Саморегуляция личности: Саморегуляция личности

Содержание

Уровневые характеристики саморегуляции личности Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

УДК 159.923

УРОВНЕВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ САМОРЕГУЛЯЦИИ ЛИЧНОСТИ

Т. О. Сафонова, И. С. Морозова

THE CHARACTERISTIS OF LEVELS OF SELF-CONTROL OF THE PERSON

T. О. Safonova, I. S. Morosova

В статье рассмотрена проблема саморегуляции личности, описаны уровневые характеристики регуляции. Саморегуляция рассматривается на уровне индивидной организации, личностной и на уровне субъекта деятельности.

In article the problem of self-control of the person is considered, levels and regulation characteristics are described. Self-control is considered at level of the individual, the person and at level of the subject of activity.

Ключевые слова: личность, саморегуляция.

Keywords: the person, self-control.

Проявления личностных особенностей человека при взаимодействии с окружающим миром крайне разнообразны. Они имеют свою специфику для различных видов активности человека и по-разному проявляются в зависимости от особенностей деятельности, в которой реализуются. В то же время, наблюдая за человеком, сложной палитрой его поведения, особенностями общения, восприятия событий, эмоциональными реакциями в различных жизненных обстоятельствах, мы всегда видим в том, как человек действует, и нечто общее, целостное и типичное, характеризующее его уникальную целостную личность.

По мнению А. Н. Леонтьева, личность — это психологическое образование особого типа, порождаемое жизнью человека в обществе. «Независимо от накапливаемого человеком опыта, от событий, которые меняют жизненное положение, наконец, независимо от происходящих физических его изменений, он как личность остаётся и в глазах других людей, и для самого себя тем же самым». Личность всегда выступает как член общества, как исполнитель определённых общественных функций [11].

Общий подход к пониманию проблемы личности, обозначенный А. Н. Леонтьевым, нашёл своё развитие в работах А. В. Петровского. Он даёт следующее определение личности: «Личностью в психологии обозначается системное социальное качество, приобретаемое индивидом в предметной деятельности и общении и характеризующее уровень и качество представленности общественных отношений в индивиде» [18].

Наряду с понятием «личность» употребляются термины «индивид», «субъект деятельности». Содержательно эти понятия переплетены между собой. Анализ каждого из этих понятий, их соотношение с понятием «личность» позволит более полно раскрыть понимание проблемы уровневых характеристик саморегуляции.

Однако, чтобы понять личность как неповторимую целостную индивидуальность, нужно представить человека как открытую и закрытую систему. Эта закрытость является результатом внутренней взаимосвязанности свойств человека как личности, индивида и субъекта. Согласно Б. Г. Ананьеву, лич-

ность трактуется, с одной стороны, как открытая система, взаимодействующая с миром и им детерминированная, а с другой стороны, — как закрытая, замкнутая система вследствие внутренней взаимосвязанности ее свойств, «встроенная в открытую систему взаимодействия с внешним миром, образующая самосознание и «я» как ядро человеческой личности» [3]. Благодаря этому противоречивому сочетанию, сознание человека является одновременно субъективным отражением объективной действительности и внутренним миром личности. Этот внутренний мир путем экстериоризации проявляется в поведении и деятельности человека. Через сложные переходы из закрытой системы в открытую человек вносит свой индивидуальный вклад в материальную и духовную культуру своего общества и человечества. Так находит свое внешнее выражение его неповторимая индивидуальность. Сложные субординационные, иерархические связи, характерные для человека, могут быть, по мнению Ананьева, представлены следующим образом:

индивид -» личность —» индивидуальность.

«Единичный человек, — пишет Б. Г. Ананьев, -как индивидуальность может быть понят лишь как единство и взаимосвязь его свойств как личности и субъекта деятельности, к структуре которых функционируют природные свойства человека — индивида».

Благодаря противоречивому сочетанию в человеке свойств открытой и закрытой систем, его сознание является одновременно и субъективным отражением объективной реальности, и внутренним миром личности. Механизмом и одновременно результатом диалектической связи этой открытости и закрытости человеческой личности выступает общение и обособление.

Понятия «индивид», «личность» и «субъект деятельности» не тождественны по содержанию: каждое из них раскрывает специфический аспект индивидуального бытия человека. Индивид — это целостность и неделимость отдельной особи биологического вида, особенности конкретного представителя вида, отличающие его от других представителей этого вида. Личность может быть понятна только в системе устойчивых межличностных связей, опо-

средствованных содержанием, ценностями каждого из участников. Межличностные связи, формирующие личность в коллективе, внешне выступают в форме общения, характерные для предметной деятельности. Это значит, что отношение индивида к другому индивиду опосредствуется объектом деятельности. Всё сказанное позволяет понять личность в качестве субъекта относительно устойчивой системы межиндивидных отношений, складывающихся в деятельности и общении [12].

Детерминация развития индивида имеет системный характер и отличается высокой динамичностью. Она необходимо включает как социальные, так и биологические детерминанты. Говоря о понятиях «индивид», «личность» и «субъект деятельности», мы говорим о соподчиненных понятиях, следовательно, уровни регуляции психических процессов также имеют соподчиненную, уровневую тенденцию. Становление личности есть процесс социализации человека, который состоит в освоении им своей родовой, общественной сущности. Становление личности связано с принятием индивидом выработанных в обществе социальных функций и ролей, социальных норм и правил поведения, с формированием умений строить отношения с другими людьми. Сформированная личность есть субъект свободного, самостоятельного и ответственного поведения в социуме.

Важнейшим шагом в раскрытии структуры деятельности является уяснение ее своеобразия как специфически человеческой формы активного отношения. Ключом к раскрытию своеобразия человеческой активности является тезис о ее биологической и социальной детерминации. Сущность биологической детерминации предполагает, по крайней мере, следующее: во-первых, инициацию взаимодействия на основе биологически обусловленных потребностей; во-вторых, организацию взаимодействия в соответствии с закономерностями внешней реальности как пространственно-временной целостности; в-третьих, осуществление взаимодействия на основе биологически обусловленных физиологических и нейрофизиологических механизмов. Социальная детерминация взаимодействия человека с внешним миром характеризуется соответственно относительной независимостью от биологических потребностей; отражением в способах организации социальной реальности как особого типа реальности, имеющего свои закономерности; отсутствием жесткого закрепления социально-детерминированных форм отношения биологически обусловленными механизмами физиологических и нейрофизиологических процессов. Признание двойной детерминации человеческой деятельности имеет ряд следствий. Важнейшее в контексте настоящего изложения следствие касается представления о многоуровневой структуре деятельности. Система деятельности оказывается реализацией биологических законов, закрепленных физиологическими и нейрофизиологическими механизмами, ограниченной в определенной мере диапазоном их возможностей. Деятельность как бы ограничена «снизу» физиологической

системой, через которую и оказывают на деятельность влияние биологические законы.

В то же время деятельность как социально -детерминированное отношение оказывается в определенном смысле свободной от биологической детерминации, ориентированной на ценности и закономерности социальной жизни. Одновременное сочетание в целостной системе требований двух различных сфер реальной жизни может быть достигнуто лишь при условии многоуровневости структуры. «Непрерывность» переходов от уровня к уровню, от биологической обусловленности и ее закрепления в физиологических механизмах к социально-детерминированным формам отношения и взаимодействия, свободным от биологической обусловленности, придает деятельности характер целостности, диалектически объединяющей компоненты, имеющие различную природу. Единство проявлений в деятельности биологической и социальной детерминации достигается за счет «вертикальных» субординационных связей ее структурных составляющих.

Следует четко определить качественные особенности каждого уровня, сформулировать критерии их выделения. Наиболее обоснованным, на наш взгляд, является критерий, базирующийся на различении содержания составляющих компонентов.

Если рассматривать саморегуляцию на индивидном уровне, то уместно говорить о простейшем неосознаваемом уровне регуляции психической деятельности.

Способность к регуляции психических процессов и состояний отмечалась еще в работах Аристотеля. Однако в большинстве проанализированных нами работ регуляция осуществляемого действия и различных психических процессов не ставится как особая проблема [4].

Идея регуляции деятельности психикой принадлежит И. М. Сеченову и связана с рефлекторной теорией психического. Развивая сеченовское понимание регуляции, С. Л. Рубинштейн разделяет ее на побудительную и исполнительную, намечая тем самым переход от общей идеи психической регуляции к изучению ее конкретных форм и механизмов. Наличие разных механизмов психической регуляции отчетливо выступает в традиционном различении произвольных и непроизвольных психических процессов. В свою очередь, дифференциация этих механизмов приводит к постановке вопроса об организации психической активности человека в целом

[13].

Огромная заслуга в постановке и раскрытии важных аспектов проблем психической саморегуляции принадлежит В. М. Бехтереву, а также его ученикам и последователям в лице Л. Ф. Лазурского, М. Я. Басова, В. Н. Мясищева.

По мнению В. М. Бехтерева, психическая саморегуляция — это сознательное воздействие человека на собственную сферу психических явлений (психических процессов, состояний, свойств) с целью поддержания или изменения характера их функционирования. А. В. Запорожец (1986), основываясь на мысли Сеченова, выдвинул гипотезу о том, что не-

произвольные движения человека превращаются в произвольные, благодаря тому, что они становятся ощущаемыми, т. е. осознаваемыми.

Б. Г. Ананьев был одним из первых отечественных психологов, увидевшим перспективу полезного применения концептуального аппарата кибернетики в психологических исследованиях. Он трактует работу головного мозга как «сложную организацию контуров регулирования с многочисленной цепью звеньев, включающих объекты регулирования, измерительные и исполнительные устройства, механизмы обратной связи, обеспечивающие постоянство регулируемой величины. Можно думать, что в мозговой деятельности человека совмещены все типы обратных связей, свойственные живым управляющим системам» [2].

По мнению А. О. Прохорова, механизмы саморегуляции имеют место уже на клеточном уровне организации жизнедеятельности человека. В основе единства и целостности организма человека как биологической системы лежат химическая и нервная саморегуляции физиологических функций. Саморегуляция пронизывает все психические явления, присущие человеку, — саморегуляция отдельных психических процессов: ощущения, восприятие,

мышление и др.; саморегуляция собственного состояния, или умение управлять собой, ставшее свойством человека, чертой его характера в результате воспитания и самовоспитания, включая саморегуляцию социального поведения субъекта [19].

Говоря о биологической регуляции прежде всего подразумевается нейрогуморальная регуляция психической деятельности. Биологическое регулирование психической деятельности возможно, поскольку сама психика является функцией центральной нервной системы. Таким образом, естественно, что при изменении состояния головного мозга, а также химического состава крови изменяется психическая деятельность человека.

К. А. Абульханова-Славская понимает под психической саморегуляцией человека его способность к организации собственной активности; ее мобилизации, регулирования, согласования с объективными требованиями и активностью других людей. В процессе саморегуляции субъектом деятельности регулируется уровень психической активности, соответствующий данным условиям деятельности, длительность напряжения, производится точный расчет психических ресурсов и их рационального расходования. Все эти параметры системным образом регулируются самим человеком, являющимся субъектом деятельности [1].

По мнению К. А. Абульхановой-Славской, проблема психической регуляции деятельности должна ставиться с учетом как конкретных механизмов регуляции, так и общих методологических принципов, прежде всего принципа субъекта деятельности. Этот принцип позволяет понять, каким образом согласованы регуляция деятельности обществом, с одной стороны, и личностью — с другой [14].

В разработках обобщенной модели регуляции психической деятельности Ю. Я. Голикова и

А. И. Костина в качестве методологического основания модели положено сочетание системного и межсистемного подходов, что отражает, по мнению авторов, как целостность, так и неустойчивость, неупорядоченность процессов регуляции. В модели психическая активность разделяется на три типа: текущая, ситуативная и долгосрочная. Текущая активность инициализируется необходимостью обеспечения непосредственного реагирования на события, ситуативная — поиском выхода из некоторой ситуации, долгосрочная — формированием обшей стратегии поведения [19].

Исследуя развитие индивида, психология, конечно, не ограничивается анализом только отдельных психических функций и состояний. Её прежде всего интересует формирование и развитие личности человека. В этой связи проблема соотношений биологического и социального выступает преимущественно как проблема организм и личность. Одно из этих понятий сформировалось в контексте биологических, другое — социальных наук, но и то, и другое относится к индивиду как представителю вида «человек разумный» и как члену общества. Вместе с тем в каждом из этих понятий фиксируются разные системы свойств человека: в понятии «организм» -структура человеческого индивида как биологической системы, в понятии личность — его включённость в жизнь общества.

С. Л. Рубинштейн считал, что все психические процессы, с изучения которых начинается анализ психического содержания деятельности человека, протекают в личности, и каждый из них в своём реальном протекании зависит от неё. Зависимость психических процессов от личности как индивидуальности выражается, во-первых, в индивидуальнодифференциальных различиях. Люди, в зависимости от общего склада их индивидуальности, различаются по типам восприятия и наблюдения, памяти, внимания. Зависимость психических процессов от личности выражается в том, что они, не имея самостоятельной линии, зависят от общего развития личности, а также в том, что у человека они превращаются в сознательно регулируемые действия или операции, которыми личность как бы овладевает и которые она направляет на разрешение встающих перед ней в жизни задач.

Подходы к исследованию личностной саморегуляции можно условно расположить в рамках континуума «личность-деятельность». На крайних полюсах будут находиться концепции, которые рассматривают личностную регуляцию в «чистом виде», вне деятельностного контекста, как работу с собой по изменению собственных ценностей, установок, мотивации и т. д., и концепции, которые представляют лишь операциональный подход к произвольным процессам, игнорирующие индивидуальную специфику в их реализации [16].

А. К. Осницкий также разделяет личностную и деятельностную саморегуляции: «…саморегуляция деятельности обнаруживает себя в феноменологии предметных преобразований и в преобразовании прилагаемых усилий. Саморегуляция личностная

связана преимущественно с определением и коррекцией своих позиций (в рамках культурноисторической традиции, закрепленных в нормах социума)… Личность «окрашивает» деятельность гуманностью или негуманностью целей, точнее, — гуманностью или негуманностью смыслов» [17].

В контексте изучения личностной саморегуляции Ю. А. Миславский включает в состав структурно-функциональных компонентов системы саморегуляции личности следующие составляющие: ценности и цели, идеалы и образ «Я», а также уровень притязаний и самооценивание (самооценку) [19].

Л. П. Гримак считает, что личностный уровень регуляции должен исследоваться в широком контексте процессов жизнедеятельности, где в качестве основного механизма регуляции выступает жизненный выбор. «Личностные уровни регуляции жизнедеятельности мобилизуются в тех случаях, когда надо переделывать не обстоятельства, не жизнь, а самое себя, личностные свои ценности и психологические установки» [5].

Личностная саморегуляция изучались в рамках концепций волевого овладения личностью своим поведением (Л. П. Басов, В. И. Селиванов, В. А. Иванников, Т. И. Шульга, А. В. Быков, Т. Куль и др.). Волевое поведение рассматривается различными авторами как процесс производства новых мотивационных образований, способствующих развертыванию поведения в выбранном направлении. В современных исследованиях волевое поведение рассматривается как процесс произвольного формирования побуждений.

При изучении подходов к волевой регуляции поведения человека необходимо отметить принадлежности ее к нескольким направлениям. С одной стороны, это преобразование непроизвольных психических процессов в произвольные, с другой — обретение человеком контроля над своим поведением, с третьей — выработка волевых качеств личности.

М. Я. Басов считал, что своеобразным психический механизм, через который личность регулирует свои психические функции, является воля. Она, прилаживая их друг к другу и перестраивая их в соответствии с решаемой задачей. М. Я. Басов полагал, что восприятие, мышление, эмоции (чувствование), движения регулируются вниманием через смену содержания сознания, то есть через отвлечение внимания. Воля лишена способности порождать действия или мысли, она только регулирует их, считал он [8].

Б. В. Зейгарник рассматривает саморегуляцию как сознательный процесс, направленный на управление своим поведением. Ею выделяются два уровня саморегуляции: операционально-технический,

связанный с сознательной организацией действия с помощью средств, направленных на его оптимизацию, и мотивационный, связанный с организацией общей направленности деятельности с помощью сознательного управления своей мотивационно-потребностной сферой [7].

В. И. Селиванов включал регуляцию эмоций и психических состояний, создание психической ус-

тойчивости, обеспечивающей успешность деятельности. В. И. Селиванов считал, что способностью человека сознательно регулировать свое поведение обладает воля. Он указывал, что воля есть регулирующая функция мозга, выраженная в способности человека сознательно управлять собой и своей деятельностью, руководствуясь определенными побуждениями и целями [21].

По мнению Е. П. Ильина, волевая регуляция реализуется через разновидность волевых действий, для которых существенным становится проявление волевых усилий и которые соотносятся с волевым поведением. По мнению Е. П. Ильина, именно воля как сознательная организация и саморегуляция позволяет человеку управлять своими чувствами, действиями, познавательными процессами. В рамках индивидуальных различий волевой сферы выделяемые параметры могут характеризовать как волевую сферу человека в целом, так и отдельные звенья волевого акта [9].

Как особую форму регуляции поведения понимает волю Л. М. Веккер. Он выделяет три формы регуляции: непроизвольную, произвольную и волевую. Волевая регуляция есть высшая форма произвольной регуляции поведения со стороны личности, когда регуляция осуществляется на основе критерия интеллектуальной, эмоционально-нравственной и общесоциальной ценности. Необходимость волевой регуляции Л. М. Веккер связывает с переводом регуляции на личностный уровень [8].

В концепции В. А. Иванникова роль личности в волевой регуляции проявляется в способности к смыслообразованию при недостатке мотивации для осуществления или прекращения действия (Иванников, 1991). При этом управление поведением в процессе преодоления трудностей в деятельности опосредуется волевыми качествами личности.

В. А. Иванников выделяет четыре типа критериев волевой регуляции. Волевая регуляция проявляется:

1) в волевых действиях;

2) в выборе мотивов и целей;

3) в регуляции внутренних состояний человека, его действий и различных психических процессов;

4) в волевых качествах личности [8].

Проблемы саморегуляции рассматривались так

же в русле деятельностного подхода. Неслучайно большинство ранних отечественных исследований проблем саморегуляции было связано с изучением регуляции какой-либо конкретной деятельности: профессиональной (изучение сенсомоторной деятельности человека-оператора), учебной, спортивной и т. д. Большинство подобных исследований были направлены на поиск путей оптимизации деятельности, например повышения продуктивности в условиях взаимодействия в системе «человек-машина», или повышения эффективности деятельности в экстремальных условиях. (О. А. Конопкин, 1980; Н. Д. Завалова, Б. Ф. Ломов с соавт., 1986; А. В. Махнач, 1993).

Согласно взглядам С. Л. Рубинштейна [20], специфическими способами реализации психической активности являются «сознание» и «действие».

Можно сказать, что активность человека как индивида, личности и индивидуальности осуществляется в форме «действия», т. е. различных видов активности (практическая деятельность, общение, познание, поведение и т. д.) и регулируется «сознанием» в форме процессов саморегуляции различных видов активности (функциональные системы, кольцевой контур регуляции, система осознанной саморегуляции деятельности и т. д.). Такое выделение двух сторон единого процесса психической активности человека в форме двух специфических способов его существования послужило методологической предпосылкой и в какой-то мере предопределило развитие психологических представлений о возможности относительно независимого выделения процессов активности и процессов регуляции этой активностью на каждом из уровней организации психики человека [19].

«Психическая саморегуляция человеком своей деятельности, — пишет О. А. Конопкин, — является высшим уровнем регуляции поведенческой активности биологических систем, отражающих качественную срецифику реализующих ее психических средств отражения и моделирования действительности и самого себя, своей активности и деятельности, поступков, их оснований» [10]. Существенным в контексте данного исследования является вопрос, как соотносятся процессы саморегуляции и виды психической активности и деятельности. Развивая представления С. Л. Рубинштейна, который выделял две специфические формы существования человека

— деятельность и сознание, в концепции осознанной саморегуляции проводится мысль о согласованности деятельности и ее саморегуляции в том смысле, что принятая субъектом цель определяет как направленность деятельности, так и ее регуляцию, т. е. какой операционально и содержательно будет саморегуляция, такой будет и деятельность. И в этом их единство, но и не тождество, не одно и то же и они могут не совпадать по своей направленности, структуре, смыслу и даже по времени, что было доказано как теоретически, так и экспериментально (О. А. Конопкин, 1980, О. А. Конопкин, В. И. Моро-санова, В. И. Степанский, 1992) [16].

Саморегуляция понимается В. И. Моросановой как целостная система выдвижения и управления достижением целей поведения и деятельности. Эта система реализуется процессом осознанной саморегуляции, имеющим универсальную структуру для разных видов активности и деятельности. Система реализуется соответствующими частными регуляторными процессами выдвижения целей, моделирования значимых условий, программирования действий, оценивания и коррекции результатов. Индивидуальные особенности саморегуляции характеризуются тем, как человек планирует и программирует достижение цели, учитывает значимые внешние и внутренние условия, оценивает результаты и корректирует свою активность для достижения субъективно-приемлемых результатов. В этой концепции не только констатируется, что когнитивные процессы переработки информации имеют определенную

структуру, но и разработаны теоретические и методические подходы к исследованию индивидуальных различий и их личностных предпосылок [15].

Понятие индивидуального стиля саморегуляции предложено В. И. Моросановой как средство реализации субъектного подхода к исследованию индивидуально-типических форм произвольной активности человека. В. И. Моросановой было представлено как в теоретическом, так и в эмпирическом плане, что динамические, личностно-темпераментальные диспозиции (например экстраверсия и интроверсия) могут быть описаны специфическими профилями индивидуальных особенностей саморегуляции. А степень и своеобразие субъектной активности, проявляющиеся в таких субъектных качествах, как творческость, автономность, настойчивость и др., определяют способность преодолевать субъективные и объективные трудности достижения жизненных целей и, в свою очередь, способствуют через регуляторный опыт формированию личностных качеств [15].

В системно-деятельностной концепции психической саморегуляции состояния, развиваемой Л. Г. Дикой совместно с сотрудниками лаборатории, психическая саморегуляция рассматривается одновременно как психическая деятельность и как психологическая система, это позволяет в выборе детерминант реализовать принципы полисистемного подхода и межсистемного анализа, то есть выделить те детерминанты, которые представляют собой системные основания саморегуляции.

Принцип субъекта деятельности, по мнению Л. Г. Дикой, дает возможность реализовать в экспериментальных исследованиях саморегуляции в деятельности человека принципы активности, развития и показать, что именно они и составляют ядро саморегуляции [6].

Концепция субъекта деятельности дает комплексную характеристику психологической системы деятельности, предполагающей взаимную соотнесенность состояний, способностей, отношений индивида и объективных условий его деятельности. Способность организации собственной активности -ее мобилизации, направления, согласования с объективными требованиями и активностью других людей — важнейшая характеристика личности как субъекта деятельности и одновременно отличительная черта личностного уровня регуляции деятельности [14].

Принцип субъекта деятельности позволяет понять, каким образом согласованы регуляция деятельности обществом, с одной стороны, и личностью — с другой. Таким образом, появляется возможность связать объективные общественные структуры деятельности (с их нормативными требованиями) с личностно-психологической структурой деятельности (отношение к деятельности, цели, мотивация, способности, активность личности и т. д.)

[14].

Следующий тезис, вытекающий из признания социальной обусловленности деятельности касается особенностей ее регуляции. Для пояснения этих особенностей обратимся к аналогии с понятием «регуляция» в общей теории систем.

Принято различать два типа регулирования: пассивный и активный. Механизмы пассивного регулирования как бы встроены в систему, их регулирующее воздействие ограничивается прямыми связями элементов, входящих в систему. Механизмы активно-

го регулирования основываются на появлении или выделении специфических образований, изменяющих характер прямых связей координации и субординации и преобразующих всю систему. Они требуют дополнительных затрат, в то время как пассивное регулирование осуществляется без специальной ресурсной поддержки по принципу экономии.

Управление деятельностью, ее регулирование осуществляется по активному типу посредством особого механизма. Природа этого механизма имеет свои истоки в области социальной детерминации деятельности, сам этот механизм делает возможным воздействие социальной среды на индивидуальную жизнь и деятельность.

Две стороны взаимоотношений человека и его социального окружения — отношения социальнокультурного мира к индивидуальности и индивидуальности к этому миру — определяют характер процессов регулирования и выступают в виде значений и смыслов.

Значение может быть представлено как структурный элемент деятельности, выполняющий функции регулирования ее индивидуальных форм с учетом закономерностей социального бытия. Оно фиксирует устоявшиеся культурные нормы взаимоотношений человека с его внешним, в том числе социальным окружением. Именно регуляция деятельности посредством значений обеспечивает возможности усвоения социального опыта, развитие форм общения и потребления продуктов культуры, обеспечивает реализацию деятельности познания, производства материальных и культурных ценностей, общения, обучения, игры.

Логично предположить, что в значениях стабилизируются «нормы» регуляции деятельности, «нормы» связей содержания ее структурных составляющих, не требующих постоянного личностного отношения. Субъект, однажды усвоив то или иное значение, последующие акты деятельности реализует на его основе без специальной личностной оценки.

Смысл может быть представлен как структурный элемент деятельности, выполняющий функции ее регуляции как неповторимой, индивидуальноличностной деятельности в контексте актуального социального окружения и актуального мотива. Смысл характеризует изменчивость, вариативность индивидуальных проявлений деятельности при относительном постоянстве «норм» взаимоотношений с внешним окружением, раскрывает личностную пристрастность деятельности. Возникнув в индивидуальной деятельности как отношение мотива к цели, смысл передается через продукты деятельности, через непосредственное и опосредованное общение другим людям, закрепляется в культуре в виде значения, а затем снова, уже в виде значения, становится достоянием сознания отдельного человека и регулятором деятельности.

Переход смысла в значение через систему социально-культурных отношений может рассматриваться как механизм развития деятельности, закрепления социально одобренных форм ее регуляции. Смысл выступает как регулятивный механизм для высших уровней организации деятельности, опосредует их координационные и субординационные связи.

Отношение между смыслом и значением в регуляции деятельности на разных ее уровнях находит

выражение прежде всего в единстве сознания. И смысл, и значение обеспечивают целенаправленный осознанный характер деятельности. Этим объясняется, в частности, то, что личностный уровень рассматривается как центральный, ведущий не только в силу его местоположения в структуре, но и в силу сосредоточения в нем особенностей регуляции целостной деятельности.

В различных видах деятельности соотношения смысла и значения могут быть представлены по-разному. Смысл может совпадать со значением. В этом случае и содержание компонентов деятельности, и ее регуляция соответствуют сложившимся в культуре и социально одобренным способам взаимодействия, а деятельность в целом носит репродуктивный характер.

При несовпадении смысла и значения ведущая роль в регуляции принадлежит смыслу. Деятельность в этом случае может дать новые неожиданные результаты как для самого субъекта, так и для общества в целом. Это продуктивный тип деятельности, в котором наиболее ярко раскрываются творческие способности человека, его интеллектуальный и личностный потенциал. Ведущая роль смысла продемонстрирована во многих исследованиях интеллекта, творческих процессов, личности, закономерностей освоения знаний и формирования умений в процессе обучения и воспитания. Логика анализа характера регулирования деятельности по активному типу посредством смыслов и значений предполагает, что эти составляющие деятельности могут рассматриваться как системообразующие факторы, придающие деятельности специфически человеческие черты.

Литература

1. Абульханова-Славская, К. А. Деятельность и психология личности [Текст] / А. К. Абульханова-Славская. — М.: Наука, 1970. — 336 с.

2. Ананьев, Б. Г. Билатеральное регулирование как механизм поведения / Б. Г. Ананьев // Вопросы психологии. — 1963. — № 5. — С. 80 — 85.

3. Ананьев, Б. Г. О проблемах современного человекознания. — М.: Наука 1977. — 380 с.

4. Аристотель. О душе. Собрание сочинений. В 4-х т. — Т. 1. -М.: Педагогика, 1975. — 427 с.

5. Гримак, Л. П. Общение с собой / Л. П. Гри-мак. — М.: Издательство политической литературы, 1991. — 205 с.

6. Дикая, Л. Г. Психологическая саморегуляция функционального состояния человека (системно-деятельностный подход) / Л. Г. Дикая. — М.: Институт психологии РАН, 2003. — 318 с.

7. Зейгарник, Б. В. Саморегуляция поведения в норме и патологии / Б. В. Зейгарник, А. Б. Холмогорова, Е. С. Мазур // Психологический журнал. -1989. — Т. 10. — № 2. — С. 122 — 132.

8. Иванников, В. А. Психологические механизмы волевой регуляции. — М.: УРАО, 1998. — 144 с.

9. Ильин, Е. П. Психология воли / Е. П. Ильин.

— СПб: Питер, 2000. — 288 с.

10. Конопкин, О. Н. Функциональная структура саморегуляции деятельности и поведения /

О. Н. Конопкин // Психология личности в социалистическом обществе. — М.: Наука, 1989. — С. 158.

11. Леонтьев, А. Н. Деятельность. Сознание. Личность / А. Н. Леонтьев. — М., 1975.

12. Мироненко, В. В. Хрестоматия по психологии: учеб. пособие для студентов пед. ин-тов. — М.: Просвещение, 1977. — 528 с.

13. Морозова, И. С. Волевая регуляция деятельности: учеб. пособие [Текст] / Г. П. Горбунова, И. С. Морозова; ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет». — Кемерово: Кузбассвузиз-дат, 2005. — 95 с.

14. Морозова, И. С. Личность и саморегуляция деятельности: учеб. пособие [Текст] / И. С. Морозова. — Кемерово: Кузбассвузиздат, 2000. — 110 с.

15. Моросанова, В. И. Стилевые особенности саморегуляции личности [Текст] / В. И. Моросанова

// Вопросы психологии. — 1991. — № 1. — С. 121 -127.

16. Моросанова, В. И. Самосознание и саморегуляция поведения / В. И. Моросанова, Е. А. Ароно-ва. — М.: Институт психологии РАН, 2007. — 213 с.

17. Осницкий, А. К. Проблемы исследования субъектной активности / А. К. Осницкий // Вопросы психологии. — 1996. — № 1. — С. 5 — 19.

18. Петровский, А. В. Быть личностью / А. В. Петровский. — М.: Педагогика, 1990. — 112 с.

19. Прохоров, А. О. Саморегуляция психических состояний: феноменология, механизмы, закономерности / А. О. Прохоров. — М.: ПЕР СЭ, 2005. -352 с.

20. Рубинштейн, С. Л. Проблемы общей психологии [Текст] / С. Л. Рубинштейн. — М., 1973. — 416 с.

21. Селиванова, В. И. Вопросы психологии воли / под ред. В. И. Селиванова. — Рязань, 1979. — 134 с.

Саморегуляция, ресурсы и личностный потенциал

Представлены основы современного подхода к объяснению жизнедеятельности человека через призму принципа саморегуляции. Раскрывается множественность критериев желаемого, выходящая за рамки максимизации положительных эмоций, дается определение психологического и субъективного благополучия, всесторонне проанализировано понятие ресурсов и дана классификация их видов, обосновано понятие личностного потенциала как потенциала саморегуляции и предложены две классификации видов и форм саморегуляции.

