именно поэтому его ученики так интересовались этими мистиками, потому что они нашли выход.

Simon: Эти люди, эти мистики имеют бескомпромиссную приверженность чему-то вроде любви.

Jad: Тот факт, что они были готовы пройти весь путь, чтобы отрицать даже собственное тело ради этой любви.

Саймон: Справа. В мире, где любовь свелась к обмену мнениями Tinder, если это ад, в котором вы живете в 25-летнем возрасте, тогда вы прочтете эти ошибки, я думаю: «Я хочу то, что у нее есть.«

[смех]

Саймон: Я возьму то, что у нее есть.

Джад: Сожги мою плоть.

Саймон: Верно, сожги мою плоть.

Jad: Вы можете возразить, а почему бы и нет? Этот Jay-Z и Бейонсе, у них есть кое-что из этого. Часть того, что сделало этот тур таким большим, на самом деле самым большим туром в истории, — это то, что он похож на эту грандиозную историю любви.

июнь: Я с любовью всей своей жизни, так что это работает.

Jad: У меня есть фантазия, что Бейонсе и Джей-Зи отправятся в этот тур, и они уйдут в пустыню, и они будут жить в маленькой хижине, как это монашеское существование вместе в любви. Новая Эра Водолея начнется с них двоих.

Июнь: Это прекрасно.

Энди: Самый громкий звук микрофона.

Jad: Есть ли на это шанс?

Июнь: Ну, вы действительно можете слышать, как я глотаю этот [неразборчиво 00:26:20]

Энди: Это был хороший звук.

Джад: Это был ваш ответ?

июнь: Пина колада на пляже.

[смех]

Энди: Может быть, идеальный ответ на вопрос Джада.

[музыка].

Брук: Джад, я слышал, что вы собираетесь взять много такого материала, и вы собираетесь взглянуть на текущий момент и увидеть, как эта идея выражается. Это заставило меня захотеть вернуться и посмотреть, когда, где и как это выражалось все это время.Я счастлив участвовать в этом, и я буду рад видеть вас на нашем шоу через пару недель.

Джад: В самом деле?

Brooke: Да, мы хотим, чтобы вы пришли после того, как я все соберу.

Jad: Мне бы это понравилось.

Brooke: Мы втягиваем вас после.

Jad: Красиво. Я игра.

Брук: Хорошо. [смеется]

Jad: Спасибо за вашу игру.

Брук: Спасибо.

Jad: Ищите On The Media борется с нигилизмом за пару недель. Большое спасибо продюсеру Энди Миллсу, который, помогая мне составить этот подкаст, начал говорить что-то вроде …

Энди: На днях я подумал, что это ощущение, будто я видел эту божью коровку. Мы с друзьями наблюдали, как эта божья коровка ползет по моей обуви. Потом он пополз вверх по моей ноге, зацепился за волосы на ноге и упал обратно на туфлю.Мы все подумали: «О, это жизнь». Вот и все, мужик. Мы все просто жуки, которые ползают на проклятой обуви.

Jad: Он был абсолютно серьезен. Особая благодарность племени Мурти и Zer0 Books, и, конечно же, Юджину Такеру, который, хотя и не питает никаких искупительных фантазий о людях, — потрясающий чувак. Это произведение — дань уважения ему, одному из самых преданных писателей, которых я знаю, а также моему зятю.

Если вы хотите прочитать « В пыли этой планеты» , а я действительно очень рекомендую его, это очень увлекательно, зайдите на наш веб-сайт, radiolab.org, и мы свяжем вас с ней. Я Джад Абумрад. Спасибо за внимание.

[пауза 00:29:10] [молчание]

Jad: Если вы все еще слушаете, вот кое-что еще. Пока мы составляли этот подкаст, мы наткнулись на группу Liturgy и эту конкретную мелодию, которую я хочу сыграть для вас сейчас. Эта мелодия называется Generation , я одержим ею. Это из Литургии с их альбома Aesthetica , который принадлежит Thrill Jockey, трилджокей.com. Во-первых, к нему прилагается манифест, я немного процитирую.

Трансцендентальный блэк-метал — это на самом деле нигилизм. Однако это двойной нигилизм, последний нигилизм. Раз и навсегда отрицание всей серии отрицаний. Этим заключительным замечанием мы приходим к головокружительному утверждению, утверждению, которое является белоснежным, испуганным, несентиментальным и смелым. Вот оно Поколение Литургией.

