Пацифисты это кто: Пацифист — это… Что такое Пацифист?

Содержание

это кто такой, известные пацифисты

Пацифист – это личность, которая следует идеологии борьбы против насилия, недопущения войны, утверждение мира, противостояния кровопролития с целью их абсолютного искоренения. Пацифисты объединяются в миротворческие движения, антимилитаристические взгляды которых направлены на ликвидацию практики разрешения политических конфликтов посредством войны. Приверженцы такого мировоззрения аморально настроены против какого-либо насилия над индивидом. Идеология пацифистов основывается на базе гуманистических и либеральных ценностей, основывается на идеи мирного разрешения конфликтов любой направленности. Поэтому сторонниками таких идей могут быть любые пласты общества: молодёжь, неформальные или религиозные организации, интеллигенция.

Кто такой пацифист

Значение слова пацифист основательно укоренилось в латинском языке, оно сформировалось на слиянии двух слов «мир» и «делать». Пацифист это человек миротворец, «делающий мир». Наиболее ранним употреблением термина «пацифист», которое было опубликовано в словаре считается статья из журнала QuarterlyReview, который был выпущен в 1910 году в июле.

Приверженцам пацифистского мировоззрения присуща пропагандистская деятельность: нахождение компромиссов с помощью переговоров, мирных митингов, демонстраций. Сами же пацифисты мир как таковой не делают. Таким образом, это личности, доказывающие, что конфликты политического и военного направления стоит решать, прибегая к помощи мирных переговоров. На практике же стараются действовать, основываясь на личном примере: не принимают участие в насильнических актах, в любого рода войнах. Существует предположение что, прикрываясь пацифистской идеологией, люди попросту противостоят освободительным движениям.

Научное определение значение слова пацифист приобрело только лишь в девятнадцатом веке, невзирая на существование заядлых приверженцев миролюбия еще в период зарождения человечества. Свои истоки мировоззрение пацифистов согласно историческим предположениям берет еще с основ буддизма в шестом столетии до нашей эпохи. Проповедники этого периода пропагандировали прозрение и духовное развитие сквозь призму интеллектуального становления, обогащение мыслей и сердца. Последующими приверженцами миротворчества и антинасильнических методов решения конфликтов были христиане еще во втором столетии до нашей эпохи. Последователи такой идеологии не принимали участие в борьбе и каких-либо антигуманных действиях, категорически отказывались убивать людей. Однако не существует ни одного информационного источника, в котором упоминалось об изгнании из церкви или каком-либо церковном наказании человека, какой был воином. Истинные пацифисты, существовавшие в тот период, противостояли всяческим проявлениям насилия, особенно таким, которые впоследствии освещались как «священная война» или «справедливая». Многие пацифисты приняли мученическую погибель в период разбушевавшейся религиозной борьбы, что повело за собой формирование новых антивоенных движений, адептами которых стали индивиды с пацифистской идеологией.

Одним из значимых этапов формирования и развития данной идеологии стал период наполеоновских войн. На базе многих миротворческих организаций проводились массовые митинги, международные конгрессы. Сторонники антинасильнических действий призывали абсолютному разоружению всех стран. Так же продвигалась идея разрешения всех межгосударственных споров, используя только судебную систему без использования какой-нибудь физической силы.

Значение слова пацифист набрало апогей своей популярности уже после Второй мировой войны. После потери миллионов невинных жизней движение за мир во всем мире распространилось и углубилось среди значительного числа людей. Огромное количество антивоенных организаций использовали идеологию пацифистов, однако существовало это только на словах. Из числа особо известных общественных пацифистских течений были организации хиппи. Зародившись в шестидесятых годах, это движение просуществовало более десяти лет. Пацифисты этого направления охватили весь мир. Существующий до настоящего времени знак этого направления – пацифик, считается знаком миролюбия, ставший опознавательной эмблемой для пацифистов.

Пацифист – это человек, который будет всегда настаивать на своем убеждении, на правильности ненасильственных методов решения конфликтов. В нынешнее время пацифистом считается человек, состоящий в многомиллионном движении, которое обладает собственными офисами во всем мире, доктринами, флагом, международными представительствами. Современные взгляды ученых на решение военных конфликтов исключительно мирным путем, без использования физической силы и насилия, трактуют это категорически нереальной задачей. Базируясь на таких предположениях, что пацифист это человек, который в своих взглядах на мир и идеологии несет след утопизма. Хотя они все еще считают, что война – это непозволительный, грубый способ решения разногласий между государствами, социальными классами или религиозными обществами. Как и прежде во многих странах проходят мирные митинги, шествия.

Значительное количество людей относится к пацифистам иронически, наряду с этим некоторые даже враждебно настроенные. Среди них бытует мнение, что такая идеология приносит пацифисту некую выгоду: безусловное отвержение войны, способствует отклонению от несения военной службы. Подобное поведение прослеживается со времен раннего христианства. За весь период своего существования мировоззрения пацифистов,не привело к развитию серьезного аппарата управления конфликтами, не используя насилия.

Известные пацифисты

Начиная с зарождения человечества, борьба за власть и территорию была неоспоримым фактом существования. Но, как известно, такой факт не устраивает пацифистов, эти люди зачастую склонны не только противодействовать развитию военных действий, причиной возникновения которых является сомнительные убеждения горстки людей, а и пойти на личностные жертвы, что бы мир преобладал.

Одним из яростных приверженцев мировоззрения пацифистов являлся немецкий писатель Эрих Мария Ремарк. Получив счет за услуги палача, который обезглавил его младшую сестру в Фашистской Германии за ее неосмотрительное выражение, Ремарк остался убежденным пацифистом. Яркое проявление его мировоззрения нашло свое отображение в антивоенных произведениях автора.

Во время вмешательства США во Вьетнам пацифисты организовали движение, ставшее преградой, как ком в горле для американской власти. Участниками этого движения были различные слои населения, как рядовые граждане, так и знаменитости. Мухамед Али – знаменитый боксер выступил против военных действий на глазах у многих, он поджег свою армейскую повестку, высказав свою позицию о том, что лично ему эта страна ничего не сделала. Стоит упомянуть и то, что Али осуждал и действия Советского Союза против народа Афганистана.

Известный писатель Лев Николаевич Толстой никогда не упоминал термин «пацифизм», но всячески поддерживал именно идею ненасилия. Его утверждения, высказанные через слова героя романа Андрея Балконского, стали началом его антинасильнических убеждений, которые продлились до конца его жизни.

Во времена популярного движения пацифистов хиппи ярким примером поддерживавших это мировоззрение была группа Битлз. Среди других известных личностей было множество выдающихся пацифистов, некоторые обладали определенными возможностями: Джанет Рэнкин (это член Конгресса США, которая единственная голосовала против вступления штатов в Первую и Вторую Мировую войну), Боб Марли, Альфред Нобель, Махатма Ганди, Брижит Бардо, Джим Керри, Ульф Экберг, Майкл Джексон, Стиви Уандер, Альберт Эйнштейн.

На сегодняшнее время борьба против насилия во имя мира актуальная задача для многих. Современные войны отличаются еще большей жестокостью и антигуманизмом, численность случайных жертв растет с каждым днем. Чтобы приблизить существование человека к миру нужно подавить все чувства или же обратить всех людей в одну идеологию, но это не является реальным. Анализируя современные жизненные позиции человечества, существующие на сегодня, пацифистское мировоззрение человека остается утопией.

Автор: Практический психолог Ведмеш Н.А.

Спикер Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Мы в телеграм! Подписывайтесь и узнавайте о новых публикациях первыми!

Сталин И.В. К международному положению

Сталин И.В. К международному положению

 


Сталин И.В.

 

Источник:

Сталин И.В. Cочинения. – Т. 6. – М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1947. С. 280–301.

 

Примечания 58–65: Там же. С. 411–414.

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания


 

Я думаю, что для характеристики современного международного положения нет никакой необходимости учитывать все сколько-нибудь значительные факты, все без исключения особенности нынешней международной действительности. Для этого необходимо учесть лишь основные, решающие моменты современности. В настоящее время таких моментов имеется, по-моему, три:

а) наступление “эры” буржуазно-демократического “пацифизма”;

б) вмешательство Америки в дела Европы и лондонское соглашение Антанты о репарациях;

в) усиление левых элементов в рабочем движении Европы и рост международного удельного веса Советского Союза.

Рассмотрим эти основные моменты.

 

1. Полоса буржуазно-демократического “пацифизма”

 

Антанта оказалась бессильной справиться с результатами своих военных побед. Побить Германию и окружить Советский Союз удалось ей вполне. Составить план [c.280] ограбления Европы ей также удалось. Об этом говорят бесчисленные конференции и договоры государств Антанты. Но выполнить план ограбления она оказалась бессильной. Почему? Потому, что слишком велики противоречия между странами Антанты. Потому, что не удалось и не удастся им сговориться о дележе награбленного. Потому, что сопротивление стран, подлежащих ограблению, становится все более серьезным. Потому, что осуществление плана ограбления чревато военными столкновениями, а массы воевать не хотят. Теперь ясно для “всех”, что лобовая империалистическая атака на Рур, рассчитанная на изничтожение Германии, оказалась опасной для самого же империализма. Ясно также и то, что откровенно империалистическая политика ультиматумов, рассчитанная на изоляцию Советского Союза, дает лишь обратные результаты. Создалась такая обстановка, что Пуанкаре и Керзон, служа империализму верой и правдой, обостряли тем не менее своей “работой” растущий кризис в Европе, вызывали отпор масс против империализма, толкали массы на революцию. Отсюда неизбежность перехода буржуазии от политики лобовой атаки к политике компромиссов, от империализма открытого к империализму прикрытому, от Пуанкаре и Керзона к Макдональду и Эррио. Грабить мир без прикрытия стало небезопасно. Рабочая партия в Англии и левый блок во Франции

58 должны прикрыть наготу империализма. В этом источник “пацифизма” и “демократизма”.

Иные думают, что буржуазия пришла к “пацифизму” и “демократизму” не от нужды, а по доброй воле, по свободному, так сказать, выбору. При этом предполагается, что буржуазия, разбив рабочий класс в [c.281] решающих боях (Италия, Германия), почувствовала себя победительницей и теперь она может позволить себе “демократизм”. Иначе говоря, пока шли решающие бои, буржуазия нуждалась в боевой организации, в фашизме, теперь же, когда пролетариат разбит, буржуазия не нуждается больше в фашизме и она может заменить его “демократизмом”, как лучшим методом закрепления своей победы. Отсюда делается тот вывод, что власть буржуазии упрочилась, “эру пацифизма” нужно считать длительной, а революцию в Европе – отложенной в дальний ящик.

Это предположение совершенно неправильно.

Во-первых, неверно, что фашизм есть только боевая организация буржуазии. Фашизм не есть только военно-техническая категория. Фашизм есть боевая организация буржуазии, опирающаяся на активную поддержку социал-демократии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма. Нет основания предположить, что боевая организация буржуазии может добиться решающих успехов в боях или в управлении страной без активной поддержки социал-демократии. Столь же мало оснований думать, что социал-демократия может добиться решающих успехов в боях или в управлении страной без активной поддержки боевой организации буржуазии. Эти организации не отрицают, а дополняют друг друга. Это не антиподы, а близнецы. Фашизм есть неоформленный политический блок этих двух основных организаций, возникший в обстановке послевоенного кризиса империализма и рассчитанный на борьбу с пролетарской революцией. Буржуазия не может удержаться у власти без наличия такого блока. Поэтому было бы ошибочно думать, что “пацифизм” [c.282] означает ликвидацию фашизма. “Пацифизм” в нынешней обстановке есть утверждение фашизма с выдвижением на первый план его умеренного, социал-демократического крыла.

Во-вторых, неверно, что решающие бои были уже, что пролетариат был разбит в этих боях, что буржуазная власть ввиду этого упрочилась. Решающих боев не было еще хотя бы потому, что не было массовых действительно большевистских партий, способных привести пролетариат к диктатуре. Без таких партий решающие бои за диктатуру в условиях империализма невозможны. Решающие бои на Западе еще предстоят. Были лишь первые серьезные атаки, отбитые буржуазией, первая серьезная проба сил, показавшая, что пролетариат еще не в силах свергнуть буржуазию, а буржуазия уже не в силах сбросить со счетов пролетариат. И именно потому, что буржуазия уже не в силах поставить на колени рабочий класс, она оказалась вынужденной отказаться от лобовой атаки, пойти на обходные пути, пойти на компромиссы, прибегнуть к “демократическому пацифизму”.

Наконец, неверно и то, что “пацифизм” является признаком силы, а не слабости буржуазии, что из “пацифизма” должно получиться упрочение власти буржуазии, отсрочка революции на неопределенный срок. Современный пацифизм означает приход к власти, прямой или косвенный, партий II Интернационала. Но что значит приход к власти партий II Интернационала? Это значит неизбежное их саморазоблачение, как лакеев империализма, как изменников пролетариата, ибо правительственная практика этих партий может привести лишь к одному результату: к их политическому [c.283] банкротству, к росту противоречий внутри этих партий, к их разложению, распаду. Но разложение этих партий ведет к неминуемому разложению власти буржуазии, ибо партии II Интернационала являются опорой империализма. Могла ли пойти буржуазия на этот рискованный опыт с пацифизмом без особой нужды, по доброй воле? Конечно, нет! За период после империалистической войны буржуазия второй раз проделывает опыт с пацифизмом: первый раз – непосредственно после войны, когда революция, казалось, стучалась в двери, и второй раз – в настоящее время, после рискованных опытов Пуанкаре и Керзона. Кто решится отрицать, что это метание буржуазии от пацифизма к оголтелому империализму и обратно не может пройти даром для империализма, что оно вышибает из обычной обывательской колеи миллионные массы рабочих, что оно втягивает в политику самые отсталые слои пролетариата, что оно облегчает их революционизирование? Конечно, “демократический пацифизм” не есть еще керенщина, ибо керенщина предполагает двоевластие, развал буржуазной власти и зарождение основ власти пролетарской. Но что пацифизм означает величайшую раскачку народных масс, их втягивание в политику, что пацифизм расшатывает буржуазную власть и подготовляет почву для революционных встрясок, – в этом едва ли можно сомневаться. И именно поэтому пацифизм должен привести не к упрочению, а к ослаблению буржуазной власти, не к отсрочке революции на неопределенный срок, а к ее ускорению.

