Маргинальная семья что это: проблемы сегодняшнего дня и катастрофа завтра

Содержание

Особый ребенок как маргинальная отчужденность

Опубликовано:
Мурашов А.Б. Особый ребенок как маргинальная отчужденность. //Тезисы докладов и сообщения межрегиональной научно-практической конференции «Особый ребенок в современном обществе: теория и практика социализации». Томск. МГОПУ им. М.А. Шолохова. 2002. — с.50-53

 ©: А.Б. Мурашов, 2002.

 

ОСОБЫЙ РЕБЕНОК КАК МАРГИНАЛЬНАЯ ОТЧУЖДЕННОСТЬ

Многие из мыслителей разных эпох высказывали мысль о том, что человечество никогда не развивается в целом, развитие всегда происходит лишь посредством лучших его представителей. И, в общем, это правило с очевидностью подтверждается всей человеческой историей. В этой связи вполне понятна идея особого отношения к особым людям — им общество готово иногда позволять больше, чем другим — в обмен на вершинные достижения, которых они могут достичь. В этом смысле, особый человек, обладающий какими-либо уникальными способностями или талантами, всегда некоторым образом маргинальная личность, так как, по крайней мере, в своей особости он точно находится на краю (лат. margo — край, граница). И эта его маргинальность неминуемо задает большую или меньшую степень отчужденности от массы, толпы, и той обыденной повседневности, в которую погружены все остальные. Именно такая отчужденность обеспечивает сохранение и преумножение той «особости», которая здесь имеется в виду, но она же создает и немалое число социальных и прочих трудностей, некоторые из которых экзистенциально весьма тяжелы.

Однако особым человек редко становится вдруг и в зрелом возрасте, напротив, как правило, эта особость начинает проявляться очень рано, еще в детстве. Положение же особого ребенка куда сложнее и печальнее, нежели особого взрослого. Ведь особость ребенка есть еще не развернувшаяся, не доказавшая и не отстоявшая себя самость, а лишь проявившаяся потенция. Иначе говоря, особый ребенок только обещает стать другим, быть другим, и не сделал еще ничего такого, что было бы признано, и за что эта инаковость была бы ему прощена окружающими: ведь инаковость общество не любит в любом возрасте. Поэтому на такого ребенка обрушивается масса совсем не детских проблем, с которыми ему совсем непросто справиться, и многие из которых он даже не понимает. С одной стороны, такой ребенок уже не такой как все: иначе видит, чувствует, мыслит — и все это заметно бросается в глаза, хотя еще и не ясно, во что превратится позднее. С другой стороны — это же ребенок, и ему также хочется обычной заботы, внимания, ласки, любви и понимания, принятия, как от родных, так и от других, чужих взрослых, и, разумеется, сверстников. Но даже родные редко относятся с пониманием к тому, что их чадо не такое как все нормальные дети, еще хуже — посторонние, постоянно напоминающие родным, что их ребенок «какой-то ненормальный, не такой как все». Особенно трудно приходится со сверстниками, причем, чем старше, тем хуже — реализуемая с детской непосредственностью жестокость детей по отношению к чужакам и тому, чего они не понимают общеизвестна.

Таким образом, особый ребенок уже в детстве оказывается в некоторой «полосе отчуждения», и чем более выражена его уникальная инаковость, тем сильнее это отчуждение. Для самого ребенка это, конечно, весьма непростое положение, ведь он часто и много страдает от непонимания и одиночества. Однако же, положение его вовсе неоднозначно, как может это показаться на первый взгляд, напротив, мы имеем дело с амбивалентностью такого положения. Ведь вместе с тем негативным экзистенциальным и психологическим фоном, который создает для жизни такого ребенка его нарастающая отчужденность, она же и формирует, укрепляет и проявляет его ту самую особость, уникальность, маргинальность! И тогда и сам ребенок, и его окружение (если, конечно, и он, и они уже понимают, что происходит) оказываются перед весьма сложным жизненным и духовным выбором: или оставаться собой, таким особым, как есть (для окружения — не мешать этому, не переделывать) — и платить за это все нарастающей отчужденностью и связанными с ней страданиями и лишениями, а в перспективе, возможно, — стать непонятым и непризнанным гением, или же социализироваться, адаптироваться, стать как все — и отречься от своей особости и уникальности. И никакого третьего пути, при котором и «волки сыты, и овцы целы» здесь нет, как бы этого не хотелось любой из сторон: снять напряжение между маргиналом и обществом нельзя, можно говорить лишь о том, как такое напряжение может быть ослаблено или компенсировано.

Первое, на что в этой связи следует обратить внимание — это позиция «внешнего мира» (родных и близких, системы образования) по отношению к особым детям, которые станут впоследствии особыми взрослыми. Очень плохо, когда внешняя среда, начинает таких детей ломать, переделывать под общие мерки, поскольку это существенно осложняет и без того далеко не простую жизнь этих детей, озлобляет их, вынуждает много сил тратить на борьбу за право быть собой, приводит к еще большему отчуждению. Если сломать удается — искалечена жизнь, а все то особое, что могло быть этим человеком сделано, утрачено навсегда. Но чаще такое жестокое внешнее давление по отношению к маргинальности делает последнюю лишь крепче, увереннее и отчетливей. Поэтому куда хуже, когда таких детей начинают жалеть, исходя из псевдогуманистической установки о том, что главное, чтобы ребенок был счастлив, не понимая при этом, что счастье в гораздо большей степени связано с правом и возможностью быть собой и жить по-своему, нежели с принятием окружающими. Эта «гуманная» (ибо подлинно гуманное отношение к человеку, прежде всего, связано с тем, чтобы способствовать его развитию, а не тем, чтобы не было больно) мягкость часто просто топит уникальность, подталкивая человека к самоотречению ради «простой и счастливой жизни как все». Вдвойне такой «гуманизм» опасен потому, что он более успешен, чем жесткое давление извне, направленное на переделку-перевоспитание. При этом общество не только вредит особому ребенку, но и рубит тот самый сук, на котором сидит: вы ведь помните о том, посредством КОГО развивается человечество и цивилизации?

Однако рассчитывать, что общественное мнение по этому поводу изменится завтра было бы, по меньшей мере, наивно. Вряд ли существенные перемены по отношению к одаренности произойдут в обозримом будущем и в государственной политике, особенно в сфере образования, и, прежде всего школьного. Ведь сегодняшняя школа жестко ориентирована на «массового», среднего, обычного ученика — так проще, и штучный товар производить не желает и не может, просто неспособна. Связано это не столько с материальной стороной дела (стандартные ответы на подобный упрек — нет денег на индивидуальный подход, хороших учителей, необходимое оборудование), сколько с сохраняющейся, а в последнее время, вопреки расхожему мнению — укрепляющейся авторитарностью самого содержания образования, доминирующих в нем подходов. Ведь все известное нам образование — это всегда простая трансляция культуры, причем — только одной культуры. В этих условиях учителя, которые могут быть Личностями, Персонами в школу не придут ни за какие деньги, ибо их заставят учить не тому, чему они хотят и могут, а тому, ЧЕМУ НАДО государству. Поэтому сильным и особым детям в школе скучно, она им все время мешает навязыванием примитивных знаний, и еще более примитивной социализации. И если особые дети все же из стен школы выходят, то это, как правило, происходит не благодаря, а вопреки ей (как кстати, и вопреки семье и прочему традиционному внешнему воздействию).

Для того чтобы было иначе нужны особые программы, и что самое главное — столь же особые учителя, не просто хорошие педагоги, а Учителя как духовные наставники, как проводники Духа. Причем и сами эти учителя тоже обязательно должны быть теми самыми особыми людьми, о которых здесь идет речь, личностями, персонами, вблизи которых (как это было, скажем в Античной Греции) особые дети могли бы делать себя, способными не просто создать комфортные условия для самореализации и развития этих детей, но и повести их за собой. В этой связи совершенно особое значение имеет фактор среды, как того ментального, смыслового — с одной стороны, и психологического, социального — с другой стороны, пространства, в котором может происходить формирование, становление и оформление самости и особости. Ключевое слово здесь — адекватность: окружения, вещей, смыслов, действий и всего прочего, адекватность умонастроению и мирочувствованию особого ребенка. В условиях, когда обычное социальное окружение отторгает, не понимает и не принимает, именно такая адекватная среда становится решающим фактором в перспективах прогрессивного развития уже существующей особости человека, чему есть немало исчерпывающих культурных и исторических примеров. А поскольку такие дети рано взрослеют, важной составляющей их образования должно быть профессиональное самоопределение как ответ на вопросы «что я хочу в этой жизни делать» и «в чем я могу стать Мастером».

Именно созданию подобных адекватных пространств как питательных сред и инкубаторов для развития может и должно, видимо, не без соответствующего нажима мыслящей общественности, всемерно содействовать государство и общество в целом. Создание таких государственных и социальных институтов и должно составить основу четкой протекционистской политики по отношению к одаренности вообще и одаренным детям в частности. Все остальное люди, находящиеся в этих особых пространствах (дети и их учителя) сделают сами — просто не нужно им мешать, создавая такие ниши и, обеспечивая их существование, не следует при этом вмешиваться в содержание и организацию происходящих там процессов, за исключением необходимого разумного и, непременно общественного, а не государственного контроля.

Итак, к особым детям требуется особое отношение родителей и школы, им нужно особое образование и особые механизмы социализации. Традиционная семья и школа никак не могут помочь им в развитии их особости, более того, они являются существенным препятствием на этом пути, которое необходимо устранить, в том числе было бы разумно возвращение к опыту специальных образовательных учреждений, в которых дети не только учатся, но и живут своим особым адекватным сообществом. Эти дети уже обречены на отчужденность от обычного, поэтому вредно, более того, преступно пытаться встроить их в обычное социальное существование. Им необходим свой, особый и адекватный социум, из которого они могут обращаться в общую повседневность и коммуницировать с ней, своя адекватная субкультура. И не нужно навязывать им «простое человеческое счастье», это принесет им только страдания от чувства измены, совершенной по отношению к самому себе, а это преступление ощущается такими людьми как самое страшное из всех возможных.

 

Маргиналы кто это такие простыми словами,признаки маргинальности

Существует довольно расплывчатое представление о том, кто же такие маргиналы. Кто-то считает, что это люди, отделившиеся от общества по собственному желанию, а кто-то убеждён, что само общество оставило их за бортом социума. И всё-таки хотелось бы иметь более конкретное понимание об этом термине.

Каждый человек, начиная от самого рождения и на протяжении всей своей жизни взаимодействует с социумом. Сначала ребёнок начинает ходить в детский сад, за тем школа, где у него появляются его первые друзья. Дальше начинаются студенческие годы и прирост новых знакомых и друзей. Потом работа и так далее. У человека есть своя семья и его близкое окружение, друзья. Но выпав из этого привычного человеку социума, он автоматические становится маргиналом в той социальной среде, где он оказался. Но это совершенно не говорит о том, что этот человек «потерян» для общества или что он опустился на дно.

Кто такие маргиналы

Маргинал — это некий асоциальный объект, находящийся на грани социальной, политической, экономической или иных групп людей.

