Что такое семья литературное понятие: III Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся Старт в науке

Содержание

Урок 09. понятие семьи в исторической перспективе. — Обществознание — 8 класс

Урок в 7 классе по теме: «Экономическая сфера жизни общества».
Форма работы: индивидуальная, дистанционное обучение.
Тип урока: Урок изучения и закрепления нового материала.
Цель урока: освоение учащимися роли семьи в современном обществе
Задачи урока

— Сформировать у учащихся базовые знания в области семейных правоотношений;

— Развивать умения учащихся работать с источниками права, проводить правовой анализ социальной информации;

— Создать условия для осознания учащимися ценности семьи, воспитания ответственности по отношению к семейным обязанностям;

— Способствовать развитию следующих универсальных учебных действий: развитие морального и правового сознания; ориентация в социальных ролях и межличностных отношениях; целеполагание и построение жизненных планов во временной перспективе; переработка и структурирование информации, анализ объектов с целью выделения существенных признаков; выбор оснований и критериев для сравнения, построение логической цепи рассуждений; учет разных мнений, владение средствами решения коммуникативных задач.

Планируемые результаты освоения курса «Обществознание» на уроке
Личностными результатами являются:

— мотивированность на посильное и созидательное участие в жизни общества;

— заинтересованность не только в личном успехе, но и в благополучии и процветании своей страны на основе знания экономики;
осознание своей ответственности за страну перед нынешними и грядущими поколениями.

— устойчивый познавательный интерес и становление смыслообразования, т.е. установление обучающимися связи между целью учебной деятельности и ее мотивом.

Метапредметные результаты включают универсальные учебные действия:

— формирование межпредметных понятий, таких как факт, система, закономерность, анализ;

— оценивать правильность выполнения учебной задачи, собственные возможности ее решения;

— владеть культурой активного использования информационно — поисковых систем.
Предметные результаты включают:

— относительно целостное представление об обществе и человеке, о сферах и областях общественной жизни, механизмах и регуляторах деятельности людей; знание ряда ключевых понятий об основных социальных объектах; умение объяснять явления социальной действительности с опорой на эти понятия;
— знания, умения и ценностные установки, необходимые для сознательного выполнения старшими подростками основных социальных ролей в пределах своей дееспособности;

— умения находить нужную социальную информацию в педагогически отобранных источниках; адекватно ее воспринимать, применяя основные обществоведческие термины и понятия; преобразовывать в соответствии с решаемой задачей (анализировать, обобщать, систематизировать, конкретизировать имеющиеся данные)
Основное содержание:
семья, понятие семьи, функции семьи, виды семей и роли членов семьи, понятие брака и условия заключения, имущественные и неимущественные права супругов, права и обязанности родителей и детей, взаимоотношения поколений
Основные понятия и термины: брак, семья, нуклеарная семья, расширенная семья, брачный договор, Семейный кодекс РФ, опека.
Ход урока

Организационный этап.

Мотивационный модуль.
Проходит обсуждение материалов модуля и формируется тема урока. Обсуждается понимание термина «семья» и «семейные отношения», история развития семейный отношений в ретроспективе
Поиск и обработка текстовой и визуальной информации о функциях семьи, ее видах, способе заключения брака и уполномоченных органах — в дополнительных источниках, в том числе Интернете.
Значение понятий: брак, семья, нуклеарная семья, расширенная семья, брачный договор, Семейный кодекс РФ, опека.

Объяснение нового материала.

Объясняющий модуль
Вводятся новые понятия, обсуждение вопросов семьи и брака, обязанностей супругов, а также родителей и детей
План изучения:

— семья, понятие семьи

— функции семьи

— Виды семей и роли членов семьи

— Понятие брака и условия заключения

— Имущественные и неимущественные права супругов

— Права и обязанности родителей и детей. Взаимоотношения поколений

Закрепление нового материала.

Тренировочный модуль

— решение задач по новой теме;

— практические задания.
Контрольный модуль

— самостоятельная работа (дается по 2 вариантам с целью контроля первичного усвоения материала).

Семья: понятие, социальные функции

Понятие семьи, ее социальные функции. Самостоятельность семейного права

Официального термина «семья» не существует, но проанализировав действующие нормы семейного законодательства, можно определить перечень лиц, взаимоотношения которых можно отнести к семейно-правовым. В этот перечень входят:

  • супруги;
  • родители;
  • дети;
  • усыновленные дети и их усыновители;
  • другие члены семьи, отношения которых управляются законодательством в сфере семейного права в установленных пределами рамках – братья, сёстры, бабушки, дедушки, их внуки, отчим, мачеха, воспитатели и воспитанники.

В юридической литературе наиболее точное правовое определение термина «семья» представил В.А.Рясенцев.

Определение 1

В его понимании, семья – это круг лиц, которые связаны между собой правами и обязанностями, появляющимися в результате бракосочетания, родства, усыновления и другой формы принятия детей на воспитание и призваны укреплять и развивать семейные отношения.

Отличительные черты поведения в процессе жизнедеятельности

Такие сферы общественной жизнедеятельности, как жизнь индивида в обществе и жизнь в семье, определили отличие в поведении.

Пример 1

В случае жизнедеятельности индивида в обществе правила направлены на обеспечение более постоянного, стабильного функционирования гражданской деятельности, где личностное заменяется абстрактными фигурами в лице кредиторов, должников, директоров, собственников. При жизни в семье основной целью регулирования правовых норм семейного права является охрана семьи, сохранение, укреплений семейных связей для обеспечения выполнения семьей социальных функций, возложенных на нее.

Замечание 1

По мнению Рябец А.М, для выполнения этих функций общество должно предоставить семье экономическую самостоятельность, даже если не помогая ей, то по меньшей мере, не препятствуют семье при выполнении возложенных на нее социальных функций.

Нужна помощь преподавателя?

Опиши задание — и наши эксперты тебе помогут!

Описать задание

Функции семейного права и его значимость

Основные социальные функции семьи:

  • продолжение рода, воспроизводство населения – репродуктивная функция;
  • воспитание детей, как родных, так и принятых на воспитание в семью (усыновленных) – воспитательная функция;
  • общение членов семьи между собой на доверительной основе, наличие общих интересов, взаимных прав и обязанностей – коммуникативная функция;
  • финансовая поддержка друг друга, проявляющаяся в создании семейного бюджета, позволяющая удовлетворять базовые потребности и развиваться в качестве самостоятельной экономической единицы – хозяйственно-экономическая функция;
  • моральная поддержка, забота друг о друге, направленная на поддержание их психологической стабильности как членов общества – рекреационная функция.

Поднимая вопрос о месте семейного права в системе права Российской Федерации, стоит упомянуть О.С Иоффе, который признавал семейное право ни как отрасль правовой науки, а как учебную дисциплину. Но в более поздних работах он признал и обосновал необходимость внесения семейного права в сферу гражданского права как отдельной отрасли. 

Вывод 1

Невзирая на воздействие различных мнений относительно самостоятельности сферы семейного права, его уникальность и важность только возрастает. И статьей 4 Семейного Кодекса Российской Федерации подтверждается наличие в семейном праве составляющих, позиционирующих ее как самостоятельную отрасль права.

Автор: Екатерина Свеклова-Богданова

Преподаватель гражданского права

Несчастливы по-своему

Почему семьи в произведениях Толстого, Достоевского, Тургенева, Салтыкова-Щедрина и других писателей-классиков чаще всего так ужасны? В очередном выпуске нашей рубрики «Всевидящее око русской литературы» речь пойдет о семейных ценностях в русской литературе позапрошлого века.

В известных ассоциациях (фрукт: яблоко, поэт: Пушкин) семейные ценности в русской литературе прочно закреплены за романом Л. Н. Толстого «Война и мир» — «мысль семейную» следует искать именно там с подачи самого автора. Но надо уточнить, что близкая к идеальной «мысль семейная» там живет в основном в семье Ростовых. Любящие родители Наташи, Веры, Николая и Пети — добрые, мягкие, душевные и щедрые, образец тех гостеприимных семей, коими славилась Москва до пожара 1812 года. Отсвет идеальной семейственности лежит на «гнездах», свитых Наташей и Николаем. Правда, как известно, «идеал» четы Безуховых больше подходит в качестве темы для вечных (анти)феминистических дискуссий, чем для чистого образца: из Наташи получилась «сильная, красивая и плодовитая» самка, при этом сама семья выглядит забавным сплавом патриархальности и подкаблучничества:

Наташа до такой степени опустилась, что ее костюмы, ее прическа, ее невпопад сказанные слова, ее ревность — она ревновала к Соне, к гувернантке, ко всякой красивой и некрасивой женщине — были обычным предметом шуток всех ее близких. Общее мнение было то, что Пьер был под башмаком своей жены, и действительно это было так. С самых первых дней их супружества Наташа заявила свои требования. Пьер удивился очень этому совершенно новому для него воззрению жены, состоящему в том, что каждая минута его жизни принадлежит ей и семье; Пьер удивился требованиям своей жены, но был польщен ими и подчинился им.

Подвластность Пьера заключалась в том, что он не смел не только ухаживать, но не смел с улыбкой говорить с другой женщиной, не смел ездить в клубы на обеды так, для того чтобы провести время, не смел расходовать деньги для прихоти, не смел уезжать на долгие сроки, исключая как по делам, в число которых жена включала и его занятия науками, в которых она ничего не понимала, но которым она приписывала большую важность. Взамен этого Пьер имел полное право у себя в доме располагать не только самим собой, как он хотел, но и всей семьею. Наташа у себя в доме ставила себя на ногу рабы мужа; и весь дом ходил на цыпочках, когда Пьер занимался — читал или писал в своем кабинете.

Счастливы и Николай Ростов с Марьей: пожалуй, их счастье выглядит более убедительным — скорее оттого, что большую часть программного пыла автор истратил на Безуховых, изрядно нагрузив нарратив пространными моралистическими вставками и пояснениями, почему именно жене не стоит прихорашиваться для мужа и отчего сама жизнь в большой семье экономически выгодна.

Все остальные (многочисленные) семьи в «Войне и мире» (если отвлечься от художественного гения Толстого и говорить только о содержательной стороне дела) представляют собой поучительные «кейсы» о том, какие нравственные, физиологические, психологические и социальные ошибки и ложные пути могут быть в браке. В выводах своих Толстой, как известно, антиплюралистичен: счастливый брак можно построить лишь по одному образцу (см. эпилог романа), более того — «все счастливые семьи похожи друг на друга» (как мы все знаем из другого романа Толстого).

Эта формула (в полном ее варианте) универсальна: в самом деле, подавляющая часть русской литературы, имеющая своей тематикой и проблематикой семейные ценности, занимается именно оставшимся спектром — разнообразием семей несчастливых, несчастливых каждая по-своему. Несчастливые семьи — мейнстрим русской литературы. Однако странно было бы думать, что русские писатели, выступая в традиционной роли пророков и проповедников идей, занимались расшатыванием устоев или «очернением» действительности. Идеал семейственности был всегда одним из важнейших в отечественной литературе, но разрабатывался он, так сказать, отрицательно.

Для определения упомянутого разнообразия, спектра вариантов семейного уклада, стоит обозначить его полюсы, крайние рамки, а также сделать хотя бы самое общее хронологическое ограничение — веком девятнадцатым, как уже почти свободным от жанровых установок, но не совсем свободным от нормативности. Итак, на одном полюсе — программное и во многом автобиографическое семейство Константина и Кити Левиных из «Анны Карениной», с другой — схематически-программная семья Лопуховых из романа «Что делать?» Н. Г. Чернышевского. Для Левина любовь неотделима от брака:

Любовь к женщине он не только не мог себе представить без брака, но он прежде представлял себе семью, а потом уже ту женщину, которая даст ему семью. Его понятия о женитьбе поэтому не были похожи на понятия большинства его знакомых, для которых женитьба была одним из многих общежитейских дел; для Левина это было главным делом жизни, от которого зависело все ее счастье.

