Стокгольмский синдром история термина: Как родился стокгольмский синдром

Содержание

Как родился стокгольмский синдром

Кадр из фильма «Однажды в Стокгольме» Кадр из фильма «Однажды в Стокгольме»

Американо-канадский триллер «Однажды в Стокгольме» — о событиях 1973 года, которые породили термин «стокгольмский синдром». Так называют ситуации, когда заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, а иногда и переходят на их сторону

Поскольку кинокомментаторы всех сайтов увлечены появлением фильма «Курск», о котором мы написали еще в марте (а его после долгих проволочек наконец-то допустили на наши экраны), мало кто заметил, что у нас одновременно вышел американо-канадский триллер «Однажды в Стокгольме» — в оригинале просто Stockholm. Он о той конкретной ситуации 1973 года, которая и породила социально-психологический термин «стокгольмский синдром». 

Фильм снял малоизвестный, но явно перспективный режиссер Роберт Будро. Три главные роли — а все персонажи, понятно, шведы — сыграли американец Итан Хоук, звезда картин Гая Ричи и прочих лучших британских криминальных лент Майкл Стронг и шведка с неповторимо изысканной внешностью (а всему причиной отец-испанец) Нуми Рапас, ставшая мировой звездой после того, как изобразила Лисбет Саландер в первой — самой лучшей, скандинавской — экранизации неонуара «Девушка с татуировкой дракона». Стронг при этом играет в фильме все-таки служебную роль. А вот Хоук и Рапас на себя не похожи и образуют изумительно артистический дуэт.

Удивительно: я просмотрел главные мировые киносайты и не нашел ни одной игровой картины про ситуацию, породившую «стокгольмский синдром», хотя в связи с этим термином упоминаются почти двести лент из разных стран, в которых кто-то кого-то держит в заложниках. Есть только один фильм собственно про события 1973-го — документальный, шведский, 2003 года. Неужели кинематограф проигнорировал столь важную и выигрышную тему?

Фильм «Однажды в Стокгольме» сделан, однако, не на основе той шведской документалки, а по мотивам статьи «Банковская драма», опубликованной некогда в журнале NewYorker.

О чем это

В августе 1973 года одиночка с автоматом в руках захватывает здание крупнейшего тогда в Стокгольме Kreditbanken. В фильме его долго считают американцем: надо же оправдать появление в его роли Итана Хоука. Персонаж объясняет, что с восьми лет жил в Америке. В реальности он был чистопородным шведом, который жив до сих пор, нарожал девятерых детей и обитает на свободе, поскольку свое отсидел, а все другие его дела прекращены в связи с истечением срока давности.

В фильме есть и другие неувязки, но их немного. И это, в конце концов, кино, а не историческая реконструкция событий.

Разбойник отпускает всех посетителей банка и почти всех служащих. В фильме — кроме двух женщин, а потом еще находит спрятавшегося мужчину, то есть всего заложников трое. В действительности их было четверо. И первое его требование неожиданно: выпустить из тюрьмы и привезти сюда известного банковского грабителя. Оказывается, они друзья, бывшие сокамерники. Это Стронг. А Рапас — среди заложниц.

Дальнейшее — лаконичный, но психологически убедительный рассказ о том, как и почему заложники начинают сопереживать преступникам и даже помогать им выбраться.

Что в этом необычного

Необычно уже то, что жанр фильма определен как комедия. Этому способствуют его слоган — «Основано на абсурдной, но правдивой истории», слегка утрированная поначалу игра актеров и образ Итана Хоука, который перед захватом банка замаскировался так (черный парик, черные очки и прочее), что стал копией комика Бена Стиллера.

Но особенно смешны действия полиции. Налетчики захватили первый этаж банка, но полиция спокойно располагается на втором, откуда на первый даже двери выламывать не нужно — можно просто спуститься по лестнице. Современные спецназовцы решили бы проблему на раз-два. Но тогда и полиция была другой. «Однажды в Стокгольме» описывает историю первого захвата заложников в Швеции. А за год до этого произошел первый политический захват заложников террористами: на Олимпиаде в Мюнхене палестинцы захватили израильскую команду. Так вот: германский спецназ расхаживал там без бронежилетов и в оранжевых комбинезончиках — чтобы его, вероятно, было виднее. Все его передвижения показывало ТВ, так что террористы наблюдали за спецназовцами, сидя перед экранами в уютных креслах.

Но  было бы странно, если бы фильм «Однажды в Стокгольме» оказался чистой комедией. Все же «стокгольмский синдром» — серьезная проблема. Его, кстати, предсказала и описала еще в 1936 году — но под другим, естественно, названием «идентификация с агрессором» — Анна Фрейд, будущий мэтр детской психологии, младшая дочь Зигмунда Фрейда. По данным ФБР, «стокгольмский синдром» проявляется в восьми из ста случаев захвата заложников. Не так мало. Есть даже классификация ситуаций, которые к нему поощряют.

Но фильм «Однажды в Стокгольме» не назовешь комедией, хотя в нем масса забавных ситуаций. Больше того: по ходу просмотра сам заражаешься «стокгольмским синдромом», начиная все сильнее переживать за главного героя.

Раздражает муж главной героини Рапас, который и заботится о ней со слезами на глазах, и одновременно ведет себя как типичный мелкий буржуа. Раздражают тележурналисты, которые в прямых репортажах с улицы у здания суда честно сообщают: «Вообще-то мы сегодня собирались освещать фестиваль раков, но поскольку все европейские телеканалы съехались сюда, то и мы не можем остаться в стороне».

Раздражают непрофессионализм, хамство и пофигизм полицейских властей, которые при решении своих задач совсем не учитывают здоровье и даже жизнь заложников. В итоге, естественно, заложники начинают бояться полицию больше, чем своих захватчиков. Они понимают, что вместе с ними им спастись будет легче.

И вот тут самый опасный для фильма момент. В не слишком выгодном свете выставлен премьер-министр Улоф Пальме. Боюсь, современному зрителю необходимо разъяснять, кто такой Пальме, а ведь можно назвать его национальным героем Швеции. Самый демократичный из премьеров, социалист, нонконформист, равно смело и резко выступавший против политики и США, и СССР, если в чем-то с ними не соглашался. Друг Фиделя Кастро и даже Палестины, враг Пиночета. При загадочных обстоятельствах он был застрелен на улице спустя двенадцать с половиной лет, когда вновь стал премьером и — за три дня до визита в СССР — пешком возвращался с женой из кинотеатра: он обожал гулять по городу без охраны.

Убийство Пальме более загадочно, чем даже убийство Джона Кеннеди. В американском случае есть хотя бы официальная версия и масса теорий заговора. А тут — глухняк. Одного человека было обвинили, приговорили к пожизненному заключению, но потом отпустили из-за недостатка улик. Хотя он даже разок признался. Опять заподозрили — но вновь засомневались. Разумеется, и тут есть темные версии (даже убийство по ошибке), но что в них толку?

В Москве есть улица Улофа Пальме. На углу этой улицы и Мосфильмовской расположено шведское посольство.

Короче, учитывая не вполне позитивный образ национального героя Пальме, я уверен, что если бы фильм типа «Однажды в Стокгольме» был снят на русском материале, у нас он испытал бы с получением прокатного удостоверения как минимум те же проблемы, что и параллельно вышедший «Курск». Ведь даже допустив его на экраны, министр культуры Мединский наговорил про него кучу гадостей, поскольку явно считает его русофобским.

А на Украине «Курск» запретили как чрезмерно пророссийский. Парадокс или извечный российский идиотизм, когда мы не способны принять даже то, что нам идет на пользу?

Пора бы у нас наряду с особенностями национальных охоты, рыбалки, политики и т. д. снять комедию про особенности национального киновосприятия.

Стокгольмский синдром — Википедия

Стокго́льмский синдро́м (англ. Stockholm Syndrome) — термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь[1], взаимную или одностороннюю симпатию[2], возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и (или) применения угрозы или насилия. Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счёте отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву

необходимой для достижения «общей» цели. Бытово́й стокгольмский синдром, возникающий в доминантных семейно-бытовых отношениях, является второй наиболее известной разновидностью стокгольмского синдрома.

Вследствие видимой парадоксальности психологического феномена термин «стокгольмский синдром» стал широко популярен и приобрёл много синонимов: известны такие наименования, как «синдром идентификации заложника» (англ. Hostage Identification Syndrome), «синдром здравого смысла» (англ. Common Sense Syndrome)[3], «стокгольмский фактор» (англ. Stockholm Factor), «синдром выживания заложника» (англ. Hostage Survival Syndrome)[4] и др. Авторство термина «стокгольмский синдром» приписывают криминалисту Нильсу Бейероту, который ввёл его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года. Механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома, был впервые описан Анной Фрейд в 1936 году, когда и получил название «идентификация с агрессором».

Исследователи полагают, что стокгольмский синдром является не психологическим парадоксом, не расстройством или синдромом, а скорее нормальной реакцией человека на сильно травмирующее психику событие[3][4]. Так, стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний[5].

Согласно данным ФБР о более чем 1200 случаев захвата заложников с баррикадированием захвативших в здании, стокгольмский синдром отмечен лишь в 8 % случаев[6].

Опасность синдрома

Опасность стокгольмского синдрома заключается в действиях заложника против собственных интересов, как, например, воспрепятствование своему освобождению.

Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники предупреждали террористов о появлении спецназовца, и даже заслоняли террориста своим телом[7]. В других случаях террорист прятался среди заложников и никто его не разоблачал. Как правило, стокгольмский синдром проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Факторы, влияющие на формирование стокгольмского синдрома

Стокгольмский синдром может получить развитие при:

Механизм психологической защиты основан на надежде жертвы, что агрессор проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований. Поэтому пленник старается продемонстрировать послушание, логически оправдать действия захватчика, вызвать его одобрение и покровительство.

Гуманизация отношений между захватчиком и жертвой является ключевой при формировании стокгольмского синдрома и обусловливается следующими факторами:

  • возможностью и качеством социального взаимодействия. Чтобы затруднить развитие эмоциональных отношений, пленникам могут завязывать глаза, затыкать рот кляпом. С этой же целью охранники могут часто меняться местами[3][4];
  • возможностью рационального объяснения проявленной жестокости. Необъяснимая, нерациональная жестокость убивает развитие симпатии между сторонами. В обратном случае, если, например, один из заложников погибает в результате сопротивления террористам, то выжившие стараются оправдать вспышку жестокости провокативным (опасным для остальных) поведением самого погибшего[3];
  • языковым барьером. Запрет переговариваться и (или) незнание языка сильно затрудняет формирование симпатии между заложниками и террористами[3];
  • психологической грамотностью, знанием приёмов выживания
    [3]. Психологически грамотный заложник и (или) террорист имеют больше шансов повлиять друг на друга;
  • личностными качествами обеих сторон, их способностью к дипломатическому общению. Заложник, обладающий дипломатическими качествами, способен переубедить противника, сместить его точку зрения[3];
  • системой культурных стереотипов. Расовые, этнические, религиозные и идеологические разногласия оказывают жёсткое негативное влияние на развитие симпатии между захватчиком и его жертвой. Они с трудом поддаются изменению за такой короткий промежуток времени[3] и могут спровоцировать неприязнь, вспышку жестокости и даже гибель заложников;
  • длительностью пребывания в плену[3]. Стокгольмский синдром формируется после 3—4 дней лишения свободы и усиливается в случае изоляции пленников. При долгом нахождении в плену заложник общается с захватчиком, узнаёт его как человека, понимает причины захвата, чего захватчик хочет добиться и каким способом; особенно это проявляется при терактах, имеющих политическую подоплёку — заложник узнаёт претензии захватчика к власти, проникается ими и может убедить себя, что позиция захватчика — единственно правильная.

Зная, что террористы хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами террористы, заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против террористов, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны террористов. В результате заложники психологически привязываются к террористам и начинают толковать их действия в свою пользу. Известны случаи, когда жертвы и захватчики месяцами находились вместе, ожидая выполнения требований террориста[8].

В случаях особо жестокого обращения заложники психологически дистанцируются от ситуации; убеждают себя, что это происходит не с ними, что с ними такое произойти не могло, и вытесняют из памяти травмирующее событие, занимаясь конкретной деятельностью[9].

Если никакого вреда жертве не причиняется, некоторые люди, будучи менее подвержены синдрому в процессе адаптации к данной ситуации и почувствовав потенциальную неспособность захватчиков причинить им вред, начинают их провоцировать[10].

После освобождения выжившие заложники могут активно поддерживать идеи захватчиков, ходатайствовать о смягчении приговора, посещать их в местах заключения и т. д.

«Корпоративный» синдром

Есть необычная разновидность Стокгольмского синдрома, называемая «корпоративной». Она проявляется во время диктатуры на работе и подчинения человека своему «руководителю»[11][12].