Считается, что первыми так стали называть рабов, получивших свободу от своих хозяев. Но так сложилось, что общество не смогло принять этих людей и тогда они стали объединяться в собственные сообщества, субкультуры и касты.

В 20-е годы ХХ века это слово широко использовалось для определения эмигрантов в Америке не сумевших перестроиться и социализироваться в другом обществе. То есть это человек, оставивший привычный уклад своей жизни, свою страну, прежнюю работу и семью для того, что бы полностью изменить свою жизнь (предположительно к лучшему), но в итоге в новой для него стране и обществе у него ничего не вышло. Их реадаптация к сложившемуся в Штатах социальному поведению, назвали маргинализацией.

Получается, что маргинал — это человек, который по своей воле или не воле оказался за чертой того привычного социума в котором он находится.Иными словами это «изгой».

Маргиналы живут в довольно стрессовой для себя ситуации, часто испытывая эмоциональное напряжение и повышенную чувствительность ко внешнему миру. Многие из маргиналов испытывают неопределённость и даже запутанность в самосознании из-за оторванности от социума и не понимания, как же себя идентифицировать. А кто-то при взаимодействии с другими людьми проявляет враждебные настроения.

Кого можно отнести к маргинальным слоям населения

Маргинальный — означает нестандартный. Маргиналами так же иногда называют представителей сексуальных или национальных меньшинств.

И всё-таки все эти определения весьма расплывчаты и не дают никакой конкретики. Тогда как определить, относится человек к маргиналам или нет?

Получается, что маргинальный образ жизни может вести, как отдельный человек, так и целая группа людей. В случае с целой группой людей, возникает целая маргинальная среда внутри уже сформированного социума (такие, как религиозные секты, национальные диаспоры и этнические меньшинства).

Одним из ярких примеров маргиналом в нашей стране, являются эмигранты из средней Азии (бывших республик Советского Союза). Семьи, в которых мужчина вынужден работать, совершенствовать свои знания языка и взаимодействовать с новым социумом, дети этой семьи ходят в местные школы, где у них происходит социализация, взаимодействие с людьми другой культуры и изучение другого языка. А мать этой семьи, например, может даже не знать русского языка и никак не взаимодействовать с местным населением, но это никак не помешает ей жить в абсолютно другом, не привычном для неё социуме, гулять по улицам и совершать покупки в магазинах. Получается, что мать семьи уже оторвана от своего общества, но ещё не социализировалась в обществе новом.

От сюда мы можем сделать вывод, что человек может стать маргиналом как добровольно (ярким примером чему являются представители контркультур, ряд молодёжных субкультур или отдельные личности с отличающимся от общепринятого восприятия мира), так и в результате политических, экономических или иных обстоятельств, которые мы более подробно рассмотрим чуть ниже.

Плюсы и минусы

Плюсы маргинального союза:

  • мобильность. Такому союзу легче переехать в новое место, завести новых друзей и поменять работу,
  • данный союз может получиться достаточно крепким, так как противостояние мнению окружающих позволяет быть ближе друг другу,
  • союз гибких и несхожих с другими членами общества людей может привнести в общество новые и прогрессивные идеи.

Главным минусом маргинального брака можно назвать психологический климат в семье, ведь маргинальные семьи склонны к враждебности.

Из-за этого в большей мере страдают дети, противоречие семейных идеалов и идеалов общества ребенку дается нелегко. Психологические проблемы могут привести к проблемам в общении со сверстниками, замкнутости, негативному настроению относительно социума, а в дальнейшем к проблемам с законом.

В маргинальных браках больше детей находятся в социально опасном положении, нежели в других. Зачастую родителей лишают родительских прав, а государство тратит налоги на содержание таких детей, растет социальная напряженность.

Увеличение маргинальных союзов приводит к снижению безопасности и уровня жизни населения. Маргинализация общества очень опасна, она ведет не только к росту преступности, но и к смене сознания общества.

Маргиналы и люмпены

Многие считают понятие маргиналы и люмпены синонимами, но это ошибочное мнение.

Люмпен — это человек, осознанно ведущий асоциальный образ жизни, не стремящийся его улучшать. Это морально опустившиеся, деградировавшие и постоянно опускающиеся всё ниже и ниже люди. Этот человек отказывается работать и ведёт порочный образ жизни.

Люмпенами принято считать:

  • Лица без определенного места жительства;
  • Наркоманов;
  • Алкоголики;
  • Осознанных иждивенцев;
  • Рабочий класс с доходом ниже прожиточного минимума;
  • Преступники, как в местах лишения свободы, так и вернувшихся из заключения.

Все люмпены, как правило, лишены мотивации к действию. У них отсутствуют цели или желание изменить своё материальное положение или улучшить свой социальный статус. Обычно люмпены общаются только с себе подобными, не воспринимая других людей, что часто бывает взаимным.

В некоторых случаях маргиналы могут быть люмпенами. Но всё-таки маргиналы — это люди, которые не смогли вписаться в сформировавшийся социум, имеющие свою философию и ведущий нестандартный и, возможно, непонятный обществу образ жизни.

Люмпенам свойственно попрошайничество денег, что бы обеспечить себя алкоголем или хоть какой-то едой.

Но нужно понимать, что маргинальность не является синонимом таким словам, как «оборванец», «бродяга», «бомж», «алкоголик» или «наркоман». И к определению этих понятий больше подойдёт слово люмпены.

Когда синонимами маргинала могут быть «неформал», «фрик», «изгой», «нигилист» или «деклассированный элемент».

Из этого мы можем сделать вывод, что у маргиналов и люмпенов нет ничего общего.

Морганатические союзы в Российской Империи

Существует также понятие «морганатический брак», под ним принято понимать союз коронованных особ с представителями низших сословий. Морганатический брак — неравнозначный союз по социальному статусу, но в основном данное определение относят к неравнозначному браку правящей власти, королей, императоров, царей.

Такие союзы характерны не только для современного общества, они существовали и во времена Российской Империи, а само понятие «морганатический брак» появилось в конце восемнадцатого века.

Наиболее известны в Российской Империи следующие морганатические браки:

  • союз императрицы Екатерины Первой (Марта Скавронская, рождена в семье крестьян) с Петром Великим,
  • отношения Елизаветы первой с донским казаком Алексеем Разумовским,
  • Екатерины Второй и дворянина Григория Потемкина,
  • отношения князя Николая Константиновича (внук Николая Первого) с французской куртизанкой,
  • союз Александры Жуковской (дочь русского поэта) и князя Алексея Александровича.

В Российской империи существовали строгие ограничения по поводу выбора спутницы жизни, а многие браки были фиктивными, некоторые потомки князей рождались вне брака.

Морганатические союзы встречаются и сегодня, правда, для России это понятие не актуально. Социально неравные браки случаются и сейчас, но столь глобального значения, как в царские времена, они не играют.

Маргинальность и бедность

Карл Маркс, например, относил к маргинальной категории людей бродяг, нищих, опустившихся людей и бандитов. Но в современном обществе это определение не является верным. Более того, маргинальность человека далеко не всегда соседствует с бедностью.

Как мы уже выяснили ранее, маргиналом может стать и очень состоятельный человек, который отличается от большей массы населения или, к примеру, принявший решение уехать из большого города в деревню.

Есть так же такое понятие, как дауншифтер — это человек, принявший решение ограничить или максимально сократить какое-либо общение с людьми вне своей семьи. Это маргиналы, которых устраивает их нахождение в пограничном состоянии, в котором они, по их ощущениям, испытывают свободу. Обычно дауншифтеры связывают свою жизнь с искусством: пишут книги, картины, музыку. Их творчество всегда востребовано и пользуется спросом, так как автор обладает нестандартным видением мира и мощнейшей энергетикой.

В чем суть союза?

Суть маргинального союза та же, что и союза людей с общепринятыми взглядами. Схожесть взглядов, интересов и образа жизни позволяет людям чувствовать себя комфортно рядом с единомышленником.

В маргинальном союзе люди чувствуют себя сильнее, ведь они нашли свое отражение, а сам брак способен укрепить идеалы супругов.

Однако стоит отметить, что не всегда маргинальность упоминают рядом с пьянством и наркоманией, а маргинальным называют союз вне «стада». Кроме того, отличаться от многих становится модно и престижно. Такой союз имеет и свои плюсы.

Маргинал — это хорошо или плохо

Термин маргинал является социологическим, обозначавший лишь промежуточность между разными группами общества. Поэтому считать этот термин негативным будет не совсем верным.

За все времена существования человечества, были люди, отстранённые от общества. Из всеми известных можно выделить таких, как писатели Сахаров и Толстой или Степан Разин и Емельян Пугачеве. А самым ярким примером маргинальности, пожалуй, будет Иисус Христос (на половину Бог, на половину человека в христианской культуре). С момента своего рождения, начиная с нестандартного места появления на свет (в хлеву) и на протяжении всей своей жизни Иисус живёт как бы в своём мире и вовсе не пытается «влиться» в общество, в котором он оказался. Напротив, проповедуя, он словно способствует разрушению того общества в которое он пришёл. И при этом он стал известен и почитаем не только в Христианской культуре, но так же и в исламе (пророк Иса), а так же в светской культуре.

А Льву Толстому, например, по душе была жизнь в деревне и он отрицал большую часть привилегий дворянского сословия. Создавал на бумаге революционные издания. А несмотря на то, что Толстой так же толковал христианские понятия — православная церковь его изгнала.

Тем не менее далеко не всегда маргинальный человек готов смиряться со своим неопределенным статусом и прилагает максимум усилили для того, что бы стать частью нового общества. Кстати, по итогам наблюдений специалистов социологов было замечено, что именно в связи с этим фактором некоторые эмигранты или приезжие достигают больших высот в бизнесе и науке.

Но как и любую жизненную ситуацию, мы можем рассмотреть понятие «маргинал», как с положительной, так и с отрицательной стороны.

Из положительных можно выделить:

  1. Индивидуальность. Эти люди отличаются от социума и по своим внутренним понятиям и убеждениям идут вне стадного инстинкта. Часто такие люди становятся известными учеными или деятелями искусств.
  2. Не стандартный взгляд на привычные вещи так же помогает им в создании чего-то нового, например нового бизнеса, до идеи которого никто другой не додумывался.
  3. Маргиналы очень гибкие, что помогает им в достижении их целей им и легко переезжают в другой город или страну ради работы, например.

Из отрицательных, пожалуй:

  1. Часто маргиналу бывает трудно закрыть свои базовые потребности самостоятельно.
  2. Во многих случаях маргинальность возникает из-за неблагоприятных условий жизни, революций или воин в стране.
  3. У большинства в итоге появляется тяга к противозаконным мероприятиям, и тогда уже маргиналы становятся опасными для общества.

К чему может привести статус маргинала

Никто и никогда не сможет сказать, как именно будет протекать адаптация человека в абсолютно новой для него социальной среде, так как это зависит от большого количества внешних и внутренних факторов. Но если рассмотреть самый неблагоприятный сценарий, то вероятнее всего возникновение конфликтной ситуации разнонаправленного характера:

* Внешняя — агрессивный настрой маргинала по отношению к нападкам социума; * Внутренний — маргинала разрывают противоречия из-за того, что он не может найти своё место в новом социуме.