Слева: иллюстрация к роману «Что делать»?; справа: Пьер и Наташа с детьмиФото: meshok.net / 1812panorama.ru

Обретя это законное счастье, Левин ревностно ищет правильного пути для себя и семьи, серьезно и ответственно старается решать этические, религиозные и бытовые вопросы на пути к семейному счастью. Идеал семьи здесь, во многом совпадающий со взглядами Толстого, вполне патриархальный (что думает Кити, читатель в основном может только догадываться — она, как и полагается патриархальной жене, выстраивает свою роль в браке в соответствии со взглядами мужа). Обратный полюс — семья Лопуховых в романе «Что делать?» с ее схематичным идеалом разумного брака. Роман выглядит подробным и продуманным руководством к действию: как основать новую семью на свободных началах, самоликвидироваться в случае влюбленности жены в друга, сделать экономически выгодный стартап и со всем этим устремиться в новое прекрасное будущее.

«Как утопический роман „Что делать?” предлагает модель идеального жизнеустройства. Так, роман учит, как уладить конфликт с деспотическими родителями, изгнать ревность из супружеских отношений, вылечить девушку, умирающую от любви, и перевоспитать проститутку, и как платить за квартиру при ограниченных средствах. Ничто не обходится вниманием, начиная от теоретических оснований нового общественного порядка вплоть до мелких практических подробностей, до расположения комнат в коммуне и в частной квартире, до диеты, до стоимости и качества зонтиков в рационально организованном домашнем хозяйстве новых людей», — пишет И. Паперно, автор великолепной книги «Семиотика поведения: Николай Чернышевский — человек эпохи реализма».

В основе сюжета романа — фиктивный брак молодого человека по фамилии Лопухов и Веры Павловны, красивой барышни, страдающей от гнета семьи и угрозы брака с плохим человеком. В отличие от традиционной семьи, давно превратившейся в тюрьму, брак «новых людей» заключается прежде всего для освобождения женщины. Чернышевский настаивает, что «фиктивный» брак молодых людей (который через некоторое время все же переходит и в плотский союз) на самом деле является как раз истинным — в отличие от традиционных супружеских отношений. Супруг Лопуховых объединяют подлинные связи общих идей и отношения к любви: любовь также должна быть разумной.

Роман, как известно, вызвал скандал. Но, как ни странно, несмотря на свои революционно-демократические взгляды, автор вовсе не намеревался «подрывать устои» традиционных ценностей: «…вопреки мнению некоторых критиков-современников, та форма супружеской измены, которую Чернышевский защищает в романе, нимало не направлена на подрыв и разрушение общества. То, что предстает перед читателем как супружеская измена, „наличие негативности внутри общественной структуры”, для Чернышевского было фундаментом эмоциональной гармонии и социального равновесия», — аргументированно утверждает И. Паперно.

Однако, если отойти в сторону от произведений программных и/или тенденциозных и кинуть взгляд на литературу между двумя полюсами — точнее, на тему семейную в этой литературе, — то образ семей будет варьироваться в рамках от «все сложно» до «чудовищно».

…Русский быт,
Увы! совсем не так глядит, —
Хоть о семейности его
Славянофилы нам твердят
Уже давно, но виноват,
Я в нем не вижу ничего
Семейного…

— сетовал Аполлон Григорьев.

Славянофилы и правда «твердили», но в массе своей (если можно говорить о «массе» применительно к нескольким семьям) их семейный быт тоже не был образцом идиллии: так, Иван Аксаков женился поздно и детей не имел, его старший брат Константин умер холостяком, так же, как и, пожалуй, самый умный из славянофилов — Юрий Самарин. Впрочем, более важно то, что уклады «семейно счастливых» славянофилов не нашли отражения в художественной литературе. Исключение составляют разве что хроники Аксакова-отца: «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова-внука». Однако все же хронологически они относятся к «преданьям милой старины» — событиям века XVIII. Кроме того, в «Семейной хронике» немало сомнительных моментов: так, например, семейство смертельно боится крутого нрава патриарха-дедушки, который в приступе гнева таскает за волосы престарелую супругу, в то время как остальные члены семьи прячутся в близлежащем лесочке. В «добрый день» дедушки «необыкновенной лаской» с его стороны был вопрос, хорошо ли почивала жена. Когда же он узнал, что его любимица — младшая дочь — спала плохо, велел ее не будить. И несмотря на то, что к тому времени она уже встала и оделась, «об этом сказать не осмелились. Танюша проворно разделась, легла в постель, велела затворить ставни в своей горнице и хотя заснуть не могла, но пролежала в потемках часа два; дедушка остался доволен, что Танюша хорошо выспалась».

Своеобразное продолжение «Семейной хроники» — «Детские годы Багрова-внука» — относится к более раннему, совсем идиллическому возрасту рассказчика, и уже поэтому во многом лишено описания семейных проблем.

Вообще надо заметить, что те немногочисленные идиллические описания семейного быта, что можно найти в русской литературе, неизменно отнесены авторами к годам и векам минувшим — таковы, например, семьи Гриневых и Мироновых в «Капитанской дочке» А. С. Пушкина. Один из персонажей романа «Подросток» Достоевского, размышляя в письме о возможных «красивых» образах для своего воображаемого романа, пишет, что «он не мог бы писать в другом роде, как в историческом, ибо красивого типа уже нет в наше время… О, и в историческом роде возможно изобразить множество еще чрезвычайно приятных и отрадных подробностей! Можно даже до того увлечь читателя, что он примет историческую картину за возможную еще и в настоящем». Этот вымерший исторический «красивый тип» относится не только к людям, но и семьям.

Константин Иванович Рудаков. Лиза и Лаврецкий у прудаФото: arthive.com

Так, у И. С. Тургенева почти все описываемые семьи несчастливы — а главные герои и вовсе нечасто доходят до брака. В основе таких сюжетов — понимание Иваном Сергеевичем любви: любовь — катастрофическое чувство, выламывающее человека из привычной жизни. Пройдя «инициацию» любовью, человек уже не может быть прежним, это предельная проверка всех качеств и возможностей, тектонический сдвиг — а разве может такой катаклизм привести к конвенциональному бытовому союзу, одобренному обществом и церковью? В повести «Первая любовь» родители юного героя не просто равнодушны и холодны друг к другу — по сути, семьи как таковой и нет, каждый живет в эмоциональной изоляции. Итогом и символом провала этой семейной жизни оказывается интимная связь между отцом героя и девушкой, в которую герой влюблен первым всепоглощающим чувством.

Другая повесть (номинально — роман) «Дворянское гнездо» изобилует подробными биографиями предков главного героя Лаврецкого. Эти пространные описания ясно дают понять: от семейного древа, где между супругами часто не было и тени любви и уважения, не может родиться «апельсина» — человека, способного создать союз сердец, построенный на любви и взаимопонимании. Жена Лаврецкого — красивая и обворожительная, но лицемерная и лживая Варвара Павловна — не только хладнокровно изменяет ему, но и не дает соединиться с «тургеневской девушкой», чистой и любящей Лизой Калитиной.

Тема «случайного семейства» — одна из основных в романе Ф. М. Достоевского «Подросток». Аркадий Долгорукий, внебрачный сын дворянина Версилова и его крепостной, вырос вне семьи, вне «почвы» и раздираем нравственными проблемами — как, впрочем, и его загадочный отец, который живет в невенчанном браке с матерью Аркадия, но страстно (и несчастливо) любит другую женщину. «Я был как выброшенный и чуть не с самого рождения помещен в чужих людях», — объясняет особенности своей биографии «подросток».

Однако, по мнению Достоевского, подобное «случайное семейство» далеко не исключение: в конце романа «бывший московский воспитатель» Аркадия пишет ему, что множество традиционных «родовых» семейств «с неудержимою силою переходят массами в семейства случайные и сливаются с ними в общем беспорядке и хаосе». В таких семействах нет истинного родства и связей, нет истинных взаимоотношений, а их отпрыски — «выкидыши общества». «Да и никогда семейство русское не было более расшатано, разложено, более нерассортировано и неоформлено, как теперь», — добавляет печальных суждений Достоевский в «Дневнике писателя» в 1877 году.

Не «случайные», а вполне родовые семейства в романах Достоевского едва ли лучше. Достаточно вспомнить семью в «Братьях Карамазовых» — от яркого образа отца семейства до внебрачного его сына, лакея Смердякова, который, как все помнят, убил папеньку с молчаливого если не согласия, то несопротивления своего сводного брата Ивана. Семья в коротком, но оттого не менее впечатляющем рассказе Достоевского «Кроткая» — яркий образец тончайше описанного и проанализированного семейного психологического садизма. При циническом желании (если такое возникнет) можно обозначить жанр этого рассказа как «практические советы как довести жену до самоубийства». На общем фоне вполне симпатичным выглядит семейство Епанчиных в «Идиоте». Однако при всей положительности образов мать семейства, генеральша Лизавета Прокофьевна, слишком инфантильна и психологически чуть ли не младше своих дочерей.

Справа: плакат к фильму Ивана Пырьева «Братья Карамазовы»; слева: Б. Заборов, «Кроткая»Фото: public domain/obtaz.com

Не намного счастливее и бездетные семьи русской литературы: к счастливым можно отнести лишь бездетных героев «Старосветских помещиков» Н. В. Гоголя, но они опять же принадлежат к счастливой патриархальной старине. С остальными дело обстоит хуже: помимо упомянутой «Кроткой», невесело выглядит и семья Петра Адуева, дяди главного героя в романе И. А. Гончарова «Обыкновенная история». Его разумная и нарочитая холодность сделали жену — добрую умницу Лизавету Александровну — унылой, безучастной и нездоровой особой.

Бездетна и купчиха Катерина Львовна в «Леди Макбет Мценского уезда» Н. С. Лескова, но о семейном счастье тут говорить совсем неловко. Трагикомична (но сомнительно счастлива) и семейная история в другой повести Лескова — «Колыванский муж». Там дети как раз рождались исправно, однако лукавая остзейская супруга героя (кстати, представителя славянофильской семьи) упрямо крестила их в лютеранской вере, против его воли и к огромному его огорчению. Вторая супруга «колыванского мужа», сестра первой, поступала как и первая.

Если сильно напрячь память, именно у Лескова можно найти пример гармоничной семьи — семью протоирея Савелия Туберозова из хроники «Соборяне». Страницы из «демикотоновой тетради» — дневника отца Савелия, посвященные воспоминаниям о семейной жизни с попадьей Натальей Николаевной — редкий образец супружеской нежности, любви, такта, заботы и взаимопонимания. Оба супруга горько переживали свою бездетность, и попадья как-то дала обет «идти пешком в Киев, если только почувствует себя в тягости». Отец Туберозов со своей стороны решил часть пути нести жену на руках.

Делали сему опыт: я долго носил ее на руках моих по саду, мечтая, как бы она уже была беременная и я ее охраняю, дабы не случилось с ней от ходьбы какого несчастия. Столь этою мыслью желанною увлекаюсь, что, увидев, как Наташа, шаля, села на качели, кои кухаркина девочка под яблонью подцепила, я даже снял те качели, чтобы сего вперед не случилось, и наверх яблони закинул с величайшим опасением, чему Наташа очень много смеялася.

В русской классической литературе сложно найти такие нежные описания семейных отношений, поэтому, пожалуй, стоит привести обширную цитату. Так, протоирей имел привычку до поздней ночи готовить проповеди и делать записи, но однажды не поцеловал на ночь жену, как обычно.

Но она, тонкая сия лукавица, заметив сие мое упущение, поправила оное с невероятною оригинальностью: час тому назад пришла она, положила мне на стол носовой платок чистый и, поцеловав меня, как бы и путная, удалилась ко сну. Но что же, однако, за непостижимые хитрости женские за ней оказываются! Вдруг, пресерьезнейше пишучи, вижу я, что мой платок как бы движется и внезапно падает на пол. Я нагнулся, положил его снова на стол и снова занялся писанием; но платок опять упал на пол. Я его положил на колени мои, а он и оттоль падает. Тогда я взял сего непокорного да прикрепил его, подложив немного под чернильницу, а он, однако, и оттуда убежал и даже увлек с собою и самую чернильницу, опрокинул ее и календарь мой сим изрядным пятном изукрасил. Что же сие полотняное бегство означает? означает оно то, что попадья моя выходит наипервейшая кокетка, да еще к тому и редкостная, потому что не с добрыми людьми, а с мужем кокетничает. Я уж ее сегодня вечером в этом упрекнул, когда она, улыбаючись, предо мною сидела на окошечке и сожалела, что она романсов петь не умеет, а она какую теперь штуку измыслила и приправила! Взяла к этому платку, что мне положила, поднося его мне, потаенно прикрепила весьма длинную нитку, протянула ее под дверь к себе на постель и, лежачи на покое, платок мой у меня из-под рук изволит, шаля, подергивать. И я, толстоносый, потому это только открыл, что с последним падением платка ее тихий и радостный хохот раздался и потом за дверью ее босые ножонки затопотали. Напрокудила, да и плюх в постель. Пошел, целовал ее без меры, но ушел опять, чтобы занотовать себе всю прелесть жены моей под свежими чувствами.