Из этого, конечно, не следует, что пацифизм не представляет серьезной опасности для революции. Пацифизм ведет к подрыву основ буржуазной власти, он [c.284] подготавливает условия, благоприятные для революции. Но пацифизм может привести к таким результатам лишь против воли самих “пацифистов” и “демократов”, лишь при энергичной разоблачательской работе коммунистических партий насчет империалистической и контрреволюционной природы пацифистско-демократической власти Эррио – Макдональда. Что же касается воли самих пацифистов и демократов, что касается политики самих империалистов, то они, идя на пацифизм, преследуют лишь одну цель: обмануть массы звонкими фразами о мире для того, чтобы подготовить новую войну, ослепить их блеском “демократизма” для того, чтобы утвердить диктатуру буржуазии, усыпить массы шумихой о “суверенных” правах наций и государств для того, чтобы тем успешнее подготовить интервенцию в Китае, резню в Афганистане и в Судане, расчленение в Персии, околпачить их широковещательной болтовней о “дружеских” отношениях с Советским Союзом, о тех или иных “договорах” с Советской властью для того, чтобы тем теснее связаться с вышибленными из России контрреволюционными заговорщиками на предмет бандитских выступлений в Белоруссии, на Украине, в Грузии. Пацифизм нужен буржуазии для маскировки. В этой маскировке – главная опасность пацифизма. Добьется ли буржуазия своей цели обмана народа – это зависит от энергии разоблачательской работы компартий Запада и Востока, от их умения срывать маску с империалистов в пацифистском облачении. Несомненно, что события и практика будут работать в этом отношении на коммунистов, вбивая клин между пацифистскими словами и империалистскими делами демократических прислужников капитала. Долг [c.285] коммунистов – не отставать от событий и безжалостно разоблачать каждый шаг, каждый акт прислужничества империализму и измены пролетариату со стороны партий II Интернационала.

 

 

Лондонская конференция Антанты59 является наиболее полным выражением лживого, фальшивого буржуазно-демократического пацифизма. Если приход к власти Макдональда – Эррио и шумиха об “установлении нормальных отношений” с Советским Союзом должны были прикрыть и замаскировать ожесточенную борьбу классов в Европе и смертельную вражду буржуазных государств к Советскому Союзу, то соглашение Антанты в Лондоне должно прикрыть и замаскировать отчаянную борьбу Англии и Франции за гегемонию в Европе, возрастающее противоречие между Англией и Америкой в борьбе за господство на мировом рынке, нечеловеческую борьбу германского народа против гнета Антанты. Нет больше войны между классами, конец революции, теперь можно будет кончить дело сотрудничеством классов, – вопят Макдональды и Ренодели. Нет больше борьбы между Францией и Англией, между Америкой и Англией, между Германией и Антантой, конец войне, теперь можно будет кончить дело всеобщим миром во главе с Америкой, – вторят им друзья по лондонскому соглашению и братья по измене делу рабочего класса, социал-демократические герои пацифизма. [c.286]

Что же, однако, произошло на лондонской конференции Антанты?

До лондонской конференции репарационный вопрос решался Францией самостоятельно, более или менее независимо от “союзников”, ибо Франция имела в репарационной комиссии обеспеченное большинство. Оккупация Рура служила средством хозяйственной дезорганизации Германии и гарантией того, что Франция получит от Германии репарационные платежи, уголь и кокс для французской металлургии, химические полуфабрикаты и краски для французской химической промышленности и беспошлинный ввоз эльзасских текстильных фабрикатов в Германию. План был рассчитан на создание материальной базы для военной и экономической гегемонии Франции в Европе. Но план этот, как известно, не удался. Метод оккупации привел лишь к обратным результатам. Ни платежей, ни поставок натурой в сколько-нибудь удовлетворительных размерах Франция не получила. Наконец, сам автор оккупации, Пуанкаре, оказался выброшенным за борт за его откровенно империалистическую политику, чреватую новой войной и революцией. Что касается гегемонии Франции в Европе, то она оказалась неудавшейся не только потому, что метод оккупации и откровенного грабежа исключал возможность хозяйственной смычки между французской и германской промышленностью, но и потому, что Англия была решительно против такой смычки, ибо Англия не могла не знать, что соединение германского угля с французским металлом не может не подорвать английскую металлургию.

Что же дала взамен всего этого лондонская конференция Антанты? [c.287]

Во-первых, конференция отвергла путь самостоятельного решения вопросов репараций со стороны Франции, признав, что конфликтные вопросы должны решаться в последнем счете арбитражной комиссией из представителей Антанты во главе с представителями Америки.

Во-вторых, конференция отвергла оккупацию Рура и признала необходимость эвакуации, хозяйственной (немедленно) и военной (через год или раньше). Мотивы: оккупация Рура на данной стадии опасна с точки зрения политического состояния Европы и неудобна с точки зрения организованного и систематического грабежа Германии. А что Антанта собирается грабить Германию основательно и систематически, – в этом едва ли может быть какое-либо сомнение.

В-третьих, отвергнув интервенцию военную, конференция вполне одобрила интервенцию финансово-хозяйственную, признав:

а) необходимость создания эмиссионного банка в Германии, подконтрольного специальному иностранному комиссару;

б) переход в частные руки государственных железных дорог, управляемых под контролем специального иностранного комиссара;

в) создание так называемого “переводного комитета” из представителей союзников, сосредоточивающего в своих руках все репарационные платежи в германской валюте, финансирующего германские поставки натурой из платежных сумм, могущего вкладывать некоторые суммы репарационных платежей (в случае нецелесообразности их перевода во Францию) в германскую промышленность и имеющего, таким образом, полную [c.288] возможность держать в своих руках денежный рынок Германии.

Едва ли нужно доказывать, что это есть превращение Германии в колонию Антанты.

В-четвертых, конференция признала за Францией право принудительного получения от Германии угля и химических продуктов в продолжение известного периода времени, но она тут же оговорилась, что за Германией остается право обращаться в арбитражную комиссию с требованием сокращения количества или даже прекращения этих принудительных платежей натурой. Тем самым она свела права Франции к нулю или почти к нулю.

Если ко всему этому добавить заем Германии в 800 миллионов марок, покрываемый английскими и главным образом американскими банкирами, если принять далее во внимание, что на конференции командовали банкиры, прежде всего, американские банкиры, то картина получится законченная: от французской гегемонии остались рожки да ножки, вместо гегемонии Франции получилась гегемония Америки.

Таковы итоги лондонской конференции Антанты.

Иные думают, на этом основании, что отныне противоречия интересов внутри Европы должны поблекнуть перед лицом гегемонии Америки; что Америка, заинтересованная в вывозе капитала в Европу, сумеет посадить европейские страны на паек и заставит их сидеть смирно во славу обогащения своих банкиров; что мир в Европе, правда принудительный, можно считать ввиду этого более или менее обеспеченным, на более или менее продолжительный период. Это предположение совершенно неправильно. [c.289]

Во-первых, конференция решала вопрос о Германии без хозяина, без германского народа. Можно, конечно, “планировать” превращение Германии в завзятую колонию. Но пытаться превратить на деле в колонию такую страну, как Германия, теперь, когда даже отсталые колонии с трудом приходится удерживать в повиновении, – это значит заложить мину под Европу.

Во-вторых, конференция несколько отодвинула назад слишком выдвинувшуюся вперед Францию, ввиду чего естественно получился фактический перевес Англии в Европе. Но думать, что Франция может помириться с перевесом Англии, – значит не считаться с фактами, не считаться с логикой вещей, которая обычно оказывается сильнее всякой иной логики.

В-третьих, конференция признала гегемонию Америки. Но американский капитал заинтересован в финансировании франко-германской промышленности, в наиболее рациональном ее использовании, например, в духе комбинации французской металлургии с германской угольной промышленностью. Едва ли можно сомневаться в том, что американский капитал использует свои преимущества в этом именно, наиболее выгодном для него, направлении. Но думать, что Англия помирится с таким положением, – значит не знать Англии, не знать того, до чего дорожит Англия интересами своей металлургической промышленности.

Наконец, Европа не есть изолированная страна, она связана со своими колониями, она живет соками этих колоний. Думать, что конференция может что-либо изменить к “лучшему” в отношениях между Европой и колониями, что она может задержать или замедлить развитие противоречий между ними, – значит верить в чудеса. [c.290]

Какой же из этого вывод?

Вывод один: конференция в Лондоне не разрешила ни одного из старых противоречий в Европе, но зато она дополнила их новыми противоречиями, противоречиями между Америкой и Англией. Несомненно, что Англия по-старому будет углублять антагонизм между Францией и Германией для того, чтобы обеспечить свое политическое преобладание на континенте. Несомненно, что Америка, в свою очередь, будет углублять антагонизм между Англией и Францией для того, чтобы обеспечить свою гегемонию на мировом рынке. Мы уже не говорим о глубочайшем антагонизме между Германией и Антантой.

Мировые события будут определяться этими антагонизмами, а не “пацифистскими” речами висельника Юза и велеречивого Эррио. Закон о неравномерном развитии империалистических стран и неизбежности империалистических войн остается теперь в силе больше, чем когда бы то ни было. Лондонская конференция лишь маскирует эти антагонизмы для того, чтобы заложить новые предпосылки для их небывалого обострения.

 

 

Одним из вернейших признаков неустойчивости “пацифистско-демократического режима”, одним из несомненнейших признаков того, что сам этот “режим” является пеной на поверхности от глубочайших революционных процессов, происходящих в недрах [c.291] рабочего класса, – нужно считать решительную победу революционного крыла в компартиях Германии, Франции, России, рост активности левого крыла в английском рабочем движении и, наконец, рост популярности Советского Союза среди трудящихся масс Запада и Востока.

Компартии на Западе развиваются в своеобразных условиях. Во-первых, они неоднородны по составу, ибо они образовались из бывших социал-демократов, прошедших старую школу, и из молодых членов партии, не имеющих еще достаточного революционного закала. Во-вторых, кадры там не чисто большевистские, ибо на ответственных постах стоят выходцы из других партий, не успевшие еще порвать окончательно с социал-демократическими пережитками. В-третьих, они имеют перед собой такого опытного противника, как прошедшая огонь и медные трубы социал-демократия, все еще представляющая огромную политическую силу в рядах рабочего класса. Наконец, они имеют против себя такого могучего врага, как европейская буржуазия с ее испытанным государственным аппаратом, с ее всесильной прессой. Думать, что такие компартии способны опрокинуть “с сегодня на завтра” европейский буржуазный строй, – значит жестоко заблуждаться. Поэтому очередная задача состоит в том, чтобы сделать компартии Запада действительно большевистскими, выковать в них настоящие революционные кадры, способные перестроить всю партийную практику в духе революционного воспитания масс, в духе подготовки революции.

Так обстояло дело с компартиями Запада еще в недавнем прошлом. Но в последнее полугодие дело [c.292] начинает меняться к лучшему. Последнее полугодие замечательно в том отношении, что оно дает коренной перелом в жизни компартий Запада в смысле ликвидации социал-демократических пережитков, в смысле большевизации партийных кадров, в смысле изоляции оппортунистических элементов.

Какую опасность могут представить для революции социал-демократические пережитки в компартиях, – это с очевидностью вскрылось в печальном опыте с Саксонским рабочим правительством60, когда оппортунистические лидеры попытались превратить идею единого фронта, как средство революционной мобилизации и организации масс, в метод социал-демократических парламентских комбинаций. Это был поворотный пункт, открывший глаза партийным массам и поднявший их против оппортунистических вождей.

Вторым вопросом, подорвавшим авторитет правых лидеров и выдвинувшим на сцену новых, революционных вождей, нужно считать так называемый “русский” вопрос, т.е. дискуссию в РКП(б). Известно, что группа Брандлера в Германии и группа Суварина61 во Франции решительно поддержали оппортунистическую оппозицию в РКП(б) против основных кадров РКП(б), против ее революционного большинства. Это был вызов революционным рабочим массам Запада, определенно сочувствующим Советской власти и ее руководителю – РКП(б). Это был вызов партийным массам и революционному крылу компартий Запада. Не удивительно, что вызов этот кончился полным разгромом групп Брандлера и Суварина. Не удивительно, что дело это нашло свой отклик во всех остальных компартиях Запада. Если к этому добавить факт полной изоляции оппортунистического [c.293] течения в РКП(б), то картина получится законченная. V конгресс Коминтерна62 лишь закрепил победу революционного крыла в основных секциях Коминтерна.

Несомненно, что ошибки оппортунистических вождей сыграли значительную роль в деле ускорения большевизации компартий Запада. Но столь же несомненно и то, что тут действовали и другие, более глубокие причины: успешное наступление капитала за последние годы, ухудшение жизненных условий рабочего класса, наличие громадной армии безработных, состояние общей экономической неустойчивости капитализма, нарастание революционного возмущения среди широких рабочих масс. Рабочие идут к революции, и они хотят иметь революционных вождей.

Итог. Процесс окончательного оформления действительно большевистских партий на Западе, представляющих опору грядущей революции в Европе, – начался. Таков итог последнего полугодия.

 

* * *

 

Еще более тяжелы и своеобразны условия развития профессиональных союзов на Западе.

Во-первых, они узки по своей “испытанной” цеховой практике и враждебны социализму, ибо, возникши раньше социалистических партий и развившись без их помощи, они привыкли кичиться своей “независимостью”, цеховые интересы ставят выше классовых интересов и ничего, кроме “копейки на рубль”, признавать не хотят.

Во-вторых, они консервативны по духу и враждебны ко всяким революционным начинаниям, ибо они имеют [c.294] во главе старую, продажную, подкармливаемую буржуазией профсоюзную бюрократию, всегда готовую отдать профсоюзы в услужение империализму.

Наконец, они, эти профсоюзы, будучи объединены вокруг амстердамских реформистов, представляют ту самую многомиллионную армию реформизма, на которую опирается современный капиталистический строй.

Конечно, кроме амстердамских реакционных союзов существуют еще союзы революционные, примыкающие к Профинтерну63. Но, во-первых, значительная часть революционных союзов, не желая учинять раскол в профдвижении, остается в составе Амстердамского объединения64, подчиняясь дисциплине последнего; во-вторых, в решающих странах Европы (Англия, Франция, Германия) амстердамцы все еще представляют большинство рабочих. Не следует забывать, что Амстердам объединяет не менее четырнадцати миллионов профессионально организованных рабочих. Думать о том, что можно будет добиться в Европе диктатуры пролетариата против воли этих миллионов рабочих, – значит жестоко заблуждаться, сойти с почвы ленинизма, обречь себя на неминуемое поражение. Поэтому задача состоит в том, чтобы завоевать эти миллионные массы на сторону революции и коммунизма, освободить их из-под влияния реакционной профсоюзной бюрократии или, по крайней мере, добиться того, чтобы они заняли в отношении коммунизма позицию благожелательного нейтралитета.