Но при проявлении своей гибкости, умении и желании подстроиться под новый социум, у маргинала есть все шансы в кратчайшие сроки покинуть этот статус, став частью нового общества.

Факторы маргинальности

Выделяют шесть основных типов маргинальной личности:

  1. Политическими маргиналами называются тех, кто вынужденные покинуть свою страну из-за непринятия новой политики в стране.
  2. Этническими маргиналами могут быть дети рождённые в смешенных браках. В наше время этот пункт постепенно теряет свою актуальность благодаря толерантности общества, но ещё несколько лет назад в той же Америке, дети, рождённые от белых эмигрантов или коренного населения африканских рабов — долгое время были изгоями в обществе.
  3. Религиозные маргиналы — это те, кто не смог определить себя ни к одной из пяти основных мировых религиозных конфессий. Если же человек создал какую-то свою «церковь», религиозное течение — он так же считается религиозным маргиналом.
  4. Социальными маргиналами обычно становятся люди, ставшие жертвами катаклизмов и природных катастроф, политических переворотов и воин, в результате чего теряют свой социальный статус и у них не получается адаптироваться в новых условиях, который им предлагает социум.
  5. Экономическими маргиналами обычно называют безработных и оказавшихся за чертой бедности людей. Это люди, способные работать и обеспечивать себя всем необходимым, но по собственному желанию или принудительно теряют свою работу и, соответственно, возможность обеспечивать себя. Вместо того, что бы исправить и наладить свою ситуацию, они садятся на социальные пособия и помощь посторонних людей (прошение милостыни).*Сверхбогатых людей так же в некоторых случаях считают маргиналами, аргументируя это их оторванностью от общества.
  6. Биологические маргиналы — это люди с ограниченными возможностями по состоянию здоровья. К этому типу относят инвалидов, людей пожилого возраста, людей с синдромом Дауна, ВИЧ инфицированных и так далее.
  7. Финансовый фактор маргинальности может быть связан с потерей работы, проблемами с поиском новой работы или утраты имущества, денег или вынужденной траты больших денежных средств на лечение. Социологи отмечают прирост экономических маргиналов в периоды экономических кризисов.

Откуда пошло название «морганатический брак»?

Слово «морганатический» неясного происхождения. По одной из версий, название произошло от готского maurgjan — «ограничивать» («брак, ограниченный по правам»), согласно другой — от немецкого слова Morgengabe, что означает «утренний дар». Первоначально морганатическим называли брак, переносивший на жену и детей не все права мужа и не все его состояние, а лишь ту их часть, которая входила в так называемый «утренний дар». В средневековой Германии существовал особый правовой режим в отношении имущества жены, которое передавалось ей мужем в первый день супружеской жизни. С конца Средних веков такой брак заключался обычно со вторыми супругами высокопоставленных лиц для того, чтобы дети от второго брака не нарушали прав наследников от первого брака.

Согласно определению, которое дается в Большом юридическом словаре, морганатический брак также иногда толкуется как не дающий прав престолонаследия. Примером может быть брак лица, принадлежащего к царствующему дому, с женщиной нецарских кровей. Такой брачный союз не дает права престолонаследия ни жене, ни детям.

Отношение общества

Период «маргинальности» человека может быть временным явлением. Это напрямую зависит от благоприятных событий и обстоятельств в его жизни. Например, приехав в страну с абсолютно другой культурой, языком и национально-расовыми признаками, на первое время вы будите для этого общества маргиналом, если у вас будут проблемы с языком и адаптацией в новой культуре.

Но стоит адаптироваться в новом обществе, избавиться от языкового барьера и устроиться на работу, как вы тут же перестаёте быть для этого общества маргиналом, даже если при этом вы являетесь представителем другой культуры и религиозной конфессии.

Исключением обычно становятся люди, ставшие маргиналами вынужденно, то есть беженцы или те, кто осознанно выбрали такой образ жизни для себя (к этим категориям можно отнести радикалов, экстремистов, революционеров и бродяг).

Получается, маргиналом может стать любой, кто выбрал свои жизненные ценности и убеждения.

Как маргиналы влияют на общество

Кстати, многие учёные из сферы социологии и психологии отмечают, что маргиналы привносят отдельный вклад в рост культуры, подкидывая обществу новые взгляды на привычные вещи, идеи и задавая новые тенденции.

Признаки маргинальной личности

  1. Полный разрыв связей, которые были у человека до рокового события — это могут быть духовные, материальные или социальные;
  2. Кочевнический образ жизни, отсутствие привязанности к чему-либо, отсутствие постоянного места жительства;
  3. Потеря связи с близкими, друзьями, родственниками;
  4. Частая смена места жительства;
  5. Агрессивный настрой по отношению к окружающему его миру;
  6. Физическая слабость и болезни из-за их образа жизни.
  7. Формирование и наличие собственных ценностей и правил, отличающихся от общепринятых социумом;
  8. В некоторых случаях проблемы с психикой или появление отклонений, что не мудрено при затянувшемся маргинальном образе жизни (постоянно находясь в сложном, стрессовом и неблагоприятном жизненном положении), поведение в стиле «не от мира сего»;
  9. Пренебрежение моральными установками;
  10. Двойные стандарты для себя и окружающих людей.

Важно понимать, что маргинальный образ жизни подразумевает неопределённость (которую маргиналы путают со свободой), неуверенность в завтрашнем дне в связи с чем вызвано напряжение и постоянный стресс.

Маргинальный брак: что это такое?

Понятие маргинального брака возникло совсем недавно и противоречит существующим определениям понятия брака и семьи. Понятия «брак» и «семья» очень схожи между собой.

Понятие семьи несет в себе сам брак, общность быта, а также ответственность за членов семьи. Последняя основывается на заботе, любви, выполняет определенные социальные, экономические и психологические функции.

В семье родители должны понимать ответственность перед детьми, стараться оценить свои материальные возможности перед рождением ребенка. Большинство семей ограничиваются одним или двумя детьми, так как понимают, что большее количество детей несет большую материальную нагрузку.

Однако существует определенный вид семей — «маргинальные». В маргинальных семьях не контролируют рождение детей или же сознательно рожают детей для получения определенной выгоды от государства, нормальных отношений в семье нет.

Ни для кого не секрет, что при рождении ребенка мать получает различного вида единовременные, а также ежемесячные пособия по уходу за ребенком. Так вот, данные пособия рассматриваются как основной источник существования всей семьи.

Зачастую дети, воспитывающиеся в таких семьях, находятся в социально опасном положении, требуют контроля со стороны учреждений образования, попечительства. Также под маргинальнымсоюзом понимают женитьбу маргинальных личностей.

Чаще всего под маргиналами подразумевают тех, кто ведет асоциальный образ жизни и отрицает общепринятые семейные ценности и нормы. Свадьба таких людей в дальнейшем может способствовать увеличению детей-сирот, детей с психическими расстройствами и отклонениями в развитии.

Эволюция отношений в семье | Тренинг-Центр Синтон

Эволюция межличностных отношений в семье: основные
подходы, ориентации и тенденции

Кризис современной семьи: основные подходы

Если обратиться к рассмотрению специальной литературы по
проблематике психологии семьи (см., например, H.Christensen,
1964; M.Sussman, S.Steinmetz,
1987), то даже самое беглое ознакомление с данной предметной областью позволяет
увидеть два эпицентра, на которых сосредоточено внимание
как психологов-исследователей, так и психологов-практиков: семья как социальная
система и семья как образовательная институция. Иначе говоря, по крайней мере в настоящее время психологи, занимающиеся проблемами
семьи, обслуживаю главным образом следующие два запроса: обеспечение
сохранности семьи как важнейшего базового элемента социума и обеспечение трансляции
семьей культуры социума от одного поколения людей к другому. Вместе с тем
акцентирование именно этих двух социальных запросов в исследованиях и практике
свидетельствует о том, что современная семья, испытывающая нарастающий стресс,
перестает справляться с выполнением этих двух важнейших своих функций. В России, в частности, прямыми и косвенными показателями
неблагополучия семей являются: катастрофическое снижение рождаемости, самый
высокий в мире показатель числа абортов, рост внебрачной рождаемости, очень
высокая младенческая и материнская смертность, низкая продолжительность жизни,
высокий уровень числа разводов, распространение альтернативных типов брака и
семьи (материнских семей, сожительства, семей с раздельным проживанием
партнеров, гомосексуальных семей, семей с приемными детьми и т.д.), рост
случаев жестокого обращения с детьми в семьях (см. О положении семей…, 1994,
с.13-25, 31, 36, 114).

Подавляющее большинство специалистов (философов, социологов,
психологов, экономистов и т.д.), изучающих современную
семью, сходятся во мнении о том, что семья переживает сейчас подлинный кризис.
Причем проявления этого кризиса обнаруживают себя тем ярче, чем выше (в
среднем) общий уровень социально-экономического развития общества, чем выше (в
среднем) уровень жизни и материального благополучия людей.

Здесь, однако, необходимо сделать
важную оговорку: интенсивность процессов социально-экономического развития
(особенно высокая в так называемых «переходных» обществах, к которым
в частности относится современная Россия) оказывает на все общество и,
следовательно, на семью как его важнейшую подструктуру чрезвычайно
дестабилизирующее влияние, которое во многом маскирует более общую зависимость
роста числа семейных проблем от общего уровня социально-экономического
развития.

Кризис современной семьи во многом обусловлен значительными
изменениями социальной жизни в целом. Исследования, ведущиеся
на стыке социологии и психологии со всей убедительностью показывают,
что: «Радикальный переворот в системе социальных связей человека во многом
обусловлен процессами, усложняющими социально-групповую структуру общества.
Большие и малые группы, основанные на социально-экономической дифференциации
общества, все более теряют свою роль пространства, в котором замыкаются непосредственные
отношения между людьми, формируются их мотивы, представления, ценности. … значительно ослабевают связи
между каждой из такого рода групп, ее «низовыми», первичными ячейками
и личностью.

Во-первых, в силу резко возросших
темпов социальных изменений эти связи теряют устойчивость, определенность,
однозначность: для современного человека все более типичным становится такой
жизненный путь, в ходе которого он, переходя из родительской семьи (все чаще —
семей. — А.О.) в
школу (все чаще — школы. — А.О.), а затем несколько раз меняя свое
профессиональное положение и место в жизни, уже не в состоянии целиком
идентифицировать себя с какой-либо определенной ячейкой общества.

Во-вторых, выйдя из своей былой культурной
изоляции, большие социальные группы и их первичные ячейки все меньше способны
передавать личности свою специфическую групповую культуру. Эту культуру
размывают хорошо известные процессы «омассовления»,
«усреднения», стандартизации и интернационализации типов
материального и культурного потребления, источников и содержания социальной
информации, образов жизни и способов проведения досуга. …

Современные сдвиги в отношениях между индивидом и социумом идут
в направлении большей эластичности, многосторонности, меньшей жесткости
социальных связей человека и создают, следовательно, больший простор проявлению
его индивидуальности» (Г.Г.Дилигентский, 1994,
с.119-120).