[музыка] [музыка] [музыка]

Авторские права © 2020 Общественное радио Нью-Йорка.Все права защищены. Посетите наш веб-сайт Условия использования по телефону www.wnyc.org для получения дополнительной информации.

Стенограммы Общественного радио Нью-Йорка создаются в срочном порядке, часто подрядчиками. Этот текст может быть не в окончательной форме и может быть обновлен или изменен в будущем. Точность и доступность могут отличаться. Авторитетной записью передач Общественного радио Нью-Йорка является аудиозапись.

Келли «Аргументы нигилистов благосостояния против субъективизма суждений» (комментарии Самнера) — PEA Soup


Добро пожаловать на обсуждение в эти выходные книги Энтони Келли «Аргументы нигилистов благосостояния против субъективизма суждений».Мы рекомендуем вам поделиться своими мыслями в разделе комментариев.

Далее следует критический обзор Уэйна Самнера.

Статья Энтони Келли присоединяется к и без того обширной литературе, в которой ставится под вопрос обоснованность субъективных теорий благополучия. Один класс таких теорий утверждает, что что-то в основном хорошо для человека тогда и только тогда, когда оно ценится этим человеком (при надлежащих условиях). Целью Келли в этой статье является теория такого типа, которую отстаивал Дейл Дорси (Dorsey 2012).Теория Дорси сочетает вышеупомянутую рубрику с концепцией оценки, основанной на суждениях, согласно которой оценка человеком чего-либо зависит от его веры или суждения (при надлежащих условиях) о том, что это хорошо для него. Результатом является теория, согласно которой что-то в основном хорошо для человека, если и только если этот человек считает (при определенных условиях), что это хорошо для него. Вслед за Дорси Келли называет этот взгляд субъективизмом суждений.


Критика Дорси Келли прекрасно исполнена.Как бы то ни было, я присоединяюсь к нему в утверждении, что субъективизм суждений не является самой сильной или лучшей версией субъективной теории. (Келли может придерживаться мнения, что не существует наиболее сильной или лучшей версии, и в этом случае мы расстаемся на этом этапе.) Более того, я думаю, что аргументы Келли против точки зрения Дорси успешны, по крайней мере, если вы согласитесь с предположениями, на которых они основаны. на основании. Однако ниже я скажу кое-что по поводу этих предположений.

Квалификатор «при надлежащих условиях» в приведенном выше утверждении взгляда Дорси сигнализирует о том, что это идеализированная версия субъективизма, по которой авторитетными являются не фактические оценочные суждения субъекта, а те, которые субъект сделал бы, если бы их убеждения были одновременно связные и полностью продуманные.Многие другие субъективные теории также выбрали путь идеализации и подверглись критике за это (см., Например, Rosati 1995; Enoch 2005). Особое беспокойство вызывает обвинение в том, что, когда субъективисты апеллируют к контрфактическим установкам субъекта (какими бы они ни были), а не к их действительным установкам, они рискуют нарушить ограничение отчуждения или резонанса, удовлетворение которого часто рассматривается как особая сила субъективизма. . Следовательно, теория Дорси также может быть уязвимой в этом отношении, но поскольку это не является предметом аргументов Келли, я не буду здесь останавливаться на этом вопросе.С этого момента я просто буду предполагать, что «надлежащие условия» Дорси удовлетворены и что их удовлетворение не угрожает целостности его субъективизма.

Прежде чем идти дальше, мы должны отметить, что во взглядах Дорси есть нечто большее, чем дуновение округлости. Оставляя в стороне все оговорки, его теория говорит нам, что что-то в основном хорошо для человека тогда и только тогда, когда он считает, что это хорошо для него. Наличие у анализируемых «хорошего для» является показателем того, что оценка, которую имеет в виду Дорси, является разумной.(Для протокола, он оговаривает следующее: Дорси 2012, раздел 3.1) Более того, это должно быть: тот факт, что я считаю, что какое-то состояние мира является хорошим симплицитером, безусловно, недостаточен (а, возможно, также и не необходим) для него. быть хорошим для меня. Но это означает, что, по мнению Дорси, что-то пруденциально ценно для человека тогда и только тогда, когда он думает, что это пруденциально ценно для него. Таким образом, похоже, что его теория благоразумной ценности предполагает ту самую концепцию, которую она должна была объяснить. Но Дорси может защитить себя здесь, заявив, что он предлагает содержательную теорию, призванную рассказать нам, что делает что-то пруденциально ценным, а не концептуальный анализ благоразумной ценности.Таким образом, он вправе предположить, что мы уже знакомы с этой концепцией. (Это более или менее защита Дорси: Dorsey 2012, 439–40.) Я прихожу к выводу, что здесь нет порочного круга. В любом случае Келли не преследует эту линию атаки, и я тоже.