Так обстояло дело до последнего времени. Но в последние годы картина начинает меняться к лучшему. Родиной замкнутых и реакционных профсоюзов является [c.295] Англия, бывшая некогда промышленно-капиталистическим гегемоном на мировом рынке. Падение этой монополии связывается с развитием финансового капитала, характеризующегося борьбой ряда крупнейших стран за колониальную монополию. Империалистическая фаза капитализма несет с собой расширение территории для узких реакционных профсоюзов, но она же суживает материальную базу их, ибо империалистская сверхприбыль является объектом борьбы ряда стран, а колонии все менее склонны оставаться в роли колоний. Не следует также забывать, что война значительно подорвала производство Европы. Известно, что общая сумма производства Европы составляет ныне не более 70% довоенного производства. Отсюда сокращение производства и успешное наступление капитала на рабочий класс. Отсюда сокращение заработной платы, фактическая отмена 8-часового рабочего дня и ряд неудачных забастовок обороны, лишний раз демонстрировавших измену профсоюзной бюрократии рабочему классу. Отсюда колоссальная безработица и рост недовольства рабочих реакционными профсоюзами. Отсюда идея единого фронта в области экономической борьбы рабочего класса и план объединения двух профсоюзных Интернационалов в единый Интернационал, способный организовать отпор капиталу. Речи реформистов на венском конгрессе Амстердамского Интернационала (июнь 1924 г.) о переговорах с “русскими” союзами и призыв английских профсоюзов на конгрессе тред-юнионов (начало сентября 1924 г.) к единству профессиональных союзов являются лишь отражением растущего напора масс на реакционную профсоюзную бюрократию. Самым замечательным во всем этом нужно [c.296] считать тот факт, что именно английские союзы, являющиеся гнездом консерватизма и основным ядром Амстердама, берут на себя почин в деле объединения реакционных и революционных профсоюзов. Появление левых элементов в английском рабочем движении – это вернейший показатель, говорящий о том, что “у них там”, в Амстердаме, не все благополучно.

Иные думают, что кампания об объединении союзов необходима именно теперь потому, что в Амстердаме появились левые элементы, которых безусловно нужно поддержать всеми силами, всеми средствами. Это неверно, или – точнее – это верно лишь отчасти. Дело в том, что компартии на Западе становятся массовыми организациями, они превращаются в настоящие большевистские партии, они растут и идут к власти вместе с ростом недовольства широких рабочих масс, что дело, стало быть, идет к пролетарской революции. Но свергнуть буржуазию нельзя, не лишив ее опоры в лице реакционного Амстердама, завоевать диктатуру нельзя, не завоевав эту буржуазную цитадель в Амстердаме на сторону революции. Но сделать это односторонней работой извне нельзя. Добиться этой цели в данный момент можно будет лишь комбинированной работой изнутри и извне по линии обеспечения единства профдвижения. Вот почему вопрос об объединении союзов и вхождении в международные производственные объединения становится вопросом животрепещущим. Поддержать и толкать вперед левых, конечно, следует. Но действительная поддержка левых может получиться лишь в том случае, если знамя революционных союзов не будет свернуто, если реакционных лидеров Амстердама будут бичевать за их измену и раскольничество, если левых лидеров [c.297] будут критиковать за их половинчатость и нерешительность в борьбе с реакционными лидерами. Только такая политика может подготовить действительное объединение профсоюзов. В противном случае может получиться такая же картина, какая получилась в октябре прошлого года в Германии, когда левая группа Леви65 была с успехом использована реакционной правой социал-демократией для окружения германских революционных рабочих.

 

* * *

 

Наконец, о росте популярности Советского Союза среди народов буржуазных государств. Может быть, самым верным показателем неустойчивости “пацифистско-демократического режима” следует считать тот несомненный факт, что влияние и авторитет Советского Союза среди трудящихся масс Запада и Востока не только не ослабевает, а, наоборот, растет из года в год, из месяца в месяц. Речь идет не о том, что Советский Союз получает “признание” в ряде буржуазных государств. Сама по себе это “признание” не представляет еще чего-либо особенного, ибо оно диктуется, во-первых, потребностями капиталистической конкуренции буржуазных стран, стремящихся занять “свое место” на рынке Советского Союза, во-вторых, – “программой” пацифизма, требующего установления “нормальных отношений” с Советской страной, подписания хотя бы какого-нибудь “договора” с Советским Союзом. Речь идет о том, что нынешние “демократы” и “пацифисты” побили своих буржуазных конкурентов на парламентских выборах благодаря платформе “признания” Советского Союза, что Макдональды и Эррио пришли к власти и могут остаться у власти благодаря, между прочим, [c.298] тому, что они блудят языком о “дружбе с Россией”, что авторитет этих “демократов” и “пацифистов” является отраженным светом от авторитета Советской власти среди народных масс. Характерно, что даже такой всем известный “демократ”, как Муссолини, считает нужным щегольнуть нередко перед рабочими своей “дружбой” с Советской властью. Не менее характерно, что даже такие, всем известные, хапатели чужого добра, как нынешние правители Японии, не хотят обходиться без “дружбы” с Советским Союзом. Мы уже не говорим о колоссальном авторитете Советской власти среди народных масс Турции, Персии, Китая, Индии.

Чем объяснить этот небывалый авторитет и эту необычную популярность в народных массах чужих государств такой “диктаторской” и революционной власти, как власть Советская?

Во-первых, ненавистью рабочего класса к капитализму и его стремлением освободиться от него. Рабочие буржуазных государств сочувствуют Советской власти, прежде всего, как власти, свергшей капитализм. Представитель железнодорожников Англии, небезызвестный Бромлей, недавно сказал на конгрессе тред-юнионов:

“Капиталисты знают, что глаза рабочих всего мира устремлены на Россию и что если русская революция победит, то сознательные рабочие других стран спросят себя, – почему мы так же не можем уничтожить капитализм?”.

Бромлей, конечно, не большевик. Но то, что он сказал, это есть выражение чаяний и дум рабочих Европы. Ибо почему бы, в самом деле, не сбросить европейский капитализм, если “русские” вот уже седьмой год, с пользой для дела, обходятся без капиталистов? Вот где [c.299] источник громадной популярности Советской власти среди широких масс рабочего класса. Поэтому рост международной популярности Советского Союза означает рост ненависти рабочего класса всех стран к капитализму.

Во-вторых, ненавистью народных масс к войне и их стремлением разбить военные начинания буржуазии. Народные массы знают, что Советская власть первая открыла атаку против империалистической войны и, открыв атаку, подорвала войну. Народные массы видят, что Советский Союз является единственной страной, ведущей борьбу против новой войны. Они сочувствуют Советской власти потому, что она является знаменосцем мира между народами и верным оплотом против войны. Поэтому рост международной популярности Советской власти говорит о росте ненависти народных масс всего мира к империалистической войне и ее организаторам.

В-третьих, ненавистью угнетенных масс зависимых стран и колоний к игу империализма, их стремлением разбить его. Советская власть является единственной властью, разбившей цепи “отечественного” империализма. Советский Союз является единственной страной, строящей свою жизнь на началах равенства и сотрудничества наций. Советское правительство является единственным в мире правительством, отстаивающим до конца единство и независимость, свободу и суверенность Турции и Персии, Афганистана и Китая, колониальных и зависимых стран всего мира. Угнетенные массы сочувствуют Советскому Союзу потому, что они видят в нем союзника в деле освобождения от империализма. Поэтому рост международной популярности [c.300] Советской власти означает рост ненависти угнетенных народов всего мира к империализму.

Таковы факты.

Едва ли можно сомневаться, что эти три ненависти не послужат к укреплению “пацифистско-демократического режима” современного империализма.

На днях министр иностранных дел Америки, “пацифист” и колчаковец Юз, издал черносотенную декларацию против Советского Союза. Несомненно, что лавры Пуанкаре не дают спать Юзу. Но едва ли можно сомневаться в том, что черносотенно-пацифистская декларация Юза послужит лишь к дальнейшему усилению влияния и авторитета Советского Союза среди трудящихся масс всего мира.

Таковы основные моменты, характеризующие нынешнее международное положение.

 

“Большевик” № 11,

20 сентября 1924 г.

Подпись: И. Сталин

[c.301]

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

58 “Левый блок” во Франции – блок радикалов и радикал-социалистов во главе с Эдуардом Эррио, пришедший [c.411] к власти в мае 1924 года. Прикрываясь “левой” фразеологией, правительство “левого блока” на практике активно помогало французскому империализму в его внешней и внутренней политике. Правительство Эррио продержалось у власти до апреля 1925 года. – 281. [c.412]

Вернуться к тексту

59 Лондонская конференция Антанты состоялась 16 июля – 16 августа 1924 года с участием Англии, Франции, Соединенных Штатов Америки и других стран. Конференция была созвана для обсуждения и решения вопроса о репарациях с Германии. – 286. [c.412]

Вернуться к тексту

60 Саксонское рабочее правительство образовалось 11 октября 1923 года в результате массового революционного движения, развернувшегося но всей Германии. В него вошли 5 социал-демократов и 2 коммуниста. Правительство возглавлял “левый” социал-демократ Цейгнер. Коммунисты, вошедшие в состав Саксонского правительства, проводили капитулянтскую политику брандлеровского руководства компартии Германии и вместе с “левыми” социал-демократами сорвали дело вооружения пролетариата и развития революции в Германии. 30 октября 1923 года имперские войска разогнали Саксонское рабочее правительство. – 293. [c.412]

Вернуться к тексту

61 Группа Суварина – оппортунистическая группа внутри французской компартии, возглавлялась Сувариным, ярым сторонником Троцкого. Поддерживая троцкистскую оппозицию в РКП(б), группа Суварина клеветала на коммунистическую партию Франции и Коминтерн, грубо нарушала партийную дисциплину. В 1924 году IV расширенный пленум Исполкома Коминтерна удовлетворил требование французской компартии об исключении Суварина из компартии Франции, а VII расширенный пленум Исполкома Коминтерна в 1926 году исключил его из рядов Коммунистического Интернационала за контрреволюционную пропаганду. – 293. [c.412]

Вернуться к тексту

62 V Всемирный конгресс Коминтерна происходил в Москве 17 июня – 8 июля 1924 года. На конгрессе присутствовало [c.412] 510 делегатов, представлявших 60 организаций из 49 стран.

Конгресс обсудил вопросы о деятельности Исполкома Коминтерна, о мировом экономическом положении, об экономическом положении в СССР и дискуссии в РКП(б), о фашизме, о тактике в профессиональном движении, о производственных ячейках, вопросы партий отдельных стран, программный, национальный, аграрный и другие вопросы. И.В. Сталин был членом президиума конгресса и членом его важнейших комиссий: политической, программной, для выработки резолюции о ленинизме, и председателем польской комиссии. V конгресс Коминтерна единодушно поддержал большевистскую партию в ее борьбе против троцкизма. Конгресс утвердил резолюцию XIII партконференции и XIII съезда РКП(б) “Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии” и постановил опубликовать ее в качестве постановления конгресса. Конгресс принял решение об укреплении коммунистических партий капиталистических стран, о их большевизации и превращении в действительно массовые партии, опирающиеся на профессиональные союзы. – 294. [c.413]

Вернуться к тексту

63 Профинтерн – Красный Интернационал Профессиональных Союзов; оформился в 1921 году и просуществовал до конца 1937 года. Профинтерн объединял революционные профсоюзы и стоял на позициях Коммунистического Интернационала. – 298. [c.413]

Вернуться к тексту

64 Амстердамское объединение (Амстердамский Интернационал) – Международное объединение профессиональных союзов; создано в июле 1919 года на международном конгрессе в Амстердаме. Оно включало реформистские профсоюзы ряда стран Западной Европы и США и в своей программе и тактике стояло на антиреволюционных позициях, враждебных коммунизму. Амстердамское объединение прекратило свое существование с созданием Всемирной федерации профсоюзов на первом Всемирном конгрессе профсоюзов (сентябрь – октябрь 1945 г.). – 298. [c.413]

Вернуться к тексту

65 Левая группа Леви – группа внутри социал-демократической партии Германии. В октябре 1923 года, когда было [c.413] создано Саксонское рабочее правительство, группа Леви, боясь потерять влияние в рабочих массах, заявляла о готовности к совместной работе с коммунистами, а на деле прикрывала контрреволюционную политику социал-демократии и помогла буржуазии подавить революционное движение пролетариата. – 298. [c.414]

Вернуться к тексту

 


This Stalin archive has been reproduced from Библиотека Михаила Грачева (Mikhail Grachev Library) at http://grachev62.narod.ru/stalin/ However, we cannot advise connecting to the original location as it currently generates virus warnings.

Every effort has been made to ascertain and obtain copyright pertaining to this material, where relevant. If a reader knows of any further copyright issues, please contact Roland Boer.

Словарь молодежного сленга — пацифист

  1. противник войны и насилия, человек не признающий насилия; иногда употребляется в смысле отказник от военной службы.
  2. Идеи пацифизма входят в состав идеологий многих молодежных неформальных движений, например, хиппи. Существуют также особые неформалы, называющие себя пацифистами.

Пример текста: У нас в школе были разные течения: всякие там пацифисты, металлисты, рейверы, рэперы и т.д. • Вообще-то, пацифизм — это менее ортодоксальная форма движения хиппи, т. е. каждый хиппи — пацифист, но не каждый пацифист — хиппи. • Я, как пацифист, не признаю насилия над любой личностью, будь то рэппер или цивил.

Синонимы: обджекторы

(неформалы)

В жизни каждого подростка наступает момент, когда он должен стать частью, какой-либо субкультуры. Сегодня мир устроен так, что в одиночку выживать гораздо труднее, чем в обществе себе подобных. В этой статье мы поговорим об личностях, которые называют себя Пацифистами, что значит, вы можете прочесть немного ниже.

Однако, прежде чем вы продолжите, мне бы хотелось посоветовать вам ознакомиться с ещё парочкой толковых публикаций по рандомной тематике. Например, кого называют словом Дикая, что такое Некондиция, перевод Ман туро дуст медорам, что значит Rare и т. п.