Любовь и понимание не угасли и через много лет. За время гонений и опалы настрадавшаяся попадья потеряла здоровье и скоро умерла; опальный отец Туберозов (горячую проповедь которого приняли за бунт и запретили служение) ненадолго ее пережил.

Настоящий кладезь описаний семейных укладов дает объемная «Пошехонская старина» Салтыкова-Щедрина. «Семейные истории» этой во многом автобиографической старины, относящейся к годам детства автора, т. е. к 1840-м годам, вплотную подходят к жанру ужасов.

Мир семьи, описанный Щедриным, чудовищен. Супруги там в лучшем случае тихо ненавидят друг друга, в худших же — истязают и психологически, и физически. Детей делят на «любимчиков», «балбесов» и «постылых», и воспоминаний последних достало бы на сборник под названием «тяжелые травмы детства» для практикующих психоаналитиков. Тенденциозный Щедрин в начале первой же главы осуждает крепостное право, видя в нем причину несчастий «всех форм общежития», не исключая и семейного. Однако, несмотря на справедливость этого осуждения, не совсем понятно, каким образом крепостное право заставляло выстраивать отношения между супругами и к детям именно так, а не иначе.

Отец главного героя и рассказчика (Никанора Затрапезного) «будучи уже сорока лет… женился на пятнадцатилетней купеческой дочери… в чаянии получить за нею богатое приданое». Чаяния не оправдались: родственники-купцы обманули, да и счастья в этом во всех отношениях неравном браке не было.

Ни в характерах, ни в воспитании, ни в привычках супругов не было ничего общего, и так как матушка была из Москвы привезена в деревню, в совершенно чуждую ей семью, то в первое время после женитьбы положение ее было до крайности беспомощное и приниженное. И ей с необыкновенною грубостью и даже жестокостью давали чувствовать эту приниженность.

…Командиршею в доме была матушка; золовки были доведены до безмолвия и играли роль приживалок. Отец тоже стушевался; однако ж сознавал свою приниженность и отплачивал за нее тем, что при всяком случае осыпал матушку бессильною бранью и укоризнами. В течение целого дня они почти никогда не видались; отец сидел безвыходно в своем кабинете и перечитывал старые газеты; мать, в своей спальне, писала деловые письма, считала деньги, совещалась с должностными людьми и т. д. Сходились только за обедом и вечерним чаем, и тут начинался чистый погром. К несчастью, свидетелями этих сцен были и дети.

Однако наблюдение ссор родителей было далеко не худшим моментом в жизни детей Затрапезных. «Вообще телесные наказания во всех видах и формах являлись главным педагогическим приемом», — пишет автор, добавляя множество мрачных подробностей о семейных отношениях и обычаях:

Помнится родительское равнодушие… Об опрятности не было и помина. Детские комнаты… были переполнены насекомыми и нередко оставались по нескольку дней неметеными, потому что ничей глаз туда не заглядывал; одежда на детях была плохая и чаще всего перешивалась из разного старья или переходила от старших к младшим; белье переменялось редко. Прибавьте к этому прислугу, одетую в какую-то вонючую, заплатанную рвань, распространявшую запах, и вы получите ту невзрачную обстановку, среди которой копошились с утра до вечера дворянские дети.

То же можно сказать и о питании; оно было очень скудное. В семействе нашем царствовала не то чтобы скупость, а какое-то упорное скопидомство. Всегда казалось мало, и всего было жаль.

Больше того: домочадцам, и детям в том числе, часто подавали несвежие продукты. Мать проводила жесткую сегрегацию между «любимчиками» и «постылыми» чадами, и основным принципом разделения была еда:

Матушка, раздавая кушанье, выбирала для любимчика кусок и побольше, и посвежее, а для постылого — непременно какую-нибудь разогретую и выветрившуюся чурку.

Дети быстро перенимали и отношения, и дискурс, и манеры взрослых, и живо «встраивались» в систему семейных ценностей и понятий: так, одной из любимых тем детских бесед был дележ будущего наследства.

Меньше разнообразия, но больше мрачности в семейном вопросе можно найти в «Крейцеровой сонате» Л. Н. Толстого — ярком антисемейном трагическом памфлете. Вообще к концу XIX века счастливых семей в литературе отыскать становится все труднее, семейный быт из драмы превращается в трагедию, а авторские замечания — в мрачные пророчества и исторические обобщения.

«Да брак-то в наше время один обман!» — утверждает главный герой «Крейцеровой сонаты», убийца жены, утверждавший, что фактически убил ее задолго до самого преступления — всей их семейной жизнью. В «Сонате» брак — «или обман, или насилие», следствие банальной похоти, «тот страшный ад, от которого спиваются, стреляются, убивают и отравляют себя и друг друга», брачная любовь — оксюморон: супруги мучат друг друга, и дети, вопреки традиционному пониманию, отнюдь не благословение брака.

Даже ссоры в браке — не минутные вспышки эмоций или недопонимание, а свидетельство глубинной глухой взаимной нелюбви, обнаружившейся в тот миг, когда утихла чувственность:

Я называл это ссорой, но это была не ссора, а это было только обнаружение той пропасти, которая в действительности была между нами. Влюбленность истощилась удовлетворением чувственности, и остались мы друг против друга в нашем действительном отношении друг к другу, то есть два совершенно чуждые друг другу эгоиста, желающие получить себе как можно больше удовольствия один через другого.

Супруги, сообщает нам поздний Толстой, — «два ненавидящих друг друга колодника, связанные одной цепью, отравляющие жизнь друг другу и старающиеся не видать этого… 0,99 супружеств живут в таком же аду».

Современный брак — пропащее дело, требующее коренного преобразования или полного отказа.

Говоря о теме семьи в литературе на рубеже столетий, нельзя обойти стороной А. П. Чехова, в отношении семейной тематики особенно пессимистического.

В повести «Моя жизнь» сухой, холодный и деспотичный отец не терпит инакомыслия своих давно взрослых детей: отказывается от сына, решившего, вопреки дворянским «привилегиям», заниматься простым неквалифицированным трудом, а затем и от дочери. Настроение повести беспросветно мрачно: жена главного героя, наигравшись в трудовую жизнь, бросает мужа, возвращается к богатому отцу и уезжает за границу. Сестра главного героя, милая, но совершенно запуганная отцом, влюбляется в женатого человека, рожает ребенка вне брака и вскоре умирает. Выхода нет. В повести «В овраге» семейные несчастья доходят до садизма: в большой семье одна из невесток обваривает кипятком маленького ребенка другой, т. к. не хочет, чтобы ему после досталось наследство.

Получается, что «положительно прекрасных» семей в русской литературе XIX века отыскать непросто. Возможно, одним из немногих примеров может быть брак Ильи Ильича Обломова со вдовой Авдотьей Пшеницыной — но об этом брачном счастье можно говорить лишь с оговорками в сторону строгих критиков, осуждавших отсутствие духовности и разность умственных горизонтов у супругов Обломовых.

Счастливой идиллией выглядит и жизнь родителей Обломова из его сна. Впрочем, и здесь описание их семейных будней вряд ли можно трактовать как безусловно положительное. Так, при беглом общем обзоре, почти полное отсутствие положительного идеала семьи в русской литературе удивляет. Однако же, возможно, в этом программном отсутствии проявляет себя известная гуманистичность отечественных писателей.

Представляя обширное разнообразие матримониальных и отеческих несчастий и неудач, русская литература человеколюбиво (и проявляя доверие и уважение к читателю) оставляет идеал семьи неописанным. Хорошая литература чуждается голой программности — назидательные счастливые семейства в романах неизбежно производят впечатление искусственности, натянутости и «указующего перста». Потому что, вопреки уже упомянутой толстовской формуле, каждая счастливая семья неукладываема в рамки и образцы и счастлива по-своему.

В поисках нижегородской литературы

Когда речь заходит о нижегородской литературе, мне всегда вспоминается старый, затрепанный анекдот: видишь суслика? – вот и я не вижу, а он есть! Вот такой вот неведомой зверушкой и остается для большинства современная нижегородская литература. А может быть, они правы, и сегодняшний литературный круг Нижнего Новгорода – это миф, один из многих, ежеминутно порождаемых маскультурой?

Литература – вообще понятие зыбкое. Например, Большая советская энциклопедия под литературой предлагает понимать «искусство слова», «произведения художественной письменности», а также «любые произведения человеческой мысли, закрепленные в письменной слове и обладающие общественным значением». Определение литературной энциклопедии приводить здесь не решусь, убоявшись его размеров. Зато емким и образным – от нижегородской поэтессы Марины Кулаковой поделюсь обязательно: «Литература – это воздух человеческого сознания, это дорога, по которой мы идем».

Есть ли у нас, нижегородцев, такая дорога, своя, неповторимая, или мы давно заплутали в кривых, глухих, окольных тропах? Ответ будем искать вместе с поэтом Мариной Кулаковой, писателем Захаром Прилепиным и литературоведом Леонидом Большухиным.

В стихах…

«Поскольку в число экспертов входит время, то сейчас имеет смысл говорить, несколько оглядываясь назад. От неистового, заживо горящего Аввакума – до Даля с его «Словарем», который одновременно – Поэма Языка, – вот наша литературная родина, наш край – от края до края, нижегородская традиция. Тот диапазон, в который помещен, погружен каждый, кто одарен языковым слухом и словом. Это наши критерии. Это наша школа», — убеждена Марина Кулакова.

Юрий Адрианов, Владимир Безденежных, Михаил Воловик, Григорий Гелюта, Арсений Гончуков, протоиерей Владимир Гофман, Софья Грехова, Вадим Демидов, Дмитрий Елькин, Владимир Жильцов, Дмитрий Зернов, Андрей Иудин, Александр Казанский, Людмила Калинина, Вячеслав Карташов, Светлана Леонтьева, Денис Липатов, Андрей Лопашов, Ефим Мандель, Инга Мацина, Владимир Миронов, Николай Морарь, Эдуард Лимонов, Эмилия Новрузова, Владимир Решетников, Олег Рябов, Николай Симонов, Елена Спирина, Евгений Стрелков, Наталья Стручкова, Мария Ташова, Анна Толкачева, Юрий Уваров, Александра Филиппова, Алексей (Полковник) Хрынов, Сергей (Чиж) Чиграков, Игорь Чурдалев, Евгений Эрастов, Алик Якубович – вот лишь неполный список нижегородских поэтов, которых собрал на страницах недавно вышедшей антологии «Литперрон» ее идейный вдохновитель – пожалуй, самый известный нижегородец в современных литературных кругах, Захар Прилепин.

Всего в сборнике 50 имен. «Ни одного из них я уж точно не считаю графоманом. Есть, правда, и сочинители с не самым богатым поэтическим потенциалом, но есть и 25-30 сильных авторов. Не факт, что они выдержат это дыхание в течение целой жизни, но по пять-семь хороших стихотворений написал каждый из них», — говорит Захар Прилепин. Вообще, по мнению «живого классика», с поэзией в Нижнем Новгороде дела обстоят замечательно, и наш город вправе называться одной из поэтических столиц России, наряду с Санкт-Петербургом и Екатеринбургом. Все, кто желает в этом убедиться, могут заглянуть в «Новую газету», которая, продолжая забытые традиции советской печати, публикует на своих страницах стихотворения талантливых нижегородцев.

Молодая поэтическая поросль не пошла проторенным путем своих предшественников – поэтов консервативно-почвенической «союзписательской» школы (у которой по сей день остается немало талантливых адептов), предпочтя прокладывать собственную дорогу в литературе под руководством нижегородцев Арсения Гончукова и Евгения Прощина – филолога и поэта, публикующегося под псевдонимом Егор Кирсанов. «Одно время поэтическая жизнь в городе бурлила, — вспоминает Захар Прилепин. – Проводились поэтические встречи, семинары, поэтические ярмарки. В Нижний Новгород приезжали Всеволод Емелин, Евгений Лесин». Сегодня эстафету у своих старших собратьев по перу и лире перехватили Артем Филатов и Александр Курицын.

