Эгоизм это грех – Победить эгоизм / Православие.Ru

Ж. Грех как эгоизм и гордыня

Ж. Грех как эгоизм и гордыня

Важная составляющая природы греха — это эгоцентризм и себялюбие. Грех, как это было в случае с Люцифером и нашими прародителями, берет начало в эгоизме. Если любовь к Богу составляет сущность всякой добродетели, если самоотвержение ради избрания Бога и пребывания в Нем является конечной целью жизни, то из этого следует, что любовь к себе, которая вытесняет главенство Бога в жизни, является грехом.

Падение на небе и в Едеме показывает, как эгоистичное желание выйти за границы дозволенного, чтобы стать, как Бог, привело к трагедии греха. На самом деле эгоцентризм можно считать корнем, из которого произрастает остальное зло. Алчность, безнравственность, зависть, высокомерие — все это является следствием незаконной любви к себе. Иисус последовательно призывал к самоотречению и видел в эгоизме нечто противоположное тому, чего Бог ожидает от человека (Лк. 17:33). Также и Павел понимал, что «плотские помышления суть вражда против Бога; ибЪ закону Божию не покоряются, да и не могут» (Рим. 8:7).

По своей сути эгоцентризм — это вражда против Бога, он ставит свое «я» превыше всех других взаимоотношений; следовательно, он не должен играть никакой роли в духовно–нравственной жизни христианина. Поэтому Павел наставляет: «Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя» (Флп. 2:3). Он далее утверждает в Рим. 7, что желание сохранять свое «я» на престоле — это главное препятствие на пути к добру, и только Иисус может устранить его. Эгоизм был важной составляющей в Павловой концепции греха, поэтому он использовал самый сильный богословский язык и призывал распинать свое «я», чтобы христианин мог сказать: «И уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Сила этого аргумента неоспорима: быть эгоцентричным — значит, не быть христоцентричным. Таким образом, спасение рассматривается как решительное переключение внимания со своего «я» на Христа. Что важно в христианском ученичестве — так это повседневный опыт несения креста и распятия себя: «Преобразуетесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12:2; ср. с Лк. 9:23; Гал. 2:20).

Союзница эгоцентризма — гордыня. Фактически сущность гордыни — искаженное и несоразмерное представление о себе самом, которое побуждает человека пренебрегать зависимостью от Бога и предпринимать разрушительную попытку добиться независимости. Разве не в этом заключалась причина падения Люцифера? (См. Ис. 14:12–15) В свою очередь, сатана заразил Адама и Еву необузданной гордыней и жаждой самостоятельно распоряжаться своей жизнью, и с тех самых пор человеческая природа поражена вирусом гордости (Рим. 1:21–23). Гордость не только Люцифера привела к погибели, но и в наши дни продолжает губить мужчин и женщин, которые могут легко возгордиться и оказаться осужденными с дьяволом (1 Тим. 3:6; ср. со 2 Тим. 2:26).

Гордость прокладывает путь к погибели (Притч. 11:2; 16:18; 29:23). Это состояние, которое ненавистно Богу (Притч. 8:13), и оно включено в перечень пороков, которые исходят изнутри и оскверняют человека (см. Мк. 7:23). С точки зрения Павла, гордость и уверенность в собственной праведности — корень неверия. Он настаивает на том, что в Евангелии нет места хвастовству (Рим. 3:27), что ни у кого нет повода гордиться спасением (1 Кор. 1:26–31; Еф. 2:9) и что истинная любовь свободна от высокомерия и самомнения (1 Кор. 13:4). В действительности гордость настолько греховна, что Бог рассеивает гордых и противится им. В то же время Он благоволит к кротким и возвышает их (см. Притч. 3:34; Лк. 1:51–55; Иак. 4:6; 1 Петр. 5:5).

Это осуждение гордости как греха не должно истолковываться в таком свете, будто надлежащая самооценка и чувство собственного достоинства не имеют места в христианстве. Напротив, заповедь Иисуса «люби ближнего «твоего, как самого себя» (Мф. 19:19) и самооценка Павла: «Но благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15:10) говорят о том, что в чувстве собственного достоинства и уверенности в себе нет ничего противозаконного. Человек должен стремиться к совершенству и самореализации, достигать самых высоких целей. Бог не желает, чтобы Его творения довольствовались посредственными результатами. Но когда человеческое «я» утверждает себя таким образом, чтобы быть независимым от Бога, и ради достижения своих целей попирает ближних, оно переходит дозволенные границы и погружается в грех. Разница между эгоцентризмом и самоотверженностью — это разница между греховной гордостью и благочестивой кротостью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

Многоликая гордость | Православие и мир

Скрытая гордость

 — Геронда, Вы сказали, что во мне есть скрытая гордость. Что такое скрытая гордость?

— Это внутренняя гордость. А внутренняя гордость намного хуже внешней.

— А чем внешняя гордость отличается от внутренней?

— Внешняя гордость заметна и потому легко поддаётся врачеванию. Человека, имеющего внешнюю гордость, можно узнать и по одежде, и по походке, и по разговору. Но бывает, что скажешь ему несколько слов, и он, глядишь, начинает исправляться. А скрытая гордость очень коварна и потому с трудом поддаётся исцелению. Она прячется глубоко, окружающие её не видят, и только опытный человек способен распознать её. Скрытой гордостью страдают в основном люди духовной жизни. Внешне они могут казаться смиренными и благочестивыми, а в душе скрывать такую гордость, что будь здоров! Так что, тангалашка может быть одет и в лохмотья…

— А человек, имеющий скрытую гордость, чувствует её?

— Если наблюдает за собой, то чувствует.

— Мне кажется, что имеющий скрытую гордость не чувствует в душе покоя.

— Покоя от Бога не чувствует, даже не знает, что это такое, но успокаивает свой помысел.

— Геронда, что может помочь мне распознать скрытую гордость и как бороться, чтобы избавиться от неё?

— Представим, что ты ревностно подвизаешься и помысел тебе говорит, что ты делаешь нечто великое, что ты добродетельный человек. Если так, тогда в тебе есть гордость, но ты её скрываешь. Если присмотришься, то увидишь, что удовлетворение, которое ты испытываешь, ложное. Чтобы скрытая гордость ушла, тебе нужно возненавидеть эту ложь и прогнать её от себя. Люди гнушаются теми, в ком есть внешняя гордость, и этим помогают им исправиться. А те, у кого внутренняя, скрытая, гордость, чтобы от неё избавиться, должны сами возгнушаться собой. Также, если ты даёшь другим право делать тебе замечания, то этим тоже себе помогаешь, потому что скрытая гордость выходит наружу, становится явной, а затем постепенно исчезает.

Эгоизм — непослушный сын гордости

— Гордость и эгоизм — это разные страсти?

— Гордость, эгоизм, тщеславие — это одна и та же страсть, только в разных её оттенках и проявлениях. Сатанинская степень гордости называется гордыня.  