Итак, продолжим, что значит Пацифист? Этот термин был заимствован из латинского языка » pacificus«, слово состоит из двух частей «pax» и «facio», первую часть можно перевести, как «мир», а вторую, как «делаю». Вроде как «писмейкер», но это уже другая история.

Пацифист это человек, который является противником насилия и военных действий, так же может употребляться в смысле отказа от выполнения воинского долга Пацифизм это идеология сопротивления насилию и войне ради её исчезновения

  Пример:

  Любой пацифист, не признаёт насилия над личностью, будь он хоть панком, хоть хиппи.

  Нужно понимать, что не каждый хиппи, является пацифистом, и не все пацифисты обязательно должны быть хиппи.

  В нашем институте, кого только не было, и рейверы, и хиппи, и рэперы, и даже всякие там пацифисты собственной персоной…

  В молодёжной среде множество неформалов, и одним из подобных сообществ являются пацифисты.

Разве не странно, что идеи пацифизма выкристаллизовались в самом страшном террористическом государстве всех времён и народов Пиндостане, или как его ещё называют, Четвёртом рейхе? Некоторые пацифисты, попав на военную службу, с увлечением расстреливают женщин и детей из крупнокалиберных пулемётов, а другие пацифисты, отстранёно наблюдают, как ракеты с их БПЛА поражают похоронные или свадебные процессии.

Вообще, активный толчок развитию пацифизма дала война во Вьетнаме, когда на воинскую службу брали всех, кто не смог убежать в Канаду. Подростки не хотели становиться пушечным мясом, поэтому стали проводить демонстрации, и называть себя » Пацифистами«. В это же время был популяризован символ пацифизма (руна Альгиз), круг и вписанные в него расходящиеся линии. Он был принят официально в 1958 году. Именно данную символику все пацифисты изображают на своих шмотках, тату и флагах.

На самом деле, пацифизм, не приводит ни к чему хорошему, ведь если ты отрицаешь насилие, то не факт, что твой сосед придерживается той же политики. Именно поэтому государственная система крайне негативно относиться к этому движению.

В наше время, пацифисты это участники бесполезных митингов и шествий, одетые в настолько разноцветные шмотки, что порой их путают с гей-парадами.

Считается, что колыбелью пацифизма является Буддизм, а человека, который впервые высказался за прекращение насилия и войн, звали Сиддхартха Гаутама. Прошло время, и эту эстафету подхватили христиане, которые на словах подставляли свои щёки под удары кулаком.

Хотя позже, последователи Иисуса опомнились, и тоже принялись за уничтожение неверных, с их точки зрения. Речь идёт о нескольких священных войнах, которые проходили в 16 17 веках. Как мы знаем, войны, всегда порождают вспышку антивоенных движений, и тот раз не был исключением. Такие известные личности, как Джордж Фокс, Гребель, Марпек, Эразм Ротердамский, Монтескье выступали за мирное разрешение религиозных конфликтов.

ЕСПЧ решил, что законодательство РФ об альтернативной службе соответствует международным стандартам

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) признал, что действующее в России законодательство об альтернативной гражданской службе (АГС) «включает достаточные процессуальные гарантии для справедливой процедуры», а возможные недостатки его применения могут быть исправлены в национальных судах. В ЕСПЧ в 2016 году пожаловался призывник Максим Дягилев, которому отказали в возможности пройти АГС: в военкомате посчитали, что он «не доказал» своих пацифистских убеждений. Это первое решение по делу об альтернативной службе в России и первое в практике ЕСПЧ по жалобе пацифиста — ранее в Страсбург обращались только призывники, служить которым не позволяла религия. Представитель господина Дягилева намерен подать запрос о передаче дела в Большую палату.

В 2014 году Максим Дягилев, окончив магистратуру в РГПУ имени Герцена, обратился в военкомат с просьбой направить его на прохождение альтернативной службы. В доказательство пацифистских убеждений призывник приложил заявление, где описал свои взгляды со ссылкой на философские тексты, а также биографию и рекомендацию с места работы. В характеристике отмечалось, что Максим Дягилев «неоднократно организовывал мероприятия для коллектива» и был ответственным работником. Военкомат в просьбе молодому человеку отказал. Он пытался оспорить решение, однако суды (вплоть до Верховного суда РФ) встали на сторону военкомата.

Так, горсуд Санкт-Петербурга постановил, что гражданину, претендующему на получение АГС, нужно указать «обстоятельства, побудившие потребовать замены» и «факты, подтверждающие его глубокие убеждения». Бумаги призывника таковыми признаны не были.

В июле 2017 года господин Дягилев подал жалобу в ЕСПЧ, указывая на нарушение статей Европейской конвенции со стороны российских властей. Он утверждал, что отказ в предоставлении альтернативной службы нужно расценивать как вмешательство в свободу совести, так как в России нет «независимого механизма для рассмотрения заявлений о замене обязательной военной службы». В документе также отмечалось, что комиссия состоит из чиновников, которые заинтересованы в призыве на военную службу, а все решения «де-факто принимаются главами военных комиссариатов». Максим Дягилев настаивал, что процедура получения АГС должна носить заявительный характер, а государство не должно требовать от призывников доказательств убеждений.

ЕСПЧ жалобу призывника отклонил. Судьи заявили, что государствам разрешается устанавливать «процедуры для оценки серьезности убеждений индивида и пресечения любых попыток злоупотребления».

Они также согласились с доводами властей РФ о том, что процесс получения АГС в России имеет «достаточные процессуальные гарантии для справедливой процедуры». В ЕСПЧ отметили, что решения об альтернативной службе принимаются в присутствии призывника, что позволяет ему доказывать убеждения «без каких-либо ограничений». Максим Дягилев же, по мнению судей, этого не сделал. Призывник не привел свидетелей и не предоставил дополнительных аргументов в пользу своих взглядов.

Более того, в ЕСПЧ подчеркивают независимый статус призывных комиссий в России: по мнению судей, это подтверждается тем, что в их составе есть как военные, так и гражданские лица. При этом Страсбургский суд обратил внимание, что в соответствии с законом комиссия может выносить решения, если присутствуют не менее двух третей ее членов. «Это может привести к ситуациям, когда большинство ее членов являются военными должностными лицами»,— отмечается в документе.

Трое из семи судей СПЧ — Пауло Пинто де Альбукерке, Хелен Келлер и Шембри Орланд — представили особое мнение по жалобе господина Дягилева.

Они пришли к выводу, что в ходе рассмотрения дела ЕСПЧ проигнорировал «строгость оценки взглядов» на национальном уровне. По мнению судей, ошибкой стало и то, что комиссия ограничилась изучением биографии и рекомендательного письма призывника, не приняв во внимание «спонтанность его убеждений»: вне зависимости от того, как долго формировались пацифистские взгляды, они должны быть защищены. Более того, упомянутые судьи сочли, что жалоба на неэффективность судебной защиты не была по-настоящему рассмотрена комиссией.

Представитель Максима Дягилева Александр Передрук сообщил “Ъ”, что «решение еще неокончательное». В ближайшее время он направит в ЕСПЧ запрос о передаче дела в Большую палату, так как это «крайне важный правовой вопрос для тысяч российских призывников». Если запрос удовлетворят, жалобу пацифиста рассмотрят не 7, а 17 судей. «С сожалением вынужден констатировать, что ЕСПЧ в деле «Дягилев против России» не был до конца последователен согласно ранее высказанным им же правовым позициям,— сказал адвокат.— Увы, фактически остался без внимания тезис о том, что ни призывная комиссия, ни национальные суды не представляли какие-либо доказательства, опровергающие искренность заявлений Дягилева. Более того, призывная комиссия никак не мотивировала решение, что создает беспрецедентную почву для злоупотреблений». Александр Передрук добавил, что при назначении АГС необходимо руководствоваться «презумпцией добропорядочного гражданина», так как призывник изначально соглашается на более долгий срок службы и работу, как правило, на низкооплачиваемой должности.

Елизавета Ламова


«Необязательная» война: пацифисты стали главными разжигателями Второй мировой?

Главный парадокс Второй мировой войны кроется в причинах ее начала: такое кровопролитие было не в меньшей степени вызвано миротворческими намерениями, чем военными амбициями. В этом же заключается и важнейший урок, который человечеству следует для себя вынести.

Вторая мировая стала самой неизбежной и одновременно необязательной страницей в истории человеческих войн. Для западных демократических стран было категорически важно одержать победу — хотя они и были как никогда близки к поражению — по той простой причине, что триумф Гитлера и его союзников означал бы крушение любого намека на цивилизованный мир. И даже если бы современные технологии в этом случае все так же развивались, то они превратились бы, например, в оружие массового уничтожения целых народов.

И все же без этой войны можно было обойтись, как ближе к ее завершению заявил Уинстон Черчилль: «Еще ни одну войну в истории не было так просто предотвратить своевременной реакцией и активными действиями. В таком случае можно было избежать того разрушения и опустошения, которые принесла война людям по всему миру». Причина, по которой не удалось остановить нарастание конфликта, во многом объясняет и то, почему западный мир был настолько близок к разгрому. Немалую роль сыграло существовавшее тогда особое отношение к вопросам войны и мира, которое, однако, распространено и в наши дни. И даже катастрофические результаты ошибок, допущенных западными лидерами в годы перед Второй мировой войной и приведших к ее началу, не смогли убедить их в ложности избранной линии поведения. Возможно, вся ирония ситуации заключается именно в том, что война во многом была начата из-за пацифистских идей, а закончена благодаря атомной бомбе — самому разрушительному оружию в мире, разработанному убежденным пацифистом Альбертом Эйнштейном.

Почему эта война была «необязательной»? Потому что атакованные страны обладали значительно большим военным потенциалом, чем страны нападающие, и агрессоры прекрасно знали об этом. Однако типичные в то время для демократических стран слабость, нерешительность и режим разоружения убедили захватчиков, что тех можно будет остановить и завоевать еще до того, как они успеют мобилизовать свои силы для сопротивления. Когда Гитлер нарушил Версальский договор 1936 года, проведя ремилитаризацию Рейнской области, он не питал иллюзий и понимал, что Германия не сможет победить даже одну Францию. Тогда он заявил: «Теперь мы увидим, стоит ли во главе Франции настоящий лидер; если да, то они просто не дадут нам времени и нападут первыми». Гитлеровским войскам был отдан приказ отступать при первых же признаках французской атаки — таковым было соотношение сил на тот момент. Бесстрашие и даже дерзость, с которыми Гитлер ведет свои азартные военные игры и которые, кажется, пугают его собственных военачальников, основываются на его выводах о слабоволии французского правительства.

Когда японцы устроили бомбардировку Перл-Харбор, они также прекрасно осознавали, что по своей военной мощи никак не могли соперничать с американцами. Они пошли на такой рискованный шаг, рассчитывая, что Америка была не в состоянии вести продолжительную и тяжелую войну. Может быть хотя бы следующее поколение, наконец, сможет расплатиться за те рискованные действия.

События в бухте Пёрл-Харбор во время второй волны японского авиаудара.·Фото Getty Images

Проведенная Германией в 1936 году ремилитаризация Рейнской области позволила нацистскому немецкому руководству претворить в жизнь остальную часть своей захватнической программы. Согласно Версальскому договору, Германия была обязана убрать из Рейнской области, своего собственного индустриального центра, все войска и военные установки. Такие условия были своего рода компенсацией: теперь все преимущества, которые немцам ранее приносили демографическая, индустриальная и военная сферы, распределялись бы между Францией и другими европейскими странами. Индустриальный центр страны был абсолютно незащищен, и Германия не могла себе позволить напасть на Францию или ее союзников, потому что в таком случае Франция беспрепятственно вошла бы в Рейнскую область и парализовала все немецкое производство. Все стороны осознавали, что это условие было ключевым для поддержания мира, а проведенная ремилитаризация открывала путь к войне. Теперь все зависело от дальнейших шагов Запада.

Реклама на Forbes

Но, как Гитлер и предполагал, ответных действий не последовало. Однако это было связано не только с недостатком решительности или некой паникой у отдельных личностей. На протяжении, как минимум, двух столетий в западном мире сосуществовали два совершенно противоположных видения относительно вопросов войны и мира. Согласно одному из них, мира можно достичь лишь при помощи всеобщего разоружения и пути компромиссов в международных конфликтах. Такой подход, который в течение долгого времени был распространен именно в кругах западной интеллигенции, слишком мягок; он не может сдерживать агрессию, так как сам не несет в себе никакой угрозы. И такое видение преобладало как в интеллигентных, так и политических кругах западных демократических стран периода между двумя мировыми войнами.

Британский премьер-министр Невилл Чемберлен стал символом этой точки зрения, ведь именно он возглавил целый ряд провалившихся дипломатических миссий, в итоге приведших мир к началу войны. И хоть он не был одинок в своей позиции, он является одним из наиболее ярких представителей того лагеря.

Задолго до того, как Чемберлен стал премьер-министром, была проведена серия международных конференций по разоружению — начиная с Вашингтонского морского соглашения 1921 года. По соглашению, Великобритания и Соединенные Штаты обязались ограничить свое морское вооружение. Однако те же самые «ограничения», по сути, не касались Японии, также подписавшей этот договор, ведь ее военно-морской потенциал тогда был значительно меньше и в ближайшем будущем объективно не мог достичь той отметки, о которой шла речь в соглашении. Затем последовали ныне давно забытые международные конференции в Женеве, Локарно и Лозанне: на них были не только инициированы разные соглашения, отображавшие высокие добродетельные намерения стран, но и выражена надежда, что мир может быть сохранен путем переговоров.

Согласно противоположной точке зрения, мир является результатом устрашения и сдерживания соперника. «Мир не установится сам по себе», — так Дональд Каган, профессор из Йельского университета, высказался на эту тему в своей недавно выпущенной книге «On the Origins of War» (с англ.: «О причинах возгорания войн»). Двумя веками ранее Джон Джей в «Записках Федералиста» написал: «Страны всегда будут провоцировать войны, если они будет сулить им перспективу приобретения какой-либо выгоды». Исходя из этого, войны можно ожидать тогда, когда в мире проводится недостаточно продуктивная политика сдерживания. Уинстон Черчилль был приверженцем этой позиции, но в 1930-х годах он был лишь рядовым членом британского парламента, поэтому его голос так и не был услышан. Нельзя сказать, что ему противостояли — его мнение просто-напросто игнорировалось или высмеивалось.