Есть также эта кажущаяся странность в представлении Дорси, что вера в то, что что-то хорошо для вас, становится правдой. Это не обычный способ действия веры, когда ее подтверждение или опровержение определяется тем, как устроен мир (ср.Hurka 2019, который также вызывает опасения по поводу бесконечного регресса). Но я снова не буду останавливаться на этом вопросе, поскольку Келли этого не делает.

Итак, наконец, к делу. Когда теория утверждает как необходимые, так и достаточные условия для благополучия, ее можно атаковать либо со стороны необходимости, либо со стороны достаточности. Келли выбирает первый путь, который требует выявления субъектов, жизнь которых у них идет хорошо, но которые не верят или даже не могут поверить в это. Иден Линь (Lin 2017) также придерживается этой линии, сосредоточив внимание на младенцах, у которых отсутствуют необходимые оценочные убеждения.(Можно легко представить себе, что тот же случай излагается от имени разумных животных.) Келли использует другой подход, выдвигая гипотезу о классе субъектов, которых он называет нигилистами благосостояния. «Нигилизм благосостояния, — говорит он нам, — это точка зрения, согласно которой благосостояния не существует или, по крайней мере, ничего не реализуется» (стр. 6). Затем он рассказывает нам о Фелисити, которая с помощью метафизических аргументов убедилась в том, что ни для кого нет ничего хорошего или плохого. Тем не менее, с тех пор, как она стала нигилистом социального обеспечения, она вела хорошую жизнь (жизнь, которая была для нее хорошей): у нее был счастливый брак, любящие дети, успешная карьера, приятные хобби и так далее.Таким образом, она является контрпримером той точки зрения, что для того, чтобы вести хорошую жизнь (жизнь с высоким уровнем благополучия), требуется вера в то, что человек ведет такую ​​жизнь.

Теория благосостояния также должна быть теорией неблагополучия. Хотя Дорси не обсуждает зло, можно предположить, что у него будет симметричный отчет о нем, при котором необходимым условием плохой жизни (для вас) является то, что вы считаете ее плохой. Затем Келли знакомит нас с коллегой Фелисити Мэллори, которую убедили те же метафизические аргументы, что и Фелисити, но чья дальнейшая жизнь была ужасной: она была заключена в тюрьму за предполагаемую террористическую деятельность и подвергалась ежедневным пыткам, ее партнер развелся с ней, ее дети презирают ее… ну, вы поняли.Она вела несомненно плохую жизнь с тех пор, как обратилась к нигилизму благосостояния, но ее метафизические убеждения не позволяют ей поверить в то, что это плохо. Итак, Мэллори — второй контрпример.

Третий аргумент Келли основан на двух предыдущих. Интуитивно мы хотим сказать, что тот отрезок жизни Фелисити, который последовал за ее принятием нигилизма благосостояния, для нее идет намного лучше, чем тот же отрезок жизни Мэллори для нее. Но субъективизм суждений Дорси, кажется, мешает нам сказать это.Если ни Фелисити, ни Мэллори не имеют надлежащего представления о том, насколько хорошо их жизнь идет в любой момент в течение этих сегментов их жизни, тогда у нас нет оснований утверждать, что жизнь Фелисити за это время пошла лучше, чем жизнь Мэллори. Келли утверждает, что субъективизм суждений приведет к тому, что ценность благосостояния каждого из этих сегментов равна нулю. Я не уверен, что это правильный вывод, или даже не совсем то, что он значил. Когда необходимое условие для того, чтобы что-то было хорошим (или плохим) не выполняется, нам не нужно (и, возможно, не следует) делать вывод о том, что вещь имеет нулевую ценность.Вместо этого мы могли бы сказать, что ценности жизней Фелисити и Мэллори неопределимы или что они несопоставимы. Как бы то ни было, мы не можем сказать, что сегмент жизни Фелисити лучше для нее, чем Мэллори для нее, и это в значительной степени противоречит здравому смыслу.

Как я уже говорил ранее, аргументы Келли проходят хорошо, если мы принимаем предположение о нигилизме благосостояния Фелисити и Мэллори. Поэтому я хочу поближе взглянуть на нигилизм, который они, как говорят, исповедуют.Это аспект статьи, о котором я хотел бы, чтобы Келли сказал немного больше. Чтобы служить контрпримером субъективизму суждений, Фелисити и Мэллори не обязательно должны быть вероятными случаями (это точно не так). Но это должны быть возможные случаи. Так что же мы должны принять, чтобы Фелисити и Мэллори пришли к выводу о концепции благосостояния в результате их семинаров по метафизике?

Келли предлагает две возможности (стр. 18, п. 26), обе из которых предвосхищены в его заявлении о нигилизме благосостояния как «точка зрения о том, что благосостояния не существует или, по крайней мере, ничего не реализуется.Во-первых, «концепция благосостояния бессвязна». Так как же это могло произойти?
В литературе принято предполагать, что существует (по крайней мере) два основных понятия добра: «хороший симпликатор» и «хороший для» (некоторого предмета), и отождествлять последнее с концепцией благосостояния или благополучия. . Таким образом, Фелисити и Мэллори могут подумать, что у последней концепции есть определенные проблемы. Если так, то они будут в хорошей компании. В предстоящей статье Том Хурка пробует две интерпретации «субъектно-относительности» слова «хорошо для» и приходит к выводу, что «ни одна из них не дает существенно отличной оценочной концепции» (Hurka 2020).Это похоже на идею о том, что концепция может быть непоследовательной. Однако такой вывод был бы слишком поспешным. Даже если Хурка прав в том, что «хорошо для» не может выступать в качестве отдельного оценочного понятия, остается возможность, что его можно было бы объяснить в терминах «хорошего симплификатора» плюс некоторое подходящее отношение. (Как некоторые помнят, Дж. Э. Мур предлагал анализ такого рода). Если так, то это привело бы к редукционистскому или, может быть, элиминативистскому взгляду на концепцию благосостояния, но не к нигилистическому.С этой точки зрения Фелисити и Мэллори все еще могут выносить суждения о благосостоянии. «Хорошо для» не будет бессвязным; это просто не было бы элементарным.

Чтобы полностью отказаться от суждений о благосостоянии, Фелисити и Мэллори потребуется нечто большее: возможно, им нужно будет также быть нигилистами в отношении «хорошего симплицитера». Нам не сообщают, привели ли их семинары по метафизике к такому радикальному выводу (возможно, они читали Дж. Л. Маки). Я не буду дальше рассуждать об их метафизических позициях, поскольку в любом случае вариант непоследовательности вызывает некоторые проблемы для аргументов Келли.Чтобы понять, почему, нам нужно вернуться к контрпримеру Иден Линя с младенцами, чья жизнь может идти хорошо (или плохо), несмотря на то, что они неспособны выносить суждения о благосостоянии. В ответ Дорси заявил, что нам нужны разные теории благосостояния для тех, у кого есть эта способность, и для тех, у кого ее нет (Dorsey 2017). Говоря лично, я считаю довольно безнадежной мерой приписывать разные теории благосостояния разным предметам, но предположим, что мы дадим Дорси такую ​​снисходительность. Тогда нам нужно будет спросить, способны ли Фелисити и Мэллори выносить такие суждения, исходя из предположения, что они считают концепцию благосостояния несвязной.Если они не обладают такими способностями, то они не из тех существ, к которым должна применяться теория Дорси, и поэтому не могут служить ей контрпримером. Келли говорит, что он склонен думать, что у них действительно есть такая способность, но я склонен думать наоборот. Если концепция непоследовательна, то она не обеспечивает условий для ее применения в мире: никакое положение дел не может ее создать. Следовательно, Фелисити и Мэллори не смогут судить, что какие-либо состояния мира хороши (или плохи) для них самих (или кого-либо еще).Это может поставить их в одну категорию с младенцами Линь.

Как бы то ни было, вторая интерпретация Келли нигилизма благосостояния предлагает другой способ понять, откуда берутся Фелисити и Мэллори. Это точка зрения, согласно которой, хотя концепция благосостояния довольно последовательна, у нее нет экземпляров в реальном мире: хотя некоторые состояния мира могут быть хорошими или плохими для кого-то, на самом деле ни одна из них не является. Келли предлагает пример концепции единорога: хотя она и логична, но, как оказалось, единорогов не бывает.Согласно этой интерпретации, Фелисити и Мэллори явно обладают способностью выносить суждения о благосостоянии, поэтому они не присоединяются к возражению Линя; они просто не находят никаких состояний мира, к которым можно было бы применить концепции благосостояния.

Интересно, насколько правдоподобна эта картина. Концепция единорога Келли дает ему набор свойств (лошадь, белый цвет, рог на лбу), которые говорят ему, что искать в мире в качестве возможного экземпляра, но куда бы он ни посмотрел, он не находит ничего, отвечающего описанию.В качестве другого примера, более близкого к рассматриваемому вопросу, мы могли бы использовать понятие святости. Эта концепция также предоставляет свойства (в некоторой степени добродетельные) для ее воплощения в мире, но мы можем представить, что, подобно Диогену, ищущему честного человека, когда мы смотрим по миру, мы просто не находим никого с этими свойствами. Если Фелисити и Мэллори найдут взаимосвязанные концепции благосостояния и неблагополучия, тогда они тоже будут знать, что искать в возможных воплощениях (все, что делает жизнь хорошей или плохой).Но они повсюду найдут положения дел, соответствующие описанию, включая все положительные события в жизни Фелисити и все отрицательные события в жизни Мэллори. Так как же они могли прийти к выводу, что концепции благосостояния, которые они понимают, не имеют конкретных реализаций? В частности, как они могли сделать такой вывод из метафизического аргумента? Разве это не случайный вопрос того, как устроен мир?

В результате я более чем скептически отношусь к предположениям, лежащим в основе аргументов Келли; По какой-либо доступной интерпретации я не уверен, что Фелисити и Мэллори являются контрпримерами теории Дорси.Либо они неспособны выносить суждения о благополучии, и в этом случае они выпадают из класса субъектов, к которым предназначена теория, либо их неспособность выносить такие суждения остается загадочной и необъяснимой.

Возможно, здесь стоит признать, что Дорси — не единственный объект аргументов Келли. Я защищал точку зрения, согласно которой благополучие состоит в счастье (при надлежащих условиях) и что счастье имеет как аффективный, так и когнитивный компоненты (Sumner 1996, ch.6). Аффективный компонент, который я охарактеризовал как «находя свою жизнь обогащающей или вознаграждающей, или чувствуя удовлетворение или удовлетворение ею». Пока все хорошо, но, как напоминает мне Келли, когнитивный компонент принял форму «суждения о том, что в итоге и с учетом всего, ваша жизнь у вас идет хорошо». Это делает мою точку зрения уязвимой для аргументов против субъективизма суждений, включая аргументы Келли. Даже если бы эти аргументы были решающими, я не был бы полностью лишен (в отличие от Дорси), поскольку аффективный компонент моего взгляда все еще сохранялся бы.Я все еще смогу объяснить, почему пост-нигилистическая жизнь Фелисити была для нее хорошей (ей это приятно) и почему жизнь Мэллори была для нее плохой. Однако по причинам, указанным выше, я скептически отношусь к тому, что аргументы Келли имеют решающее значение.

Я не совсем уверен, что мой скептицизм оправдан, но это потому, что я считаю нигилизм благосостояния, на котором основываются аргументы Келли, недостаточно развитым. По крайней мере, ему нужно кое-что объяснить.

Библиография
Дорси, Дейл.2012. «Субъективизм без желаний». Философское обозрение 121, вып. 3.

——. 2017. «Почему социальное обеспечение должно« соответствовать »?» The Philosophical Quarterly 67, no. 269.
Енох, Давид. 2005. «Зачем идеализировать?» Этика 115, вып. 4.
Хурка, Томас. 2019. «Удивительно распространенная дилемма». Журнал моральной философии 16.