Эгоизм — непослушный сын гордости. Эгоист всегда стоит на своём. Но как деревья, которые, не сгибаясь под напором ветра, в конце концов, ломаются, так и эгоист расшибает себе лоб, потому что не уступает. Эгоизм — великое зло! Хотя эгоист и не находит покоя, всё равно стоит на своём! Например, Арий. Мать говорила ему: «Столько людей утверждают, что ты неправ, неужели ты не понимаешь?» «Знаю, — отвечал он, — но не могу подчиниться их мнению». Эгоизм Ария не позволял ему признать свою ошибку.

— Неужели ему было всё равно, что он стольких людей увлёк в свою ересь?

— Это его не интересовало. «Если я признаю ошибку, — говорил он, — то потеряю уважение своих сторонников». И чем больше он понимал, что заблуждается, тем активнее пытался убедить других в своей правоте. Страшная вещь — эгоизм!

— Геронда, а чем эгоист отличается от гордеца?

— У эгоиста есть упорство, упрямство, а у гордого может не быть ни того, ни другого. Например, в церкви вы подходите к иконам по очереди, все знают, кто за кем идёт. Если у какой-нибудь сестры эгоизм и другая сестра обгонит её, то та так надуется, что не пойдёт прикладываться. «Если она меня обогнала, — скажет, — я вообще не пойду прикладываться». А если у неё гордость, то она тоже обидится, но не покажет вида, а то ещё и другим, якобы из вежливости, уступит место: «Проходите! И ты проходи, и ты!»

— Геронда, что мне делать, когда ущемляют моё достоинство?

— Когда уязвляют твой эгоизм, не надо спешить к нему на помощь. Оставь его, пусть себе умирает. Если эгоизм умрёт, то душа воскреснет.

— А как умирает эгоизм?

— Надо похоронить своё «я», пусть гниёт и превращается в удобрение, чтобы на нём выросли смирение и любовь.

Высокое о себе мнение

— Геронда, почему я легко впадаю в гордость?

— Если ты легко впадаешь в гордость, это означает, что имеешь высокое о себе мнение. Думаешь, что что-то из себя представляешь. Человек не стал бы гордиться, если бы не думал, что что-то из себя представляет. И поскольку ты считаешь себя человеком выдающимся, то и гордишься по малейшему поводу, как гипертоник, у которого мгновенно подскакивает давление, стоит ему немного поволноваться.

— Геронда, у меня опять охладело сердце. Почему со мной так происходит?

— Потому что голова у тебя, как следует, не закручена и в ней гуляет ветер высокоумия. Я ставлю заглушку, закручиваю, а ты её срываешь. Теперь нам нужно поставить заглушку побольше, и закрутить её покрепче. Знаешь, какие бы ты могла получить от Христа дарования, если бы не имела этого недостатка? Когда мы теряем внимание, то незаметно приходит диавол, пронзает нам голову остриём высокоумия, надувает, как воздушный шар, и запускает вверх.

— Тому, кто высокого о себе мнения, нелегко разглядеть хорошее в других.

— Это так. Человек, высоко о себе мнящий, находится во мгле гордости и не имеет ни духовного здоровья, ни зрения, потому и не может разглядеть дарования, которые имеют другие люди. Как могут прийти высокие мысли от Бога, если он занят высокими мыслями о себе? Если Христос чуть-чуть повернёт у нас в голове хоть один винтик, так мы тут же станем нести чепуху. Какое уж тут высокое о себе мнение?  

Имеющий высокое мнение о себе находится вне себя, такой человек — безумец. Нужно плавно спуститься на землю, чтобы найти самого себя, а иначе так и будешь парить в облаках и тратить бензин попусту!

Самоуверенность

— Геронда, что значит «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий» (Пс.126,1)?

— Это сказано о человеческой самоуверенности. Когда при совершении великого пострига постригаемого спрашивают: «Сия вся… претерпети обещаваеши ли ся?» — он отвечает: «Ей, Богу поспешествующу». Не говорит: «Да, я сам всё вытерплю». Если человек не поставляет впереди во всём Бога, но говорит: «Я сам сделаю это, я своими силами сделаю то-то», тогда он хоть лоб себе расшибёт, всё равно ничего не сделает.

— Геронда, я сильно огорчаю сестёр: они мне говорят одно, а я делаю совсем другое.

— Это с тобой происходит из-за самоуверенности. Тебе кажется, что ты мух на лету хватаешь, а на самом деле ловишь не мух, а воздух! Поднимаешь руку и думаешь, что поймала муху. «Я поймала», — кричишь, а в кулаке-то у тебя пусто. Поднимаешь другую руку. «Я поймала муху», — кричишь, а кулак-то снова пустой. Ты сначала смотри, есть ли что в кулаке, а потом уже говори: «Я поймала».

— Сестры говорят, что им со мной тяжело, потому что я настаиваю на своём мнении, но я этого не замечаю.

— Знаешь, в чём тут дело? Когда у тебя есть определённое мнение, ты не рассуждаешь: «Мне пришёл помысел, и я не знаю, правильный он или нет», но считаешь, что твоё мнение всегда верное, и потому стоишь на своём. Ты, как та хозяйка, которую муж попросил приготовить осьминога, а у осьминога не хватало одного щупальца. «Ну что, готово? Сварился осьминог?» — спрашивает муж. «Какой осьминог? Семиног!» — отвечает жена. «Не семиног, а осьминог!» — «Не осьминог, а семиног!» В конце концов, муж не выдержал и, разозлившись на упрямую жену, бросил её в колодец. Но и оттуда она продолжала на пальцах показывать: «Семь, семь, семь»! Так что, говори, что думаешь, но не настаивай на своём мнении.

— Но я часто замечаю, что моё мнение правильнее, чем мнение сестёр, с которыми я вместе работаю.

— Из-за твоей самоуверенности вещи представляются тебе в таком свете. Будь аккуратной: тот, кто имеет ко всему слишком логический подход, со своим эгоизмом и самоуверенностью может дойти до того, что перестанет вообще кого-либо слушать.

— А как мне избавиться от самоуверенности?

— Присмотрись к себе, и ты увидишь, что у тебя нет ничего своего, что ты ничего не можешь сделать без помощи Божией. Если поймёшь, что то хорошее, что ты делаешь, — от Бога, а глупости — твои собственные, то перестанешь доверять себе и избавишься от самоуверенности.

Старец Паисий Святогорец «Страсти и добродетели. Слова. Том V»

www.pravmir.ru

Гордость, тщеславие и самолюбие / Православие.Ru

В миру гордость и самолюбие иногда почитаются едва ли не добродетелями и признаками благородства натуры. Представление это ошибочное и бывает, по словам преподобного Макария, «по неведению или от помрачения страстей». Старец писал духовному чаду:

«В прежнем твоем письме упоминаешь не раз о самолюбии своем и будто уважаешь оное, красуешься им, как некоей утварью. Надобно его истреблять из себя всеми мерами, оно-то причиною есть всех наших зол и пороков. Мирские люди еще считают оное добродетелью и благородством – и это по неведению или от помрачения страстей; а нам надобно во всём противиться ему смирением и самоотвержением».