Autoregulation, Resources, and Personality Potential.pdf Самым общим контекстом того узла проблем, который обозначен в заглавии настоящей статьи, выступает проблема, которую сравнительно недавно начали обозначать термином «жизнеспособность» (Махнач, 2016) [1]. Речь идет о достаточно традиционном вопросе: «Почему у одних все получается, а у других нет?». Мы привыкли в нашей культуре к понятию успеха. Но это понятие не вполне адекватно. Критерии успеха чаще внешние, чем внутренние, хотя бывают и внутренние тоже. Успех может быть и случайным, не являться следствием наших усилий, а с другой стороны, можно достичь социального успеха, адаптации к внешним требованиям ценой отказа от главного в себе — «слушайся и будешь в шоколаде». Идя этим путем, можно оказаться «в шоколаде», но при этом потерять что-то очень важное, хоть и менее очевидное при поверхностном взгляде. Проблема жизнеспособности — более общая, гораздо шире, чем проблема успеха, оцениваемого по социальным критериям. Суть жизни любого живого существа правомерно рассматривать как поддержание динамического равновесия в отношениях с миром, движение от относительно худшего состояния к относительно лучшему. Можно использовать самые разные критерии, чтобы оценивать качество жизни; если она становится постепенно лучше, то мы на правильном пути, и наоборот, траектория неверна, если жизнь становится хуже, если сегодня хуже, чем вчера, а завтра хуже, чем сегодня. Исследования предикторов суицидального поведения выявили, что вероятность суицидальных попыток связана не с абсолютно низким качеством жизни, а с резким относительным его ухудшением, хоть и далеко не достигающим «дна», на котором стабильно живут много людей, не помышляющих о самоубийстве (Baumeister, 1991) [2]. Именно динамические тенденции являются решающими. В нашем столетии психология все больше поворачивается от изучения механизмов самотождественности и линейного детерминизма применительно к психике, личности и жизнедеятельности, представляющих эти процессы по аналогии с предсказуемыми движениями бильярдного шара под действием удара кия, к пониманию их как процессов, которые продолжают меняться в каждой своей точке. Поведение человека — это не просто «дали мотивацию», и человек пошел в заданном направлении. Все гораздо сложнее, и мы должны, как в фантазии Л. Кэрролла, «бежать изо всех сил, чтобы только оставаться на месте». В широком смысле саморегуляция — это универсальный принцип активности живых и квазиживых систем, направляемых целями или другими высшими критериями желательного. Это механизм целесообразной коррекции активности в движении от менее благоприятных к более благоприятным результатам. Что такое хорошо, и что такое плохо Общепризнано, что человек стремится к лучшему. Есть ли какие-то общие объективные критерии, позволяющие понять, что имеется в виду под лучшим? Можно говорить по меньшей мере про три разных критерия того, что значит лучше. Во-первых, все живое стремится к приятному, т. е. получать положительные эмоции и избегать отрицательных, стремится к счастью или удовлетворению и избеганию неприятностей. Во-вторых, оно стремится к успешному. Под успешностью можно понимать максимальный контроль над результатами действий. Маленькие дети обычно счастливее, чем взрослые, поскольку их потребности и мечты легче удовлетворить, но они мало контролируют свое счастье, успешность их действий меньше зависит от них самих, а больше от степени благоприятности окружающей среды. В-третьих, человеку присуще стремление к осмысленному. Ценность определенным событиям и действиям придает то, что они связаны с широким контекстом и отдаленными последствиями, при этом они не обязательно дают максимум удовольствия. Было, в частности, экспериментально показано, что когда в семье появляются дети, уровень субъективного благополучия родителей падает, зато уровень осмысленности возрастает (Baumeister, Vohs, 2002) [3]. Поэтому люди нередко жертвуют благополучием, счастьем и даже порой жизнью ради того смысла, который больше индивидуальной жизни. Конечно, контроль над действиями и осмысленность значимо нагружены положительным аффектом, и их бывает трудно в исследованиях разводить, тем не менее они к нему не сводимы, и уже появляются вполне успешные попытки такого экспериментального разведения [4, 5]. Целенаправленная работа по их разведению разворачивается на основе новой методики переживаний в деятельности [6], ряд экспериментальных публикаций находится в процессе подготовки. Один лишь критерий приятного, максимизации положительных эмоций, благополучия и счастья, лежащий в основе многих философских и житейских вариантов гедонизма, оказывается принципиально неполным. Все хорошее можно свести исключительно к положительным эмоциям, лишь если резко сузить временную и смысловую перспективу и ограничить жизнь только текущим моментом, здесь-и-теперь. В рамках здесь-и-теперь действительно решающую роль играет эмоциональный баланс, стремление к активизации положительных эмоций, гедонизму. В этом мо-тивационные корни наркомании: главное, максимизировать положительные эмоции сию минуту, здесь-и-теперь, а потом хоть трава не расти. Ошибку исключительной ориентации на эмоциональную оценку демонстрируют классические эксперименты Д. Редельмейера, Дж. Каца и Д. Канемана с пациентами, подвергавшимися колоноскопии, довольно болезненному обследованию прямой кишки [7]. Пациенты с помощью специального ручного устройства фиксировали в режиме реального времени динамику интенсивности неприятных ощущений. Оказалось, что многое зависит от динамики; большую роль играет та интенсивность, на которой обследование завершается. Пациентам двух групп проводили обследование по единой схеме; в контрольной группе оно завершалось на довольно высокой интенсивности неприятных ощущений, а в экспериментальной группе схема была продолжена, и после этого обследование длилось еще несколько дополнительных минут при несколько меньшей интенсивности неприятных ощущений. После завершения обследования пациенты ретроспективно оценивали общую меру неприятных ощущений. Парадоксальным образом пациенты экспериментальной группы оценили свои ощущения как в целом менее неприятные, чем пациенты контрольной, хотя они получили неприятные ощущения того же объема и интенсивности с добавкой. Авторы делают вывод о большом вкладе максимального и конечного значения интенсивности неприятных ощущений для обобщенной ретроспективной оценки. Гедонисты — это люди, для которых важнее всего положительные эмоции именно потому, что они ориентируются исключительно на «здесь-и-теперь». Они субъективно правы именно потому, что игнорируют смысловые контексты и временную перспективу. Благополучие всецело определяется максимумом положительных и минимумом отрицательных эмоций лишь в рамках стоп-кадра здесь-и-теперь. Если ввести более широкую перспективу, все оказывается не совсем так, и описанные эксперименты Д. Редельмейера с соавторами убедительно это демонстрируют. Различия между сиюминутной гедонистической оценкой и перспективной оценкой находят отражение в разведении таких двух легко смешиваемых понятий, как «психологическое благополучие» (psychological well-being) и «субъективное благополучие» (subjective well-being). Эти схожие понятия исторически появились независимо друг от друга, в разных, хоть и схожих контекстах, и их соотношение представляет собой реальную проблему. Понятие психологического благополучия ввела в 1980-е гг. К. Рифф для обозначения комплекса психологических характеристик, выступающих предпосылками здоровья и счастья. Теоретическая модель и перечень этих характеристик были выстроены автором на основании концепции позитивного душевного здоровья (С. Джурард, М. Яхода и др.), сформулированной в 1970-е гг. в русле гуманистической психологии [8]. Понятие субъективного благополучия ввел в 1970-е гг. для обозначения обобщенной субъективной оценки меры счастья Э. Динер, исходивший из положения о том, что счастье и благополучие определяются исключительно субъективной оценкой, а не объективными предпосылками, и разработавший завоевавшую огромную популярность шкалу удовлетворенности жизнью [9]. Заданный нами выше контекст рассмотрения проблемы позволяет следующим образом определить соотношение между этими двумя конструктами: психологическое благополучие характеризует объективную меру того, насколько человек по своим психологическим характеристикам и способам функционирования близок к оптимальному уровню жизнеспособности, субъективное благополучие выражает восприятие и оценку самим человеком этой меры близости к желаемому. Между желанием и результатом: мотивация, способности и ресурсы Несмотря на всеобщее стремление к благополучию, достигаемые результаты не у всех одинаковы. Кроме общего стремления к хорошему, требуется что-то еще. М.К Мамардашвили [10. С. 531] констатировал отсутствие прямой причинной связи между желанием добра и реальным деланием добра, отмечая необходимость для этого специальных «нравственных мускулов». Что опосредует успешность стремления к наилучшему? Во-первых, конкретная мотивация. Достаточно давно было доказано, что из общих движущих человеком мотивов не выводится непосредственная мотивация конкретной деятельности, на которую влияют ситуационные факторы, субъективное восприятие этих факторов, атрибутивные схемы, возможные альтернативы и многое другое [11]. Можно говорить отдельно про содержание, интенсивность и качество мотивации. Содержание мотивации — это конкретные потребности и ценности, направленность на реализацию которых задает мотивацию конкретной деятельности. Этот аспект мотивации выдвигался на первый план в теории иерархии базовых потребностей — первой теории мотивации А. Маслоу [12а], а также в теории мотивации А.Н. Леонтьева, подчеркивавшего предметность потребностей. Влияние интенсивности мотивации на деятельность выражает старый закон Йеркса-Додсона [11], который описывает зависимость успешности деятельности от интенсивности мотивации. До какого-то уровня рост интенсивности мотивации положительно влияет на деятельность, а потом начинает действовать разрушительно. Наконец, в теории самодерминации Э. Деси и Р. Райана [12] указывается, что важна не столько интенсивность, сколько качество мотивации. Не всякая интенсивная мотивация работает одинаково хорошо, в частности, даже если внешняя мотивация может позволить успешно решать какие-то тактические задачи, на психологическое благополучие она влияет скорее негативно и не помогает человеку лучше себя в этом мире ощущать. Если игнорировать временное измерение, временную перспективу, сводя все к «здесь-и-теперь», преимущества внутренней мотивации перед внешней исчезают. Они возникают, если ввести эту перспективу. Помимо конкретной мотивации, связь между желанием и результатом опосредуют способности. Трудно сомневаться в их значимости, однако при системном рассмотрении оказывается, что вклад способностей не является определяющим и опосредован другими, прежде всего личностными факторами. Например, интеллект значимо предсказывает академические достижения учащихся, однако самодисциплина предсказывает их еще лучше [13]. Для творческих результатов личность и мотивация важнее, чем креативность [14]. В спорте мы встречаемся как с очень одаренными атлетами, которые, однако, не слишком хорошо справляются со своими способностями и характеризуются большой нестабильностью (например, недавно завершивший карьеру теннисист Марат Сафин), так и с гораздо менее одаренными спортсменами, которые, однако, за счет качеств личности и хорошей саморегуляции выжимают из своих ограниченных возможностей максимум и достигают результатов, сопоставимых с первыми (например, его соперник Николай Давыденко). Способности важны, но важнее способность использовать свои способности. Более общее понятие, которое используется в этой связи, — это ресурсы. Под понятием «ресурсы» мы будем понимать средства, наличие и достаточность которых способствует достижению цели и поддержанию благополучия, а отсутствие или недостаточность — затрудняет. Для того, у кого нет цели, ничто не служит ресурсом. Можно сказать, что свойство быть ресурсом — это системное качество, приобретаемое некоторыми объектами или индивидуальными особенностями в структуре деятельности, задаваемой мотивом и целью. При этом ресурсы — это не объяснительное понятие, а описательное. В зависимости от выраженности ресурсов задачи, решаемые субъектом (это могут быть задачи ориентации и самоопределения, задачи достижения поставленных целей или задачи предотвращения неблагоприятных последствий трудной жизненной ситуации [15]), решаются легче или, напротив, труднее. При этом можно различать специфические, узконаправленные ресурсы, имеющие значение лишь для определенного класса стрессовых ситуаций, и универсальные метаресурсы, обладание которыми дает выигрыш в самых разнообразных ситуациях. Можно различать по меньшей мере четыре наиболее глобальных класса ресурсов: физиологические ресурсы (например, общее состояние здоровья или тип нервной системы, от которого зависит легкость и физиологическая «цена» мобилизации), психологические ресурсы (особенности личности, характера, способностей, психических процессов), предметно-материальные ресурсы (орудия и другие предметы, служащие «удлинением» функциональных органов индивида и расширяющие его возможности, например, разнообразные средства передвижения, такие как автомобиль, велосипед, самокат, роликовые коньки, ходули и др.) и социальные ресурсы, обнаруживающиеся во взаимодействии с другими людьми (в частности, социальная поддержка, социальный капитал, репутация и др.). Дефицит одних видов ресурсов может компенсироваться за счет других [16]. В свою очередь, в числе психологических, или личностных, ресурсов можно выделить следующие их разновидности [17]: 1. Психологические ресурсы устойчивости. К ним мы относим прежде всего ценностно-смысловые ресурсы, наличие которых дает субъекту чувство опоры и уверенности в себе, устойчивую самооценку и внутреннее право на активность и принятие решений. К основным переменным этой группы, по нашим данным, относятся, в частности, удовлетворенность жизнью, осмысленность жизни, чувство связности (А. Антоновский) и субъективная витальность как диспозиция (Р. Райан, К. Фредерик), а также базовые убеждения (Р. Янофф-Бульман). 2. Психологические ресурсы саморегуляции. К ним мы относим психологические переменные, отражающие устойчивые, но выбранные из ряда альтернатив стратегии саморегуляции как способа построения динамического взаимодействия с обстоятельствами жизни, такие как мера субъективного контроля над ними или зависимости от них, устойчивые ожидания положительных или отрицательных исходов событий, стратегии взаимодействия со сложностью и неопределенностью, гибкость или ригидность целеполагания, характеристики связи усилий с результатами деятельности и др. В числе релевантных переменных можно назвать каузальные ориентации (Э. Деси, Р. Райан), локус контроля (Дж. Роттер), ориентацию на действие / состояние (Ю. Куль), самоэффективность (А. Бандура), толерантность к неопределенности, склонность к риску, поленезависимость, рефлексию, параметры временной перспективы. Некоторые психологические переменные, такие как оптимизм (Ч. Карвер, М. Шейер, М. Селигман) или жизнестойкость (С. Мадди), проявляют себя одновременно и как ресурсы устойчивости, снижая общую меру уязвимости субъекта для стрессовых ситуаций, и как ресурсы саморегуляции, определяя характер конкретных решений, принимаемых субъектом в процессе взаимодействия с обстоятельствами его жизни. 3. Мотивационные ресурсы, отражающие энергетическое обеспечение действий индивида по преодолению стрессовой ситуации. 4. Инструментальные ресурсы. К ним относятся способности (индивидуальные особенности, предсказывающие легкость и успешность выполнения того или иного класса задач), выученные (приобретенные) инструментальные навыки и компетенции, например навыки и стереотипы организации операциональной стороны деятельности, а также стереотипные тактики реагирования на те или иные ситуации (в том числе психологические защиты, или механизмы совладания в узком смысле слова). Особое значение мы придаем универсальным ресурсам саморегуляции. Они во многом компенсируют дефицит ресурсов устойчивости даже в наиболее экстремальных жизненных обстоятельствах. Эта группа ресурсов, в отличие от остальных, основана во многом на переструктурировании системных связей во взаимодействиях с миром и благодаря этому способна превращать в достоинства даже то, что на первый взгляд выглядит очевидным минусом (например, отчаяние, заставляющее отказаться от воспроизведения безуспешных попыток опереться на прошлый опыт [18], пессимизм и недоверие, повышающие тщательность определенных видов деятельности и внимательность к ошибкам [19], травма и другие жизненные обстоятельства, резко ограничивающие возможности субъекта). Все это мобилизует человека на изменение структуры и компенсаторное повышение качества саморегуляции своей жизнедеятельности; так, у определенной категории лиц с ограниченными возможностями здоровья травма парадоксальным образом оказывается ресурсом роста [20]; известно, что ситуации клинической смерти и других околосмертных переживаний, сталкивающих человека с осознанием реальности собственной смерти, приводят к повышению чувства ответственности за свою жизнь и, как следствие, повышению ее качества [21]. Можно привести прямую аналогию с законом экономической жизни, описанным как «ресурсное проклятие» и хорошо известным россиянам на собственном опыте: благоприятная экономическая конъюнктура и изобилие природных ресурсов приводят к снижению качества принимаемых решений, поскольку цена ошибки сравнительно невелика, и напротив, ситуация дефицита ресурсов делает цену ошибки высокой и вынуждает повысить качество саморегуляции. Ранее мы уже сформулировали это правило в виде общего экзистенциального закона: дефицит любого ресурса повышает эффективность его использования [22]. Именно применительно к ресурсам саморегуляции в ряде исследований сотрудников нашей лаборатории было показано, что они сливаются в единый фактор интегральных ресурсов личности [23-25]. Этот фактор напрямую не предсказывает благополучие, но опосредует влияние на него других ресурсов, а также благоприятных и неблагоприятных условий. В частности, в диссертационном исследовании Т.Ю. Ивановой [24] было показано, что личностные ресурсы выполняют несколько важных функций, и все они связаны не с прямым влиянием на благополучие, а с системным. Личностные ресурсы выполняют буферную функцию, уменьшая зависимость психологического благополучия от факторов среды и ситуации: люди с высокими личностными ресурсами склонны не замечать негативного влияния внешней среды, а у людей с низкими существует прямая связь с динамикой негативного влияния на психологическое благополучие. Личностные ресурсы выполняют фильтрующую функцию, опосредуя восприятие и оценку субъектом жизненных обстоятельств: люди с высокими и низкими личностными ресурсами по-разному относятся к требованиям на работе и в профессиональной деятельности. Личностные ресурсы выполняют мотивационную функцию, способствуя восприятию рабочих ресурсов как более доступных, а рабочих требований — как предметных задач, а не угрозы благополучию. От личностных ресурсов к личностному потенциалу Понятие ресурсов заимствовано из экономического контекста. Другой взаимосвязанной с ним экономической метафорой, описывающей интересующие нас закономерности, является метафора психологического капитала. Это понятие введено по аналогии с категорией капитала в экономике и с появившимися в последние десятилетия в науках о культуре и обществе понятиями «социальный капитал» и «символический капитал» (П. Бурдье). Одна трактовка психологического капитала, получившая в последние годы заметное распространение и популярность в организационном контексте, вводит понятие психологического капитала в прикладном контексте проблемы позитивного организационного поведения как ответ на вопрос о том, по каким критериям и достоинствам следует в первую очередь проверять и отбирать персонал для успешно работающих организаций [26]. Психологический капитал определяется в этом подходе операционально, как позитивное психологическое состояние развития, характеризующееся: 1) уверенностью в себе, или самоэффективностью, позволяющей прикладывать необходимые усилия для решения сложной задачи; 2) оптимизмом как позитивной атрибуцией текущих и будущих успехов; 3) надеждой как упорством в стремлении к цели вкупе со способностью менять ведущие к ней пути и 4) резилентностью, т.е. упругой устойчивостью к воздействию неблагоприятных обстоятельств [26. Р. 3]. Авторы разработали опросник для диагностики психологического капитала, включающий четыре соответствующих шкалы; хотя они подчеркивают, что психологический капитал как целое не сводится к сумме четырех его составляющих и представляет собой объяснительный конструкт более высокого порядка, чем просто очередной набор компетенций [26. Р. 19], в чем конкретно это проявляется, остается неясным. Хотя авторы сводят к минимуму теоретическое обоснование и осмысление своей модели, на уровне конкретных составляющих модель психологического капитала Ф. Лютанса с соавторами очень близка модели личностного потенциала. Другое, менее популярное, но более, на наш взгляд, глубокое понимание психологического капитала введено М. Чиксентмихайи [27, 28]. Его трактовка основана на идее ограниченного запаса психической энергии, которая, как и любые ресурсы, может «инвестироваться» в одни или другие виды деятельности, способные обеспечивать либо непосредственное удовлетворение, либо отсроченные выгоды, а может и «проматываться», не принося ни удовольствия, ни пользы. Пользу Чиксентмихайи в этом контексте рассматривает прежде всего в терминах развития навыков и повышения внутренней сложности. Примером занятий, ведущих к этому, могут служить благотворительная активность, спорт, творчество. Ресурсы внимания и психической энергии, вкладываемые в подобные занятия, обернутся в будущем прибылью, в то время как вложение их в занятия, приносящие непосредственные положительные эмоции, приведет к их потере. Ресурсы, вкладываемые в воспитание ребенка, превратятся в его социальный капитал и облегчат формирование его психологического капитала. При этом Чиксентмихайи подчеркивает, что речь не идет об «отсрочке удовлетворения» в духе протестантской этики; напротив, важно, чтобы занятия, способствующие формированию психологического капитала в терминах овладения более сложными умениями, несли в себе позитивные эмоции, но при этом требовали приложения усилий [27. Р. 79-80]. Эта модель дополняет и развивает концепцию истощения эго Р. Бау-майстера: саморегуляция представляет собой энергозатратный процесс, запас энергии тратится и на физическую, и на психологическую активность [29]. Чиксентмихайи показал, что мы сами по-разному можем управлять этой энергией. Внимание он рассматривает как главный компонент психологического капитала, который позволяет нам перенаправлять энергетические потоки на разные виды деятельности, не просто механически затрачивать энергию на решение задач, но самим управлять этим процессом. Капитал как экономическая категория обозначает ресурсы, которые вкладываются, принося прибыль, но сами не расходуются. У нас не становится меньше резилентности, меньше самоэффективности или меньше управления вниманием; наоборот, все эти ресурсы умножаются. Но где в этой модели инвестор, тот, кто управляет капиталом? Ресурсы сами себя ни во что не вкладывают. Вспомним библейскую притчу о двух рабах: один вложил свой ресурс (талант) в оборот, другой зарыл в землю. Эта притча говорит нам, что неважно, сколько у тебя ресурсов; если ты не знаешь, как ими пользоваться, их никогда не будет достаточно. Ответ на этот вопрос позволяет дать понятие личностного потенциала как потенциала саморегуляции [30]. В отличие от термина «капитал» термин «потенциал» — это физико-энергетическая метафора, смысл которой связан с физическим понятием потенциальной энергии как потенциальной способности тела выполнять работу. Понятия этого ряда в психологии предлагались В.М. Бехтеревым (самодеятельность), З. Фрейдом (работа бессознательного), П. Жане (работа личности), Ф.Е. Василюком (работа переживания) и др. Речь идет именно о работе саморегуляции, о процессах, которые разворачиваются после того, как мотивация сыграла свою роль, дав деятельности начальный толчок. Мы получили толчок и что-то начали делать, а дальше многое зависит от личностного потенциала саморегуляции. По сути, понятие личностного потенциала описывает систему индивидуальных различий, связанных с эффективностью управления энергетикой. Эволюционная тенденция к росту этой эффективности описана, в частности, в богатой по своим эвристическим возможностям теории энергоэволюционизма М.И. Веллера [31]. Хотя в современной психологии язык энергетических процессов не пользуется популярностью, возможно, разработка концепции личностного потенциала может вдохнуть в этот старый подход новую жизнь. Принцип саморегуляции как альтернатива идее линейной причинности Идея саморегуляции исторически возникла как альтернатива идее линейной причинности, предполагавшей, что любое наше действие где-то начинается и где-то кончается. Н.А. Бернштейн ввел принцип рефлекторного кольца как оппозицию идее рефлекторной дуги Павлова, у которого рефлекс имеет начало и конец. Бернштейн показал, что это бесконечный циклический процесс, который построен так, что на каждом шаге происходит оценка того, насколько то, что получается, близко к тому, чего нам бы хотелось, и внес необходимые коррективы в этот процесс для его оптимизации. Позднее эта модель саморегуляции получила известность благодаря работам Норберта Винера и его соавторов [32, 33]. В центре парадигмы саморегуляции находится идея непрерывных целесообразных изменений. Саморегуляция — это то, что срабатывает, когда не удается уйти от необходимости изменений в деятельности и личности. Ключевой момент механизмов саморегуляции — отрицательная обратная связь, т. е. сигналы об отклонении действительного от желаемого, что помогает нам не принимать желаемое за действительное. Положительная обратная связь — это отождествление желаемого и действительного, сигнал о том, что все в порядке, ничего не надо менять, можно продолжать в том же духе. По сравнению с реакцией на успех реакция на неудачу, на отклонение от цели обнаруживает гораздо больший диапазон и имеет гораздо больше последствий. Это основа любого развития, обучения, целесообразной активности всего живого. Личностный потенциал помогает осуществлять необходимые изменения, когда они должны быть осуществлены. В этом случае наша система будет продолжать совершенствоваться до естественного исчерпания ее физиологических ресурсов в виде старости и смерти. Есть определенные психологические характеристики, которые с этим связаны: активность, продуктивность, субъектность, резилентность, продуктивное совладание, самодетерминация, целенаправленность, гибкость. Плохая саморегуляция приводит к саморазрушению системы при достаточных физиологических ресурсах, когда система начинает действовать себе во вред, тратить ресурсы впустую. Мы обнаруживаем в этом случае такие признаки системы, как зависимость, конформность, уязвимость, виктимность, непродуктивность, ригидность. Эти два глобальных паттерна можно соотнести с такими конструктами, как антихрупкость и хрупкость (Талеб, 2014) [34]. Люди с низким личностным потенциалом, характеризующиеся хрупкостью, тоже могут быть успешны, но платят за это высокую цену — они не могут быть успешны и счастливы одновременно. Либо они отказываются от успеха и радуются жизни, либо достигают успехов, истощая свои ресурсы. Формы и уровни саморегуляции постоянно усложняются в ходе филогенетической и онтогенетической эволюции [32]. Самая простая из них — самоконтроль, т. е. торможение, блокирование непосредственных импульсивных реакций на внешние и внутренние раздражители. Взрослый человек обладает способностью, хоть и ограниченной, сказать «нет» своим потребностям [35]. Следующая форма — самодисциплина: отсрочка и, в более общем виде, планирование действий во времени. Для того чтобы осуществить переход от способности к самоконтролю и самодисциплине, нужна временная перспектива, способность к антиципации будущих событий, которая формируется постепенно в процессе развития. Третий уровень — самоуправление. Чтобы перейти от самодисциплины к самоуправлению и к регуляции поставленных целей, требуется толерантность к неопределенности, т. е. готовность реагировать на непредсказуемые внешние изменения за рамками принятых заранее планов и поставленных целей, менять цели и намерения, иными словами, готовность действовать в условиях, которые заранее не предопределены. Четвертый уровень — самодетерминация, способность самому ставить себе цели и определять направление своей деятельности. Наконец, на самом высшем уровне мы говорим о самоорганизации. Это качественные изменения системы в целом, связанные с повышением уровня ее сложности и организованности. Кроме эволюционной классификации по уровням сложности, виды саморегуляции можно классифицировать на основании разных критериев желаемого, которые лежат в основе оценки текущего положения дел [33]. Так, в 1980-е гг. была дискуссия М. Чиксентмихайи и Дж. Накамуры с Ч. Карвером и М. Шейером [30]. Карвер и Шейер в своей обобщенной модели саморегуляции поведения, опирающейся непосредственно на работы Н. Винера, вслед за Винером рассматривали в качестве критерия желаемого цели, преследуемые индивидом; М. Чиксентмихайи и Дж. Накамура не соглашались с принятием целей в качестве такого высшего критерия и обосновывали большую адекватность другого критерия — позитивных переживаний. Представляется вполне очевидным, что ни один из этих ответов не подходит в качестве универсального, напротив, оба они могут быть верными в конкретных случаях. Возможны и другие варианты критериев регуляции. 1. Первой разновидностью саморегуляции по этому основанию можно считать функциональную саморегуляцию. Сюда мы относим и текущую саморегуляцию функциональных состояний, и более развернутую во времени саморегуляцию функционирования организма в целом, включая вопросы здорового образа жизни. Желательным критерием хорошего функционирования и успешности функциональной саморегуляции выступает сбалансированность телесных и психических процессов и подсистем организма, проявляющаяся в целом ряде признаков, как объективных (антропометрические показатели, заболеваемость), так и субъективных (самочувствие). 2. Второй столь же хорошо изученной разновидностью саморегуляции выступает целевая саморегуляция. Критерием желаемого выступает цель, а регулируемым процессом — деятельность по ее достижению. Помимо уже упомянутой концепции Ч. Карвера и М. Шейера, к концепциям целевой саморегуляции относится и концепция осознанной саморегуляции О.А. Конопкина и В.И. Моросановой. Вместе с тем соотношение достижения целей и психологического благополучия, как показывают исследования последнего времени, неоднозначны, что свидетельствует об ограниченности моделей целевой саморегуляции. Многое зависит от специфики целей, их качества и связей с мотивацией. Так, например, успешное достижение внешне мотивированных целей, не связанных с собственным Я субъекта, не приводит к повышению благополучия, в отличие от внутренне мотивированных целей [34]. Поэтому целевая саморегуляция неизбежно должна рассматриваться в более общих жизненных контекстах. 3. Отдельной разновидностью интересующих нас процессов выступает эмоциональная саморегуляция, под которой понимается регуляция эмоциональных состояний. Критерием в данном случае является именно субъективное переживание. 4. Мотивационная саморегуляция личности направлена на обеспечение процессов выбора и осуществления субъектом своих мотивов [36]. Далеко не всегда этот процесс может быть редуцирован к достижению цели, а саморегуляция — к целевой. Это критерий более высокого ранга, по отношению к которому функциональные, целевые и эмоциональные критерии служат вспомогательными, более частными. 5. Наиболее общим контуром саморегуляции будет выступать саморегуляция жизнедеятельности в целом, или личностная саморегуляция. Применительно к саморегуляции жизнедеятельности критерием желаемого будет выступать «внутренняя необходимость жизни личности» [37], а этой внутренней необходимостью, в свою очередь, является «реализация своего пути, своего жизненного замысла» [37. С. 47]. Предложенное различение приводит к пониманию саморегуляции как иерархической системы, образуемой различными взаимосвязанными контурами; по отношению к большинству из них субъект может занимать активную позицию, произвольно выбирая и изменяя критерии желаемого и переключаясь с одной системы на другую. Это не относится, вероятно, только к наиболее общей системе саморегуляции жизнедеятельности, которой подчиняются остальные системы: мотивационной и целевой саморегуляции, с одной стороны, эмоциональной и функциональной — с другой. К системно-динамической модели регуляции деятельности Сказанное позволяет нам реконструировать путь к тому, чтобы наши действия были приятными, результативными и осмысленными. Удобно представить этот путь в виде последовательности внутренних вопросов и ответов на них. Первый вопрос — вопрос мотивации: мне это вообще надо? Ответ дается в терминах содержания, интенсивности и качества мотива, связи поставленной или принятой цели с личностью в целом в таких категориях, как личностный смысл, конкордантность или аутентичность. Положительный ответ санкционирует дальнейшее разворачивание деятельности, отрицательный — ее тормозит. Второй вопрос — насколько вероятным мы считаем успешное достижение желаемого результата. Даже самое сильное желание не приведет к действию, если оно сопровождается убеждением в невозможности достичь желаемого. Начиная с модели ожидаемой ценности Дж. Аткинсона, эта идея получила развитие в целом ряде теорий 1960-1970-х гг., связанных с различными трактовками «конструктов контроля» (Skinner, 1983) [38], т.е. конструируемых субъектом взаимосвязей между элементами деятельности, ее результатов и последствий. Ключевыми объяснительными понятиями выступают ожидание, каузальная атрибуция, локус контроля, выученная беспомощность, атрибутивный стиль, самоэффективность. Третий вопрос — начинать действовать или подождать? Этот аспект регуляции действия раскрывается в «модели Рубикона» Х. Хекхаузена, Ю. Куля и П. Голвитцера [11] и связан с отношением к неопределенности и принятием риска. Даже когда принципиальное решение принято, ничто не определяет момент перехода к реализации действия, кроме экзистенциального акта внутреннего принятия ответственности за него. Существуют индивидуальные различия в решительности, готовности принять эту ответственность, несмотря на всю сохраняющуюся неопределенность. Четвертый вопрос — все идет как надо или нет? Для ответа на этот вопрос необходимо разделить желаемое и действительное, преодолеть нарциссизм и увидеть реальность максимально трезво и объективно. Пятый вопрос — нужно ли и можно ли что-то менять в ходе деятельности? Постановке этого вопроса способствуют такие личностные характеристики, как гибкость, креативность. В случае их дефицита субъект стремится максимально сохранять статус кво, что является симптомом хрупкой организации деятельности [34]. Шестой вопрос — сохраняет ли изначальная цель свою актуальность на очередном этапе деятельности или уже пройденный путь привел к ее пересмотру, цель потеряла свой смысл и лучше бы от нее отказаться и поставить новую цель? Вызов отказа от цели представляет собой важную лакмусовую бумажку индивидуальных различий в саморегуляции [39]. Наконец, седьмой вопрос — не нужно ли пересмотреть ценностные основания своих действий? Возможность такого пересмотра является признаком автономной субъектности (Harre, 1979) [40]. Действительно, пока я «не могу пост

Ключевые слова

саморегуляция, ресурсы, благополучие, перспектива, эмоции, мотивация, психологический капитал, личностный потенциал, autoregulation (self-regulation), resources, well-being, perspective, emotions, motivation, psychological capital, personality potential

Авторы

Леонтьев Дмитрий АлексеевичНациональный исследовательский университет «Высшая школа экономики»доктор психологических наук, профессор, заведующий Международной лабораторией позитивной психологии личности и мотивации[email protected]
Всего: 1

Ссылки

Махнач А.В. Жизнеспособность человека и семьи: социально-психологическая пара дигма. М. : Институт психологии РАН, 2016.

Baumeister R. Escaping the Self: Alcoholism, Spirituality, Masochism, and Other Flights from the Burden of Selfhood. Basic Books, 1991

Baumeister R.F., Vohs K.D. The pursuit of meaningfulness in life // Handbook of Positive Psychology / eds. by C.R. Snyder, S.J. Lopez. New York : Oxford University Press, 2002. Р. 608-617.

Baumeister R.F., Vohs K.D., Aaker J.L., Garbinsky E.N. Some Key Differences Between a Happy Life and a Meaningful Life // The Journal of Positive Psychology. 2013. № 8. Р. 505-516.

Huta V., Ryan R.M. Pursuing pleasure or virtue: The differential and overlapping wellbeing benefits of hedonic and eudaimonic motives // Journal of Happiness Studies. 2010. № 11. Р. 735-762.

Леонтьев Д.А. Переживания, сопровождающие деятельность, и их диагностика // Современная психодиагностика России. Преодоление кризиса : сборник материалов III Всероссийской конференции по психологической диагностике / отв. ред. Н.А. Батурин. Челябинск : Издательский центр ЮУрГУ, 2015. Т. 1. С. 175-179.

Redelmeier D., Katz J., Kahneman D. Memories of colonoscopy: a randomized trial // Pain. 2003. № 104 (1-2). Р. 187-194.

Леонтьев Д.А. Подход через позитивные черты личности: от психологического бла гополучия к добродетелям и силам характера // Личностный потенциал: структура и диагностика / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2011. С. 76-91.

Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Апробация русскоязычных версий двух шкал экспрессоценки субъективного благополучия // Материалы III Всероссийского социологического конгресса. М. : Институт социологии РАН, 2008.

Мамардашвили М.К. Психологическая топология пути. М. : РХГИ, 1997.

Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. 2-е изд., перераб. М. : Смысл ; СПб. : Питер, 2003.

Ryan R.M., Deci E.L. Overview of self-determination theory: an organismic dialectical perspective // Handbook of self-determination research / ed. by E.L. Deci, R.M. Ryan. The University of Rochester Press, 2002. Р. 3-33. 12а. Леонтьев Д.А. Самоактуализация как движущая сила личностного развития: исто-рико-критический анализ // Современная психология мотивации / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2002. С. 13-46.

Duckworth A.L., Seligman M.E.P. Self-discipline outdoes IQ predicting academic performance in adolescents // Psychological Science. 2005. № 16 (12). Р. 939-944.

Amabile T.M. Beyond Talent: John Irving and the Passionate Craft of Creativity // American Psychologist. 2001. Vol. 56, № 4. Р. 333-336.

Леонтьев Д.А. Промежуточные итоги: от идеи к концепции, от переменных к системной модели, от вопросов к новым вопросам // Личностный потенциал: структура и диагностика / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2011. С. 669-675.

Леонтьев Д.А. Развитие личности в норме и в затрудненных условиях: вызовы и ресурсы // Культурно-историческая психология. 2014. № 3. С. 97-106.

Леонтьев Д.А. Психологические ресурсы преодоления стрессовых ситуаций: к уточнению базовых конструктов // Психология стресса и совладающего поведения в современном российском обществе : материалы II Международной научно-практической конференции. Кострома, 2010. Т. 2. С. 40-42.

Мамардашвили М.К. Лекции о Прусте (психологическая топология пути). М. : Ad Marginem, 1995.