Профилактика при ведении переговоров и дебрифинг

В ведении переговоров при захвате заложников одной из психологических задач медиатора является поощрение развития взаимной симпатии (стокгольмского синдрома) между заложниками и захватчиками с целью увеличения шансов заложников на выживание. Директор исследовательских программ Центра предотвращения международных преступлений д. н. Адам Дольник сообщил по этому поводу в интервью «Новой газете»[2]:

Переговорщик просто обязан провоцировать, поощрять формирование этого синдрома любыми способами. Потому что если террористы и заложники будут нравиться друг другу, то тогда меньше шансов, что заложники сделают что-то глупое, что повлекло бы жёсткие действия террористов. А террористам, в свою очередь, будет крайне трудно решиться на убийство заложников, к которым они испытывают симпатию.

Методики проведения дебрифинга (психологической консультации) выживших заложников в случае их удачного освобождения разнятся в зависимости от характера ситуации, сформировавшей стокгольмский синдром. Например, дебрифинг освобождённых военнопленных отличается по своей структуре от дебрифинга заложников политических терактов[3].

Захват заложников в Стокгольме в 1973 году

23 августа 1973 года бежавший из тюрьмы Ян-Эрик Ульссон в одиночку захватил банк «Kreditbanken» (Стокгольм, Швеция)[13], ранив одного полицейского и взяв в заложники четверых работников банка: трёх женщин (Биргитту Лундблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен) и мужчину (Свена Сефстрёма). По требованию Ульссона полиция доставила в банк его сокамерника Кларка Улофссона (Clark Olofsson). Заложники звонили премьер-министру Улофу Пальме и требовали выполнить все условия преступников.

26 августа полицейские просверлили отверстие в потолке и сфотографировали заложников и Улофссона, однако Ульссон заметил приготовления, начал стрелять и пообещал убить заложников в случае газовой атаки.

28 августа газовая атака всё-таки состоялась. Через полчаса захватчики сдались, а заложников вывели целыми и невредимыми.

Бывшие заложники заявили, что боялись не захватчиков, которые ничего плохого им не сделали, а полиции. По некоторым данным, они за свои деньги наняли адвокатов Ульссону и Улофссону.

В ходе судебного разбирательства Улофссону удалось доказать, что он не помогал Ульссону, а, напротив, пытался спасти заложников. С него сняли все обвинения и отпустили. На свободе он встретился с Кристин Энмарк, и они стали дружить семьями.

Ульссон был приговорён к 10 годам тюремного заключения, где впоследствии получал много восхищённых писем от женщин.

Случай Патти Хёрст

Патрисия Хёрст (Patricia Hearst) была захвачена 4 февраля 1974 группой «Симбионистская армия освобождения» (англ. Symbionese Liberation Army). Террористы получили от семьи Хёрст 4 млн долларов, но девушка освобождена не была. Позже выяснилось, что она вступила в ряды С. А. О. под угрозой убийства.

Захват резиденции японского посла в Лиме, столице Перу, 17 декабря 1996

Это самый крупный за всю историю захват такого большого числа высокопоставленных заложников из разных стран мира, неприкосновенность которых установлена международными актами.

Террористы (члены перуанской экстремистской группировки «Революционное движение имени Тупака Амару»), появившиеся под видом официантов с подносами в руках, захватили резиденцию посла вместе с 500 гостями во время приёма по случаю дня рождения императора Японии Акихито и потребовали, чтобы власти освободили около 500 их сторонников, находящихся в тюрьмах.

Сразу после этого захвата заложников общественность стала обвинять президента Перу Альберто Фухимори в бездействии и в том, что он не обеспечил надёжной охраны посольства, лидеры западных стран, чьи граждане оказались в числе заложников, оказывали на него давление и требовали, чтобы безопасность заложников была приоритетной целью при их освобождении. В таких условиях ни о каком штурме посольства, ни о каких других силовых мерах освобождения заложников речи не шло.

Через две недели террористы освободили 220 заложников, сократив число своих пленников, чтобы их легче было контролировать. Освобождённые заложники своим поведением озадачили перуанские власти. Они выступали с неожиданными заявлениями о правоте и справедливости борьбы террористов. Находясь долгое время в плену, они стали испытывать одновременно и симпатию к своим захватчикам, и ненависть и страх по отношению к тем, кто попытается насильственным способом их освободить.

По мнению перуанских властей, главарь террористов Нестор Картолини, бывший текстильный рабочий, был исключительно жестоким и хладнокровным фанатиком. С именем Картолини была связана целая серия похищений крупных перуанских предпринимателей, от которых революционер требовал денег и других ценностей под угрозой смерти. Однако на заложников он произвёл совершенно иное впечатление. Крупный канадский бизнесмен Кьеран Мэткелф сказал после своего освобождения, что Нестор Картолини — вежливый и образованный человек, преданный своему делу.

Описанный случай дал название «лимскому синдрому» (англ. Lima syndrome)[14]. Ситуация, при которой террористы испытывают настолько сильную симпатию к заложникам, что отпускают их, является обратным примером (частным случаем) стокгольмского синдрома.

См. также

Примечания

  1. ↑ Стокгольмский синдром: История, причины, ориентация
  2. 1 2 На переговоры идет сильный. Как подчинить террористов своей воле, не выводя танки и огнеметы на прямую наводку. Елена Милашина. Интервью с Адамом Дольником. — «Новая газета», 29.08.2007.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Factors Influencing the Development of the Hostage Identification Syndrome. (недоступная ссылка) James T. Turner. Political Psychology, Vol.6, No.4, 1985, pp.705—711
  4. 1 2 3 The Stockholm Syndrome Revisited. Arthur Slatkin. The Police Chief Magazine, Vol.LXXV, No.12, December 2008.
  5. ↑ ‘Stockholm syndrome’: psychiatric diagnosis or urban myth?. M. Namnyak, N. Tufton, R. Szekely, M. Toal, S. Worboys, E. L. Sampson — Acta Psychiatrica Scandinavica, Volume 117, Issue 1, pages 4-11, January 2008.
  6. Курт Бартол. Психология криминального поведения. — 7. — Olma Media Group, 2004. — С. 289. — 352 с. — (Психологическая энциклопедия). — ISBN 9785938781054.
  7. ↑ http://psyfactor.org/lib/pochebut2.htm
  8. ↑ Стокгольмский синдром. В кн: «Социальная психология толпы». Л. Г. Почебут, Сп-Б., 2004.
  9. ↑ Психология взаимодействия террористов с заложниками. В кн: «Социальная психология толпы». Л. Г. Почебут, Сп-Б., 2004.
  10. ↑ Стокгольмский синдром: дружбе заложников и террористов 30 лет.
  11. ↑ Корпоративный стокгольмский синдром. wi-fi.ru. Проверено 25 февраля 2018.
  12. ↑ Корпоративный стокгольмский синдром (рус.). Проверено 25 февраля 2018.
  13. ↑ См. подробнее Norrmalmstorg Robbery в англовики.
  14. ↑ См. подробнее в статье en:Stockholm Syndrome#Lima Syndrome в англовики.

Литература

на русском языке
на других языках
История захвата заложников, после которого появился термин «стокгольмский синдром»: b_picture — LiveJournal
Термин «стокгольмский синдром» означает психическое состояние, которое позволяет человеку, подвергшемуся похищению или насилию, чувствовать симпатию и сочувствие к агрессору вместо страха и ненависти. В основе этого лежит механизм психологической защиты. Сам термин был впервые использован криминалистом и психиатром Нильсом Бейерутом, когда он анализировал необычную ситуацию во время захвата заложников и ограбления банка Kreditbanken, которая поразила весь мир.

23 августа 1973 года сбежавший из тюрьмы преступник Ян-Эрик Олссон зашел в здание банка на площади Норрмальмсторг в центре Стокгольма, намереваясь ограбить его, и закричал: «Вечеринка только начинается».

mai


Грабитель взял в заложники трех женщин — Биргитту Лундблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен — и мужчину Свена Сефстрёма и удерживал их 131 час. Заложников он увесил взрывными устройствами и отправил в хранилище банка. Преступник потребовал, чтобы доставили его друга и сокамерника Кларка Улофссона. Еще он просил три миллиона шведских крон, два ружья, пуленепробиваемые жилеты, шлемы и быстрый автомобиль. Олссон был не новичком в криминальном мире. Его уже обвиняли в насильственных действиях, а свое первое ограбление он совершил в возрасте 16 лет.


Фотография была сделана полицией 26 августа 1973 года, на 4-й день удержания заложников.


Полицейские прячутся за машинами во время ограбления.

Сокамерника Кларка Улофссона привезли на следующий день после предъявления условий. Олссон потребовал машину, чтобы скрыться, но ему было отказано. В полдень того же дня преступника связали с действующим премьер-министром Улофом Пальме. Одна из заложниц, Кристин Энмарк, сказала во время телефонного разговора: «Вы меня расстраиваете, я не боюсь этих двух мужчин, они защищают нас». Более того, она умоляла разрешить ей присоединиться к преступникам. Вся Швеция была смущена и сбита с толку из-за поведения девушки.


Снайперы напротив банка, где преступники удерживали заложников.

На третий день похищения по радиоканалам передали, что полиция планирует просверлить дыру в стене, чтобы осуществить газовую атаку. Конечно, похитители и их жертвы тоже слушали радио. 28 августа Ян-Эрик Олссон стал терять терпение и вышел из себя, расстреляв потолок и ранив полицейского.


Полицейские во время 4-дневной осады банка.

В то же время заложники полностью подчинялись похитителям, выполняли все их приказы, даже симпатизируя им. Позже Олссон заявил в суде, что «они сделали так, что мы просто не могли убить их». В своих воспоминаниях Олссон также писал, что «несколько раз заложники вставали живым щитом так, чтобы полицейские не могли застрелить нас».


Полицейские у банка.

В 9 часов газовая атака все-таки состоялась, агенты смогли ворваться в здание банка и обезвредить преступников. Во время операции по освобождению Кристин Энмарк прокричала: «Не трогайте их, они нам ничего не сделали». А уже на выходе из банка перед сотнями направленных на них камер прессы она кинула Кларку Улофссону: «До скорой встречи».


Арест Яна-Эрика Олссона.

Поведение Энмарк и остальных жертв похищения ввергло страну в противоречия. «Я больше их не боюсь, но я опасаюсь полицейских», — заявила Энмарк. Элисабет Ольдгрен позднее призналась, что считала Олссона «очень добрым», так как он позволил ей двигаться, когда она лежала на полу банка. Сефстрём рассказал, что был даже признателен похитителями. «Когда Олссон хорошо с нами обращался, мы считали его чуть ли не богом».


Ян-Эрик Олссон (на фото) попал под амнистию после 8 лет в тюрьме и, после того как взялся за старое и находился в национальном и международном розыске, переехал в Таиланд с семьей. К слову, в тюрьме Олссон получал множество писем от поклонниц, на одной из которых впоследствии женился.


Полицейские в противогазах выводят Олссона в наручниках.

«Нас допрашивали много дней после освобождения, но никому не было дела до наших нужд и желаний, они лишь спрашивали о стокгольмском синдроме», — вспоминала Энмарк. Позже девушка уволилась из банка, изучала социологию и стала психотерапевтом для наркозависимых, написала и опубликовала книгу «У меня был стокгольмский синдром» (I Had Stockholm Syndrome).


Кристин Энмарк.

Энмарк призналась, что испытывала особые чувства к одному из преступников, Кларку Улофссону. Даже спустя несколько месяцев после похищения она продолжала регулярно навещать его в тюрьме, обмениваться письмами.

Смотрите также: 10 психологических экспериментов о поведении человека, которые открывают неприятную правду о нас

Источник: vintage

Понравилось? Жми лайк!

что это такое? Симптомы, причины, примеры из жизни

Реакция на стресс бывает неожиданной. Например, вы слышали про стокгольмский синдром? Что это простыми словами в психологии? Об этом странном и загадочном феномене я вам сейчас расскажу.

Когда заложники вместо радости огорчаются, а жертва домашнего тирана возвращается к нему, бросив порядочного человека – всё это относится к симптомам стокгольмского синдрома. Хотя данное явление не считается психическим заболеванием, оно не перестаёт удивлять нормальных людей. Оказаться в критической ситуации может любой человек, и неизвестно, как поведёт себя любой из нас, находясь под давлением обстоятельств.

Краткое содержание:

Что такое стокгольмский синдром

Пожалуй, стоит начать с того, что такое стокгольмский синдром простыми словами. Информация для общего развития – это синдром жертвы, которая внезапно меняет своё отношение к захватчику и начинает испытывать сочувствие, проявляя его словами и поступками.

Стокгольмский синдром — это психологический термин, описывающий взаимную или одностороннюю связь жертвы и агрессора, которая возникает на бессознательном уровне. Это реакция на психологическую травму, преобразованная в симпатию к захватчику. Для возникновения феномена необходимы определённые условия. Такое случается не всегда. Синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя, или испытывает к нему сочувствие, появляется если оба участника событий находят точки соприкосновения, общие интересы.

Что такое стокгольмский синдромЧто такое стокгольмский синдром

Проведя некоторое время в изоляции, наедине с захватчиком, заложник начинает испытывать сочувствие и понимание, даже ищет оправдание поступков своего агрессора, соглашается с его доводами и разделяет точку зрения. Ещё одна причина, которая способствует появлению синдрома – это страх за свою жизнь. Если предстоящая операция по освобождению вызывает опасения у жертвы, то она предпочитает не менять своего положения. Подсознательно понимая, что вместе с захватчиком может пострадать и сам, человек делает всё для безопасности тирана.

❗️Например, заложники прикрывают своими телами террористов, отказываются покидать захваченное помещение и предпринимают прочие попытки, которые выглядят парадоксальными. На самом деле синдром жертвы в психологии и подобные неожиданные поступки считаются нормальной реакцией нашей психики, необходимой для выживания.

Эволюция распорядилась так, что мы стараемся максимально приспособиться к окружающим условиям и данный феномен – один из способов остаться в живых в неблагоприятных условиях.

Почему стокгольмский синдром так называется

Симпатию заложников к захватчикам общепринято обозначать как стокгольмский синдром, почему так называется – отдельный вопрос. Человек, который придумал этот термин – Нильс Бейерут, психиатр из Швеции. Однажды он оказался в центре событий в 1973 году, которые стали новой вехой в психологии и прославили имя до того неизвестного врачевателя душевных недугов.

Нильс БейерутНильс Бейерут
Психиатр Нильс Бейерут

Согласно историческим хроникам, некий террорист захватил Стокгольмское отделение банка вместе с людьми. Казалось бы, стандартная хотя и неприятная ситуация, но дальнейшее развитие событий показало, насколько странным инструментом является наша психика. В заложниках у преступника было три банковских сотрудницы, и один сотрудник, все они находились под угрозой смерти.

Стокгольмский синдром: почему так называетсяСтокгольмский синдром: почему так называется

У захватчика было всего два требования – освобождение приятеля из заключения и передача ему крупной суммы денег с обеспечением безопасности. Полиция выполнила лишь первое требование и оба товарища оказались в закрытом банке вместе с заложниками. Там они провели пять долгих дней вместе со своими жертвами. Казалось бы, этого времени было достаточно, чтобы возненавидеть тиранов, но вместо этого заложники стали испытывать симпатию и сочувствие. А после освобождения приняли активное участие в защите преступников, оплатив им услуги адвокатов. Кроме того, дружеские отношения сохранились и одна из бывших заложниц продолжала общаться с семьёй преступника многие годы спустя. Так в психологии появился термин стокгольмский синдром история названия которого достойна отдельной книги или экранизации.

Стокгольмский синдром Стокгольмский синдром

Стоит отметить, что не всегда синдром привязанности жертвы к мучителю проявляется таким образом. Это возможно при определённых условиях:

  • Длительное пребывание в обществе друг друга;
  • Гуманное отношение захватчика;
  • Точки соприкосновения жертвы и агрессора;
  • Страх предстоящих событий.

В совокупности эти обстоятельства порождают синдром заложника, который служит механизмом выживания. Иногда жертвы испытывают «любовь» даже к тем, кто подвергает их физическому и моральному насилию. В данном случае это уже не нормальная реакция психики, а способ психологической защиты.

Физически слабая женщина или ребёнок не могут противостоять жестокому обращению, но ища оправдание поступкам своего палача, или показывая расположение, они подсознательно хотят смягчить его, таким образом, облегчив свою участь. Подобострастие перед более сильным и опасным субъектом замещают нормальную привязанность и любовь. Происходит эмоциональное замещение и вынужденная подмена понятий.

Симптомы стокгольмского синдрома

Имеет ли стокгольмский синдром симптомы? Конечно, это состояние выражается в виде нескольких характерных психологических реакций.

✔️ Отождествление. Жертва стокгольмского синдрома отождествляет себя со своим мучителем. Подсознание диктует самую верную тактику для выживания, принятую в животном мире – инстинктивное подчинение в расчёте на благосклонность. В процессе дальнейшего взаимодействия покорность трансформируется в более осознанные эмоции – сочувствие, понимание, лояльность. Именно поэтому бывают случаи, когда заложники встают на защиту похитителей, а жертвы домашнего насилия оправдывают своих мучителей.

Домашнее насилиеДомашнее насилие

✔️ Искажённое восприятие реальности. Длительное пребывание наедине с тираном способствует тому, что у жертвы меняется точка зрения на происходящее. Она начинает «видеть» всё глазами обидчика. К примеру, склонный к стокгольмскому синдрому человек может проникнуться политическими идеями и взглядами террористов настолько, что будет считать их оправданными и справедливыми. То же самое происходит и при бытовом насилии. В этом случае в качестве оправдания используется трудное детство агрессора, тяжёлая работа, сложные жизненные обстоятельства.

✔️ Неадекватная оценка ситуации. Нервное и физическое потрясение так сильно обостряет страх за свою жизнь, что жертва отрицательно воспринимает любые попытки изменить ситуацию. Заложники опасаются операции по освобождению больше, чем самих террористов, ведь находясь в состоянии перманентного покоя у них больше шансов выжить, чем в случае активных боевых действий с непредсказуемым финалом. В быту происходит то же самое – жертва встаёт на защиту своего истязателя, принимая в штыки любые попытки изменить ситуацию (вмешательство со стороны). Она на подсознательном уровне боится бурной реакции агрессора и живёт его желаниями, забыв о собственных потребностях.

Стокгольмский синдром в семьеСтокгольмский синдром в семье

Причины стокгольмского синдрома

Часто встречается бытовой стокгольмский синдром, причины его проявления бывают разные. Принято выделять три основных:

► Стокгольмский синдром в отношениях проявляется из-за особенностей характера жертвы. Чаще всего в схеме подобных отношений присутствуют двое – муж-агрессор и жена-жертва. Причиной искажённого восприятия является заниженная самооценка жертвы. Она убеждена в том, что недостойна ничего лучше и нормальные отношения для неё не подходят.

► Женщина довольствуется «любовью» и «заботой», которую получает от своего партнёра. При этом часто используются такие общеизвестные оправдания, как: «Бьёт – значит, любит» и «лучше быть с кем-то чем, одной». Она выбирает мужчин неуравновешенных, имеющих властный характер и неустойчивую психику. Эти два типа людей притягиваются друг к другу как магниты, потому что только так они могут существовать. Один из партнёров самоутверждается за счёт другого, а второй находит в унижении извращённое моральное удовлетворение.

► Бытовой стокгольмский синдром может проявиться из-за ошибок в воспитании. Создать комплекс жертвы могут родители, используя в качестве методов воспитания унижение, угнетение или же вообще не занимаясь ребёнком. Комплекс тирана также развивается у ребёнка, растущего в атмосфере агрессии, унижения и отсутствия внимания со стороны родителей. Неправильное восприятие формируется с детства, а подмена понятий формирует искажённую модель отношений, которая воспринимается как норма.

Комплекс тиранаКомплекс тирана

► Стокгольмский синдром в быту формируется в процессе травматической ситуации и как её последствие. Защитный механизм терпения и покорности, который включается у женщины, создаёт ложное ощущение безопасности. Подобная ситуация, в которой оказывается мужчина может сыграть с ним «злую шутку». Представители сильного пола наоборот, вместо покорности проявляют агрессию, превращаясь в результате в тех самых агрессоров. Побывав в роли жертвы мужчина будет стремиться к самоутверждению, выискивая подходящую «жертву».

► Очень часто социальный стокгольмский синдром приобретает форму порочного круга, когда агрессия сменяется раскаянием, а стыд снова преобразуется в злобу. Жертва прощает своего мучителя, и даже испытывает чувство вины, а он через некоторое время возвращается к привычной схеме поведения. Такое взаимодействие может продолжаться не только годы, но даже десятилетия, и часто заканчивается трагедией.

► Менее ярко выражен стокгольмский синдром на работе, но он также оказывает разрушительное воздействие на психику жертвы. В роли агрессоров выступают те, кто облечён властью, а страдают от их приступов самодурства и попыток самоутвердиться, конечно же, подчинённые. Финансово зависимые люди не могут легко оставить привычное место и продолжают терпеть унижения, выбирая в качестве оправдания разные подходящие причины.

Стокгольмский синдром на работеСтокгольмский синдром на работе

Стокгольмский синдром: примеры из жизни

После того как явление получило своё название, психологи и психиатры обратили внимание, что часто встречается стокгольмский синдром в семье. Чаще всего такие истории не находят огласки, и тираны скрывают свои тёмные дела за стенами обычных домов. Стокгольмский синдром у женщин – явление историческое, которое имеет глубокие корни.

Особенно ярко он проявляется в восточной культуре, где представительницы слабого пола являются существами бесправными и покорными. Искажённое восприятие заложено в систему ценностей и формируется моделью воспитания с самого рождения.

Жертвами синдрома часто становятся дети и подростки, которых похищают:

  • В 1974 году была похищена внучка калифорнийского миллиардера. Девушка находилась в руках у террористов леворадикальной группировки в течение двух месяцев. Она подвергалась насилию и пыткам. Однако со временем она прониклась идеями своих мучителей и примкнула к группировке, став соучастницей последующих преступлений.
  • В 1991 году в той же Калифорнии была похищена девочка одиннадцати лет. Семейная пара использовала ребёнка для своих плотских утех в течение долгих 18 лет. За эти годы заложница дважды стала матерью, но при поимке преступников всячески мешала полиции и правосудию.
  • В 2002 году девочка-подросток была похищена уличным проповедником в городе Солт-Лейк-Сити. Он намеревался сделать её женой №7 и даже выходил с ней на прогулки. При этом девочка не предпринимала никаких попыток к бегству, и сама скрывалась от полиции.
  • В 2007 году был похищен 11-летний мальчик. Похитителя звали Майкл Девлин, и действие происходило в Сент-Луисе.

Майкл ДевлинМайкл Девлин
Майкл Девлин за столом защиты

Ребёнок прожил со своим истязателем четыре года, терпел насилие, избиение и агрессию. Когда преступник был пойман, выяснилось, что ребёнок имел свободный доступ к интернету, но не предпринял никаких попыток, чтобы позвать на помощь и дать о себе знать.

Стокгольмскому синдрому посвящено множество книг и экранизаций. Даже во всем известной сказке «Красавица и чудовище» нашёл отражение тот самый феномен. Данная тема остаётся актуальной несмотря на все попытки психологов улучшить семейные взаимоотношения. Напрасными оказываются старания социальных служб и работа горячих линий – синдром заложника распускается махровым цветом во всех областях жизни.

🎦 Феномен психологической защиты: стокгольмский синдром

Как избавиться от стокгольмского синдрома

Осознав критичность положения, стоит задуматься о следующем шаге – как вылечить стокгольмский синдром. Помочь в этом может только специалист. Результат лечения будет зависеть от успешного решения следующих задач:

  • Осознание положения жертвы и взгляд на ситуацию со стороны;
  • Понимание алогичности своих поступков и поведения;
  • Переоценка ценностей – осознание иллюзорности надежд и отсутствие перспектив.

Самый сложный вид синдрома, который приходится лечить специалистам – бытовой. В самом деле, как помочь человеку побороть стокгольмский синдром, если он всеми силами сопротивляется этому, не желая покидать своего агрессора? Психотерапевты и психологи давно выяснили, как лечить стокгольмский синдром, но сам процесс занимает долгое время, а его результат зависит от желания (или нежелания) жертвы изменить ситуацию.

Каролина КораблёваКаролина Кораблёва

Об авторе: Привет! Я — Каролина Кораблёва. Живу в Подмосковье, в городе Одинцово. Люблю жизнь и людей. Стараюсь быть реалистом и оптимистом по жизни.
В людях ценю умение себя вести. Увлекаюсь психологией, в частности — конфликтологией. Закончила РГСУ, факультет «Психология труда и специальная психология».

Похожие статьи:

Стокгольмский синдром — Википедия

Стокго́льмский синдро́м (англ. Stockholm Syndrome) — термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь[1], взаимную или одностороннюю симпатию[2], возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и (или) применения угрозы или насилия. Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счёте отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. Бытово́й стокгольмский синдром, возникающий в доминантных семейно-бытовых отношениях, является второй наиболее известной разновидностью стокгольмского синдрома.

Вследствие видимой парадоксальности психологического феномена термин «стокгольмский синдром» стал широко популярен и приобрёл много синонимов: известны такие наименования, как «синдром идентификации заложника» (англ. Hostage Identification Syndrome), «синдром здравого смысла» (англ. Common Sense Syndrome)[3], «стокгольмский фактор» (англ. Stockholm Factor), «синдром выживания заложника» (англ. Hostage Survival Syndrome)[4] и др. Авторство термина «стокгольмский синдром» приписывают криминалисту Нильсу Бейероту, который ввёл его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года. Механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома, был впервые описан Анной Фрейд в 1936 году, когда и получил название «идентификация с агрессором».

Исследователи полагают, что стокгольмский синдром является не психологическим парадоксом, не расстройством или синдромом, а скорее нормальной реакцией человека на сильно травмирующее психику событие[3][4]. Так, стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний[5].

Согласно данным ФБР о более чем 1200 случаев захвата заложников с баррикадированием захвативших в здании, стокгольмский синдром отмечен лишь в 8 % случаев[6].

Опасность синдрома

Опасность стокгольмского синдрома заключается в действиях заложника против собственных интересов, как, например, воспрепятствование своему освобождению.

Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники предупреждали террористов о появлении спецназовца, и даже заслоняли террориста своим телом[7]. В других случаях террорист прятался среди заложников и никто его не разоблачал. Как правило, стокгольмский синдром проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Факторы, влияющие на формирование стокгольмского синдрома

Стокгольмский синдром может получить развитие при:

Механизм психологической защиты основан на надежде жертвы, что агрессор проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований. Поэтому пленник старается продемонстрировать послушание, логически оправдать действия захватчика, вызвать его одобрение и покровительство.

Гуманизация отношений между захватчиком и жертвой является ключевой при формировании стокгольмского синдрома и обусловливается следующими факторами:

  • возможностью и качеством социального взаимодействия. Чтобы затруднить развитие эмоциональных отношений, пленникам могут завязывать глаза, затыкать рот кляпом. С этой же целью охранники могут часто меняться местами[3][4];
  • возможностью рационального объяснения проявленной жестокости. Необъяснимая, нерациональная жестокость убивает развитие симпатии между сторонами. В обратном случае, если, например, один из заложников погибает в результате сопротивления террористам, то выжившие стараются оправдать вспышку жестокости провокативным (опасным для остальных) поведением самого погибшего[3];
  • языковым барьером. Запрет переговариваться и (или) незнание языка сильно затрудняет формирование симпатии между заложниками и террористами[3];
  • психологической грамотностью, знанием приёмов выживания[3]. Психологически грамотный заложник и (или) террорист имеют больше шансов повлиять друг на друга;
  • личностными качествами обеих сторон, их способностью к дипломатическому общению. Заложник, обладающий дипломатическими качествами, способен переубедить противника, сместить его точку зрения[3];
  • системой культурных стереотипов. Расовые, этнические, религиозные и идеологические разногласия оказывают жёсткое негативное влияние на развитие симпатии между захватчиком и его жертвой. Они с трудом поддаются изменению за такой короткий промежуток времени[3] и могут спровоцировать неприязнь, вспышку жестокости и даже гибель заложников;
  • длительностью пребывания в плену[3]. Стокгольмский синдром формируется после 3—4 дней лишения свободы и усиливается в случае изоляции пленников. При долгом нахождении в плену заложник общается с захватчиком, узнаёт его как человека, понимает причины захвата, чего захватчик хочет добиться и каким способом; особенно это проявляется при терактах, имеющих политическую подоплёку — заложник узнаёт претензии захватчика к власти, проникается ими и может убедить себя, что позиция захватчика — единственно правильная.

Зная, что террористы хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами террористы, заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против террористов, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны террористов. В результате заложники психологически привязываются к террористам и начинают толковать их действия в свою пользу. Известны случаи, когда жертвы и захватчики месяцами находились вместе, ожидая выполнения требований террориста[8].

В случаях особо жестокого обращения заложники психологически дистанцируются от ситуации; убеждают себя, что это происходит не с ними, что с ними такое произойти не могло, и вытесняют из памяти травмирующее событие, занимаясь конкретной деятельностью[9].

Если никакого вреда жертве не причиняется, некоторые люди, будучи менее подвержены синдрому в процессе адаптации к данной ситуации и почувствовав потенциальную неспособность захватчиков причинить им вред, начинают их провоцировать[10].

После освобождения выжившие заложники могут активно поддерживать идеи захватчиков, ходатайствовать о смягчении приговора, посещать их в местах заключения и т. д.

«Корпоративный» синдром

Есть необычная разновидность Стокгольмского синдрома, называемая «корпоративной». Она проявляется во время диктатуры на работе и подчинения человека своему «руководителю»[11][12].

Профилактика при ведении переговоров и дебрифинг

В ведении переговоров при захвате заложников одной из психологических задач медиатора является поощрение развития взаимной симпатии (стокгольмского синдрома) между заложниками и захватчиками с целью увеличения шансов заложников на выживание. Директор исследовательских программ Центра предотвращения международных преступлений д. н. Адам Дольник сообщил по этому поводу в интервью «Новой газете»[2]:

Переговорщик просто обязан провоцировать, поощрять формирование этого синдрома любыми способами. Потому что если террористы и заложники будут нравиться друг другу, то тогда меньше шансов, что заложники сделают что-то глупое, что повлекло бы жёсткие действия террористов. А террористам, в свою очередь, будет крайне трудно решиться на убийство заложников, к которым они испытывают симпатию.

Методики проведения дебрифинга (психологической консультации) выживших заложников в случае их удачного освобождения разнятся в зависимости от характера ситуации, сформировавшей стокгольмский синдром. Например, дебрифинг освобождённых военнопленных отличается по своей структуре от дебрифинга заложников политических терактов[3].

Захват заложников в Стокгольме в 1973 году

23 августа 1973 года бежавший из тюрьмы Ян-Эрик Ульссон в одиночку захватил банк «Kreditbanken» (Стокгольм, Швеция)[13], ранив одного полицейского и взяв в заложники четверых работников банка: трёх женщин (Биргитту Лундблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен) и мужчину (Свена Сефстрёма). По требованию Ульссона полиция доставила в банк его сокамерника Кларка Улофссона (Clark Olofsson). Заложники звонили премьер-министру Улофу Пальме и требовали выполнить все условия преступников.

26 августа полицейские просверлили отверстие в потолке и сфотографировали заложников и Улофссона, однако Ульссон заметил приготовления, начал стрелять и пообещал убить заложников в случае газовой атаки.

28 августа газовая атака всё-таки состоялась. Через полчаса захватчики сдались, а заложников вывели целыми и невредимыми.

Бывшие заложники заявили, что боялись не захватчиков, которые ничего плохого им не сделали, а полиции. По некоторым данным, они за свои деньги наняли адвокатов Ульссону и Улофссону.

В ходе судебного разбирательства Улофссону удалось доказать, что он не помогал Ульссону, а, напротив, пытался спасти заложников. С него сняли все обвинения и отпустили. На свободе он встретился с Кристин Энмарк, и они стали дружить семьями.

Ульссон был приговорён к 10 годам тюремного заключения, где впоследствии получал много восхищённых писем от женщин.

Случай Патти Хёрст

Патрисия Хёрст (Patricia Hearst) была захвачена 4 февраля 1974 группой «Симбионистская армия освобождения» (англ. Symbionese Liberation Army). Террористы получили от семьи Хёрст 4 млн долларов, но девушка освобождена не была. Позже выяснилось, что она вступила в ряды С. А. О. под угрозой убийства.

Захват резиденции японского посла в Лиме, столице Перу, 17 декабря 1996

Это самый крупный за всю историю захват такого большого числа высокопоставленных заложников из разных стран мира, неприкосновенность которых установлена международными актами.

Террористы (члены перуанской экстремистской группировки «Революционное движение имени Тупака Амару»), появившиеся под видом официантов с подносами в руках, захватили резиденцию посла вместе с 500 гостями во время приёма по случаю дня рождения императора Японии Акихито и потребовали, чтобы власти освободили около 500 их сторонников, находящихся в тюрьмах.

Сразу после этого захвата заложников общественность стала обвинять президента Перу Альберто Фухимори в бездействии и в том, что он не обеспечил надёжной охраны посольства, лидеры западных стран, чьи граждане оказались в числе заложников, оказывали на него давление и требовали, чтобы безопасность заложников была приоритетной целью при их освобождении. В таких условиях ни о каком штурме посольства, ни о каких других силовых мерах освобождения заложников речи не шло.

Через две недели террористы освободили 220 заложников, сократив число своих пленников, чтобы их легче было контролировать. Освобождённые заложники своим поведением озадачили перуанские власти. Они выступали с неожиданными заявлениями о правоте и справедливости борьбы террористов. Находясь долгое время в плену, они стали испытывать одновременно и симпатию к своим захватчикам, и ненависть и страх по отношению к тем, кто попытается насильственным способом их освободить.

По мнению перуанских властей, главарь террористов Нестор Картолини, бывший текстильный рабочий, был исключительно жестоким и хладнокровным фанатиком. С именем Картолини была связана целая серия похищений крупных перуанских предпринимателей, от которых революционер требовал денег и других ценностей под угрозой смерти. Однако на заложников он произвёл совершенно иное впечатление. Крупный канадский бизнесмен Кьеран Мэткелф сказал после своего освобождения, что Нестор Картолини — вежливый и образованный человек, преданный своему делу.

Описанный случай дал название «лимскому синдрому» (англ. Lima syndrome)[14]. Ситуация, при которой террористы испытывают настолько сильную симпатию к заложникам, что отпускают их, является обратным примером (частным случаем) стокгольмского синдрома.

См. также

Примечания

  1. ↑ Стокгольмский синдром: История, причины, ориентация
  2. 1 2 На переговоры идет сильный. Как подчинить террористов своей воле, не выводя танки и огнеметы на прямую наводку. Елена Милашина. Интервью с Адамом Дольником. — «Новая газета», 29.08.2007.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Factors Influencing the Development of the Hostage Identification Syndrome. (недоступная ссылка) James T. Turner. Political Psychology, Vol.6, No.4, 1985, pp.705—711
  4. 1 2 3 The Stockholm Syndrome Revisited. Arthur Slatkin. The Police Chief Magazine, Vol.LXXV, No.12, December 2008.
  5. ↑ ‘Stockholm syndrome’: psychiatric diagnosis or urban myth?. M. Namnyak, N. Tufton, R. Szekely, M. Toal, S. Worboys, E. L. Sampson — Acta Psychiatrica Scandinavica, Volume 117, Issue 1, pages 4-11, January 2008.
  6. Курт Бартол. Психология криминального поведения. — 7. — Olma Media Group, 2004. — С. 289. — 352 с. — (Психологическая энциклопедия). — ISBN 9785938781054.
  7. ↑ http://psyfactor.org/lib/pochebut2.htm
  8. ↑ Стокгольмский синдром. В кн: «Социальная психология толпы». Л. Г. Почебут, Сп-Б., 2004.
  9. ↑ Психология взаимодействия террористов с заложниками. В кн: «Социальная психология толпы». Л. Г. Почебут, Сп-Б., 2004.
  10. ↑ Стокгольмский синдром: дружбе заложников и террористов 30 лет.
  11. ↑ Корпоративный стокгольмский синдром. wi-fi.ru. Проверено 25 февраля 2018.
  12. ↑ Корпоративный стокгольмский синдром (рус.). Проверено 25 февраля 2018.
  13. ↑ См. подробнее Norrmalmstorg Robbery в англовики.
  14. ↑ См. подробнее в статье en:Stockholm Syndrome#Lima Syndrome в англовики.

Литература

на русском языке
на других языках

что это простыми словами. Как избавиться?

Человеческую психологию по праву можно назвать одной из самых интересных и увлекательных тем для исследований и экспериментов. Каждый человек постоянно испытывает определенные чувства, и это вполне нормальное явление. Но некоторые люди могут стать жертвами тех чувств, которые в идеале они не должны испытывать.

Столкнувшись с похищением, насилием или любым другим видом агрессии, среднестатистический человек со здоровой психикой будет испытывать по отношению к абьюзеру ненависть, гнев, презрение, безразличие или любое другое чувство негативного характера. Но некоторые индивиды, став жертвой насилия или похищения, начинают испытывать к агрессору симпатию, благодарность, признательность, любовь, нежность и прочие добрые чувства.

Такое нестандартное и далеко не всегда понятное большинству людей поведение перенесших огромный стресс личностей психологи называют стокгольмским синдромом или синдромом идентификации выживания. Некоторые специалисты утверждают, что стокгольмский синдром – это связанный с определенными особенностями характера конкретного индивида психологический феномен, другие же твердят, что это вполне естественная реакция человеческой психики на психологическую травму.

Что такое стокгольмский синдром простыми словами? Какова история появления этого термина? Какие причины возникновения стокгольмского синдрома существуют? Что собой представляет стокгольмский синдром на бытовом уровне? В данной статье найдем ответы на эти вопросы и на примерах из жизни разберем данный психологический феномен по полочкам!

Стокгольмский синдром: что это такое простыми словами?

Стокгольмский синдром (стокгольмский фактор, синдром здравого смысла) – это психологический феномен, который представляет собой возникшую на бессознательном уровне защитно-травматическую связь между жертвой и абьюзером в процессе похищения, захвата, физического или эмоционального насилия или угрозы такого насилия.

Заложники, находясь под воздействием сильного стресса, начинают оправдывать действия своих захватчиков и сочувствовать им, а со временем и вовсе перенимают их идеи. Возникшая между агрессором и жертвой односторонняя или взаимная симпатия заставляет последнего искренне верить в то, что он страдает не просто так, а ради общей цели. Заложника совершенно не волнует тот факт, что та или иная цель агрессора, которая стала для жертвы важной и ценной, ранее её совершенно не волновала или вызывала только негативные эмоции.

Психоаналитик, психолог и младшая дочь Зигмунда Фрейда Анна Фрейд рассматривает стокгольмский синдром в более широком смысле. Она утверждает, что синдром здравого смысла является специфическим защитным механизмом и представляет собой процесс идентификации жертвы с агрессором.

Данный защитный механизм, по словам Анны Фрейд, активизируется только в экстренных ситуациях. Именно тогда человек, находящийся на грани жизни и смерти, не может больше мыслить разумно и рационально. Жертва, надеясь на то, что абьюзер не станет делать ей больно, становится солидарной со своим мучителем. На бессознательном уровне преступник воспринимается жертвой как добрый, чуткий и сострадательный человек, который никого и никогда не обидит.

Некоторые жертвы настолько сильно привязываются к своим мучителям, что не могут забыть о них ни после освобождения, ни после работы с квалифицированным психологом. Отдельные личности препятствуют своему освобождению: закрывают собой абьюзеров от полицейских и группы захвата, предупреждают о появлении спецназа и т.д.

Стокгольмский синдром, который у многих заложников появляется после трех-четырех суток в плену, до сих пор не признан психическим заболеванием и не включен ни в одну международную классификацию психиатрических заболеваний.

Стокгольмский синдром: история возникновения термина

В августе 1973 года ранее освобожденный из тюрьмы швед Ян-Эрик Олссон ворвался в один из стокгольмских банков и в одиночку захватил его. В результате этого инцидента был ранен один сотрудник полиции, четырех же сотрудников банка (одного мужчину и трех женщин) преступник взял в заложники.

Стокгольмский синдром - историяЯн-Эрик Олссон

Олссон, угрожая убить заложников, потребовал, чтобы полиция освободила его сокамерника Кларка Улофссона и доставила его в банк. Заложникам пришлось звонить премьер-министру Швеции и умолять, чтобы он выполнил эти требования.

Захват банка произошел 23 августа. Через три дня, 26 августа, сотрудникам полиции удалось сделать отверстие в потолке и сфотографировать доставленного в банк Улофссона и сотрудников банка. Олссон заметил это и пообещал убить заложников, если полиция начнет применять газ.

Через 2 дня, 28 августа, полицейским все же удалось осуществить задуманное. Через 30 минут после газовой атаки Олссон и его сокамерник были арестованы, а заложников удалось вывести из здания целыми и невредимыми. Невинные люди, которые провели в закрытом помещении с абьюзерами несколько дней, вдруг заявили, что они боялись полиции, а не захватчиков. Заложники объяснили это тем, что Олссон и Улофссон ничего плохого им не сделали. Жертвы захвата не только не осудили своих обидчиков, но и за собственные деньги наняли им хороших адвокатов!

Автором термина «стокгольмский синдром» является шведский криминалист и психиатр Нильс Бейерут. Он консультировал полицию в процессе решения данной проблемы и делал все возможное, чтобы как можно быстрее освободить заложников. Жертвам же практически все принятые Бейерутом решения совершенно не понравились, поэтому они их беспощадно раскритиковали.

Улофссону в ходе судебного разбирательства удалось доказать, что он не только не помогал своему сокамернику, но и делал все возможное, чтобы спасти заложников. С Улофссона были сняты все обвинения и его отпустили на свободу. Выйдя на волю, мужчина сначала встретился с одной из заложниц, а затем начал дружить с ней и её семьей.

Олссона же приговорили к десяти годам тюремного заключения. Он стал довольно-таки популярной персоной и получал пачками письма от влюбленных в него женщин всех возрастов.

Основные причины возникновения стокгольмского синдрома

Почему между абьюзером и жертвой возникает взаимосвязь? Все дело в том, что они долгое время находятся наедине друг с другом, поэтому их беседы со временем становятся более откровенными, открытыми и эмоциональными.

Заложник и агрессор внезапно начинают замечать, что у них есть общие интересы: и преступник, и его жертва смотрели один и тот же фильм, отдают предпочтение тому или иному музыкальному жанру, имеют схожее мировоззрение, бывали в один и тех же местах и т.д. Пообщавшись со своим обидчиком, жертва вдруг начинает понимать, почему он поступает именно так, а не иначе, проявляет к агрессору искреннее сочувствие и соглашается со всеми его убеждениями.

Инстинкт самосохранения – еще одна причина возникновения стокгольмского синдрома. Жертва, опасаясь за себя и свою жизнь, делает все возможное, чтобы помочь захватчику. На подсознательном уровне заложник прекрасно осознает, что в случае штурма опасности подвергается не только жизнь агрессора, но и его собственная жизнь.

В данном случае благополучие абьюзера воспринимается жертвой как залог собственного благополучия. Испытывающий стокгольмский синдром заложник начинает действовать против собственных интересов. Многие жертвы начинают совершать иррациональные действия, которые препятствуют их освобождению.

Основные компоненты, влияющие на возникновение и развитие стокгольмского синдрома

Комбинация определенных компонентов вызывает возникновение и развитие стокгольмского синдрома у заложника. Чтобы заложник начал испытывать положительные чувства по отношению к агрессору, между ними не должно быть никаких предварительных отношений, а жертва должна быть полностью изолирована от других людей. Так она начнет смотреть на мир глазами абьюзера и будет эмоционально зависеть от него.

Еще один компонент развития стокгольмского синдрома – это предположение, что агрессор может в любой момент убить заложника. Жертва, беспокоясь о своем благополучии, начинает хорошо относиться к обидчику и отказывается сотрудничать с полицией, спецназом и другими правоохранительными органами.

Психологи утверждают, что именно травмирующая стрессовая ситуация, которая является еще одним компонентом развития стокгольмского синдрома, заставляет жертву занять по отношению к обидчику пассивно-агрессивное положение. Неопределенность, в которой вдруг оказался человек, вызывает у него чувство тоски, страха и беспокойства.

Попав в такую ситуацию, некоторые люди начинают проявлять ответную агрессию, другие же принимают происходящее со смирением и отказываются от борьбы.

Только восемь из ста заложников смогут смириться с тем, что происходит в текущий момент времени, попытаются понять мотивы агрессора и будут оправдывать его поведение.

А если агрессор в процессе взаимодействия с заложниками проявит хоть какой-то минимальный жест помощи, то жертвы запомнят это и будут благодарны обидчику за такое проявление человеческих чувств. Постепенно абьюзер перестанет казаться заложнику плохим и опасным. Жертва начнет относиться к нему как к лучшему другу, от которого зависит его собственная жизнь. Именно поэтому представители правоохранительных органов, которые пытаются освободить заложников, вызывают такую негативную реакцию у жертв стокгольмского синдрома.

Примеры бытового стокгольмского синдрома из повседневной жизни

Жертвами стокгольмского синдрома становятся не только люди, попавшие под влияние террористов, захватчиков, похитителей или насильников. Стокгольмский феномен существует и на бытовом уровне. Его жертвами становятся те индивиды, которые обладают низкой самооценкой, не умеют выставлять личные границы, имеют травматический опыт и не могут выйти из абьюзивных отношений, где между сторонами наблюдается огромная разница в возможностях, силе влияния и т.д.

Стать жертвой бытового стокгольмского синдрома может практически любой человек. Достаточно всего лишь создать нужные для этого условия. Рассмотрим бытовой стокгольмский синдром на ярких примерах из повседневной жизни.

Пример №1. Алексей и его жестокие родители

С самого раннего детства родители всячески обесценивали, оскорбляли и унижали Алексея, могли просто так ударить его или поставить в угол. Иногда, когда у мамы или папы было очень хорошее настроение, они улыбались мальчику, были с ним добры и ласковы, угощали конфетами и покупали игрушки.

Леша запоминает только положительные эпизоды. Те же картинки из собственной жизни, когда родители орали на него, били и унижали, он предпочитает выбрасывать из памяти. Так психика мальчика реагирует на психологическое и физическое насилие со стороны родителей. Поэтому своих маму и папу мальчик просто боготворит.

Когда соседи, услышав в очередной раз крики взрослых и плач ребенка, вызвали полицию, то Алексей не только всеми возможными способами пытался защитить родителей, но и без зазрения совести соврал представителям правоохранительных органов, когда они спросили, откуда у него синяки на руках. Мальчик ответил, что он упал с велосипеда, хотя синяки у него появились после того, как папа в очередной раз решил показать своим домочадцам, кто в доме хозяин.

Стокгольмский синдром, что это простыми словами.

Пример №2. Алиса и её любимый муж-тиран Костя

Когда Алиса познакомилась с Костей, то сразу поняла, что он – мужчина её мечты! Галантный, обходительный, обаятельный и милый Константин сразу же покорил сердце девушки. Но все поменялось самым кардинальным образом после свадьбы.

Принц на белом коне регулярно превращался в чудовище, которое контролировало каждый шаг Алисы, устраивало сцены ревности и могло поднять на неё руку, если она осмеливалась что-то говорить в ответ на беспочвенные обвинения. Очередной скандал сменивается очередным признанием в любви и «искренним» раскаянием супруга. И так по кругу уже который год подряд!

Уйти от мужа Алиса не может, так как верит, что проблема заключается именно в ней. Это она ведет себя неправильно: провоцирует Костю, заставляет его ревновать и чувствовать себя обманутым. Сам же мужчина, по мнению его жены, ни в чем не виноват. Хотя побои время от времени повторяются, но Алиса об этом практически сразу же забывает. Она помнит только хорошие и светлые эпизоды их совместной жизни. Если же кто-то из родных или близких спрашивает у Алисы о том, сколько же она еще будет терпеть к себе такое наплевательское отношение, то женщина отвечает, что она никогда не бросит своего мужа, ведь без него она не сможет прожить ни дня.

Пример №3. Борис и его начальник-самодур

У Бориса сложились довольно-таки странные отношения с его непосредственным начальником. Руководитель редко хвалит своего подчиненного, зато может в присутствии других людей оскорбить Бориса, назвать его дураком и бросить в него ручку или кружку. Бориса такое отношение к собственной персоне не смущает. Он искренне верит, что его начальник – жесткий, но справедливый человек.

Когда Борису предложили сменить работу, он отказался, так как не захотел подводить своего руководителя.

Как распознать жертву стокгольмского синдрома?

Каких-либо общепринятых критериев, по которым можно было бы диагностировать у индивида бытовой стокгольмский синдром, не существует, так как этот феномен не является официально признанным расстройством или заболеванием. Но все же существуют некоторые общие признаки, которые позволяют распознать жертву данного синдрома.

Жертва стокгольмского синдрома оправдывает абьюзера и искренне верит в то, что это не он плохой, а просто у него в жизни сложилась такая ситуация. Она занимает позицию «я сама во всем виновата, поэтому мне нужно менять себя. Если я буду вести себя правильно, то обидчик изменит свое отношение ко мне в лучшую сторону и начнет хвалить меня».

Жертва верит, что агрессор обладает хорошим и покладистым характером, просто иногда его настолько все достает, что он взрывается и начинает вести себя самым неподобающим образом. Она испытывает к своему обидчику чувство жалости и думает, что во всем виноваты родители абьюзера, его одноклассники, сотрудники, общество в целом и т.д.

Жертва безоговорочно признает власть агрессора, не хочет с ним расставаться и не желает сотрудничать с правоохранительными органами, которые бы смогли привлечь обидчика к ответственности.

Самооценка жертвы настолько занижена, что она не может представить своей жизни без абьюзера. Она верит, что без него она пропадет, не сможет прожить ни дня, а её существование потеряет смысл.

Можно ли помочь жертве бытового стокгольмского синдрома?

Не только можно, но и нужно! Предлагаем вашему вниманию несколько советов, благодаря которым можно вытащить человека со стокгольмским синдромом из болезненных и зависимых отношений.

Совет №1. Предложите жертве стокгольмского синдрома записаться на прием к психотерапевту

Только высококвалифицированный специалист разложит все по полочкам, расскажет жертве, что с ней происходит, поможет избавиться от зависимости и начать жить реальной жизнью. Многие люди после беседы с психотерапевтом внезапно осознают, что их жизнь превратилась в перманентный кошмар, который не прекращается ни днем, ни ночью.

Если же жертва стокгольмского феномена не хочет записываться на прием к специалисту или же не имеет такой возможности, то следует попытаться подтолкнуть её к размышлениям о собственной жизни. Не давите на жертву, не кричите на неё и не пытайтесь переубедить. Разговаривайте с ней мягко и ласково. Важные темы в беседе обозначайте очень тактично и как будто невзначай.

Совет №2. Не давите на жертву и не давайте ей советов

Каждый человек имеет право на собственное мнение. Поэтому разговаривайте с жертвой абьюза на равных, а не так, будто вы намного лучше всех других знаете, как нужно поступать и что нужно делать, чтобы изменить жизнь в лучшую сторону.

Просвещение – это первый шаг на пути к избавлению от зависимости. Поэтому предложите жертве прочитать статью в интернете про стокгольмский синдром, подарите ей книжку, в которой осуждается эта тема, и т.д. Вежливо и без лишнего давления объясните жертве стокгольмского синдрома, что физическое или эмоциональное насилие – это неприемлемые явления, которые нужно сразу же пресекать, а не терпеть и искать очередное оправдание своему обидчику.

Совет №3. Будьте слушателем, а не судьей!

Чтобы жертва абьюза смогла включить рациональное мышление и осознать свое положение, ей нужно избавиться от накопившихся негативных эмоций, честно и искренне рассказать о своих переживаниях внимательному и чуткому слушателю.

Станьте именно таким слушателем! Не спешите осуждать жертву стокгольмского синдрома, ведь любой человек (и вы в том числе!) может оказаться на её месте.

Совет №4. Задавайте жертве наводящие вопросы

Древнегреческий философ Сократ утверждал, что человек самостоятельно сможет осознать все то, что происходит в его жизни, если кто-то со стороны будет задавать ему наводящие вопросы. Искренне и предельно деликатно поинтересуйтесь у жертвы бытового стокгольмского синдрома, как она смотрит на сложившуюся в её жизни ситуацию, какие эмоции и чувства она испытывает, есть ли у этих отношений перспективы развития и т.д.

Спрашивайте и внимательно слушайте ответы. Не делаете никаких замечаний, не давайте оценок происходящему и не указывайте жертве, что ей нужно делать. Ваша задача заключается в том, чтобы просто задавать наводящие вопросы и выслушивать на них ответы.

Совет №5. Определите тот крючок, на котором держится жертва бытового стокгольмского синдрома

Иногда определить такой крючок достаточно легко: жертва бытового стокгольмского синдрома не может уйти от супруга-тирана, потому что ей негде жить, она боится остаться без средств к существованию, она не хочет, чтобы дети росли без отца и т.д. Иногда же крючок спрятан настолько глубоко, что добраться до него можно только с помощью квалифицированного специалиста.

Ваша задача заключается в том, чтобы помочь жертве определить, какую именно её потребность удовлетворяют болезненные отношения с агрессором. Как только жертва осознает, что именно не дает ей уйти от абьюзера, она сделает первый шаг к освобождению от бытового стокгольмского синдрома.

Как самостоятельно избавиться от стокгольмского синдрома?

Чтобы самостоятельно избавиться от бытового стокгольмского синдрома, жертве необходимо осознать, что те отношения с абьюзером, в которых она находится, не имеют права на существования. Это неправильные отношения, которые нужно как можно быстрее разорвать.

Жертве нужно заняться повышением собственной самооценки. Начните тратить время на себя, а не на своего обидчика. Поймите, что центром вашей вселенной являетесь именно вы, а не кто-либо другой. Вы – солнце, а все, что вас окружает – это солнечные лучи.

Пересмотрите жизненные ценности, установите другие жизненные приоритеты, начните заботиться о себе, перестаньте думать о плохом и негативном. Проводите больше времени на свежем воздухе, начните бегать по утрам или вечерам, повысьте уровень своей физической активности.

Займитесь любимым делом, запишитесь на курсы, станьте участником группы поддержки, помогайте тем людям, которым требуется помощь, и просто радуйтесь каждому мгновению жизни.

Если же вы понимаете, что не сможете самостоятельно выбраться из зависимых отношений и избавиться от стокгольмского синдрома, то запишитесь на прием к психологу или психотерапевту, который обязательно поможет вам стать свободной, счастливой и самодостаточной личностью!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Миф о «Стокгольмском синдроме» — Мастерок.жж.рф — LiveJournal

Сто раз слышал о таком психологическом явлении как «Стокгольмский синдром». Был уверен, что оно точно существующее и вполне себе доказано специалистами. Это психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать и даже сочувствовать своим захватчикам или отождествлять себя с ними.

А вот оказывается, что тут еще не все так однозначно.

Похищение 14-ти летней Элизабет Смарт из загородного дома в Солт-Лейк-Сити наделало в своё время много шума и даже легло в основу фильма, который так и называется «Похищение Элизабет Смарт».

У героини этой истории однозначное мнение относительно пресловутого «Стокгольмского синдрома» — такого явления не существует. И многие специалисты с ней в этом солидарны.

Термин «Стокгольмский синдром» появился в 1973 году, после того, как во время ограбления одного из шведских банков взятые в заложники служащие неожиданно прониклись симпатией к грабителям и перешли на их сторону.

В Америке классическим примером проявления Стокгольмского синдрома считается история о похищении леворадикальной террористической группировкой наследницы миллиардного состояния Патрисии Херст. Девушка пополнила ряды своих похитителей и, в результате, оказалась в тюрьме за ограбление банка.


Патрисия Херст

Некоторые эксперты считают, что вышеупомянутая Элизабет Смарт тоже стала жертвой Стокгольмского синдрома — несмотря на то, что этот психологический феномен почти не изучен и даже не внесён в «Диагностическое и статистическое руководство по психическим болезням» — библию психиатров всего мира. А в результате одного из очень малого числа академических исследований по теме Стокгольмского синдрома специалисты заключили, что тут вообще нет предмета для исследования.

«Нет почти никаких данных, свидетельствующих о существовании феномена, называемого Стокгольмским синдромом, — утверждает клинический психолог из Университета Эмори Надин Каслоу. — Эта тема просто раздута прессой».

Случай с похищением в 2002 году 14-летней Элизабет Смарт озадачил общественность, поскольку похититель часто надевал на девушку вуаль и прогуливался с ней по улицам её родного города Солт-Лейк-Сити. Когда через девять месяцев Элизабет освободили, эксперты опубликовали в New York Times статью с предположением, что девушка не пыталась бежать, поскольку стала жертвой этого самого Стокгольмского синдрома и чувствовала эмоциональную связь с похитителями.


Элизабет Смарт перед интервью 7 марта 2013 года в Парк-Сити, Юта

«Необходимо учитывать, что похититель, кроме всего прочего, становится вашим кормильцем, — поясняет детский психолог Артур Бранд. — Он, конечно, насильник, но, в то же самое время, это единственный человек, который в создавшейся ситуации может о вас позаботиться и не дать вам умереть».

В 2007 году ФБР опубликовало выводы своих специалистов, в которых говорится, что между похитителем и жертвой действительно иногда возникает связь, но это происходит крайне редко. Смарт, в свою очередь, отрицает теорию о своей эмоциональной связи с похитителями. Она утверждает, что оставалась с ними исключительно из страха.

Смарт доказывает, что покорность по отношению к похитителям совершенно не свидетельствует о симпатии к ним. В её случае один из бандитов Брайан Митчелл угрожал убить её саму и её семью, если только она попытается бежать.

Со стороны может казаться, что жертвы киднеппинга уступают похитителям, но в действительности их воля оказывается парализованной, — считает Каслоу. Человек, оказавшийся в плену, может быть настолько травмирован и напуган, что просто не в состоянии позвать на помощь.

[источники]источники
http://mixstuff.ru/archives/38589
www.psychologos.ru/articles/view/stokgolmskiy-sindrom

Стокгольмский синдром — значение, история и известные случаи

Джейси Ли Дугард

Мисс Дугард, пожалуй, один из самых известных современных примеров человека, страдающего синдромом Стокгольма. В 1991 году ее увлекла автобусная остановка в возрасте одиннадцати лет от пары по имени Филипп и Нэнси Гарридо. Она была в плену в течение восемнадцати лет в их доме.

Сообщается, что сотрудник по условно-досрочному освобождению Филиппа Гарридо заметил, что семья ведет себя подозрительно, и спросил мистераГарридо, если он сможет задать им несколько вопросов. Мужчина согласился, но когда его спросили в одиночестве, Джейси (которому дали имя Аллисса) отрицал существование каких-либо проблем между ней и Гарридо.

Она выдавала себя за избитую жену, скрывающуюся от мужа, и говорила, что Гарридо был «великим человеком», который «хорошо ладил со своими детьми».

Мэри МакЭлрой

Мэри МакЭлрой была похищена четырьмя людьми и удержана с целью получения выкупа в 1933 году, и в конечном итоге была освобождена целой и невредимой.Как и многие страдальцы Стокгольмского синдрома, она считала, что отсутствие физического и психического насилия означает, что ее похитители видели ее как друга.

Из-за этого она страдала от вины, когда трое из ее четырех похитителей были приговорены к максимальным приговорам (одному даже был вынесен смертный приговор), и защищали их.

Она покончила с собой в 1940 году, через семь лет после начала всех испытаний.

Пэтти Херст

Симбионистская Освободительная Армия похитила мисс Пэтти Херст в 1974 году.Она добровольно помогла им в грабеже после двух месяцев в плену. Ее правовая защита утверждала, что она не могла знать ничего лучше, поскольку она была жертвой Стокгольмского синдрома, но, тем не менее, она была заключена в тюрьму за активное участие в преступлении.

В феврале 1979 года ее приговор был заменен Джимми Картером, и позже она получила президентское помилование от Билла Клинтона 20 января 2001 года.

Элизабет Смарт

Некоторые считают, что в 2003 году четырнадцатилетняя Элизабет Смарт стала жертвой Стокгольмского синдрома после того, как Ванда Барзи и Брайан Дэвид Митчелл в течение девяти месяцев находились в плену во временном убежище в Драй-Крик-Каньон, Солт-Лейк-Сити.

Митчелл был помазанным священником, а Барзи — его женой и верным последователем. Он взял Смарта в качестве второй жены, заставив ее надеть белые одежды и привязав ее к дереву. Люди, которые видели трио, не высказывали никаких замечаний, полагая, что они просто хорошие друзья или, возможно, отношения.

Некоторые эксперты считают, что существует вероятность того, что девочке лгали — например, говорили, что ее родители умерли или что они больше не хотят ее. Они думают, что, если бы она действительно страдала от Стокгольмского синдрома, она бы больше боролась, когда власти пришли забрать ее у агрессоров.Вряд ли мы когда-нибудь узнаем.

Стокгольмский синдром | Определение, примеры и факты

Стокгольмский синдром , психологический ответ, при котором пленник начинает тесно идентифицировать себя со своими захватчиками, а также с их повесткой дня и требованиями.

Название синдрома происходит от неудачного ограбления банка в Стокгольме, Швеция. В августе 1973 года четыре сотрудника Сверигес-Кредитбанка находились в заложниках в хранилище банка в течение шести дней. Во время противостояния между пленником и похитителем возникла, казалось бы, несоответствующая связь.Одна заложница во время телефонного разговора с премьер-министром Швеции Улофом Пальме заявила, что полностью доверяет своим похитителям, но опасается, что она погибнет в результате полицейского нападения на здание.

Наиболее печально известным примером синдрома Стокгольма может быть случай похищенной наследницы газеты Патрисии Херст. В 1974 году, примерно через 10 недель после захвата в заложники Армией освобождения Симбионез, Херст помогла своим похитителям ограбить калифорнийский банк. Но именно во время кризиса с заложниками в Иране (1979–1881 гг.) Стокгольмский синдром проник в общественное воображение.Синдром также упоминался после захвата в 1985 году рейса 847 TWA. Хотя пассажирам пришлось пережить испытание заложников, которое длилось более двух недель, после освобождения некоторые из них открыто сочувствовали требованиям своих похитителей. Другой пример — западные жители, похищенные исламистскими боевиками в Ливане. Заложники Терри Андерсон (1985–91), Терри Уэйт (1987–91) и Томас Сазерленд (1985–91) утверждали, что похитители обращались с ними хорошо, несмотря на то, что их часто содержали в одиночном заключении. и закованы в маленькие нечистые клетки.Аналогичные ответы были продемонстрированы заложниками, которые содержались в японском посольстве в Перу в 1996–97 годах.

Психологи, изучавшие синдром, считают, что связь изначально создается, когда похититель угрожает жизни пленника, обдумывает, а затем решает не убивать пленника. Облегчение пленного при устранении угрозы смерти превращается в чувство благодарности похитителю за то, что он отдал ему или ей жизнь. Как доказывает инцидент с ограблением банка в Стокгольме, для закрепления этой связи требуется всего несколько дней, доказывая, что желание жертвы выжить на раннем этапе превосходит стремление ненавидеть человека, создавшего ситуацию.

Получите эксклюзивный доступ к контенту из нашего первого издания 1768 года с вашей подпиской. Подпишитесь сегодня

Инстинкт выживания лежит в основе синдрома Стокгольма. Жертвы живут в вынужденной зависимости и воспринимают редкие или мелкие акты доброты среди ужасных условий как хорошее обращение. Они часто становятся более внимательными к потребностям и требованиям своих похитителей, устанавливая психологические связи между счастьем похитителей и их собственным. Действительно, синдром характеризуется не только положительной связью между пленником и похитителем, но и негативным отношением со стороны пленного к властям, которые угрожают отношениям пленника и пленника.Негативное отношение особенно сильно проявляется, когда заложники бесполезны для похитителей, кроме как в качестве рычага воздействия на третью сторону, как это часто бывает в случае политических заложников.

К 21-му веку психологи расширили свое понимание Стокгольмского синдрома от заложников до других групп, включая жертв домашнего насилия, членов культа, военнопленных, обеспеченных проституток и детей, подвергшихся насилию. Американская психиатрическая ассоциация не включает синдром Стокгольма в свое Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM).

Стокгольмский синдром: симптомы, причины и методы лечения

Стокгольмский синдром возникает, когда человек неосознанно отождествляет себя со своим агрессором / похитителем. Это психологическое состояние, когда жертва, задержанная против его собственной воли, развивает отношения соучастника с человеком, который ее похитил.

Стокгольмский синдром Симптомы

Большинство жертв, пострадавших от похищений, говорят с презрением, ненавистью или безразличием со стороны своих похитителей.

Stockholm Syndrome Symptoms

Фактически, исследование, проведенное ФБР, в котором более 1200 человек были взяты в заложники, показало, что у 92% жертв не развился синдром Стокгольма.

Однако, есть часть из них, которая показывает различную реакцию на своих похитителей.

Характеристика Стокгольмского синдрома

Когда человек был лишен свободы и задержан против своей воли, оставаясь в условиях изоляции, чтобы стимулировать и в исключительной компании своих похитителей, для выживания может развиться эмоциональная связь с ним.

Речь идет о наборе психологических механизмов, которые позволяют сформировать аффективную связь зависимости жертв от их похитителей, чтобы они воспринимали идеи, мотивы, убеждения или причины, которые похитители используют, чтобы лишить их свободы.

Следует также отметить, что Стокгольмский синдром — это психопатологический феномен, в котором отсутствует собственный диагностический признак.

Таким образом, один аспект, который следует учитывать, заключается в том, что он не заслуживает, согласно критериям многих экспертов, наименования «синдром».

Никогда не упоминавшийся феномен был охарактеризован как клинический набор признаков и симптомов в рамках одной и той же сущности, который можно рассматривать как психопатологическую категорию с дифференцированным диагнозом.

Следовательно, этот синдром не появляется или никогда не появлялся в основных диагностических системах, используемых профессионалами в клинической практике:

  • Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM-5) Американской психиатрической ассоциации.
  • Международная классификация болезней (МКБ-10) Всемирной организации здравоохранения.

Проявления стокгольмского синдрома могут быть скорее реакцией и решительным поведением перед конкретной ситуацией, а не психопатологическим процессом как таковым.

Синдром имеет признаки и симптомы, но, несмотря на это, они не сгруппированы по одному и тому же диагностическому набору или имеют объяснительную и описательную модель, поэтому их объяснения представляют собой отдельные гипотезы.

Все это, вероятно, связано с тем, что его природа неизвестна и, кроме того, исследователи и разные авторы посвятили мало усилий для его изучения и исследования.

Многие из них даже начинают сомневаться в его существовании и считают, что это скорее «миф».

Аналогичным образом, многие авторы влияют на его низкий уровень заболеваемости, и когда это происходит только во время похищений или пленников, возможное число случаев уменьшается.

По всем этим причинам трудно изучать эти случаи, что затрудняет их наблюдение в течение всего процесса.

В большинстве случаев, которые посещаются, они проходят после освобождения (очевидно) и проходят лечение у психиатра и / или психолога, специализирующегося в области клинической психологии, и, как правило, диагностируются с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР).

В этом смысле многие исследователи утверждают, что Стокгольмский синдром может помочь объяснить поведение людей, переживших некоторые драматические ситуации, такие как:

  • пострадавших женщин (внутренний синдром Стокгольма)
  • Физическое и эмоциональное насилие над детьми или жестокое обращение с ними
  • жертв инцеста
  • военнопленных
  • Члены сект
  • Ситуации криминального похищения
  • Заключенные в концлагерях
  • Отношения контроля и устрашения
  • Проститутки

Психологическое состояние, которое возникает после похищения человека, когда жертва развивает аффективное состояние по отношению к похитителю, называется «Стокгольмский синдром».

Он также получил другие имена, такие как «Синдром идентификации выживания», возникающий, когда жертва чувствует, что, не проявляя агрессивности или не убив ее, она должна быть ему благодарна.

История Стокгольмского синдрома

В августе 1973 года в городе Стокгольме произошло ограбление банковского учреждения. Несколько преступников, вооруженных автоматами, вошли в банк.

Грабитель по имени Ян-Эрик Олссон вошел в банк, чтобы совершить ограбление.Однако полиция окружила здание, не позволяя ему бежать. Именно тогда он взял несколько банковских служащих в заложники на несколько дней (около 130 часов).

Заложниками были три женщины и один мужчина, которые оставались связанными с динамитом в хранилище, пока их не спасли. Во время похищения им угрожали и опасались за свою жизнь.

Когда они были освобождены, в интервью они показали, что они были на стороне похитителей, опасаясь агентов, которые их выпустили.Они думали, что даже похитители защищают их.

Некоторые из жертв развили эмоциональные связи с похитителем в дни своего плена, даже прибыв, чтобы влюбиться в него. Они также подвергли критике правительство Швеции за то, что оно не поняло, что заставило воров сделать это.

Они сочувствовали идеалам похитителя и целям, которые побудили его сделать это, один из них позже прибыл, чтобы участвовать в другом похищении, которое организовал похититель.

Вероятно, это не первый случай, но это первый исторический случай, который был взят в качестве модели, чтобы назвать это явление.

Стокгольмский синдром был впервые назван Нильсом Бежеротом (1921-1988), профессором медицины, специализирующимся на исследованиях зависимости.

Кроме того, он занимал должность консультанта по психиатрии в полиции Швеции при ограблении банка.

Симптомы Стокгольмского синдрома

Жертвы ведут себя характерно и необычно.Это индивидуальная и своеобразная реакция, которая не может быть обобщена.

Однако его действие реагирует на защитный механизм со стороны жертвы, так что он в конечном итоге идентифицирует себя со своим похитителем.

Испытанная травмирующая и стрессовая ситуация ставит жертву в пассивно-агрессивную позицию по отношению к похитителю, так что он действует защитно от инстинкта выживания.

Мы должны помнить, что факт потери свободы, потому что другой навязывает ее, приводит к тому, что жертвы оказываются в ситуации дисбаланса и нестабильности.

Они находятся в ситуации неопределенности, которая вызывает страдания, беспокойство и страх у жертвы. Он подвергает их зависимости и обуславливает их жизнь во всех смыслах.

Поскольку единственными возможными ситуациями являются восстание или принятие, а восстание может привести к неприятным последствиям, наименее плохим вариантом является вариант, который может привести жертву к Стокгольмскому синдрому.

Реакции, которые являются частью этого синдрома, считаются одним из многочисленных эмоциональных реакций, которые индивидуум может представлять в результате уязвимости и беспомощности, возникающих в неволе.

Это необычный ответ, но его обязательно нужно знать и понимать, поскольку его часто искажают, называя его и рассматривая как болезнь.

Когда они освобождены, невозможность идентифицировать себя как жертвы перед лицом произошедшего и чувство понимания по отношению к похитителю показывает диссоциацию, присущую этому явлению.

Они обычно чувствуют благодарность своим похитителям за то, что они жили в плену, за то, что они не вели себя агрессивно с ними, и в конечном итоге они становятся милыми и добрыми к ним.

Не ведя себя «жестоко» по отношению к жертвам и изоляции, которой они подвергались, это заставляет их видеть мир глазами похитителя и даже может иметь общие интересы, проведя вместе время. У жертвы возникает эмоциональная зависимость от него.

Это обычно то, что беспокоит семьи людей, которые прошли через пленную ситуацию, и многие задаются вопросом, являются ли некоторые чувства благодарности по отношению к похитителю частью этой симптоматики, и человек «болен».

Если во время пленения кто-то оказал им какую-то помощь, он вспоминает об этом особенно потому, что в таких обстоятельствах добрые жесты принимаются с облегчением и благодарностью.

Следовательно, это бессознательный защитный механизм, когда жертва не должна быть в состоянии реагировать на ситуацию агрессии, в которой он находится, таким образом, защищая себя от ситуации, которую он не может «переварить», и избежать эмоционального шока.

Он начинает устанавливать связь с агрессором и отождествляет себя с ним, понимает его, проявляет сочувствие и проявляет привязанность и удовольствие.

Следует уточнить, что жертва чувствует, воспринимает и считает это разумным и законным способом мышления.

Это люди, находящиеся за ее пределами, которые видят чувства или отношения, которые она демонстрирует, иррационально, чтобы понять и оправдать действия похитителей.

Другие авторы (такие как Мелук) также указывают, что в некоторых историях об освобожденных жертвах была выражена благодарность похитителям, учитывая, что ситуация, которая заставила их жить, позволила им расти как люди.

Это позволило им изменить свою личность, свою систему ценностей, даже если они не оправдывают и не защищают мотивы, побудившие похитителей к таким действиям.

Важно подчеркнуть, что сокрытие, которое жертва может совершить, происходит не из-за страха перед репрессиями, это нечто более типичное для аффективной сферы, благодарности.

Короче говоря, хотя эксперты не согласны с характеристиками, большинство согласны с тем, что есть некоторые характеристики, которые являются центральными:

1.Положительные чувства жертв к своим похитителям

2. Негативное отношение жертв к властям или полиции

3. Ситуация должна длиться не менее нескольких дней

4. Должен быть контакт между жертвами и похитителями.

5. Похитители проявляют некоторую доброту или не причиняют вреда жертвам

Кроме того, у людей с синдромом Стокгольма есть и другие симптомы, похожие на людей с диагнозом посттравматическое стрессовое расстройство: проблемы со сном, такие как бессонница, трудности с концентрацией внимания, повышенная бдительность, чувство нереальности, ангедония.

Причины Стокгольмского синдрома

Различные теоретики и исследователи пытались пролить свет и объяснить, что происходит в таких ситуациях, в которых, как это ни парадоксально, существует связь между жертвой и его похитителем. Это обращается к эмоциональным и эмоциональным ключам, которые случаются в травмирующей ситуации.

В медицинской науке синдром — это совокупность наблюдаемых симптомов и признаков, которые имеют неизвестное происхождение, и в этом одно из основных отличий болезни: отсутствие знаний о этиологии.

В этом смысле мозг жертвы получает сигнал тревоги и угрозы, который начинает распространяться и пересекать лимбическую систему и миндалину, регулируя функции защиты.

Жертва поддерживает инстинкт сохранения перед лицом лишения свободы, стимулирования изоляции и подчинения желаниям постороннего.

Таким образом, возможность «совращать» или манипулировать вашим похитителем может дать вам преимущество быть уволенным как потенциальный объект пыток, жестокого обращения или убийства.

Другие авторы считают, что в случае жертвы, рассматривая правонарушителя как равного и не подчиняя себя ему, через сочувствие и отрицая свою позицию, ему удается выразить сочувствие, так что в случае необходимости избавиться от жертва, похититель делает это извините.

Например, такие авторы, как Даттон и Пэйнтер (1981), утверждают, что факторы неравновесия власти и периодичности хорошего-плохого — это то, что порождает в избитой женщине развитие травматической связи, которая объединяет ее с агрессором.

В этом смысле неопределенность, связанная с повторяющимся и периодическим насилием, может быть ключевым элементом для развития связи, но ни в коем случае не единственной причиной.

Хорошо известно, что такие триггеры, как чувства или характерное поведение, могут возникать при определенных эмоциональных состояниях.