«Стихи пишутся разные – и безобразно плохие и очень хорошие, — продолжает Захар Прилепин. – Есть вещи совершенно упоительного качества – такие, например, как стихи Игоря Чурдалева или Марины Кулаковой. Недавно с неожиданной стороны выказал себя Юрий Немцов: в последнем номере «Новой газеты» вышло его стихотворение, написанное на уровне Бродского, – такое можно в любую антологию русской поэзии за сто лет помещать».

…и прозе

С прозой все не столь радужно. По словам Захара Прилепина, среди нижегородцев прозаиков таких, которые могли бы «прозвучать» на федеральном уровне, не так уж много. Впрочем, имен десять-двенадцать назвать можно – а это, согласитесь, немало!

«Историческую прозу писали и пишут многие нижегородцы, — говорит Марина Кулакова. – Мельников-Печерский с его романами «В лесах» и «На горах» — если не основоположник, то корифей этого направления. Мастером этого жанра стал Валерий Шамшурин. Я скажу о тех, чьи имена не сразу придут на память, в силу разных причин. С великолепного исторического романа «Самозванец» здесь, в Нижнем Новгороде, начинал в 90-е годы Михаил Крупин. Этот роман неоднократно переиздавался в Москве и получил несколько литературных премий. Юрий Немцов, тоже нижегородец, в книге «Неотправленные письма», вышедшей в этом году, лирически и публицистически совмещает историю и географию с сегодняшним днем. Великие книги-романы об истории России пишет гениальный Алексей Иванов, и немногие знают, что певец Урала и Пармы – пермской тайги – наш земляк: он родился в Нижнем Новгороде, и потому мы вправе, полагаю, назвать его в ряду писателей нашего края. Совсем недавно появилась очень интересная дилогия «Русское», написанная Юрием Покровским – это исследование русской культуры и русского самосознания – от аристократического до постсоветского, регионального, сегодняшнего. Захар Прилепин пишет современность тоже как новейшую историю, он политичен, и одновременно глубоко лиричен, нежен и гневен, многогранен, как любой яркий талант».

Сам современный летописец высоко ценит как прозу Марины Кулаковой и Евгения Эрастова, так и романы Елены Крюковой. «Особенно для меня интересна Анна Андронова – молодая писательница, которая работает врачом, — говорит он. – По моему мнению, она входит в топ-5 сильнейших женщин-прозаиков в России. Она, действительно, мастер, и слух на слово у нее безупречный».

Увы, но чаще молодые прозаики, не в пример своим старшим товарищам, обнаруживают просто фантастическую литературную беспомощность. И причиной тому – не столько отсутствие таланта, сколько недостаток жизненного опыта. «Проза вообще не дело молодых, — убежден литературовед Леонид Большухин. – Как говорил Пушкин, для прозы нужна мысль, а именно ее обычно и не хватает. Не хватает зрелости душевного опыта, способности обобщать».

«Хорошую прозу можно писать только после 25 лет, — вторит ему Захар Прилепин. – После Лермонтова исключение было только одно – русская послереволюционная проза: Фадеев, Федин, Шолохов, Гайдар, Бабель – в 22-23 года, будучи ошеломительно молодыми, они творили литературу. Русская революция – это была не просто революция, а огромная религиозная мистерия и одновременно мясорубка. Казалось, что планета станет иной, да так на самом деле и произошло. И вот этот энергетический вихрь ворвался в души юных еще людей, в короткий срок сделав из них настоящих писателей. Но за последние полвека подобного больше не случалось».

«Я внимательно слежу за тем, что пишут современные молодые люди, — продолжает писатель. – Это почти всегда одно и то же: почти все они описывают свои сексуальные похождения – необычайно богатые для 18-19 лет. В этом возрасте ни один орган еще не работает, кроме полового. Мозг не развит, сердце. Они ничего еще не знают, но каждый из них мнит себя молодым Лимоновым или Генри Миллером. Все это достаточно смешно читать».

«Впрочем… Разве что чудо?», как говаривал булгаковский Мастер. Кто знает, может быть, сегодняшний молодой нижегородец, делающий первые неуверенные шаги в литературе, скоро повторит успех Лермонтова, Есенина или Шолохова. Или, напитав свой талант опытом, создаст нечто монументальное, вроде «Войны и мира» или «Братьев Карамазовых». Только как понять – есть ли он, этот талант?

«Теперь никто не хочет хотя бы умереть…»

«Первые произведения – это гаммы, которые разыгрываются достаточно легко. В юном возрасте сознание бурлит и выдает много текстов, много букв. И, конечно, все это должно быть прочитано, воспринято другими людьми. Литература – это форма общественного сознания, а отнюдь не приватное дело. Очень важно, как человека воспринимают его ровесники. Но и люди, которые обладают большим жизненным опытом, опытом чтения, тоже должны быть включены в референтную группу», — считает Марина Кулакова.

Профессиональная критика – вот то «игольное ушко», сквозь которое должен пройти каждый молодой (или не очень) автор, чтобы получить право именовать себя литератором. Профессиональные критики и опытные собратья по перу – та обязательная сила, которая формирует поэта или прозаика. Так считает Леонид Большухин.

«В последние десять лет были попытки молодых нижегородских авторов заявить о себе: их повести пробивались в серьезные московские и питерские журналы, например, в журнал «Октябрь», — вспоминает литературовед. – Я знаю несколько выпускников нашего филологического факультета, которые пытались заняться литературной деятельностью с большей или меньшей степенью успешности, но никто из них так и не стал профессиональным литератором. Их хватает максимум на одну повесть, пусть даже она будет напечатана в центральном издании. Всем этим талантливым людям – а их много оказалось, пишущих, — недостает внутренней энергии и потребности, чтобы вопреки всему превращать свой воистину дилетантский труд в нечто иное, строить свою жизнь как жизнь литератора».

Дилетантизм, по мнению Леонида Большухина, одна из главных проблем нижегородской литературы. Проистекает она из того, что литератору, особенно в провинции, сейчас очень непросто прожить своим профессиональным трудом. Как ни бились Александр Сергеевич Пушкин и его последователи за то, чтобы писание книг было признано профессией не хуже других, заслуживающей достойной оплаты, в новейшее время все их усилия пошли прахом.

«Советский писатель жил очень хорошо. Можно было издать книжку и потом пять-десять лет жить на гонорар, — рассказывает Леонид Юрьевич. – Сейчас этого нет. Перестройка сузила круг профессиональных литераторов, и сегодня они могут выживать только в Москве и Санкт-Петербурге».

Подвижников, готовых жертвовать мирскими благами во имя творчества, среди юных дарований все меньше. В общем, как писал Юрий Визбор, «теперь никто не хочет хотя бы умереть лишь для того, чтоб вышел первый сборник».

Захар Прилепин рассказывает такой анекдот: «Мой старший сын написал два рэп-текста, очень хороших, остроумных, хорошо срифмованных. В школе ему за них «пятерку поставили» — одну «пятерку», другую. Он сел сочинять третий текст, потом задумался, подошел ко мне и говорит: «Пап, а за что лучше платят – за стихи или за прозу?» Так что у него очень правильное отношение к литературе: самовыражайся, но помни о том, что семья должна быть сыта».

Все, что не убивает, делает ее сильнее?

Желающих «самовыразиться» в Нижнем Новгороде хватает. В последнее десятилетие сейсмологи от литературы регистрируют необычайную активность среди пишущих. Сегодня тем, что выходит из-под пера нижегородских авторов, можно удовлетворить самые разные читательские вкусы. Поклонники игровой прозы, изысканных, интеллектуальных, сложных – порой зубодробительно сложных текстов, несомненно, получат удовольствие от произведений Валерия Хазина. Любители скоротать вечерок за чтением детектива, тоже найду для себя что-нибудь увлекательное made in Nizhny Novgorod.

«В Нижнем Новгороде несколько человек активно пишут детективы и публикуют их в издательстве «Эксмо». В основном это женская проза. Сформировалось поколение пишущих домохозяек, и, на мой взгляд и вкус, литературой это назвать трудно. Читать ее невозможно, если ты обладаешь маломальским вкусом, и, тем не менее, читают ее миллионы, — говорит Леонид Большухин. – Это Нелитература – это текст, и у нас появилось большое количество людей, которые такие тексты порождают».

Невольно вспоминаются строки Анны Ахматовой: «Я научила женщин говорить. Но, боже, как их замолчать заставить!» Впрочем, всякий спрос в наше рыночное время должен быть удовлетворен, и если подобные книги востребованы массами, вероятно, они имеют право на существование.

Литературное творчество манит сегодня не только домохозяек – нижегородские бизнесмены и политики оставляют роскошные кабинеты и общественные трибуны ради скромной бархатной шапочки с вышитой на ней «М». Леонид Большухин видит в этом знак «недовоплощенности личности». «Это значит, что люди оказались шире своей сферы деятельности, и потому пытаются проявить себя в других областях. Но то, что они больше, чем политики или бизнесмены, еще не дает им права называться писателями. То, что они делают, я бы определил словом «терапия», а не «творчество», — замечает литературовед.

По словам Захара Прилепина, массовый исход политических деятелей во литературу – явление, характерное не только для Нижегородской области. «Они богатые люди, всего достигли, денег у них полно. Бог ухвачен за бороду – так давайте покажем, что мы не просто «мешки с деньгами», мы еще мыслим, у нас есть душа, мы тоже плачем. Вот они и пишут прозу или поэзию – как правило, очень дурную», — говорит литератор.

Помните, как Костик из фильма «Покровские ворота» советовал поэту Соеву написать комедию в стихах, как Грибоедов? Нижегородским политикам, полагает Захар Прилепин, уж коли они испытывают неодолимую тягу к писательству, стоило бы обратиться к политическим мемуарам. Тем более что в этой области у них есть примеры, несомненно, достойные подражания, – Уинстон Черчилль, например.

Невидимая и неслышимая… но звучащая

Пока состоятельные нижегородцы издают свои вирши не самого лучшего качества, энтузиасты пытаются объединить талантливых нижегородских авторов на страницах литературных изданий. На рубеже веков Евгений Шишкин издавал в нашем городе литературно-художественный журнал, который так и назывался «Нижний Новгород». Сегодня произведения нижегородских поэтов и прозаиков публикуются в иллюстрированном альманахе-альбоме Евгения Стрелкова «Дирижабль» и альманахе «Земляки», который дважды в год выпускает Олег Рябов. По словам Захара Прилепина, для того чтобы составить представление о нижегородской литературе «Земляки» подходят на 99,9%.

Нижегородский литературный мир творит себя сам, осознает себя как единство в сборниках, на фестивалях и в литобъединениях. «В последнее время у нас постоянно идет процесс самоорганизации, — говорит Марина Кулакова. – Например, несколько лет существовало движение «Молодой литератор», выросшее внутри филологического факультета ННГУ имени Н.И. Лобачевского. В этом году в Кстово в четвертый раз проходит фестиваль иронической поэзии – мероприятие всероссийского масштаба, по следам которого выпускается альманах «Русский смех». Сама Марина Олеговна руководит клубом-лито «Центр писателей Нижегородского края», объединяющим провинциальных авторов и поклонников литературы. Обсуждают новые книги, публикации, спектакли, организуют чтения. В январе собираются говорить о рождественских и святочных обрядах и рассказах, в феврале – об Александре Башлачеве и рок-поэтах 80-х годов. Между прочим, рассуждают и о нижегородском литературном ландшафте, вспоминают родоначальников традиции, говорят о тех, кто «звучит» сегодня. Среди тем предстоящих встреч — «Писатели-нижегородцы – ХХ век», «Нижегородские летописцы (П. Мельников-Печерский, В.Даль, Н. Кочин, М. Крупин)», «Захар Прилепин. Проза и публицистика. За что его так (не) любят, так читают, так переводят, и так везде и всюду приглашают?» и многое-многое другое.

Почему же большинство нижегородцев не слышит этих жарких споров, не участвует в них? Почему предпочитает не замечать того, что витает в воздухе, «трепещет и звучит», чем должно гордиться? Почему, когда речь заходит о нижегородской литературе, это самое большинство пренебрежительно хихикает или отмахивается – мол, откуда в нашей глуши такое чудо?