Зелигман М. Как стать оптимистом. М. : АСТ, 1994.

Александрова Л.А., Лебедева А.А., Леонтьев Д.А. Ресурсы саморегуляции студентов с ограниченными возможностями здоровья как фактор эффективности инклюзивного образования // Личностный ресурс субъекта труда в изменяющейся России : материалы II Международной научно-практической конференции. Кисловодск : СевКавГТУ, 2009. Ч. 2 : Симпозиум «Субъект и личность в психологии саморегуляции». С. 11-16.

Леонтьев Д.А. Время как измерение человеческой жизни // Время пути: исследования и размышления / под ред. Р.А. Ахмерова, Е.И. Головахи, Е.Г. Злобиной, А.А. Кроника, Д.А. Леонтьева. Киев : Изд-во Ин-та социологии НАН Украины, 2008. С. 8-36.

Леонтьев Д.А. Экзистенциальный смысл суицида: жизнь как выбор // Московский психотерапевтический журнал. 2008. № 4. С. 58-82.

Лебедева А.А. Субъективное благополучие лиц с ограниченными возможностями здоровья : дис.. канд. психол. наук. М., 2012.

Иванова Т.Ю. Функциональная роль личностных ресурсов в обеспечении психологического благополучия : дис.. канд. психол. наук. М., 2016.

Иванова Т.Ю., Леонтьев Д.А., Рассказова Е.И. Функции личностных ресурсов в ситуации экономического кризиса // Психология : журнал высшей школы экономики. 2016. Т. 13, № 2. С. 323-346.

Luthans F., Youssef C.M., Avolio B.J. Psychological Capital: Developing the Human Competitive Edge. New York : Oxford University Press, 2007.

Csikszentmihalyi M. Good Business: Leadership, Flow, and the Making of Meaning. N.Y. : Penguin, 2003.

Csikszentmihalyi M. Materialism and the evolution of consciousness // Psychology and Consumer Culture: The Struggle for a Good Life in a Materialistic World / еds. by T. Kasser, A.D. Kanner. Washington (DC) : American Psychological Association, 2004. P. 91-106.

Baumeister R.F., Bratslavsky E., Muraven M., Tice D.M. Ego depletion: Is the active self a limited resource? // Journal of Personality and Social Psychology. 1998. № 74 (5). Р. 1252-1265.

Леонтьев Д.А. Личностный потенциал как потенциал саморегуляции // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ им. М.В. Ломоносова / под ред. Б.С. Братуся, Е.Е. Соколовой. М. : Смысл, 2006. Вып. 2. С. 85-105.

Веллер М.И. Энергоэволюционизм. М. : Астрель, 2011.

Леонтьев Д.А. Саморегуляция как предмет изучения и как объяснительный принцип // Психология саморегуляции в XXI в. / под ред. В.И. Моросановой. СПб. ; М. : Нестор-История, 2011. С. 74-89.

Леонтьев Д.А. Виды и уровни саморегуляции в психологическом контексте // Личностный ресурс субъекта труда в изменяющейся России : материалы III Международной научно-практической конференции. Кисловодск ; Ставрополь ; Москва, 2013. Ч. 2: Симпозиум «Субъект и личность в психологии саморегуляции». С. 67-70.

Моросанова В. И. Психология саморегуляции. М. ; СПб. : Нестор-История, 2012.

Леонтьев Д.А., Сучков Д.Д. Постановка и достижение целей как фактор психологического благополучия // Психологические исследования. 2015. Т. 8, № 44. С. 1. URL: http://psystudy.ru

Талеб Н.Н. Антихрупкость: как извлечь выгоду из хаоса. М. : КоЛибри, 2014.

Франкл В. Человек в поисках смысла / под ред. Л.Я. Гозмана, Д.А. Леонтьева. М. : Прогресс, 1990.

Файзуллаев А.А. Мотивационная саморегуляция личности. Ташкент : Фан, 1987.

Василюк Ф.Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1984.

Skinner E.A. A guide to constructs of control // Journal of Personality and Social Psychology. 1996. № 71. Р. 549-570.

Рассказова Е.И. Психологические факторы выбора и изменения стратегии действия // Психологический журнал. 2016. Т. 37, № 3. С. 39-49.

Harre R. Social being: a theory for social psychology. Oxford : Blackwell, 1979.

Гордеева Т.О. Психология мотивации достижения. 2-е изд. М. : Смысл, 2015.

Леонтьев Д.А. Личностное изменение человеческого развития // Вопросы психологии. 2013. № 3. C. 67-80.

Флоренский П.А. Столп и утверждение истины (1914). М. : Правда, 1990. Т. 1 (I).

Нарушения операционального уровня саморегуляции у лиц с расстройствами личности | Шеховцова

Рекомендуемое оформление библиографической ссылки:

Шеховцова Е.С., Булыгина В.Г. Нарушения операционального уровня саморегуляции у лиц с расстройствами личности // Российский психиатрический журнал. 2020. №5. С. 47-55.

Аннотация

В эмпирическом исследовании с целью определения операционального уровня саморегуляции у обвиняемых с расстройствами личности в диагностический комплекс включён новый инструмент оценки характеристик ситуационного анализа. Выделен симптомокомплекс психологических характеристик, отражающих нарушения операционально-технического уровня саморегуляции. В генезе криминального поведения наибольшее значение имеют интолерантность к неопределённости, неадекватность интерпретации ситуации, недостаток социальной направленности прогноза. Выделены прогностически значимые характеристики ситуационного анализа и операционального уровня саморегуляции при оценке степени дизрегуляции поведения в криминальной ситуации.

Ключевые слова расстройства личности; саморегуляция; дизрегуляция; криминальное поведение; ситуационный анализ

Литература

1. Korzun DN, Tkachenko AA. [Violations of the levels of regulation of activity and the legal criterion of limited legal capacity due to mental disorders]. Sibirskii vestnik psikhiatrii i narkologii [Siberian Bulletin of Psychiatry and Narcology]. 2013;4(79):68–73. Russian. 2. Lapshina EN. Osobennosti samoregulyatsii lits, priznannykh ogranichenno vmenyaemymi [PhD thesis]. [Moscow (Russia)]: FGU “GNTsSSP im. V.P. Serbskogo” [FSU Serbsky State Medical Center]; 2006. 265 p. Russian. 3. Kudryavtsev IA. [Forensic psychological examination of the orientation of the personality and features of violation of self-regulation of social behavior in borderline mental pathology]. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian Journal of Psychiatry]. 2013;(4):9–19. Russian. 4. Savina OF, Makushkin EV, Morozova MV. [Algorithm of expert research of disregulation of activity in criminal situation in persons with mental disorders]. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian Journal of Psychiatry]. 2018;(1):31–42. Russian. 5. Leont’ev DA. Psikhologiya smysla: priroda, stroenie i dinamika smyslovoi real’nosti. Moscow; 2003. 487 p. Russian. 6. Konopkin OA. Osoznannaya samoregulyatsiya kak kriterii sub»ektnosti. Voprosy psikhologii. 2008;(3):22–34. Russian. 7. Gorinov VV, Korzun DN, Vasyukov SA. Rasstroistva lichnosti: sovremennye klassifikatsii, diagnostika i osobennosti ekspertnoi otsenki. In: prof. VV Vandysh editor. Sudebnaya psikhiatriya. Aktual’nye problemi. Moscow; 2018. Issue 15. P. 50–63. Russian. 8. ICD-11 for Mortality and Morbidity Statistics. URL: https://icd.who.int/browse11/l-m/en (accessed: 28.04.2020). 9. Vinogradova MG. Smyslovaya regulyatsiya poznavatel’noi deyatel’nosti pri istericheskom rasstroistve lichnosti [PhD thesis]. [Moscow (Russia)]: MSU. [MGU]; 2004. 192 p. Russian. 10. Sazonova NI. Rasstroistva lichnosti kak uslovie, vliyayushchee na so-vershenie pravonarushenii. Vestnik moskovskogo universiteta MVD Rossii. 2010;(1):16–22. Russian. 11. Gorinov VV, Korzun DN, Vasyukov SA, Ilyushina EA. [Modern approaches to expert assessment of limited sanity]. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian Journal of Psychiatry]. 2017;(3):10–8. Russian. 12. Gul’dan VV. Motivatsiya protivopravnykh deistvii u psikhopaticheskikh lichnostei [Doct of Psy. Sci. thesis]. [Moscow (Russia)]: MSU. [MGU]; 1985. 48 p. Russian. 13. Ratinova NA. Samoregulyatsiya povedeniya pri sovershenii agressivno-nasil’stvennykh prestuplenii [PhD thesis]. [Moscow (Russia)]: FGU “GNTsSSP im. V.P. Serbskogo” [FSU Serbsky State Medical Center]; 1998. 229 p. Russian. 14. Kalashnikova AS, Safuanov FS. Rol’ psikhicheskikh rasstroistv, ne isklyuchayushchikh vmenyaemosti, v formirovanii raznonapravlennoi agressii. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian Journal of Psychiatry]. 2010;(4):16–22. Russian. 15. Kudryavtsev IA, Lapshina EN. Psikhologicheskie mekhanizmy i effekty vliyaniya patologii kharaktera na samoregulyatsiyu obshchestvenno opasnykh deistvii. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian Journal of Psychiatry]. 2008;(3):29–35. Russian. 16. Bulygina VG, Shekhovtsova ES, Dubinskii AA. [Situational analysis in normal and in mental pathology]. Psikhicheskoe zdorov’e [Mental Health]. 2018;(2):26–31. Russian. 17. Gorinov VV, Korzun DN, Shekhovtsova ES. [Personality, personality disorder, dysregulation of behavior and activity]. Nevrologicheskii vestnik [Neurological Bulletin]. 2019;(3):28–31. Russian. 18. Loranger AW, Janka А, Sartorius N. Assessment and diagnosis of personality disorders. The ICD-10 international personality disorders examination (IPDE). New York: Cambridge University Press; 2007. 225 p. 19. Stroop JR. Studies of interference in serial verbal reactions. Journal of Experimental Psychology. 1935;18(6):643–62. 20. Kagan J. Reflection-impulsivity: The generality and dynamics of conceptual tempo. Journal of Abnormal Psychology. 1966;(71):17–24. 21. Morosanova VI. Individual’nyj stil’ samoregulyacii: fenomen, struktura i funkcii v proizvol’noj aktivnosti cheloveka. Moscow: Nauka; 1998. 192 p. Russian. 22. Kornilova TV. Neopredelennost’, vybor i intellektual’no-lichnostnyj potencial cheloveka (v razvitie smyslovoj teorii myshleniya). Metodologiya i istoriya psihologii. 2009;(4):47–59. Russian.

DOI: http://dx.doi.org/10.24411/1560-957Х-2020-10505

Метрики статей

Загрузка метрик …


Metrics powered by PLOS ALM

Саморегуляция, ресурсы и личностный потенциал

Представлены основы современного подхода к объяснению жизнедеятельности человека через призму принципа саморегуляции. Раскрывается множественность критериев желаемого, выходящая за рамки максимизации положительных эмоций, дается определение психологического и субъективного благополучия, всесторонне проанализировано понятие ресурсов и дана классификация их видов, обосновано понятие личностного потенциала как потенциала саморегуляции и предложены две классификации видов и форм саморегуляции.

Autoregulation, Resources, and Personality Potential.pdf Самым общим контекстом того узла проблем, который обозначен в заглавии настоящей статьи, выступает проблема, которую сравнительно недавно начали обозначать термином «жизнеспособность» (Махнач, 2016) [1]. Речь идет о достаточно традиционном вопросе: «Почему у одних все получается, а у других нет?». Мы привыкли в нашей культуре к понятию успеха. Но это понятие не вполне адекватно. Критерии успеха чаще внешние, чем внутренние, хотя бывают и внутренние тоже. Успех может быть и случайным, не являться следствием наших усилий, а с другой стороны, можно достичь социального успеха, адаптации к внешним требованиям ценой отказа от главного в себе — «слушайся и будешь в шоколаде». Идя этим путем, можно оказаться «в шоколаде», но при этом потерять что-то очень важное, хоть и менее очевидное при поверхностном взгляде. Проблема жизнеспособности — более общая, гораздо шире, чем проблема успеха, оцениваемого по социальным критериям. Суть жизни любого живого существа правомерно рассматривать как поддержание динамического равновесия в отношениях с миром, движение от относительно худшего состояния к относительно лучшему. Можно использовать самые разные критерии, чтобы оценивать качество жизни; если она становится постепенно лучше, то мы на правильном пути, и наоборот, траектория неверна, если жизнь становится хуже, если сегодня хуже, чем вчера, а завтра хуже, чем сегодня. Исследования предикторов суицидального поведения выявили, что вероятность суицидальных попыток связана не с абсолютно низким качеством жизни, а с резким относительным его ухудшением, хоть и далеко не достигающим «дна», на котором стабильно живут много людей, не помышляющих о самоубийстве (Baumeister, 1991) [2]. Именно динамические тенденции являются решающими. В нашем столетии психология все больше поворачивается от изучения механизмов самотождественности и линейного детерминизма применительно к психике, личности и жизнедеятельности, представляющих эти процессы по аналогии с предсказуемыми движениями бильярдного шара под действием удара кия, к пониманию их как процессов, которые продолжают меняться в каждой своей точке. Поведение человека — это не просто «дали мотивацию», и человек пошел в заданном направлении. Все гораздо сложнее, и мы должны, как в фантазии Л. Кэрролла, «бежать изо всех сил, чтобы только оставаться на месте». В широком смысле саморегуляция — это универсальный принцип активности живых и квазиживых систем, направляемых целями или другими высшими критериями желательного. Это механизм целесообразной коррекции активности в движении от менее благоприятных к более благоприятным результатам. Что такое хорошо, и что такое плохо Общепризнано, что человек стремится к лучшему. Есть ли какие-то общие объективные критерии, позволяющие понять, что имеется в виду под лучшим? Можно говорить по меньшей мере про три разных критерия того, что значит лучше. Во-первых, все живое стремится к приятному, т. е. получать положительные эмоции и избегать отрицательных, стремится к счастью или удовлетворению и избеганию неприятностей. Во-вторых, оно стремится к успешному. Под успешностью можно понимать максимальный контроль над результатами действий. Маленькие дети обычно счастливее, чем взрослые, поскольку их потребности и мечты легче удовлетворить, но они мало контролируют свое счастье, успешность их действий меньше зависит от них самих, а больше от степени благоприятности окружающей среды. В-третьих, человеку присуще стремление к осмысленному. Ценность определенным событиям и действиям придает то, что они связаны с широким контекстом и отдаленными последствиями, при этом они не обязательно дают максимум удовольствия. Было, в частности, экспериментально показано, что когда в семье появляются дети, уровень субъективного благополучия родителей падает, зато уровень осмысленности возрастает (Baumeister, Vohs, 2002) [3]. Поэтому люди нередко жертвуют благополучием, счастьем и даже порой жизнью ради того смысла, который больше индивидуальной жизни. Конечно, контроль над действиями и осмысленность значимо нагружены положительным аффектом, и их бывает трудно в исследованиях разводить, тем не менее они к нему не сводимы, и уже появляются вполне успешные попытки такого экспериментального разведения [4, 5]. Целенаправленная работа по их разведению разворачивается на основе новой методики переживаний в деятельности [6], ряд экспериментальных публикаций находится в процессе подготовки. Один лишь критерий приятного, максимизации положительных эмоций, благополучия и счастья, лежащий в основе многих философских и житейских вариантов гедонизма, оказывается принципиально неполным. Все хорошее можно свести исключительно к положительным эмоциям, лишь если резко сузить временную и смысловую перспективу и ограничить жизнь только текущим моментом, здесь-и-теперь. В рамках здесь-и-теперь действительно решающую роль играет эмоциональный баланс, стремление к активизации положительных эмоций, гедонизму. В этом мо-тивационные корни наркомании: главное, максимизировать положительные эмоции сию минуту, здесь-и-теперь, а потом хоть трава не расти. Ошибку исключительной ориентации на эмоциональную оценку демонстрируют классические эксперименты Д. Редельмейера, Дж. Каца и Д. Канемана с пациентами, подвергавшимися колоноскопии, довольно болезненному обследованию прямой кишки [7]. Пациенты с помощью специального ручного устройства фиксировали в режиме реального времени динамику интенсивности неприятных ощущений. Оказалось, что многое зависит от динамики; большую роль играет та интенсивность, на которой обследование завершается. Пациентам двух групп проводили обследование по единой схеме; в контрольной группе оно завершалось на довольно высокой интенсивности неприятных ощущений, а в экспериментальной группе схема была продолжена, и после этого обследование длилось еще несколько дополнительных минут при несколько меньшей интенсивности неприятных ощущений. После завершения обследования пациенты ретроспективно оценивали общую меру неприятных ощущений. Парадоксальным образом пациенты экспериментальной группы оценили свои ощущения как в целом менее неприятные, чем пациенты контрольной, хотя они получили неприятные ощущения того же объема и интенсивности с добавкой. Авторы делают вывод о большом вкладе максимального и конечного значения интенсивности неприятных ощущений для обобщенной ретроспективной оценки. Гедонисты — это люди, для которых важнее всего положительные эмоции именно потому, что они ориентируются исключительно на «здесь-и-теперь». Они субъективно правы именно потому, что игнорируют смысловые контексты и временную перспективу. Благополучие всецело определяется максимумом положительных и минимумом отрицательных эмоций лишь в рамках стоп-кадра здесь-и-теперь. Если ввести более широкую перспективу, все оказывается не совсем так, и описанные эксперименты Д. Редельмейера с соавторами убедительно это демонстрируют. Различия между сиюминутной гедонистической оценкой и перспективной оценкой находят отражение в разведении таких двух легко смешиваемых понятий, как «психологическое благополучие» (psychological well-being) и «субъективное благополучие» (subjective well-being). Эти схожие понятия исторически появились независимо друг от друга, в разных, хоть и схожих контекстах, и их соотношение представляет собой реальную проблему. Понятие психологического благополучия ввела в 1980-е гг. К. Рифф для обозначения комплекса психологических характеристик, выступающих предпосылками здоровья и счастья. Теоретическая модель и перечень этих характеристик были выстроены автором на основании концепции позитивного душевного здоровья (С. Джурард, М. Яхода и др.), сформулированной в 1970-е гг. в русле гуманистической психологии [8]. Понятие субъективного благополучия ввел в 1970-е гг. для обозначения обобщенной субъективной оценки меры счастья Э. Динер, исходивший из положения о том, что счастье и благополучие определяются исключительно субъективной оценкой, а не объективными предпосылками, и разработавший завоевавшую огромную популярность шкалу удовлетворенности жизнью [9]. Заданный нами выше контекст рассмотрения проблемы позволяет следующим образом определить соотношение между этими двумя конструктами: психологическое благополучие характеризует объективную меру того, насколько человек по своим психологическим характеристикам и способам функционирования близок к оптимальному уровню жизнеспособности, субъективное благополучие выражает восприятие и оценку самим человеком этой меры близости к желаемому. Между желанием и результатом: мотивация, способности и ресурсы Несмотря на всеобщее стремление к благополучию, достигаемые результаты не у всех одинаковы. Кроме общего стремления к хорошему, требуется что-то еще. М.К Мамардашвили [10. С. 531] констатировал отсутствие прямой причинной связи между желанием добра и реальным деланием добра, отмечая необходимость для этого специальных «нравственных мускулов». Что опосредует успешность стремления к наилучшему? Во-первых, конкретная мотивация. Достаточно давно было доказано, что из общих движущих человеком мотивов не выводится непосредственная мотивация конкретной деятельности, на которую влияют ситуационные факторы, субъективное восприятие этих факторов, атрибутивные схемы, возможные альтернативы и многое другое [11]. Можно говорить отдельно про содержание, интенсивность и качество мотивации. Содержание мотивации — это конкретные потребности и ценности, направленность на реализацию которых задает мотивацию конкретной деятельности. Этот аспект мотивации выдвигался на первый план в теории иерархии базовых потребностей — первой теории мотивации А. Маслоу [12а], а также в теории мотивации А.Н. Леонтьева, подчеркивавшего предметность потребностей. Влияние интенсивности мотивации на деятельность выражает старый закон Йеркса-Додсона [11], который описывает зависимость успешности деятельности от интенсивности мотивации. До какого-то уровня рост интенсивности мотивации положительно влияет на деятельность, а потом начинает действовать разрушительно. Наконец, в теории самодерминации Э. Деси и Р. Райана [12] указывается, что важна не столько интенсивность, сколько качество мотивации. Не всякая интенсивная мотивация работает одинаково хорошо, в частности, даже если внешняя мотивация может позволить успешно решать какие-то тактические задачи, на психологическое благополучие она влияет скорее негативно и не помогает человеку лучше себя в этом мире ощущать. Если игнорировать временное измерение, временную перспективу, сводя все к «здесь-и-теперь», преимущества внутренней мотивации перед внешней исчезают. Они возникают, если ввести эту перспективу. Помимо конкретной мотивации, связь между желанием и результатом опосредуют способности. Трудно сомневаться в их значимости, однако при системном рассмотрении оказывается, что вклад способностей не является определяющим и опосредован другими, прежде всего личностными факторами. Например, интеллект значимо предсказывает академические достижения учащихся, однако самодисциплина предсказывает их еще лучше [13]. Для творческих результатов личность и мотивация важнее, чем креативность [14]. В спорте мы встречаемся как с очень одаренными атлетами, которые, однако, не слишком хорошо справляются со своими способностями и характеризуются большой нестабильностью (например, недавно завершивший карьеру теннисист Марат Сафин), так и с гораздо менее одаренными спортсменами, которые, однако, за счет качеств личности и хорошей саморегуляции выжимают из своих ограниченных возможностей максимум и достигают результатов, сопоставимых с первыми (например, его соперник Николай Давыденко). Способности важны, но важнее способность использовать свои способности. Более общее понятие, которое используется в этой связи, — это ресурсы. Под понятием «ресурсы» мы будем понимать средства, наличие и достаточность которых способствует достижению цели и поддержанию благополучия, а отсутствие или недостаточность — затрудняет. Для того, у кого нет цели, ничто не служит ресурсом. Можно сказать, что свойство быть ресурсом — это системное качество, приобретаемое некоторыми объектами или индивидуальными особенностями в структуре деятельности, задаваемой мотивом и целью. При этом ресурсы — это не объяснительное понятие, а описательное. В зависимости от выраженности ресурсов задачи, решаемые субъектом (это могут быть задачи ориентации и самоопределения, задачи достижения поставленных целей или задачи предотвращения неблагоприятных последствий трудной жизненной ситуации [15]), решаются легче или, напротив, труднее. При этом можно различать специфические, узконаправленные ресурсы, имеющие значение лишь для определенного класса стрессовых ситуаций, и универсальные метаресурсы, обладание которыми дает выигрыш в самых разнообразных ситуациях. Можно различать по меньшей мере четыре наиболее глобальных класса ресурсов: физиологические ресурсы (например, общее состояние здоровья или тип нервной системы, от которого зависит легкость и физиологическая «цена» мобилизации), психологические ресурсы (особенности личности, характера, способностей, психических процессов), предметно-материальные ресурсы (орудия и другие предметы, служащие «удлинением» функциональных органов индивида и расширяющие его возможности, например, разнообразные средства передвижения, такие как автомобиль, велосипед, самокат, роликовые коньки, ходули и др.) и социальные ресурсы, обнаруживающиеся во взаимодействии с другими людьми (в частности, социальная поддержка, социальный капитал, репутация и др.). Дефицит одних видов ресурсов может компенсироваться за счет других [16]. В свою очередь, в числе психологических, или личностных, ресурсов можно выделить следующие их разновидности [17]: 1. Психологические ресурсы устойчивости. К ним мы относим прежде всего ценностно-смысловые ресурсы, наличие которых дает субъекту чувство опоры и уверенности в себе, устойчивую самооценку и внутреннее право на активность и принятие решений. К основным переменным этой группы, по нашим данным, относятся, в частности, удовлетворенность жизнью, осмысленность жизни, чувство связности (А. Антоновский) и субъективная витальность как диспозиция (Р. Райан, К. Фредерик), а также базовые убеждения (Р. Янофф-Бульман). 2. Психологические ресурсы саморегуляции. К ним мы относим психологические переменные, отражающие устойчивые, но выбранные из ряда альтернатив стратегии саморегуляции как способа построения динамического взаимодействия с обстоятельствами жизни, такие как мера субъективного контроля над ними или зависимости от них, устойчивые ожидания положительных или отрицательных исходов событий, стратегии взаимодействия со сложностью и неопределенностью, гибкость или ригидность целеполагания, характеристики связи усилий с результатами деятельности и др. В числе релевантных переменных можно назвать каузальные ориентации (Э. Деси, Р. Райан), локус контроля (Дж. Роттер), ориентацию на действие / состояние (Ю. Куль), самоэффективность (А. Бандура), толерантность к неопределенности, склонность к риску, поленезависимость, рефлексию, параметры временной перспективы. Некоторые психологические переменные, такие как оптимизм (Ч. Карвер, М. Шейер, М. Селигман) или жизнестойкость (С. Мадди), проявляют себя одновременно и как ресурсы устойчивости, снижая общую меру уязвимости субъекта для стрессовых ситуаций, и как ресурсы саморегуляции, определяя характер конкретных решений, принимаемых субъектом в процессе взаимодействия с обстоятельствами его жизни. 3. Мотивационные ресурсы, отражающие энергетическое обеспечение действий индивида по преодолению стрессовой ситуации. 4. Инструментальные ресурсы. К ним относятся способности (индивидуальные особенности, предсказывающие легкость и успешность выполнения того или иного класса задач), выученные (приобретенные) инструментальные навыки и компетенции, например навыки и стереотипы организации операциональной стороны деятельности, а также стереотипные тактики реагирования на те или иные ситуации (в том числе психологические защиты, или механизмы совладания в узком смысле слова). Особое значение мы придаем универсальным ресурсам саморегуляции. Они во многом компенсируют дефицит ресурсов устойчивости даже в наиболее экстремальных жизненных обстоятельствах. Эта группа ресурсов, в отличие от остальных, основана во многом на переструктурировании системных связей во взаимодействиях с миром и благодаря этому способна превращать в достоинства даже то, что на первый взгляд выглядит очевидным минусом (например, отчаяние, заставляющее отказаться от воспроизведения безуспешных попыток опереться на прошлый опыт [18], пессимизм и недоверие, повышающие тщательность определенных видов деятельности и внимательность к ошибкам [19], травма и другие жизненные обстоятельства, резко ограничивающие возможности субъекта). Все это мобилизует человека на изменение структуры и компенсаторное повышение качества саморегуляции своей жизнедеятельности; так, у определенной категории лиц с ограниченными возможностями здоровья травма парадоксальным образом оказывается ресурсом роста [20]; известно, что ситуации клинической смерти и других околосмертных переживаний, сталкивающих человека с осознанием реальности собственной смерти, приводят к повышению чувства ответственности за свою жизнь и, как следствие, повышению ее качества [21]. Можно привести прямую аналогию с законом экономической жизни, описанным как «ресурсное проклятие» и хорошо известным россиянам на собственном опыте: благоприятная экономическая конъюнктура и изобилие природных ресурсов приводят к снижению качества принимаемых решений, поскольку цена ошибки сравнительно невелика, и напротив, ситуация дефицита ресурсов делает цену ошибки высокой и вынуждает повысить качество саморегуляции. Ранее мы уже сформулировали это правило в виде общего экзистенциального закона: дефицит любого ресурса повышает эффективность его использования [22]. Именно применительно к ресурсам саморегуляции в ряде исследований сотрудников нашей лаборатории было показано, что они сливаются в единый фактор интегральных ресурсов личности [23-25]. Этот фактор напрямую не предсказывает благополучие, но опосредует влияние на него других ресурсов, а также благоприятных и неблагоприятных условий. В частности, в диссертационном исследовании Т.Ю. Ивановой [24] было показано, что личностные ресурсы выполняют несколько важных функций, и все они связаны не с прямым влиянием на благополучие, а с системным. Личностные ресурсы выполняют буферную функцию, уменьшая зависимость психологического благополучия от факторов среды и ситуации: люди с высокими личностными ресурсами склонны не замечать негативного влияния внешней среды, а у людей с низкими существует прямая связь с динамикой негативного влияния на психологическое благополучие. Личностные ресурсы выполняют фильтрующую функцию, опосредуя восприятие и оценку субъектом жизненных обстоятельств: люди с высокими и низкими личностными ресурсами по-разному относятся к требованиям на работе и в профессиональной деятельности. Личностные ресурсы выполняют мотивационную функцию, способствуя восприятию рабочих ресурсов как более доступных, а рабочих требований — как предметных задач, а не угрозы благополучию. От личностных ресурсов к личностному потенциалу Понятие ресурсов заимствовано из экономического контекста. Другой взаимосвязанной с ним экономической метафорой, описывающей интересующие нас закономерности, является метафора психологического капитала. Это понятие введено по аналогии с категорией капитала в экономике и с появившимися в последние десятилетия в науках о культуре и обществе понятиями «социальный капитал» и «символический капитал» (П. Бурдье). Одна трактовка психологического капитала, получившая в последние годы заметное распространение и популярность в организационном контексте, вводит понятие психологического капитала в прикладном контексте проблемы позитивного организационного поведения как ответ на вопрос о том, по каким критериям и достоинствам следует в первую очередь проверять и отбирать персонал для успешно работающих организаций [26]. Психологический капитал определяется в этом подходе операционально, как позитивное психологическое состояние развития, характеризующееся: 1) уверенностью в себе, или самоэффективностью, позволяющей прикладывать необходимые усилия для решения сложной задачи; 2) оптимизмом как позитивной атрибуцией текущих и будущих успехов; 3) надеждой как упорством в стремлении к цели вкупе со способностью менять ведущие к ней пути и 4) резилентностью, т.е. упругой устойчивостью к воздействию неблагоприятных обстоятельств [26. Р. 3]. Авторы разработали опросник для диагностики психологического капитала, включающий четыре соответствующих шкалы; хотя они подчеркивают, что психологический капитал как целое не сводится к сумме четырех его составляющих и представляет собой объяснительный конструкт более высокого порядка, чем просто очередной набор компетенций [26. Р. 19], в чем конкретно это проявляется, остается неясным. Хотя авторы сводят к минимуму теоретическое обоснование и осмысление своей модели, на уровне конкретных составляющих модель психологического капитала Ф. Лютанса с соавторами очень близка модели личностного потенциала. Другое, менее популярное, но более, на наш взгляд, глубокое понимание психологического капитала введено М. Чиксентмихайи [27, 28]. Его трактовка основана на идее ограниченного запаса психической энергии, которая, как и любые ресурсы, может «инвестироваться» в одни или другие виды деятельности, способные обеспечивать либо непосредственное удовлетворение, либо отсроченные выгоды, а может и «проматываться», не принося ни удовольствия, ни пользы. Пользу Чиксентмихайи в этом контексте рассматривает прежде всего в терминах развития навыков и повышения внутренней сложности. Примером занятий, ведущих к этому, могут служить благотворительная активность, спорт, творчество. Ресурсы внимания и психической энергии, вкладываемые в подобные занятия, обернутся в будущем прибылью, в то время как вложение их в занятия, приносящие непосредственные положительные эмоции, приведет к их потере. Ресурсы, вкладываемые в воспитание ребенка, превратятся в его социальный капитал и облегчат формирование его психологического капитала. При этом Чиксентмихайи подчеркивает, что речь не идет об «отсрочке удовлетворения» в духе протестантской этики; напротив, важно, чтобы занятия, способствующие формированию психологического капитала в терминах овладения более сложными умениями, несли в себе позитивные эмоции, но при этом требовали приложения усилий [27. Р. 79-80]. Эта модель дополняет и развивает концепцию истощения эго Р. Бау-майстера: саморегуляция представляет собой энергозатратный процесс, запас энергии тратится и на физическую, и на психологическую активность [29]. Чиксентмихайи показал, что мы сами по-разному можем управлять этой энергией. Внимание он рассматривает как главный компонент психологического капитала, который позволяет нам перенаправлять энергетические потоки на разные виды деятельности, не просто механически затрачивать энергию на решение задач, но самим управлять этим процессом. Капитал как экономическая категория обозначает ресурсы, которые вкладываются, принося прибыль, но сами не расходуются. У нас не становится меньше резилентности, меньше самоэффективности или меньше управления вниманием; наоборот, все эти ресурсы умножаются. Но где в этой модели инвестор, тот, кто управляет капиталом? Ресурсы сами себя ни во что не вкладывают. Вспомним библейскую притчу о двух рабах: один вложил свой ресурс (талант) в оборот, другой зарыл в землю. Эта притча говорит нам, что неважно, сколько у тебя ресурсов; если ты не знаешь, как ими пользоваться, их никогда не будет достаточно. Ответ на этот вопрос позволяет дать понятие личностного потенциала как потенциала саморегуляции [30]. В отличие от термина «капитал» термин «потенциал» — это физико-энергетическая метафора, смысл которой связан с физическим понятием потенциальной энергии как потенциальной способности тела выполнять работу. Понятия этого ряда в психологии предлагались В.М. Бехтеревым (самодеятельность), З. Фрейдом (работа бессознательного), П. Жане (работа личности), Ф.Е. Василюком (работа переживания) и др. Речь идет именно о работе саморегуляции, о процессах, которые разворачиваются после того, как мотивация сыграла свою роль, дав деятельности начальный толчок. Мы получили толчок и что-то начали делать, а дальше многое зависит от личностного потенциала саморегуляции. По сути, понятие личностного потенциала описывает систему индивидуальных различий, связанных с эффективностью управления энергетикой. Эволюционная тенденция к росту этой эффективности описана, в частности, в богатой по своим эвристическим возможностям теории энергоэволюционизма М.И. Веллера [31]. Хотя в современной психологии язык энергетических процессов не пользуется популярностью, возможно, разработка концепции личностного потенциала может вдохнуть в этот старый подход новую жизнь. Принцип саморегуляции как альтернатива идее линейной причинности Идея саморегуляции исторически возникла как альтернатива идее линейной причинности, предполагавшей, что любое наше действие где-то начинается и где-то кончается. Н.А. Бернштейн ввел принцип рефлекторного кольца как оппозицию идее рефлекторной дуги Павлова, у которого рефлекс имеет начало и конец. Бернштейн показал, что это бесконечный циклический процесс, который построен так, что на каждом шаге происходит оценка того, насколько то, что получается, близко к тому, чего нам бы хотелось, и внес необходимые коррективы в этот процесс для его оптимизации. Позднее эта модель саморегуляции получила известность благодаря работам Норберта Винера и его соавторов [32, 33]. В центре парадигмы саморегуляции находится идея непрерывных целесообразных изменений. Саморегуляция — это то, что срабатывает, когда не удается уйти от необходимости изменений в деятельности и личности. Ключевой момент механизмов саморегуляции — отрицательная обратная связь, т. е. сигналы об отклонении действительного от желаемого, что помогает нам не принимать желаемое за действительное. Положительная обратная связь — это отождествление желаемого и действительного, сигнал о том, что все в порядке, ничего не надо менять, можно продолжать в том же духе. По сравнению с реакцией на успех реакция на неудачу, на отклонение от цели обнаруживает гораздо больший диапазон и имеет гораздо больше последствий. Это основа любого развития, обучения, целесообразной активности всего живого. Личностный потенциал помогает осуществлять необходимые изменения, когда они должны быть осуществлены. В этом случае наша система будет продолжать совершенствоваться до естественного исчерпания ее физиологических ресурсов в виде старости и смерти. Есть определенные психологические характеристики, которые с этим связаны: активность, продуктивность, субъектность, резилентность, продуктивное совладание, самодетерминация, целенаправленность, гибкость. Плохая саморегуляция приводит к саморазрушению системы при достаточных физиологических ресурсах, когда система начинает действовать себе во вред, тратить ресурсы впустую. Мы обнаруживаем в этом случае такие признаки системы, как зависимость, конформность, уязвимость, виктимность, непродуктивность, ригидность. Эти два глобальных паттерна можно соотнести с такими конструктами, как антихрупкость и хрупкость (Талеб, 2014) [34]. Люди с низким личностным потенциалом, характеризующиеся хрупкостью, тоже могут быть успешны, но платят за это высокую цену — они не могут быть успешны и счастливы одновременно. Либо они отказываются от успеха и радуются жизни, либо достигают успехов, истощая свои ресурсы. Формы и уровни саморегуляции постоянно усложняются в ходе филогенетической и онтогенетической эволюции [32]. Самая простая из них — самоконтроль, т. е. торможение, блокирование непосредственных импульсивных реакций на внешние и внутренние раздражители. Взрослый человек обладает способностью, хоть и ограниченной, сказать «нет» своим потребностям [35]. Следующая форма — самодисциплина: отсрочка и, в более общем виде, планирование действий во времени. Для того чтобы осуществить переход от способности к самоконтролю и самодисциплине, нужна временная перспектива, способность к антиципации будущих событий, которая формируется постепенно в процессе развития. Третий уровень — самоуправление. Чтобы перейти от самодисциплины к самоуправлению и к регуляции поставленных целей, требуется толерантность к неопределенности, т. е. готовность реагировать на непредсказуемые внешние изменения за рамками принятых заранее планов и поставленных целей, менять цели и намерения, иными словами, готовность действовать в условиях, которые заранее не предопределены. Четвертый уровень — самодетерминация, способность самому ставить себе цели и определять направление своей деятельности. Наконец, на самом высшем уровне мы говорим о самоорганизации. Это качественные изменения системы в целом, связанные с повышением уровня ее сложности и организованности. Кроме эволюционной классификации по уровням сложности, виды саморегуляции можно классифицировать на основании разных критериев желаемого, которые лежат в основе оценки текущего положения дел [33]. Так, в 1980-е гг. была дискуссия М. Чиксентмихайи и Дж. Накамуры с Ч. Карвером и М. Шейером [30]. Карвер и Шейер в своей обобщенной модели саморегуляции поведения, опирающейся непосредственно на работы Н. Винера, вслед за Винером рассматривали в качестве критерия желаемого цели, преследуемые индивидом; М. Чиксентмихайи и Дж. Накамура не соглашались с принятием целей в качестве такого высшего критерия и обосновывали большую адекватность другого критерия — позитивных переживаний. Представляется вполне очевидным, что ни один из этих ответов не подходит в качестве универсального, напротив, оба они могут быть верными в конкретных случаях. Возможны и другие варианты критериев регуляции. 1. Первой разновидностью саморегуляции по этому основанию можно считать функциональную саморегуляцию. Сюда мы относим и текущую саморегуляцию функциональных состояний, и более развернутую во времени саморегуляцию функционирования организма в целом, включая вопросы здорового образа жизни. Желательным критерием хорошего функционирования и успешности функциональной саморегуляции выступает сбалансированность телесных и психических процессов и подсистем организма, проявляющаяся в целом ряде признаков, как объективных (антропометрические показатели, заболеваемость), так и субъективных (самочувствие). 2. Второй столь же хорошо изученной разновидностью саморегуляции выступает целевая саморегуляция. Критерием желаемого выступает цель, а регулируемым процессом — деятельность по ее достижению. Помимо уже упомянутой концепции Ч. Карвера и М. Шейера, к концепциям целевой саморегуляции относится и концепция осознанной саморегуляции О.А. Конопкина и В.И. Моросановой. Вместе с тем соотношение достижения целей и психологического благополучия, как показывают исследования последнего времени, неоднозначны, что свидетельствует об ограниченности моделей целевой саморегуляции. Многое зависит от специфики целей, их качества и связей с мотивацией. Так, например, успешное достижение внешне мотивированных целей, не связанных с собственным Я субъекта, не приводит к повышению благополучия, в отличие от внутренне мотивированных целей [34]. Поэтому целевая саморегуляция неизбежно должна рассматриваться в более общих жизненных контекстах. 3. Отдельной разновидностью интересующих нас процессов выступает эмоциональная саморегуляция, под которой понимается регуляция эмоциональных состояний. Критерием в данном случае является именно субъективное переживание. 4. Мотивационная саморегуляция личности направлена на обеспечение процессов выбора и осуществления субъектом своих мотивов [36]. Далеко не всегда этот процесс может быть редуцирован к достижению цели, а саморегуляция — к целевой. Это критерий более высокого ранга, по отношению к которому функциональные, целевые и эмоциональные критерии служат вспомогательными, более частными. 5. Наиболее общим контуром саморегуляции будет выступать саморегуляция жизнедеятельности в целом, или личностная саморегуляция. Применительно к саморегуляции жизнедеятельности критерием желаемого будет выступать «внутренняя необходимость жизни личности» [37], а этой внутренней необходимостью, в свою очередь, является «реализация своего пути, своего жизненного замысла» [37. С. 47]. Предложенное различение приводит к пониманию саморегуляции как иерархической системы, образуемой различными взаимосвязанными контурами; по отношению к большинству из них субъект может занимать активную позицию, произвольно выбирая и изменяя критерии желаемого и переключаясь с одной системы на другую. Это не относится, вероятно, только к наиболее общей системе саморегуляции жизнедеятельности, которой подчиняются остальные системы: мотивационной и целевой саморегуляции, с одной стороны, эмоциональной и функциональной — с другой. К системно-динамической модели регуляции деятельности Сказанное позволяет нам реконструировать путь к тому, чтобы наши действия были приятными, результативными и осмысленными. Удобно представить этот путь в виде последовательности внутренних вопросов и ответов на них. Первый вопрос — вопрос мотивации: мне это вообще надо? Ответ дается в терминах содержания, интенсивности и качества мотива, связи поставленной или принятой цели с личностью в целом в таких категориях, как личностный смысл, конкордантность или аутентичность. Положительный ответ санкционирует дальнейшее разворачивание деятельности, отрицательный — ее тормозит. Второй вопрос — насколько вероятным мы считаем успешное достижение желаемого результата. Даже самое сильное желание не приведет к действию, если оно сопровождается убеждением в невозможности достичь желаемого. Начиная с модели ожидаемой ценности Дж. Аткинсона, эта идея получила развитие в целом ряде теорий 1960-1970-х гг., связанных с различными трактовками «конструктов контроля» (Skinner, 1983) [38], т.е. конструируемых субъектом взаимосвязей между элементами деятельности, ее результатов и последствий. Ключевыми объяснительными понятиями выступают ожидание, каузальная атрибуция, локус контроля, выученная беспомощность, атрибутивный стиль, самоэффективность. Третий вопрос — начинать действовать или подождать? Этот аспект регуляции действия раскрывается в «модели Рубикона» Х. Хекхаузена, Ю. Куля и П. Голвитцера [11] и связан с отношением к неопределенности и принятием риска. Даже когда принципиальное решение принято, ничто не определяет момент перехода к реализации действия, кроме экзистенциального акта внутреннего принятия ответственности за него. Существуют индивидуальные различия в решительности, готовности принять эту ответственность, несмотря на всю сохраняющуюся неопределенность. Четвертый вопрос — все идет как надо или нет? Для ответа на этот вопрос необходимо разделить желаемое и действительное, преодолеть нарциссизм и увидеть реальность максимально трезво и объективно. Пятый вопрос — нужно ли и можно ли что-то менять в ходе деятельности? Постановке этого вопроса способствуют такие личностные характеристики, как гибкость, креативность. В случае их дефицита субъект стремится максимально сохранять статус кво, что является симптомом хрупкой организации деятельности [34]. Шестой вопрос — сохраняет ли изначальная цель свою актуальность на очередном этапе деятельности или уже пройденный путь привел к ее пересмотру, цель потеряла свой смысл и лучше бы от нее отказаться и поставить новую цель? Вызов отказа от цели представляет собой важную лакмусовую бумажку индивидуальных различий в саморегуляции [39]. Наконец, седьмой вопрос — не нужно ли пересмотреть ценностные основания своих действий? Возможность такого пересмотра является признаком автономной субъектности (Harre, 1979) [40]. Действительно, пока я «не могу пост