Бог гордым противится

Гордость и тщеславие относятся к самым опасным страстям. Оптинские старцы много говорили и писали о борьбе с этими страстями. Преподобный Лев горестно называл тщеславие «ядом, который убивает плоды и самых зрелых добродетелей».

«Сия страсть от юности до преклонных лет и до самого гроба нередко простирается. Она не только страстных, преуспевающих, но иногда и совершенных преследует, почему и требует немалой осмотрительности. Бесстрастный Творец лишь может искоренить ее. О, коль трудно избегнуть сего яда, убивающего плоды и самых зрелых добродетелей».

Преподобный Варсонофий говорил о гордости как о бесовском свойстве:

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Почему не сказано, что Бог противится блудникам, или завистливым, или еще каким-либо, а сказано: именно гордым? Потому что бесовское это свойство. Гордый становится уже как бы сродни бесу».

Преподобный Никон предостерегал:

«Не должно тщеславиться ни здоровьем, ни красотою, ни другими дарами Божиими… Всё земное непрочно: и красота, и здоровье. Благодарить Господа надо, благодарить со смирением, сознавая свое недостоинство, а не тщеславиться чем-либо».

Преподобный Амвросий предупреждал, что ничто так не препятствует успехам в духовной жизни, как гордость и тщеславие, а исчадиями этих страстей бывают зависть и ненависть, гнев и памятозлобие:

«Все мы сплошь да рядом больше или меньше недугуем тщеславием и горделивостью. А ничто так не препятствует успеху в духовной жизни, как эти страсти. Где бывает возмущение, или несогласие, или раздор, если рассмотреть внимательно, то окажется, что большею частию виною сего бывают славолюбие и горделивость.

Почему апостол Павел и заповедует, глаголя: “Не бываем тщеславни, друг друга раздражающе, друг другу завидяще” (Гал. 5: 26). Зависть и ненависть, гнев и памятозлобие – общие исчадия тщеславия и гордости».

Тщеславие и гордость, хотя одной закваски, но действие и признаки их разные

Преподобный Амвросий наставлял:

«Тщеславие и гордость одно и то же. Тщеславие выказывает свои дела, чтобы люди видели, как ходишь, как ловко делаешь. А гордость после этого начинает презирать всех. Как червяк сперва ползает, изгибается, так и тщеславие. А когда вырастут у него крылья, возлетает наверх, так и гордость».

А чтобы показать, чем гордость и тщеславие отличаются друг от друга и как действуют на человека, преподобный Амвросий даже сочинил рассказ об утках и гусях, олицетворяющих эти страсти. Поводом для такого рассказа стал подаренный старцу ковер с изображением уток:

«Недавно подарили мне ковер, на котором красиво изображены утки. Я пожалел, что не догадались тут же выставить и гусей, так как на ковре осталось еще много места. Мысль такая мне пришла потому, что свойство и действие уток и гусей хорошо изображают свойство и действие страстей: тщеславия и гордости.

Тщеславие и гордость, хотя одной закваски и одного свойства, но действие и признаки их разные. Тщеславие старается уловлять похвалу людей и для этого часто унижается и человекоугодничает, а гордость дышит презорством и неуважением к другим, хотя похвалы также любит.

Тщеславный, если имеет благовидную и красивую наружность, то охорашивается как селезень и величается своею красивостью, хотя мешковат и неловок часто бывает так же, как и селезень. Если же побеждаемый тщеславием не имеет благовидной наружности и других хороших качеств, тогда для удивления, похвал человекоугодничает и как утка кричит: “Так! так!” – когда на самом деле в справедливости не всегда так, да и сам он часто внутренне бывает расположен иначе, а по малодушию придакивает.

Гусь, когда бывает что-либо не по нем, поднимает крылья и кричит: “Кага! каго!” Так и горделивый, если имеет в своем кружке какое-либо значение, часто возвышает голос, кричит, спорит, возражает, настаивает на своем мнении. Если же недугующий гордостью в обстановке своей не имеет никакого веса и значения, то от внутреннего гнева шипит на других, как гусыня, сидящая на яйцах, и, кого может кусать, кусает…»

Чем же ты гордишься?

Очень многим и гордиться-то вовсе нечем. По этому поводу преподобный Амвросий передавал такой рассказ:

«Одна исповедница говорила духовнику, что она горда. “Чем же ты гордишься? – спросил он ее. – Ты, верно, знатна?” – “Нет”, – ответила она. – “Ну талантлива?” – “Нет”. – “Так, стало быть, богата?” – “Нет”. – “Гм… В таком случае, можешь гордиться”, – сказал напоследок духовник».

«Возноситься нечем: Бог дает слово. Доброго слова человек сам собою сказать не может. Всякое доброе слово от Бога. Сказано: “Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему даждь славу” (Пс. 113: 9)».

Указывая, что человеку нечем гордиться, старец прибавлял:

«Да и чем в самом деле человеку тут возноситься? Оборванный, ощипанный просит милостыни: “Помилуй, помилуй!” А подастся ли милость, это еще кто знает».

Как определить у себя признаки смирения или гордости

Преподобный Макарий писал о главных признаках наличия у человека смирения или гордости:

«Признаком смирения и гордости да будет для тебя следующее: вторая всех зазирает, укоряет и видит в них черноту, а первое видит только свою худость и не дерзает судить кого-либо».

Преподобный Анатолий (Зерцалов) учил своих чад, что иногда излишнее смущение при каком-либо деле также выдает затаенное тщеславие:

«Трусишь при пении от тщеславия. Много его у тебя».

Печаль наказания Божия гордым

Преподобный Лев предупреждал о том, что гордые терпят различные бедствия:

«Ежели не положить вину на себя, то не перестанешь бедствовать, нося печаль наказания Божия гордым».

Избавиться от гордости очень трудно

Избавиться от гордости очень трудно. Если человек думает, что он уже негордый, что уже стяжал смирение, то это явно, по словам старца Макария, доказывает его гордость:

«В письме твоем ты назвала себя смиренною (конечно, это по неведению), но ты еще не достигла сей меры, чтобы быть смиренною. Когда бы мы приобрели это богатство, то и все добродетели удобно бы стяжали. Да оно и одно без других добродетелей может нас спасти, а добродетели без оного, напротив, никакой пользы не приносят. Стяжавый смирение стяжал Бога. Это всё учение святого Исаака, великого мужа.

Так ты не должна думать, что ты смиренна, а когда думаешь, то явно показываешь свою гордость».

Гордость неразрывно связана с другими страстями

Преподобный Амвросий говорил:

«Три колечка цепляются друг за друга: ненависть от гнева, гнев от гордости».