Отвечает Захар Прилепин: «Что такое большинство нижегородцев? Большинство никогда ничего не знает. Вы думаете, большинство жителей Киева знает прекрасного поэта Сашу Кабанова? Или большинству питерцев известны имена Ольги Хохловой или Димы Орехова? Я, если говорить без кокетства, один из самых известных в России литераторов. Может быть, даже самый известный в своем поколении (есть еще Алексей Иванов и Дмитрий Быков – мы не конкурируем, но, так или иначе, находимся в одной весовой категории). При этом 80% нижегородцев не знают, кто я такой, потому что книжек не читают. Литература вообще удел знаний 3-4% людей».

А как на этот вопрос ответите вы?

Пример семьи как литературной темы

Никто не может оспорить важность семьи. Будь то любовь или попытка, наши отношения с родителями, детьми, братьями и сестрами — или отсутствие таких отношений — могут оказать огромное влияние на нашу жизнь. То же самое и с литературными персонажами. Их убеждения о семье могут быть оспорены, изменены или подтверждены в результате их путешествий по истории.

В сегодняшнем выпуске «Темы: Душа истории» семья рассматривается как литературная тема.Мы будем использовать примеры из книг двух разных жанров, затем сравним обнаруженные нами динамики и закономерности и проведем мозговой штурм, как мы можем исследовать концепцию семьи в нашей собственной работе.

Примеры семьи в романе Элис Сиболд

Милые кости (Художественная литература)

В серии The Lovely Bones 14-летняя Сьюзи Сэлмон наблюдает с небес за тем, как люди, которых она любит, пытаются жить дальше после ее жестокого убийства. Подглядывая за своими ближайшими друзьями и убийцей, Сьюзи большую часть книги проводит, наблюдая за своей семьей.

Большая часть семьи Салмон сближается после смерти Сьюзи. Однако ее мать Эбигейл уходит от них из-за романа. В результате Сьюзи понимает, что Эбигейл никогда не была довольна материнством и семейной жизнью. Она вспомнила свидетельство неудовлетворенности Эбигейл ранее в рассказе («Глаза моей матери были океанами, а внутри них была утрата» (43)). Но здесь Сьюзи, наконец, видит общую картину благодаря своим многочисленным воспоминаниям об Эбигейл: «Отчасти от своих детей моя мать могла вернуть себе любовь [моего отца], но с ними она начала дрейфовать.С годами к нам рос мой отец; это моя мать выросла». (153)

Смерть Сьюзи также учит ее младшую сестру Линдси нести ответственность перед родителями. После того, как восемь лет спустя родители Салмона расстались, Линдси и ее парень Сэмюэл сбегают домой, ища убежища во время ливня. Когда они прибывают, ее отец Джек с облегчением видит, что они в безопасности. Линдси и Сэмюэл отвечают соответственно:

.

— Мы не хотели, чтобы кто-то беспокоился, — сказала Линдси.

«Линдси не хотела, чтобы ты [мистер Блэк] Лосось] беспокоиться, в частности». (244)

Этот отрывок, как и разговор Линдси с Сэмюэлем двумя страницами ранее, показывает, что Линдси осознавала эмоциональную хрупкость Джека. Она, дочь, так же заботится о благополучии своего отца, как и он о ее. Ее готовность взять на себя такую ​​зрелую роль после смерти Сьюзи показывает, насколько глубоко она ценит свою семью.

Примеры семьи в фильме Мишель Моран

Мятежная королева (историческая фантастика)

Королева повстанцев — это вымышленный рассказ о жизни Ситы Бхосале в качестве члена Дурга Дал, женщин-гвардейцев, защищавших Рани (королеву) Лакшмибай до британского завоевания Индии в 1850-х годах.Однако главная мотивация Ситы присоединиться к стражникам — не богатство или признание. Наоборот, это шанс обеспечить лучшую жизнь ее младшей сестре Анухе.

В сказке индийский обычай подчеркивает, что семья невесты должна подарить мужу приданое. Из-за овдовевшего отца и отсутствия братьев семья Ситы не может позволить себе достаточное приданое как для Ситы, так и для Ануджи. В результате их отец призывает Ситу тренироваться для Дурга Дал, чтобы помочь оплатить свадьбу Ануджи. Эта концепция долга вновь появляется на протяжении всей юности Ситы, часто в виде словесных напоминаний от родственников и ее наставника («Кто будет содержать эту семью, когда твой отец слишком стар, чтобы работать?» (52)).

В конце концов эта идея укореняется в сознании Ситы. В письме, которое она пишет Анудже после присоединения к Дурга Дал, Сита демонстрирует, что будущее ее сестры — это не просто интерес, а ее приоритет:

…. Я так скучаю по тебе, Ану. Но каждую неделю я зарабатываю деньги, и скоро — очень скоро — для вас будет приданое. Тогда сбудутся наши мечты видеть тебя женой и матерью. (132)

Ключи к изучению семьи как темы

Отношения, отношения, отношения — только это является ключом к освещению семьи как литературной темы.И The Lovely Bones , и Rebel Queen основаны на взаимодействии персонажей в центральных семьях, приводящих концепцию домой:

  • Межличностный конфликт: семьи Салмон и Бхосале изо всех сил пытаются сохранить единство во время своих историй. Родители, братья и сестры Сьюзи много раз ссорятся, расходятся и мирятся; в то время как бабушка Ситы часто выражает свое неодобрение обучению Ситы.
  • Ответственность: как показано в обоих наборах выдержек, обстоятельства истории могут заставить персонажей усомниться в своих обязанностях перед семьей (Эбигейл и материнство в The Lovely Bones ) или добровольно взять на себя новые роли (Линдси в The Lovely Bones , Сита в Королева повстанцев ).
  • «Зеркальные» семьи: заглянуть в жизнь других семей позволяет главным героям — и читателям — по-новому взглянуть на эту тему. Сьюзи часто наблюдает за семьей своей первой любви Рэя Сингха и сравнивает их со своей собственной. Сита, с другой стороны, противопоставляет теплоту семьи своего тренера и недоверие Рани Лакшми к своей собственной ситуации.
  • Главные жизненные события: брак, рождение детей и другие вехи — отличные возможности для освещения темы семьи.Свадьба Ануджи — одно из самых ярких событий в Королева повстанцев , а в Милые кости рассказывается о помолвке Линдси с Сэмюэлем.
  • Семейная любовь: несмотря на трудности и напряжение, обе семьи прилагают усилия, чтобы показать любовь и понимание. Лососи проводят много времени вместе, занимаясь общими увлечениями и заботясь друг о друге во время кризисов со здоровьем. Что касается Ситы, то она никогда не обижается на Ануджу, несмотря на жертвы, которые она для нее принесла. На самом деле обе сестры сближаются из-за стремления Ситы стать дургаваси.

Каждая литературная семья уникальна, а это значит, что существует множество способов изучения семьи как темы. То, как вы будете исследовать его, будет зависеть от внешнего конфликта вашей истории и линии характера главного героя. Эти строительные блоки окажут глубокое влияние на динамику семьи вашего главного героя и могут изменить взгляд вашего главного героя на семью к концу.

Твоя очередь!

  • Какие истории, посвященные теме семьи, вы читали? Как авторам это удается?
  • Вы написали рассказ о семье? Как каждый член относится друг к другу? Происходят ли в вашей истории какие-либо трудности или конфликты, которые бросают вызов этим отношениям?
  • Подумайте о динамике своей семьи.Насколько вы близки или далеки от своих родителей, детей или братьев и сестер? Как вы думаете, почему каждый случай произошел?

Какие темы вы хотели бы видеть в Теме: Душа истории? Поделитесь своими мыслями, оставив комментарий ниже или написав мне в Твиттере @SaraL_Writer с хэштегом #AStorysSoul.

…………….

Сара Летурно — писательница из Массачусетса, которая практикует радость и разносторонность в своей работе. Помимо написания фантастического романа, она пишет обзоры чая в A Bibliophile’s Reverie и является приглашенным автором для Grub Street Daily.Она также является опубликованным поэтом, чьи работы были опубликованы в The Curry Arts Journal, Soul-Lit, The Eunoia Review, Underground Voices, и двух антологиях. Узнайте больше о Саре в ее личном блоге, Facebook и Twitter.

 

Почему важна тема семьи?

Семья уже давно является краеугольным камнем человечества, независимо от времени, места и культуры. Это также относится к историям, которые мы читаем и пишем, как мы обсуждали в этом тематическом исследовании DIY MFA.Однако что делает семью такой важной литературной темой? Почему истории, посвященные семье, иногда поднимают нам настроение, а иногда оказываются пугающе близкими? Поскольку мы уже рассмотрели , как исследовать эту тему, пришло время рассказать «почему».

В сегодняшнем выпуске «Тема: Душа истории» мы рассмотрим пять причин, объясняющих важность темы семьи. Если пять звучит как натяжка, то вы можете быть приятно удивлены, пока этот пост будет продолжаться.Помните, что две книги не рассматривают одну и ту же тему одинаково, а это означает, что причины, по которым та или иная тема столь важна, столь же многочисленны и сложны.

1) Это может напомнить нам о важности кровных семей

Для многих из нас наша биологическая семья является нашей первой и основной социальной единицей. Наши отношения с родителями, братьями и сестрами формируют нас и создают основу для отношений с людьми вне семьи. Если эти семейные узы здоровы, в результате мы более склонны демонстрировать настоящую любовь, верность и бескорыстие.Такую заботу мы часто находим в историях, которые читаем. Мюрри в «» Мадлен Л’Энгль «Излом времени », безымянный мужчина и его сын в «» Кормака Маккарти «Дорога » и братья и сестры Олден в «» Гертруды Чандлер Уорнер «Дети товарного вагона » — это всего лишь горстка вымышленных биологических семей, которые продемонстрировать силу своей любви и то, на что готовы пойти как персонажи, так и реальные люди, чтобы сохранить или сохранить эти отношения.

2) Он может обратиться к разбитым семьям и показать, как люди выносят или преодолевают такие обстоятельства.

Иногда счастливая семья — это идеал, а реальность, в которой мы растем, совсем другая. Многие авторы признают это; и в результате некоторые истории, исследующие тему семьи, показывают, насколько сложными, хрупкими или болезненными могут быть эти отношения. Неверность, отречение, пренебрежение, жестокое обращение — такие испытания и невзгоды могут разрушить семьи как в прямом, так и в переносном смысле. На самом деле, разбитая или неблагополучная семья — частая тема в творческой документальной литературе и мемуарах, таких как « Стеклянный замок» Жаннетт Уоллс и « Цвет воды » Джеймса Макбрайда (особенно главы Рут Макбрайд в последнем).

Этот взгляд на тему не просто подчеркивает травму, которую рассказчик или вымышленный персонаж может испытать в этих семьях. Это также показывает, как эти люди терпят и поднимаются над своими обстоятельствами, иногда оставляя свою родную семью ради более любящей «избранной» семьи (о которой мы вскоре поговорим). Некоторых из нас эти истории вызывают больший отклик, чем истории из «Причины № 1». Когда мы узнаем на странице свою не очень счастливую семью, мы чувствуем себя менее одинокими в своей борьбе и можем быть вынуждены использовать книгу как руководство по исправлению или изменению наших обстоятельств к лучшему.

3) Это открывает нам глаза на разные типы семей

Не все литературные семьи состоят из мужа, жены и детей. Во многих книгах, посвященных этой теме, представлены различные типы семей, в том числе семьи с одним родителем, смешанные семьи и семьи с однополыми родителями. Дедушки и бабушки, тети, дяди и другие члены расширенной семьи также часто играют решающую роль. (Помните бабушку Линн в «» Алисы Сиболд «Милые кости »? Или тетю Марч в « маленьких женщинах » Луизы Мэй Олкотт?) Подчеркивая характеры и отношения вне традиционной семьи, изображение темы становится более многомерным и реалистичным.Затем мы можем развить сочувствие к персонажам, которые растут в семейной структуре, отличной от нашей, или чувствовать себя включенными и уважаемыми, потому что мы нашли литературную семью, похожую на нашу.

Точно так же тема часто охватывает «избранные семьи». Персонажи могут потерять свою родную семью из-за расстояния, смерти или по другим причинам, а затем установить новые связи с другими персонажами, которых они встречают. Иногда эти отношения формируются по необходимости, как с беженцами в «» Руты Сепетис «Соль для моря ».В других случаях они формируются из общей цели или места, как с Рут Макбрайд и ее друзьями, соседями и церковной общиной в Цвет воды . Эти семьи могут быть не связаны юридически или биологически, но родство, которое они создают и взращивают, неоспоримо и реалистично. Таким образом, истории об избранных семьях помогают нам помнить и признавать людей, которых мы считаем «такими же близкими, как семья». Они также подчеркивают важность поиска любви, товарищеских отношений и поддержки не только в наших родных семьях.

4) Это может научить нас тому, как меняется понятие семьи во времени и культуре, и какие аспекты семьи являются универсальными

Возьмите историческую художественную книгу, роман или пьесу, написанную более века назад. Скорее всего, вы найдете истории из далекого прошлого, которые демонстрируют тему семьи. Например, книги Джейн Остин «Гордость и предубеждение » и « Чувство и чувствительность » иллюстрируют влияние социального статуса на будущее семьи, а также общие семейные обязательства Британии XIX века, такие как согласие ребенка с желаниями родителей и ответственности родителей за воспитание и воспитание детей.

Уильяма Шекспира Гамлет и Ромео и Джульетта представляют более мрачные аспекты темы, но они по-прежнему затрагивают семейные ожидания эпохи Шекспира, а также верность, любовь и другие ценности, которые вплетены в семейную ткань. Эти и другие подобные истории не просто позволяют заглянуть в семейную жизнь в прошлом. Они также подчеркивают, что семья всегда была фундаментальной частью жизни людей, и помогают нам осознать, как концепция семьи менялась с течением времени в некоторых отношениях и как, в других отношениях, она не менялась вообще.

То же самое можно сказать и с культурной точки зрения. Когда мы знакомимся с историями о семьях, принадлежащих к другой этнической, религиозной или другой социальной среде, чем наша, мы обнаруживаем, как культура и убеждения персонажа влияют на динамику семьи — и как, несмотря на любые различия, наша собственная семья может иметь много общего. с семьей, о которой мы читаем.

Где происходят эти истории, являются ли они историческими (« Мятежная королева » Мишель Моран, «Снежный цветок» и «Тайный веер» Лизы Си ) или современными (« Американская улица » Иби Зобой, Эрика Л. Санчеса «Я не твоя идеальная мексиканская дочь» ) не имеет значения. Эти истории, ориентированные на семью, учат нас сочувствию, действуя как окно в семейную жизнь в другой культуре и как зеркало ценностей, проблем и отношений, которые мы испытываем в своей собственной.

5) Это может подчеркнуть способность семьи собираться вместе в трудные времена

Что происходит, когда ваша семья переживает трагедию или другую общую душевную боль? Приносите ли вы, ваши родители, братья и сестры и кто-либо еще жертвы, чтобы быть вместе и поддерживать друг друга? Это часто имеет место как в реальных, так и в вымышленных семьях.

Братья и сестры Певенси в Лев, Колдунья и Платяной шкаф , Семья Чарли в Преимущества жизни тихоходкой преодолеть свои разногласия, но в конечном итоге найти способ примириться, воссоединиться или сотрудничать для достижения общей цели, даже если эта цель заключается в восстановлении мира в семье. И когда исследование темы истории завершается таким образом, это может быть невероятно вдохновляющим.Эти концовки напоминают нам о том, насколько жизненно важны связывающие узы для нашего существования, и как, когда мы безмерно ценим семью, мы готовы сделать все возможное, чтобы сохранить эти узы крепкими.

По вашему мнению, почему семья является важной литературной темой? Какие еще причины вы бы добавили в этот список? Какие рассказы на семейную тематику, которые вы читали, являются убедительными примерами любого из вышеперечисленного?


Сара Летурно — поэтесса и писательница из Массачусетса, обожающая хорошие книги, обожающая все виды музыки и пьющая много чая.Помимо написания для DIY MFA, она ранее была постоянным тренером по писательскому мастерству в Writers Helping Writers, внештатным обозревателем чая и музыкальным журналистом. Ее стихи готовятся к печати или публиковались в Amethyst Review , Muddy River Poetry Review, Canary, Soul-Lit , The Eunoia Review , Underground Voices и в других местах. Посетите Сару в ее блоге, Twitter, Instagram и Goodreads.

Семейные литературные элементы | GradeSaver

О семьеСводка о семьеСписок персонажейГлоссарийТемыЦитатыАнализСимволы, аллегории и мотивыМетафоры и сравненияИронияОбразыЛитературные элементыЭссе Вопросы

Эти заметки были предоставлены членами сообщества GradeSaver.Мы благодарны за их вклад и призываем вас внести свой собственный вклад.

Автор Алексей Марчин

Действия происходят в 1920-1923 годах в Чэнду

Всеведущий вид от третьего лица

История рассказана в спокойном и задумчивом настроении. Рассказчик много внимания уделяет деталям, чувствам героев, описаниям событий.

Чуэ-хуэй — главный герой истории, а его дядя Кэ-тин — антагонист истории.

Главный конфликт — разногласия между старшими в семье и младшим поколением.

Попытка заставить Чуэ-мин согласиться на брак по расчету.

Семья Као собралась вместе; не хватает только двух человек. Когда прибывают Чуэ-хуи и Чуэ-мин, Чио называет Чуэ-хуэй «Гуманитарным», а остальные члены семьи смеются. Этот факт указывает на разногласия между Чуэ-хуэй и его семьей.

Военный конфликт между северными провинциями и южными провинциями.

«Остров сокровищ» Роберта Луизы Стивенсона, «Воскресение» Толстого, «Кукольный домик» Ибсена упоминаются в книге

Автор много использует образы для описания быта старой патриархальной семейной системы, различных обычаев и традиций, исторических событий того времени.

«Дом, хороший дом. Узкая клетка, вот что это такое». Хотя комплекс — это место, где живет семья Чуэ-хуэй, он терпеть не может находиться там.

Эта фигура речи также часто используется в романе.
Для Чуэ-мин и Чуэ-хуэй Чуэ-синь был «Большим братом».

Казалось, вся школа ополчилась.
Школа – это метонимия, обозначающая учеников. Он используется для того, чтобы подчеркнуть, сколько студентов.
Гуманитарный.
Гуманитарист — это синекдоха. Причина в том, что гуманизм Чюэ-хуэй — самая заметная черта его характера. Это качество настолько сильное, что брат Чуэ-хуэй дал ему этот титул.

Ночь пришла, но тьмы не несет.
Ночь в романе приобретает качества живого существа, способного влиять на настроение.

Обновите этот раздел!

Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

Обновите этот раздел

После того, как вы подадите заявку на раздел, у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит отправку и либо опубликует ее, либо предоставит отзыв.

5 столпов семейных саг

Ты пишешь семейную сагу? В этом посте мы определяем семейную сагу как жанр, отслеживаем ее популярность и исследуем пять столпов семейных саг.

Ищете больше столбов? Прочитано:
  1. Три столпа ужаса
  2. 4 столпа фантазии
  3. 4 столпа романтики
  4. 5 столпов семейных саг
  5. 5 столпов триллера
  6. Четыре столпа литературной фантастики
  7. 4 столпа научной фантастики
  8. 5 столпов полицейских процедур
  9. 4 столпа новой фантастики для взрослых
  10. 4 столпа воспоминаний
  11. 5 столпов приключенческого боевика
  12. 4 столпа магического реализма

Что такое семейные саги?

Семейная сага, написанная в эпическом масштабе, обычно представляет собой вымышленную драму, посвященную одному или нескольким поколениям семьи или взаимосвязанным семьям, и внимательно следит за их судьбами, состояниями и страстями.

Жанр прослеживает персонажей на протяжении нескольких десятилетий, многогранных сюжетов, и более длительных временных отрезков. Это означает, что эти истории часто имеют глубоко исторический характер.

Типичный пример: Саша, красивый дворянин, его молодая невеста и маленький сын бегут из революционной России. Они ищут убежища в Лондоне у его двоюродного брата-англичанина и соблазнительной жены. Со временем он открывает ювелирный магазин, который быстро становится империей. Со временем Саша влюбляется и в конце концов женится на жене своего двоюродного брата, от которой у него есть еще один ребенок, дочь.Когда этот патриарх умирает в 70-х годах, двое его детей, сводные брат и сестра ожесточенно борются за контроль над семейной ювелирной империей. И так далее.

Прощай, золотой век

Семейные саги пережили «золотой век» в конце 70-х и начале 80-х годов. Многие из них были ориентированы на женскую аудиторию и обычно имели сильные романтические элементы и часто были сосредоточены на женских проблемах того времени.

Авторы, такие как Ирвин Шоу ( Богатый человек, бедняк  1969, Нищий, Вор , 1977), Коллин Маккалоу ( Терновники , 1977) Джойс Кэрол Оутс ( Бельфлер , 0 , Север и Юг , 1982), Барбара Тейлор Брэдфорд ( Act of Will , 1986) и Джудит Кранц ( Я возьму Манхэттен , 1987) доминировали в списках бестселлеров десятилетия.

Совсем недавно, Шила Келли Kilmaster Family Saga (с 1999 по 2003 год) вымышленная семья Пенни Винченци Литтон в ее трилогии Spoils of Time (с 2000 по 2002 год), Барбара Тейлор Брэдфорд The Ravenscar Dynasty сохранила от до 20008 (20008) до глянцевой и романтической традиции.

В своем эссе «Закат великой американской семейной саги» писатель Кевин Мимс спорно приписывает упадок жанра распаду традиционной или нуклеарной семьи.

Безусловно, неблагополучная семейная динамика в недавних романах, таких как « Мэн, » Дж. Кортни Салливан (2011) и « Повсюду тлеют пожары» Селесты Нг (2017), говорит о сложных, часто иррациональных узах семейной жизни.

Смена жанра

Однако можно утверждать, что семейные саги просто эволюционировали и приобрели новую форму, форму и вкус за последние два десятилетия или около того.

Хорошим примером является трилогия Кена Фолле « век » (с 2010 по 2014 год), в которой основное внимание уделяется историческим, а не романтическим элементам.

Сериал Джорджа Р. Р. Мартина «Игра престолов » (с 1996 по 2013 год) также можно рассматривать как семейную сагу — с важными и взаимосвязанными семьями Таргариенов, Старков и Ланнистеров — сосредоточенными на войне и династической власти.

Ребекка Уэллс «Южная драма» Божественные тайны сестринства Я-Я  (2004) — это семейная сага с уклоном в сторону цыпочек или комиксов. « Исправления » Джонатана Франзена (2002), возможно, является литературной семейной сагой.

Двенадцать племен Хэтти (2012) Аяны Матис вращается вокруг матриарха черной семьи и фокусируется на судьбах ее детей и внуков.Автор чудесным образом мощно сочетает семейную сагу с бытовой фантастикой.

В масштабном романе Сары Красиков « Патриоты » (2017) рассказывается о пугающем влиянии холодной войны на российско-американскую семью.

Как видно из этого последнего примера, это радикально иной взгляд на семейную сагу, представленную в качестве типичного примера (Саша и его гламурная империя драгоценностей из 80-х и т. д.)

Если вы хотите написать собственную семейную сагу, обратите внимание на пять вымышленных столпов.

5 столпов семейных саг

Столб №1 | Сказочные места, памятные особняки

Подумайте об этих вызывающих воспоминания особняках прошлого в непреходящих семейных сагах: поместье Тара с белыми колоннами в романе Маргарет Митчелл « Унесенные ветром » (1936), замок Брайдсхед в лебединой песне Эвелин Во «Империал Англии», романе « Возвращение в Брайдсхед, » (1946). .

Рассмотрим Пенмаррика в саге о Корнуолле Сьюзен Хоуотч, Penmarric  (1971) о семье, разделившейся друг с другом, или Дроэду, ферму в австралийской глубинке в классическом произведении Коллин Маккалоу «Поющие в терновнике » (1977).