Ключевые слова

саморегуляция, ресурсы, благополучие, перспектива, эмоции, мотивация, психологический капитал, личностный потенциал, autoregulation (self-regulation), resources, well-being, perspective, emotions, motivation, psychological capital, personality potential

Авторы

Леонтьев Дмитрий АлексеевичНациональный исследовательский университет «Высшая школа экономики»доктор психологических наук, профессор, заведующий Международной лабораторией позитивной психологии личности и мотивации[email protected]
Всего: 1

Ссылки

Махнач А.В. Жизнеспособность человека и семьи: социально-психологическая пара дигма. М. : Институт психологии РАН, 2016.

Baumeister R. Escaping the Self: Alcoholism, Spirituality, Masochism, and Other Flights from the Burden of Selfhood. Basic Books, 1991

Baumeister R.F., Vohs K.D. The pursuit of meaningfulness in life // Handbook of Positive Psychology / eds. by C.R. Snyder, S.J. Lopez. New York : Oxford University Press, 2002. Р. 608-617.

Baumeister R.F., Vohs K.D., Aaker J.L., Garbinsky E.N. Some Key Differences Between a Happy Life and a Meaningful Life // The Journal of Positive Psychology. 2013. № 8. Р. 505-516.

Huta V., Ryan R.M. Pursuing pleasure or virtue: The differential and overlapping wellbeing benefits of hedonic and eudaimonic motives // Journal of Happiness Studies. 2010. № 11. Р. 735-762.

Леонтьев Д.А. Переживания, сопровождающие деятельность, и их диагностика // Современная психодиагностика России. Преодоление кризиса : сборник материалов III Всероссийской конференции по психологической диагностике / отв. ред. Н.А. Батурин. Челябинск : Издательский центр ЮУрГУ, 2015. Т. 1. С. 175-179.

Redelmeier D., Katz J., Kahneman D. Memories of colonoscopy: a randomized trial // Pain. 2003. № 104 (1-2). Р. 187-194.

Леонтьев Д.А. Подход через позитивные черты личности: от психологического бла гополучия к добродетелям и силам характера // Личностный потенциал: структура и диагностика / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2011. С. 76-91.

Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Апробация русскоязычных версий двух шкал экспрессоценки субъективного благополучия // Материалы III Всероссийского социологического конгресса. М. : Институт социологии РАН, 2008.

Мамардашвили М.К. Психологическая топология пути. М. : РХГИ, 1997.

Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. 2-е изд., перераб. М. : Смысл ; СПб. : Питер, 2003.

Ryan R.M., Deci E.L. Overview of self-determination theory: an organismic dialectical perspective // Handbook of self-determination research / ed. by E.L. Deci, R.M. Ryan. The University of Rochester Press, 2002. Р. 3-33. 12а. Леонтьев Д.А. Самоактуализация как движущая сила личностного развития: исто-рико-критический анализ // Современная психология мотивации / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2002. С. 13-46.

Duckworth A.L., Seligman M.E.P. Self-discipline outdoes IQ predicting academic performance in adolescents // Psychological Science. 2005. № 16 (12). Р. 939-944.

Amabile T.M. Beyond Talent: John Irving and the Passionate Craft of Creativity // American Psychologist. 2001. Vol. 56, № 4. Р. 333-336.

Леонтьев Д.А. Промежуточные итоги: от идеи к концепции, от переменных к системной модели, от вопросов к новым вопросам // Личностный потенциал: структура и диагностика / под ред. Д.А. Леонтьева. М. : Смысл, 2011. С. 669-675.

Леонтьев Д.А. Развитие личности в норме и в затрудненных условиях: вызовы и ресурсы // Культурно-историческая психология. 2014. № 3. С. 97-106.

Леонтьев Д.А. Психологические ресурсы преодоления стрессовых ситуаций: к уточнению базовых конструктов // Психология стресса и совладающего поведения в современном российском обществе : материалы II Международной научно-практической конференции. Кострома, 2010. Т. 2. С. 40-42.

Мамардашвили М.К. Лекции о Прусте (психологическая топология пути). М. : Ad Marginem, 1995.

Зелигман М. Как стать оптимистом. М. : АСТ, 1994.

Александрова Л.А., Лебедева А.А., Леонтьев Д.А. Ресурсы саморегуляции студентов с ограниченными возможностями здоровья как фактор эффективности инклюзивного образования // Личностный ресурс субъекта труда в изменяющейся России : материалы II Международной научно-практической конференции. Кисловодск : СевКавГТУ, 2009. Ч. 2 : Симпозиум «Субъект и личность в психологии саморегуляции». С. 11-16.

Леонтьев Д.А. Время как измерение человеческой жизни // Время пути: исследования и размышления / под ред. Р.А. Ахмерова, Е.И. Головахи, Е.Г. Злобиной, А.А. Кроника, Д.А. Леонтьева. Киев : Изд-во Ин-та социологии НАН Украины, 2008. С. 8-36.

Леонтьев Д.А. Экзистенциальный смысл суицида: жизнь как выбор // Московский психотерапевтический журнал. 2008. № 4. С. 58-82.

Лебедева А.А. Субъективное благополучие лиц с ограниченными возможностями здоровья : дис.. канд. психол. наук. М., 2012.

Иванова Т.Ю. Функциональная роль личностных ресурсов в обеспечении психологического благополучия : дис.. канд. психол. наук. М., 2016.

Иванова Т.Ю., Леонтьев Д.А., Рассказова Е.И. Функции личностных ресурсов в ситуации экономического кризиса // Психология : журнал высшей школы экономики. 2016. Т. 13, № 2. С. 323-346.

Luthans F., Youssef C.M., Avolio B.J. Psychological Capital: Developing the Human Competitive Edge. New York : Oxford University Press, 2007.

Csikszentmihalyi M. Good Business: Leadership, Flow, and the Making of Meaning. N.Y. : Penguin, 2003.

Csikszentmihalyi M. Materialism and the evolution of consciousness // Psychology and Consumer Culture: The Struggle for a Good Life in a Materialistic World / еds. by T. Kasser, A.D. Kanner. Washington (DC) : American Psychological Association, 2004. P. 91-106.

Baumeister R.F., Bratslavsky E., Muraven M., Tice D.M. Ego depletion: Is the active self a limited resource? // Journal of Personality and Social Psychology. 1998. № 74 (5). Р. 1252-1265.

Леонтьев Д.А. Личностный потенциал как потенциал саморегуляции // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ им. М.В. Ломоносова / под ред. Б.С. Братуся, Е.Е. Соколовой. М. : Смысл, 2006. Вып. 2. С. 85-105.

Веллер М.И. Энергоэволюционизм. М. : Астрель, 2011.

Леонтьев Д.А. Саморегуляция как предмет изучения и как объяснительный принцип // Психология саморегуляции в XXI в. / под ред. В.И. Моросановой. СПб. ; М. : Нестор-История, 2011. С. 74-89.

Леонтьев Д.А. Виды и уровни саморегуляции в психологическом контексте // Личностный ресурс субъекта труда в изменяющейся России : материалы III Международной научно-практической конференции. Кисловодск ; Ставрополь ; Москва, 2013. Ч. 2: Симпозиум «Субъект и личность в психологии саморегуляции». С. 67-70.

Моросанова В. И. Психология саморегуляции. М. ; СПб. : Нестор-История, 2012.

Леонтьев Д.А., Сучков Д.Д. Постановка и достижение целей как фактор психологического благополучия // Психологические исследования. 2015. Т. 8, № 44. С. 1. URL: http://psystudy.ru

Талеб Н.Н. Антихрупкость: как извлечь выгоду из хаоса. М. : КоЛибри, 2014.

Франкл В. Человек в поисках смысла / под ред. Л.Я. Гозмана, Д.А. Леонтьева. М. : Прогресс, 1990.

Файзуллаев А.А. Мотивационная саморегуляция личности. Ташкент : Фан, 1987.

Василюк Ф.Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1984.

Skinner E.A. A guide to constructs of control // Journal of Personality and Social Psychology. 1996. № 71. Р. 549-570.

Рассказова Е.И. Психологические факторы выбора и изменения стратегии действия // Психологический журнал. 2016. Т. 37, № 3. С. 39-49.

Harre R. Social being: a theory for social psychology. Oxford : Blackwell, 1979.

Гордеева Т.О. Психология мотивации достижения. 2-е изд. М. : Смысл, 2015.

Леонтьев Д.А. Личностное изменение человеческого развития // Вопросы психологии. 2013. № 3. C. 67-80.

Флоренский П.А. Столп и утверждение истины (1914). М. : Правда, 1990. Т. 1 (I).

Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности :: Федеральный образовательный портал

Предисловие 3
Глава I. Регуляция и саморегуляция социального поведения личности: постановка проблемы 6
1. Предмет исследования6
2. Ценностно-нормативные и социально-установочные подходы к исследованию саморегуляции поведения личности12
3. Гипотеза об иерархической структуре диспозиций личности и ее социальной обусловленности19
4. Функционирование диспозиционной системы26
Глава II. Логика и основные процедуры исследования 33
1. Объект изучения, направление анализа данных33
2. Методики получения исходной информации39
Глава III. Диспозиционная структура47
1. Ценностные ориентации47
2. Взаимосвязь ценностных ориентаций и социальных установок62
3. Целостность диспозиционной структуры70
4. Роль общей направленности интересов в диспозиционной иерархии81
Глава IV. Устойчивость и изменчивость диспозиционной системы 88
1. Ценностные ориентации как отражение условий образа жизни88
2. Условия профессиональной деятельности и социальные установки по отношению к деловым качествам101
3. Диспозиционные сдвиги в стрессовой ситуации109
Глава V. Диспозиции и реальное поведение личности (I) 120
1. Об источниках диспозиционно-поведенческих рассогласований120
2. Групповые диспозиционно-поведенческие соответствия126
3. Индивидуальные диспозиционно-поведенческие рассогласования132
4. Структура диспозиционно-поведенческих рассогласований личности140
5. О влиянии показателей зрелости личности на согласованность диспозиций и реального поведения151
Глава VI. Диспозиции и реальное поведение личности (II) 160
1. Диспозиционная система как целостность и структура реального поведения160
2. Место диспозиций в практическом прогнозировании поведения личности176
3. Основные теоретические выводы по итогам исследования.188
Приложение 196
А. Описание методик 196
I. Цикл проектирования (автор Г. И. Саганенко)197
II. Аттестация (автор В. Н. Каюрова)198
III. Оценка производственной ситуации (авторы: Г. И. Саганенко, В. А. Ядов)200
IV. Досуг (автор В. В. Водзинская)201
V. Ценностные ориентации (адаптированный вариант методики М. Рокича; адаптация выполнена А. Гоштаутасом, A.А. Семеновым, В. А. Ядовым)208
VI. Базовое интервью (автор В. А. Ядов)209
VII. Проективные ситуации (авторы: Г. И. Саганенко, B.А. Ядов) 216
VIII. Логико-семантический дифференциал (автор В. А. Лосенков) 220
IX. Семантический дифференциал (разработка Е. Э. Смирновой)222
X. Ситуативная установка (автор А. А. Киссель)223
XI. Удовлетворенность профессией и работой (автор А. А. Киссель) 226
XII. Интеллект (разработка Е. Э. Смирновой)228
XIII. Ригидность (разработка А. А. Семенова, Е. Э. Смирновой)229
XIV. Импульсивность (автор В. А. Лосенков)230
XV. Поведенческая активность (адаптированный вариант методики К. Дженкинса; адаптация выполнена А. Гоштаутасом, А. А. Семеновым, В. А. Ядовым)232
XVI. Поведение на работе (автор Г. И. Саганенко)233
XVII. Повседневный досуг (автор В. В. Водзинская) 236
Б. Система основных процедур подготовки и анализа данных в комплексном многоступенчатом исследовании 237
Указатель основных признаков, использованных в работе 248

Саморегуляция в условиях стресса

Наша жизнь проходит в условиях неопределенности, риска, давления времени и обстоятельств. Поэтому управление своим стрессом, эмоциональным состоянием и жизненным тонусом — это ключевой навык, определяющий профессиональную эффективность личности. На вебинаре с преподавателем тибетской йоги и цигун Алексеем Щавелёвым мы изучили технологии саморегуляции и практики для поддержания биологической молодости. Основные итоги вебинара собрали для вас в этом материале.

ПОЧЕМУ СТРЕСС — НАШ ДРУГ И КАК ОН МОЖЕТ НАС УБИТЬ

Полюбите стресс. Это адаптивная реакция организма, которая дает нам доступ к энергетическим ресурсам. Благодаря стрессу мы спасаемся от опасности, в критической ситуации он сохраняет жизнь. А во время среднего стресса мы достигаем максимальной эффективности.

При это на стресс мы тратим огромное количество биологических ресурсов и нервной энергии. Если мы не можем им управлять, он превращается в нашего убийцу. Да, от психосоматических заболеваний, которые порождает хронический стресс, можно умереть! Но мы научимся оборачивать стресс в свою пользу, восстанавливать энергетические ресурсы и всю энергию мобилизации направлять на достижение цели.

Если вы руководитель, держать стресс под контролем особенно важно. Есть такой анекдот. Полковники никогда не бегают: в мирное время это смешно, а в военное — приводит к панике подчиненных. Так и с любым лидером: он должен продуктивно и целесообразно действовать, использовать стресс для решения проблемы, а не для пустых эмоций.

Никогда не верьте первой стрессовой реакции! Выбор мозга — что опасно, а что неопасно — ненадежен. Нужно проверить информацию, понять свои цели в ситуации и определить ресурсы. Конечно, в сложной ситуации хочется опустить руки и просто паниковать. Но стресс поможет, только если волевым усилием направить его куда-то. Если вы этого не сделаете, реакции организма будут примитивными: бей, беги или замри. Но большинство современных стрессовых ситуаций требуют совсем другого! Для них важно присутствие духа — умение не отключать те зоны мозга, которые отвечают за рациональный контроль ситуации и волевые действия.

БИОЛОГИЯ СТРЕССА

Стресс опасен для здоровья, так как в нем участвует весь организм. Независимо от того, боретесь ли вы за жизнь на корабле в шторм или переживаете из-за квартального отчета в теплом офисе.

Стресс — это автоматика мозга. В нейронной сети гиппокампа — одной из частей лимбической системы головного мозга — хранится информация обо всех опасностях в нашей жизни. Причем и та, которую мы лично не пережили, а о которой просто услышали, прочитали и которую увидели. Когда возникает стимул внешней среды, мозг прогоняет его по этой базе данных. Если мозг распознал ситуацию как опасную, он передает информацию в миндалевидное тело. Оно запускает стрессовую реакцию, дает организму сигнал о мобилизации. Через 250 миллисекунд об этом узнаем и мы.

Представьте: вы сидите на работе, приходит важное письмо. Вы открыли его и вдруг насторожились. Ваш взгляд что-то заметил, и вам стало тревожно, хотя еще даже не прочитали письмо. Это ваш мозг заметил какую-то знакомую деталь и распознал ее как опасность. Когда вы прочитаете письмо, в нем может не оказаться ничего плохого, это была просто негативная ассоциация мозга.

Наш мозг управляет внутренними органами через цепи автономной нервной системы. Все органы окружены двумя типами нервов: симпатическими и парасимпатическими.

Симпатическая нервная система — это педаль газа вашего организма. Она активизируется во время стресса, помогает быстро что-то сделать, увеличивает скорость обменных процессов.

Парасимпатическая нервная система — педаль тормоза в организме. Она поддерживает гомеостаз.

Чем сильнее вы газуете, тем лучше у вас должен быть тормоз! Если дисбаланс между газом и тормозом длительный, возникнет состояние нервного истощения.

Вот мозг определил, что стимул стрессовый, и запустил работу миндалевидного тела. Тут же выделяется мозговой норадреналин — передается нейрохимический импульс и запускается обвальная реакция по организму. Начинает работу симпатическая нервная система.

  • моментально расширяется зрачок,
  • уменьшается выделение слюны,
  • расширяются бронхи,
  • дыхание становится интенсивным,
  • увеличивается частота сокращений сердца,
  • стимулируется выделение глюкозы печенью,
  • стимулируется выделение адреналина,
  • замедляется пищеварение — желудок временно перестает переваривать пищу,
  • расслабляется мочевой пузырь,
  • сокращается прямая кишка.

Организм уже не тратит энергию на процессы гомеостаза. Он готов отразить опасность или убежать от нее.

Если стресс разовый, эти процессы проходят нормально. А если хронический?

Страдает желудок. В нашем желудке находится соляная кислота. Чтобы он не переварил себя, специальные клетки в слизистой выделяют защитный гель. При хроническом стрессе спазмируются микрокапилляры, пронизывающие слизистую, клетки работают плохо, гель получается разбавленным. Развивается неинфекционный гастрит и затем — язва. При хроническом стрессе пища уже не обрабатывается соляной кислотой, не всасывается через стенки кишечника и превращается в каловые камни. Может начаться дивертикулез кишечника.

ГОРМОНЫ

Импульс по нервным волокнам доходит до органов эндокринной системы — надпочечников. Они вырабатывают большое количество гормонов, которые участвуют в стрессовой мобилизации.

В отличие от нейротрансмиттеров, которые передают электрохимический сигнал через нервное волокно от нейрона к нейрону, гормоны выделяются прямо в кровь, как жидкость.

Три из них стоит запомнить:

Адреналин отвечает за реакцию «беги».

Сердце начинает выпрыгивать из груди. Резко и неравномерно спазмируются сосуды — в них увеличивается давление. Микрокапилляры, пронизывающие внутренние органы, — в спазме, им не хватает крови, ведь она направлена туда, где другой тип рецепторов, — в большие мышцы. Ощущаете жар внутри во время стресса? Это кровь эвакуировалась в большие мышцы, чтобы дать вам быстро отреагировать и убежать.

Начинается гипоксия (кислородное голодание) органов. Когда вы набираете в легкие воздуха — это еще не дыхание, это газообмен. Дыхание — это когда кровь доставляет эритроциты с молекулами кислорода в митохондрии клеток и там происходит цикл Кребса и производство аденозинтрифосфата.

Внутренние органы начинают сигналить в мозг, чтобы он увеличил давление. После этого сосуды еще больше сжимаются, становятся твердыми, наращивают плотность оболочки. Результат — гипертония. Это частое заболевание современных управленцев.

Слышали про адреналиновую зависимость? Это миф. Если человеку вколоть адреналин, он почувствует холод в руках и ногах, сильно застучит его сердце. Повторения точно не захочется. Почему же возникает зависимость в экстремальных видах спорта? Во время предельного стресса мозг начинает готовить нас к тому, что у нас будет травма. Чтобы мы не умерли от болевого шока, выделяются анальгетики — эндогенные опиоиды. Например, эндорфин. Когда вы прыгнули с парашютом и чувствуете эйфорию — это работают анальгетики. Зависимость наступает вовсе не от адреналина, а от анальгетиков.

Норадреналин отвечает за реакцию «нападай», мобилизует мускулатуру.

Кортизол отвечает за реакцию «замри».

Этот гормон резко увеличивает глюкозу в крови — он переводит в сахар гликоген. Когда гликоген заканчивается, он берется за жировые и мышечные ткани.

Кортизол держит наш сахар высоким, что рано или поздно приводит к сахарному диабету. Также постоянно выделяется инсулин. Клетки рано или поздно убирают рецепторы, которые реагируют на инсулин; теперь глюкоза не попадает в клетки, ее много в крови, и возникает гликированный гемоглобин, который разрушает сосуды.

При длительном стрессе кортизол уничтожает органы, отвечающие за иммунитет: например, вилочковую железу, которая производит тимусзависимые лимфоциты, маркирующие клетки, зараженные вирусом. Во время долгого стресса человек теряет иммунитет. При разовом стрессе иммунитет, наоборот, повышается.

После стресса организм включает парасимпатику. Вы в безопасности, мозг оттормаживается, выделяет специальный нейротрансмиттер — ацетилхолин.

  • зрачки сужаются,
  • стимулируется слюноотделение и пищеварение,
  • дыхание приходит в норму,
  • мышцы расслабляются,
  • давление падает,
  • стабилизируется уровень стрессовых гормонов.

Организм постепенно уходит в грезоподобное состояние и затем — в глубокий сон. Нам кажется, что во время сна мы просто выключены. Нет, у нас нажата педаль тормоза. Специальные нейрогормоны обеспечивают восстановление сил. Один из них наверняка вам известен — это мелатонин.

НАРУШЕНИЕ БАЛАНСА

Все наши состояния зависят от выброса определенных веществ мозгом и железами эндокринной системы. Например, наша вовлеченность и мотивация связаны с выбросом дофамина. Когда его мало, наступает апатия.

Помните: если вы не переключаетесь, не нажимаете «тормоз», то доводите себя до нервного истощения: нейроны мозга перестают выделять нужные вещества в нужном количестве, а вы не получаете удовольствия от жизни и теряете мотивацию в работе.

Эмоциональное выгорание внесено в список заболеваний ВОЗ. Но это скорее не заболевание, а синдром! За ним могут стоять и психоэмоциональные травмы, и истощение от хронического стресса. Человек медленно думает, плохо принимает решения и кричит на людей? Нет, это не эмоциональное выгорание, это неврастения. Те, кому не нравится этот термин, говорят про эмоциональное выгорание. Для более крупных руководителей придумали еще один термин: стратегическая усталость. И ее тоже не существует. Принимаете неправильные решения, срываетесь на людей? Это не усталость, это неврастения.

ЧТО ДЕЛАТЬ И КАК НАЙТИ БАЛАНС

Лучший способ восстановления — дыхательная гимнастика на основе гиперкапнии. Например, растянутое дыхание, когда уровень кислорода не падает, но уровень СО2 в крови растет. Мозг воспринимает это как угрозу и дает команду гладкой мускулатуре расширяться и спасать организм. Уже через пять минут растянутого дыхания у вас согреваются руки и ноги, розовеет лицо.

Для расслабления гладкой мускулатуры подходит добавка — аминокислота L-аргинин. В концентрированном виде в печени она быстро метаболизируется в оксид азота, который расширяет гладкую мускулатуру. Чтобы снять хронический спазм, достаточно принять на ночь три грамма L-аргинина на пустой желудок. Можно начать с одного грамма и довести до трех. Особенно важно принимать L-аргинин в период стрессовых нагрузок.

Если вы испытали стресс, сделайте дыхательную гимнастику и уберите спазмы L-аргинином. После нервного напряжения обязательна физическая нагрузка.

Можно ли расслабиться с помощью алкоголя?

Если вы не израсходовали гормоны стресса по назначению, они вас убивают. Худший вариант: понервничать на работе и выпить дома алкоголя. Физиологическая норма, которую может переработать организм, — 30-40 граммов в пересчете на чистый спирт. Это два бокала вина. Основная проблема — вовремя остановиться. От нескольких бокалов может наступить временное расслабление, и нам захочется еще.

После алкоголя капилляры и правда расширяются, но фермента в печени может не хватить на то, чтобы переработать алкоголь. Он попадает в кровь. Высокая концентрация спирта в крови обезжиривает эритроциты. Они лишаются оболочек и начинают склеиваться. В крови двигаются уже сгустки эритроцитов, которые кровь не переносит. Наутро нам плохо, ведь всю ночь организм пребывал в состоянии кислородного голодания.

Да, сосуды ненадолго расширились, но организм все равно пострадал. Так что не больше двух бокалов вина за ужином! За любую внешнюю поддержку организма приходится расплачиваться. Лучше полагаться на методы саморегуляции.

СИМПТОМЫ ХРОНИЧЕСКОГО ВЕГЕТАТИВНОГО НАПРЯЖЕНИЯ

Как понять проблему? Разовый стресс заметить легко. А вот к хроническому мы привыкаем, психика больше его не замечает, человек забывает, что такое жить без стресса.

Оцените, насколько каждый из этих симптомов характерен для вас за последние две недели. Поставьте 3 балла, если симптом ярко проявлялся; 2 балла — был, но в средней степени; 1 балл — проявлялся слабо; 0 — не было симптома.