«Тщеславие не дает нам покоя, подстрекая к ревности и зависти, которые мятут человека, возбуждая в душе бурю помыслов».

«Лупишь глаза – оттого и помыслы, прежде тщеславные, а потом и дурные. Ты заметь: непременно прежде тщеславные, а потом дурные. Ты вниз голову держи, вот так, не лупи глаза на народ».

А преподобный Макарий предупреждал, что от гордости страсти получают силу, а смирение, наоборот, низлагает страсти:

«Но надобно знать, что все страсти от гордости нашей получают силу нас побеждать, а, напротив, смирение их низлагает».

Одна гордость может заменить все прочие страсти

Бывает, что в человеке так велика гордость, что прочие страсти стихают. Преподобный Макарий наставлял:

«Одна страсть другую укоряет: где самолюбие, там сребролюбие уступает, и наоборот бывает. А нам известно, что все пороки иногда оставляют человека, а один с ним пребывает – гордость».

Такой человек может внешне вести себя безукоризненно и с презрением смотреть на других людей, мучимых страстями пьянства или курения или иными страстями. Но во взгляде этого внешне безупречного человека такая гордыня и самолюбование, такое превозношение своими достоинствами, что одной гордости его уже достаточно для погибели души. Старец предупреждал:

«Однако бывает, по слову святого Иоанна Лествичника… и то, что от некоторых все страсти удаляются, кроме одной гордости, которая заменяет собою все прочие страсти, и потому надобно иметь осторожность, чтобы вместо плодов не принести плевел».

Как бороться с этими страстями

Преподобный Макарий советовал при борьбе с помыслами высокоумия и гордости не стыдиться открывать их на исповеди:

«О том, что помыслы находят высокоумные, надобно открывать и не стыдиться».

Преподобный Иларион наставлял при появлении помыслов тщеславия и похвалы самого себя напоминать себе, что главное – смирение, а вот его-то у нас и нет. И первым доказательством этого являются как раз приходящие к нам помыслы тщеславия:

«Отсекать помыслы тщеславия и похваляющие тем, что Богу приятнее всего смирение, а у тебя его нет; следовательно, ничего нет и доброго. Так правильно и должно делать».

Старец Иосиф учил при появлении помыслов тщеславия вспомнить свои грехи:

«А когда тщеславие взойдет, тогда не худо и вспомнить какой-нибудь грешок, укоряя себя».

И старец Амвросий давал такой совет:

«Если будешь отвечать тщеславию вспоминанием своих грехов и лености, то увидишь, что нечем хвалиться».

Преподобный говорил:

«Человек – яко трава. Кто гордится, тот вянет, как трава, а кто боится Бога, тот будет помилован Господом».

«Надо вниз смотреть. Ты вспомни: “Земля еси, и в землю пойдеши”».

«Когда нападет гордость, скажи себе: чудачка ходит».

Старец советовал:

«Как придет тщеславие, так молись: “Господи, от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади рабу Твою”».

Иногда человек изо всех сил пытается избавиться от помыслов гордости и тщеславия, но ему это никак не удается. По этому поводу преподобный Амвросий писал:

«Вражий гул продолжает тебе досаждать, и враги всячески ухитряются уязвить душу твою стрелами гордости и возношения».

Старец советовал в таком случае в первую очередь рассмотреть свое душевное расположение:

«Прежде всего рассмотри душевное расположение, мирна ли ты со всеми, не осуждаешь ли кого».

Преподобный писал духовному чаду:

«…молись со смирением Богу псаломскими словами: “Грехопадения кто разумеет; от тайных моих очисти мя и от чуждых пощади рабу твою”. У всех святых отцов единогласный ответ и совет в подобных случаях: во всяком искушении победа – смирение, самоукорение и терпение – разумеется, при испрашивании помощи свыше. Молись о сем и Царице Небесной, и всем угодникам Божиим, к каким ты имеешь особенную веру, чтобы помогли тебе избавиться от прелести бесовской».

«Самолюбие наше корень всему злу. Оно есть начало всех страстей, оно есть причина всех наших бедствий и страданий, иногда в настоящее время, а иногда как последствие прежних ошибок… Секира к истреблению корня самолюбия – вера, смирение, послушание и отсечение всех хотений и разумений».

Гордость могут побороть также труд и скорби. Преподобный Амвросий говорил:

«Много нужно трудиться, много ран принимать, чтобы не погибнуть от гордости. Когда нас не трогают, не толкают, гордость живет в нас до конца жизни».

В самом желании быстро взойти на высоту добродетелей сокрыта гордость

Гордость и тщеславие бывают скрыты в самом нашем желании мгновенно избавиться от всех страстей, скоро взойти на высоту добродетелей. В этом, по словам преподобного Льва, скрывается духовная гордость:

«Вы, желая угодить Богу, хотите скоро взойти на высоту добродетелей и мните это возможным от вас, что ясно доказывает в вас духовную гордость (в чём вы и сами себя сознаете)…»

Смирение же хорошо знает, что «добродетель не груша: враз не скушаешь».

«От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего» (Пс. 18: 13–14).

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас, грешных!

pravoslavie.ru

Является ли эгоизм грехом?

Всякий грех является проявлением эгоизма, так как совершая грех, ты делаешь то, что угодно тебе, что, как тебе кажется, служит к твоему благу. Это вполне естественная наклонность, корни которой так глубоко уходят в нашу человеческую природу. Однако, мы призваны следовать по стопам Иисуса, и жить так, как Он жил – побеждая над грехом. Мы вовсе не обязаны быть “пленниками” наших человеческих тенденций. Следование по стопам Иисуса возможно только в том случае, если мы решаем отказаться от жизни для самих себя и живём, исполняя только волю Божью, а не свою собственную: “Ничего не делайте по  любопрению (в англ переводе: по эгоистичным амбициям) или по тщеславию…”  Флп.2:3.

Результаты эгоизма.

Выбирая послушание своим эгоистическим наклонностям, вместо того, чтобы отвергать себя, мы становимся чрезвычайно несчастными: “Ибо где зависть и сварливость, там неустройство и всё худое.” Иакова 3:16. Когда мы выбираем эгоистичный образ поведения, проявляем жадность, к примеру, завидуем другим, вместо того, чтобы радоваться с ними, делаем то, о чём знаем, что это плохо, мы будем продолжать вращаться по кругу, состоящему из разочарования, отсутствия духовного развития и чувствовать себя несчастными.

Выбирая жить по своим эгоистичным тенденциям, ты теряешь контакт и жизнь с Богом. Мы не можем получить всего по чуть-чуть. Мы не можем жить исполняя свою собственную волю, даже если мы делаем это только от случая к случаю и в то же время жить для Бога. Такие помышления являются двоедушием “…исправьте сердца, двоедушные;” Иакова 4:8, и Бог не благословляет таких людей. (Откр. 3:16)

Как мы можем победить эгоизм.