«В отличие от ценностей
традиционных групповых культур он (массовый стандарт. — А.О.) не дает готового ответа на
вопросы:»Кто я и с кем?», «Что для меня
более и что менее важно, к чему я должен стремиться и чем могу
пренебречь?». Ответ на эти вопросы должен давать сам индивид. … Таким
образом, за массификацией и стандартизацией
скрывается резко расширившееся поле свободного самоопределения личности»
(Там же, с.121).

«Социальный опыт современного человека, его знания о мире
куда более многообразны, противоречивы, «разорваны»» (Там же,
с.122).

Таким образом, развитие общества и, следовательно, развитие
семьи приводит к увеличению числа семейных проблем, к общему кризису
современной семьи.

Как правило, причины кризиса семьи
усматриваются большинством специалистов (особенно не психологов) во внешних
(социальных, экономических, политических, идеологических, экологических и даже
биолого-генетических) факторах. Данный подход к определению причин кризиса семьи можно назвать
социологическим (в широком смысле) и адаптивным: семья рассматривается здесь
как неизменная данность, существующая в изменяющихся внешних условиях; кризис
семьи — результат действия неблагоприятных внешних влияний; преодоление этого
кризиса видится в создании оптимальных (наиболее благоприятных) условий для
функционирования семьи. Подобный подход к пониманию природы, функций и
назначения семьи долгое время был доминирующим, и лишь в самое последнее время
он начинает критически переосмысляться. В наиболее четком виде этот подход был
представлен в т.н. структурно-функциональной модели семьи, разработанной Т.Парсонсом и его коллегами (T.Parsons,
1951; T.Parsons, R.Bales,
1955). В соответствии с этой моделью семья рассматривалась как социальный
институт: а/ гармонично включенный в социум; б/
имеющий в качестве своей основной задачи обслуживание социума; в/
представляющий собой статичное образование, а не конгломерат взаимодействующих
личностей (см., также T.Hareven, 1987, p.39). Для
данного подхода характерно также негативное определение самого кризиса семьи.
Кризис рассматривается как результат негативных внешних влияний и
характеризуется как следствие некой дефицитарной
ситуации. Предполагается, что достаточно лишь устранить некие дефициты,
нормализовать ситуацию, и кризисные явления исчезнут сами по себе.

Надо признать, что исследования, которые проводятся
в рамках данного социологического подхода фиксируют реально существующие
зависимости, которые, однако, можно отнести лишь к наиболее внешнему,
фиксируемому даже на уровне здравого смысла плану социально-психологических
детерминаций. Вместе с тем, совершенно очевидно, что никакие внешние влияния
сами по себе не могут объяснить кризиса семьи как такового: на уровне частных
зависимостей семейное неблагополучие можно обнаружить в самых разных социальных
условиях, на самых разных ступенях социальной лестницы; на уровне общей
зависимости — картина еще более разительная: чем выше
уровень жизни в социуме, тем больше в нем фиксируется (обнаруживается?
осознается?) семейных проблем.

На первый взгляд, подобный ракурс рассмотрения кризиса семьи
представляется парадоксальным, поскольку оказывается, что оптимизация
(улучшение) социальных условий ведет не к уменьшению, но, напротив, к
увеличению числа семейных проблем, не к ослаблению, но, напротив, к обострению
кризиса современной семьи.

Констатация данного парадокса является, одновременно,
непреодолимым тупиком для исследований, реализуемых в логике социологического
подхода.

Наряду с данным традиционным подходом к кризису семьи существует
также иное, прямо противоположное видение данной проблематики. Это видение
можно назвать экологическим: семья рассматривается как достаточно автономная
подсистема в системе взаимоотношений «социум — семья — индивид»,
причем сама семья также является сложной системой интер- и транс-персональных
взаимоотношений, существующих между ее членами. Это видение можно назвать также
психологическим: семья как определенная система внутренних, психологических, интер- и транс-персональных отношений существует, конечно же, в
изменяющемся мире, в изменяющихся социальных (в самом широком смысле этого
слова) условиях, однако сама семья тоже развивается (причем это развитие ни в
коем случае нельзя определять лишь негативно, редуцировать до отклонений от
некоего стандарта, образца или понимать как производное, вторичное).

В контексте данного (альтернативного
социологическому) экологического или психологического подхода к кризису семьи
ее развитие видится отнюдь не как лишь обслуживающее социум; развитие семьи не
является социально адаптивным a priori;
это развитие предполагает, напротив, самодетерминацию,
свою собственную логику и свои собственные цели. Логика развития семьи не совпадает с
логикой развития общества и, следовательно, так понимаемое развитие семьи
оказывается в определенном смысле социально дезадаптивным.
Социум и семья лишь в чем-то симбиотичны и синэргичны, однако, учитывая их собственные цели и логики
развития, их вполне можно рассматривать и в качестве антагонистов.

Если рассматривать семью как систему интер- и транс-персональных
отношений, имеющую собственную цель и логику развития, отличающуюся от логики
развития общества, то уместно спросить, — в чем же состоит развитие семьи,
каковы ее специфические (не социальные только!) предназначение и миссия?

Семья как посредник между социумом и индивидом: основные
ориентации

Общепризнано, что семья является своеобразным посредником,
медиатором между индивидом и обществом. В точном соответствии с идеологиями
традиционных обществ наука (в том числе и психологическая наука) акцентировала
лишь один аспект посреднической функции семьи, — ее посредничество воздействий
социума на индивида, обеспечение развития социума посредством адаптации
(ролевой и культурной) индивида к социуму. Однако семья, как такой посредник,
может решать (и всегда решала!) и другой класс задач: семья является также
посредником между индивидом и социумом в процессе развития, самоактуализации
индивида как такового. У.Бронфенбреннер, обобщая
результаты многочисленных исследований в области возрастной и педагогической
психологии, резюмировал решающее значение семьи в развитии человека следующим
образом:»Для того чтобы развиться —
интеллектуально, эмоционально, социально и нравственно — ребенок нуждается в
участии в прогрессивно усложняющемся взаимодействии, осуществляющемся на
регулярной основе и на протяжении значительного периода жизни ребенка, с одним
или несколькими людьми, с которыми у ребенка устанавливается сильная взаимная иррациональная эмоциональная связь и которые
озабочены благополучием и развитием ребенка желательно на протяжении всей своей
жизни» (U.Bronfenbrenner, 1990, p.29). Подобные
базовые условия для полноценного человеческого развития может создать только
семья.

Таким образом, в своем посредническом качестве семья изначально
имеет двойную ориентацию, она одновременно социо- и человеко-центрична.

В чем же состоит отличие этих двух ориентаций семьи с
психологической точки зрения?

а/. Социо-центрированная семья

Прежде всего специфика социо-центрированной семьи состоит в том, что она обладает
очень четкой избирательностью при осуществлении всех своих функций: семья
транслирует и формирует только те ценности, которые являются социально приемлемыми
и социально одобряемыми в данном конкретном социуме, в данной конкретной
социальной группе. Эта избирательность, селективность семьи означает также, что
сам способ ее функционирования обеспечивает принятие в ее членах только таких
качеств и проявлений, которые, которые отвечают стандарту социально приемлемого
и одобряемого. Если сформулировать это положение на психологическом языке, то
можно сказать, что социальная ориентированность семьи предполагает, что она
изначально принимает только «персоны» (К.Юнг) своих членов, т.е.
только социально приемлемые фрагменты опыта человека, являющегося в
действительности гораздо более содержательной и многоаспектной психической
тотальностью.

Иначе говоря, социальная ориентация семьи предполагает не только
селективность, но и частичность, фрагментарность в осуществлении ее
посреднических функций в триаде «социум — семья — инидивид».

Следует также отметить, что данная ориентация семьи предполагает
также существование особой «латентной концепции» психического
развития, которое понимается исключительно как социализация, обеспечиваемая
механизмом усвоения (интериоризации) социальности, т.е. процессом своеобразной актуализации,
воспроизводства социальности во внутреннем мире
индивида. Основным регулятивом в данном процессе
выступают «системы ценностей» социума (см. C.Rogers,
1964).

Так можно охарактеризовать социальную ориентацию семьи в ее
посреднических функциях, в ее роли посредника между социумом и индивидом.

Если же рассмотреть семью как систему конкретных межличностных
отношений и общений, то ее социальная ориентация обнаружит себя в следующих
основных коммуникативных установках.

Первую из этих установок можно назвать «условным
принятием»: принятие любого проявления индивида в такой семье возможно
лишь на вполне определенных условиях. Коммуникации в социо-центрированных
семьях всегда имеют следующий подтекст:»Если
ты…, то я…».

Вторая установка характеризует систему эмоциональных связей
между членами семьи. В социо-центрированных семьях
эмоциональные отношения и состояния постоянно варьируют в следующем континууме:»идентификация — симпатия — антипатия —
ненависть». Динамика эмоциональных состояний в рамках данного континуума
отражает динамику условного принятия членами семьи друг друга. Полное принятие
означает здесь отождествление с другим человеком, утрату себя;
полное непринятие, напротив, проявляется как утрата партнера по общению, ка превращение этого «партнера» во врага. В тех
случаях, когда партнер лишь частично соответствует выставляемым условиям
общения, он может быть либо симпатичен (как соблюдающий большинство условий),
либо антипатичен (как игнорирующий большниство этих
условий).

Третья коммуникативная установка характеризует отношение члена
семьи к самому себе, его аутокоммуникацию.
Доминирование социальной ориентации в семье неизбежно связано с вытеснением
индивидом из своего самосознания (Я-концепции) всего,
что так или иначе расходится с содержанием его
персоны. Иначе говоря, самопринятие человека также
оказывается условным: чем более частично заданной оказывается персона человека,
тем больше своих качеств ему приходится вытеснять из сознания и тем больше
становится его «тень» (К.Юнг, 1994; см., также C.Zweig,
J.Abrams, 1991).

Все эти три коммуникативные установки можно суммировать в одной
характеристике общения в рамках социо-центрированной
семьи — это интерперсональное общение, т.е. общение,
осуществляющееся между персонами, принадлежащими разным членам социо-центрированной семьи.

Доминирование социальной ориентации характерно для т.н.
традиционной семьи или для семьи, по преимуществу являющейся структурным
элементом традиционного общества. Такая семья представляет собой закрытую и
статичную систему фиксированных и взаимодействующих по особым правилам персон
(масок и ролей). Развитие такой семьи выступает как усложнение комплекса
взаимодействующих персон, как персонализация ее
членов и как комплексирование разыгрываемых ими ролей. Иерархия в такой семье
определяется и задается ролями, а границы семьи определяются как внепсихологические (правовые).

Таким образом, социо-центрированную
семью можно определить как семью личностно-центрированную. Такая семья является
эффективным посредником в процессах формирования социумом личности человека,
складывающейся из его персоны и тени (или, точнее, — из мозаики его субперсон и субтеней).

Итак, основная функция социо-центрированной
или традиционной семьи состоит в формировании личности (внешнего Я) человека.

Рассмотрим теперь альтернативную
социальной посредническую ориентацию семьи в триаде «социум — семья —
индивид».

б/. Человеко-центрированная семья

В случае человеко-центрированной семьи
мы также имеем дело с избирательностью семьи при осуществлении ею своих
функций. Однако эта избирательность предполагает повышенную чувствительность, сензитивность семьи отнюдь не к запросам общества, но к
интересам и запросам своих членов (и прежде всего детей), к их внутреннему
миру. «Латентная концепция» психического развития здесь также иная:
взросление понимается не как социализация, но как «индивидуация»
человека (К.Юнг, 1994), основным и ведущим механизмом которой является экстериоризация индивида, актуализация, воспроизведение
индивидуальности во внешнем социальном мире. Основным регулятивом
выступает здесь «ценностный процесс» человека (см. C.Rogers, 1964).

Каковы же психологические коммуникативные установки в человеко-центрированной семье? Прежде всего следует
отметить, что эти установки также являются альтернативными. Первую из них в
отличие от «условного принятия» можно назвать «безусловным
принятием»: любому акту общения не предшествует какая-либо заранее
заданная система четких установок, ожиданий, императивов, оценок и условий, так
или иначе ограничивающих, контролирующих и направляющих жизнь другого человека.
Если в социо-центрированных семьях общение
предполагает следующий подтекст:»Если ты…, то я…» или «Ты
должен…» или «Я знаю как надо…», то общение в человеко-центрированной семье предполагает совершенно иную,
альтернативную коммуникативную семантику:»Ты свободен…», «Ты
мне интересен…», «Я тебя люблю…». Подобное общение
утверждает личную свободу и личную ответственность человека (т.е. его свободу и
ответственность не против других и не перед другими, обществом, классом, семьей,
но против самого себя и перед самим собой). Подобное общение не исходит
изначально из некой предзаданной оценочной схемы: это
хорошо, а это плохо. Напротив, здесь каждый раз предполагается, что «Я не
знаю как надо, ты, возможно, это лучше знаешь», «Я не знаю, что для
тебя хорошо, а что плохо, ты это знаешь лучше меня».

Вторая установка, характеризующая уже не столько систему
поведенческих, сколько систему эмоциональных связей между членами человеко-центрированной семьи, представляет собой
эмоциональные состояния в континууме «эмпатия».
Эти состояния отражают динамику безусловного принятия членами семьи друг друга,
они связаны с безоценочной заинтересованностью в
другом, с центрацией на его внутреннем мире, с
активным слушанием другого, с «доминантой на другом» (А.Ухтомский).
Важно, однако, подчеркнуть, что эмпатические
состояния не являются исключительно экстравертированными.
Подлинная, гармоничная эмпатия всегда предполагает не
только сочувствие и сопереживание другому человеку, но и признание, безусловное
принятие и сочувствие своему собственному миру переживаний. Именно поэтому
принятие другого человека не оказывается в человеко-центрированной
семье идентификацией с этим человеком и, следовательно, самоутратой.
В то же время непринятие другого здесь также не становится «полным»,
не проявляется как ненависть, не прерывает общение, но лишь делает его
субъективно трудным, поскольку в общении возникает новая непростая задача:
каким образом я могу безоценочно выразить свои
негативные переживания в связи с другим человеком, чтобы не травмировать его
своей оценкой, не нарушить общение с ним, дать ему возможность услышать и
понять меня.

Третья коммуникативная установка — самопринятие.
В условиях безоценочного и эмпатического
общения, безусловного принятия у человека не формируются системы эффективных
психологических защит, предохраняющих его в том числе и от своего собственного
значимого содержания. Иначе говоря, в условиях общения, складывающегося в человеко-центрированной семье, человек не склонен вытеснять
из своего сознания все то, что так или иначе не совпадает с содержанием его
персоны. При этом сама персона (т.е. принимаемые значимыми другими проявления
индивида) утрачивает четкость и определенность своих границ. Подобное
«размывание» границ персоны происходит прежде всего за счет того, что
теневые (непринимаемые) проявления человека
фактически исчезают. Следует только сказать, что принятие «негативных
качеств» другого человека отнюдь не означает ни полного и безоговорочного
согласия с ними, ни тем более их одобрения. Отнюдь нет. Однако это несогласие
выражается здесь не на «языке непринятия» (см. Th.Gordon,
1975), не в виде советов, отрицательных оценок, угроз или агрессивного
поведения, но в форме безоценочно выраженных
аутентичных переживаний (депрессии, тоски, горя, утраты, безысходности,
отчаяния и т.п.). Тем самым безусловному принятию другого в плане интерперсонального общения соответствует безусловное
принятие себя в плане аутокоммуникации. Другими
словами, эмпатические состояния органично сочетаются
в таком общении с состояниями аутентичности или конгруэнтности (А.Б.Орлов,
А.М.Хазанова, 1993).

Все три рассмотренные нами коммуникативные установки,
характерные для человеко-центрированной семьи, можно
также обобщить в одной общей характеристике такого общения — это экстра- и транс-персональное общение, поскольку оно осуществляется не
между отдельными персонами «отца», «матери»,
«сына», «дочери», «дедушки», «бабушки»
и т.д., но минуя или проникая сквозь эти персоны (см. А.Б.Орлов, 1994).

Итак, доминирование психологической ориентации характерно для
т.н. альтернативных семей, в которых опробываются
различные типы и формы отношений между людьми, выходящие за традиционные рамки.
В отличие от традиционной семьи такие семьи стремятся преодолеть стереотипы
семейной жизни, вывести ее из под контроля правил, задаваемых ролевыми
предписаниями, нормами морали и права.

Таким образом, человеко-центрированную
семью можно определить как семью сущностно-центрированную.
Такая семья является эффективным посредником в процессах развития в социуме
сущности человека, его аутентичного творческого и жизненного начала,
проявляющегося в мире уже не в качестве персоны-тени или личности-личины, но в
качестве аутентичной личности или личности-лика (см. А.Б.Орлов, 1995). Тем
самым можно сказать, что основная функция человеко-центрированной
альтернативной семьи состоит в развитии сущности (внутреннего Я) человека. В
этом состоит ее посредническая функция в триаде «социум — семья —
индивид».

Современная семья в ситуации выбора

Рассматривая семью в качестве посредника между социумом и
индивидом, мы указывали на то обстоятельство, что семья (каждая семья!)
является в своем посредническом качестве одновременно и социо-,
и человеко-центрированной. В этом смысле «социо-центрированная семья» и «человеко-центрированная семья» суть не более чем
теоретические абстракции, полученные в результате анализа двух основных
ориентаций, реально присущих каждой семье. Вместе с тем, как показывают
исследования объективных тенденций в развитии современной семьи (см., например,
M.Sussman, S.Steinmetz,
1987; О положении семей…, 1994), в настоящее время происходит определенная
переориентация семьи, смена ее безраздельно доминировавшей ранее социальной
ориентации на некую другую, пока еще плохо отрефлексированную,
плохо осознаваемую. Мы полагаем, что в настоящее время семья пребывает в
состоянии неосознаваемого поиска своего человеко-центрированного
статуса. В этом смысле ее современное состояние можно определить как состояние
переходное, маргинальное. Для данного состояния характерно ослабление
традиционной и достаточно хорошо осознаваемой социальной ориентации семьи
наряду с усилением комплекса плохо осознаваемых детерминаций семейной жизни.
Внешне данные процессы переориентации традиционной семьи проявляются в виде ее
перманентного кризиса, дестабилизации, дисгармонизации,
распада. Об этом свидетельствует, в частности, повсеместно отмечаемый рост
числа разводов. По различным данным (см., О положении семей…, 1994; E.Heatherington, 1979; C.Rogers,
1972; J.Teachman, K.Polonko,
J.Scanzoni, 1987) в период с середины 70-х годов в
США и России ежегодно распадалось в результате разводов от 50 до 80% семей,
причем именно в последние годы наблюдается резкий рост числа разводов
(например, в США с 1960 по 1980 гг. число разводов выросло более чем в 2,5
раза; см. J.Teachman, K.Polonko,
J.Scanzoni, 1987, p.17) . Однако, на наш взгляд, за
этой в значительной степени внешней «негативной симптоматикой» стоят
гораздо более позитивные процессы освобождения человека, поиска им своей
аутентичной личности и своей сущности (см. N.Rogers,
1980).

Современная семья, оказавшись в данной ситуации, так или иначе,
прямо или косвенно пребывает в состоянии выбора. Развитие семьи в целом как
социального института дошло до своего рода «точки бифуркации»
(И.Пригожин). В этой точке, наряду с чрезвычайной нестабильностью семьи,
появляется широкий спектр возможных траекторий ее дальнейшего развития.

Само понятие семьи утратило в настоящее время былую четкость и
определенность. Если начиная с 50-х гг. семья определялась, как правило как
непосредственная или нуклеарная семья (отец и мать,
состоящие в браке, и их дети) (см., A.Copeland, K.White, 1991; S.Mintz, S.Kellog, 1988), то за последние двадцать лет семья и как
реальность, и как понятие претерпела существенные изменения. Вот лишь один из
примеров того, как определяется семья современными американскими
исследователями:»…семьей следует считать любое объединение людей,
которое определяет себя в качестве семьи и включает в себя индивидов, связанных
кровно-родственными связями или браком, а также тех, которые приняли решение
разделить свои жизни друг с другом. Это определение включает в себя как
«традиционную» нуклеарную семью, так и
другие стили жизни, варьирующие от расширенной семьи и системы росдственных связей до семей с одним родителем и живущих
вместе партнеров одного пола. Ключевые элементы определения семьи состоят в
том, что члены этого объединения рассматривают себя как семью, испытывают
взаимное тяготение (аффилиацию) и посвящают себя
заботе друг о друге» (M.Hanson, E.Lynch, 1992, p.285).

Семья оказывается тем самым своеобразной «экспериментальной
лабораторией» человеческих отношений, где не прекращается всякого рода
экспериментирование (см., О положении семей…, 1994, с.31, 114; M.Sussman, 1987, p.xiip). Вместе
с тем, переход от «хаоса» к новому «порядку» в этой сфере
может произойти, на наш взгляд, лишь по какой-то одной, вполне определенной
траектории. Сейчас идет ее стихийный поиск, в котором принимает участие все
большее и большее число людей. Все эти люди экспериментируют на своих
собственных жизнях и жизнях других людей. Вновь и вновь сотни тысяч, миллионы
традиционных семей во всем мире входят в дисгармоничное состояние, вновь и
вновь миллионы людей испытывают острую душевную боль и пытаются найти какой-то
выход из своей собственной кризисной ситуации. Подавляющее большинство людей,
оказавшись в маргинальной ситуации, либо консервируют семейный кризис, изживают
его в невротических, психосоматических или психотических
расстройствах, либо, проходя через стадии сепарации и развода, пытаются
воссоздать ее с другим партнером и начинают уже как бы в «новом»
качестве движение к кризису новой семьи. Иначе говоря, обе эти формы эволюции
маргинальной семьи оказываются непродуктивными и создают лишь видимость
преодоления кризиса.

В чем же состоит этот кризис, и что в нем должно быть
преодолено?

Во-первых, как уже отмечалось, кризис семьи — это проявление
смены ее социальной ориентации на ориентацию гуманную, переход от социо- к человеко-центрированной
семье. Если рассматривать кризис семьи в данном аспекте, то в этом кризисе
должна быть преодолена социальная ориентация семьи как ее доминирующая
ориентация.

Во-вторых, этот кризис есть проявление кризиса идентичности
современного человека, основной характеристикой которого является его ложное самоотождествление со своей персоной, с
«позитивным» компонентом своей личности, а не со своей подлинной
сущностью, имеющей транс-персональную природу.
Подобное рассмотрение кризиса семьи дает возможность говорить о преодолении
этого ложного самоотождествления, что неразрывно
связано с процессами индивидуации и аутентификации
отдельных людей.

И, наконец, в-третьих, кризис семьи можно рассматривать как ее
освобождение от такой ее наиболее институциализированной
формы, какой является социально санкционированный брак. Действительно, что
собственно чаще всего преодолевается в каждом конкретном семейном кризисе? Как
правило, преодолевается определение семьи через систему брачных отношений,
преодолевается брак как таковой. Семья как система отношений конкретных людей
может испытать при этом очень сильные напряжения и деформации, но как таковая
она не преодолевается и, на наш взгляд, не может быть преодолена в принципе.

Иначе говоря, современная маргинальная семья является такой
«экспериментальной площадкой», на которой идет непрекращающийся
эксперимент, во-первых, с социальной ориентацией семьи, во-вторых, — с
личностью каждого ее члена и, в-третьих, — с браком как наиболее институциализированным, социальным, формальным и ролевым
аспектом семейной жизни.

Представленный в данной статье ракурс рассмотрения эволюции
межличностных отношений в современной семье позволяет, на наш взгляд,
обозначить в самом первом приближении ту искомую и единственную траекторию
развития семьи, которая выводит ее из маргинальной кризисной ситуации. Данная
траектория может быть намечена тремя основными вехами: отказ семьи от служения
обществу в пользу служения человеку; отказ семьи от служения личности человека
в пользу служения его сущности; отказ семьи от социально санкционированного
брака как интерперсонального отношения в пользу сущностно санкционированной любви как отношения транс-персонального.

МАРГИНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА — Словарь постмодернизма — Искусство

МАРГИНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

— совокупность локальных К. (субкультур), базисные принципы которых оцениваются с точки зрения господствующего культурного канона как чуждые или враждебные. Социокультурный статус М.К. определяется их размещением на «окраинах» соответствующих культурных систем, частичным пересечением с каждой из них и лишь частичным признанием с их стороны. Таким образом, маргинальность культурного образца всегда конкретно-исторична. Объективными условиями формирования М.К. являются процессы трансформации общества (модернизация, «перестройка» и т.п.), изменения социальной структуры (появление новых социальных групп или потеря ими прежнего статуса), различные формы взаимодействия К. (от военных конфликтов до экономического сотрудничества и культурного обмена). Ситуация маргинальности возникает при одновременном (вынужденном или добровольном) существовании группы или индивида в поле действия несовместимых или конфликтных культурных паттернов. Характерная для М.К. «нелинейность», «коллажность», как результат спонтанного усвоения разноплановых ценностей и стандартов, заимствованных из различных (нередко конфликтующих) социокультурных систем, препятствует процессу культурной самоидентификации в его привычной, «легитимной» форме. В то же время возможность прямого доступа к разнообразным «архивам» К. разных стран и эпох создает в рамках М.К. условия для ролевых культурных экспериментов, построения специфической культурной среды из заимствованного или уже «отработанного» в рамках наличной К. материала. Неоднородность и противоречивость «рабочего материала» маргинального сознания нередко проявляется в обострении внутреннего дискомфорта и актуализации различных форм девиантного (отклоняющегося) поведения. Последнее может проявляться в повышенно агрессивной социальной активности с ориентацией на самоутверждение (от одержимости художественным творчеством до уголовно-криминальных проектов), увлеченности радикальными социальными движениями (националистического, конфессионального или политического плана) или, напротив, в обращении к отрешенности и пассивности, ведущим в итоге к культурной самоизоляции «подпольного» индивида. Различные формы М.К. служат своеобразной «игровой площадкой» новых языков культуры, тем полем, где в результате причудливого взаимопересечения «официальных» и «маргинальных» образов реальности формируется набор принципиально новых культурных предложений, возникающих как результат «неправильной», нестандартной (а значит — спонтанной, неуправляемой) культурной коммуникации. Особенно заметным это становится в переходные или кризисные этапы развития общества, когда совокупность маргинальных культурных сценариев нередко приобретает статус контркультуры — реального конкурента актуального культурного стандарта. Таким образом, происходит «негативная легитимация» М.К. в качестве существенного фактора динамики культуры. Дальнейшие сценарии включения маргинальных культурных образцов в пространство «большой» культуры (превращение в новый культурный канон, трансформация в «приемлемую» субкультуру, полная ассимиляция в пространстве обновленной «большой» культуры) порождают в любом случае очередной Большой Стиль и, соответственно, его новые маргинальные окраины. Однако происходящий в настоящее время переход от авторитарного, или «закрытого», к «открытому», или «мозаичному» (А.Моль), типу построения культурного пространства, объективно способству- ет ослаблению традиционного конфликта руководящего «центра» и мятежной «периферии». Последнее означает расширение «диапазона приемлемости», трансформацию М. культурных ценностей, прежде агрессивно вытеснявшихся из широкого употребления, в естественный компонент наличной культурной среды.

М.Р. Жбанков

Словарь постмодернизма. 2012


Смотрите еще толкования, синонимы, значения слова и что такое МАРГИНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА в русском языке в словарях, энциклопедиях и справочниках:


Маргинальная Россия. Разбираемся, чем социальная исключённость отличается от бедности

Что произошло?

Социальное исключение или социальная эксклюзия – это процесс отторжения человека из общества. Такой человек неустойчив на рынке труда, не может купить себе достаточно еды, одежды и оплатить расходы на жильё, имеет мало социальных контактов и поэтому почти не участвует в общественной жизни.

В Высшей школе экономики выяснили, что под риском социальной эксклюзии находится каждое пятое домохозяйство в России. В основе исследования лежит индекс ООН – он учитывает ограничения в доступе к экономической сфере, социальным услугам и общественной жизни.

  • Доля россиян, которые могут стать социально исключёнными, составила 13,1%, а доля домохозяйств – 19,8%.
  • 88% из них имеют материальные трудности, у них нет доступа к общественной жизни и социальным услугам. 
  • Среди людей от 15 до 72 лет доля потенциальных маргиналов – 12%. Среди россиян других возрастов – 22,6%. Среди трудоустроенных граждан – 6,7%, безработных – 36,2%.
  • Семьи с пенсионерами оказались подвержены риску социальной эксклюзии не более, чем все остальные.

Чем социальная исключённость отличается от бедности?

  • Росстат рассчитывает количество бедных по одному показателю – доходы ниже прожиточного минимума на каждого человека в семье. По итогам 2018 года за чертой бедности жили 18,9 млн россиян – это 12,9% от всего населения.
  • Социально исключённые слои населения не только имеют проблемы с деньгами, но и изолированы от большей части общества.
  • Большинство бедных семей – 51% – многодетные.
  • Социальная исключённость меньше всего грозит семьям из трёх и четырёх человек, а больше всего – одиночкам (25,5% из них рискуют стать маргиналами).

С 2020 года Росстат включит в оценку бедности данные о материальных проблемах и социальной исключённости людей.

Где угроза маргинализации больше?

  • В Москве доля потенциальных маргиналов самая низкая – 1,7%. В Санкт-Петербурге она составляет 2,8%, в Татарстане – 4,6%, Ленинградской области – 5,5%, Ханты-Мансийском автономном округе – 5,8%, Камчатском крае – 6,2%.
  • Самый высокий риск социальной исключённости в Хакасии, где такой угрозе подвержены 34,3% населения. Похожая ситуация в Забайкальском крае (31,6% потенциальных маргиналов), Тыве (29,6%), Еврейской автономной области (27,2%), Республике Алтай (25,6%) и Курганской области (24,6%).
  • Риск маргинализации в сельских поселениях составляет 20,2%, в городах – 9,9%.

Каков уровень социальной эксклюзии в Европе?

В Евросоюзе угроза социального исключения взаимосвязана с относительной бедностью – её порогом считают уровень доходов 60% ниже медианного по стране. Медианный доход делит всё население ровно пополам – 50% получают зарплату выше этой отметки, 50% – ниже.

На уровень эксклюзии влияют также материальные проблемы:

  • люди не могут своевременно оплачивать аренду жилья, ипотеку, жилищно-коммунальные услуги
  • у них нет возможности поддерживать комфортную температуру в доме
  • непредвиденные расходы вызывают трудности
  • люди не могут хотя бы через день есть мясо, рыбу и другие богатые белком продукты
  • не могут выехать на недельный отдых
  • не могут купить автомобиль
  • стиральную машину
  • телевизор
  • телефона (в том числе мобильный)

Ещё одна характеристика социального исключения – проживание в домохозяйстве с крайне низкой занятостью – менее 20% времени в году.

Если европеец имеет низкие доходы, четыре материальных затруднения из перечисленных или мало работает, он имеет риск стать социально исключённым.

  • В Евросоюзе доля населения, которое в 2017 году находилось под угрозой бедности и социального исключения, составила в среднем 22,4%.
  • Наименьший уровень угрозы был в Чехии (12,2%), Финляндии (15,7 %) и Словакии (16,3 %).
  • Наибольший – в Болгарии (38,9%), Румынии (35,7 %) и Греции (34,8 %)
  • В большей степени сталкиваются с бедностью и социальной эксклюзией женщины, молодёжь и люди с низким уровнем образования.
  • Доля социально исключённых людей от 65 лет и старше варьируется от 9,5% в Дании и Франции до 49% в Болгарии. Угроза эксклюзии для пожилых высока в Латвии (44%), Эстонии (42%), Литве (40%), Румынии и Хорватии (по 33%).

«Семья с одним ребенком – не семья» | Информационно-аналитический интернет портал ugra-news.ru

Хорошая знакомая узнав, что моя дочь вышла замуж за семинариста, и готовится стать матушкой, попробовала предсказать ее будущее: «У нас в соседях священник, и вот идет его матушка с пятью детьми: мал- мала меньше, уставшая, худая, без макияжа – никакой личной жизни, не знаю, что в этом хорошего?». Прошли годы, и жизнь распорядилась по-своему. Наши представления о ней, порой, бывают надуманными и иллюзорными, далекими от истины. Но все по порядку.

О мифах и реальности

Действительно, в отношении многодетных семей, благодаря насаждаемым с Запада программам планирования семьи, в годы после перестройки сложились стойкие пугающие мифы: зачем плодить нищету, многодетные семьи, как правило, асоциальные, дети из многодетных семей несчастны, ребенок должен быть желанным и т.д. Вся эта белиберда очень хорошо вписалась в парадигму общества потребления. Живи для себя, бери от жизни все. Тогда как в основе семьи лежит, прежде всего, умение жертвовать. Вот почему воспитанные на подобных установках молодые люди совершенно не готовы уступать в браках супругу, прощать, терпеть его недостатки, количество разводов в последние годы просто зашкаливает. Понятно, что дети в таких семьях могут быть только «желанными», то есть появляться в тот момент, когда молодые нажились вдоволь «для себя», когда у них решены все финансовые проблемы… А, если раньше? Если ребенок не запланирован и уже живет у мамы под сердцем? Врачи говорят, что сердечко у зачатого ребеночка начинает биться на 21 день от зачатия, а кадры, заснятые во время искусственного прерывания беременности, демонстрирующие, как мечется маленькое существо в утробе матери, пытаясь спрятаться от кюветки гинеколога, напрочь лишают иллюзий, что это всего лишь эмбрион.

В угоду идеологии эмансипации именно в нашей стране впервые в мире в 1920 году вождь пролетариата Владимир Ленин подписал закон, разрешающий аборты. Задумайтесь: впервые в истории человечества! И потом, как снежный ком. Огромные потери в гражданской, Великой Отечественной войнах (до войны и после в России вновь стал действовать запрет на искусственное прерывание беременности), либеральная политика в этом отношении Хрущева, вновь разрешившего аборты, ну и годы перестройки, откуда все мы вышли с искаженным пониманием в отношении многих нравственных ценностей. Последнее Послание к Федеральному собранию Президент России Владимир Путин посвятил теме поддержки семьи. Убыль населения в России за последние годы ускорилась в 50 раз, даже несмотря на активный приток мигрантов, в детородный возраст вступили рожденные в начале 90-ых годов, когда констатировалась самая низкая рождаемость — в 1992 году впервые за послевоенные годы естественный прирост населения сменился его убылью. Потенциальных мам и пап стало в разы меньше, следовательно, чтобы как-то поддержать численность населения, как утверждают специалисты, надо рожать минимум трех детей практически в каждой семье. Страна оказалась не просто в демографической яме, она переживает «демографическую катастрофу», как отметил в своем выступлении на региональных Кирилло-Мефодьевских чтениях, которые состоялось 15 мая этого года в Ханты-Мансийске, митрополит Ханты-Мансийский и Сургутский Павел.

– Семья с одним ребенком – это не семья, – говорил еще в 2010 году профессор, доктор философских наук. утверждает заведующий кафедрой семьи и демографии МГУ Анатолий Антонов. – Семья с двумя детьми – это семья «пограничная», «маргинальная». Чтобы избежать серьезного демографического кризиса, трех-четырех детей должны иметь 50 процентов семей. В этой цитате мне интересна фраза о том, что двухдетная семья в лексиконе социологов называется «маргинальной». В обществе же, напротив, данные эпитеты как раз звучат в отношении многодетной семьи: вот вам «плоды» идеологии планирования семьи.

Когда становишься многодетной бабушкой…

Однажды во время разговора чиновник из Департамента социального развития Югры (было это много лет назад) о том, что необходима продуманная целенаправленная государственная программа поддержки многодетных семей, искренно удивился: «Зачем столько нарожали?». А сегодня вопрос деторождения — это вопрос национальной безопасности. Свято место пусто не бывает, гласит народная мудрость. Не будет на нашей земле нас, придут другие. Как сейчас происходит заселение лицами иной национальности стареющей Европы, очень, кстати, либеральной в плане деторождения.

«На многодетных семьях клеймо негативного общественного мнения, как неблагополучных !!! – этот отзыв я нашла в соцсети в комментариях под статьей о престиже многодетных. — У нас 8 детей и каждый день приходится противостоять этому стереотипу, хотя наши дети обеспечены всем необходимым, пожалуй, даже, лучше, чем с одним ребенком. Они воспитаны, ответственны и готовы к жизни. Они обучаются вести хозяйство, готовить, печь и прочим бытовым премудростям. Они заботятся друг о друге и младших. А это значит, есть уверенность в их будущем. Да это все требует колоссальных сил, но они черпаются в любви. А эти 8 пар любящих глаз, 8 пар ласковых, обнимающихся рук, 8 бьющихся в унисон сердец, да что может быть чудесные. У каждого своё счастье. А малодетность, если она не обусловлена медицинскими ограничениями, разве это норма? Больно и обидно отношение к многодетным семьям, и вдвойне больнее, что это самое общественное мнение задевает детей».

Мне вспоминается разговор с мамой одной из моих знакомых, которая рожала вопреки мнению родственников. «Да поговорите вы с ней, сколько можно рожать?» Правда, после рождения третьей внучки, мнение бабушки кардинально изменилось. Она, родившая только одну дочь, вдруг почувствовала себя по-настоящему мамой, бабушкой, глубинно осознала, что внуки — это ее продолжение в этой земной жизни. Пока была жива, помогала семье дочери, как могла. А вот у второй бабушки в этой семье изменилось мнение в отношение многодетности, когда родилась пятая внучка, которая по словам родителей «крутит» бабушкой (педагогом с многолетним стажем), как хочет. У них какая-то особая близость и понимание.

«Все же родственники и окружение многодетных семей, как правило, со временем приходят к пониманию и одобрению многодетности, — рассуждает многодетная мама, жительница Ханты-Мансийка Надежда Пачганова, — а потом и доброй «зависти», иногда отчаянию, пониманию упущенных лет и раскаянию за неплодотворно прожитые годы. Ведь кроме детей: ни работа, ни деньги не продолжают наше будущее».

В продолжение темы, обозначенной Надеждой, мне вспоминалась попавшаяся на глаза заметка в Интернете. Она повествовала о результатах опроса людей преклонного возраста о том, чтобы они хотели изменить в своей жизни, если бы снова стали молодыми. Единственное, о чем они сетовали, что не родили больше детей.

Именно такое понимание должно быть сегодня , в условиях демографической катастрофы, у молодых людей, вступающих в брак. Не планирование семьи, не разговоры о желанных и нежеланных детях, ни стремление жить для себя и в свое удовольствие. А утвержденные в душах и сердцах традиционные семейные ценности. Один брак на всю жизнь, дети, сколько дал Господь, верность супругу, воспитание достойных сынов Отечества. В этом смысле всем нам предстоит огромная работа.

И в заключении вновь о том, что жизнь кардинально порой отличается от того, что мы фантазируем о ней. У моей дочери, матушки, всего одна дочь. И целомудрие с мужем они сохранили до брака, и тем более никаких абортов ни делали. И хотим мы все продолжения рода. Но, увы… Жизнь невозможно вместить в стандартные схемы наших представлений.

Для справки:

Самое большое количество гениев – это младшие дети из многодетных семей. Не единственные, не первые из двух, а именно младшие в многодетной семье. Великий ученый и мыслитель Дмитрий Иванович Менделеев был 17 ребенком в семье. Шестыми были американский писатель Марк Твен и великий композитор Иоганн Себастьян Бах, тринадцатым родился великий русский хирург Николай Иванович Пирогов, десятым – недавно причисленный к лику святых старец Паисий Святогорец, основоположник отечественной космонавтики Константин Циолковский родился 11…

«Все это, видите ль, СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА…»

Занятие восьмое. Его ведет филолог, доцент факультета политологии СПбГУ Нина ФИЛИППОВА.

Жизнь на даче, где не все ещё обзавелись стремительно набирающими популярность трехметровыми металлическими заборами, предполагает невольное участие в жизни ближайших соседей. В некотором роде это соседство оказывается для меня «окном» в жизнь людей, живущих, думающих и говорящих по-другому. Для нас данное сосуществование как на целый день включенный телевизор с программой «Пусть говорят», которая, в отсутствии ведущего Андрея Малахова, режиссируется самими участниками.

Надо сказать, что соседствующую с нами социальную группу отличают два существенных признака: они очень громко говорят и их дети живут не в таком режиме, как наш внук: в остальное время дети общаются вполне дружелюбно. Пока наш спит, соседский Даник вынужден играть в футбол с бабушкой, и я вздрагиваю, когда слышу, как он кричит ей: «Лузер! Лузер!» Надо сказать, что словарный запас и мальчика, и его семьи мне хорошо известен, и поэтому я не могу побороть своего изумления и любопытства и не спросить его о значении слова. Мальчик, вполне уместно употребивший данное слово, впадает в растерянности, но на помощь приходит бабушка, объясняющая мне: «Он сказал “ужас, ужас”. Я мяч пропустила».

И, поскольку уже стемнело, пошла я домой размышлять о словах и людях, их произносящих. Ведь мой маленький сосед – бледный слепок того, что слышит, хотя его самого «не слышит» даже родная бабушка.

Соединяя лингвистический анализ с социологическим, всегда испытываешь некоторую неловкость, но попробуем найти слова, определяющие социальную среду описанного «героя». Или извлечь социологические знания в поисках оных.

В 1997 году у меня была необычная группа американских студентов. Их родители эмигрировали в США, когда детям было 15-16 лет, поэтому русский язык сохранился, хотя и не блистал лексическим богатством, смысловыми оттенками и стилистическими нюансами. Если мой шестилетний сосед переедет в Америку, то он свой родной язык забудет, а слово looser (проигрывающий, проигравший, неудачник) обретет в его речи подлинный смысл.

Мой курс «Русская цивилизация» был тесно связан с языком газеты, и для анализа языка и цивилизации я выбрала статьи Евгении Пищиковой из «Общей газеты». Статьи назывались просто: «Соловьевы, простая семья», «Корецкие, непростая семья», «Федоровы, маргинальная семья», «Семья Епифановых, дружная и деклассированная». Тексты были так великолепны, что до сих пор хранятся у меня, хотя в профессиональной деятельности я ими не пользуюсь. И вот по какой причине. Студенты вместе со мной наслаждались мастерством журналиста, но в конце программы заявили: «Это нечестно, познакомившись с этими несчастными людьми, описать их жизнь в газете». Я спросила: «Вы что думаете, это реальные люди? Это социологические типы, описанные журналистом». «Но ведь эти статьи даются не в рубрике Fiction (Беллетристика. Художественная литература), значит это всё реальность», – возразили студенты. Убежденность американских студентов в том, что в газете не может быть вымысла, фантазии поражает меня и сегодня. Но поражает и журналистское умение, отойдя от советского, марксистско-ленинского определения классов, найти свои признаки разных социальных групп.

Приведу только один пример, связанный с языком: «В простой семье Соловьевых предметы настолько наполнены смыслом, что почти становятся словами; в «непростой» семье Корецких слова настолько беспредметны, что становятся бессмысленными. Соловьевы практически не говорят друг с другом; Корецкие разговаривают не переставая. И те и другие используют русский язык своеобразно. И абсолютно полярно. Если в семье Соловьевых заговорили, значит что-то случилось, и это случившееся требует обдумывания. Если в семье Корецких наконец-то замолчали, то это случившееся требует обдумывания. Соловьевы мыслят вслух. Корецкие, слава Богу, хоть думают про себя».

В описании своих героев Е.Пищикова не пользовалась только еще входившими в обиход терминами «средний класс», «бедные», «богатые». Нетерминологическое, но очень богатое в смысловом отношении слово «простой» было выбрано точно. Ведь «простой» это: «обыкновенный, ничем не примечательный», «открытый, бесхитростный, прямой, не церемонный», «недалекий, наивный», «принадлежащий к трудовой части общества, трудящийся», «принадлежащий к непривилегированному сословию». Последнее значение хотя и дается в словаре современного русского языка (1983 г.) с пометой устаревшее, но скорее по идеологическим причинам. Как мы помним в стране «развитого социализма» как бы не было привилегированных классов.

Все эти значения в основном совпадали с английским simple (простодушный, наивный, глуповатый, простой, незнатный) и текст, и описываемую реальность студенты воспринимали легко. Несколько труднее им «далась» семья Корецких – интеллигентов, не умеющих приспосабливаться к трудностям новой жизни. «Вот уж кто, – рассуждали они, – наивные, простодушные. Почему же их называют «непростая семья»?

Прошло 15 лет, но в словах, определяющих «классовую» принадлежность людей мы до сих пор испытываем трудности.

Определение классов было предложено в середине XIX века философом П.Лавровым. Свободное от какого-либо физического, материального неравенства, данное деление зависит только от самого человека, и принадлежность к одной из групп может быть результатом только его личного выбора.

«Интеллигенция» – совокупность личностей, действующих под влиянием осознанного побуждения к развитию.

«Дикари высшей культуры» – совокупность личностей, включающих культуру в обстановку собственного комфорта.

«Пасынки цивилизации» – народные массы, поглощенные борьбой за существование и не имеющие возможности пользоваться достижениями культуры.

Новый термин «креативный класс», предложенный американским экономистом Ричардом Флоридой для именования творческой элиты, действующей в условиях открытой и толерантной среды, еще не обретя на русской почве терминологической точности, уже превращается в «пустышку».

А свидетелями подобных пустых слов мы оказываемся ежедневно. Не так давно в программе «Пусть говорят», «препарировали» очередную маргинальную семью. Один из «препараторов» уверенно заявил, что данная семья, по его мнению, «вполне курабельная». Не знаю, как это слово восприняли участники программы, а я побежала за словарем. Нет, не за словарем «Иностранных слов», который давно уже не поспевает за «развитием» словарного состава русского языка, а за словарем английского языка. Благодаря которому я и выяснила, что эта не та семья, которая нуждается в опеке, кураторах, а, семья, от английского слова curable, излечимая.

Депутат Государственной Думы Мария Кожевникова, а в недавнем прошлом героиня популярного сериала «Универ» со своим коронным выражением «Пипец!» (прошу прощения за это цитирование»), сообщает в интервью газете «Комсомольская правда» о своем творческом союзе с певцом Стасом Пьехой: «Мы очень разные, но обычно все-таки приходим к консенсусу… Я слушаю песню, и рождается креатив». (!)

Мы не просто разучились говорить и писать простыми словами. Мы утратили «речевую культурность», которая, по словам замечательного поэта и эссеиста Льва Рубинштейна, заключается в «ясном осознании уместности и неуместности употребления тех или иных слов в те или иные моменты и в тех или иных культурных контекстах».

Пока я писала этот текст, вышли мои любимые «Огонек» и «Новая газета». И читая их, я тут же нашла примеры, созвучные моим размышлениям.

В интервью, которая участница группа Pussy Riot дает «Новой газете» написано: «Храм Христа Спасителя – это симулятор» (так – выделено нами). Вероятно, Мария Алехина хотела сказать симулякр. Конечно, этимологически данные слова связаны. Ведь симулякр (от лат. simulo, «делать вид, притворяться») – «копия», не имеющая оригинала в реальности.

Активно используемый философом Ж.Бодрияром, этот термин имеет прямое отношение к средствам массовой информации. Например, Бодрияр назвал симулякром войну 1991 года в Персидском заливе. Симулякр, как продукт гиперреальности, получается именно в процессе имитации, симуляции реальности (недобросовестное отображение CNN ситуации военных действий).

Неизвестно, на какой стадии произошел «сбой», но подобно моему соседу я воскликнула: «Лузер!»

Журнал «Огонек» публикует отзывы на рассказ Натальи Киселевой о буднях волонтеров в Крымске. Один из волонтеров, фельдшер, принимавший участие в спасении, пишет: «Слово «волонтер» для русского уха непонятно, особенно там, где говорят на русско-украинско-белорусском наречии и где людям 60-80 лет. Поэтому мы решили называться добровольцами, и сразу стало легче работать с местным населением».

Действительно, обретение точного слова – это не только возможность успешного решения конкретных задач, но и возможность улучшения жизни. В том числе, и своей.

В общем, не грусти, Данечка, ты еще сможешь быть победителем в этой жизни!

28.08.12
Нина Филиппова

Предельные полезности и предельные затраты на рождение детей

Автор

Перечислено:
  • Péter Mihályi

    (доктор наук, профессор кафедры макроэкономики Будапештского университета им. Корвинуса)

Abstract

Когда семьи принимают решения о рождении ребенка ex ante, они рассчитывают с резко уменьшающейся предельной полезностью. Иными словами, 1-й ребенок приносит огромное количество удовольствия (полезности), а 2-й и последующие дети приносят все меньше полезности.Исторически так было не всегда: в бедных обществах основным мотивом рождения детей была способность детей работать с раннего возраста. Следовательно, предельная полезность уменьшилась лишь незначительно, примерно до уровня средней полезности. Социальная полезность рождения детей оказывает на семьи лишь незначительное влияние; однако социальная полезность каждого нового ребенка почти одинакова. Это объясняет намерения политиков поощрять семьи иметь больше детей. Окончательный вывод состоит в том, что внутри факторов, учитываемых в исследовании, нет равновесия, и наблюдаемые тенденции не приведут к социальному оптимуму.Сокращение населения и старение общества невозможно устранить или значительно облегчить на национальном уровне, независимо от того, сколько денег правительство готово потратить, чтобы взять на себя часть расходов, которые родители несут, чтобы иметь детей.

Предлагаемое цитирование

  • Петер Михайи, 2019. « Предельные полезности и предельные затраты на рождение детей », Public Finance Quarterly, Государственная аудиторская служба Венгрии, vol. 64(4), страницы 526-541.
  • Обработчик: RePEc:pfq:journl:v:64:y:2019:i:4:p:526-541

    Скачать полный текст от издателя

    Исправления

    Все материалы на этом сайте предоставлены соответствующими издателями и авторами.Вы можете помочь исправить ошибки и упущения. При запросе исправления укажите дескриптор этого элемента: RePEc:pfq:journl:v:64:y:2019:i:4:p:526-541 . См. общую информацию о том, как исправить материал в RePEc.

    По техническим вопросам, касающимся этого элемента, или для исправления его авторов, названия, реферата, библиографической информации или информации для загрузки, обращайтесь: . Общие контактные данные провайдера: https://www.asz.hu .

    Если вы создали этот элемент и еще не зарегистрированы в RePEc, мы рекомендуем вам сделать это здесь.Это позволяет связать ваш профиль с этим элементом. Это также позволяет вам принимать потенциальные ссылки на этот элемент, в отношении которых мы не уверены.

    У нас нет библиографических ссылок на этот элемент. Вы можете помочь добавить их, используя эту форму .

    Если вы знаете об отсутствующих элементах, ссылающихся на этот, вы можете помочь нам создать эти ссылки, добавив соответствующие ссылки таким же образом, как указано выше, для каждого ссылающегося элемента. Если вы являетесь зарегистрированным автором этого элемента, вы также можете проверить вкладку «Цитаты» в своем профиле RePEc Author Service, так как некоторые цитаты могут ожидать подтверждения.

    По техническим вопросам относительно этого элемента или для исправления его авторов, названия, аннотации, библиографической информации или информации для загрузки обращайтесь: Pal Peter Kolozsi Адрес электронной почты этого сопровождающего больше не действителен. Пожалуйста, попросите Pal Peter Kolozsi обновить запись или отправить нам правильный адрес (электронная почта доступна ниже). Общие контактные данные провайдера: https://www.asz.hu .

    Обратите внимание, что фильтрация исправлений может занять пару недель. различные услуги RePEc.

    стоимость ребенка: маргинальные дети и закон в современной Танзании | Международный журнал права, политики и семьи

    Получить помощь с доступом

    Институциональный доступ

    Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок. Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

    Доступ на основе IP

    Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов.Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

    Войти через свое учреждение

    Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

    Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

    1. Щелкните Войти через свое учреждение.
    2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа.
    3. При посещении сайта учреждения используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
    4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

    Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

    Вход с помощью читательского билета

    Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

    Члены общества

    Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

    1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
    2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
    3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

    Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

    Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

    Личный кабинет

    Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

    Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

    Институциональная администрация

    Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью.Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

    Просмотр ваших зарегистрированных учетных записей

    Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения. Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

    Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

    Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции.Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

    дешевле на дюжину? Предельные временные затраты детей на Филиппинах по JSTOR

    Абстрактный

    Важная взаимосвязь между коэффициентами рождаемости и экономическим развитием побудила многих исследователей попытаться лучше понять факторы, определяющие размер семьи.Неоднократно было показано, что расходы на детей, как прямые, так и косвенные, являются одной из важнейших детерминант рождаемости, оказывая существенное негативное влияние на рождаемость как в развитых, так и в развивающихся странах. Многие исследования, изучающие взаимосвязь между расходами на детей и размером семьи, предполагают, что эти расходы не зависят от паритета. Однако имеются убедительные доказательства того, что предельные затраты на детей не являются постоянными, а уменьшаются в зависимости от очередности рождения в развитых странах.В этой статье гипотеза о том, что предельные затраты времени детей снижаются, проверяется с использованием данных о домохозяйствах в условиях развивающихся стран на Филиппинах. Изучая факторы, определяющие дополнительное время, затрачиваемое на уход за детьми до и после рождения ребенка, обнаруживается, что предельные затраты времени неодинаковы в домохозяйствах разного размера. Дети-первенцы стоят значительно больше с точки зрения дополнительного времени матери, чем дети с более высоким порядком рождения. Кроме того, затраты времени на второго ребенка оказываются значительно больше, чем на третьего ребенка.Однако эта экономия за счет масштаба в уходе за детьми ограничена и не распространяется более чем на трех детей. Влияние интервала между рождениями на предельные временные затраты детей также оказалось значительным.

    Информация о журнале

    Двойная цель журнала Population Research and Policy Review состоит в том, чтобы предоставить правительственным чиновникам и ученым удобный источник, из которого они могут узнать о политических последствиях недавних исследований, касающихся причин и последствий изменения численности и состава населения; и он обеспечивает широкий междисциплинарный охват демографических исследований.Журнал публикует качественные материалы, представляющие интерес для специалистов, работающих в области народонаселения, а также тех областей, которые пересекаются и пересекаются с популяционными исследованиями. Охват включает демографические, экономические, социальные, политические и медицинские исследовательские работы и связанные с ними материалы, которые основаны либо на прямой научной оценке конкретных политик или программ, либо на общих вкладах, предназначенных для расширения знаний, которые используются при разработке политики и программ. Обзор демографических исследований и политики публикуется в сотрудничестве с Южной демографической ассоциацией (SDA).

    Информация об издателе

    Springer — одно из ведущих международных научных издательств, выпускающее более 1200 журналов и более 3000 новых книг ежегодно, охватывающих широкий круг предметов, включая биомедицину и науки о жизни, клиническую медицину, физика, инженерия, математика, информатика и экономика.

    Перейти к основному содержанию Поиск