  • Спазм сосудов и капилляров: холод в руках и ногах, бледные кожные покровы, гипертония. Особенно обращайте внимание на нижнее давление: если оно высокое, сосуды находятся в спазме.
  • «Мышечная броня». Напряжена поперечно-полосатая мускулатура: бицепсы, трицепсы. При нажатии на мышцы вы чувствуете боль, не можете расслабиться перед сном.
  • Хроническая усталость, низкий уровень энергии. Нормальная усталость накапливается к вечеру, но когда вы поели, поспали, отдохнули — она проходит. Если вы устали уже с утра — это звоночек.
  • Головокружение, плохая концентрация и память.
  • Плохое пищеварение, гастрит, язва. Когда вы съели правильную пищу, не фаст-фуд, а в желудке все равно тяжесть — это признак стресса.
  • Снижение иммунитета. Измерьте его за три месяца. Болезни длятся долго, развиваются хронические заболевания, может появиться герпес.
  • Снижение качества сна. Более 20 минут не можете заснуть, сон неглубокий, есть ощущение работающей головы, утром тяжело просыпаться.
  • Ангедония — неспособность получить удовольствие от простых вещей: развлечений, еды, сна.
  • Дисфория — длительное беспричинное расстройство настроения, тревожность, раздражение на других людей, агрессия.
  • Аддиктивное, или зависимое, поведение — уход от реальности с помощью искусственного изменения психического состояния. Например, табакокурение, алкоголизм, переедание, интернет-зависимость и т. д.

(Как оценить, что у вас есть зависимость. Что будет, если лишить вас этого объекта: алкоголя, компьютерной игры, табака, кофе? Изменится ли ваше настроение, поведение, сможете ли вы провести без этого долгое время?)

Если вы набрали до 10 баллов, баланс между газом и тормозом у вас есть.

Если у вас от 10 до 20 баллов, вы тратите больше энергии, чем способны восстановить.

Если вы набрали более 20 баллов, то у вас хронический стресс, парасимпатика не работает.

  • Сдайте тест на стрессовые гормоны. Например, повышенный кортизол говорит либо о стрессе, либо о синдроме Кушинга.
  • Обращайте внимание на изменение вариабельности сердечного ритма. У здорового человека временные интервалы между ударами сердца всегда разные на миллисекунды. Если ваше сердце застучало, как метроном, — организм истощился или заболел.

ДЫХАТЕЛЬНАЯ ГИМНАСТИКА

Дышите через нос. Закройте глаза. Положите одну руку на живот, вторую — на грудь. Начните дышать животом, плавно наполните воздухом низ легких, затем раскройте грудную клетку и заполните воздухом все легкие под ключицы. Так вы опустите диафрагму и наполните кровь углекислотой. Сделайте плавный долгий выдох. Сразу же вдыхайте снова.

Сконцентрируйте внимание на дыхании. Не дышите на автомате. Пусть ум мгновение за мгновением распознает, как происходит дыхание. Отпустите внешний стимул или внутренние мысли, возвращайте внимание на дыхание.

Как только начала двигаться диафрагма, стимулировался блуждающий нерв, который переключает вас на парасимпатическое управление. Растянутый вдох и выдох наполняют кровь кислородом и одновременно — углекислотой.

Наберите в легкие воздуха и задержите дыхание. Голову уроните безвольно на грудь, перекатите назад, сделайте круг головой. Откиньте голову назад, сделайте акцент на прогибе в грудных позвонках, поднимайте голову и медленно выдыхайте.

Так перекрывается ток крови в мозг, и он начинает выделять эндогенные опиоиды. Достаточно сделать так 3-4 раза, и опиоиды восстановятся.

МЕДИТАТИВНАЯ ПРАКТИКА ДЛЯ ЕЖЕДНЕВНОЙ САМОРЕГУЛЯЦИИ

Сядьте, выпрямите спину, почувствуйте устойчивость тела. Положите руки на колени ладонями кверху. Тяните макушку кверху: должно быть ощущение, что между позвонками будто увеличивается расстояние. Тело расслаблено, спина прямая.

Закройте глаза. Перенесите свое внимание на ступни. Какой температуры ваши ноги? Как они чувствуют поверхность? Не думайте про стопы, а просто наблюдайте за тем, что чувствуете.

Плавно перенесите свое внимание на кисти рук. Что чувствуют ваши кончики пальцев, середина ладоней?

Захватите вниманием все свое тело. Чувствуйте ноги, руки, туловище и голову. Почувствуйте скелет и внутренние органы. Как меняются ощущения под вашим наблюдением? Тело начинает тяжелеть, мышцы расслабляются. Непрерывно наблюдайте свое тело. Если вы заметили мысль, сразу возвращайтесь от нее к наблюдению.

Направьте внимание в свой ум. Замечайте появление мысли, образа, картинки и отпустите. Если одна мысль ушла, а второй нет, оставайтесь в паузе. Не давите свои мысли, вам не удастся от них избавиться. Просто возвращайтесь к наблюдению, и ум сам успокоится. Чтобы успокоить воду в стакане, не нужно раскачивать его в руке. Просто не трогайте стакан, и жидкость сама успокоится.

Как понять, что вы медитируете:

  • Луч внимания направлен на один объект.
  • Вы осознаете объект мгновение за мгновением непрерывно.
  • Вы всегда понимаете, в каком тонусе ваше внимание. Вы можете его возвращать и усиливать.
  • Постепенно исчезает ментальная активность — между мыслями появляются паузы.
  • Наступает физическая и психическая расслабленность.

Психологическое время и саморегуляция поведения личности в разные периоды взрослости

@inbook{e0b20b4991e04a739a345841c961ac06,

title = «Психологическое время и саморегуляция поведения личности в разные периоды взрослости»,

abstract = «Исследование было направлено на выявление взаимосвязей между характеристиками психологического времени и саморегуляции поведения личности в разные периоды взрослости. Для этого были использованы следующие методики: опросник временной перспективы Зимбардо и опросник временной перспективы трансцендентного будущего; методика самооценки реализованности психологического времени личности через оценивание пятилетних интервалов Е. И. Головахи и А. А. Кроника; методика «Семантический дифференциал времени» Л. И. Вассермана и др.; опросник ССП-М В. И. Моросановой; методика «УСК» Е. Ф. Бажина, Е. А. Голынкиной и А. М. Эткинда. В исследовании приняло участие 122 человека в возрасте от 18 до 55 лет: из них 47 мужчин и 75 женщин. Математическая обработка проводилась с помощью: описательной статистики; множественного дисперсионного анализа по факторам «пол» и «наличие работы»; метода множественных сравнений с поправкой Шеффе для показателей по трем возрастным группам и корреляционного анализа по Пирсону в трех возрастных гру»,

keywords = «психологическое время личности, временная перспектива, психологический возраст, субъективное восприятие времени, саморегуляция поведения, уровень субъективного контроля, взрослость.»,

author = «А.А. Лебедева and В.Е Василенко»,

note = «Лебедева А.А., Василенко В.Е. Психологическое время и саморегуляция поведения личности в разные периоды взрослости // Научные исследования выпускников факультета психологии СПбГУ / под ред. А.В. Шаболтас. СПб.: СПбГУ, 2015. Т.3.С. 91-96. «,

year = «2015»,

language = «русский»,

pages = «91—96»,

booktitle = «Научные исследования выпускников факультета психологии СПбГУ»,

publisher = «Издательство Санкт-Петербургского университета»,

address = «Российская Федерация»,

}

Саморегуляция и сознательность | Noba

Саморегуляция — это способность изменять свои реакции. Это широко связано с термином «самоконтроль». Термин «регулировать» означает изменить что-то — но не просто любое изменение, а скорее изменение, чтобы привести это в соответствие с некоторой идеей, например правилом, целью, планом или моральным принципом. Чтобы проиллюстрировать, когда правительство регулирует порядок строительства домов, это означает, что правительство инспектирует здания, чтобы убедиться, что все выполнено «в соответствии с нормами» или правилами хорошего строительства.Подобным образом, когда вы регулируете себя, вы наблюдаете и изменяете себя, чтобы привести свои реакции в соответствие с некоторыми идеями о том, какими они должны быть.

Когда вы находите это тихое место в библиотеке и несколько часов сосредоточиваетесь на своих учебных задачах, вы демонстрируете саморегуляцию. Конечно, вы контролируете свое мышление, но вы также можете контролировать свои побуждения к другим вещам. [Изображение: Библиотека Университета Клемсона, https://goo.gl/RtZrqu, CC BY-NC 2.0, https: // goo.gl / VnKlK8]

Люди регулируют четыре основные категории ответов. Они контролируют свое мышление, например, пытаясь сосредоточиться или избавиться от раздражающих мелодий ушных червей. Они контролируют свои эмоции, например, пытаясь подбодрить себя или успокоиться, когда злятся (или оставаться злыми, если это полезно). Они контролируют свои импульсы, например, стараясь не есть пищу, способствующую ожирению, стараясь держать язык за зубами или пытаясь бросить курить. Наконец, они пытаются контролировать выполнение своих задач, например, заставляя себя продолжать работать, когда они устали и разочарованы, или решают, ускориться (чтобы сделать больше) или замедлить (чтобы убедиться, что все сделано правильно).

Исследования саморегуляции в значительной степени стимулировались ранними экспериментами, проведенными Уолтером Мишелем и его коллегами (например, Mischel, 1974) по способности откладывать удовлетворение, что означает способность отказаться от нынешних соблазнов и удовольствий ради будущих выгод. В типичном исследовании с тем, что позже было названо «тестом на зефир», 4-летнего ребенка усаживали в комнату, а на стол клали любимое угощение, такое как печенье или зефир. Экспериментатор говорил ребенку: «Мне нужно уйти на несколько минут, а потом я вернусь.Вы можете съесть это угощение в любое время, но если вы подождете, пока я вернусь, вы можете съесть их два. Два угощения лучше, чем одно, но, чтобы получить двойное угощение, ребенку пришлось подождать. Саморегулирование требовалось, чтобы противостоять желанию съесть зефир на столе, чтобы получить большую награду.

Многие жизненные ситуации требуют аналогичных отсрочек для достижения наилучших результатов. Поступить в колледж для получения образования часто означает жить в бедности и долгах, а не сразу искать работу, чтобы заработать деньги.Но в конечном итоге диплом о высшем образовании увеличивает ваш пожизненный доход на сотни тысяч долларов. Очень немногие нечеловеческие животные могут заставить себя противостоять непосредственным искушениям и добиваться будущих наград, но эта черта является важным ключом к успеху в жизни человека.

Если вы никогда не видели, чтобы четырехлетний ребенок не ел зефир, возможно, вы не понимаете, насколько сложна (и забавна) такая задача. См. «Внешние ресурсы» этого модуля для отличной демонстрации видео.[Изображение: CC0 Public Domain, https://goo.gl/m25gce]

Люди, хорошо умеющие саморегулироваться, добиваются большего успеха в жизни, чем другие. Последующие исследования с образцами Мишеля показали, что дети, которые сопротивлялись искушению и откладывали удовлетворение, фактически превращались во взрослых, которые были лучше других в школе и на работе, более популярны среди других людей и которых учителя и другие оценивали как более хороших и лучших людей (Мишель, Шода и Пик, 1988; Шода, Мишель и Пик, 1990). Студенты колледжа с высоким самоконтролем получают более высокие оценки, улучшают близкие отношения, лучше управляют своими эмоциями, имеют меньше проблем с наркотиками и алкоголем, менее склонны к расстройствам пищевого поведения, лучше приспособлены, имеют более высокую самооценку и лучше ладят с другими людьми по сравнению с людьми с низким самоконтролем (Tangney, Baumeister, & Boone, 2004).Они более счастливы, у них меньше стресса и конфликтов (Hofmann, Vohs, Fisher, Luhmann, & Baumeister, 2013). Продольные исследования показали, что дети с хорошим самоконтролем проходят по жизни с меньшим количеством проблем, более успешны, с меньшей вероятностью будут арестованы или родят внебрачного ребенка и пользуются другими преимуществами (Moffitt et al., 2011). Криминологи пришли к выводу, что низкий самоконтроль является, если не ключевым признаком для понимания личности преступника (Gottfredson & Hirschi, 1990; Pratt & Cullen, 2000).

Некоторые исследователи искали доказательства того, что слишком много самоконтроля может быть плохим (Tangney et al., 2004), но безуспешно. Есть такая вещь, как сильно заторможенный или клинически «чрезмерный контроль», который может ослабить инициативу и уменьшить счастье, но это не похоже на избыток саморегуляции. Скорее, это может быть связано с чрезмерным наказанием в детстве и, следовательно, с устрашающим, сдержанным подходом к жизни. В целом самоконтроль похож на интеллект в том смысле, что чем больше у него есть, тем он лучше, а преимущества проявляются в широком диапазоне жизненных действий.

Чтобы саморегулирование было эффективным, задействованы три части или ингредиенты. Первый — это стандарты, которые представляют собой идеи о том, как все должно (или не должно) быть. Второй — мониторинг, то есть отслеживание целевого поведения, которое необходимо регулировать. Третье — это способность меняться.

Стандарты — незаменимая основа саморегулирования. Мы уже видели, что саморегулирование означает изменение по отношению к некоторой идее; без таких руководящих идей изменения в основном были бы случайными и не имели направления.Стандарты включают цели, законы, моральные принципы, личные правила, ожидания других людей и социальные нормы. Например, люди, сидящие на диете, обычно имеют цель — сколько веса они хотят сбросить. Они способствуют своему саморегулированию, разрабатывая стандарты того, сколько или сколько нужно есть и какие продукты они будут есть.

С некоторыми целями саморегулирования (например, увеличение дистанции при подготовке к забегу на 10 км) легче контролировать свой фактический прогресс. Однако с другими целями, если нет полезного стандарта, с которым можно было бы сравнивать себя, может быть труднее узнать, прогрессируете ли вы.[Изображение: CC0 Public Domain, https://goo.gl/m25gce]

Второй компонент — мониторинг. Трудно что-то регулировать, не осознавая этого. Например, люди, сидящие на диете, считают свои калории. То есть следят за тем, сколько едят и насколько полнеют. Фактически, некоторые данные свидетельствуют о том, что люди, сидящие на диете, перестают отслеживать, сколько они едят, когда они нарушают диету или переходят к перееданию, а отсутствие контроля способствует увеличению количества еды (Polivy, 1976). Было обнаружено, что алкоголь нарушает все виды саморегуляции, отчасти потому, что люди в состоянии алкогольного опьянения не могут отслеживать свое поведение и сравнивать его со своими стандартами.

Комбинация стандартов и мониторинга была представлена ​​во влиятельной теории саморегулирования Карвера и Шейера (1981, 1982, 1998). Эти исследователи начали свою карьеру с изучения самосознания, которое является ключевой чертой человека. Изучение самосознания рано показало, что люди не просто замечают себя так, как они могут заметить дерево или машину. Скорее, самоосознание всегда предполагало сравнение себя со стандартом. Например, когда мужчина смотрит в зеркало, он не просто думает: «О, вот и я», но, скорее, думает: «Мои волосы в беспорядке? Моя одежда хорошо выглядит? » Карвер и Шайер предположили, что причина этого сравнения со стандартами заключается в том, что оно позволяет людям регулировать себя, например, путем изменения вещей, которые не соответствуют их стандартам.В примере с зеркалом мужчина может расчесать волосы, чтобы они соответствовали его стандартам внешнего вида. Хорошие студенты следят за своими оценками, кредитами и прогрессом в достижении степени и других целей. Спортсмены следят за своим временем, счетами и достижениями, чтобы отслеживать улучшения.

Процесс самоконтроля можно сравнить с работой термостата. Термостат проверяет температуру в комнате, сравнивает ее со стандартной (установка для желаемой температуры), и, если они не совпадают, включает обогреватель или кондиционер, чтобы изменить температуру.Он проверяет снова и снова, и когда температура в помещении соответствует желаемой настройке, термостат выключает климат-контроль. Точно так же люди сравнивают себя со своими личными стандартами, вносят изменения по мере необходимости и прекращают работать над изменениями, как только они достигли своих целей. Люди чувствуют себя хорошо не только тогда, когда они достигают своих целей, но даже тогда, когда они считают, что добиваются хороших результатов (Carver & Scheier, 1990). Им плохо, когда они не достигают достаточного прогресса.

Это поднимает третий ингредиент, а именно способность изменять себя.При эффективном саморегулировании люди действуют сами на себя, чтобы добиться этих изменений. Популярный термин для этого — «сила воли», который предполагает, что в процессе тратится какая-то энергия. Психологи не решаются использовать термины, связанные с народной мудростью, потому что они могут иметь множество потенциальных последствий. Здесь этот термин используется для обозначения некоторой энергии, которая участвует в способности изменять себя.

В соответствии с популярным представлением о силе воли, кажется, что люди затрачивают некоторую энергию во время саморегуляции.Многие исследования показали, что после того, как люди применяют саморегуляцию для изменения некоторой реакции, они хуже справляются со следующей несвязанной задачей, если она тоже требует саморегуляции (Hagger, Wood, Stiff, & Chatzisarantis, 2010). Этот образец предполагает, что некоторая энергия, такая как сила воли, была израсходована во время первого задания, оставляя меньше доступного для второго задания. Термин для этого состояния пониженной энергии, доступной для саморегуляции, — истощение эго (Baumeister, Bratslavsky, Muraven, & Tice, 1998). Текущие исследования дают неоднозначные результаты об истощении эго, и нам необходимы дальнейшие исследования, чтобы лучше понять, когда и как это происходит.Может случиться так, что по мере того, как люди занимаются своей повседневной жизнью, они постепенно истощают эго, потому что проявляют самоконтроль и сопротивляются искушениям. Некоторые исследования показывают, что в состоянии истощения эго люди становятся менее услужливыми и более агрессивными, склонными к перееданию, неправильному сексуальному поведению и выражают больше предубеждений (Hofmann, Vohs, & Baumeister, 2012).

Люди могут утомиться от самоконтроля. И когда они это сделают, они с большей вероятностью примут решения, не отвечающие их интересам.[Изображение: Тим Кейнс, https://goo.gl/vaoc3q, CC BY-NC 2.0, https://goo.gl/VnKlK8]

Таким образом, способность человека к саморегулированию не постоянна, а колеблется. . Безусловно, некоторые люди обычно лучше других контролируют себя (Tangney et al., 2004). Но даже тот, кто обладает превосходным самоконтролем, может иногда обнаруживать, что контроль нарушается из-за истощения эго. В целом саморегуляцию можно улучшить, если вы будете достаточно выспаться и употребить здоровую пищу, а также минимизировать другие требования к силе воли.

Есть некоторые свидетельства того, что регулярные упражнения на самоконтроль могут укрепить силу воли, например, укрепить мышцы (Baumeister & Tierney, 2011; Oaten & Cheng, 2006). Даже в раннем взрослом возрасте можно укрепить самоконтроль. Более того, исследования показали, что дети из неблагополучных семей, дети из числа меньшинств, которые участвуют в дошкольных программах, таких как Head Start (часто основанные на программе Перри), в конечном итоге добиваются большего успеха в жизни даже во взрослом возрасте. Некоторое время считалось, что это связано с увеличением коэффициента интеллекта (IQ), но изменения в IQ от таких программ в лучшем случае временные.Вместо этого недавние исследования показывают, что улучшение самоконтроля и связанных с ним черт может быть тем, что приносит пользу (Хекман, Пинто и Савельев, в печати). Дальнейший успех у взрослых повышается не в решении математических задач или обучении правописанию в возрасте 3 лет, а, скорее, в результате некоторой ранней практики в планировании, организации и следовании правилам.

Добросовестность — это стабильное измерение личности, а это означает, что некоторые люди, как правило, выше, чем другие.Быть личностной чертой не означает, что ее нельзя изменить. У большинства людей со временем наблюдаются некоторые изменения, в частности, они становятся более сознательными по мере взросления. Некоторые психологи обращают особое внимание на самоконтроль, который понимается (и измеряется) в психологии личности в очень специфическом, узко сфокусированном, четко определенном смысле. Сознательность, напротив, — это одна из пяти супер-черт, которые якобы объясняют все остальные черты в различных комбинациях. Самоконтроль — это одна большая часть сознательности, но есть и другие части.

Два аспекта добросовестности, которые были хорошо задокументированы, — это упорядоченность и трудолюбие (Roberts, Lejuez, Krueger, Richards, & Hill, 2012). Порядок включает в себя чистоту и аккуратность, составление планов и выполнение их, а также пунктуальность (что полезно при выполнении планов!). Низкая сознательность означает противоположное: быть неорганизованным, беспорядочным, опаздывающим или непослушным. Будучи трудолюбивым означает не только упорно трудиться, но и настойчивый перед лицом неудач и трудностей, а также стремление к совершенству.Большинство из них отражает хорошее самоконтроль.

Добросовестные люди осторожны, дисциплинированы, ответственны и дотошны, и они склонны планировать и обдумывать вещи, прежде чем действовать. Люди с низкой сознательностью, как правило, более импульсивны и спонтанны, даже безрассудны. Они спокойны и часто опаздывают или неаккуратны, отчасти потому, что они не сильно ориентированы на будущие цели для достижения успеха и не очень озабочены соблюдением всех правил и соблюдением графика. Психологи предпочитают не выносить оценочных суждений о том, лучше ли быть высокими или низкими в каких-либо чертах личности.Но когда речь идет конкретно о самоконтроле, трудно не согласиться с выводом, что высокий самоконтроль лучше как для человека, так и для общества в целом.

Одна из важнейших характеристик добросовестных людей — организованность. Если бы кто-то мог взглянуть на ваш стол или вашу комнату прямо сейчас, насколько сознательными они бы посчитали вас? [Изображение: Уильям Ивен, CC0 Public Domain, https://goo.gl/m25gce]

Однако некоторые аспекты добросовестности имеют менее очевидную связь с самоконтролем.Люди с высокой сознательностью имеют тенденцию быть решительными. Они часто носят формальный характер в смысле следования социальным нормам и правилам, таким как правильная одежда, ожидание своей очереди или закрытие дверей для других. Они склонны уважать традиции и традиционные ценности.

Добросовестные люди ведут себя не так, как люди с низкими показателями по этому признаку. Люди с низкими показателями добросовестности с большей вероятностью, чем другие, сообщают о вождении без ремней безопасности, о мечтах, ругательствах, рассказывании грязных анекдотов и подъезде автостопщиков (Hirsh, DeYoung, & Peterson, 2009).Что касается более существенных жизненных результатов, люди с низким уровнем сознательности чаще других разводятся, предположительно из-за того, что они делают неправильный выбор и плохо себя ведут во время брака, например, говорят обидные вещи, вступают в споры и ссоры, а также ведут себя безответственно (Робертс). , Джексон, Файард, Эдмондс и Мейнтс, 2009 г.). Люди с низким уровнем сознательности с большей вероятностью, чем другие, потеряют работу, станут бездомными, отсидят срок в тюрьме, у них возникнут проблемы с деньгами и проблемы с наркотиками.

Добросовестные люди делают супругов лучше. У них меньше шансов, чем у других, развестись, отчасти потому, что они избегают многих видов поведения, подрывающих близость, таких как жестокое обращение со своими партнерами, чрезмерное употребление алкоголя или внебрачные связи (Roberts et al., 2009).

Самоконтроль, сознательность — это черта личности, которая сильнее всего влияет на жизнь и смерть: люди, обладающие этой чертой, живут дольше, чем другие (Deary, Weiss, & Batty, 2010). Почему? Помимо прочего, они избегают многих моделей поведения, связанных с ранней смертью, включая злоупотребление алкоголем, ожирение и другие проблемы с питанием, злоупотребление наркотиками, курение, отсутствие физических упражнений, рискованный секс, самоубийство, насилие и небезопасное вождение (Bogg & Roberts, в печати ).Они также более регулярно посещают врачей и более надежно принимают прописанные им лекарства, чем люди с низким уровнем сознательности. Их хорошие привычки помогают избежать многих опасных для жизни заболеваний.

Саморегулирование | Психология сегодня

Исследования неизменно показывают, что навыки саморегуляции необходимы для надежного эмоционального благополучия. С точки зрения поведения, саморегуляция — это способность действовать в ваших долгосрочных интересах и в соответствии с вашими глубочайшими ценностями. (Нарушение глубочайших ценностей вызывает чувство вины, стыда и беспокойства, которые подрывают благополучие.) Эмоционально саморегуляция — это способность успокоиться, когда вы расстроены, и поднять себе настроение, когда вам плохо.

Если, как и большинство из нас, вы можете улучшить навыки саморегуляции, хорошее место для начала — это понимание биологии и функции эмоций в целом и чувств в частности. Эмоции перемещают нас. Слово «эмоция», происходящее от латинского, буквально означает «двигаться». Древние считали, что эмоции влияют на поведение; в наше время мы говорим, что они мотивируют поведение.Они заставляют нас действовать, посылая химические сигналы мускулам и органам тела; они готовят нас к акции .

Будь то тонкие или интенсивные, сознательные или бессознательные, явные или скрытые, все эмоции имеют одну из трех мотиваций:

В подходе мотивация , вы хотите получить больше чего-то, испытать больше, узнать больше, узнать больше или больше ценить — вы увеличиваете ценность или ценность вашего внимания. Типичные эмоции подхода — это интерес, удовольствие, сострадание, доверие и любовь.Обычные подходы к поведению — это обучение, поощрение, установление отношений, переговоры, сотрудничество, удовлетворение, удовлетворение, влияние, руководство, установление ограничений и защита.

В избегайте мотивации , вы хотите уйти от чего-то — вы понижаете его ценность или ценность вашего внимания. Обычное поведение избегания — это игнорирование, отторжение, отстранение, взгляд свысока, отклонение.

В атаке мотивация вы хотите обесценить, оскорбить, критиковать, подорвать, причинить вред, принуждать, доминировать, вывести из строя или разрушить.Эмоции атаки — это гнев, ненависть, презрение и отвращение. Характерными типами атакующего поведения являются требовательность, манипулирование, доминирование, принуждение, угрозы, запугивание, причинение вреда и насилие.

Чувства

Чувства — это сознательный и наиболее неправильно понимаемый компонент эмоций. В отличие от простоты базовой мотивации, чувства сложны, постоянно меняются и зависят от настроения (например, депрессии), ощущений (например, тепла, холода, удовольствия, боли, комфорта, дискомфорта) и физиологических состояний (например, голода и усталости. ).Все это может ощущаться как эмоция, поэтому люди часто придают психологический смысл всему, что кажется неудобным. Дискомфорт кажется достаточно близким к отрицательным эмоциям, чтобы безнадежно сбивать нас с толку, пока мы сосредотачиваемся на чувствах, а не на мотивах.

В организмах млекопитающих чувства — не самоцель, а средство сосредоточения внимания, поэтому мы будем действовать исходя из мотивации настоящей эмоции. Например, если вас что-то интересует, но вы не приближаетесь к этому, обычно бессознательная эмоция интереса начинает ощущаться как ожидание, волнение, ноющая догадка или беспокойство.Если вы проигнорировали кого-то, кого любите, и не подходите к нему, чтобы поцеловаться и помириться, обычно бессознательное чувство вины начнет ощущаться как нетерпение, разочарование, беспокойство или депрессия. Если вы вините в этом своего партнера, бессознательная вина превращается в гнев и негодование.

Когда мы действуем исходя из основной мотивации эмоций, мы обычно почти не осознаем своих чувств. Вот как вы можете чем-то заинтересоваться, взглянуть на часы и заметить, что прошло несколько часов, в течение которых вы практически не осознавали свои чувства.Это также то, как вы можете не обращать внимания на того, кого любите, избегая мотивации, и искренне удивляться, когда ваш партнер обвиняет вас в игнорировании его / ее, о чем вы даже не подозревали.

Конечно, вы можете осознать чувства, если поразмыслите над ними, но это часто останавливает мотивацию и изменяет поведение, а также искажает чувство. Например, вы, вероятно, можете вспомнить романтический момент, такой как прогулка по пляжу или лежание перед уютным камином, когда ваш партнер чуть не испортил его, спросив: «Что вы сейчас чувствуете?» Вы должны были перестать делиться интересами и удовольствиями, чтобы подумать о том, каково это — делиться интересами и удовольствиями.

Саморегуляция более достижима, если сосредоточиться на ценностях, а не на чувствах. Последние следует расценивать как сигналы о реальности — средство саморегуляции, а не самоцель. Действительно, саморегуляция затруднена, когда сосредоточена на чувствах, просто потому, что фокус усиливает, усиливает и искажает их.

  • «Мне плохо …» акцентирует внимание на плохом предчувствии, которое требует оценки, объяснения, оправдания и часто их интерпретации:
  • «Вот как мне плохо…. Это причины, по которым я чувствую себя плохо …. Я имею право чувствовать себя плохо … Вот что плохие чувства означают в отношении меня или окружающих … «

Все вышеперечисленное заставляет вас сосредоточиться на том, что не так. Если вы обвиняете в своих чувствах кого-то другого, они будут стимулировать мотивы возмездия, которые не позволят вам улучшить то, что действительно вызывает негативные чувства.

Чувства — важная часть того, как люди создают смысл и мотивируют поведение, но они никогда не являются только важным — и редко наиболее важным — аспектом комплекса смысла-поведения.Действительно, сосредоточение внимания на чувствах без учета ценностей с большей вероятностью приведет к зависимостям и компульсиям, чем к полезному поведению.

Последовательная саморегуляция требует сосредоточения на ваших сокровенных ценностях, а не на чувствах. Это также лучший способ почувствовать себя лучше. Нарушение ценностей неизменно вызывает плохие чувства, а верность им в конечном итоге заставляет вас чувствовать себя более искренним и сильным.

границ | «Оперативное» определение самоконтроля

Введение

Самоконтроль — горячая тема во всех дисциплинах.Ученые из социальной психологии, психологии здоровья и личности, а также из области развития и наук о мозге, если назвать несколько областей, посвящают свою работу пониманию причин, последствий и основ этой ключевой человеческой черты. Таким образом, консенсус относительно того, что мы имеем в виду, когда мы используем термин самоконтроль, имеет решающее значение. Без такого согласия невозможно синтезировать исследования самоконтроля, препятствуя как научному прогрессу, так и влиянию результатов исследований на общество. Однако недавние разработки в области исследований самоконтроля, похоже, запутали понятие «самоконтроль», вызвав некоторую путаницу в отношении того, что влечет за собой самоконтроль, а что нет.В частности, появление инициации как компонента самоконтроля и понятие стратегического самоконтроля без усилий порождают вопрос, можно ли и как отличить самоконтроль от саморегуляции. В этой статье я предлагаю рабочее определение самоконтроля, основанное на сходящихся определениях из литературы, а также на появлении новых взглядов на самоконтроль. TOTE-модель (Test-Operate-Test-Exit, Carver and Scheier, 1982) саморегуляции будет служить основой для этого определения, поскольку она дает четкое руководство для включения самоконтроля в качестве компонента, но не синоним саморегулирования.

Важность самоконтроля для поведения и благополучия неоспорима. Несколько исследований показали, что уровень самоконтроля в молодом возрасте может предсказать когнитивные и саморегулирующие навыки в подростковом возрасте (Shoda et al., 1990), а также важные результаты, такие как здоровье и благополучие в более позднем возрасте (Moffitt et al. др., 2011). Более того, самоконтроль связан с лучшими оценками и академическими достижениями (Tangney et al., 2004; Duckworth and Seligman, 2005), более качественными межличностными отношениями (Vohs et al., 2011), и в основном более счастливой жизни (Cheung et al., 2014; Hofmann et al., 2014). И наоборот, склонность к низкому самоконтролю связана с проблемным поведением и результатами, такими как импульсивная покупка (Baumeister, 2002) и финансовый долг (Gathergood, 2012), неадаптивные модели питания (Elfhag and Morey, 2008) и прокрастинация (Tice and Баумейстер, 1997). Из-за этих устойчивых ассоциаций между самоконтролем и множеством вариантов поведения и результатов самоконтроль был придуман как «отличительный признак адаптации» (Де Риддер и др., 2012).

Для такой важной психологической конструкции разброс определений, мягко говоря, примечателен (см. Также Милявская и др., 2018). Например, с точки зрения операционализации количество мер самоконтроля легко достигает 100 (Duckworth and Kern, 2011). Прежде чем объединить взгляды на самоконтроль, давайте сначала обсудим наиболее известные определения, которые уже существуют. Одно из более узких определений самоконтроля приравнивает эту концепцию к тормозящему контролю.В этом определении самоконтроль включает в себя подавление импульсов с усилием и ограничивается им. Это торможение является ключевым компонентом самоконтроля во многих теориях и моделях самоконтроля, в том числе основанных на отсрочке удовлетворения (Ainslie, 1975; Mischel et al., 1989; Kirby and Herrnstein, 1995) и двойных системах (например, , Metcalfe and Mischel, 1999; Hofmann et al., 2009). Теории двойных систем характеризуются понятием двух систем для обработки информации и управления поведением.«Горячая» система является быстрой, ассоциативной, постоянно «работающей» и обеспечивает импульсивные тенденции в поведении. С другой стороны, «холодная» система работает немного медленнее, может функционировать только при наличии достаточного количества ресурсов (например, энергии, внимания) и с большей вероятностью инициирует рационализированное поведение (Evans, 2008; Kahneman, 2011). В соответствии с этой точкой зрения самоконтроль можно определить как механизм, который позволяет подавлять или подавлять импульсы, исходящие от горячей системы, обеспечивая приоритет холодной системы (Gillebaart and De Ridder, 2017).

Самоконтроль также определяется как способность откладывать немедленное получение меньшего вознаграждения на более позднее время (Ainslie, 1975; Mischel et al., 1989; Kirby and Herrnstein, 1995). Это определение включает понятие подавления, требующего усилий, но расширено в том смысле, что оно подчеркивает дилемму самоконтроля или конфликт между краткосрочным, немедленно приносящим удовлетворение вариантом (который необходимо запретить) и долгосрочным вариантом с большим вознаграждением. ценить. Способность отказаться от немедленной награды отражает самоконтроль.