Сеттинг также играет важную роль в подобных историях. Семейная сага Сидни Шелдона, Master of the Game (1982), исследует алмазные поля в Южной Африке в конце 1800-х годов, а действие Николы Торн Champagne (1990) происходит во французской винодельческой стране. В книге Барбары Кингсолвер The Poisonwood Bible (1998) рассказывается о перемещенной семье, живущей в Бельгийском Конго в начале 60-х годов.

Столб №2 | Сильный набор персонажей

Семейная сага — это, безусловно, возможность поиграть и даже разрушить некоторые архетипы, которые вы можете найти в этом жанре.

Часто бывает сильный матриархат, который начинает семейную династию. Примером может служить Эмма Харт в фильме Барбары Тейлор Брэдфорд «Вещественная женщина » (1979).

В равной степени это может быть мошеннический персонаж мужского пола, который запускает сагу в движение, как красивый бутлегер Джино Сантанджело в сериале Джеки Коллинз о Сантанджело, который начался с Шансы  (1981) и завершился три десятилетия спустя в Сантанджелос ( 2014).

Среди других стандартных персонажей: мятежная дочь, чувствительный сын, храбрый брат и сестра, погибший на войне (от Первой мировой войны до Вьетнама и т. д.).), двоюродный брат с неправильной стороны пути, верный слуга или няня, загадочная любовница и коварная сводная сестра или сводный брат.

Столб №3 | Сделайте это эпической серией

Как видите, семейная сага часто бывает успешной, когда создается как сериал.

Семейная сага О’Мэлли , написанная бывшим священником Эндрю М. Грили, является хорошим примером такого подхода, начиная с первой книги Лето на озере (1997) до последней части, Золотые годы (2004). ).

В качестве примечания: романов издатели Harlequin/Mills and Boon часто используют влиятельные и гламурные семьи в своих романах категории — Rivals To The Crown of Kadar (2014) Кейт Хьюитт и The Disgraced Copelands (2015) автора Джейн Портер — всего лишь два примера серии из сотен.

Столб №4 | Перекрестные жанры

Хотя семейные саги по своей природе исторические, они часто очень хорошо работают, когда включают другие жанры.

Вирджиния Эндрюс исследовала запретные вопросы, такие как инцест, в своей семейной саге, сериале Dollanganger , который начался с Flowers in the Attic (1979). Популярный сериал сочетает в себе элементы готического ужаса, мистики и романтики, создавая темную и захватывающую серию.

В своем эпическом романе « Bellefleur » (1980) Джойс Кэрол Оутс вплела магический реализм в свою сагу о нью-йоркской семье и даже в ревизионистскую или альтернативную историю, где Эйб Линкольн «инсценировал» собственное убийство.

В другом романе, также посвященном американской семье, «Выбор Книжного клуба Опры Мы были Малвани » (1996), Оутс исследует, как горе и потеря могут повлиять на семейную динамику; она также исследует другие темы класса, пола и роли вины.

В бестселлере Курт Сейт и Сура (1992) турецкий писатель Нермин Безман использует историю своей семьи предков, чтобы объединить мемуары с семейной сагой, когда она рассказывает выдуманную историю крымского дворянина и его любви к красивой, богатой русской. светская львица.

Столб №5 | Исследуйте исторические, политические или гендерные вопросы

Семейная сага дает писателю широкое поле для изучения истории через другую призму.

В серии книг Германа Вука Семья Генри (начиная с Winds of War , 1971) он с большим эффектом помещает реальных исторических персонажей в вымышленное повествование. Рассказано с американской и патриотической точки зрения.

Однако другой писатель мог использовать конфликт Второй мировой войны для создания антивоенной позиции.

Библия Ядовитого леса исследует, среди прочего, роль христианства и колониализма в Африке.

В книге Нэнси Тайер « семейных секретов » (2014) этот плодовитый автор рассматривает отношения между тремя поколениями женщин и больше фокусируется на гендерной политике, но при этом вносит исторические и романтические элементы.

Дебютный рассказ

Яа Гьяси « Возвращение домой » (2016) исследует темы рабства и сегрегации через потомков одного женского персонажа и рассказывается уникальным афроамериканским голосом.

В своем романе Львы с Пятой авеню (2020) Фиона Дэвис добавляет слой тайны в семейную сагу, затрагивая темы сексизма и двойного литературного ограбления.

Хотите написать семейные саги? 3 упражнения, которые стоит попробовать

Если вы хотите применить эти столпы семейных саг, попробуйте эти упражнения.

1. Младший взгляд

Напишите краткий набросок сюжета романа для молодежи . Ваша предпосылка состоит в том, что двум подросткам доверена драгоценная семейная реликвия, и они узнают о своей семье во время опасного путешествия в безопасное место.

Или напишите о соперничестве между двумя братьями с точки зрения старшей сестры.

2. Альтернативная историческая точка зрения

Напишите об известном историческом деятеле с другой точки зрения. Случайным образом выберите исторического персонажа из столбца A, а затем персонажа точки зрения из столбца B.

А Б
Александр Македонский Тайный любовник
Вирджиния Вулф Мать
Джон Ф. Кеннеди Слуга
Мария Антуанетта Дедушка
Клеопатра Враг
Мартин Лютер Кинг Журналист
3.Место за столом

Написать полнометражную сцену о женском персонаже в одном из следующих сценариев:

  1. Женщина-руководитель на заседании совета директоров семейного бизнеса.
  2. Бабушка на обеде в честь своего 80-летия, устроенном ее дочерьми и внучками.
  3. Женщина на похоронах любимого внука.
  4. Женщине-сенатору рассказывает журналист о ее прошлом.
Последнее слово

Я надеюсь, что эти пять столпов семейных саг помогут вам написать роман о нескольких поколениях.

СОВЕТ. Если вам нужна помощь в написании книги, купите Рабочее пособие по написанию романов.

 Энтони Элерс

Если вам понравился этот пост, прочтите:

  1. 101 Романтические образы для писателей
  2. 10 мощных приемов визуального повествования для писателей
  3. Романы и сценарии: в чем разница?
  4. 4 вещи, которые нужно сделать перед тем, как написать хотя бы одно слово в сценарии
  5. 5 мощных примеров маскировки под устройство в художественной литературе
  6. 5 приемов сценарного мастерства, чтобы написать лучший роман
  7. 5 способов написать современный роман в классическом стиле
  8. 8 советов начинающим писателям-любовникам
  9. 5 способов найти и исправить сюжетные дыры в вашем романе

СОВЕТ. Если вам нужна помощь в написании книги, купите Рабочее пособие по написанию романов.

Майкл Томас Форд об избранных семьях

Автор: Сассафрас Лоури

1 мая 2019 г.

«Взрослые часто отсутствуют в юношеских романах, а когда они появляются, это проблемы, которые необходимо решить. С самого начала я хотел, чтобы это было о поколениях, о хороших и плохих вещах, которые передаются между ними».

Впервые я встретил Майкла Томаса Форда в 2014 году в Новом Орлеане на фестивале квир-литературы Saints & Sinners.Нас сразу же сблизила любовь к хорошим странным историям и собакам, особенно к древним чихуахуа. С годами он стал тем, чье мнение я очень ценю и кого я так благодарен за то, что считаю хорошим другом. Хотя мы не часто видимся, обычно наши пути пересекаются на Lammys, последний раз в 2017 году, когда мы оба были финалистами в одной категории и отлично провели время, проиграв вместе!

Я всегда рад видеть новую работу Майкла, но был совершенно потрясен его новым романом для подростков « Любовь и другие проклятия». Я прочитал книгу меньше чем за день, и с того момента, как я взял ее в руки, я был очарован персонажами и сюжетом. Когда я читал, я постоянно возвращался к тому, что я никогда не читал книги — и особенно книги для молодых людей, — которая так много рассказывала бы о проблемах, силе и радости построения семьи квир из поколения в поколение. Создание семьи и сообщества с квир-людьми было центральной частью моего взросления как квира/трансгендера, и было очень интересно увидеть этот опыт, описанный на странице. Love & Other Curses — это история о квир- и трансгендерных подростках, которые находят себя и друг друга; это история о неудачах и радостях созданной семьи, жестокости и ограниченности (некоторых) семей происхождения. Эта книга по-настоящему серьезно затрагивает квир, пол, влечение, семью и идентичность, и я был в восторге от возможности сесть и поговорить с Майклом Томасом Фордом о книге и процессе его написания.

Что послужило источником вдохновения для Love & Other Curses ?

Эта книга появилась потому, что за 27 лет и более 70 книг в моей карьере я, наконец, последовала старому совету и написала книгу, которую вы всегда хотели прочитать.Я был в странном месте с моим письмом. Я не публиковал ни одного молодежного романа за десять лет, да и вообще почти ничего за пять лет. Кроме того, я постоянно ухаживал за своей матерью, у которой была болезнь Альцгеймера, и это было утомительно как физически, так и морально. Я жил в очень сельской местности, практически исчез из писательского мира и чувствовал, что, возможно, для меня там больше нет места. Я действительно впал в депрессию. Тогда я решил, что мне нечего терять, и я должен просто написать рассказ, который я хотел написать, не думая о том, чтобы его продать или опубликовать.Однажды ночью я представил себе подростка, помогающего трансвеститу постарше подготовиться к шоу, и написал вступительную строчку: «Когда Лола просит меня помочь ему с его сиськами, я знаю, что это будет одна из тех ночей». Затем я последовал за ним, сначала сочиняя всего по 500 слов в день, чтобы отдохнуть от заботы о моей матери, выясняя, кто такие персонажи и что они делают. Я позволил истории стать настолько своеобразной, насколько это возможно, создавая персонажей и мир, о которых я хотел прочитать. Я даже не думал о том, о чем книга, на самом деле.Я просто хотел написать что-то волшебное и странное, чего я раньше не видел в YA lit.

Мне очень понравился аспект этой истории, связанный с квир-сообществом разных поколений. Мне казалось, что это так точно соответствует моему опыту взросления в квир-сообществе, и что-то такое, что я редко видел в печати — возможно, никогда в молодости. Можете ли вы немного рассказать об этой части истории и о том, почему вам показалось важным иметь ее?

Взрослые часто отсутствуют в юношеских романах, а когда они появляются, это проблемы, которые необходимо решить.С самого начала я хотел, чтобы это было о поколениях, о хороших и плохих вещах, которые передаются между ними. Я вышел в Нью-Йорке в 80-е годы, в разгар эпидемии СПИДа, и пожилые мужчины, которых я встречал в барах, в социальных сетях и в таких местах, как квир-сообщество, помогли мне понять, как ориентироваться в том, что представляло собой очень страшный мир. Я хотел написать об этом по-своему и показать важность отношений между поколениями квир-людей, потому что именно эта поддержка сохранила нам жизнь.Большинство из нас не происходят из квир-биологических семей, поэтому мы изучаем нашу историю и нашу культуру от людей, которые жили до нас. В частности, в мире трансвеститов существует давняя традиция домов, где старшие королевы принимают младших и помогают им выжить. Я взял эту концепцию и воплотил ее в книге. Между прочим, я надеюсь, что кто-нибудь напишет YA об этом мире, потому что его нужно более подробно описать.

Семья во многих ее формах становится ключевой темой в Love & Other Curses .Что о семье вы надеялись донести до читателей?

Я очень сторонник избранной семьи. Нас так много, даже те, у кого относительно хорошие отношения с нашими биологическими семьями, у которых еще более крепкие связи с семьями, которые мы создаем из друзей, любовников и других людей, которые приходят в нашу жизнь. И все же молодым людям часто врут, что кровь гуще воды, а семья важнее всего на свете. Нам говорят, что мы должны простить и забыть, и что «дом» там, где ваша биологическая семья.Ну, это просто неверно для многих людей, и я думаю, что молодым людям важно услышать, что можно отпускать людей, которые не приносят ничего хорошего в вашу жизнь, даже если эти люди, скажем, ваши. родители. У Сэма в книге прекрасные отношения со своей семьей, но у него также есть другая избранная семья, которая так же важна для него. Я хотел показать, как вы можете иметь разные семьи в своей жизни.

Жизнь геев в маленьком городке является центральной если не темой, то фоном книги.Мы так редко видим странные истории за пределами городских центров — не могли бы вы немного рассказать о том, как вы думали о месте действия в этом романе?