Некоторые авторы считают, что есть люди, которые более уязвимы для ее развития, особенно самые незащищенные и эмоционально более слабые люди.

В этом случае вследствие сложившейся ситуации похищенная жертва, основываясь на пережитом страхе, идентифицирует себя со своим похитителем.

Существуют различные ситуации, когда похитители выполняют действия, когда они лишают других людей, жертв и, например, подвергают их тюремному заключению.

Следует отметить, что в Стокгольмском синдроме отсутствуют модели, которые описывают или объясняют его этиологию и конформацию с психопатологической точки зрения.

Когда жертву выпускают, он может представить образцы, которые показывают, что он страдает от синдрома, например, идентифицируя себя с похитителем.

Среди немногих найденных теорий мы можем выделить элементы идентификации, предложенные группой Грэма в Университете Цинциннати (1995), на основе оценочной шкалы из 49 пунктов.

Когнитивные искажения и стратегии преодоления предлагаются вокруг этой оценки. Исходя из этого, симптомы этого синдрома обнаруживаются, например, у молодых людей, чьи романтические партнеры совершают над ними оскорбления.

Все это оформлено в рамках видения, когда ситуация заставляет жертву представлять «диссоциативное состояние», в котором он отрицает насильственное и негативное поведение похитителя, развивая аффективную связь с ним.

Однако следует отметить, что, хотя это может быть справедливо для некоторых процессов, связанных с ситуацией, это ни в коем случае не является четкой и объяснительной гипотезой о происхождении и природе процесса.

Таким образом, предположительно, мы можем утверждать, что жертва развивает когнитивную ментальную модель и привязку к контексту, которая позволяет ему преодолеть эту ситуацию, восстановить равновесие и быть в состоянии защитить себя от ситуации, в которой он находился (его психологическая целостность) ,

Таким образом, у жертвы возникает когнитивная модификация, которая помогает ему адаптироваться.

Кроме того, чтобы установить основы объяснительной этиологической модели, устанавливаются некоторые условия, необходимые для появления Стокгольмского синдрома:

1. Ситуация, которая вызывает его, требует задержанных заложников (в исключительных случаях это может произойти в небольших группах заложников).

2. Необходимо изолировать стимулы , где жертва вводится в минимальной среде, где похититель является неотложной медицинской помощью.

3. Идеологический корпус , понимаемый как ценности и познания, охватываемые конкретным политическим, религиозным или социальным аргументом, который лежит в основе действий похитителей.

Чем сложнее похититель, тем больше вероятность влияния на заложника, и Стокгольмский синдром поощряется.

4. Что существует контакт между похитителем и жертвой , так что последний воспринимает мотивацию похитителя и процесс, с помощью которого он идентифицируется с ним, может быть открыт.

5. Это зависит от ресурсов , доступных жертве , учитывая, что синдром не будет развиваться, если у него есть хорошо зарекомендовавшие себя рекомендации внутреннего контроля или стратегии для решения или решения соответствующих проблем.

6. В целом, если насилия происходит на части похитителя , возникновение Стокгольмского синдрома будет менее вероятным.

7. С другой стороны, жертва должна воспринимать первоначальных ожиданий того, что в его жизни существует риск , который постепенно затухает, когда он продвигается к контакту, который он считает более безопасным с похитителем.

По мнению разных экспертов, необходимо, чтобы жертва не чувствовала себя подвергшейся нападению, насилию или жестокому обращению, потому что тогда возникает защитный барьер, который не позволяет им идентифицировать себя с похитителями и принять их добрую роль.

Кроме того, в рамках этой структуры во время процесса происходит ряд этапов. Он основан на ситуации похищения людей, и создается модель, посредством которой происходит изменение или эволюция психологического состояния жертв.

Необходимо принимать во внимание индивидуальные характеристики разных людей, и, следовательно, не все из них будут реагировать одинаково, и на них не будут влиять все реакции или в одинаковом порядке, представляя это как ориентацию для построения. объяснительная гипотеза.

Таким образом, общий процесс можно разделить на функциональные фазы, которые примерно совпадают с моделью общего адаптационного синдрома Селье.

Кроме того, нельзя исключать, что в основе поведения жертвы также лежит слабая личность.

Следовательно, из-за страха и угрожающей ситуации, которую он испытывал в течение длительного времени во время похищения, это не позволяет ему с этим столкнуться, и он делает это описанным способом.

Кроме того, жертва могла рационализировать то, что произошло, аргументируя происходящее и оправдывая похитителя, защищая его, улучшая его качества, делая оценку социальной справедливости и так далее.

Короче говоря, для выявления и диагностики Стокгольмского синдрома необходимы два условия:

1. Что человек неосознанно усвоил высокую идентификацию в отношении, поведении и убеждениях похитителей (почти как если бы они были их собственными).

2. Начальные выражения благодарности и признательности похитителям продлеваются во времени, даже когда человек уже освобожден и в своих повседневных делах знает, что плен закончился.

Оценка и лечение Стокгольмского синдрома

Жертвы Стокгольмского синдрома нуждаются в психологической и психиатрической помощи, чтобы иметь возможность запомнить и переработать сложившуюся ситуацию, последствия, которые могли быть получены из этого опыта, а также работать с различными защитными механизмами, которые человек применял на практике.

Вы должны помнить, как работает память, которая является выборочной и что ваши отпечатки пальцев меняются со временем.

Иногда после освобождения жертвы через некоторое время вам может быть трудно отделить себя от похитителя.

Может пройти много времени, пока человек не оправится от последствий возникшей ситуации.

Учитывая, что, как мы уже упоминали, Стокгольмский синдром не является диагностической категорией, мы ссылаемся на описательный термин и способ поведения при столкновении со стрессовой и травмирующей ситуацией.

Многие из специалистов, которые имеют дело с этим типом жертв, диагностируют этих пациентов от некоторых расстройств, таких как острое стрессовое расстройство или посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), когда они оцениваются.

Используемое лечение такое же, как и для лечения ПТСР, сочетая фармакотерапию с психотерапией.

Очевидно, что лечение должно соответствовать характеристикам жертвы. Если это создает неуверенность и низкую самооценку, будет проведена работа по повышению их личной безопасности, эмоциональной зависимости и выработке реакции, которая представляет, а также убеждений и идей, лежащих в ее основе.

Если у пациента наблюдаются симптомы посттравматического стресса или депрессии, эта симптоматика должна работать.

Выздоровление хорошее, и продолжительность зависит от различных факторов, таких как время, проведенное против их воли, стиль их преодоления, история обучения или характер ситуации.

Наконец, следует отметить, что это явление весьма интересно с психологической точки зрения, поэтому поведение, лежащее в основе этого «синдрома», должно быть изучено и исследовано более подробно теми, кто изучает виктимологию, чтобы немного бросить больше света во всем, что его окружает.

Также читайте: Двойная патология: симптомы, причины и лечение

Кроме того, с социальной точки зрения это также важно из-за побочного ущерба, который он может принести обществу. Факт симуляции забывчивости, непризнания агрессоров (голос, одежда, физиономия …) может усложнить расследование.

,

Что такое Стокгольмский синдром? | Живая наука

Психиатры используют термин «синдром Стокгольма» для описания набора психологических характеристик, впервые обнаруженных у людей, взятых в заложники во время ограбления банка в Стокгольме в 1973 году. В этом случае двое мужчин держали в заложниках четырех банковских служащих в течение шести дней в хранилище банка. Когда противостояние прекратилось, у жертв, похоже, возникли позитивные чувства к их похитителям и даже проявилось сочувствие к ним.

Хотя может быть трудно понять, как заложники идентифицируют себя, формируют эмоциональную привязанность и даже защищают своих похитителей после ужасного, опасного для жизни испытания, это необычное явление, как известно, встречается в редких случаях.В дополнение к возникновению синдрома в случаях захвата заложников, психологи предполагают, что он также может затронуть членов культа и жертв домашнего насилия.

Один из самых известных примеров жертвы со стокгольмским синдромом — Патти Херст, известная наследница СМИ, похищенная в 1974 году. Херст в конечном итоге помогла похитителям ограбить банк и выразила поддержку их воинственному делу. Другим громким примером является Элизабет Смарт, подросток из Юты, который был похищен в 2002 году. Смарт выразила обеспокоенность по поводу благополучия ее похитителей, когда полиция наконец нашла ее.

Хотя некоторые эксперты не согласны с этим, большинство считает эти случаи явными примерами синдрома Стокгольма.

Симптомы

Стокгольмский синдром — это психологическая концепция, используемая для объяснения определенных реакций, но это не формальный диагноз, сказал Стивен Нортон, судебный психолог из Рочестера, штат Миннесота. Стокгольмский синдром не указан в последнем издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-5) — справочного пособия, которое психологи используют для диагностики психического здоровья и поведенческих состояний.[10 главных загадок разума]

Тем не менее, сотрудники правоохранительных органов и специалисты в области психического здоровья признают, что стокгольмский синдром может возникнуть, поэтому существует общее признание и осознание этого состояния, сказал Нортон.

Человек с стокгольмским синдромом может начать идентифицировать себя или сформировать тесную связь с людьми, которые взяли его или ее в заложники, сказал Нортон Live Science. По его словам, пленник может начать сочувствовать захватчикам заложников, а также может стать эмоционально зависимым от них.Это связано с тем, что жертва со стокгольмским синдромом может становиться все более испуганной и подавленной, и у нее уменьшится способность заботиться о себе. Это, в свою очередь, сделает их более зависимыми от их похитителей для ухода, сказал Нортон.

У жертв с Стокгольмским синдромом есть две ключевые характеристики: позитивные чувства по отношению к их похитителям и негативные чувства, такие как гнев и недоверие, к правоохранительным органам, согласно бюллетеню правоохранительных органов ФБР 1999 года. Жертва может опасаться, что действия полиции могут угрожать их безопасности.

Согласно Нортону, не существует четкого набора критериев, используемых для определения наличия у кого-то синдрома Стокгольма. Кроме того, симптомы могут совпадать с симптомами, связанными с другими диагнозами, такими как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и «усвоенная беспомощность». В последнем явлении люди, постоянно подвергающиеся стрессовым ситуациям, находящимся вне их контроля, теряют способность принимать решения.

Причины

Не совсем понятно, почему возникает синдром Стокгольма.Эксперты по психическому здоровью предположили, что это защитная стратегия и способ выживания жертв эмоционального и физического насилия.

«Это действительно форма выживания», сказал Нортон. По его словам, это стратегия выживания и выживания, основанная на уровне страха, зависимости и травмирования ситуации.

Жертвы с синдромом Стокгольма могут отказаться от спасения, потому что они начали доверять своему похитителю. Это неуместное доверие — это способ для жертвы справиться и пережить травму, полученную в результате захвата.(Изображение предоставлено: Shutterstock)

В своей публикации 1995 года Ди Л.Р. Грэм, почетный психолог и профессор Университета Цинциннати, и ее коллеги описали, что стокгольмский синдром может быть более вероятным при следующих четырех состояниях:

  1. Жертвы почувствовать предполагаемую угрозу их выживанию от рук своих похитителей.
  2. Жертвы воспринимают мелкие доброты, исходящие от их похитителей, такие как получение еды или отсутствие травм.
  3. Жертвы изолированы от других точек зрения, чем перспективы их похитителей.
  4. Жертвы чувствуют, что не могут сбежать из своего положения.

Одним из возможных объяснений того, как развивается синдром, является то, что сначала захватчики заложников могут угрожать убить жертв, что вызывает страх. Но если похитители не причинят вреда жертвам, заложники могут почувствовать благодарность за маленькую доброту.

Заложники также узнают, что для того, чтобы выжить, они должны быть настроены на реакции своих похитителей и развивать психологические качества, которые нравятся этим людям, такие как зависимость и уступчивость.

Эксперты предположили, что интенсивность травматического инцидента наряду с отсутствием физического насилия в отношении жертв, несмотря на страх жертв перед его возникновением, создает климат, способствующий синдрому Стокгольма, согласно бюллетеню правоохранительных органов ФБР 2007 года. Участники переговоров о заложниках могут поощрять развитие синдрома, потому что они верят, что у жертв может быть больше шансов на выживание, если захватчики заложат некоторую заботу о благополучии своих заложников.

Непрекращающаяся загадка

Стокгольмский синдром является редким заболеванием, и это может объяснить, почему исследования, связанные с ним, настолько редки, сказал Нортон.В отчете ФБР за 1999 год было установлено, что у 92% жертв заложников никогда не было признаков синдрома Стокгольма.

С таким небольшим количеством случаев также неясно, как Стокгольмский синдром влияет на психическое здоровье человека спустя годы после травмирующего инцидента, сказал Нортон.

Дополнительные ресурсы:

,

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о