Родственная модель самоконтроля — это силовая модель самоконтроля (Baumeister and Heatherton, 1996; Muraven and Baumeister, 2000). Модель силы — одна из самых известных, активно обсуждаемых моделей самоконтроля, и она относится к самоконтролю как «… акт самоконтроля, с помощью которого личность изменяет свои собственные поведенческие паттерны, чтобы предотвратить или подавить его доминирующая реакция »(Muraven and Baumeister, 2000, p. 247). Наиболее значимое положение этой модели связано с феноменом «истощения эго».Основываясь на модельном принципе, согласно которому самоконтроль требует усилий, истощение эго описывает отказ самоконтроля, который может быть следствием ранее приложенного усилия к самоконтролю из-за истощения ограниченного ресурса самоконтроля. Однако важно то, что эта модель фокусируется на государственном самоконтроле, что исключает возможность более широкого взгляда на самоконтроль как на склонность или черту характера.

Эти традиционные определения самоконтроля имеют два общих ключевых аспекта: усилие и сдерживание. Однако за последнее десятилетие несколько исследователей предположили и показали, что для того, чтобы успешно использовать самоконтроль в повседневной жизни, нужно делать больше, чем просто усердно подавлять импульсы и нежелательные реакции в определенных случаях.Что касается торможения, многие долгосрочные цели, конечно же, требуют подавления реакций, которые соответствуют краткосрочным целям, но не долгосрочным целям. Например, у человека может быть долгосрочная цель — иметь здоровое тело, и поэтому ему нужно подавить желание зарыться лицом в шоколадный торт. Или, возможно, кто-то хочет добиться успеха в учебе и, следовательно, может нуждаться в подавлении импульса наблюдения за выпивкой, питаемого алгоритмом Netflix. Однако эти долгосрочные цели — здоровое тело и успехи в учебе — не достигаются только путем подавления импульсивного поведения, несовместимого с долгосрочным стремлением к цели.Фактически, установление долгосрочного конгруэнтного поведения может быть не менее, если не более важным. Например, чтобы иметь здоровое тело в долгосрочной перспективе, нужно регулярно употреблять здоровую пищу, такую ​​как фрукты и овощи. Точно так же, чтобы добиться успеха с точки зрения академической успеваемости, нужно инициировать множество действий, которые могут не приносить немедленного удовлетворения (а иногда даже вовсе не приносить удовольствия). Действительно, Де Риддер и др. (2011) смогли определить как тормозной, так и инициирующий компоненты самоконтроля, с тормозящим самоконтролем, предсказывающим нежелательное поведение, и инициирующим самоконтролем, предсказывающим желаемое поведение.Признание инициации как компонента самоконтроля имеет значение для определения самоконтроля и может означать, что это определение необходимо обновить, чтобы привести его в соответствие с текущими взглядами.

После признания инициации неотъемлемой частью самоконтроля было предложено концептуализировать самоконтроль как разрешение конфликта между двумя мотивами (т. Е. Краткосрочными и долгосрочными) с акцентом на представление о том, что подавление с усилием — лишь один из многих возможных способов решения дилемм такого типа (например,г., Фудзита, 2011; Де Риддер и др., 2012). Идя еще дальше, Гиллебаарт и Де Риддер (2015) предполагают, что самоконтроль просто не может полагаться только на принудительное торможение, потому что это делает людей чрезвычайно склонными к постоянному отказу от самоконтроля из-за истощения, утомления или недостаток внимания или мотивационных ресурсов. В действительности, однако, многим людям удается использовать самоконтроль в последующих ситуациях. Гиллебаарт и Де Риддер предполагают, что люди, обладающие высоким уровнем (характерной черты) самоконтроля, обычно на самом деле не используют принудительное торможение для решения дилемм самоконтроля, а вместо этого используют свой самоконтроль для внедрения « умных », относительно простых стратегий решения проблем. поведение, соответствующее долгосрочным целям.

Одна из предлагаемых стратегий самоконтроля — автоматизация адаптивного поведения. Недавние исследования подтвердили это предположение, показав, что у людей с более высоким уровнем самоконтроля есть привычки, которые соответствуют их долгосрочным целям. Люди с высоким самоконтролем имеют более сильные привычки к учебе и здоровому питанию (Galla and Duckworth, 2015), а также к физическим упражнениям (Gillebaart and Adriaanse, 2017). Интересно, что более высокий самоконтроль не обязательно означает более сильные привычки.Исследование Adriaanse et al. (2014) продемонстрировали, что люди с более высоким уровнем самоконтроля на самом деле имеют более слабую привычку есть нездоровые закуски. Таким образом, важный вывод из этих исследований заключается не в том, что люди с высоким самоконтролем имеют более сильные привычки, а в том, что их реакция на сигналы окружающей среды автоматизируется в направлении, соответствующем их долгосрочным целям. Это позволяет легко решать дилеммы самоконтроля. Метаанализ связи между самоконтролем и рядом форм поведения подтверждает это представление, демонстрируя более сильное влияние самоконтроля на автоматическое поведение, чем на преднамеренное поведение (Де Риддер и др., 2012). Принимая во внимание поведение автоматического самоконтроля, необходимо пересмотреть понятие «усилия», которое также было центральным при определении самоконтроля.

Дальнейшие исследования стратегий самоконтроля без усилий показали, что люди с высоким самоконтролем используют самоконтроль для создания для себя среды, соответствующей их долгосрочным целям. Примером такой стратегии является проактивное избегание (Ent et al., 2015; Gillebaart, De Ridder, 2015). Люди с более высоким уровнем самоконтроля инициировали поведение, направленное на избежание соблазнов, и, когда им предоставлялась такая возможность, чаще выбирали работу в среде, где их не отвлекали (Ent et al., 2015). Избежание соблазна на ранней стадии позволяет относительно легко контролировать себя, поскольку регулирование импульсивного состояния становится все труднее, поскольку это состояние развивается с течением времени (Gross, 2014). Таким образом, избегание соблазнов и, следовательно, дилемм самоконтроля приводит к меньшей необходимости использовать самоконтроль с усилием (то есть подавление импульсивных тенденций с усилием). Это также отражается в повседневной жизни, поскольку дневниковое исследование самоконтроля и повседневного опыта желания, искушения и конфликта показало, что более высокий самоконтроль был связан с меньшим количеством пережитых искушений и меньшим количеством случаев конфликта самоконтроля и сопротивления. соблазны (Hofmann et al., 2012). Более того, если люди с высоким самоконтролем действительно сталкиваются с дилеммами самоконтроля, они могут решать эти дилеммы более эффективно, чем их коллеги с низким самоконтролем (Gillebaart et al., 2016). В совокупности исследования показывают, что существуют разные стратегии самоконтроля, различающиеся тем, сколько усилий они стоят, сосредоточены ли они на торможении или инициации, насколько они автоматизированы и где они применяются на временной шкале дилеммы самоконтроля.

Эти недавние исследования самоконтроля и автоматического, привычного и стратегического самоконтроля еще раз подчеркивают необходимость хорошенько взглянуть на определение самоконтроля как усилия, направленного на сдерживание.Фактически, учитывая эти новые разработки в области самоконтроля, определение самоконтроля отчаянно нуждается в обновлении. Однако включение инициирующего самоконтроля и самоконтроля без усилий в определение самоконтроля действительно ставит теоретический вопрос: в какой степени мы все еще говорим о самоконтроле и в какой степени мы говорим о более широко определенной концепции. саморегулирования? Кто-то может возразить, что мы можем придерживаться нашего классического определения (я) самоконтроля, просто заявив, что стратегии самоконтроля, которые включают инициацию, разумное использование стратегий и не полагаются на усилия, на самом деле не являются самоконтролем. стратегии контроля, а скорее являются частью того, что мы называем «саморегулированием».Саморегулирование можно определить как целую систему стандартов, мыслей, процессов и действий, которые направляют поведение людей к желаемым конечным состояниям (Carver and Scheier, 2012). Эти желаемые конечные состояния могут быть долгосрочными целями, но также могут относиться к другим стандартам или нормам. Из этого определения очевидно, что саморегуляция и самоконтроль — это тесно связанные понятия. Фактически, они могут быть настолько переплетены, что термины будут использоваться как синонимы. Различие между саморегуляцией и самоконтролем, очевидно, может быть настолько сложным, что в одном и том же направлении исследований иногда делается явное различие (например,g., Baumeister and Vohs, 2003), где в других случаях два термина, по-видимому, трактуются как относящиеся к одному и тому же (например, Baumeister et al., 2007). Однако объединение этих двух терминов вместе, как если бы они были одним и тем же, не соответствует ни одному из этих понятий.

Я предлагаю разрешить терминологический и теоретический спор между саморегуляцией и самоконтролем, вытекающий из недавних исследований процессов самоконтроля, путем обращения к фундаментальным теоретическим основам саморегуляции, которые включают петли обратной связи, такие как кибернетическая модель TOTE (Powers, 1973).Карвер и Шайер (1981, 1982) выделили три основных компонента саморегулирования: стандарты, мониторинг и управление. Для успешного саморегулирования должно быть какое-то желаемое конечное состояние или стандарт, определяемый индивидуумом. Без такого стандарта нет направления для саморегулирования, а также нет мотивации направлять или изменять какое-либо поведение в определенном направлении. Чтобы применять саморегулирование, человек должен иметь возможность отслеживать любые несоответствия между текущим состоянием и стандартом («Тест»), а также любой прогресс, который имеет место.Наконец, нужно иметь возможность фактически контролировать поведение в желаемом направлении («Действовать»). Результат служит исходными данными для второй фазы «Тест». Из цикла обратной связи выходят, если текущее состояние соответствует желаемому состоянию или стандарту. Важно отметить, что как установление стандартов или целей, так и отслеживание любых несоответствий являются частью этого цикла обратной связи саморегулирования. Таким образом, саморегуляция включает в себя гораздо больше, чем просто контроль над поведением, а, скорее, обеспечивает все необходимое для успешного достижения цели.

Важнейшим элементом самоконтроля в петле обратной связи саморегуляции является «Работа». Таким образом, разница между саморегулированием и самоконтролем заключается в том, что способность саморегулирования позволяет людям формулировать цели, стандарты и желаемые конечные состояния. а также для отслеживания любых расхождений между текущим состоянием и этими желательными конечными состояниями, тогда как все, что делает , чтобы направить свое поведение к желаемому конечному состоянию, составляет самоконтроль. Иными словами, все, что происходит в фазе «работы» Карвера и Шайера, мы бы назвали самоконтролем.Хотя это различие или категоризация упоминалось ранее (например, Baumeister and Vohs, 2003) и разделяет некоторые аспекты с недавним анализом самоконтроля как выбора, основанного на ценностях (Berkman et al., 2017), его важность поскольку текущие разработки в этой области до сих пор не были подтверждены.

Это «операциональное» определение самоконтроля само по себе может быть не новым, но оно возникло заново из текущих событий в этой области, которые отходят от классических теорий и определений.В то же время он также отходит от этих определений, оставляя место для новой точки зрения. В частности, такой взгляд на концепцию самоконтроля позволяет включить как классические, так и современные работы по самоконтролю. Это также выходит за рамки феномена истощения эго и позволяет включать в себя самоконтроль со стороны государства, а также самоконтроль с более диспозиционными чертами, который на самом деле является предиктором многих положительных и отрицательных жизненных результатов (Tangney et al., 2004). Более того, «действовать» можно было идентифицировать как компонент самоконтроля саморегулирования, однако то, что подразумевается под «действием», нуждается в разъяснении и уточнении.Как было сказано ранее, в нынешней перспективе я предполагаю, что все, что человек делает, чтобы приспособить свое поведение к желаемому конечному состоянию, является частью «работы» и, следовательно, частью самоконтроля. Это означает, что в это определение самоконтроля можно включить как требующий усилий, так и легкий самоконтроль, торможение, а также инициирование, а также преднамеренные и автоматические действия, не запутывая различия между самоконтролем и саморегуляцией. Например, подавление импульсов поддаваться искушениям, которые не соответствуют нашим долгосрочным целям (т.е. желаемые конечные состояния) является «работающим» и, таким образом, препятствует нежелательной реакции. Точно так же привычное воздержание от сладостей в супермаркете подпадает под понятие «работа» для достижения долгосрочной цели — оставаться здоровым. Точно так же возможность отложить вознаграждение мгновенным, меньшим вознаграждением, чтобы получить большее отложенное вознаграждение, «работает» с точки зрения петли обратной связи саморегулирования.

Заключительные замечания

Наиболее интересным следствием этой концептуализации самоконтроля является тот факт, что определение самоконтроля как набора навыков, способностей и поведения, которые нам необходимы для « работы » в цикле обратной связи саморегуляции, позволяет включить недавно определили «умные» или «простые» стратегии, которые люди с высоким самоконтролем, похоже, (успешно) используют.Важно отметить, что это определение не исключает более узких или классических определений самоконтроля, которые сосредоточены на усилии и торможении, а, скорее, допускает более широкую перспективу, которая объединяет эти различные аспекты. Замечание, которое сопровождает этот анализ, заключается в том, что могут быть ситуации, в которых мониторинг сам по себе может стать проблемой самоконтроля (например, когда кто-то ожидает больших расхождений с целью). В этих случаях создается второй контур обратной связи для подцели мониторинга текущего состояния.В этих случаях операционная фаза (и, следовательно, самоконтроль) также может относиться к действию мониторинга.

«Оперативное» определение самоконтроля также допускает новую серию эмпирических вопросов, ответы на которые углубят наши знания о самоконтроле. Например, стратегии самоконтроля, будь то торможение или инициирование, умные или требующие усилий по своей природе, автоматические или преднамеренные, все направляют поведение и «сохраняются» в фазе работы. Однако можно задаться вопросом, есть ли предпочтительные стратегии в целом или разные для каждого человека или для каждой ситуации.Определенный « ранжирование » стратегий самоконтроля не является неправдоподобным, поскольку одни требуют меньше ресурсов, чем другие (например, привычки против усердного торможения), а временная шкала дилеммы самоконтроля влияет на то, какой тип стратегии необходим для ее решения. Дакворт и др. (2016). Таким образом, переосмысление самоконтроля с новой точки зрения позволяет исследованиям успеха самоконтроля и умным стратегиям самоконтроля процветать и, в конечном итоге, продвигать эту область.

Авторские взносы

Автор подтверждает, что является единственным соавтором данной работы, и одобрил ее к публикации.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Список литературы

Адрианс, М. А., Крез, Ф. М., Гиллебаарт, М., и Де Риддер, Д. Т. Д. (2014). Торможение без усилий: привычка опосредует связь между самоконтролем и употреблением нездоровой закуски. Фронт. Psychol. 5: 444. DOI: 10.3389 / fpsyg.2014.00444

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Баумейстер, Р. Ф. (2002). Поддайтесь искушению: неспособность к самоконтролю, импульсивные покупки и поведение потребителей. J. Consum. Res. 28, 670–676. DOI: 10.1086 / 338209

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Баумейстер, Р. Ф., и Хизертон, Т. Ф. (1996). Сбой саморегулирования: обзор. Psychol. Inq. 7, 1–15. DOI: 10.1207 / s15327965pli0701_; 1

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Баумейстер, Р.Ф. и Вохс К. Д. (2003). «Саморегуляция и исполнительная функция личности», в Handbook of Self and Identity, 1 , ред. М. Р. Лири и Дж. П. Тангни (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press), 197–217.

Google Scholar

Баумейстер, Р. Ф., Вохс, К. Д., и Тайс, Д. М. (2007). Силовая модель самоконтроля. Curr. Реж. Psychol. Sci. 16, 351–355. DOI: 10.1111 / j.1467-8721.2007.00534.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Беркман, Э.Т., Хатчерсон, К. А., Ливингстон, Дж. Л., Кан, Л. Е., и Инзлихт, М. (2017). Самоконтроль как ценностный выбор. Curr. Реж. Psychol. Sci. 26, 422–428. DOI: 10.1177 / 0963721417704394

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Карвер К. С. и Шайер М. Ф. (1982). Теория управления: полезная концептуальная основа для личности — социальной, клинической и психологии здоровья. Psychol. Бык. 92, 111–135. DOI: 10.1037 / 0033-2909.92.1.111

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Карвер, С. С., Шайер, М. Ф. (2012). Внимание и саморегуляция: подход теории контроля к поведению человека. Берлин: Springer.

Google Scholar

Cheung, T. T., Gillebaart, M., Kroese, F., and De Ridder, D. T. D. (2014). Почему люди с высоким самоконтролем счастливее? Влияние самоконтроля на счастье, опосредованное регулятивным фокусом. Фронт. Psychol. 5: 722.DOI: 10.3389 / fpsyg.2014.00722

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Де Риддер, Д. Т. Д., де Бур, Б. Дж., Лугтиг, П., Баккер, А. Б., и ван Хоофт, Е. А. (2011). Не делать плохих поступков не значит делать правильные вещи: различать тормозящий и инициирующий самоконтроль. чел. Индивидуальный. Dif. 50, 1006–1011. DOI: 10.1016 / j.paid.2011.01.015

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Де Риддер, Д. Т. Д., Ленсвельт-Малдерс, Г., Финкенауэр, К., Сток, Ф. М., и Баумейстер, Р. Ф. (2012). Подведение итогов самоконтроля: метаанализ того, как черта самоконтроля соотносится с широким спектром форм поведения. чел. Soc. Psychol. Ред. 16, 76–99. DOI: 10.1177 / 1088868311418749

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дакворт, А. Л., и Селигман, М. Е. (2005). Самодисциплина превосходит IQ в прогнозировании успеваемости подростков. Psychol. Sci. 16, 939–944. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.2005.01641.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Эльфхаг К. и Мори Л. К. (2008). Личностные особенности и пищевое поведение у лиц с ожирением: плохой самоконтроль при эмоциональном и внешнем питании, но личностные качества при ограниченном питании. Ешь. Behav. 9, 285–293. DOI: 10.1016 / j.eatbeh.2007.10.003

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Энт, М. Р., Баумейстер, Р.Ф. и Тайс Д. М. (2015). Черта самоконтроля и избегание соблазнов. чел. Индивидуальный. Dif. 74, 12–15. DOI: 10.1016 / j.paid.2014.09.031

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Галла Б. М., Дакворт А. Л. (2015). Больше, чем сопротивление искушению: полезные привычки определяют взаимосвязь между самоконтролем и положительными жизненными результатами. J. Pers. Soc. Psychol. 109, 508–525. DOI: 10.1037 / pspp0000026

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гэтергуд, Дж.(2012). Самоконтроль, финансовая грамотность и чрезмерная задолженность потребителей. J. Econ. Psychol. 33, 590–602. DOI: 10.1016 / j.joep.2011.11.006

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Gillebaart, M., and Adriaanse, M.A. (2017). Самоконтроль предсказывает поведение при выполнении упражнений в силу привычки, концептуальное повторение Adriaanse et al. (2014). Фронт. Psychol. 8: 190. DOI: 10.3389 / fpsyg.2017.00190

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст

Жиллебаар, М., и Де Риддер, Д. (2017). «Позиционирование самоконтроля в рамках двойной системы», в Международном справочнике по самоконтролю в области здоровья и благополучия Routledge , ред. DTD De Ridder, MA Adriaanse и K. Fujita (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Routledge) , 35–46.

Google Scholar

Жиллебаарт, М., Де Риддер, Т. Д. (2015). Самоконтроль без усилий: новый взгляд на стратегии реагирования на конфликт при самоконтроле. Soc. Чел. Psychol. Компас 9, 88–99.DOI: 10.1111 / spc3.12160

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гиллебаарт, М., Шнайдер, И. К., и Де Риддер, Д. Т. (2016). Влияние самоконтроля черт на конфликт ответов о здоровой и нездоровой пище. J. Pers. 84, 789–798. DOI: 10.1111 / jopy.12219

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гросс, Дж. Дж. (2014). «Регулирование эмоций: концептуальные и эмпирические основы», в Справочник по регулированию эмоций , изд.Дж. Дж. Гросс (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press), 3–20.

Google Scholar

Hofmann, W., Baumeister, R.F., Förster, G., and Vohs, K. D. (2012). Ежедневные соблазны: экспериментальное исследование желания, конфликта и самоконтроля. J. Pers. Soc. Psychol. 102, 1318–1335. DOI: 10.1037 / a0026545

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Hofmann, W., Friese, M., and Strack, F. (2009). Импульс и самоконтроль с точки зрения двойной системы. Перспектива. Psychol. Sci. 4, 162–176. DOI: 10.1111 / j.1745-6924.2009.01116.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хофманн В., Луманн М., Фишер Р. Р., Вохс К. Д. и Баумейстер Р. Ф. (2014). Да, но счастливы ли они? Влияние самоконтроля черт на аффективное благополучие и удовлетворенность жизнью. J. Pers. 82, 265–277. DOI: 10.1111 / jopy.12050

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Канеман, Д.(2011). Мыслить, быстро и медленно. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Фаррар, Штраус и Жиру.

Google Scholar

Кирби, К. Н., и Хернштейн, Р. Дж. (1995). Изменение предпочтений из-за близорукого дисконтирования отложенного вознаграждения. Psychol. Sci. 6, 83–89. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.1995.tb00311.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Милявская М., Беркман Э., Де Риддер Д. Т. Д. (2018). Многоликость самоконтроля: неявные предположения и рекомендации по их устранению. Motiv. Sci. DOI: 10.1037 / mot0000108

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мишель В., Шода Ю. и Родригес М. И. (1989). Задержка удовлетворения у детей. Наука 244, 933–938. DOI: 10.1126 / science.2658056

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Moffitt, T. E., Arseneault, L., Belsky, D., Dickson, N., Hancox, R.J., Harrington, H., et al. (2011). Градиент детского самоконтроля предсказывает здоровье, богатство и общественную безопасность. Proc. Natl. Акад. Sci. США 108, 2693–2698. DOI: 10.1073 / pnas.1010076108

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Muraven, M., and Baumeister, R.F. (2000). Саморегуляция и истощение ограниченных ресурсов: напоминает ли самоконтроль мускул? Psychol. Бык. 126, 247–259. DOI: 10.1037 / 0033-2909.126.2.247

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Пауэрс, У. Т. (1973). Поведение: контроль восприятия. Чикаго, Иллинойс: Алдин.

Google Scholar

Шода, Ю., Мишель, В., и Пик, П. К. (1990). Прогнозирование когнитивных и саморегулирующих способностей подростков на основе задержки удовлетворения дошкольного возраста: определение диагностических условий. Dev. Psychol. 26, 978–986. DOI: 10.1037 / 0012-1649.26.6.978

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Танни, Дж. П., Баумейстер, Р. Ф., и Бун, А. Л. (2004). Высокий самоконтроль предсказывает хорошее приспособление, меньшее количество патологий, более высокие оценки и успех в межличностных отношениях. J. Pers. 72, 271–324. DOI: 10.1111 / j.0022-3506.2004.00263.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тайс, Д. М., и Баумейстер, Р. Ф. (1997). Лонгитюдное исследование прокрастинации, производительности, стресса и здоровья: издержки и преимущества бездельничанья. Psychol. Sci. 8, 454–458. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.1997.tb00460.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Vohs, K. D., Finkenauer, C., and Baumeister, R.Ф. (2011). Сумма оценок самоконтроля друзей и возлюбленных позволяет прогнозировать качество отношений. Soc. Psychol. Чел. Sci. 2, 138–145. DOI: 10.1177 / 1948550610385710

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Посредническая роль регуляции эмоций во взаимосвязи между личностью и субъективным благополучием

  • Алдао, А., и Нолен-Хуксема, С. (2012a). Влияние контекста на реализацию адаптивных стратегий регуляции эмоций. Поведенческие исследования и терапия, 50 , 493–501. https://doi.org/10.1016/j.brat.2012.04.004.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Алдао, А., и Нолен-Хуксема, С. (2012b). Когда адаптивные стратегии наиболее предсказуемы для психопатологии? Журнал аномальной психологии, 121 , 276–281. https://doi.org/10.1037/a0023598.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Алдао, А., Нолен-Хуксема, С., и Швейцер, С. (2010). Стратегии регуляции эмоций в психопатологии: метааналитический обзор. Обзор клинической психологии, 30 , 217–237. https://doi.org/10.1016/j.cpr.2009.11.004.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Блох, Л., Моран, Э. К., и Кринг, А. М. (2010). О необходимости концептуальной ясности и ясности определений в исследованиях по психопатологии регуляции эмоций. В.М. Кринг и Д. М. Слоан (ред.), Регулирование эмоций и психопатология: трансдиагностический подход к этиологии и лечению (стр. 88–104). Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Brzozowski, P. (2010) Skala uczuć pozytywnych i negatywnych SUPIN: польская адаптация skali PANAS Давида Ватсона и Ли Энн Кларк . [Польская адаптация PANAS Дэвида Уотсона и Ли Энн Кларк]. Варшава, Польша: PTP.

  • Кампос, Дж. Дж., Франкель, К. Б., и Камрас, Л. (2004). О природе регуляции эмоций. Развитие ребенка, 75 , 377–394. https://doi.org/10.1111/j.1467-8624.2004.00681.x.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Каталино, Л. И., и Фредриксон, Б. Л. (2011). Вторник в жизни процветающего: роль положительной эмоциональной реактивности в оптимальном психическом здоровье. Emotion, 11 , 938–950.https://doi.org/10.1037/a0024889.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Коэн Дж. (1992). Праймер силы. Психологический бюллетень, 112 , 155–159. https://doi.org/10.1037/0033-2909.112.1.155.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Коста, П. Т., и МакКрэй, Р. Р. (1980). Влияние экстраверсии и невротизма на субъективное благополучие: счастливые и несчастные люди. Журнал личности и социальной психологии, 38 , 668–678. https://doi.org/10.1037//0022-3514.38.4.668.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Кутули Д. (2014). Когнитивная переоценка и роль стратегий подавления экспрессии в регуляции эмоций: обзор их модулирующих эффектов и нейронных коррелятов. Границы системной нейробиологии, 8 (175) . https://doi.org/10.3389/fnsys.2014.00175.

  • Дэн Глауз, Э. С., и Гросс, Дж. Дж. (2011). Временная динамика двух форм регуляции эмоций, ориентированных на реакцию: эмпирических, экспрессивных и вегетативных последствий. Психофизиология , 48 , 1309–1322. https://doi.org/10.1111/j.1469-8986.2011.01191.x.

  • ДеНев, К. М., & Купер, Х. (1998). Счастливая личность: метаанализ 137 личностных качеств и субъективного благополучия. Психологический бюллетень, 124, , 197–229.https://doi.org/10.1037/0033-2909.124.2.197.

    Артикул PubMed Google ученый

  • ДеСтено, Д., Госс, Дж. Дж., И Кубзанский, Л. (2013). Аффективная наука и здоровье: важность эмоций и их регуляции. Психология здоровья, 32 , 474–486. https://doi.org/10.1037/a0030259-2909.124.2.197.

    Артикул PubMed Google ученый

  • ДеЯнг, К.Г. (2013). Нейромодулятор исследования: объединяющая теория роли дофамина в личности. Frontiers in Human Neuroscience, 7 , 762. https://doi.org/10.3389/fnhum.2013.00762.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Динер, Э. (1984). Субъективное благополучие. Психологический бюллетень, 95 , 542–575. https://doi.org/10.1037/0033-2909.95.3.542.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Динер, Э., И Лукас Р. (1999). Личность и субъективное благополучие. В Д. Канеман, Э. Динер и Н. Шварц (ред.), Благополучие: основы гедонической психологии . Нью-Йорк: Фонд Рассела Сейджа.

    Google ученый

  • Динер Э., Эммонс Р. А., Ларсен Р. Дж. И Гриффин С. (1985). Шкала удовлетворенности жизнью. Журнал оценки личности, 49 , 71–75. https://doi.org/10.1207/s15327752jpa4901_13.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Динер, Э., Сух, Э. М., Лукас, Р. Э., и Смит, Х. Л. (1999). Субъективное благополучие: три десятилетия прогресса. Психологический бюллетень, 125 , 276–302. https://doi.org/10.1037/0033-2909.125.2.276.

    Артикул Google ученый

  • Эткин А. и Вейджер Т. Д. (2007). Функциональная нейровизуализация тревоги: метаанализ эмоциональной обработки при посттравматическом стрессовом расстройстве, социальном тревожном расстройстве и специфической фобии. Американский журнал психиатрии, 164 , 1476–1488. https://doi.org/10.1176/appi.ajp.2007.07030504.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Айзенк, Х. Дж. (1967). Биологические основы личности . Спрингфилд: Томас.

    Google ученый

  • Финли, А., Кроуэлл, А., Хармон-Джонс, Э., и Шмейхель, Б. (2016). Влияние согласия и истощения эго на эмоциональную реакцию. Journal of Personality, 85 , 643–657. https://doi.org/10.1111/jopy.12267.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Фрида, Н. (2007). Законы эмоций . Махва: Эрлбаум.

    Google ученый

  • Гарнефски, Н., Краай, В., и Спинховен, П. (2001). Негативные жизненные события, когнитивная регуляция эмоций и депрессия. Личность и индивидуальные различия, 30 , 1311–1327.https://doi.org/10.1016/S0191-8869(00)00113-6.

    Артикул Google ученый

  • Гарц, К. Л., и Ремер, Л. (2004). Нарушение регуляции: развитие, факторная структура и первоначальное подтверждение различий в шкале регуляции эмоций. Журнал психопатологии и оценки поведения, 26 (1), 41–55.

    Артикул Google ученый

  • Гольдберг, Л.Р. (1992). Разработка маркеров факторной структуры Большой пятерки. Психологическая оценка, 4 , 26–42. https://doi.org/10.1037/1040-3590.4.1.26.

    Артикул Google ученый

  • Goryńska, E., Winiewski, M., & Zajenkowski, M. (2015). Ситуационные факторы и личностные особенности как детерминанты настроения студентов. Личность и индивидуальные различия, 77 , 1–6. https://doi.org/10.1016/j.оплачено. 2014.12.027.

    Артикул Google ученый

  • Грей, Дж. А. (1981). Критика теории личности Айзенка. В Х. Дж. Айзенке (ред.), Модель личности. Берлин: Springer-Verlag.

  • Гросс, Дж. Дж. (1998). Регулирование эмоций, ориентированное на предшествующие и ответные реакции: различные последствия для опыта, выражения и физиологии. Журнал личности и социальной психологии, 74 , 224–237.https://doi.org/10.1037/0022-3514.74.1.224.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж. (2002). Регулирование эмоций: аффективные, когнитивные и социальные последствия. Психофизиология, 39 , 281–291. https://doi.org/10.1017/S0048577201393198.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж. (2014). Справочник по регулированию эмоций (2-е изд.). Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж. (2015a). Регулирование эмоций: текущее состояние и перспективы на будущее. Психологический опрос, 26 , 1–26. https://doi.org/10.1080/1047840X.2014.940781.

    Артикул Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж. (2015b). Расширенная модель процесса регуляции эмоций: разработки, приложения и направления на будущее. Психологический опрос, 26 , 130–137. https://doi.org/10.1080/1047840X.2015.989751.

    Артикул Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж., И Джон, О. П. (2003). Индивидуальные различия в двух процессах регуляции эмоций: влияние на аффект, отношения и благополучие. Журнал личности и социальной психологии, 85 , 348–362. https://doi.org/10.1037/0022-3514.85.2.348.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Гросс, Дж.Дж. И Левенсон Р. В. (1993). Эмоциональное подавление: физиология, самооценка и экспрессивное поведение. Журнал личности и социальной психологии, 64 , 970–986. https://doi.org/10.1037/0022-3514.64.6.970.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж., Фельдман Барретт, Л., и Ричардс, Дж. М. (1998). Регулирование эмоций в повседневной жизни. (Неопубликованная рукопись).

  • Гросс, Дж.Дж., Уусберг, Х., и Уусберг, А. (2019). Психическое заболевание и благополучие: перспектива регулирования аффекта. World Psychiatry, 18 , 130–139.

    Артикул Google ученый

  • Хейс, А. Ф. (2015). Индекс и тест линейной модерируемой медиации. Multivariate Behavioral Research, 50 , 1-22. https://doi.org/10.1080/00273171.2014.962683.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Хиди, Б., & Wearing, A. (1989). Личность, жизненные события и субъективное благополучие: к модели динамического равновесия. Журнал личности и социальной психологии, 57 , 731–739. https://doi.org/10.1037/0022-3514.57.4.731.

    Артикул Google ученый

  • Хофстеде, Г. (2011). Измерение культур: модель Хофстеде в контексте. Интернет-чтения по психологии и культуре, 2 (1). https://doi.org/10.9707 / 2307-0919.1014.

  • Хофстеде, Г., и МакКрэй, Р. Р. (2004). Возвращение к культуре и личности: объединение черт и измерений культуры. Межкультурные исследования, 38 , 52–88.

    Артикул Google ученый

  • Янковский, К. С. (2015). Связано ли изменение хронотипа с изменением благополучия? Исследование биологического ритма, 46, , 237–248. https://doi.org/10.1080/092

  • .2014.985000.

    Артикул Google ученый

  • Джазайери, Х., Урри, Х. Л., и Гросс, Дж. Дж. (2013). Аффективное расстройство и психопатология: перспектива регулирования эмоций. Журнал экспериментальной психопатологии, 4 , 584–599. https://doi.org/10.5127/jep.030312.

    Артикул Google ученый

  • Джон, О. П., и Гросс, Дж. Дж. (2004).Регулирование здоровых и нездоровых эмоций: процессы личности, индивидуальные различия и развитие в течение жизни. Journal of Personality, 72 , 1301–1334. https://doi.org/10.1111/j.1467-6494.2004.00298.x.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Китайма, С., и Маркус, Х. Р. (2000). Стремление к счастью и реализация симпатии: культурные модели личности, социальных отношений и благополучия. В E.Динер и Э. Сух (ред.), Субъективное благополучие в разных культурах (стр. 113–161). Кембридж: MIT Press.