Луки 9:23: “Ко всем же сказал: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.”

В этих простых словах Иисуса даёт нам ключ к небесам и Божескому естеству. Он говорит, что если мы желаем следовать за Ним, мы должны брать на себя крест свой (умерщвлять свою собственную волю и наши греховные наклонности во всех ситуациях жизни) ежедневно. Не только один раз или два, или иногда, или тогда, когда чувствую, что сейчас “моя очередь,” но всегда. Так жил Иисус, и так должны жить и мы. Когда мы отказываемся от своей жизни ради Бога, от своих собственных мнений, желаний, греховных наклонностей, живущих в нашей плоти, мы получаем самую богатую и содержательную жизнь, которой только можно жить здесь на земле, мы получаем участие в Божеском естестве. “Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет её.” Луки 9:24.

Пребывать в любви означает убегать эгоизма: “Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.” Иоанна 15:13. Когда мы побеждаем грех в своей личной жизни, мы не только спасаемся сами, но и помогаем другим. (1 Тим. 4:16) Мы почитаем других выше себя не тогда, когда это подходит нам, или когда, как нам кажется, что они заслужили этого. Но мы всегда руководствуемся любовью в своих поступках, и мы делаем это ради Иисуса, потому что мы любим Его и всегда хотим следовать Его заповедям.

Иисус совершил совершенно бескорыстный поступок, спустившись на землю, решив проложить для нас путь к победе над грехом во всех ситуациях жизни, и умерев на кресте. Это величайший акт любви. Его решительные помышления описаны в Луки 22:42, как Он зная, что Его ждёт смерть, выбирал волю Божью, а не Свою: “говоря: Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет.’”

Полноценная жизнь.

Будучи человеком, Иисус прошёл через всякого рода обстоятельства, в которых Он был искушён в точности, как мы, но из всех этих обстоятельств Он вышел победителем. Он ни разу не согрешил и не исполнил Свою волю. (Евр. 4:15) Иисус говорит: “…мужайтесь: Я победил мир.” Иоанна 16:33. Когда мы чувствуем, что нам не хватает сил или способностей отвергать эти эгоистичные наклонности совершать грех, мы можем молиться и верить, что мы получим помощь, в которой нуждаемся: “И всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите.” Матф. 21:22.

Каждый из нас служит или Богу, или своим природным наклонностям и греху. (Римл. 6:16) Жизнь в служении Богу приносит счастье и помощь людям и миру, и что является самым лучшим – внутреннее преобразование, которое никто не может отнять у нас. Мы всё больше и больше освобождаемся от нашего греха. Жизнь в рабстве нашего эгоизма приводит только к пустоте. Бог желает только самого лучшего для нас: “Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду.” Иер. 29:11. И мы получаем это, когда живём не для себя, а для Него!

aktivnoyekhristianstvo.ru

Духовное оружие афонских монахов: как победить эгоизм

«Для того чтобы душа духовно воскресла, человек должен распяться, чтобы умерли его душевные страсти и прежде всего эгоизм – бесчинное дитя гордыни, которое препятствует Божественной благодати и разбивает человеку лицо». (Преподобный Паисий Святогорец).

«В душе человека, не познавшего совершенной любви, две заповеди Христа нередко становятся в резкое взаимное противоречие. Любящий Бога уходит от мира и погружается в некоторый духовный эгоизм, и как бы равнодушный к совершающемуся в мире, спасает свою душу. Страстно любящий человеческий мир, живет его страданиями. Нося в себе скорбь о мире, он восстает на Бога, считая Его виновником тех страданий, которыми залит весь мир; и восстает иногда до сильной вражды». (Преподобный Силуан Афонский).

«Любочестие и эгоизм не имеют ничего общего между собой, так же как раскаяние отличается от покаяния. Иуда раскаялся из-за своего эгоизма. Апостол Петр покаялся и горько плакал из-за своего любочестия». (Преподобный Паисий Святогорец).

«За мелочностью и сварливостью стоят эгоизм и неблагодарность. Такие люди не радуются, а ноют, раздражаются и погружены в самолюбие». (Преподобный Паисий Святогорец).

«Истинная жизнь человека как личности принуждает человека к умерщвлению его эгоизма. Итак, проблема состоит в том, чтобы найти силы обнаружении способности к преодолению эгоизма и развитии неразрушимого общения личности». (Святитель Григорий Палама).

«Если человек достиг состояния бесстрашия перед смертью, значит, он победил свой эгоизм». (Преподобный Паисий Святогорец).

«Где налицо холодное слово «мое», там, говорят божественные отцы, нет союза любви и Христос изгнан; те, которыми овладела эта страсть (собственничества), тем тогда становятся свойственны себялюбие, сребролюбие, братоненавидение и всякий вид зла, который и ныне позорит их». (Святитель Григорий Палама).

«Если у тебя есть страсть эгоизма, ты никак не пройдешь воздушные мытарства». (Старец Дионисий).

«Начало добра есть смиренномудрие, а начало зла – эгоизм». (Старец Ефрем).

«Истинное смирение нельзя стяжать без наставника, особенно сегодня, когда эгоизм всевается еще в младенчестве. Нам нужно повиноваться хорошему наставнику, у которого должна быть благая цель. Одно дело – когда нам кажется, будто мы смиряемся, а другое дело – истина. Истина открывается в искушениях». (Старец Дионисий).

«Не думай, будто те, у кого есть эгоизм, находятся в здравом уме. Нет! Страсть победила их, и они одолеваются ею так, что с ними не найдешь общего языка. Поэтому будем внимательны, чтобы не дать эгоизму возобладать над нами, чтобы мы не стали мнить о себе, будто мы нечто, мол, «я знаю лучше другого» и прочее в том же духе, ибо тогда благодать Духа Святого отступает от нас». (Старец Дионисий).

«Необходимо быть очень внимательными в своих делах, трудиться над искоренением эгоизма, который, как страшный зверь, гложет нас изнутри. Наше «я», непомерно разрастаясь, заставляет нас раздражаться и гневаться, осуждать, смотреть на других людей, как на своих должников, оскорблять и унижать их. Оно подталкивает нас к осуждению, надмевает помысел, наполняет мыслями о величии наших дел, высоте добродетелей». (Старец Ефрем).

«Стоит мне с кем-то повздорить, как тут же во мне поднимает голову эгоизм, помысел говорит мне: «Виноват другой: это ведь он стал на меня гневаться, ведь это он говорил оскорбительные слова — он и должен смириться. Если бы, в конце концов, он говорил со мной по-другому, помягче, то я бы, конечно, перетерпел, не стал бы ему отвечать на оскорбление. Значит точно: виноват не я, а он». Вот тебе и страсть эгоизма!». (Старец Ефрем).

«Ннадо сказать себе так: «Нет-нет, если бы во мне не было эгоизма, то я бы не поддался на искушение. Значит, виноват я, а не брат. Если бы у меня было смирение, то я бы подумал о том, что этот человек для меня – виновник венцов, что этим человеком, как калёным железом, Иисус выжигает мою страсть, чтобы я стал здоровым. Значит, брат оказывает мне благодеяние, потому что выжигает во мне страсть. Он – мой благодетель!». (Старец Ефрем).

фонд «Православное наследие Украины на Святой Горе Афон»

pravlife.org

Эго, эгоист, эгоиссимо / Православие.Ru

    

Эгоизм есть предпочтение своих интересов перед интересами другого. Это начало, сходное с порядком природного мира, когда права на делёж добычи, жизненное пространство и самку достаются сильнейшему. «Закон джунглей» нередко проявляется внутри человеческого общества. На протяжении веков и тысячелетий столкновение интересов, интриги и зависть, распри за богатство и первенство, эгоизм правителей, наций и государств наполняли историю, являясь как бы естественным ее фоном. Но история включает в себя немало достижений, в ней кроме «закона джунглей» действуют начала добра и солидарности. Человеческий род наделен разумом и способностью управлять инстинктами. Весь путь цивилизации в положительном значении может рассматриваться как ретроспектива преодоления эгоизма.

КАИНОВА ПЕЧАТЬ

Библейское повествование о первых людях указывает на истоки разделения. Адам и Ева желают самостоятельности, они срывают запретный плод, и в тот же момент единство их нарушается. Познание добра и зла оборачивается осознанием одиночества, незащищенности, «наготы», и отлучением от рая.
Такую свободу правильней назвать индивидуальной автономией. «Адам, где ты?» — взывает Бог. Вместо местоимения «вы» стоит «ты», поскольку Адам один, а не вместе с женой, как прежде. Между мужским и женским пролегает недоверие; со стороны мужчины проявляется желание властвовать, женщина получает собственное «эго» и противится мужской власти. «Сатана рассеял нас», — пишет святитель Кирилл Александрийский. «И теперь мы терзаем друг друга, как дикие звери», — заключает преподобный Максим.

Портрет Эдварда Джеймса. Рене Магритт. 1937Портрет Эдварда Джеймса. Рене Магритт. 1937     

Еще более красноречив сюжет с убийством Авеля Каином. Имя Каин происходит от древнееврейского «кана», что означает «приобретать собственность». Имя Авель (Гевель) в свою очередь связано со словом «гаваль» — «дуть», «дышать». Привязанность к земному вступает в конфликт с устремленностью к Небу. Авель чист, как бы воздушен; брат же его всё более омрачается лицом. До того, как Каин совершает убийство, Бог говорит ему: «Грех лежит у твоих дверей, господствуй над ним». При этом используется особый глагол «равац» («лежать»), который в древнееврейском относился к животным, а не к людям. Грех изображается в виде «мысленного животного», низшего начала, которое лежит «у входа» в сознание человека и стремится овладеть разумом и чувством. Но страсти влекут Каина напасть на Авеля и утвердиться над ним. Его поведение впервые может быть названо эгоистичным.

Животная ненависть застилает Каину разум и толкает совершить насилие над Авелем. Аго­ния брата, предсмертные муки и печать тления на его теле открывают правду о том, что человеческий род смертен.

Бог спрашивает об Авеле, и Каин отвечает: «Не знаю; разве я сторож брату моему?» С преступлением Каина связана первая смерть на земле. Каждый раз, когда мы раздражаемся, «каинова печать», родословная эгоизма дает знать о себе. Всякое эгоистическое побуждение содержит в себе эхо древнего братоубийства.

Ответ Каина звучит удивительно «по-сов­ремен­ному». «Разве я сторож брату своему?» — в этих словах прочитываются и издёвка, и злобный юмор, и определенная, говоря современным языком, «креативность». Такова сниженная «правда жизни», хорошо знакомая нам из повседневности и носящая название цинизма.

ЦИНИКИ

Циники (киники) первоначально — философы в Древних Греции и Риме, бродяги, находившие удовольствие в том, чтобы проповедовать простоту жизни и обличать неправду. Первым из них был Антисфен (IV-V вв. до Р. Х), учивший, что жить надлежит в естественных условиях, «подобно собаке» и довольствоваться малым. Прозвище «собаки», («kyon»), стало символом направления. Облаченные в грубый плащ, с котомкой и посохом киники переходили от селения к селению, из полиса в полис, привлекая всеобщее внимание своим видом и эксцентричными выходками.
Кинизм считал источником зла плохой социальный порядок и лицемерную мораль. В знак протеста киники вели себя как опрощенцы и маргиналы, называя себя космополитами (kosmopolitis) — гражданами мира, а не какой-либо отдельной страны. Само понятие «космополит» впервые возникло в лоне кинизма и связано с его философией.

Совесть. Франсуа Шиффляр (1825–1901)Совесть. Франсуа Шиффляр (1825–1901)   

Наиболее известен Диоген Синопский (около 404—323 до Р. Х.). О чудаковатом бородаче сложено множество исторических анекдотов. Вряд ли их можно считать исторически достоверными, но они довольно точно передают суть кинических воззрений. Задачей своей Диоген называл «переоценку ценностей», в других случаях определяемую им как «перечеканка монет». Жилищем в Афинах Диоген имел глиняную бочку-пифос вблизи Агоры. Здесь собирались философы, и Диоген часто вступал в споры, например, с Платоном, великим своим современником.
Одни поступки Диогена были смешны и относительно безобидны. Случалось, например, что Диоген средь белого дня ходил по Афинам с зажженным фонарем, крича: «Ищу человека!» Другие выходки носили оскорбительный характер. Как-то, приняв приглашение посетить роскошный дом знатного гражданина, он сплюнул на хозяина со словами: «Что же делать, если вокруг нет никакого места хуже». Кинизм — первая идеология, неотъемлемой частью которой был демонстративный эгоизм. Презрение к правилам поведения и нравственным нормам, отрицание и сарказм представляют полемически выигрышную позицию. В различные эпохи встречался особый тип l’enfant terrible — любителей «резать правду-матку» и демонстрировать брутальный характер. Есть что-то в нас, что отзывается на сниженный стиль и мрачную иронию, что принимает их как бы по-особенному достоверными и убедительными.

Александр Македонский испытывал нищего философа и не смог превозмочь диогеновых упорства и свободолюбия.

Полагая, что Диоген оригинальничает, надеясь, как и все, в конце получить какую-нибудь выгоду, царь прибег к последнему средству, сказав: «О, Диоген, ты меня победил. Проси у меня всё, что хочешь». На то время Александр имел титул Великого, подвластная ему империя простиралась до Средней Азии и Индии, великолепию и могуществу ее не было предела. Любой бы на месте Диогена воспользовался случаем, чтобы устроить свою судьбу, приобрести влияние и славу. Но Диоген коротко ответил: «Отойди, ты заслоняешь мне солнце». Александр был потрясен и, как говорят, позавидовал мудрецу: «Если бы я не был Александром, я бы хотел быть Диогеном». По иронии судьбы оба, и великий властитель, и нищий философ, умерли в один день 10 июня 323 г. до Р. Х. На могиле Диогена установили мраморный памятник в виде собаки. Стихотворная эпитафия гласила:

Пусть состарится медь под властью времени — всё же
Переживет века слава твоя, Диоген:
Ты нас учил, как жить, довольствуясь тем, что имеешь,
Ты указал нам путь, легче которого нет.

Увы, сила духа и самоограничение так и остались философским мечтанием, тогда как стремление к легкой жизни и наслаждениям распространялось всё больше. Кинический призыв опроститься, чтоб «жить по-собачьи», открывал дверь проявлению страстей и инстинктов. В соединении с политическими интригами позднеантичной эпохи, языческими оргиями и неверием кинизм становился цинизмом в значении законченного эгоизма и скепсиса.

ЭГОИСТИЧЕСКИЕ КОЛЛЕКТИВИСТЫ

Тем временем на другом конце Средиземноморья, в Иудее, разыгрывалась своя драма — драма стагнации и порчи коллективистского идеала. Закон пронизывал все сферы жизни древнееврейского народа, что давало поводу Иосифу Флавию не без гордости заявлять: «Из нас кого о законах ни спроси, тому скорее труднее будет назвать свое собственное имя, чем рассказать их все. Равным образом и в повседневных отношениях все дела мы делаем сообща, с единой мыслью о Боге. А что в повседневной жизни все должно сводиться к одному — к благочестию, о том можно услышать даже от женщин и прислуги». Иудей свято верил, что Тора несет в себе наилучшее, совершенное знание, которое, если следовать ему точно и постоянно, даст благо и ему самому, и всем единоплеменникам. Он был далек от того, чтоб изобретать новые правила или улучшать их. Что в системе эллинистических ценностей считалось узостью взглядов, по соседству, у израильтян имело противоположную трактовку — верности долгу и одобряемой всеми добродетели.
За много столетий перед тем еврейский народ получил Пятикнижие (Тору). В последующий период времени Тора подверглась многократному комментированию. Вся жизнь древнего еврея «от и до» — начиная с молитвы и жертвоприношений и кончая приготовлением обеда и уборкой жилища — оказалась охвачена культовыми предписаниями. Возник принцип «изгороди вокруг закона», имеющий целью предотвратить даже случайное его нарушение. Например, поскольку по субботам запрещалось выполнять любую работу, в том числе ломать ветки для разведения огня, то на всякий случай стало запрещаться ездить на лошади, дабы даже нечаянно человек не мог пожелать сломать ветку, чтобы погонять лошадь. Всерьез обсуждали, можно ли есть яйцо, снесенное курицей в субботний день.

Идея избранничества по крови, передающегося по праву рождения составляла важное психологическое обоснование иудейства. Человек считался ценен не сам по себе, но именно как еврей, член своей нации, представитель еврейской семьи, своего рода, религиозной общины.

Личное самосознание и ответственность затушевывались. Не соблюдающий Закон позорит народ и, наоборот, ревностный исполнитель приближает торжество Израиля. Филон пишет: «Каждый мудрый человек является выкупом за глупца. Когда я слышу о смерти мудреца, мое сердце скорбит не о нем. Нет, я оплакиваю тех, кто пережил его. Без сильной руки, которая их защищала, они обречены на невзгоды, которые суть их пустыня».
На первый взгляд, такой коллективизм хорош, особенно если сравнить его с индивидуализмом греков. Однако Евангелием данный «идеальный религиозный порядок» раскрывается в совершенно ином свете — как застывший и чёрствый, не оставивший в себе ничего от заповеданной Моисею праведности и любви к Богу и ближним. Множества подробнейших требований держался иудей у себя в быту, но при этом из поля его зрения ускользало важнейшее в законе: суд, милость и вера (Мф 23:23). Иудейские нравы оказались по-своему циничны и жестоки. Религиозность соединилась с культом земного благополучия, упорядоченности и достатка. Казуистическая мораль самооправдания заняла место «сердца сокрушенного и смиренного», которое воспевает псалмопевец Давид.
Столкновение индивидуальных интересов и мнений — не единственный род эгоизма. Возможен эгоизм нации, эгоизм семьи, эгоизм стаи и стадности. Новый Завет содержит множество характерных зарисовок быта и нравов Израиля. Обличение эгоизма и мнимой праведности, самопревозношения в силу принадлежности к избранному племени составляет главный предмет общественной проповеди Сына Божия. Конфликт Его с иудеями развивается именно в этой плоскости. Христос открыто называет заблуждениями, учениями человеческими большинство иудейских обычаев. Истинная праведность имеет мало что общего с мелочными торгами. Израилю, если он желает войти в Царство Божие, вменяется в необходимость превзойти праведность книжников и фарисеев (Мф 5:20).

НОВОЕ Я

Христианство является противоположностью эгоизма. Преодоление автономии и индивидуализма в некотором смысле составляет всю его суть. Когда Иисуса Христа просят в лаконичной форме передать содержание заповедей и писаний пророков, Он говорит: «Возлюби Бога всем сердцем своим и ближнего, как самого себя» (Мф 22:37–40).
Каким же образом проблему эгоизма предлагает решать христианство? Необходимый минимум нравственного поведения описывает симметрия: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Лк 6:31). Это правило, называемое также «золотым правилом нравственности», лежит в основании многих этических систем. В книге «Беседы и суждения» Конфуция (ок. 551 до Р. Х. — 479 до Р. Х.) читаем: «Ученик спросил: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» Учитель ответил: «Это слово — взаимность. Не делай другим того, чего не желаешь себе»».
«Золотое правило» само по себе не исключает эгоизма. То, что одна эгоистичная натура может, «как для себя», пожелать другой эгоистичной натуре не обязательно является благим и правильным. Моральная симметрия не учитывает многообразия характеров и потребностей. Люди разные и нуждаются в разном, выбирать для другого всегда точно то, чего хочется тебе, означало бы прямолинейность и отсутствие чуткости. Есть ряд ситуаций, не предполагающих простой однородности, но «сложносочиненность и сложноподчиненность» в решениях. Таковы отношения иерархии либо антагонизма. По понятным причинам родитель не всегда может желать для ребенка того, что желает себе; начальник с подчиненными стоят на разных ступенях ответственности, преступник в свое оправдание не может использовать аргументы моральной симметрии по отношению к судьям и жертвам. Естественная справедливость имеет множество недостатков и оборотных следствий, одно из которых — «симметрия мщения», взыскующая с обидчика «око за око, зуб за зуб». Смысл данного «правила» в том, что если тебе сделали плохо, то ты имеешь право отплатить тем же.

«Золотое правило» — это своего рода как бы «страховочный трос» нравственности, удерживающий общество от падения в пропасть. Оно призывает человека не считать собственные мысли и желания за единственную отправную точку, а соизмерять поступки с поступками других.

Иначе говоря, находить общую меру своих и чужих поступков и учитывать общую меру в своем поведении. Кроме того, через него вводится важное начало благодарности или долга. То доброе, что другие сделали для меня, я должен в силу симметрии и из благодарности «возместить» или уравновесить собственным добром. Но и в том, и в другом случаях противоречие автономных «я» остается, единодушие представляет труднодостижимую цель. В дополнение к «золотому правилу» в проповеди Христовой присутствует и нечто другое: Вы слышали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду… Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф 5:21–22, 27-28).

Ищу человека (Диоген Синопский). Иоганн Генрих Вильгельм Тишбейн. Ок. 1780Ищу человека (Диоген Синопский). Иоганн Генрих Вильгельм Тишбейн. Ок. 1780     

Это правило христианской нравственности проводит однозначную связь между грехом мысленным и грехом совершённым. Вспомним, как Каин омрачился лицом еще прежде совершения убийства. «Каинитские» поползновения ума и чувств предшествуют любому преступлению, любому проступку. Чистота сердца — вот та высота, на которую нацеливает христианство. Чистые сердцем узрят Бога (Мф 5:8) и тем же самым они избавляются от эгоизма, приобретая мир и незлобие в отношениях с ближними. У старца Паисия существует концепция «доброго помысла». «Пустим в ход фабрику добрых помыслов», — говорил он по своему обычаю, когда известия о чьих-нибудь порочных поступках или недоброжелательстве достигали его. Намерения таких людей старец истолковывал всегда в лучшую сторону и таким образом избегал вражды.
Существует и еще одна причина христианину не иметь эгоизма: христианин критичен к себе и не привязан к мимолетным и быстро меняющимся чертам индивидуального «я». Его представление о себе включает осознание своего несовершенства и необходимости изменений. Самолюбие и самомнение, спутники эгоизма, учат принимать за свое собственное и отстаивать как свою собственную всякую наклонность в характере, любое исходящее изнутри намерение или пожелание.

Но христианин живет в перспективе самосовершенствования, он отделяет черты ветхого «я» от нового в себе самом. Ветхое «я» есть искажение настоящего образа, которое подлежит исправлению и расчистке.

В текущем состоянии личность недораскрыта, имеет как бы промежуточную форму. В ней много наносного. В одном из посланий апостол Иоанн говорит «еще не открылось, что будем», апостол же Павел упоминает о «сокровенном человеке сердца», скрытом под грубой и переменчивой наружной оболочкой.
Внутренний прогресс в Боге имеет следствием новое органическое единство. Вы — тело Христово, а порознь — члены (1 Кор 12:27). Авва Дорофей излагает следующую притчу: есть круг на земле и прямые линии, идущие по радиусам от центра к окружности. Круг — это мир, люди мира. Центр круга — Бог, радиусы же — пути жизни человеческой. Насколько люди приближаются к Богу, входят внутрь круга, настолько они становятся ближе и к Богу, и друг к другу. В какой мере они удаляются от Бога, в той мере удаляются и друг от друга. «Таково естество любви, — заключает авва Дорофей, — насколько мы находимся вне и не любим Бога, на столько каждый удален от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближним; и сколько соединяемся с ближним, столько соединяемся с Богом».
Ветхое «я» противится изменениям, и в полной мере красота нового человека раскрывается в немногих примерах. И всё же ретроспектива святости, история Церкви дают замечательный пример единства и жертвенности, собирания человечества, этого разбитого драгоценного сосуда, воедино.

ВРЕМЯ ПРАГМАТИКОВ

Новое время меняет представление о нравственности, целях и ценностях жизни. Самосовершенствование, внутренний прогресс сменяется прогрессом знаний и технологий. Рынок и конкуренция взращивают новый тип прагматического поведения с предпочтением собственных интересов и выгод. Современностью эгоизм воспринимается как обыденное явление. О нем снимают телепрограммы, и книги о «добродетели эгоизма» выдерживают десятки переизданий.
Человек постиндустриальной эпохи ощущает себя вполне самодостаточным. Как «человек в коконе», он сопротивляется близким отношениям и отталкивает любого, кто вторгается в его личное пространство. В сравнении с эгоизмом природным, натуральным, самодостаточность современности представляет собой как бы превосходную степень: «эгоиссимо». Общество проваливается в цинизм. В каком-то смысле оно само становится маргинальным антиобщественным течением. Этика эпохи победившего эгоизма имеет перевернутый вид. Ценности терпения, миролюбия и скромности не занимают в ней видного места. Положительное ощущение жизни «эгоиссимо» подпитывается лестной самооценкой, а страдания неудачников вызывают социал-дарвинистское высокомерие в свой адрес.
Иоанн Златоуст говорил: «Бог, провидя, что люди будут самолюбивы, связал их взаимными нуждами и сим, как уздою, обуздал их самолюбие». Сохранять качества открытости и взаимопомощи, способности к приятию и доверию к ближним, отказавшись следовать общему эгоистическому правилу, — таково во многом содержание христианского подвига сегодня.

pravoslavie.ru

Грех — эгоизм. Русская идея: иное видение человека

Грех — эгоизм

Личность по природе своей агапична, а грех — это эгоизм. Учение Отцов о противопоставлении philautia (себялюбия) любви[1212] было настолько усвоено русской традицией, что один протестантский путешественник приводит такое смелое, слышанное им утверждение: «Грех, совершаемый из любви к Богу, уже не является грехом»[1213]. А Б. Вышеславцев подытоживает общеизвестное учение: эгоизм неизбежно приводит к обеднению бытия как для самого эгоиста, так и д ля прочих субъектов психо–материальной сферы. Таким образом, эгоизм—это главное зло, порождающее все остальные, производные от него типы зла, неизбежно связанные с относительной изоляцией всех действующих индивидов, источником разрушения и распада космоса[1214]. П. Евдокимов видит этот символический аспект воплощенным в фамилии главного героя Преступления и наказания: Раскольников происходит от раскола, схизмы, отделения, изоляции. Преступление изолирует, отделяет от мира. «Оставьте. Оставьте меня все… Прочь от меня! Я один хочу быть, один, один, один!»[1215]

Еще раз отметим основное исходное различие между традиционными авторами, писавшими на духовные темы, и мыслителями XX века. Первые рассматривают реальность любви как первичную, как естественное состояние человека, чтобы затем представить уловки эгоизма как падение. Вл. Соловьев[1216], как и Л. Карсавин[1217], основываясь на эволюционистской перспективе, исходят от материи, которая непроницаема и, следовательно, «эгоистична» и является первопричиной смерти. И значит жизнь есть процесс, ведущий от эгоизма ко всеобщей любви, от греха — к жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о