Почти каждую книгу я пишу в той или иной вариации города, в котором я вырос, который был очень маленьким сельским городком в центральной части штата Нью-Йорк. Я делаю это и потому, что это знакомо и поэтому легче описывается, и потому, что я думаю, что такие города невероятно богаты историями. Маленькие сельские городки пульсируют насилием, тоской, любовью, страхом, надеждой — всеми теми сильными эмоциями, которые управляют самыми красивыми и душераздирающими историями — и эти истории преувеличены, потому что все игроки хорошо знакомы друг с другом.И, как вы заметили, в маленьких городках почти никто не пишет квир-историй. Итак, я хотел написать что-нибудь для квир-детей, таких как я, которые все еще находятся в тех местах, мечтают выбраться или выясняют, как остаться в местах, которые они любят.

Сэм и Том — очень сложные персонажи — они плохо себя ведут и имеют глубокие желания. Я действительно оценил сложность их жизни, личностей и т. д., но я знаю, что это было спорным в некоторых предварительных обзорах. Вы были удивлены, что не все были поклонниками этих персонажей?

Я подозревал, что будет негативная реакция.Том, транс-персонаж, не получает особенно счастливой сюжетной линии. И поскольку он является второстепенным персонажем для цис-гея, главного героя, я знал, что будет некоторая критика использования транс-персонажа для продвижения истории цис-персонажа. Но это роль второстепенных персонажей, и я чувствовал, что важно включить реалистичное изображение того, через что проходят транс-подростки, живущие в сельской местности. Все, что происходит с Томом, произошло с одним или несколькими друзьями-трансгендерами, которых я знал и любил за последние тридцать лет.И да, он и Сэм делают друг другу недобрые вещи. Но это то, что делают подростки, особенно подростки, борющиеся с сильным желанием быть любимыми и принятыми. Сэм отчаянно желает быть тем, кем хочет Том, а когда это не так, он отвечает обидно. Но это реальный способ. Меня не удивляет критика, особенно в то время, когда проблемы собственного голоса занимают центральное место в молодежной литературе, но я также думаю, что люди должны позволять персонажам-подросткам вести себя так, как подростки в реальной жизни, а не настаивать на том, чтобы они были такими, как они. просвещены и развиты, как мы хотим, чтобы все люди были.

Кто ваш любимый персонаж в книге? Почему?

Я не думал об этом, пока вы не задали вопрос, но ответ сразу же пришел мне в голову. Персонаж Лолы, пожилой трансвестит, владеющий баром, в котором Сэм проводит много времени. Лола представляет собой смесь нескольких старших трансвеститов, которых я знал, и она олицетворяет множество различных аспектов квир-жизни, как хороших, так и плохих. Сцены, где Сэм посещает ее дом и обнаруживает человека, скрывающегося за личностью, а также сцены с участием матери Лолы и того, что произошло между ними, были одними из моих любимых.

Что вы надеетесь, что читатели вынесут из этой книги?

Я никогда не думаю о том, как читатели отреагируют на книгу, и всегда радуюсь их отзывам, потому что часто то, что они получают от книги, я никогда не рассматривал, когда писал ее. Я думаю, на что я больше всего надеюсь, так это на то, что люди будут удивлены этой историей, потому что я пытался сделать ее чем-то таким, что сначала приведет их в одно место, затем сделает пару поворотов и оставит в совершенно неожиданном месте.

Что вас ждет дальше?

В настоящее время я работаю над другим детским романом, действие которого снова происходит в маленьком городке и рассказывает об одиночестве, дружбе, гомосексуальности и о том, что значит состариться в нашем обществе, когда тебе не с кем разделить свою жизнь. Это также о том, как нормально не любить своих родителей, даже если вам небезразлично, что происходит с ними как с другими людьми, потому что это то, о чем мы редко говорим, и я думаю, что это еще одна из тех вещей, которые очень важны для молодых людей. знать нормально.

Использование литературных приемов для рассказывания историй — Истории для рассказа

С Днем Благодарения!

На этой Неделе благодарения мы опубликуем некоторые из наших лучших сообщений в блоге за 2011 год. Этот пост впервые появился 7 июля 2011 года.

Автор семейной истории сильно отличается от исследователя семейной истории, даже если они воплощены в одном и том же человеке. Исследователь просматривает записи актов гражданского состояния, чтобы обнаружить факты.Писатель выходит за рамки этих фактов, чтобы найти их значение.

«История в лучшем случае должна быть литературой, иначе она пойдет прахом», — сказал историк Дэвид Маккалох во время своей лекции Джефферсона по гуманитарным наукам в 2003 году.

Как происходит это превращение фактов в литературу? Маккалло процитировал отрывок из великого историка американского Запада 19 -го -го века Фрэнсиса Паркмана:

Верность исторической правде включает в себя нечто гораздо большее, чем исследование отдельных фактов, каким бы терпеливым и скрупулезным оно ни было.Такие факты могут быть детализированы с мельчайшей точностью, и все же повествование, взятое в целом, может быть бессмысленным или неверным. Рассказчик должен стремиться проникнуться жизнью и духом времени. Он должен изучать события с точки зрения близких и далеких; в характере, привычках и манерах тех, кто принимал в них участие. Он сам должен быть как бы соучастником или зрителем описываемого им действия.

Семейный историк, стремящийся последовать совету Паркмана, может начать с рассказов.Факты — это хорошо, но истории, стоящие за этими фактами, составляют основу литературы.

Это может означать использование инструментов творческой документальной литературы. Ли Гуткинд, описанный журналом Vanity Fair как «Крестный отец творческой документальной литературы», объяснил, как «…творческая документальная литература» точно описывает суть формы. Слово «творческий» относится просто к использованию литературного мастерства в представлении документальной литературы, то есть фактически точной прозы о реальных людях и событиях, в убедительной и яркой манере.Иными словами, творческие публицисты ничего не выдумывают; они делают уже существующие идеи и информацию более интересными и зачастую более доступными».

Один из наших клиентов, Брюс Ботвелл, сделал именно то же самое с дневниками, которые его отец вел в течение десяти лет, когда он был бродягой в 20-х и 30-х годах. Результатом стал On The Tramp , в котором Босуэлл использовал литературные приемы, которые дополняли повествование диалогами, усиливая сцены, чтобы детализировать историю, не отвлекая от правды.

Но не у каждого семейного историка есть истории, уже записанные в журнале предков. Иногда ей приходится выходить за рамки своих фактических исследований, чтобы найти их. Некоторые из них включают в себя размышления о том, что предполагают факты. Если спросить не только «Что случилось?» но «Почему это произошло?» она может сделать некоторые интересные выводы. Ваше семейное наследие  предлагает отличный пример того, какие предположения семейный историк может сделать в «Истории пропавших без вести».

Семейные историки часто скептически относятся к историям, передаваемым из поколения в поколение.Это понятно. Они любят документацию. Это тоже очень плохо. Копание в семейных преданиях может привести к некоторым увлекательным историям. RootsWeb демонстрирует, как в статье под названием «Семейные легенды — можно ли им доверять?»

Семейный историк, который не может найти истории о предке, может обратиться к историческому контексту своего времени. Сайт Finding Family History.org дает отличный пример такого мышления:

.

После того, как вы введете как можно больше дат и событий, вернитесь назад и определите историческую тему, относящуюся к каждому событию.Историческая тема имеет решающее значение для вашей истории; это поможет поместить ваших «персонажей» в историческую перспективу.

Вот два примера личных событий с их историческими темами:

Дата : 3 июня 1907
Событие : Элеонора одна прибывает на остров Эллис.
Историческая тема : Каково было женщине самостоятельно проходить обработку на острове Эллис?

Дата : 25 апреля 1920
Событие : Дядя Гарри переезжает во Флориду и покупает землю.
Историческая тема : Что привлекало людей во Флориду в 1920-х годах?

Каким бы способом вы это ни делали, вывод вашей семьи из области фактов, рассказывая их истории, сделает вашу семейно-историческую книгу незабываемой.

Семейная паршивая овца – значение и предложения

Значение термина «черная овца семейная»

Фраза «черная овца семейная» означает человека, который создал дурную репутацию или вызвал неуважение к фамилии.Когда человек не соответствует семейным правилам, не уважает старших и ценности, его или ее называют паршивой овцой в семье.

Происхождение «черной овцы семьи»

Предполагается, что фраза «паршивая овца семьи» происходит из библейского стиха Бытие 30:32, который звучит так: «Все черные овцы среди ягнят. ”

Здесь ягнята означают невинных людей, а паршивые овцы символизируют людей, которые не соответствуют принятым религиозным нормам.Это означает то же самое, хотя написание было стандартизировано в более поздних употреблениях.

Примеры в литературе

Пример №1

Черная овца Джона Андерсона

Мой папа был кондуктором в хайбол-поезде мама хотела все для нас у них никогда не было
старший брат младший брат сестра тоже ни один из них не оказался наполовину плохим
кроме меня я паршивая овца в семье

старший брат учился в колледже и стал доктором
я думаю он зарабатывает около миллиона долларов в год на людях по страховому плану
У него большой длинный «Мерседес-Бенц» и дом с видом на город
Он сидит в джакузи и смотрит, как садится солнце
И ему очень жаль меня. m паршивая овца семьи

Джон Андерсон рассказывает о мужественном семейном происхождении своих трудолюбивых родителей.При этом он называет себя «белой вороной семьи», не сделавшей ничего другого. Это просто неявно, поскольку он дал набросок своего брата-врача, который теперь бродит на своем «Мерседесе». На самом деле он хочет заявить, что, хотя его отец и мать сделали все возможное, он не добился больших успехов в жизни или даже в высшем образовании.

Example #2

Black Sheep of the Family Эла Аткинса

Все слова неверны, и моя тень становится длинной
Я понимаю, что эта песня ничего не значит
У меня болит голова, я хочу ложись спать
Завтра мне не нужно просыпаться, нет

Так что фортуна прольет на меня свой свет, я поражен
Это правда, что они говорят о фамильярности
В этом нет ничего хорошего
И это правда, они говорят
Я паршивая овца в семье
Итак, удача светит мне своим светом, я поражен
Это правда, что они говорят о фамильярности
В этом нет ничего хорошего
И это правда, они говорят
Я паршивая овца семья

Я паршивая овца

Черная овца
Черная овца
Я паршивая овца
Я паршивая овца

Песня говорит сама за себя, и смысл этой фразы через их лирику то же название.Говорящий рассказывает о собственном поведении, о головной боли и желании отдохнуть. Однако он не заботится о своем благополучии ради состояния. Он верит тому, что о нем говорят другие, и соглашается с тем, что он паршивая овца в семье.

Пример #3

Паршивые овцы и целующиеся кузены: как наши семейные истории формируют нас Элизабет Стоун

Элизабет Стоун из Италии, поселилась в Бруклине, и у нее есть разные истории из жизни ее семьи.Она рассказывает о своих двоюродных братьях, дядях и тетях всех возрастов и регионов. Она делится своим опытом, мотивацией, в том числе вещами, которые она любит и ненавидит. Интересно, что во всех этих историях есть странные люди, не соответствующие семейным ценностям. Она выделила таких персонажей, чтобы показать, что в семьях всегда есть паршивые овцы, которые нарушают семейные ценности и навлекают на них дурную славу.

Пример #4

Семья Риты М. Брайант

Джесси и Фанни были детьми дяди Абрахама.Дядю Авраама часто называли паршивой овцой в семье из-за его стиля плейбоя. Его девизом было любить их и оставить их. Он никогда не женился на их матери; поэтому семья будет видеть их только тогда, когда это удобно их матери. Она позволяла им приезжать в основном на праздники, семейные встречи, если не было похорон. Они были ожесточены из-за всех семейных сплетен об их отце. Бабушка и мама старались изо всех сил, чтобы они чувствовали себя комфортно, когда бы они ни были с нами.Бабушка и дедушка подарили им на Рождество самые дорогие подарки, все подписали поздравительные открытки. Я знаю, что это был их способ загладить свою вину. Они всегда были скупы, начиная драться с нами. У них хватило наглости сидеть здесь с ухмылкой, дерьмовой ухмылкой на лицах, только для того, чтобы сказать: «А ты назвал меня папой паршивой овцой в семье».

Этот фрагмент выше показывает использование этой фразы в двух случаях. Во-первых, дядю Авраама называли паршивой овцой в семье. Затем отца рассказчика называют паршивой овцой в семье.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.