    Google ученый

  • Кобылинска, Д., Левчук, К., Марчлевска, М., и Пьетрашек, А. (2018). Для тела и разума: занятия йогой и регулирование эмоций. Социально-психологический бюллетень, 13 , статья e25502. https://doi.org/10.5964/spb.v13i1.25502

  • Коул, С. Л. (2009). Психология регуляции эмоций. Познание и эмоции, 23 , 4–41. https://doi.org/10.1080/02699930802619031.

    Артикул Google ученый

  • Коул, С. Л., Швагер, С., & Ротермунд, К. (2015). Устойчивость — это больше гибкость, чем позитивный настрой. Behavioral and Brain Sciences, 38 , 109. https://doi.org/10.1080/02699930802619031.

    Артикул Google ученый

  • Кринг, А.М. и Слоан Д. С. (2009). Регулирование эмоций и психопатология . Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Ларсен, Дж. К., Вермулст, А. А., Гинен, Р., ван Миддендорп, Х., Инглиш, Т., Гросс, Дж. Дж., Ха, Т., Эверс, К. Энгельс, Р. (2012). Регулирование эмоций в подростковом возрасте: проспективное исследование экспрессивного подавления и депрессивных симптомов. Журнал раннего подросткового возраста, 33 (2) . https: // doi.org / 10.1177 / 0272431611432712.

  • Луман, М., Хофманн, В., Эйд, М., и Лукас, Р. Э. (2012). Субъективное благополучие и адаптация к жизненным событиям: метаанализ. Журнал личности и социальной психологии, 102 , 592–615. https://doi.org/10.1037/a0025948.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Lykken, D., & Tellegen, A. (1996). Счастье — явление стохастическое. Психологическая наука, 7 , 186–189.https://doi.org/10.1111/j.1467-9280.1996.tb00355.x.

    Артикул Google ученый

  • Любомирский С., Шелдон К. М. и Шкаде Д. (2005). В поисках счастья: архитектура устойчивых изменений. Обзор общей психологии, 9 , 111–131. https://doi.org/10.1037/1089-2680.9.2.111.

    Артикул Google ученый

  • Магнус, К., Динер, Э., Фуджита, Ф. и Павот, В. (1993). Экстраверсия и невротизм как предикторы объективных жизненных событий: продольный анализ. Журнал личности и социальной психологии, 65 , 1046–1053. https://doi.org/10.1037/0022-3514.65.5.1046.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Мэтьюз Г., Дири И. и Уайтман А. (2009). Черты характера . Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

    Google ученый

  • Маус, И.Б. и Гросс Дж. Дж. (2004). Подавление эмоций и сердечно-сосудистые заболевания: плохо ли скрывать чувства для вашего сердца? В I. Nyklicek, L. Temoshok и A. Vingerhoets (Eds.), Эмоциональное выражение и здоровье: достижения в теории, оценке и клиническом применении (стр. 62–81). Нью-Йорк: Бруннер-Рутледж.

    Google ученый

  • Мейер, Б. П., и Робинсон, М. Д. (2004). Быстро обвинять — значит быстро гневаться? Роль согласия в разделении отношений вины / гнева? Бюллетень личности и социальной психологии, 30 , 856–867.https://doi.org/10.1177/0146167204264764.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Мейер, Б. П., Робинсон, М. Д., и Вилковски, Б. М. (2006). Подставляя другую щеку: доброжелательность и регулирование простых чисел, связанных с агрессией. Психологическая наука, 17 , 136–142. https://doi.org/10.1111/j.1467-9280.2006.01676.x.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Мескита, Б., Де Леерснайдер, Дж., И Альберт, Д. (2014). Культурная регуляция эмоций. В Дж. Дж. Гроссе (ред.), Справочник по регулированию эмоций (2-е изд., Стр. 284–301). Нью-Йорк: Guilford Press.

    Google ученый

  • Мур, С. А., Зёлльнер, Л. А., и Молленхольт, Н. (2008). Связаны ли экспрессивное подавление и когнитивная переоценка с симптомами, связанными со стрессом? Поведенческие исследования и терапия, 46 , 993–1000.https://doi.org/10.1016/j.brat.2008.05.001.

    Артикул Google ученый

  • Nyklicek, I., Vingerhoets, A., Zeelenberg, M., & Denollet, J. (2011). Регулирование эмоций и благополучие . Нью-Йорк: Спрингер.

    Google ученый

  • Охснер, К. Н., и Гросс, Дж. Дж. (2008). Регулирование когнитивных эмоций: выводы из социальной когнитивной и аффективной нейробиологии. Текущие направления в психологической науке, 17 , 153–158. https://doi.org/10.1111/j.1467-8721.2008.00566.x.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Охснер, К. Н., и Гросс, Дж. Дж. (2014). Нейронные основы эмоций и регуляции эмоций: оценка перспективы. В Дж. Дж. Гроссе (ред.), Справочник по регулированию эмоций (2-е изд., Стр. 23–42). Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Охснер, К.Н., Бунге, С. А., Гросс, Дж. Дж., И Габриэли, Дж. Д. Э. (2002). Переосмысление чувств: исследование когнитивной регуляции эмоций с помощью фМРТ. Журнал когнитивной неврологии, 14 , 1215–1229. https://doi.org/10.1162/089892

    0807212.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Пурнаманингси, Э. Х. (2017). Стратегии регуляции личности и эмоций. Международный журнал психологических исследований, 10 , 53–60.https://doi.org/10.21500/20112084.2040.

    Артикул Google ученый

  • Розенталь, М. З., Грац, К. Л., Коссон, Д. С. и др. (2008). Пограничное расстройство личности и эмоциональная реакция: обзор исследовательской литературы. Обзор клинической психологии, 28 , 75–91. https://doi.org/10.1016/j.cpr.2007.04.001.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Ржавчина, К.Л. и Ларсен Р. Дж. (1997). Экстраверсия, невротизм и восприимчивость к положительным и отрицательным аффектам: проверка двух теоретических моделей. Личность и индивидуальные различия , 22 (5) , 607–612. https://doi.org/10.1016/S0191-8869(96)00246-2.

  • Рифф, К. Д., и Киз, К. Л. М. (1995). Пересмотр структуры психологического благополучия. Журнал личности и социальной психологии, 69 , 719–727.

    Артикул Google ученый

  • Саловей, П., Детвейлер-Беделл, Б. Т., Детвейлер-Беделл, Дж. Б. и Майер, Д. (2010). Эмоциональный интеллект. В: М. Льюис, Дж. М. Хэвиланд-Джонс и Л. Фельдман Барретт (ред.), Справочник эмоций (2-е изд., Стр. 533–547). Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Шиммак, У., Радхакришнан, П., Оиши, С., Дзокото, В., и Ахади, С. (2002). Культура, личность и субъективное благополучие: интеграция моделей процесса удовлетворенности жизнью. Журнал личности и социальной психологии, 82 , 582–593. https://doi.org/10.1037/0022-3514.82.4.582.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Швагер, С., & Ротермунд, К. (2014). Автоматическая основа устойчивости: адаптивная регуляция аффекта и познания. В M. Kent, M. C. Davis, & J. W. Reich (Eds.), Справочник по устойчивости: подходы к стрессу и травмам (стр. 55–72). Нью-Йорк: Рутледж.

    Google ученый

  • mieja, M., Mrozowicz, M., & Kobylińska, D. (2011). Эмоциональный интеллект и стратегии регулирования эмоций. Studia Psychologiczne, 49 , 55–64.

    Google ученый

  • Смилли, Л. Д. (2013). Экстраверсия и обработка вознаграждений. Текущие направления в психологической науке, 22 , 167–172. https://doi.org/10.1177/0963721412470133.

    Артикул Google ученый

  • Сото, К. Дж. (2015). Счастье полезно для вашей личности? Сопутствующие и перспективные отношения Большой пятерки с субъективным благополучием. Журнал личности, 83 , 45–55. https://doi.org/10.1111/jopy.12081.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Шривастава С., Тамир М., МакГонигал К.М., Джон О. П. и Гросс Дж. Дж. (2009). Социальная цена эмоционального подавления: перспективное исследование перехода в колледж. Журнал личности и социальной психологии, 96 , 883–897. https://doi.org/10.1037/a0014755.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Steel, P., Schmidt, J., & Shultz, J. (2008). Уточнение связи между личностью и субъективным благополучием. Психологический бюллетень, 134 , 138–161. https://doi.org/10.1037/0033-2909.134.1.138.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Strus, W., Cieciuch, J., & Rowiński, T. (2014). Польская адаптация IPIP-BFM-50 do pomiaru pięciu cech osobowości w ujęciu leksykalnym [Польская адаптация IPIP-BFM-50, измеряющая пять личностных черт с помощью лексического подхода]. Roczniki Psychologiczne, 17 , 327–346.

    Google ученый

  • Тамир, М. (2009). Дифференциальные предпочтения в отношении счастья: экстраверсия и регулирование эмоций на основе характерных черт. Journal of Personality, 77 , 447–470. https://doi.org/10.1111/j.1467-6494.2008.00554.x.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Тайер Р. Э. (1989). Биопсихология настроения и возбуждения .Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

    Google ученый

  • Тобин, Р. М., Грациано, В. Г., Ванман, Э. Дж., И Тассинари, Л. Г. (2000). Личность, эмоциональный опыт и попытки контролировать эмоции. Журнал личности и социальной психологии, 79 , 656–669. https://doi.org/10.1037/0022-3514.79.4.656.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Троя, А.С., Вильгельм, Ф. Х., Шеллкросс, А. Дж., И Маусс, И. Б. (2010). Увидеть серебряную подкладку: способность к когнитивной переоценке смягчает взаимосвязь между стрессом и депрессивными симптомами. Эмоция, 10 , 783–795. https://doi.org/10.1037/a0020262.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Трой, А. С., Шеллкросс, А. Дж., И Мосс, И. Б. (2013). Индивидуальный подход к регулированию эмоций: когнитивная переоценка может помочь или навредить, в зависимости от контекста. Психологическая наука, 24 , 2505–2014. https://doi.org/10.1177/0956797613496434.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Ван, Л., Ши, З., и Ли, Х. (2009). Невротизм, экстраверсия, регулирование эмоций, отрицательный аффект и положительный аффект: посреднические роли переоценки и подавления. Социальное поведение и личность, 37 , 193–194. https://doi.org/10.2224/sbp.2009.37.2.193.

    Артикул Google ученый

  • Уотсон, Д.(2000). Настроение и темперамент . Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Уотсон Д., Кларк А. и Теллеген А. (1988). Разработка и проверка кратких показателей положительного и отрицательного воздействия. Весы PANAS. Журнал личности и социальной психологии, 54 , 1063–1070. https://doi.org/10.1037/0022-3514.54.6.1063.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • Вайс, А., Бейтс, Т.С., и Лучано, М. (2008). Счастье — это личная вещь: генетика личности и благополучия в репрезентативной выборке. Психологическая наука, 19 , 205–210. https://doi.org/10.1111/j.1467-9280.2008.02068.x.

    Артикул PubMed Google ученый

  • Вернер, К. Х., & Гросс, Дж. Дж. (2010). Регулирование эмоций и психопатология: концептуальные основы. В А. Кринг и Д. Слоан (ред.), Регулирование эмоций и психопатология: трансдиагностический подход к этиологии и лечению (стр. 13–37). Нью-Йорк: Гилфорд.

    Google ученый

  • Зайенковска, А., Зайенковски, М., и Янковски, К. (2015). Связь между настроением во время экзамена, склонностью к разочарованию и невротизмом. Обучение и индивидуальные различия, 37 , 237–240. https://doi.org/10.1016/j.lindif.2014.11.014.

    Артикул Google ученый

  • Зайенковски, М., и Мэтьюз, Г. (2019). Интеллект и открытость по-разному предсказывают аффект: воспринимаемые и объективные контексты когнитивных способностей. Личность и индивидуальные различия, 137 , 1–8. https://doi.org/10.1016/j.paid.2018.08.001.

    Артикул Google ученый

  • Зайенковский, М., Горынска, Э., & Виневски, М. (2012). Вариативность взаимосвязи личности и настроения. Личность и индивидуальные различия, 52 , 858–861. https://doi.org/10.1016/j.paid.2012.01.007.

    Артикул Google ученый

  • Пограничное расстройство личности и эмоции

    Многие люди с пограничным расстройством личности (ПРЛ) испытывают сильные эмоции. В «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим заболеваниям» , 5-е издание (DSM-5), , справочном руководстве, которое медицинские работники используют для постановки диагноза, многие симптомы ПРЛ связаны с проблемами регуляции эмоций.

    Что такое регулирование эмоций?

    Регулирование эмоций — это довольно сложная комбинация способов, которыми человек относится к эмоциональным переживаниям и воздействует на них. Это включает возможность:

    • Вести себя надлежащим образом в стрессовом состоянии
    • Понимать и принимать эмоциональные переживания
    • Использовать здоровые стратегии для управления дискомфортными эмоциями

    Люди с хорошими навыками регулирования эмоций способны контролировать побуждения к импульсивному поведению, например, самоповреждению, безрассудному поведению или физической агрессии во время эмоционального стресса.

    Регулирование эмоций и нарушение регуляции

    Например, если кто-то, у кого нет ПРЛ, переживает разрыв, он, вероятно, чувствует грусть и, возможно, немного подавлен, но все же может контролировать свои эмоции и продолжать свой распорядок дня. Они все равно будут ходить на занятия или работать.

    Однако человеку с ПРЛ не хватает способности надлежащим образом регулировать эмоции. Если он попадает в ту же ситуацию, он может впасть в депрессию до такой степени, что перестанет функционировать, будет проявлять деструктивное или агрессивное поведение или импульсивные действия, такие как распущенность полов.

    BPD и эмоциональные проблемы

    В критерии диагностики ПРЛ большинство включают проблемы с эмоциями. Некоторые из них включают следующее.

    Быстрые перепады настроения и раздражительность

    Людям с пограничным расстройством личности сложно управлять настроением и выражать эмоции, что приводит к сильному беспокойству и раздражительности. Перепады настроения могут быть как интенсивными, так и быстрыми.

    Беспокойство и раздражительность могут мешать нормальной деятельности, например, работе или даже заботе о себе.Другим может быть сложно находиться рядом с вами во время этих эпизодов по ряду причин, что может навредить вашим отношениям.

    Чувство пустоты

    Люди с ПРЛ часто испытывают хроническое чувство пустоты. Они будут заниматься всеми видами деятельности, чтобы попытаться заполнить пустоту, но без всякого эффекта. Независимо от того, сколько у них друзей и близких, они часто чувствуют себя одинокими и грустными. По сути, ПРЛ может начать порочный круг.

    Проблемы с регулированием эмоций могут привести к потере друзей.Одиночество, в свою очередь, может ухудшить способность управлять эмоциями, а чувство изоляции может помешать вашей мотивации научиться управлять своими эмоциями.

    Трудности с контролем гнева

    Наряду с резкими перепадами настроения возникает сильный гнев, который, казалось бы, возник ниоткуда. Незначительные неудобства или пренебрежение могут вызвать гнев у людей с ПРЛ, что потенциально может привести к деструктивному или агрессивному поведению.

    Паранойя и страх быть брошенным

    Люди с ПРЛ часто боятся остаться в одиночестве или быть отвергнутыми, что вызывает сильную паранойю.Это может заставить их действовать одержимо и постоянно искать поддержки. К сожалению, многие виды поведения, возникающие из-за потребности в заверениях, могут заставить людей оттолкнуть кого-то с ПРЛ еще дальше.

    С трудностями в регулировании эмоций, если у вас ПРЛ, вы можете испытывать трудности с выходом из себя из-за гнева или расслабляющего чувства отторжения. У вас может отсутствовать способность надлежащим образом регулировать свои эмоции, что приводит к разрушительному поведению. Это может негативно повлиять на ваши отношения, в том числе с вашей второй половинкой, друзьями и семьей.

    Управление эмоциями, несмотря на BPD

    Хотя ПРЛ может затруднить регулирование эмоций, невозможно освоить этот навык и оправиться от ПРЛ.

    Если вы боретесь с ПРЛ и эмоциями, вы можете подумать о том, чтобы обратиться к терапевту, специализирующемуся на пограничном расстройстве личности, который лучше поймет причины, которые приводят к вашим эмоциональным проблемам. Вместе вы можете выработать стратегии, которые помогут контролировать свои эмоции.

    Типы психотерапии, которые оказались особенно полезными для людей с ПРЛ, включают когнитивно-поведенческую терапию и диалектическую поведенческую терапию.Взаимодействие с другими людьми

    Терапия может принести много пользы. Вы научитесь соответствующим реакциям и навыкам управления перепадами настроения. Со временем ваша регуляция эмоций улучшится, что поможет вам в межличностных отношениях и повседневной жизни.

    Помимо терапии, существует несколько стратегий самопомощи при ПРЛ, которые могут еще больше улучшить вашу способность управлять своими эмоциями.

    Слово Verywell

    Как отмечалось выше, регуляция эмоций играет большую роль во многих симптомах ПРЛ, но это не означает, что вам придется жить с этими симптомами вечно.

    Более новые исследования показывают, что для тех, кто мотивирован, терапия может иметь большое значение, что, в свою очередь, может положительно повлиять практически на все сферы вашей жизни. При продолжении терапии с медицинским работником выздоровление от ПРЛ становится очень быстрым. возможный.

    Пересечение между самооценкой и регулированием эмоций при нарциссическом расстройстве личности — значение для построения альянса и лечения | Пограничное расстройство личности и нарушение регуляции эмоций

    Пациентам с патологическим нарциссизмом или нарциссическим расстройством личности, НПЛ, трудно участвовать в лечении, и они, как правило, рано бросают его.Создание альянса с этими пациентами может быть непростой задачей. Тем не менее, совместный альянс необходим для того, чтобы лечение работало и происходили изменения, независимо от метода лечения [1–3]. Разногласия и сбои являются обычным явлением и легко могут привести к тупиковой ситуации или преждевременному увольнению. Иногда разногласия могут быть довольно очевидными; выражается прямо вербально и эмоционально, более или менее конфронтационно, но все же в рамках относительно очевидных и прямых взаимодействий между терапевтом и пациентом.В других случаях выражение несогласия может быть менее заметным; что приводит к несоответствию и разъединению, или даже остается скрытым, невыраженным и, казалось бы, отсутствующим.

    Замешательство терапевта, яркий контрперенос или личные реакции в таких ситуациях могут быть в лучшем случае информативными, но часто отвлекающими или сбивающими с толку [4, 5]. Несоответствие между вербальным общением пациентов и их внутренним мышлением с убеждениями и уязвимостями может быть трудным. Мы, терапевты, склонны делать гипотезы или выводы либо на основании очевидной поразительной внешности и многословности пациентов, либо на предположениях о внутренних мыслях и намерениях пациентов.Теоретически они могут быть хорошо закреплены, но все же могут не соответствовать фактическому опыту пациентов в данный момент или совпадать с тем, что они готовы и могут получить и обработать в союзе с терапевтом. Терапевты обнаруживают, что «разговаривают» с пациентом и не могут связаться с ним и связаться с ним. Точно так же терапевты часто чувствуют, что пациент «разговаривает с ними». Одним из факторов, способствующих возникновению этих проблем с нарциссическими пациентами, может быть сложное взаимодействие между их эмоциями и регулированием самооценки, которое влияет на их способность участвовать во взаимном сотрудничестве.

    Основная цель этой статьи — обсудить, как регуляция эмоций и самооценка пересекаются, взаимозависимы и взаимно влияют друг на друга в функционировании нарциссической личности. Эта взаимозависимость также исследуется в контексте различных уровней и колебаний пациентов в их функционировании. Интересно и то, как функционирование пациентов может влиять на регулирование эмоций и самооценки, и, наоборот, как на функционирование может влиять регулирование эмоций и самооценки, по отдельности и при их совместном взаимодействии.Особый интерес представляет то, как межличностные интерактивные выражения и паттерны колеблющейся самооценки и регулирующих воздействий могут разворачиваться в союзе с терапевтом, особенно на этапе построения альянса, но также и во время продолжающегося лечения. Вместо того, чтобы навешивать ярлыки и категоризировать фенотипическое функционирование, клиницистов и терапевтов поощряют помогать пациентам получить доступ и изучить конкретную индивидуальную природу их внутренних триггеров и колебаний, а также то, как они выражаются в межличностных взаимодействиях.Дополнительный интерес представляет то, как эти колебания также могут быть связаны с влиянием жизненных обстоятельств, а также лечебных вмешательств.

    Колебания с внезапными сдвигами могут произойти в любое время во время лечения. Следовательно, улучшение, вызванное агрессией или страхом и сопровождаемое отстраненностью или пренебрежением, может легко перейти к неполноценности и незащищенности, сопровождаемым избеганием или ощущением потери контроля, вызванной непреодолимым стыдом, страхом или бессилием. Эти колебания могут быть особенно информативными, поскольку построение альянса приближает критические и сложные аспекты нарциссического функционирования пациентов.Кроме того, они могут также сообщить о ранее установленных моделях привязанности и важных событиях развития или травмах, которые повторно активируются и разворачиваются. Это может произойти на любом этапе лечения и независимо от метода лечения.

    Эта концептуализация нарциссической патологии основана на многомерном подходе к нарциссизму и NPD, а также в исследованиях, которые подтверждают совместное возникновение и колебания различных фенотипических проявлений самоулучшения и хрупкости у каждого отдельного пациента [6].Он направлен на то, чтобы направить внимание врачей и терапевтов за пределы их собственных негативных реакций и контрпереноса, а также от непосредственных и часто поразительно привлекательных или провокационных установок и реакций пациентов. Такие ситуации легко вызывают первоначальные противодействующие вмешательства, которые в дальнейшем имеют тенденцию активировать нарциссическую патологию пациентов и возражения против лечения. Маневрирование, негативные столкновения и отстраненность происходят на стадии, когда пациенты обычно не готовы, то есть не в достаточной агентской среде, чтобы иметь возможность мобилизовать мотивацию, взаимодействие, любопытство и рефлексивную способность для участия в постепенно развивающемся и углубляющемся интерактивном терапевтическом процессе.В этой статье будет обсуждаться подход, который служит для уравновешивания сопротивления пациента и защитной реактивности при проведении терапевтических исследований и вмешательств, направленных на нарциссическую патологию.

    Во-первых, будут рассмотрены недавние соответствующие исследования, особенно в области нейробиологии, которые идентифицируют и дифференцируют несколько функциональных характеристик и компромиссов в регуляции эмоций нарциссических пациентов, включая трудности с идентификацией, терпимостью, вербализацией и обработкой чувств, а также влияние вторичных эмоций на чувства. контроля, мотивации и самооценки.Во-вторых, будут обсуждаться различные паттерны взаимодействия, на которые влияют как компромиссная обработка эмоций, так и колебания регуляции самооценки у этих пациентов. Явное самосовершенствование, гиперреактивность и потребность в контроле, которые часто присутствуют у пациентов с расстройством нарциссизма, могут иметь разные корни и основы, которые требуют тщательного изучения в процессе создания терапевтического альянса и содействия изменению лечения. В-третьих, будут обсуждены клинические примеры с последствиями и стратегиями лечения, которые служат для выявления сосуществующих и колеблющихся самоулучшения и уязвимости, на которые влияет взаимодействие между самооценкой и регулированием эмоций, а также паттернами привязанности и внешними жизненными событиями и обстоятельства.

    Регулирование самооценки в NPD

    На самооценку и чувство собственного достоинства могут влиять несколько факторов и обстоятельств у пациентов с патологическим нарциссизмом или NPD [7–9]. Внешние маркеры в социальном, профессиональном, физическом, финансовом или материальном контексте могут восприниматься как свидетельство самооценки, в то время как потеря или отсутствие таковой может вызвать более или менее резкое ощущение поражения или никчемности. Сдвиги в опыте межличностной принадлежности и внимания, от того, чтобы быть включенным, ценить и восхищаться, к исключению, критике и игнорированию; может быть чрезвычайно сложной задачей для самооценки человека.Точно так же чувство внутреннего контроля с постоянной способностью предсказывать и понимать контексты, эмоции, взаимодействия и намерения необходимы для самооценки и чувства свободы воли [10]. Это часто выражается в свидетельстве компетентности с более или менее последовательными достижениями и успехом. Чувство собственного достоинства также можно оценить в межличностном общении, в первую очередь, по эмоциональному или реляционному поведению или социальному маневрированию. В этом контексте агентские способности нарциссических пациентов могут быть важным катализатором не только для межличностной компетентности, но также для самосовершенствования манипуляции и межличностного контроля.

    Кроме того, социальное доминирование и лидерство [11] могут для некоторых людей с патологическим нарциссизмом быть очень важной основой для самооценки, источником мотивации, который может обеспечить внимание, чувство компетентности и контроля. Следовательно, потеря контроля и компетентности может вызвать интенсивную внутреннюю самокритику с сопутствующим стыдом, тревогой, гневом или страхом и привести к решительным действиям для восстановления или выхода из ситуации. И, наконец, как уже упоминалось выше, эмоции, как собственные, так и другие, могут быть награждающими, вызывающими или угрожающими, в основном в зависимости от того, как они воспринимаются пациентами и как они влияют на их самооценку, а также чувство компетентности и контроля.

    Самоуважение у пациентов с НПЛ может быть значительно повышено и хрупко понижено с влиянием небезопасности. Эти различия были прежде всего фенотипически идентифицированы как отдельные прототипы NPD, то есть «толстокожие» и «тонкокожие» [12, 13], «явные» и «скрытые» [14], «грандиозные» и «уязвимые». »[6, 15]. Кроме того, Кернберг [16] представил многомерный взгляд на функционирование нарциссической личности. В терминах идентичности, защиты и тестирования реальности на трех уровнях организации личности: невротическом, пограничном и психотическом, можно выделить диапазон серьезности нарциссического функционирования личности.Соответственно, пациенты с НПЛ могут функционировать как на низшем невротическом уровне, так и на более высоком уровне пограничной организации личности (ПП) с некоторой степенью интеграции себя и других, гибкой защитой и способностью к проверке реальности и работоспособностью, т. Е. Более устойчивой. потенциалы для регулирования самооценки. На среднем и низком уровнях функционирования BPO такие пациенты демонстрируют диффузию идентичности, отсутствие интеграции себя, тестирование переменной реальности, примитивные защиты и неспособность поддерживать рабочие и любовные отношения, иногда в сочетании с антисоциальным расстройством личности, психопатией или злокачественным нарциссизмом.Основа для регуляции самооценки этих пациентов гораздо более скомпрометирована и включает в себя высокую степень хрупкости и / или крайне патологических стратегий.

    Однако, как упоминалось выше, недавние исследования наблюдали совместное возникновение и внутреннее взаимодействие между прочностью и стабильностью и хрупкостью и колебаниями. В частности, баланс и колебания между повышенной и пониженной самооценкой могут значительно различаться как внутри каждого человека, так и между различными прототипами NPD [17].Некоторые могут иметь более устойчивое постоянное чувство собственного достоинства на работе, но также могут осознавать, что в других ситуациях, таких как более социальные или неструктурированные, они могут чувствовать себя бдительными, уязвимыми и незащищенными. Другие могут быть очень успешными, амбициозными и успешными, обладая плавными и хорошо контролируемыми социальными навыками, и в то же время относительно не осознавать свои уязвимые места, как в более близких отношениях. Такие пациенты могут стать чрезвычайно реактивными и напуганными угрозами или внезапной потерей самооценки.Третьи могут быть озабочены постоянными усилиями по поддержанию или достижению желаемого уровня самооценки, используя различные более или менее осознанные внешние маневры и стратегии, переживая «американские горки», такие как внутренняя борьба с негативными эмоциями и критическое подрыв самооценки. Также важно выявить контекстуальное влияние на индивидуальную регуляцию самооценки [18]. Воздействие жизненных событий и изменений, особенно внезапных, неожиданных или последовательных, может серьезно нарушить модель регуляции самости и самооценки нарциссического индивида, включая как стратегии усиления, так и избегания / защиты, что приводит к потере функциональности и развертыванию более или менее серьезных нарциссических расстройств. патология и даже суицидальность [19].

    Исследования явной и неявной самооценки и самооценки (сознательная или автономная / бессознательная оценка себя) у пациентов с НПЛ, как правило, поддерживают эти сложные взаимодействия с наиболее устойчиво уязвимой по сравнению с острой угрозой или повреждением самооценки. Фатер и его коллеги [20] в одном из очень немногих исследований, в которых участвовали пациенты с клиническим диагнозом НПЛ, которые также находились в стационаре, подтвердили уязвимую низкую явную самооценку при НПД и то, что это сопутствующее проявление или «столкновение» с высоким подразумеваемым Самоуважение обуславливает высокую степень выраженности симптомов НПЛ.Особый интерес представляет то, как сопутствующие состояния и возникновение госпитализации могут повлиять на самооценку пациентов с НПЛ, и наоборот, как колебания их самооценки и сопутствующее функционирование могут сделать госпитализацию необходимой. Высокая явная самооценка может сопровождать определенные способности и функционирование у некоторых пациентов с НПЛ в течение определенного периода времени, даже если у них есть сопутствующие состояния (например, зависимость от психоактивных веществ или расстройство пищевого поведения). С другой стороны, состояния депрессии или периодического беспокойства сами по себе могут вызывать низкую самооценку.Поэтому важно различать, являются ли обстоятельства или условия, приведшие к госпитализации, или госпитализация сама по себе фактической причиной снижения явной самооценки пациента. Для некоторых пациентов с НПЛ госпитализация может быть корректирующим эмоциональным событием, ведущим к осознанию того, что они действительно нуждаются в лечении. Для других, однако, все может быть наоборот, и вместо этого эскалация такого стыда и негативных реакций, которые препятствуют мотивации пациентов и их вовлечению в дальнейшее лечение.

    Регулирование эмоций в NPD

    Подобно самооценке, у пациентов с NPD на переживания и регуляцию эмоций могут влиять различные факторы [21]. Алекситимия относится к неспособности чувствовать и идентифицировать собственные чувства либо из-за неосознавания, либо из-за неспособности различать физические и аффективные состояния, либо из-за отсутствия слов для выражения эмоций [22, 23]. Эта неспособность или дефицит способствует значительному нарушению регуляции эмоций у людей с НПЛ, а также затрудняет идентификацию, понимание и обработку чувств других.Повышенная бдительность с чувствительностью, реактивностью и негативными аффектами, особенно в ответ на унижение или другие сложные или травмирующие события, связана с патологическим нарциссизмом [24]. Однако избегание также может быть мотивирующим, то есть защитной стратегией саморегулирования во избежание неудач, которая помогает защитить хрупкую самооценку [25].

    Способность к заботе и сочувствию может колебаться и зависеть как от регуляции эмоций, так и от самооценки [26]. Компромисс, но не недостаток эмпатических способностей, может привести к разным межличностным реакциям на потребности и реакции других; от полного невежества, избегания, пренебрежительного или даже агрессивного ответа до необычайной внимательности и заботы в контекстах, где такое участие также связано с самосовершенствованием и возможными выгодами.

    Люди с НПЛ могут казаться незатронутыми потерями, разлукой или переживаниями, которые обычно вызывают печаль, боль и страдания. Их даже считали неспособными скорбеть [27]. Тем не менее, их крайняя повышенная бдительность и реакция на определенные угрозы, разлуки или потери людей или условия, которые имеют решающее значение для их самооценки, также примечательны. За этим могут последовать резкая импульсивность, насилие или смертельные суицидальные действия [19, 28].

    Агрессия может выполнять несколько различных функций при патологическом нарциссизме и НПЛ [22, 29–33].Он может быть защитным и укрепляющим; включены в амбиции, перфекционизм, активную конкурентоспособность и доминирование, а также в исключительную компетентность как основную мотивационную энергию. Это также может быть пренебрежительным или бессердечным, как очевидное в межличностном снисходительном, критическом, неприятном и отвергающем поведении, которое негативно влияет на интимные, социальные и профессиональные отношения. Степень контролируемой и реактивной более или менее импульсивной агрессии может варьироваться среди нарциссических людей.Агрессивные реакции в ответ на реальные или предполагаемые угрозы, унижение или оскорбления чаще встречаются у пациентов с хрупкой или колеблющейся самооценкой, а также у пациентов с самоулучшением, когда возникает незащищенность. С другой стороны, те, у кого есть стабильное и последовательное самоулучшение с изолированной незащищенностью или уязвимостью, более «толстокожие» [13] и менее склонны к такой реактивности. Когда агрессия направлена ​​на себя, она выражается в самокритике, обесценивании или ненависти к себе.Такая агрессия также может быть внутренней силой суицидальных мыслей или действий. Однако, когда такие идеи остаются хроническими и не превращаются в действия, они могут фактически служить для поддержания у пациентов чувства внутреннего контроля и, как это ни парадоксально, помочь сохранить их связь с жизнью [34]. При более серьезном патологическом или злокачественном нарциссизме агрессия может стать серьезно деструктивной или мстительной из-за контролируемой манипуляции или импульсивных действий [28, 29].

    Стыд — это распространенная и сложная эмоция при НПД, которая может быть как явной, сознательной, так и неявной, подсознательной или бессознательной.Чувство стыда, связанное с явными внешними или другими направленными атрибуциями, как правило, вызывает основанные на стыде агрессивные, критические или обвиняющие реакции, в то время как неявный стыд, который особенно связан с самим собой, может стимулировать более последовательные стратегии самосовершенствования, включая перфекционизм и конкурентоспособность [35]. Стыд связан с ожиданием или реальным опытом неудач и негативного воздействия, особенно у перфекционистов и ориентированных на успех людей. Стыд может способствовать хрупкости и гиперчувствительности нарциссического функционирования личности.Это также может способствовать трудностям в обработке эмоций и мотивировать как избегание, так и реактивную защиту, ответный гнев для восстановления свободы воли и контроля [36–38].