——. 2020. «Против« хорошего для »/« благополучия »за« просто хорошего »». The Philosophical Quarterly. DOI: 10,1093 / pq / pqaa078.
Лин, Иден. 2017. «Против субъективизма благосостояния.Ноус 51, нет. 2.
Росати, Конни. 1995. «Лица, перспективы и полная информация о товарах». Этика 105, вып. 2.
Sumner, L.W. 1996. Благополучие, счастье и этика. Оксфорд: Clarendon Press.

(PDF) Нигилист как не-человек. Анализ психологической бесчеловечности

вида? Возможно, не-человек выглядит как существо, у которого есть «ноль» и «инаковость», вытатуированное на его теле

, несущее печать небытия. Мы возвращаемся к животному или, лучше сказать,

к бесчеловечности: с точки зрения «человека» не-человек не может быть более чем

субчеловеком.Но как мы можем уловить предположение о том, что мы пойманы между животным,

отчуждением, смертью и ничто? Как мы видим невидимое? С моей точки зрения, не-человек

Дазая находится за пределами физической смерти («даже посмертная маска будет содержать больше выражения

…») и может быть снова пойман в царстве духовной смерти. Мы можем мельком увидеть

человека, смотрящего на изображения великих духов после того, как они потеряли свой дух

, глядя на последние фотографии Ницше или Чорана.Следуя известной линии аргумента

, можно сказать, что безумие страшнее смерти, потому что оно убивает нас

, пока мы еще живы.

Основным аффектом не-человека является антропофобия (то есть страх перед человеком): «Все, что я чувствую

, — это приступы опасений и ужаса при мысли, что я единственный, кто

полностью не похож на остальных. .. Я смертельно боялся людей … Это правда, я полагаю,

, что никому не нравится, когда меня критикуют или кричат, но я вижу в лице

человека, бушующего на меня дикого животное в своем истинном цвете, еще одно ужаснее, чем

любого льва, крокодила или дракона… Меня всегда трясло от страха перед людьми…

Меня испугал даже Бог. Я не мог поверить в Его любовь, только в Его наказание

… В конце концов, «мир» все еще был местом бездонного ужаса ». (NLH, стр. 26, 28, 117,

133) Не-мужчина чувствует себя «единственным… совершенно непохожим на остальных». Нет

лучшего описания растворения образца подобия. Необычное существо, рожденное в

границе человечества, будет бояться как человека, так и его Бога, которых объединяет обсуждаемая модель

.Он другой, которого мы должны держать либо у двери, либо в клетке.

Этот патологический страх, этот пассивный нигилизм ведет только к самоубийству или безумию, две версии

одного и того же, смерти. «Я хочу умереть. Я хочу умереть больше, чем когда-либо прежде.

Сейчас нет шансов на выздоровление … Я хочу умереть. Я должен умереть. Сама жизнь является источником греха

»(NLH, стр. 163-164), — пишет главный герой Дазая, обращаясь к эпистемологии самоубийств

, зная то, что каждый из них знает в просвещающий момент преступления

, что жизнь — это не только мучения, ужас и боль, но также наказание и болезнь.Не-мужчина Дазая продолжает отражаться в доступе к сознанию

, нехарактерному для убежденных психопатов: «Я больше не был преступником —

Я был сумасшедшим. Но нет, я определенно не злился. Я никогда не злился даже на

мгновений. Они говорят, я знаю, что большинство сумасшедших утверждает то же самое. Это означает

, что люди, которых помещают в этот приют, сумасшедшие, а те, кто этого не делает, нормальные …

А теперь я стал сумасшедшим.Даже если бы меня выпустили, на лбу

навсегда появилось бы клеймо со словом «сумасшедший» или, возможно, «отвергнуть». Дисквалифицирован как человеческое существо. Я

теперь совершенно перестал быть человеком ». (NLH, стр. 166-167)

Мы почти можем сказать, что приюты — это зоопарки, где люди заключают в тюрьму

«других», бесчеловечных, не-людей или субменов. С этой точки зрения

«человек» — это диктатура, которая всегда порабощает, заключает в тюрьму и уничтожает исключение

.Кто должен свидетельствовать о жестоком обращении с «другим»? Вероятно, самоубийцы,

сумасшедших и чужаков и посторонних, так называемая низшая духовная раса, те, кто

поддерживал геноцид доминирующего человечества.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.