И такая ситуация была не только в Британии. В Соединенных Штатах пацифизм процветал буквально повсеместно. Равнодушие, проявленное Америкой к деятельности в Лиге Наций, зачастую стали сейчас называть одним из факторов, сокративших военный авторитет организации как главной силы по сохранению мира. В любом случае, это довольно спорный вопрос, насколько заметным мог бы стать американский вклад в военную мощь организации, так как в период между двумя мировыми войнами США превратились в одну из наиболее разоруженных великих наций за всю историю.

Общее количество действующих военнослужащих США в начале 1930-х годов сократилось. В 1934 году военный бюджет страны был снижен в два раза — в пользу проведения социальной политики в рамках «Нового курса» Рузвельта. Численность американской армии была усилена при помощи армий пятнадцати других государств, включая Грецию и Португалию. Более того, даже такая «скелетоподобная» группа войск не обладала достаточным запасом оружия. Некоторым американским подразделениям приходилось проходить обучение с деревянными оружием и макетами танков и пушек. Если бы пацифизм был в состоянии предотвратить войну, то о ситуации с Перл-Харбор не могло бы быть и речи.

Когда же началась война, западные демократические страны обнаружили, что они были совершенно к ней не готовы и потому находились в большой опасности. Невиллу Чемберлену, который, будучи канцлером казначейства Великобритании, все это время противился наращиванию военного потенциала, на посту премьер-министра пришлось искать нелепые оправдания проводимой политике умиротворения. Хотя у Франции и находилось в распоряжении наиболее мощное вооружение, по сравнению с другими европейскими демократическими государствами, ей также недоставало сильного лидера и воли к борьбе. Эта нация, имеющая за плечами такую историю и на протяжении четырех долгих лет Первой мировой войны упорно боровшаяся с немцами, весной 1940 года была разбита всего лишь через шесть недель после начала боевых действий.

После оккупации Франции никто не ожидал, что Великобритании удастся успешно противостоять стремительному натиску нацистов. Сам Черчилль в ночь, когда он был объявлен премьер-министром, признался своему шоферу: «Я надеюсь, что еще не слишком поздно. И очень боюсь, что это так. Мы теперь можем лишь сделать все от нас зависящее, чтобы предотвратить худшее». Когда он произносил это, в его глазах застыли слезы.

Придерживаясь стратегии блицкрига, нацистам к тому моменту уже удалось одну за другой поглотить Польшу, Францию, Норвегию, Бельгию и Голландию. Если бы пала и Британия, а нацисты получили контроль над британским флотом, то позиции американцев не просто пошатнулись бы, а стали бы абсолютно проигрышными. Сейчас нам известно, что Гитлер планировал напасть на США в 1943 году, однако японцы поторопились и преждевременно атаковали американцев в 1941 году, начав бомбардировку Перл-Харбор.

Для нацистов было критически важно захватить контроль над небом на территории Британии, только в таком случае они могли оккупировать весь остров. «Битва за Британию», как Черчилль точно описал ее, разыгралась ночью между Королевскими ВВС Великобритании и бомбардировщиками нацистского люфтваффе. По сути, это была битва за цивилизованный мир, ведь в мире, находящемся под сапогом у нацистов и их не менее жестоких союзников в Японии, не осталось бы места ни для чего цивилизованного.

Описание Холокоста, устроенного нацистами против еврейского народа, всегда сопровождается в учебниках и исторических очерках несмываемым следом позора и бесчестия, однако сейчас можно также проследить, что многочисленные массовые зверства против других наций, совершенные и нацистами, и в особенности японцами, просто начинают забываться. Ни перед своим собственным народом, ни перед остальным миром Япония до сих пор так публично и не подтвердила те преступления, которые она совершала по всей Азии, — в отличие от немцев, признавших свою вину в ближайшие же несколько лет после окончания Второй мировой. Эту войну нельзя назвать очередным рядовым конфликтом. Нацисты с не отстающими от них японцами совершили настоящую «революцию против основ морали в цивилизованном мире» и «революцию против человеческой души», как это описали в журнале «Time».

Тысяче юношей, проносящихся над Англией на своих истребителях, изможденным и оставшихся в меньшинстве, но сражающихся за свою родину, удалось сбить достаточно вражеских самолетов, чтобы удержать Британию от поражения и отсрочить нацистскую оккупацию, которую тогда можно было ожидать в любой момент. Они выиграли время — причем не только для Британии, но и для практически полностью разоруженной армии Соединенных Штатов, которые тогда получили возможность заняться укреплением своих вооруженных сил.

Dornier 217 германских военно-воздушных сил над доками Лондона, 1941 год.·Фото Getty Images

За предвоенную пацифистскую риторику и политику мирного урегулирования на поле боя пришлось заплатить высокую цену кровью британских и американских солдат, сражавшихся храбро, но по всему миру терпящих поражение против лучше снаряженных и уже закаленных в боях немецких и японских войск. Морской флот, подготовленный с учетом последних требований современности, и хорошо вооруженные войска Японии устремились на завоевание Юго-Восточной Азии со скоростью, сравнимой с блицкригом нацистов в Европе. Филиппины, Малайзия, Индонезия и другие юго-восточные страны пали жертвой японского завоевания и их зверских преступлений, не уступающих в жестокости действиям своих союзников-нацистов, чьи войска буквально пронеслись по Восточной Европе и все дальше продвигались на территорию Советского союза.

После того, как Соединенные Штаты во время нападения на Перл-Харбор потеряли несколько линкоров из своего тихоокеанского флота, их военная уязвимость во многом сразу стала крайне очевидной. Молниеносное и жестокое завоевание японцами Филиппин является одним из наиболее ярких примеров этому. Но Западное побережье самих США было настолько плохо защищенным, что японская подводная лодка всплыла на поверхность у южного берега штата Калифорния и потопила два танкера прямо на глазах у приведенных в ужас обычных граждан, находившихся на суше. При этом не последовало никакого ответного удара ни от флота, ни от других воинских соединений США. Глава американского военно-морского флота сообщил Эрлу Уоррену, на тот момент действующему генпрокурору Калифорнии, что такой исход нельзя было предотвратить: даже если бы он отдал специальный приказ, все равно потребовалось бы несколько часов на проведение ремонтных работ, просто чтобы заставить устаревшие самолеты подняться в воздух.

Американские солдаты, пытавшиеся выжить в борьбе против японцев на Филиппинских островах, также использовали оружие старого образца, оставшееся еще со времен Первой мировой, и гранаты, большинство из которых уже просто вышли из строя и не срабатывали. Все те чудовищные преступления против американских и филиппинских военнопленных, задержанных японцами после оккупации островов, стали ужасной расплатой за довоенное морализаторство пацифистов, помешавшее снарядить американских солдат оружием, необходимым им для самообороны.

Только к середине войны развитие индустриального производства и запоздалое перевооружение США позволили изменить ситуацию. Не только американские войска были теперь лучше экипированы, но США в огромных объемах снабжали также всем необходимым британские и советские вооруженные силы.

Давайте во время всех празднований в честь пятидесятой годовщины победы во Второй мировой войне не забывать, как сильно западные демократические страны приблизились к поражению в этой войне, а также о том, какой катастрофой такой сценарий обернулся бы для всего мира, если бы это действительно произошло. Нам также следует помнить, какие именно иллюзии и политические действия привели западный мир на грань краха.

Подобные иллюзии, сегодня объединенные с едва ли скрываемой враждебностью по отношению к Западу, породили целое движение по переоценке исторических событий, которое не рассматривает историческое достижение западных стран по спасению цивилизованного мира, а, скорее, имеет целью очернить Запад в целом и Соединенные Штаты в отдельности. Символическими для приверженцев этой ревизионистской позиции стали ежегодные паломничества в Хиросиму и Нагасаки – с целью осудить сбрасывание на эти города атомных бомб.

Реклама на Forbes

Они не перестают твердить, что Япония «уже в любом случае была готова сдаться» и что бомбы были сброшены из одной лишь только мести. Может быть, по расистским причинам. Или же из любых других низких намерений. Важным остается лишь вопрос, согласна ли была Япония, которая якобы «безоговорочно капитулировала», в 1945 году подписать мирное соглашение на предлагаемых ей условиях. Отношение союзников смягчилось, и японцам даже было разрешено оставить действующего императора на должности главы государства. Поэтому соблюдение этих условий, если их можно так назвать, было значительным фактором для трансформации Японии, которая уже на протяжении пятидесяти лет является миролюбивым государством — несмотря на ту агрессивную политику, которой она придерживалась в течение первой половины 20 века в отношении России, Кореи, Маньчжурии, Китая, США и юго-восточных азиатских стран.

В случае как с Германией, так и с Японией западным демократическим государствам удалось избавиться от опасного исторического врага самым лучшим способом — подарив ему демократию и мир. Это невероятное достижение — не только для Запада, но и для всего мира — требовало контроля над общественностью побежденных стран, а не только их военной капитуляции. Короче говоря, вопрос состоял не столько в том, «готова» ли была Япония заключить мир еще до атомной бомбардировки, но согласно ли было японское правительство пойти на поставленные ему условия. Именно эти условия, если можно так выразиться, и сделали возможным прочный и длительный мир.

Празднуя в этом месяце пятидесятый юбилей окончания Второй мировой войны, нам также следует осознать для себя, что начало войны было обусловлено лишь той «опасной» уязвимостью, которую позволили себе демократические страны. А в ядерный век цена подобной слабости может стать даже более высокой.

Перевод Яны Воробьевой

Семен Новопрудский о том, почему пацифизм в России опять не в моде — Газета.Ru

close

100%

Сергей Коньков/ТАСС

3 августа начинается фестиваль «Нашествие». В принципе название можно уже писать без кавычек. Потому что главным его хедлайнером, похоже, стала не музыка, а отношение участников к Министерству обороны, которое уже пять лет окучивает главный русский роковый (или роковой?) опен эйр. Но речь не о роке. Речь о том, почему в сегодняшней России стало немодно, а порой даже просто опасно публично выступать против войны. И о том, почему за последние 100 лет нашей истории отношение нации к войне несколько раз менялось на прямо противоположное.

Чуть больше ста лет назад — накануне и между двумя русскими революциями, в разгар Первой мировой войны, — большевики во главе с лежащим до сих пор в Мавзолее Лениным и Троцким публично призывали к поражению Российской империи и к дезертирству солдат с фронта. Естественно, такой пацифизм тогда воспринимался властями ведущей войну державы как антигосударственная агитация.

Первые два десятилетия советской власти прошли под знаком милитаристской пропаганды. Придя к власти силой и беззаконием, большевики быстро утратили свой прежний пацифизм. Но поначалу советское правительство совершило крайне редкий в российской истории акт публичного пацифизма и капитуляции, подписав 3 марта 1918 года унизительный Брест-Литовский (он же Брестский) мирный договор с признанием поражения России в Первой мировой войне. Впрочем, Брестский мир даже часть верхушки большевистской власти считала предательством. Хотя речь фактически шла о формальном поражении вступавшей в войну другой, уже исчезнувшей России и свергнутого царского режима. При этом царская семья и лично император Николай II к тому моменту еще были живы.

Тем не менее до начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 года милитаристская риторика однозначно доминировала в советской идеологии. Причем не только потому, что советская Россия долго ощущала себя страной «в кольце врагов». Гражданская война, по официальной советской версии истории, кончилась только в июне 1923 года, а неофициально, например, в советской Средней Азии продолжалась еще почти 10 лет. Сталин переформатировал империю на новых идеологических основаниях, сколотил новый коммунистический интернационал и снова превращал Россию в один из центров мирового господства. Советские добровольцы (на самом деле — не очень «добровольцы») стали воевать за пределами страны.

«Я хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Воинственная страна, имевшая амбиции построить всемирный коммунизм — воинственная пропаганда. Все логично.

Во время Второй мировой войны и, особенно, после 22 июня 1941 года, национальный или государственный пацифизм в СССР стал невозможен по определению. Тут и обсуждать нечего. Надо было спасать страну и человечество от гитлеровской нечисти. «Вставай, страна огромная, вставай, на смертный бой с фашистской силой темною, с проклятою ордой».

Официальная советская риторика радикально изменилась после победы над фашизмом.

Наступил мир, за который советская Россия заплатила невообразимую цену и который, естественно, хотела сохранить навсегда (хотя ничего «навсегда» ни в государственной истории, ни в человеческой жизни не бывает). Теперь до самого своего конца Советский Союз на словах будет яростно и решительно «бороться за мир во всем мире».

В 1961 году молодой, но уже один из главных официальных советских поэтов Евгений Евтушенко пишет стихотворное посвящение Марку Бернесу. Стихотворение «Хотят ли русские войны?», которое вскоре благодаря прекрасной музыке Эдуарда Колмановского станет выдающейся песней, до последнего вздоха советской империи — то есть, ровно на 30 лет — останется главным манифестом советского пацифизма.

Самый точный ответ на поставленный поэтом в заглавии вопрос «хотят ли русские войны», давался уже в первой строфе: «Спросите вы у тех солдат, что под березами лежат, и пусть вам скажут их сыны, хотят ли русские войны». Страна, потерявшая во Второй мировой войне 27 миллионов жизней, больше не хотела воевать. Тогда эту непроизносимую цифру погибших (две с половиной сегодняшних Москвы по населению), естественно, не называли. Но простые люди и советское начальство прекрасно осознавали масштабы потерь — не случайно первая послевоенная перепись населения в СССР состоялась только в 1959 году, через 20 лет после последней довоенной.

За публичные призывы к войне в последние 45 лет советской власти можно было бы моментально схлопотать срок. Это не значит, что СССР вдруг радикально изменил внешнюю политику, перестал воевать или вмешиваться в чужие государственные дела. Была короткая война с Китаем на полуострове Даманский в 1969 году. Было обернувшееся в итоге катастрофой для СССР вторжение в Афганистан в 1979-м. Но официальная риторика советской власти (и в этом она совпадала со взглядами даже диссидентов — никто из них не призывал к войне как к способу решения проблем страны) неизменно оставалась «миролюбивой».

Более того, как раз «миролюбивая внешняя политика нашей страны» противопоставлялась в советской идеологии «проискам и преступлениям американской военщины». Это они, империалисты — агенты войны. А мы, советские люди — посланцы мира. «Голубка» Пабло Пикассо стала визуальным символом I Всемирного конгресса сторонников мира и одним из главных элементов советской пацифистской пропаганды 50-60-х годов ХХ века. А сам Пикассо — большим другом советской власти.

Советские люди осознавали (из тех, кто вообще был способен что-либо осознавать) эту двойственность – борьбу за мир на словах, с одной стороны, и готовность в том числе силой оружия доказать свой «геополитический статус» в любой точке мира, с другой. Поэтому, например, один из главных пацифистских лозунгов «Нам нужен мир» обыгрывался в советском анекдоте про завещание товарища Брежнева: «Нам нужен мир. Весь мир». И в другой широко известной когда-то шутке: «СССР с кем хочет, с тем и граничит».

В первом десятилетии после распада СССР, в 90-е годы прошлого века, нашей стране явно было не до войн — по крайней мере, не дальше собственной Чечни. К тому же тогда Россия пыталась стать частью Западного мира, с которым враждовала, а потом, при Горбачеве, осторожно пыталась найти точки соприкосновения советская власть.

Первые моменты явного публичного поворота России от пацифизма к нынешней официальной милитаристской риторике появились, пожалуй, более 10 лет назад — с началом новой волны активной публичной антизападной пропаганды российских властей. А с весны 2014 года милитаристская риторика по известным причинам окончательно вытеснила пацифистскую из российского официального дискурса.

Теперь мы живем с милитаристскими мемами «Не смешите мои «Искандеры», «вежливые люди», «можем повторить» — и они не кажутся большинству абсурдными, глупыми или неуместными.

Большинству не кажется дикостью шествие по центральным улицам Москвы с макетом ракеты с надписью «На Вашингтон!». Или стикеры на иномарках, в том числе германского производства, с надписью «На Берлин». Теперь публично призывать в России к окончанию войны на Украине или выводу российских войск из Сирии — значит сразу прослыть как минимум «оппозиционером» и «либералом» (в сегодняшней России это ругательные слова), а как максимум — «пятой колонной».

Поэтому вроде бы заставший традиции нормального пацифистского советского рока Сергей Галанин не стыдится публично назвать отказавшиеся выступать на одном рок-фестивале с Министерством обороны группы в эфире выпуска новостей общенационального телеканала «дурачками». А вот называть дурачками родителей, одевающих в военную форму времен Великой Отечественной младенцев, у нас почему-то никому из сторонников власти (и тем более ее представителей) в голову не приходит.

Дети и внуки тех самых «сыновей солдат, что под березами лежат» на вопрос, «хотят ли русские войны», сегодня отвечают утвердительно. С нами что-то случилось. Мы перестали бояться войны. Перестали ненавидеть её. Перестали противостоять попыткам втягивать в нас в разные войны, не имеющие никакого отношения к нашей стране или формирующие крайне негативные долгосрочные последствия.

Мы забыли, что такое получать «похоронки» почти в каждую семью. Мы официально засекретили военные потери в мирное время. Почему?

Миллионы россиян выходят каждый год на акцию «Бессмертный полк» с портретами своих предков, погибших на фронтах Великой Отечественной войны. И правильно делают. Но хотят ли эти люди, чтобы их дети или внуки так же ходили по площадям и улицам с их портретами через 10 или 15 лет по такой же причине?

Хотят ли русские войны? Как вы, лично вы ответите на этот вопрос здесь и сейчас — в России, в августе 2018 года — своим детям?

кто это такой и чем он занимается?


Пацифизм: что это такое?

Пацифизм (с латинского «пацификус» — «миротворческий») – общественное движение, идеология или политическое течение, суть которого заключается в сопротивлении любого рода насилию до тех пор, пока оно окончательно не исчезнет.

Может ли война быть священной, оправданной, правомерной или освободительной? Поклонники пацифизма категорически против такого определения любых военных действий, ведь они осуждают использование любых военных методов для решения тех или иных конфликтов.

Идея пацифизма основана на том, что убийство одного человека другим человеком, как и любой другой вид насильственных действий, является абсолютным и неприемлемым для цивилизованных народов злом. Пацифизм как идеология пропагандирует ненасилие. Любой конфликт, по мнению пацифистов, можно решить при помощи конструктивных диалогов, переговоров, разъяснений, мирных сборов и митингов и т.д.

В современном мире пацифистами принято называть всех тех людей, которые открыто выступают против военных действий. Но истинными сторонниками пацифизма по праву можно назвать только тех личностей, которые не только поддерживают мирное решение любых конфликтов, но и демонстрируют свою жизненную позицию на собственном примере: не ведут себя агрессивно, не причиняют физического вреда другим людям, не вступают в какие-либо группировки или военные организации, не принимают абсолютно никакого участия в военно-политических конфликтах и т.д.

Многие люди путают пацифизм с полным подчинением или смирением. Но наша жизнь не состоит лишь из черного и белого цвета. Она многогранна и не всегда понятна. Поэтому осуждение военных действий не может автоматически расцениваться как полное смирение или подчинение.

Хотите осознать и прочувствовать суть пацифизма? Чтобы сделать это, нужно всего лишь понять, что противоположностью пацифизма является милитаризм. Милитаризм – это государственная идеология и политическое течение, основная идея которого заключается в том, что и экономика страны, и повседневное существование мирных граждан ставится на военные рельсы. Большое количество денег, разных ресурсов и сил государство тратит не на улучшение жизни обычных людей, а на то, чтобы доказать свое военное превосходство потенциальным противникам.

Пока поклонники милитаризма пытаются убедить всех вокруг, что они занимаются отстаиванием гарантий мира, пацифисты прекрасно осознают, что послевоенный мир будет перестраиваться по установленным милитаристами критериям.

Кто такой пацифист?

Пацифизм – это движение или идеология сопротивления насилию ради его полного исчезновения. Латинское слово pacificus объединяет две части, означающие в переводе – творец и мир.


Международный символ мира — Пацифик ☮
Пацифист – это человек, выступающий против насилия, за утверждение мира и недопущение войны и противостоящий любому кровопролитию.

Эти люди создают миротворческие движения, взгляды которых ориентированы на устранение практики разрешения политических конфликтов путем вооруженного столкновения.

Сторонники данного мировоззрения негативно настроены в отношении каких-либо насильственных действий над индивидом.

В основе идеологии пацифистов заложена идея мирного разрешения любых конфликтов.


Пацифисты — борются за мир

Приверженцами пацифизма могут быть выходцы из всех слоев общества – религиозные или неформальные организации, молодежь и интеллигенция.

С чего все началось: краткая история пацифизма

Термины «пацифизм» и «пацифист» специально были придуманы для обозначения тех участников Всеобщего конгресса мира, которые выступали за то, чтобы свести военные конфликты к абсолютному минимуму. Произошло это знаменательное событие в 1910 году. Со временем эти термины начали использовать в более широком смысле, суть которого заключается в том, что «человек открыто выступает против любых военных действий».


Протесты против Первой мировой войны на Всемирной женской конференции 1915 года в Гааге

Хотя слова «пацифизм» и «пацифист» возникли чуть больше ста лет назад, сама идея ненасилия имеет долгую и сложную историю. Идеи гуманности и человечности были актуальны еще в первом столетии до нашей эры. Именно в этот период времени Юлий Цезарь занимается воздвижением храма Милосердия, который не сохранился до наших дней.

Римляне, которые создали практически идеальную систему права, отлично понимали, что конфликты нужно уметь решать мирным путем. Они придумали специальную систему заключения мирных договоров. Данные договора включали в себя основные правовые и социальные гарантии безопасности.

Было немало пацифистов и среди первых последователей Иисуса Христа. Первые христиане по религиозным убеждениям категорически отказывались от несения военной службы, хотя это занятие и не осуждалось Новым Заветом. Пацифистские идеи христиан забылись, когда была придумана теория «справедливой войны», а крестовые походы стали практически неотъемлемой частью обыденной жизни людей.

Пацифистская традиция возродилась лишь в пятнадцатом столетии, в разгар эпохи Ренессанса. Общественным же движением пацифизм стал лишь после окончания Наполеоновских войн. К концу девятнадцатого столетия миротворческие идеи завладели умами людей на всех континентах Земли. Пацифизм активно обсуждался членами Лиги Наций, рассматривался на всевозможных конференциях по разоружению и международных конгрессах.

Современное пацифистское движения – результат двух мировых воин. Первая и Вторая мировые войны забрали жизни миллионов людей, поэтому нет ничего странного в том, что многие ветераны и мирные жители, пережившие весь этот ужас, начали массово вступать в антивоенные организации, активно участвовать в акциях ненасильственного сопротивления и создавать разные миротворческие движения.

Пацифистская идеология закреплена во многих международных документах: в Декларации о праве народов на мир, в уставе Организации Объединенных Наций и т.д.

Признаки пацифиста

Можно ли буквально с первого взгляда определить, что перед вами человек, выступающий против утверждения «Добро должно быть с кулаками»? Можно!
Вот они, признаки истинного пацифиста:

  • человек не высказывает агрессии по отношению к кому бы то ни было; мягко осуждает вмешательство правительства в любые локальные конфликты на международном уровне; отказывается служить в армии.

Обратите также внимание на природный темперамент вашего собеседника: пацифистом с большей долей вероятности станут меланхолик и флегматик, и с гораздо меньшей – холерик.

Интересные факты о пацифизме и пацифистах

Предлагаем вашему вниманию несколько интересных фактов о пацифизме, которые помогут вам расширить кругозор, вникнуть в суть данной идеологии и осознать, насколько важно вовремя остановиться, избавиться от агрессии и посмотреть на ситуацию с совершенно иной точки зрения!

Факт №1. Альфред Нобель и его знаменитая премия

Мало кто знает, что Альфред Нобель, которого современные люди ассоциируют лишь с его знаменитой премией, является изобретателем динамита! Создатель смертоносного вещества всегда искренне верил, что если у враждующих между собой сторон вдруг появится оружие, благодаря которому они смогут в один миг уничтожить друг друга, то противники сразу же прекратят конфликтовать, так как моментально осознают, что выиграть войну и получить хоть какую-то выгоду не сможет ни одна из сторон.

Нобель утверждал, что он – один из самых ярых и активных пацифистов, но в 1888 году в и ошибочном сообщении о кончине изобретателя и опубликованном по этому поводу некрологе его назвали «продавцом взрывчатой смерти» и «миллионером, заработавшим свое состояние на крови». Мужчина не захотел оставаться злодеем и кровавым богачом в памяти человечества, поэтому все свое состояние завещал на учреждение одной из самых популярных на сегодняшний день научных премий.

Факт №2. Джайнизм – религия, запрещающая причинение вреда любым живым существам

В мире существует всего лишь одно религиозно-философское учение, догмы которого запрещают причинять вред любому живому существу. Эта религия получила название «джайнизм». Её суть заключается в отречении от земных желаний и интересов.

Исповедующие джайнизм монахи ведут крайне аскетический образ жизни: они постоянно носят повязки из марли, фильтруют питьевую воду, специальной метелкой подметают перед собой дорогу и т.д. Делается все это для того чтобы случайно не вдохнуть, не проглотить и не раздавить какое-нибудь живое существо.

На сегодняшний день в Индии и во многих других странах мира насчитывается около 8 – 9 миллионов последователей джайнизма.

Факт №3. Пацифик – символ пацифизма

Пацифизм, как и многие другие общественные движения, имеет свой собственный символ. Данный символ получил название «Пацифик» (в переводе с английского pacific – «мирный»). В 1958 году он был специально создан известным дизайнером Джеральдом Холтомом.

Что общего между символом пацифизма и эмблемой 3‑й танковой дивизии Вермахта? Абсолютно все, так как они полностью идентичны между собой. Забавно, не так ли? Ведь эмблема немецкой танковой дивизии символизирует смерть, а Пацифик можно по праву назвать символом мира, жизни и любви ко всему живому.

Известные пацифисты

Первыми пацифистами были древнегреческие натурфилософы. Они рассматривали Космос сквозь призму равновесия, гармонии и внутреннего порядка. Пифагор учил своих последователей не убивать людей, не причинять вреда животным, насекомым или растениям, жить в согласии с собой и внешним миром, творить добро, прощать врагов.

Вергилий – еще один поклонник пацифизма, который жил в Римской империи и призывал всех людей к миру и ненасилию. Известными пацифистами-стоиками были Сенека, Цицерон и Марк Аврелий.

Жан-Жак Руссо, Ш. Сен-Пьер, М. де Бетюн Сюлли в эпоху Ренессанса занимались разработкой идеи «вечного мира», поэтому и их можно отнести к разряду людей, выступающих против использования военных методов для решения конфликтных ситуаций. Основная идея «вечного мира» заключалась в соединении всех стан Европы и России в единый союз.

К активно развивавшим пацифистские идеи мыслителям Нового и Новейшего времени можно отнести Л.Н. Толстого, М.Л. Кинга, Махатму Ганди, Эразма Роттердамского, Берту фон Зутнер, Ф. Пасси и т.д.

После Первой мировой войны (1914−1918 г.г.) многие политические и государственные деятели использовали пацифистские лозунги и идеи для того чтобы оправдать свои действия на международной арене. Среди них американцы У. Бора и Ф. Келлог, англичане О. Чемберлен и Р. Сесил, французы П. Пенлеве и А. Бриан и т.д.

В конце девятнадцатого и начале двадцатого веков в России идеи пацифизма активно разрабатывались Л.А. Камаровским, М.А. Энгельгардтом, М.А. Таубе, Ф.Ф. Мартенсом, князем В.В. Тенишевым и т.д.

Современными пацифистами являлись и являются такие знаменитые и успешные личности, как Боб Марли, Джон Леннон, Джим Керри, Альберт Эйнштейн, Майкл Джексон, Эрих Мария Ремарк, Стиви Уандер, Джанет Рэнкин, Брижит Бардо, Сьюзен Сарандон, Саманта Смит, Бертран Рассел, Виктор Цой, Чиччолина, Мохаммед Али, Джоан Баэз, Роджер Уотерс, Миролюбивая Странница (Пис Пилгрим), Ларри Флинт, Моана Поцци и т.д.


Джон Леннон

Датский пацифизм как пример истинного патриотизма

В военное время пацифистов принято называть пособниками врага, трусами, иудами, коллаборационистами, изменниками и т.д. Но если внутренняя философия сторонников пацифизма соответствует всем этим обидным высказываниям, тогда почему же в Дании в 2020 году в Национальной библиотеке «Черный Алмаз» проходила выставка «Долой оружие»?

Не обязательно быть сторонником милитаризма и брать в руки ружье, чтобы доказать свою любовь к родной стране не только окружающим, но и самому себе. Хотя во время Первой мировой войны Дания сохраняла нейтралитет, но далеко не все её граждане продолжали вести привычный образ жизни.

Некоторые из мирных датчан, не желая принимать участие в военных действиях, все же решили начать собственную борьбу с врагом. Именно этим смелым и неординарным личностям-пацифистам и была посвящена выставка «Долой оружие».

Ингеборг Стеманн

В самом начале экспозиции все желающие могли рассмотреть огромный портрет учительницы и переводчицы Ингеборг Стеманн, которая родилась в 1889 году. С самого раннего детства девочка увлеклась изучением разных культур, а после окончания школы училась в Копенгагенском и Парижском высших учебных заведениях.

Ингеборг получила не только университетское образование, но и активно занималась самообразованием. Она могла свободно разговаривать не только на родном, но и на десяти иностранных языках. Женщина много времени посвятила мультикультурным и интернациональным проектам, преподавательской деятельности, изданию книг и налаживанию контактов между представителями разных национальностей.

Ингеборг была отличной переводчицей, а для людей с таким талантом в военное время всегда найдется работа. Портить свою жизнь убийствами Стеманн не захотела, поэтому она устроилась переводчицей в построенный датчанами для захваченных австро-венгерской армией русских солдат лагерь, который находился в Хорсероде. Женщина не только выполняла свои прямые обязанности, но и занималась улучшением условий содержания русских пленных, записывала их истории и боролась с коммунистической пропагандой.

Договоренность с новоиспеченным советским правительством позволила многим военнопленным вернуться домой. Ингеборг хотела составить и опубликовать книгу из записанных из уст плененных русских солдат историй, но её мечте не суждено было воплотиться в реальность. Переводчица умерла в 1973 году.

Петер Мунк

Министр обороны и ярый сторонник датского нейтралитета Петер Мунк – еще один герой выставки «Долой оружие». Хотя идея нейтралитета не была для Дании каким-то новшеством, ведь на государственном уровне пацифистские настрои сформировались еще до начала Первой мировой войны, Петер все же сумел внести свою лепту и стать для обычных датчан заслуживающим особого уважения национальным героем.

Мунк родился в 1870 году. В молодости политического деятеля вдохновляли французские социалистические идеи. Молодой человек занимался изданием журнала «Новый век» и стал основателем политического клуба, который позже превратился в колыбель леворадикальной партии. Петер Мунк не только поддерживал идею государственного нейтралитета, но и хотел, чтобы женщины получили право голоса на выборах, а обездоленные и бездомные – необходимую им помощь!

Мунк утверждал, что неучастие в военном конфликте – это лучший вариант самообороны. Он всегда старался как можно доступнее объяснить своим согражданам и жителям других стран, что истинно правовое и демократичное государство обязано тратить деньги на борьбу с бедностью, а не на вооружение или устрашение потенциальных противников и соседних стран. Эти сформировавшиеся в ходе обсуждений, размышлений, политических дебатов и изучения истории взгляды помогли осознать Мунку, что Дания должна заняться разоружением, ведь страна не только не способна защитить сама себя, но и ни одна мировая держава в случаи необходимости не вступится за неё. Если же Дания останется без оружия и не будет заключать военные альянсы, то никакой опасности для других народов страна представлять не будет.

Государственный деятель, открыто демонстрирующий свои пацифистские взгляды, пользовался огромным авторитетом у своих сограждан, поэтому после окончания Первой мировой войны он продолжил свою политическую карьеру. Петер Мунк умер в 1948 году.

Георг Брандес

Георг Брандес – датский публицист и литературовед, которого многие называют скандинавским Белинским. Он происходил из респектабельной и состоятельной семьи. В Копенгагенском университете будущий писатель изучал литературу, право и философию. Он побывал практически во всех европейских странах и симпатизировал либералам.

Публицист родился в 1842 году, поэтому к началу Первой мировой войны он уже был известным писателем с мировым именем. Мужчина утверждал, что военный национализм – это отвратительное явление, базисом для которого является обыкновенная человеческая глупость.

Хотя в начале двадцатого века в России издавались двадцатитомники Георга Брандеса, сейчас мало кто из наших соотечественников знаком с его творчеством. Влияние же писателя на европейскую культуру было воистину колоссальным.

Пацифистские взгляды писателя поссорили его практически со всеми друзьями. Но назвать Брандеса стопроцентным пацифистом в современном понимании этого слова никак нельзя, ведь он верил в «справедливую и добрую войну». Умер Георг Брандес в 1927 году.

Андреас Фрицнер

Андреас Фрицнер – не только еще один герой выставки «Долой оружие», но и рекордсмен по попаданию в тюрьму по политическим мотивам. Он родился в 1887 году и стал одним из символов датского пацифизма.

Фрицнер – социалист-синдикалист, который сидел в тюрьме за отказ от несения военной службы, за антимилитаристскую пропаганду, за неугодные власть имущим высказывания, за участие в стычках, за организацию перетекавших в уличные бои мероприятий и т.д. Пацифизм для Фрицнера – это не беспомощная покорность, а борьба за свои убеждения!

Мужчина часто устраивал голодовки в тюрьме, а на воле протестовал против тех капиталистов, которые умножали свое богатство за счет выполнения военных заказов.

В 1917 году социалиста признали непригодным к военной службе, а в 1930 году он вступил в коммунистическую партию Дании. В 1939 году Андреаса исключили из партии за антимилитаристскую позицию.

Протест против вторжения советских войск в Чехословакию стал последней демонстрацией пацифистских взглядов Фрицнера. Синдикалист-пацифист умер в 1969 году.

Мария Нильсен

Интернационалистка, социалистка и учительница Мария Нильсен родилась в 1875 году в бедной семье, поэтому вынуждена была вести отчаянную борьбу за свое существование. Она утверждала, что те приоритеты, которые присущи рабочему классу, обязаны быть выше национальных приоритетов, поэтому рабочие во время военных действий не должны убивать друг друга или причинять друг другу какой-либо вред.

Хотя Мария и вступила в социал-демократическую партию, но в начале 1918 года вынуждена была покинуть её из-за тех политических компромиссов других членов партии, которые женщине казались совершенно недостойными.

В ноябре 1918 года она приняла участие в демонстрации, которая закончилась массовыми беспорядками. Мария не только попала в тюрьму, но и потеряла работу. Через некоторое время Нильсен вступает в коммунистическую партию, но из-за систематических нарушений партийной дисциплины трижды изгоняется из неё.

Мария Нильсен – символ датского гуманизма и пацифизма. Женщина сумела доказать и себе, и окружающим людям, что оправдания для войны ищут только те политики, которые в корыстных целях отправляют собственных граждан в подземные туннели и окопы.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Плюсы и минусы пацифизма

Каковы плюсы и минусы пацифизма? С одной стороны, может показаться, что отрицательных сторон в этом явлении нет вовсе. Не давать агрессивный отпор обидчику – это же здорово! Подставить левую щеку, когда бьют по правой – это так по-христиански, так самоотверженно. Такой поступок должен пробудить совесть у самого злобного и коварного врага и превратить его в ягненка.
На самом деле не так-то все просто!

Здоровая доля агрессии должна быть в каждом человеке. Можно это именовать и по-другому:

  • азартом; честолюбием; жаждой справедливости; желанием защитить себя и своих близких.

Это нормально и естественно. Представьте себе, что стало бы, например, со сказочным Иваном-царевичем, если бы он, объявив себя пацифистом, отказался от боя со Змеем Горынычем? Прекрасная Василиса до сих пор сидела бы в плену у злодея, царь-отец безутешно рыдал, а сам Иван превратился в бы в объект народных насмешек. И никакого хеппи-энда.

Легко быть пацифистом, когда нет войны, но сможешь ли ты не очернить свои руки, когда захотят убить того, кто тебе дорог? Александрина Бобракова. Адам

Недостатков у пацифизма хватает. Люди, которые никогда не нарушают его принципов, сами страдают:

  • не добиваются высот в карьере; слывут слабаками и не получают уважения в своей среде.

Если бы в период Второй Мировой войны армия Советского Союза состояла из одних пацифистов – страшно представить, какой конец ожидал бы человечество. Вероятно, мы с вами не рассуждали бы сейчас о психологических аспектах понятия «пацифизм»: пацифистов бы не было. Впрочем, как и их антагонистов – милитаристов (таков антоним к слову «пацифист»). Вообще никого бы не было живого.
С другой стороны, идея пацифизма изначально прекрасна. Только вдумайтесь: нет войн на Земле. Нигде, ни в Ираке, ни в Афганистане, ни в Сирии! Не устраивают разборок подростки, не дерутся дети. Утопия, одним словом!

Действительно, если бы все человечество состояло только из мирных индивидуумов, уступающих друг другу место в автобусе, жизнь на нашей планете стала бы по-настоящему прекрасной! Так что маленькое семечко идеи пацифизма должно обязательно когда-нибудь дать замечательные всходы.

Вероятно, мы к этому еще придем. Не случайно сегодня гуманизм «в тренде», причем уже не одно десятилетие. А пока, увы, «Добро должно быть с кулаками».

Постоять за себя и за свою любимую – могу! В глаз дать, как пацифисту в душе, будет, конечно, неприятно, но если других аргументов больше нет, мужчина прибегает к действию. Сергей Витальевич Безруков

Пацифист это хорошо или плохо. Пацифист — это кто?

Автором слова «пацифизм» называют французского борца за мир Эмиля Арно. В 1901 году на Х Всемирном конгрессе сторонников мира в Глазго он предложил обозначать этим термином идеологию, осуждающую все виды войн.

С тех пор принято считать, что пацифист — это человек, который придерживается идеологии пацифизма.

Пацифисты делятся на несколько типов:

  • Сторонники абсолютного пацифизма.

Это люди, которые убеждены, что человеческая жизнь имеет абсолютную ценность и лишать ее нельзя ни при каких обстоятельствах: ни на войне, ни в случае самообороны.

  • Условные пацифисты.

Эти люди верят, что ни война, ни насилие не могут решить ни одну проблему, но принимают тот факт, что при определенных условиях лучше война, чем мрачная альтернатива.

Условные пацифисты придерживаются этики утилитаризма, которая призывает оценивать любые поступки с точки зрения их последствий. Любой поступок считается хорошим, если он принес максимальную пользу максимальному количеству людей. Поэтому война за освобождение народа, с позиций утилитаризма, может быть приемлема.

  • Избирательные пацифисты.

Есть группа людей, которая готова активно бороться за полный запрет любого оружия массового уничтожения, но вполне допускает возможность и необходимость применения обычного оружия при определенных условиях.

Пацифизм может проявляться:

  • Как часть религиозных убеждений.

Многие религии на Земле содержат в себе элементы пацифизма. Например, в восточных учениях вроде буддизма, джайнизма или индуизма существует понятие «ахимса». Оно означает невозможность причинить вред ничему живому ни делом, ни словом, ни мыслью. Среди джайнистов есть секта, представители которой на рот надевают повязки, чтобы случайно не проглотить мелкое насекомое и подметают дорогу перед собой, боясь раздавить мельчайшую букашку.

Христиане гордятся Нагорной проповедью Иисуса, в которой есть призыв подставить вторую щеку тому, кто ударил тебя.

Протестантские общины амишей, меннонитов, адвентистов седьмого дня, свидетелей Иеговы и ряда других отказывались брать в руки оружие, считая это богопротивным поступком.

  • Как нерелигиозные верования в то, что человеческая жизнь свята.
  • В практической вере в то, что любая война абсурдна.

В ХХ веке возникла еще одна концепция, тесно связанная с идеями пацифизма, — идеология ненасилия. В ее основе лежит предположение о том, что нельзя считать злом человека, совершающего зло.

В сопернике нужно увидеть, прежде всего, человека у которого есть совесть. Не отвечая на его насильственные действия, можно прервать цепь зла. Сторонник ненасилия готовы к страданиям и боли, чтобы доказать свою правоту.

Тактика ненасилия помогла Махатме Ганди добиться независимости Индии, а Мартину Лютеру Кингу и его последователям — гражданских прав для цветного населения США.

Известный пацифист современности — Далай-лама XIV — назвал насилие одной из главных проблем человечества, возникающих из гнева и страха. Само по себе никакое оружие не стреляет, но большинство убийств из него совершают люди, одержимые гневом и ненавистью. Поэтому пацифист — это еще и тот, кто в состоянии контролировать свои эмоции и сдерживать разрушительные порывы.

Наконец, еще один убежденный приверженец идей пацифизма Джон Леннон в песне Imagine призывал к всемирному братству, предлагал представить хотя бы на минуту, что нет деления на страны и нет причин, чтобы убивать. Хотя романтик и мечтатель сам стал жертвой насилия, но идеи, которые он проповедовал, все еще актуальны.

Пока сторонники насилия решали локальные проблемы, в ХХ веке пацифисты меняли мир.

Ликбез: что такое пацифизм и чем он опасен?

Изобретение ядерного оружия и его наглядное применение в середине XX века усилили антивоенные настроения по всему миру. Однако не стоит путать пацифизм и антимилитаризм. Они схожи: и тот и другой — против войны. Но есть и отличия.

Антимилитаристы в основном против раздувания военного бюджета, гонки вооружений и разработки новых видов оружия.

Это люди, которые хотят закрыть танковый завод и открыть на его месте шоколадную фабрику.

Антимилитаристы меркантильны. Они боятся, что государство выманит у налогоплательщиков последнюю копеечку и спустит на армейских дармоедов и ненужные железяки («а могли бы раздать пенсионерам»).

Можно сказать, что антимилитаристы выступают против войны по экономическим и некоторым социальным соображениям. Война — это невыгодно и нецивилизованно. Не будем спорить.

Кстати, сами по себе эти ребята — антимилитаристы — бывают иногда очень воинственными.

Пацифисты же всегда личности духовные. Они о деньгах не думают. Они просто отрицают насилие. Без каких-либо исключений.

Не важны причины, мотивы и возможные последствия, главное — никакого насилия, особенно войны. Войну как способ достижения мира они не признают. Потому что кровопролитие не может быть орудием справедливости.

Все люди должны жить в мире, а все конфликты разрешаться исключительно мирным путём.

Пацифисты зачастую аполитичны и проповедуют любовь к ближним, прощение, терпимость, отмену смертной казни и вегетарианство. Некоторые из них отказываются служить в армии. Особо идейные готовы «подставить вторую щёку», но не советуем проверять это на практике.

Где-то рядом с пацифистами и антимилитаристами стоят антивоенные движения и протесты. Их отличие состоит в том, что они выступают не за всё хорошее против всего плохого, а против конкретной войны, которая уже идёт или вот-вот начнётся. Протестующие хотят повлиять на решения, принимаемые правительством, и зачастую не брезгуют силовым противостоянием с полицией.

«Война сладка тому, кто её не изведал»

Приведённая выше фраза принадлежит Эразму Роттердамскому. Он же в 1517 году написал трактат «Жалоба мира», в котором заклеймил войну как «первопричину всех бед и зол, бездонный океан, поглощающий всё без различия».

Эразм Роттердамский

Голландский философ, которого прозвали «принцем гуманистов», был первым, кто аргументированно осудил войну в самом широком смысле слова. От мелких бытовых столкновений до крупных сражений между странами и городами. Конфликты заложены в человеческой природе, но есть те, кто раздувают их до размеров войн. Это тираны. А вот мудрые государи должны радеть о мире и не враждовать между собой.

Для XVI века идея, что мир приносит больше пользы, чем война, была вполне свежа. Но особенно оригинальна точка зрения, что «мир по большей части зависит от сердец, желающих мира» и что сторонники мира должны идти на всё, чтобы его сохранить.

Звучит знакомо? После работы Л. Н. Толстого «Царство Божие внутри вас» неприятие любых форм применения силы, в том числе и вооружённой борьбы, в России получило название «толстовство».

Основная идея толстовства состоит в том, что насилие не может защитить нас от насилия. Оборонительная борьба — это ложь. А главные сеятели этой лжи и основные помехи на пути всеобщего мира — это «патриотизм и правительство».

Эти двое виноваты во всех войнах человечества.

Лев Толстой

Помимо христианской традиции пацифизм уходит философскими корнями в индуизм, в котором понятие непричинения зла (ахимса) имеет большое значение.

Последователем Толстого был Махатма Ганди, организовавший и возглавивший ненасильственное протестное движение за освобождение Индии.

Кстати, день его смерти был провозглашён Международным днём ненасилия резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН в 2007 году.

Мартин Лютер Кинг, продолжатель Толстого и Ганди, дал пацифизму довольно точное определение. Пацифизм — это «противостояние злу силой любви, основанное на вере в то, что лучше терпеть зло, чем причинять его».

Однако у большинства терпение не железное.

«Война наносит самые страшные удары мещанству, мещанскому покою и удовлетворённости»

Несмотря на изрядное количество сторонников, противников у идеологии ещё больше. Среди них был и Николай Бердяев, который считал, что пацифизм происходит от излишнего материализма и буржуазного малодушия.

Николай Бердяев

Кстати, трусость, эгоизм и желание отсидеться за спинами своих же сражающихся друзей — самое частое и самое тяжкое обвинение в адрес пацифистов. Более того, не сопротивляясь, например, захватчику, пацифист косвенно поддерживает его.

Другое расхожее мнение о сторонниках ненасилия — что они живут иллюзиями, не видят реальности и просто боятся запачкать руки. Кроме того, пацифизм упрекают в нелогичности. Ведь если пацифисты превыше всего ценят мир, то почему они не встают на его защиту и позволяют агрессорам его разрушать?

На самом деле, абсолютных пацифистов, последовательно придерживающихся идеи ненасилия, довольно мало. Возможно, на определённом этапе вмешивается естественный отбор — кто не сопротивляется, тот погибает. Таким образом, число приверженцев абсолютного пацифизма примерно всегда остаётся одним и тем же.

Социальную природу идеологии хорошо охарактеризовал Лев Троцкий, который писал о пацифизме как об отдушине, через которую разгневанная, но недальновидная буржуазия может выпустить пар своего негодования.

Под контролем крупного капитала и с его согласия, разумеется. Заметьте, движение действительно популярно именно в среднем классе и практически неизвестно на верхах.

В общем, как заметил Лев Давыдович, «передовые народы режут друг другу глотки под знаменем пацифизма», а военная индустрия прирастает миллионами.

«Если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор».

Основная опасность пацифизма в том, что он не различает сражение в бою и убийство, которое является уголовным преступлением. Называя каждого солдата убийцей, пацифисты ложно обвиняют невиновных.

Напомним на всякий случай, что убийство запрещено даже на войне. Игнорирование разницы между ведением боя и убийством — главный риторический козырь пацифистов.

Если его убрать, то остаются лишь банальные истины, что мир лучше войны и давайте жить дружно.

Но поражение живой силы противника не может быть приравнено к убийству. Более того, отдельные силовые операции хоть и редко, но бывают полностью бескровными. Современные же дистанционные и роботизированные средства ведения войны вообще направляют разговор о том, что такое война, в новое русло.

Сбитый дрон или пролёт самолёта с «хибинами» (отечественный авиационный комплекс радиоэлектронного противодействия (КРЭП). — Прим.ред.

) на крыльях не укладывается в пацифистскую парадигму насилия, ненасилия, непричинения зла и любви к ближнему. Современные средства ведения войны создаются именно для того, чтобы сберечь человеческие жизни.

Как ни парадоксально, военные оказываются бо́льшими гуманистами, чем сами пацифисты.

Другая опасность состоит в том, что пацифисты, полностью отрицая право государств на войну и требуя исключительно мирного решения любых споров, подразумевают создание некоего всемирного судебного органа, который эти споры будет рассматривать. Идея утопична хотя бы потому, что не все споры имеют правовую природу.

Но главное то, что подчинение юрисдикции такого суда будет ограничивать государственный суверенитет. А суверенитет — это независимость государства, его самостоятельность и способность быть самим собой. Проповедуя отказ от войны, сторонники ненасилия на самом деле лишают нас свободы.

Потому что в конечном итоге мы граждане настолько, насколько суверенно наше государство. И мы настолько свободны, насколько оно независимо.

Отказ от защиты свободы — дорога в никуда.

Источник: https://warhead.su/2019/10/04/likbez-chto-takoe-patsifizm-i-chem-on-opasen

Project MUSE — Солдаты мира: пацифизм гражданской войны и послевоенное радикальное движение за мир (обзор)

Монография Томаса Ф. Каррана, недавнее дополнение к серии «Гражданская война на Севере» Университета Фордхэма, прослеживает деятельность так называемых пацифисты-перфекционисты «от их корней в богатой среде довоенной социальной реформы до их ослабевшего влияния в годы, предшествовавшие« Великой войне »в Европе. Пацифисты-перфекционисты, объясняет Курран, придерживались системы убеждений, сочетающей учение Иисуса (на примере ранней христианской церкви) с верой в достижимость человеческого совершенства на земле.Пацифисты-перфекционисты верили, что те, кто, как и они сами, придерживаются законов Бога, достигнут христианского совершенства и, следовательно, немедленно войдут в тысячелетнее царство Бога. Эти перфекционисты стремились убедить других присоединиться к ним в качестве граждан земного царства Бога.

Для пацифистов-перфекционистов непротивление было краеугольным камнем учения Иисуса. Они постоянно указывали на Его повеление в 5-й главе Матфея «не противиться злу». Поэтому, отмечает Курран, «ни при каких обстоятельствах нельзя встречать одно греховное действие другим, даже если результатом может быть добро» (xii).Таким образом, эти довоенные не сопротивляющиеся отказывались санкционировать насилие, даже чтобы искоренить рабство.

Гражданская война стала серьезным испытанием для приверженности пацифистов-перфекционистов непротивлению. Перфекционисты утверждали, что война, даже если она ведется для искоренения зла, такого как рабство, является нарушением заповедей Бога. В результате пацифисты-перфекционисты, такие как торговец из Филадельфии Альфред Лав, отказались сражаться, даже несмотря на то, что многие из них и раньше были увезены и запрошены приемными комиссиями.Перфекционисты настаивали на том, что правительства не имеют права принуждать людей совершать действия, запрещенные законами Бога, и отказывались признавать мирские институты, отклоняющиеся от заповедей Бога.

Курран посвящает значительную часть своего исследования послевоенному радикальному движению за мир на примере Союза за всеобщий мир (ВПС). Автор утверждает, что Гражданская война «подтвердила ценности пацифистов-перфекционистов, побудила их энергично заявить о своих взглядах на непротивление и христианское совершенство и объединила их в их стремлении реализовать мир, в котором верховны законы Бога» (108 ).ВПС стал средством, с помощью которого пацифисты-перфекционисты надеялись убедить американцев и остальной мир в том, что «истинный мир» может быть достигнут только тогда, когда все страны согласятся признать закон Бога как высшую власть во всех случаях. С этой целью ВПС искал универсальной поддержки разоружения, арбитража и международного суда. Однако группа не ограничилась продвижением этих механизмов [End Page 108] . Полагая, что «истинный мир» означает больше, чем просто отсутствие войны, ВПС стремился добиться социальной и экономической справедливости для всех людей.Действительно, ВПС был убежден, что несправедливость или зло где-либо подрывают социальную гармонию и препятствуют установлению универсального царства, основанного на законах Бога. Следовательно, организация погрузилась в такие разнообразные проблемы, как бедность, гражданские права чернокожих, дела коренных американцев, трудовые споры, права женщин и насилие в семье.

В то время как Карран рисует яркую картину американской деятельности ВПС, международный охват организации остается окутанным тайной. Какое влияние оказало слияние группы в 1868 году с французской организацией L’Union de la paix на зарубежную деятельность ВПС? Разделяла ли французская группа пацифистскую перфекционистскую философию ВПС? Сотрудничал ли ВПС с другими международными миротворческими организациями для достижения своих целей? В книге почти ничего не говорится об этих вопросах.

Авторская трактовка кончины ВПС также оставляет без ответа несколько вопросов. Карран предлагает краткое объяснение упадка организации в годы после испано-американской войны, но не затрагивает последние семь лет существования ВПС. Кто взял на себя руководство ВПС после смерти в 1913 году Альфреда Лава, давнего путеводного света группы? Как ВПС отреагировал на Первую мировую войну? При каких обстоятельствах организация навсегда закрыла свои двери? Сделал…

2017-18 Семинар по исследованию Пембрука | Центр обучения и исследований женщин Пембрука

2017-2018 Научно-исследовательский семинар Пембрука
« Культуры пацифизма »
Руководитель семинара Лила Ганди, профессор гуманитарных наук и английского языка Джона Хокса

Ужасные войны в первой половине двадцатого века (населенные массами непризнанных солдат из гарнизонных государств по всему колониальному миру) спровоцировали сложные транснациональные пацифистские субкультуры.Неожиданные собеседники собрались вместе, чтобы протестовать против войны и милитаризма и разработать планетарную философию ненасилия, основанную на различных традициях. Этот семинар направлен на раскрытие транснациональной истории пацифизма двадцатого века и разъяснение его философского и этического содержания.

Между 1923 и 1937 годами изгнанный французский интеллектуал и радикал Ромен Роллан начал интенсивную переписку с Зигмундом Фрейдом о фашизме и насилии, основываясь на творчестве Роллана и на темах, которые время от времени появлялись в эссе Фрейда, таких как «Мысли на время о войне и смерти». »И« Почему война », написанные по указанию Эйнштейна.По другую сторону Атлантики самоуверенные британские писатели-гомосексуалисты У.Х. Оден и Кристофер Ишервуд наладили связи с сочувствующими товарищами в разных местах Голливуда и Хаверфорда, привлекая деятелей шоу-бизнеса (Чарли Чаплин, Грета Гарбо) к тесному сотрудничеству с еврейскими беженцами из Европы. Индийские духовные философы и активисты-квакеры.

Пацифисты начала двадцатого века категорически выступали против войны, но их зонтичный проект включал противодействие множеству причин.Такие разные организации, как Комитет службы американских друзей (AFSC), религиозно настроенное Братство примирения (FOR) и Социалистически-атеистическая Лига противников войны (WRL) объединили свои силы в комитетах по Африке, Лиге за свободу Индии и поощрял программы против интервенции США в Азии, Центральной и Южной Америке. Они написали петиции с требованием независимости Филиппин и организовали протесты против отмены Закона об исключении китайцев. Большинство пацифистов той эпохи участвовали в движении за гражданские права в Америке, основав в 1942 году CORE (Конгресс расового равенства).Многие настаивали на связи между миром и экономической справедливостью на исторической Конференции за прогрессивные рабочие действия.

В основе этой программы лежало убеждение, лучше всего сформулированное пацифистско-социалистическим активистом за гражданские права А. Дж. Мусте, что война скрывает «неразрывную связь между« экономической эксплуатацией, фашизмом, расизмом и Джимом Кроуизмом ». Сознательные отказники во время Второй мировой войны, особенно, посвятили свою энергию реформе тюрем, архаичных психиатрических больниц и пути примирения, предпринятого черными и белыми пацифистами на сегрегированном юге.

Был еще один неожиданный стимул к инклюзивности этой культуры. В 1940 году президент Рузвельт одобрил Закон об избирательном обучении и служении, который значительно расширил конфессиональные рамки религиозных возражений за пределы традиционных положений для христианских групп, таких как квакеры, меннониты и братья. Результатом стала платформа для беспрецедентного религиозного экуменизма. Многие пацифисты с особым интересом писали о Ганди и его методах и основали ашрамы для практики ненасильственной жизни и действий в Гарлеме, Ньюарке, Трабуко и еще один на Ивар-стрит в Голливуде.В основе лежит революционная новая глобальная этика пацифизма, приверженная духовным идеалам нейтралитета, разоружения и демократии.

При трехстороннем анализе (хотя и без определенного хронологического порядка) мы сначала изучим ключевые тексты, манифесты, руководства, мемуары, дневники, письма и другие документы из эпохи, описанной выше. Во-вторых, наше исследование будет включать в себя размышление и поиск исторически пересекающихся и воображаемых «исходных» философий ненасилия, к которым постоянно прибегают пацифисты двадцатого века: поздневедические, буддийские, джайнские и циники, среди прочих.Мы рассмотрим избранные чтения из этих традиций. В-третьих, мы рассмотрим ключевые моменты гостеприимства (или условия возможности для) идеалов ненасилия / пацифизма в критической теории послевоенного периода и конца двадцатого века. Чтения в этой категории будут охватывать темы этического поворота (Бубер, Левинас, Батлер), негативности (Адорно), бессмертия (онтологический поворот в антропологии, спекулятивный реализм и новый материализм). Семинар будет включать в себя несколько мастер-классов с известными учеными, активистами, художниками и писателями в этой области.

Перейти к основному содержанию Поиск