    Страх может лежать в основе нескольких стратегий управления и избегания, типичных для NPD, включая достижения и конкурентоспособность, перфекционизм, принятие риска, прокрастинацию, дистанцирование и избегание. Страх негативных переживаний или нетерпимость к себе или определенным аспектам личности может усилить защитное самосовершенствование, а также отчаяние и потенциальное суицидальное поведение [39].Точно так же страх, связанный с ранней, особенно нарциссической травмой, может быть реактивирован в присутствии. Баланс между страхом и мотивацией к процессу становится особенно сложным при лечении, когда вы приближаетесь и работаете через травмы и страх, реактивирующие конфликты. Это требует определенного уровня доверия к терапевтическому альянсу, а также смелости и чувства свободы воли пациента [40, 41].

    Исследования регуляции эмоций и патологического нарциссизма

    Недавние исследования по распознаванию, обработке и контролю эмоций у субъектов с патологическим нарциссизмом или NPD предоставляют дополнительные доказательства и указания на скомпрометированные или колеблющиеся способности регуляции эмоций.Мариссен и его коллеги обнаружили меньшую точность в распознавании эмоциональных выражений других людей, особенно тех, которые связаны с чувствами страха и отвращения [42], а Сагар и Штобер [36] обнаружили трудности в обработке эмоций, вызванные чувством стыда. В исследовании фМРТ, проведенном Фаном и его коллегами [23], испытуемым были представлены фотографии эмоциональных лиц и их попросили посочувствовать человеку на фотографии. Они заметили сдвиги у нарциссических субъектов от меж- к интрасубъективным отношениям с повышенным вниманием к себе при обработке эмоциональных лиц.Это связано с трудностями в оценке собственных эмоций и эмоций других людей, а также с трудностями в моделировании состояний аффектов других людей.

    Дополнительные исследования предложили как неврологические, так и психофизиологические основы внутреннего контроля и регуляции эмоций у пациентов с НПЛ. Одно исследование, проведенное Сильверсом и его коллегами [43], обнаружило активацию симпатии и негативные реакции на счастливые стимулы, а также безразличие к пугающим и печальным стимулам, которые предполагают психофизиологическую основу для регуляции нарциссических эмоций.Другие исследования выявили дефицит структурного функционирования мозга при NPD, т. Е. Объем префронтального серого вещества (GM), который влияет на регуляцию эмоций и эмоциональную обработку эмпатии, что указывает на неврологическое ядро ​​для заметных колебаний саморегуляции и контроля эмоций у пациентов с NPD [ 44, 45].

    Этиологические факторы в NPD

    Дополнительные факторы, которые следует учитывать при подходе к регулированию самооценки и эмоций при построении альянсов, связаны с многофакторной этиологией NPD, которые формируют глубоко укоренившиеся модели саморегуляции пациентов и межличностных отношений.К ним относятся наследственность [46], темперамент [47], психологическая травма [40, 48] и несоответствующее возрасту распределение ролей [49], которые могут способствовать функционированию личности, которое характеризуется гиперчувствительностью, стыдом, агрессивностью, самооценкой. усиление и колебания, а также распространение идентичности. Ранние паттерны привязанности особенно формируют: отклонение т. Е. Презрительное умаление и / или хрупкая идеализация фигур привязанности; озабочен привязанностью, особенно к объектам, которые могут повысить уважение и контроль; тревожный и избегающий , связанный с нарциссической уязвимостью; или не может классифицировать с множественной неинтегрированной привязанностью, чередующейся между отвержением, обесцениванием и гневной или подавленной озабоченностью [50–54].Особенно, когда множественные и / или неинтегрированные модели привязанности сочетаются с колебаниями эмоций и регуляцией самооценки, пациент может проявлять очень сложный и провокационный межличностный и реактивный паттерн в лечении.

    Хотя для других эти модели более очевидны, эти модели могут быть менее доступными или даже недоступными для понимания пациента и потребуют внимательного и постепенного изучения и гибкости в выборе методов лечения и вмешательств.

    Переживания травмы, особенно психологической в ​​противоположность физической природе, являются частыми причинами развития патологического нарциссизма и НПЛ, также сохраняются и влияют на функционирование взрослой личности [40, 48].Эти травмы обычно вызваны периодическим пренебрежением, внезапной потерей идеализированного внимания или отношений, сильно унизительными переживаниями или ужасающими или вызывающими страх непонятными переживаниями, выходящими за рамки соответствующих возрасту ожиданий и всесторонних способностей пациентов, оставляя их без поддержки и в одиночку, чтобы обработать и прийти смириться с тем, с чем они столкнулись. Такие травмы могут быть глубоко скрыты под пренебрежительным или избегающим паттерном привязанности и от них более или менее эффективно защищаться.Фактически, нарциссическая патология может иметь стабилизирующий эффект, который поддерживает функционирование личности и защищает от последствий ранней травмы [51]. Эти травмы, часто укоренившиеся в глубоком стыде, не могут быть легко выражены словами и доступны для общения. Реактивация и повторное переживание этих травм с сопровождающими их интенсивными и подавляющими эмоциональными переживаниями и колебаниями самооценки могут быть мотивирующим фактором для пациентов, обращающихся за лечением. Кроме того, если это происходит при продолжающемся лечении, может потребоваться корректировка или рассмотрение, чтобы добавить дополнительные методы лечения, специально ориентированные на обработку травмы.

    Взаимодействие между самооценкой и эмоциями

    Сдвиги в самооценке могут вызывать сильные эмоции, которые иногда могут быть невыносимыми и трудными для обработки пациентами, борющимися с патологическим нарциссизмом. Бывший руководитель сказал своему терапевту:

    «Меня понизили в должности, когда моя компания объединилась с другой компанией. Мой коллега получил должность, которую я ожидал получить, и подготовился к ней. Я решил покончить с собой, потому что не видел будущего в новой объединенной компании.Когда я проснулся после неудачной попытки самоубийства, мне пришлось столкнуться со всем стыдом, унижением, бесполезностью и завистью, которые я чувствовал ».

    Точно так же сильные эмоции могут влиять на самооценку и вызывать внезапные изменения либо в сторону улучшения, либо в сторону уменьшения или потери с сопутствующими неуверенностью и неполноценностью. Примером может служить мать троих детей, которая сказала своему терапевту:

    «Я терпеть не могу эмоциональные реакции и требования моих детей.Это заставляет меня чувствовать себя неадекватным. Это просто болезненно и подавляюще. Я предпочитаю, когда они занимаются спортом или выступают. Это хорошо отражается на мне, может сиять в свете их достижений и быть оцененным как мать ».

    Самоусиление и контроль, часто столь поразительные для пациентов с НПЛ и неизбежное препятствие в лечении, могут иметь разные причины и основы, и терапевтам может быть сложно найти совместное открытие, позволяющее проводить дальнейшие исследования.

    Виньетка №1

    T: «Учитывая, что вы употребляете психоактивные вещества, очевидно, что у вас высокий риск рецидива»

    Пт: «Нет! Как ты посмел мне так сказать? Ваш комментарий действительно подвергает меня риску рецидива !!!! Я больше не хочу тебя видеть!

    Эта пациентка, женщина в возрасте около 20 лет, с длительным анамнезом употребляющая психоактивные вещества и диагнозом NPD, и в прошлом предпринявшая несколько попыток обрести и поддерживать трезвость, что неизбежно приводило к рецидивам, теперь была трезвой уже 4 месяца.На этот раз дедушка предъявил ей ультиматум; если бы она не сохраняла трезвость и не двигалась дальше своей жизни и карьеры, она потеряла бы значительное наследство. У нее было хрупкое чувство трезвости, со сложными колебаниями самооценки и интенсивной реакцией на предполагаемые вторжения, которые могли указывать на ошибки или предполагать заданные намерения. Это вызвало чувство потери контроля и подавленности, что привело к агрессивной защите с использованием различных стратегий самоулучшения, включая наркотики.Указав на риск рецидива, терапевт, очевидно, активировал более пренебрежительный паттерн привязанности и реактивности, который закрыл дверь для дальнейшего совместного исследования и возможностей достижения общего понимания мотивации и опыта пациентки, связанных как с употреблением психоактивных веществ, так и с прогрессом в ее жизни.

    Альтернативная стратегия:

    T: «Как вы думаете, что могло заставить вас вернуться к употреблению психоактивных веществ?

    Pt: «Я больше не собираюсь употреблять психоактивные вещества !!!»

    T: «Я понимаю это, но для нас здесь может быть полезно знать, что заставляло вас возобновить прием наркотиков в прошлом, чтобы мы вместе знали, что может повлиять на вас сейчас в этом направлении.

    Тишина.

    Pt: «Я вижу, что вы указываете…. Хорошо, я знаю, что потеря парней и неудачи на экзаменах были для меня очень разрушительными. Но наркотики также заставили меня чувствовать себя очень хорошо и контролировать, особенно свои чувства, и я явно скучаю по этому, но я также вижу, что для меня было бы неудачей, если бы я возобновил употребление психоактивных веществ, и на этот раз это также будет иметь серьезные последствия. негативные последствия для меня.Раньше это не имело значения.

    Решив начать с открытого вопроса, терапевт пригласил пациентку к дальнейшему совместному исследованию ее осведомленности о контексте и причинах рецидивов в прошлом. Первоначальный отказ пациентки не закончил альянс, но предоставил терапевту возможность еще больше прояснить ее мотивы. Очевидно, это задействовало собственную мотивацию пациентки поделиться своими воспоминаниями о переживаниях, и она показала как получение, так и снижение самооценки при употреблении психоактивных веществ, а также роль вещества как средства обретения внутреннего контроля и регулирования невыносимых эмоций.Столкновение с нынешним ультиматумом от деда, очевидно, открыло дальнейшее осознание цели и последствий ее выбора.

    Использование запросов, открытых вопросов и общих утверждений дает несколько преимуществ, предлагающих различные точки зрения на этапе создания альянса с пациентами с NPD. Во-первых, терапевт может задействовать у пациента чувство свободы воли, которое может поощрять, а не бросать вызов чувству внутреннего контроля и самооценки пациента. В то же время он может постепенно активизировать любопытство пациентов, способность к рефлексии и рассказы о собственном опыте и перспективах.Во-вторых, через расспросы терапевт также получает важную информацию и понимание собственных переживаний и рассуждений пациента. Это позволяет терапевту выйти за рамки поразительного укрепляющего или защитного поведения и рассуждений пациента, которые могут подтвердить диагностические критерии NPD, но обычно обеспечивают менее информативную основу для создания терапевтического альянса с пациентом и работы в направлении изменения функционирования личности. В-третьих, исследование может раскрыть сложную взаимозависимость пациента между регулированием эмоций и колебаниями самооценки.В этом случае, виньетка №1, как повышение, так и уязвимость самооценки и сопутствующих эмоций могут проявиться в союзе с терапевтом и, в частности, в контексте злоупотребления психоактивными веществами. Взаимное осознание этих колебаний между терапевтом и пациентом имеет решающее значение для продвижения терапевтического процесса к интеграции самосознания пациента с меньшей потребностью в защитных и отстраненных маневрах.

    Виньетка # 2

    Пт: Я ненавижу своего босса, он самый глупый и неэффективный идиот, которого я знаю.Я так нервничаю в его присутствии. Он сосредоточен на всех этих деталях…. требует отчетов, которые должны быть доставлены в течение нескольких часов. Вчера я был на важной встрече по Skype, завершающей крупную сделку, и он внезапно вмешался в его нелепые просьбы. Я просто терпеть не могу его, и это вредно для моего психического здоровья. Боюсь, что выйду из себя, и это плохо скажется на моей карьере.

    T: Значит, вы боитесь своего босса .

    Пт: Нет, вы явно не понимаете… Мой начальник является препятствием для моего продвижения по службе и продолжения карьеры. Он не хочет, чтобы я продвигался в компании; он не ценит мой вклад, и ему нужны только числа для своих отчетов.

    T: Хммм… .. Это может быть непростая ситуация на корпоративном рабочем месте….

    Пт: Да, я ценю то, что вы это видите, мой коллега сочтет меня неудачником, если я не буду двигаться дальше, и это действительно унизительно для меня.Я много работал в своей карьере, и работа для меня много значит, у меня больше ничего нет в моей жизни, моя жена бросила меня несколько лет назад, и я несу ответственность за оплату обучения своих детей в колледже, хотя они не живут со мной, и я их почти никогда не вижу.

    В этом случае у пациента наблюдается нарушение регуляции эмоций в межличностном контексте, в частности, при взаимодействии с начальником на рабочем месте.Первоначальный интуитивный выбор терапевтического вмешательства был сосредоточен на переформулировании переживаний пациента с точки зрения нарциссического унижения. Это вызвало у пациента критическую, защитную реакцию, и он быстро обрисовал защитный сценарий самоулучшения виктимизации, который потенциально также мог быть воспринят как несколько подозрительный или даже параноидальный. Пациент также продемонстрировал озабоченный стиль привязанности, проявившийся в отношениях с его начальником. Однако попытка терапевта признать ситуацию «сложной», без дальнейших намерений или эмоциональных приписываний, изменила взаимодействие.Пациент стал более доверчивым и обнаружил сложный и трудный внутренний опыт, связанный со сложной жизненной ситуацией, которую он описал в первую очередь в терминах борьбы, связанной с самооценкой; требований, ожиданий, ожиданий неудач и т. д., а также восприятия своего начальника как непосредственного препятствия для его сохранения самооценки и способности выполнять жизненные обязанности, а также для его стремлений и достижений. Такая же закономерность наблюдалась и ранее в его жизни и карьере.

    Есть несколько преимуществ использования общих описательных утверждений в качестве терапевтических вмешательств, таких как «сложный», «сложный», «хитрый», «сложный» и т. Д., Особенно на этапе построения альянса. Такие более нейтральные и привлекательные заявления, которые признают борьбу пациентов, также имеют тенденцию уменьшать их реактивную и пренебрежительную защиту и вместо этого активизируют их способность давать более информативные описания своих трудных переживаний, связанных как с самооценкой, так и с эмоциями.В этом случае виньетка № 2 оказалась, что первоначальная эмоциональная реактивность пациента коренится в сложной и одинокой жизненной ситуации с реальными требованиями, стремлениями и озабоченностью по поводу потенциальных неудач. Взаимодействие между нарциссическим самосовершенствованием и регулированием эмоций иллюстрирует эскалацию агрессии в ситуации, угрожающей в первую очередь самооценке, с лежащей в основе уязвимостью, включая страх, стыд, одиночество и негативные ожидания потери контроля и неспособности оправдать ожидания, надежды и стремления.Он показывает тесную взаимосвязь между фактической компетентностью, совершенствованием и хрупкостью, а также между расщеплениями и прогнозами. Внимание как к внутренним субъективным переживаниям пациента, так и к его межличностным разыгрываниям (как по отношению к начальнику, так и к терапевту) важно, но требует, чтобы терапевт мог сбалансировать несколько уровней наблюдений, прежде чем выбирать фокус для вмешательства. У этого пациента первоначальная сосредоточенность на его самооценке и связанных с ним внутренних субъективных переживаниях усилила его чувство свободы воли и способность к рефлексии.Альтернативный межличностный подход с акцентом на эмоциональную реактивность пациента, будь то первоначальный разрыв в союзе между пациентом и терапевтом или во взаимоотношениях между пациентом и его начальником, будет легко воспринят пациентом как вина, поскольку его основная проблема в первую очередь связанных с самооценкой, вызвавшей сопутствующую эмоциональную реактивность. Это также требует от терапевта пристального внимания к собственным контрпереносным реакциям, реальным личным реакциям, теоретическому подходу и прошлому опыту [55].

    Компромиссная обработка и регуляция эмоций

    Пациенты с НПЛ, как правило, проявляют сбивающее с толку, а иногда и довольно дезорганизованное эмоциональное и эмпатическое функционирование. Основываясь на вышеприведенном обзоре эмпирических данных о регуляции эмоций, задача терапевта по выявлению контекстов и причин обработки эмоций пациентом может быть довольно сложной, а вмешательства могут быть ошибочными и привести к нарушениям в альянсе. Нарциссические пациенты могут иметь проблемы с различными аспектами и диапазоном регуляции эмоций: способность чувствовать чувства; терпеть характер и / или интенсивность чувства; определить и выразить словами чувство; идентифицировать и переводить физиологические / висцеральные проявления аффекта, такие как панировка, сердцебиение, головокружение, напряжение, судороги, боль и т. д.в эмоциональные переживания, которые можно выразить словами и передать другим; или с интеграцией собственных чувств и намерений в межличностные взаимодействия, которые согласуются с личными намерениями, моральными / этическими ценностями и социальными / культурными условностями [21]. Мотивация, своенравие и преднамеренное усиление или защитное манипулятивное общение также могут убедить нарциссических пациентов к взаимодействию. Кроме того, некоторые пациенты с НПЛ могут вести себя социально и дружелюбно, обладая исключительной вербальной пластичностью и способностью интегрировать соответствующий намеренный голосовой тон и формулировку эмоций, которые могут быть более или менее отделены от их внутренних подлинных эмоциональных переживаний.

    Виньетка # 3

    Отец 17-летнего сына описал чувство вины за то, что не позаботился о своем сыне и не помог ему с домашним заданием и документами. Терапевт заметил несоответствие между словесным выражением глубокой вины пациентом и очевидным утешением и уверенностью в его внешности и выражении лица.

    T: как вы думаете, что мешает вам помочь сыну?

    Пт: действительно ничего… Я сейчас просто занят работой, у меня очень важный проект.

    T: Это может быть сложной дилеммой для отца …

    Пт: Ага … .. Я полагаю, что да … … но так оно и есть сейчас!

    Терапевт почувствовал основную трудность в фактическом описании пациентом конфликтов в его роли отца, которые потенциально могут повлечь за собой гораздо более глубокие и сложные переживания.Однако пациент закрыл тему, и терапевт отметил ее важность, выдвинув гипотезу о том, что пациент не был готов обсуждать ее дальше в тот момент.

    Пару месяцев спустя.

    Pt: вы спросили меня, что мешает мне помочь моему сыну, и я упомянул свою работу, как обычно, но она намного сложнее, чем я хотел признаться.Когда мой сын был маленьким, я чувствовал себя хорошим отцом. Он смотрел на меня снизу вверх и нуждался во мне. Я чувствовал, что могу ему помочь, и нам было весело вместе. Но по мере того, как он становился старше, я чувствовал, что он все больше критиковал меня; указывал на мои ошибки и открыто критиковал меня перед друзьями и родственниками. Должен признаться, я не понимаю его домашнее задание, и он заставляет меня чувствовать себя неполноценным. Я терпеть не могу. Я научился говорить, что чувствую себя виноватым как отец, потому что провожу так много времени на работе, и это было полезно, потому что люди сочувствуют и поддерживают, но на самом деле я не могу терпеть физическое и интеллектуальное развитие моего сына.Он стал ооочень умнее, выше и сильнее меня. Перспектива того, что он превзойдет меня в спортивном и профессиональном плане, должна быть предметом гордости, но это не так, это меня пугает, и я просто хочу убежать.

    T: это сложная ситуация, возможно, вы хотели, чтобы я тоже, как и ваши друзья, просто сочувствовал и понимал вашу вину.

    Pt: ну, это было бы проще, но, полагаю, я здесь, чтобы разобраться с настоящими трудностями.И это еще не все, что связано с моим опытом общения с собственным отцом, а также с трудностями с моей матерью.

    В течение следующих месяцев пациент постепенно обнаружил серию сложных переживаний своего большого, отстраненного и периодически критического, агрессивного и пугающего (психологически оскорбительного) отца, который оставил семью, когда ему было 15 лет. Затем пациента оставили на попечение одного. младшая сестра и его мать, которая боролась с раком.Пациент хорошо развивался во взрослом возрасте, воздержался от наркотиков после периода употребления психоактивных веществ, продвинулся в своей профессиональной карьере, женился и вырастил сына. Хотя он предпочитал уединение, он научился быть соответствующим образом общительным и интерактивным. Его плавный словесный и интерактивный стиль сослужил ему хорошую службу как в социальном, так и в профессиональном плане; пример того, как нарциссический паттерн избегания со стратегиями самосовершенствования, социальной адаптируемостью и профессиональными навыками может обеспечить функциональную основу, в то же время он может покрыть нарушенное и ограниченное эмоциональное функционирование и незащищенность, связанную с глубинной травмой.Травматические воспоминания об отце и сопутствующие им страх, стыд и неполноценность оставались заключенными и необработанными под его эгоцентричным, ориентированным на достижения, соревновательным функционированием. По мере развития сына постепенно разворачивались травматические переживания пациента. Они могут неожиданно обостриться, вызывая моменты смены ролей с шокирующе пугающими колебаниями самооценки и угрожающими сильными эмоциями.

    Этот случай демонстрирует переплетение самооценки пациента и эмоциональной дисрегуляции с исходным паттерном привязанности, в основном избегающим, и неспособностью обратиться к более глубоким травматическим корням, которые влияли на его нынешнее функционирование.Он также демонстрирует одновременное проявление улучшения, фактической компетентности и хрупкости у одного и того же человека, а также то, как внезапно могут возникать колебания как в жизненном контексте пациентов, так и во взаимодействии в рамках терапевтического альянса. Регулирующий диапазон варьируется от фактической способности до защитной или агрессивной самосовершенствования и до незащищенности с неполноценностью, страха стыда и потери чувства свободы выбора.

    Ранняя травма, которая внезапно повторилась и повлияла на гордость и способности пациента, обострила нарциссическую патологию пациента.Травма может способствовать формированию ложного эго, направленного на борьбу с утратой идеалов и родительской защиты. Как это ни парадоксально, некоторые аспекты NPD, такие как фантазии о всемогуществе, мученической смерти, контроле и примитивном притворном чувстве вины, действительно могут придать смысл и помочь взять на себя ответственность за ужасающие ранние нарциссически травматические переживания [40]. Повторяясь, травма может вызвать острое внутреннее состояние, которое угрожает целостности, согласованности, стабильности и благополучию человека.Нарциссические процессы, направленные на организацию и понимание исходного травматического опыта, терпят неудачу. Чувство потери, отвержения и покинутости, наряду с чувством стыда, страха и никчемности, может, как и у этого пациента, стать подавляющим [56, 57].

    Уважение терапевта к первоначальному отказу пациента от дальнейшего изучения основ очевидной проблемы вины за то, что он не помогал своему сыну, на самом деле позволило позже открыться в построении альянса.В этот момент пациент, по-видимому, почувствовал большее доверие и / или агентскую смелость и мог инициировать тему и взять на себя ответственность за повествование, которое разворачивает его более глубокие, сложные, эмоционально пугающие и травмирующие переживания. В этот момент терапевт может также указать на первоначальное несоответствие в альянсе, т. Е. На желание пациента, чтобы терапевт поддерживал и помогал ему в его чувстве вины за то, что он недостаточно хороший отец, в отличие от приглашающего запроса терапевта о лежащих в основе способствовавшие тому, чтобы он избегал родительской заботы и обязанностей, а также переживания, которые он потерпел как отец.Это представляло собой обработку начального развития переноса, ставшего возможным на стадии углубления альянса. Готовность пациента к новому осознанию необходимости обратиться к более глубоким и пугающим проблемам, и терапевт, указывающий и содержащий как желание пациента о его поддержке, так и его призыв к дальнейшим исследованиям и участию в гораздо более сложных переживаниях, могли бы в этот момент. быть включенным в альянс. Обретение пациентом самооценки и чувства свободы воли в альянсе было не просто признаком защитного маневра, но необходимым средством, позволяющим справиться со своими невыносимыми эмоциональными переживаниями, связанными как с текущим жизненным контекстом, так и с прошлым опытом развития и тяжелая эмоциональная травма.Однако важно уравновесить и уделить внимание реальным защитным аспектам нарциссической патологии пациента, которые действительно могли помочь ему двигаться дальше и наладить относительно хорошо структурированную взрослую жизнь. Принятие на себя неподходящих по возрасту родительских обязанностей в раннем возрасте приводит к определенному самосовершенствованию и преодолению скрытых страхов и незащищенности. Точно так же он обеспечивает регулирование эмоций, разделение и избегание.

    Самоконтроль | Encyclopedia.com

    САМОКОНТРОЛЬ И ПОВЕДЕНИЕ

    БИБЛИОГРАФИЯ

    Самоконтроль был определен как способность людей контролировать свои собственные мысли, эмоции, импульсы и действия.Центральным компонентом этого определения является то, что самоконтроль включает в себя подавление или подавление того, что в противном случае могло бы произойти. В области психологии изучается широкий спектр понятий, связанных с самоконтролем. К ним относятся саморегуляция, сила воли и отсрочка удовлетворения.

    Многие ученые использовали термины самоконтроль и саморегулирование как взаимозаменяемые. Саморегулирование можно определить как процесс самоуправления, посредством которого люди отслеживают, оценивают и изменяют свое поведение в отношении стандартов.В этом процессе поведение оценивается с точки зрения стандартов или справочных значений. После этапа оценки следует этап эксплуатации. На этом этапе текущее поведение людей сравнивается с желаемым или нежелательным конечным состоянием. Если замечено несоответствие между собой и стандартами, результаты будут отрицательными и означают, что люди должны изменить свое поведение таким образом, чтобы они больше соответствовали своим стандартам. Если никаких расхождений не замечено, результаты положительные и подразумевают, что люди должны сохранять свой нынешний образ поведения.Часто думают, что процесс самоконтроля параллелен процессу саморегуляции. Самоконтроль, вероятно, лучше всего рассматривать как частный случай саморегуляции, при котором происходит преодоление или подавление нежелательной реакции. Следовательно, любое событие, требующее самоконтроля, происходит в более широких рамках саморегулирования. Однако нельзя сказать, что любое событие, связанное с саморегулированием, требует самоконтроля.

    Преобладающий взгляд на самоконтроль был как на характеристику личности.На эту черту влияют темперамент, родительские факторы, такие как социализация, привязанность и тепло, а также демографические факторы, такие как безопасность в районе и социально-экономический статус семьи. У взрослых личностные характеристики, связанные с самоконтролем, включают импульсивность, стремление к ощущениям, сознательность и эмоциональную стабильность. Импульсивность и поиск ощущений отрицательно коррелируют с самоконтролем, тогда как сознательность и эмоциональная стабильность положительно коррелируют с самоконтролем.

    Самоконтроль как черта связан с широким спектром форм поведения и проблем. В своей работе 2004 года исследователи Джун Тэнгни, Рой Баумейстер и Энджи Бун убедительно показали, что высокий уровень самоконтроля связан с лучшей адаптацией, тогда как низкий уровень самоконтроля связан с плохой адаптацией и межличностными проблемами. В их исследовании высокий самоконтроль был связан с более низким уровнем алкоголизма, более высокими средними баллами, меньшей симптоматикой расстройства пищевого поведения и меньшей агрессией.Другое исследование показало, что плохие навыки самоконтроля связаны с проблемами контроля веса и переедания, злоупотреблением алкоголем и наркоманией, импульсивными покупками и поведением потребителей, а также преступностью и правонарушением. Фактически самоконтроль является центральным компонентом общей теории преступности, предложенной в 1990 году Майклом Готфредсоном и Трэвисом Хирши. В этой теории самоконтроль связан с преступностью, потому что люди с разным уровнем самоконтроля в разной степени рассматривают последствия своего поведения.Люди с высоким самоконтролем рассматривают долгосрочные последствия своего поведения, а люди с низким самоконтролем — нет.

    Другое направление исследований самоконтроля сосредоточено на различиях между вниманием к краткосрочным и долгосрочным преимуществам поведения. Отсрочка получения удовольствия — это особый тип импульсного контроля, при котором люди предпочитают ждать более предпочтительного вознаграждения вместо немедленного получения менее предпочтительного вознаграждения. В 1988 году Уолтер Мишель показал, что способность откладывать удовлетворение возрастает с возрастом.Кроме того, его исследование задержки удовлетворения поддерживает рассмотрение самоконтроля как личностной переменной. В одном исследовании 1990 года Мишель и его коллеги Юичи Шода и Филип Пик показали, что дети, которые ждали более длительные периоды времени, чтобы заработать вознаграждение, становились подростками с лучшей общей адаптацией и имели более высокие баллы по SAT. Дэвид Фундер, Жанна Блок и Джек Блок представили в 1980-х годах доказательства того, что способность откладывать получение вознаграждения связана с множеством положительных результатов. Дети, которые лучше откладывали удовлетворение, были более спокойными, менее раздражительными, менее раздражительными и менее агрессивными.Они также лучше концентрировались и получали более высокие оценки, чем дети с более низким самоконтролем.

    Модели самоконтроля различаются по степени, в которой они рассматривают самоконтроль как навык, как знания или как силу. Наибольшая поддержка существует для рассмотрения самоконтроля через силовую модель, где самоконтроль сравнивается с мышцами. В этой модели люди имеют ограниченные регулирующие ресурсы или ресурсы, доступные для самоконтроля. Люди, которые проявляют самоконтроль, несут ответственность за то, что они могут быть менее способны проявлять самоконтроль при выполнении следующей задачи.В своей работе 1998 года Марк Муравен, Дайан Тайс и Рой Баумейстер показали, что, когда люди проявляют самоконтроль, их регулирующие ресурсы истощаются, и их способность выполнять одновременные действия, требующие самоконтроля, ухудшается. Кроме того, самоконтроль в какой-либо деятельности снижает производительность при выполнении следующих друг за другом задач. Этот ресурс самоконтроля используется для задач, связанных с регулированием аффекта, поведения и познания. Действия, требующие от человека самоконтроля в одной области, могут привести к снижению производительности в другой области.Например, люди, которых просят регулировать свои эмоции, воздерживаясь от чувства или выражения их во время просмотра печального отрывка из фильма, в течение более короткого периода времени занимаются физическим трудом, чем люди, которые смотрят тот же грустный отрывок из фильма, не регулируя свои эмоции. Другие задачи, которые истощают ресурсы людей для проявления самоконтроля, включают принятие важных для себя и важных решений, остракизм, отказ от соблазнов и преодоление привычек. Люди могут практиковать самообладание и укреплять эту «мускулатуру», чтобы в более поздние периоды занятия практикой не приводили к такому истощению ресурсов.

    Хотя традиционный взгляд на самоконтроль — это реакция на нежелательное событие, люди могут проявлять самоконтроль, избегая ситуаций, которые могут содержать соблазны или отвлекающие факторы. Этот тип самоконтроля называется противодействующим самоконтролем. В 1997 году Питер Голлвитцер и Вероника Брандстаттер представили доказательства того, что намерения по реализации могут повысить успешность достижения цели даже перед лицом препятствий или искушений. Реализация лучше всего может быть истолкована в терминах утверждения «когда, тогда».Например, «когда мой будильник сработает утром, я встану с постели, чтобы заняться спортом». Эти намерения связывают желаемое поведение с контекстом, в котором это поведение ожидается.

    Экономист Томас Шеллинг определил аналогичную конструкцию предопределения. Таким образом, люди могут проявлять самоконтроль, планируя действия, которые будут препятствовать или ограничивать их потенциальное поведение. Классическим примером этого может быть генерал, который приказывает армии сжигать мосты после того, как она пересечет их, тем самым ограничивая вероятность отступления армии.Взаимосвязь между намерениями, планированием и поведением вызвала другие исследования самоконтроля. В частности, Джуди Фитч и Элизабет Равлин изучали силу воли, поскольку она связана с ролью личности в мотивации и достижении цели. В их работе 2005 года сила воли рассматривается как субфактор такой личностной черты, как сознательность. Сила воли определяется как настойчивость и решимость или способность прилагать дополнительные усилия для достижения желаемой цели. В своем исследовании Fitch и Ravlin обнаружили, что сила воли регулирует взаимосвязь между намерением и поведением.Другими словами, люди, обладающие большей силой воли, с большей вероятностью будут участвовать в поведении, которое отражает их намерения.

    Искушения не всегда могут служить препятствием на пути к успешному самоконтролю. В 2003 году Айелет Фишбах, Рональд Фридман и Ари Круглански обнаружили, что наличие соблазнов автоматически связано с преследованием соответствующей цели. Люди, испытывающие искушения, которые могли отвлечь их от своей цели, с большей вероятностью участвовали в выборах и действиях, связанных с этой целью.Когда люди воспринимали цель, которую они преследовали, как важную, они с большей вероятностью связывали искушения со стремлением к цели. Следует отметить, что манипуляции с праймингом в этом исследовании происходили на бессознательном уровне. То есть соблазнов фактически не было, когда оценивалось стремление индивидов к цели. Что касается самоконтроля, это исследование подразумевает, что заблаговременное осознание искушений может повысить способность человека противостоять им, когда они физически присутствуют.

    Таким образом, понимание самоконтроля требует рассмотрения его как функции как человека, так и окружающей среды. Как и многие психологические явления, как индивидуальные, так и ситуативные факторы влияют на то, как происходит самоконтроль. Исследователи знают, что люди различаются в зависимости от личностных факторов и способности проявлять самоконтроль, и что эти различия связаны с значимыми результатами. Они также знают, что контекстуальные факторы, такие как наличие соблазнов, приводят к колебаниям в том, как люди контролируют свои мысли, эмоции и поведение.На самом деле люди могут даже влиять на свою собственную способность к самоконтролю через подробное планирование.

    Фишбах, Айелет, Рональд С. Фридман и Ари В. Круглански. 2003. Увести нас не в искушение: кратковременные соблазны вызывают активацию приоритетной цели. Журнал личности и социальной психологии 84: 296–309.

    Fitch, J. L., and E. C. Ravlin. 2005. Сила воли и воспринимаемый контроль поведения: влияние на отношения намерения и поведения и пост-поведенческие атрибуты. Социальное поведение и личность 33: 105–124.

    Спонсор, Дэвид К., Джин Х. Блок и Джек Блок. 1983. Отсрочка удовлетворения: некоторые лонгитюдные корреляции личности. Журнал личности и социальной психологии 44: 1198–1213.

    Голлвитцер, Питер М. и Вероника Брандстаттер. 1997. Намерения в реализации и эффективное преследование целей. Журнал личности и социальной психологии 84: 296–309.

    Готфредсон, Майкл Р. и Трэвис Хирши.1990. Общая теория преступности .

    Написать ответ

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *