Маргинализация личности: Маргинализация сознания в современном мире Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

Содержание

Интегральная оценка уровня маргинализации региональных социумов России | Бабкин

1. Park R.E.Human Migration and the Marginal Man // American Journal of Sociology. 1937. Vol. 33 (6). P. 881–893.

2. «Никомахова этика» в истории европейской мысли. Альманах / под ред. О.Э. Душина, К.А. Шморага. Псков: Псковский государственный университет, 2017. 240 с.

3. Anand S., Sen A.Human Development and Economic Sustainability // World Development. 2000. Vol. 28 (12). P. 2029–2049.

4. Inglehart R. Human Beliefs and Values: A Cross-Cultural Sourcebook Based on the 1999–2002 Values Surveys / co-edited with Miguel Basanez, Jaime Deiz-Medrano, Loek Halman and Ruud Luijkx. Mexico City: Siglo XXI, 2004. 498 p.

5. Coleman J.Social Capital in the Creation of Human Capital // American Journal of Sociology. 1988. Vol. 94. P. 95–120.

6. Незаконный оборот афганских опиатов вдоль «Северного маршрута». Доклад ООН. Июнь, 2018. URL: https://www.unodc.org/documents/publications/Opiate_f low_through_NR_2018_Russian_web.pdf (дата обращения 20.11.2020).

7. ВИЧ-инфекция. Информационный бюллетень № 45. – М., 2020. URL: http://www.hivrussia.info/wp-content/uploads/2020/12/Byulleten-45-VICH-infektsiya-2019-g..pdf (дата обращения: 02.02.2021).

8. Seddon T. Drugs, Crime and Social Exclusion: Social Context and Social Theory in British Drugs-Crime Research // The British Journal of Criminology.

2006. Vol. 46 (4). P. 680–703.

9. Нечаева О.Б.Эпидемическая ситуация по туберкулезу в России // Tuberculosis and Lung Diseases. 2018. № 96 (8). C. 15–24.

10. Заболеваемость и контингенты пациентов активным туберкулезом по субъектам Российской Федерации // Социально-значимые заболевания населения России в 2018 году. Статистические материалы. М., 2019. URL: https://minzdrav.gov.ru/ministry/61/22/stranitsa-979/statisticheskie-i-informatsionnyematerialy/statisticheskiy-sbornik-2018-god (дата обращения: 02.02.2021)

11. Сикач К.Ю. Географические факторы динамики преступности на Украине в 1990–2012 гг.: дис. … канд. географ. наук. М., 2017. 212 с.

12. Бадов А.Д. География престу пности в России: изменения за постсоветский период // Вестник Московского университета. Серия 5. География. 2009. № 2. С. 64–69.

13. Тард Г.Преступник и преступление / пер. Е. В. Выставкиной, под ред. М. Н. Гернета. М.: Издат-во И. Д. Сытина, 1906. 324 с.

14. Немерюк Е.Е., Банников А.Ю., Маслова Н.В. География преступности несовершеннолетних (на примере Приволжского федерального округа) // Географический вестник. 2014. № 2 (29). С. 26–33.

15. Shaw C .R ., McKay H.D.Juven ile Delinquency and Ur ban Areas . Chicago: The University of Chicago Press, 1969. 394 p.

16. Выявлено несовершеннолетних , совершивших преступления // ЕМИСС. 2020. URL: https://www.fedstat.ru/indicator/36208 (дата обращения: 02.02.2021).

17. Лелеков В.А. Молодежная преступность: проблемы и опыт региональных исследований. Воронеж, 1998. 119 с.

18. Сибиряков С.Л. Предупреждение девиантного поведения молодежи: Методологические и прикладные проблемы: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1998. 60 с.

19. Число умерших от внешних причин смерти по субъектам Российской Федерации (от убийств) // Естественное движение населения Российской Федерации за 2019 г. (статистический бюллетень). 2020. URL: https://www.fedstat.ru/indicator/36208 (дата обращения: 02.02.2021).

20. Варчук Т.В.Виктимологические аспекты профилактики имущественных преступлений в условиях крупного города (по материалам квартирных краж в г. Москве): дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. 160 с.

21. Андриенко Ю.В. В поисках объяснения роста преступности в России в переходный период: криминометрический подход // Экономический журнал ВШЭ. 2001. Т. 5. № 2. С. 194–220.

22. Расторопов С.В.Преступления против здоровья человека // Законодательство. 2004. № 2. С. 67–76.

23. Число умерших от внешних причин смерти по субъектам Российской Федерации (от ДТП) // Естественное движение населения Российской Федерации за 2019 г. (статистический бюллетень). 2020. UR L: https://www.fedstat.ru/indicator/36208 (дата обращения: 02.02.2021).

24. Число умерших от внешних причин смерти по субъектам Российской Федерации (от отравлений алкоголем) // Естественное движение населения Российской Федерации за 2019 г. (статистический бюллетень). 2020. URL: https://www.fedstat.ru/indicator/36208 (дата обращения: 02.

02.2021).

25. Число умерших от внешних причин смерти по субъектам Российской Федерации (от самоубийств) // Естественное движение населения Российской Федерации за 2019 г. (статистический бюллетень). 2020. UR L: https://www.fedstat.ru/indicator/36208 (дата обращения: 02.02.2021).

26. Киселев Д.Н.Клинико-социальные характеристики лиц, совершивших попытку самоубийства, и организация скорой суицидологической помощи: дис. … канд. мед. наук. М., 2019. 179 с.

27. Петро в А.Н.Удму ртск ий этнос: проблемы ментальности (опыт этноло-гического анализа). Ижевск: Удмуртия, 2002. 144 с.

28. Хайруллина Н.Г.Современные проблемы оптимизации традиционного хозяйства коренных народов Ханты-Мансийского автономного округа // Социологические исследования.

1994. № 7. С.150–153.

29. Хайруллина Н.Г.Пр облема а л ког ол изма в среде коренных малочисленных народов севера // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1-1. URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=19337 (дата обращения: 01.12.2020).

30. Коэффициенты миграционного прироста на 10000 человек населения // Регионы России. Социально-экономические показатели. 2020. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/fimgAF33/Region_Pokaz_2020.pdf (дата обращения: 02.02.2021).

31. Коэффициенты младенческой смертности // Регионы России. Социально-экономические показатели. 2020. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/fimgAF33/Region_Pokaz_2020.pdf (дата обращения: 02.02.2021).

32. Стоимость фиксированного набора потребительских товаров и услуг // Регионы России. Социально-экономические показатели. 2020. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/fimgAF33/Region_Pokaz_2020.pdf (дата обращения: 02.02.2021).

33. Среднедушевые денежные доходы населения // Регионы России. Социально-экономические показатели. 2020. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/fimgAF33/Region_Pokaz_2020.pdf (дата обращения: 02.02.2021).

34. Лаппо Г.М.Итоги российской урбанизации к концу XX века // Россия и ее регионы в XX веке: территория – расселение – миграции / под ред. О. Глезер, П. Поляна. М.: ОГИ, 2005. 816 с.

35. Granovetter M.S.The Strength of Weak Ties // A mer ican Jour nal of Ps ycholog y. 1973. Vol. 78 (6). P. 1360–1380.

36. Варчук Т.В.Криминология: учебное пособие. М.: ИНФРА-М, 20 02. 298 с.

37. Матвеева A.A.Преступность в Москве и ее профилактика // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1997. № 4. С. 34–45.

Маргинальность и конфликт в работах зарубежных и отечественных исследователей

Представлены существующие концепции маргинальное™ сквозь призму предложенной Дж. Манчини классификации типов маргинальности; выделены и охарактеризованы причины, способствующие возникновению маргинальных групп, а также охарактеризована маргинальность сквозь призму социального конфликта.

Marginality and conflict in works of foreign and domestic researchers.pdf Проблема маргинальности в обществе существует достаточно давно. Впервые данное понятие встречается в работах мыслителей XVI в. и используется ими для обозначения записанного на полях текста. В начале XX в.
понятие «маргинальность» пришло на смену укоренившемуся на тот момент термину «гавайский феномен», используемому для обозначения процесса культурной ассимиляции трудовых мигрантов с местным населением Гавайских островов. Подобное взаимопроникновение национальных культур (в котором размываются и уничтожаются этнические границы, происходит «деформация культур») привело исследователей к пониманию того, что индивид, находящийся между двумя культурами, на границе старого и нового мира, приобретает статус «маргинального человека». В общеупотребимом значении «маргинальность» -понятие, применяемое при анализе индивидов и групп, пребывающих в специфичных условиях «отстраненности» от других в рамках определенных сообществ. По нашему мнению, маргинальность есть: — некое двойственное состояние, в котором пребывает человек; — процесс смены устоявшегося положения вещей, в ходе которого происходящие изменения неизбежно приводят к последствиям, не всегда приятным для тех, кто находится в центре (в радиусе влияния) подобных изменений; — предвестник неизбежного конфликта человека с самим собой и со своим окружением в обществе, подверженном различного рода катаклизмам и неожиданным переменам.
Выделим и охарактеризуем причины, способствующие возникновению маргинальных групп. Объединим их в три блока и представим в хронологическом порядке [1] (по мере проявления интереса к данной теме): I. Причины, благоприятствующие раскрытию сущности культурной маргинальности. 1. Конфликт двух различных, конфликтующих между собой культур (культурологический подход Р. Парка [2]), в ходе которого возникает чувство моральной дихотомии: старые образцы поведения, стили общения, привычки отброшены, а новые еще не сформированы. Подобный подход к пониманию обсуждаемых понятий предполагает выделение и анализ образцов коллективного поведения (миграция — один из таких примеров, выделенных Р. Парком) и личностных черт маргинального человека. Последние охарактеризовал в своей работе Т. Шибутани. Он выделил такие особенности: серьезные сомнения в своей личной ценности; неопределенность связей с друзьями и постоянная опасность быть отвергнутым, склонность избегать неопределенных ситуаций, чтобы не рисковать унижением; болезненная застенчивость в присутствии других людей; одиночество и чрезмерная мечтательность; излишнее беспокойство о будущем и боязнь любого рискованного предприятия; неспособность наслаждаться и уверенность в том, что окружающие несправедливо с ним обращаются [3. С. 475]. 2. Процесс аккультурации в ситуациях, когда люди различных культур, рас объединяются для совместной жизни (культурологический подход Р. Парка [2]). В данном ракурсе маргинальный человек — новый тип личности, обреченный на существование в двух социокультурных мирах одновременно; он вынужден принять в отношении обоих миров роль космополита и чужака. Такой человек неизбежно становится индивидом с более широким горизонтом, более утонченным интеллектом с более независимыми и рациональными взглядами [4. С. 8]. 3. Балансирование между двумя мирами, один из которых доминирует над другим (культурологический подход Э. Стоунквиста [5]). Так же как и Р. Парк, Э. Стоунквист выделяет психологические характеристики маргинальной личности: дезорганизованность, ошеломленность, неспособность определить источник конфликта; ощущение «неприступной стены», неприспособленности, неудачливости; беспокойство, тревожность, внутреннее напряжение; изолированность, отчужденность, непричастность, стесненность; разочарованность, отчаяние; разрушение «жизненной организации», психическая дезорганизация, бессмысленность существования; эгоцентрич-ность, честолюбие и агрессивность [4. С. 9]. Сравним две ранее представленные трактовки рассматриваемого понятия в рамках единого культурологического подхода и выделим общность и отличие в его трактовке. И Р. Парк, и Э. Стоунквист понимают под маргинальностью следствие искаженного восприятия «новой» реальности человеком, оказавшимся в иной социальной среде, отличающейся от той, к которой он привык и с которой успел «сродниться». Отличием же трактовок указанных теоретиков стоит считать понимание ими конечного результата. Р. Парк считает результатом маргинализации процесс социокультурной трансформации реальности, которая происходит в сознании отдельного человека и превращает его в раздвоенную личность с расстроенной психикой, так и оставшуюся на границе не принявших его двух миров. Э. Стоунквист, наоборот, полагает, что подобный процесс не стоит представлять столь драматично, поскольку при подобных «изменениях» «рождается» новый человек с иными качествами и более успешными перспективами на будущем. II. Причины, характеризующие специфику структурной маргинальности. 4. Социальные изменения и восходящая мобильность (социологические подходы Е. Хьюза и Э. Тирь-якьяна). Е. Хьюз отмечает: «Маргинальность… может иметь место везде, где происходит достаточное социальное изменение, и обусловливает появление людей, которые находятся в позиции неопределенности социальной идентификации с сопровождающими ее конфликтами лояльности и разочарования (фрустрации) личностных или групповых стремлений». Развивая концепцию маргинальности, Е. Хьюз отметил важность переходных фаз, часто отмечаемых ритуалами перехода, которые переводят нас «от одного образа жизни к другому… от одной культуры и субкультуры к другой» (жизнь в колледже — переходная фаза в подготовке к более взрослой жизни и т.д.) [6]. 5. Трансформация социальной структуры, в процессе которой доминирование социальных изменений приводит к временному разрушению согласия (социально-психологический подход Т. Шибутани). В своей работе «Социальная психология» Т. Ши-бутани дает следующее определение маргинального человека: «Маргинальны те люди, которые находятся на границе между двумя или более социальными мирами, но не принимаются ни одним из них как его полноправные участники» [3. С. 475]. По его мнению, не стоит характеризовать маргинальность с позиции какого-то одного фактора или выделять какие-либо (например, психологические) качества, присущие абсолютно всем маргиналам (как это было у Р. Парка или Э. Стоунквиста). Главное, на что необходимо, по его мнению, обращать внимание, так это сам процесс маргинализации населения, специфика формирования маргинальных групп и особенности «конструирования» ценностных представлений у членов подобных групп. Еще одно понятие, на которое стоит обратить внимание в рамках данной темы, — введенное Т. Ши-бутани понятие «маргинальный статус», который есть: — позиция, воплотившая противоречия структуры общества [3. С. 490]; — источник внутриличных конфликтов и тяжелых депрессий; — источник высокой творческой активности. 6. Капиталистическая экономическая система, порождающая «структурную» маргинальность (социологический подход Дж. Манчини [1]). По определению Дж. Манчини, этот тип марги-нальности относится к той части населения, которая лишена гражданских прав, а отсутствие доступа к средствам производства и основной системе распределения приводит к увековечиванию бедности и безвластия. В данном случае оригинальная идея «маргинального человека» была дополнена различными видами конфликтов угнетения и эксплуатации. Более того, Дж. Манчини замечает, что это понимание мар-гинальности исходит не от Парка и Стоунквиста, а от К. Маркса и Ф. Энгельса и фокусируется больше на социальном, чем на личностном развитии [4. С. 11]. По всей вероятности, акцент ставится на тех утверждениях К. Маркса и Ф. Энгельса, на которые позднее «опираются» отечественные исследователи, утверждающие, что маргиналы — та часть населения, которая не «.участвует в производственном процессе, не выполняет общественных функций, не обладает социальным статусом и существует на те средства, которые либо добываются в обход общепринятых установлений, либо предоставляются из общественных фондов — во имя политической стабильности -имущими классами» [7. С. 7]. По их мнению, появление маргинальных личностей связано с экономическими кризисами и демографическими «казусами», войнами, революциями и т. д. III. Причины, указывающие на наличие в обществе маргинальности социальной роли. 7. Процесс социализации индивидов в обществе (социологические подходы Р. Мертона и Н. Дики-Кларка). Идея объединения позиций двух исследователей в один подход заключается в том, что и Р. Мер-тон, и Н. Дики-Кларк считают маргинальность следствием непринятия в группу, подразумевающего неполную социализацию и отсутствие социальной принадлежности. Н. Дики-Кларк дополняет данный подход выделением и трактовкой «подчиненных» и «доминирующих» групп. Он так формулирует свое понимание маргинальной ситуации: определенные группы или индивиды занимают определенные позиции в обществе, т. е. они, с одной стороны, включены в систему социальных отношений, а с другой — принадлежат к определенной культурной страте. Между этими двумя позициями группы или индивида должно быть соответствие. Н. Дики-Кларк отмечает, что фактически такое соответствие зачастую отсутствует, например, в случае этнических меньшинств, которые активно усваивают культурные ценности доминантной группы, но исключаются ею (или включаются не полностью) из системы социальных отношений. Это позволяет говорить о том, что индивид / группа находится в маргинальной ситуации. Таким образом, Н. Дики-Кларк углубляет понимание структуры маргинального конфликта, разнообразия факторов, создающих маргинальную ситуацию, включая в нее различные уровни (измерения) [8]. 8. Специфичность восприятия социальной реальности в определенный исторический период времени, сопровождающаяся конфликтом с общепринятыми нормами, особенно остро проявляющаяся в кризисные периоды развития общества (экзистенциализм Ж. Леви-Стрэнже). В рамках данного подхода исследователи выделяют иное понимание маргинальности, которую можно охарактеризовать как: — специфичную форму социального протеста или своеобразную защитную реакцию тех, кто не может адаптироваться в условиях кризиса; — разрыв традиционных связей и создание своего собственного, совершенно иного мира [7. С. 275]. Маргинал отныне тот, для кого «уход является индивидуальным теоретическим выбором, средством помешать развиваться обществу, неспособному выпутаться из своих противоречий. ..» [Там же], живущий в специально для него сконструированной маргинальной среде по специфичным законам. Он «схож со всеми, идентичен им и в то же время он калека среди подобных — человек с отсеченными корнями, рассеченный на куски в самом сердце родной культуры, родной среды» [9. С. 146]. 9. Социальная дистанцированность групп. Данный подход схож с позицией Р. Мертона о непринятии в «желаемую» группу. Утверждения представителей данного подхода опираются на идею описания маргиналов, отличающихся специфичным поведением, как «окраинной» группы. Например, их отличают «контактный минимализм» (минимальное количество контактов с другими людьми), пессимизм и апатия, зашу-ганность и угнетенность, с одной стороны, и буйство, агрессия — с другой. Вопросы группообразования, связи личности с группой всегда будут интересовать исследователей: не столько позиция определения тесноты их отношений, сколько сам процесс поиска человеком себя в этой группе, а также процесс отчуждения, при котором отдаление человека от группы не всегда зависит от его воли и желания. Маргинал в этом случае всегда будет восприниматься как одиночка, как тот, кого исключили и намеренно дистанцировали. Существуют, конечно, исключения, при которых человек намеренно отвергает предлагаемые «условия принятия в группу», дающие возможность считаться его членом и принимать участие в групповой деятельности. Подходы, выдвигаемые зарубежными и отечественными исследователями, позволяют сравнивать не только отношения «референтной группы» и так называемого новичка, но и проблемы его «идентичности» и «участия». И здесь важна точность формулировки последних понятий. «Идентичность» понимается как процесс полного отождествления человеком себя с группой, приобретение статуса «своего среди своих», тогда как «участие» — как процесс некоего дозволения (положение запасного игрока) со статусом «чужой среди своих». Подобная формулировка позволяет нам обратиться за поддержкой к некоторым отечественным исследователям, употребляющим при анализе понятия «маргинальность» чередующиеся термины «Другой — Чужой — Враг». Так, например, по мнению С.П. Баньковской, маргинал всегда находится перед выбором: принять новую форму отношений и идентифицировать себя с определенным кругом лиц либо остаться за границами «нового мира», а также на перепутье. Нельзя не отметить достоинства данного выбора: своеобразная защита, освобождение от контроля традиций и обычаев. Однако при этом не стоит исключать и смену позиций, при которых «новичок» может превратиться из «незнакомца» в «чужака», а в ряде случаев и во «врага». Для чего нужно маргиналу прибегать к подобному выбору? По мнению С. П. Баньковской, прежде всего, для того, чтобы в подобном зыбком положении использовать обстоятельства себе во благо. Иными словами, «.личность, находящаяся на пересечении социальных кругов, использует ресурсы социальной среды для самоидентификации и реализации собственных интересов. При невозможности идентифицировать себя с ними (имеется в виду с определенной группой), делает все возможное, чтобы ее (группу) изменить» [10. С. 100104]. В таком случае также возникает вопрос, связанный с природой возникновения маргинальности. С. П. Баньковская считает, что маргинальность -внутренняя особенность эволюционного развития общества, в ходе которого неизбежность постепенных социальных изменений актуализирует необходимость социального контроля за всем происходящим в обществе [10. С. 98-100]. Вопросами, связанными с обсуждением связи идентичности и маргинальности на фоне происходящих в стране изменений, в разное время занимались такие отечественные исследователи, как Г.М. Андреева, Н.В. Антонова, Т.В. Бугайчук, М.Л. Бутовская, Р.В. Буханова, Т.Г. Доссэ, И.Ю. Дьяконов, Н.Л. Иванова, Е.В. Покасова, И.А. Савченко, Е.Т. Соколова, Т.Г. Стефаненко Л.Б. Шнейдер и ряд других. В целом в работах отечественных исследователей начиная с 2000-х гг. прослеживается тенденция к обсуждению следующих вопросов: 1. Вопросы, связанные с историей возникновения маргинальности, представлением ее как явления, процесса или состояния. Так, например, Н.С. Кулешова считает, что маргинальность — это: — процесс перемещения индивидов или групп из одного состояния в другое вследствие происходящих в обществе радикальных изменений (например, системного кризиса, разрушения социальных структур и институтов социума, радикальной трансформации ценностных ориентаций и мировоззрения граждан, высокой миграционной активности и т. д.) [11. С. 73-74]; — состояние людей в момент изменения их статусных позиций и социальных ролей, в период формирования у них маргинального сознания. Обоснование необходимости применения подобных характеристик связано у Н.С. Кулешовой с выявлением прямой зависимости роста численности маргинальных слоев от особенностей развития общества и процессов, происходящих в нем. Так, например, она считает, что российское сообщество — общество с высокими социальными рисками, существенно увеличивающее степень неопределенности протекания в них массовых процессов и одновременно уменьшающее самоуправляемость, обостряющее различного рода негативные тенденции [Там же. С. 74]. Также необходимо отметить, что, по мнению Н. С. Кулешовой, среди маргиналов, проходящих стандартный путь «приобщения к новым ценностям», стоит выделить людей с высокой (заинтересованы в стабилизации общества, в котором улучшатся их статусные позиции и материальное положение) и низкой (их поведение зачастую носит ярко выраженный де-виантный характер, они практически всегда изолируются от социальных институтов общества, создают замкнутые связи и отношения и постепенно утрачивают навыки легитимной гражданской жизни) социальной адаптивностью. В.Г. Николаев утверждает, что маргинальный человек — это человек, переходящий из узкого мира во все более широкий мир, но не как во что-то уже готовое, а как в то, что он сам своими действиями и создает [12. С. 372]. По мнению М.С. Ивановой, маргинальность — это процесс вытеснения индивидов или целых социальных групп за рамки существующей общественной структуры в результате социальных или иных трансформаций [13. С. 162]. Маргинальность — естественное, нормальное состояние, в котором пребывает индивид, желающий жить в обществе (или предпочитающий пребывать среди людей), а не вне него. То, что воспринимается негативно и трактуется как недостаток человека, лишенного некой существенной благости, — это лишь следствие некоего «социального отпечатка», накладываемого общественным сознанием на восприятие и поведение людей, пребывающих в том или ином сообществе и выбирающих комфорт, спокойствие и благополучие, а не отчуждение, одиночные усилия и постоянные риски оказаться в опасности. 2. Вопросы, связанные со смещением акцентов в ходе изучения маргинальности (акцентирование внимания не столько на самом явлении, сколько на особенностях его проявления под влиянием изменений, происходящих в обществе). 3. Вопросы, связанные с привлечением внимания к теме конструирования маргинальности как следствия конфликта индивида с обществом (точнее, с предлагаемым им стилем жизни, образцами поведения и специфичностью трансляции воспринимаемой реальности, в некоторой степени навязанных индивиду не в силу наличия какой-либо жесткости и эгоистичности, но для необходимости соблюдения ранее установленных «правил», для сохранения стабильности и процветания). Например, Н.В. Заживихина считает, что подобное действие может происходить, в частности, при внешнем (при оказании на индивида давления со стороны общества и социальных институтов) и внутреннем (при осознании собственной уникальности и непохожести) давлении [14. С. 193]. 4. Вопросы, связанные с анализом связи маргинальности и идентичности (например, этнической), выделением на этом фоне позитивной, негативной и синкретичной множественной маргинальной идентичности [15. С. 13]. 5. Вопросы, связанные с выделением причинно-следственных связей между процессами маргинализации населения и переживаниями маргинальных субъектов, с их нахождением в состоянии постоянного внутриличностного конфликта, сопровождающегося апатией и депрессией, отчуждением и одиночеством, равнодушием и подозрительностью, растерянностью и отчаянием и т. д. [16. С. 173]. 6. Вопросы, связанные с исследованиями детерминации маргинальности и правосознания, правового поведения человека: установления ее субъектов в сфере права, а также причин, условий и последствий маргинальности [17. С. 6-7]. Подытоживая сказанное, отметим следующее. С момента введения в научный оборот понятия «маргиналь-ность» и его активного применения прошло немало времени. Каждый исследователь, интересующийся данной темой, по-прежнему старается выявить специфику мар-гинальности путем ее описания в рамках того или иного контекста (например, исторического, социально-политического, экономического, юридического, этнического и т.д.). Это выявлено нами в ходе изучения работ зарубежных и отечественных авторов. Своего рода «топтание» исследователей вокруг одного и того же предметного поля, по нашему мнению, несколько сдерживает выявление новых обстоятельств и не позволяет двигаться вперед. Однако не стоит забывать, что все новое, как и хорошо забытое старое, может снова стать актуальным и необходимым так же неожиданно, как когда-то считалось невостребованным.

Mancini B.J. No owner of soil: The concept of marginality revisited on its sixtieth birthday // Intern. rev. of mod. sociology. 1988. Vol. 18, № 2. P. 183.

ParkR. Human Migration and the Marginal Man // American Journal of Sociology. 1928. Vol. 33. P. 881-893.

Шибутани Т. Социальная психология. М. : Прогресс, 1969. 535 с.

Попова И.П. Эволюция понятия маргинальности в истории социологии // Маргинальность в современной России. М. : МОНФ, 2000. С. 7 45.

Stonequist E. V. The Marginal Man. A Study in personality and culture conflict. New York : Russel & Russel, 1961.

HughesE.C. Social change and status protest: An essay on the marginal man // Phylon-Atlanta. 1945. Vol. 10, № 1.

На изломах социальной структуры / рук. авт. кол. А.А. Галкин. М., 1987. 315 с.

Dickie-ClarkH.F. The marginal sitation: A cjontribution to marginal theory // Social forces. Chapel Hill. 1966. Vol. 44. P. 363-370.

ФаржА. Маргиналы // 50/50. Опыт словаря нового мышления / под общ. ред. Ю. Афанасьева, М. Ферро. М., 1989. С. 146-149.

Баньковская С.П. Между границ: понятие маргинальности в социологической теории // Социологическое обозрение. 2004. № 4. С. 94 104.

Кулешова Н.С. Маргиналы современной России: социокультурный подход // Вестник МГУКИ. 2011. № 1. С. 72-77.

Николаев В.Г. Человек маргинальный // Вопросы социальной теории. 2010. № 4. С. 354-372.

Иванова М.С. Маргинализация и ее динамика в современном российском обществе // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2013. № 2. С. 162-169.

Заживихина Н.В. Характеристика маргинальной ситуации // Известия Алтайского государственного университета. 2011. № 2-1. С. 191 194.

Курске В.С. Множественная этническая идентичность: теоретические подходы и методология исследования (на примере российских немцев) : автореф. дис.. канд. социол. наук. М., 2011. 27 с.

Макаренко О.Н. К вопросу о психологии маргинальной личности // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 7. Философия. Социология и социальные технологии. 2009. № 1. С. 173-176.

Нечаева О.В. Правовые аспекты маргинальности : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2006. 22 с.

Киселева О.В. Психолого-педагогические характеристики, детерминирующие маргинальное поведение в подростковом возрасте

Киселева Ольга Викторовна
Федеральное казенное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний»
преподаватель кафедры пенитенциарной педагогики, психологии и социальной работы, капитан внутренней службы

Kiseleva Olga Viktorovna
Vladimir Juridical Institute of the Federal Penitentiary Service
Lecturer of Department of Penitentiary Pedagogy, Psychology and Social Work, captain of internal service

Библиографическая ссылка на статью:
Киселева О.В. Психолого-педагогические характеристики, детерминирующие маргинальное поведение в подростковом возрасте // Психология, социология и педагогика. 2015. № 4 [Электронный ресурс]. URL: https://psychology.snauka.ru/2015/04/4754 (дата обращения: 12.04.2021).

На современном этапе развития нашей страны происходят глобальные политические, социальные, экономические трансформации, которые затрагивают все области общественной жизни. Причем, необходимо отметить, что происходящие преобразования приводят не только к созидательным и положительным последствиям, но и к существенному росту негативных явлений. Ни для кого не секрет, что дети и подростки – это самая беззащитная социальная общность, которая менее всего подготовлена к кризисным изменениям.

Экономический кризис, политическая напряженность, стремительные трансформации общественного устройства обусловили рост количества маргинальных детей и подростков, незащищенных в социально-правовом отношении. Государство принимает меры, направленные на изменение политики в области обеспечения защиты детей. Создается нормативно-правовая база, обеспечивающая гарантии прав детей и подростков, осуществляется ее приведение в соответствие с требованиями Конвенции о правах ребенка. Происходит постепенное изменение отношения самого общества к детям. Вместе с тем эта проблема продолжает оставаться острой, насущной, актуальной. [1, с. 25].

В Словаре-справочнике по общественной социальной педагогике понятие «маргинальность» определяется как приобретенное положение отдельных детей и подростков, социальных групп, этнокультурных общностей в результате их перемещения в новую нормативно-ценностную среду. Поведение маргинальных детей и подростков в сознании общественности воспринимается зачастую аморальным, опасным, или как минимум, не соответствующим общепринятым стандартам поведения и противоречащим ценностным ориентирам социума. [2, с. 116]

Кроме того, мы рассматриваем маргинальность с психолого-педагогической точки зрения, как пограничное состояние психики, обусловленное такими особенностями личности, детерминирующими девиантное, деструктивное поведение, как отсутствие целостной
«Я»-концепции, ощущение собственной дезориентации в пространстве
и времени, высокая степень фрустрации и невротичности, а также представление о малоценности человеческой личности – в том числе собственной. Маргинальность детей и подростков – критичная «пограничная» стадия на пути деградации от нормального социально-психологического функционирования до девиантного, делинквентного, деструктивного поведения.

Информированность обо всех явлениях и закономерностях, порождающих маргинальное поведение подростков, а также осведомленность об их индивидуальных особенностях, способствующих маргинализации, по нашему мнению, может являться фундаментом для дальнейшего создания программы психолого-педагогической работы по профилактике маргинального поведения этой возрастной категории.

Одной из причин маргинального поведения подрастающего поколения является «переходный» возраст как таковой, являясь пограничной стадией между детством и взрослым периодом жизни. Вышеперечисленные психолого-педагогические характеристики маргинальности весьма отчетливо проявляются именно в подростковом возрасте. Л.С. Выгодский объяснял проблемы школьников в процессе обучения и воспитательного воздействия прежде всего трудностями подросткового возраста. [3, с. 540].

Необходимо отметить, что наиболее критическим периодом в жизни человека является именно пубертат, так как половое созревание, повышенная сексуальность, впечатлительность, эмоциональность способствуют возникновению новых потребностей и мотивов и, соответственно, приводят к необходимости изменения поведенческих проявлений. Кроме того, изменение межличностных отношений в коллективе сверстников, отдаление от родителей весьма негативно сказываются на психическо-эмоциональном состоянии подростка, приводят его к социальной дезориентации. Поэтому справедлива констатация очевидного вывода, что переходный возраст сам по себе является маргинализирующим фактором.

Индивид, пересекая рубеж подросткового периода, проявляет повышенный интерес к своим физическим возможностям, силе, выносливости, гендерным физиологическим особенностям, сексу. Все это связано с тем, что происходит процесс переоценивания и переосмысления собственной физической целостности, тело постоянно оценивается, сравниваются нынешние параметры с прежними, с возможностями других. Зачастую подросток выбирает себе кумира, эталон для подражания, с идеальными параметрами тела.

Бурное изменение физических параметров обусловливает возникновение трудностей в идентификации личности подростка со своим телом. Взрослеющий индивид не способен полностью контролировать свои новые потребности. В период кризиса собственное «я» подростка уже не властвует в полной мере над телом и желаниями и ставит под сомнение устоявшуюся с детства систему ценностных ориентиров.

Кроме того, необходимо отметить, что маргинализация подростков во многом обусловлена их неопределенным положением в обществе. Само явление маргинальности наиболее полно освещается именно в социологической литературе. [4] Социальная маргинальность проявляется, прежде всего, в правовых ограничениях, а также в отсутствии у взрослеющих индивидуумов признаков, определяющих социальный статус взрослого человека: авторитета, профессиональной принадлежности.

Подросток остро ощущает свою малозначимость и социальную неполноценность, поэтому возникает острая потребность самоопределения через значимость других и примыкания к той или иной группе в поисках чувства защищенности. «Я» – это «Мы». Когда находятся те, кто есть «Мы», в сознании происходит четкое разделение окружающих на «своих» и «чужих», отрицание социальных норм, которые навязывают «чужие».

Культурная маргинальность в подростковом возрасте проявляется в различных формах молодежной субкультуры. В юности возникает некоторый диссонанс между общепринятой системой ценностей (так называемой «культурой отцов») и личностной несформированной системой ценностей, что несомненно замедляет и затрудняет процесс социализации. Подросток не принимает традиционную культуру, пока еще не способен эффективно функционировать в рамках классических культурных ценностей.

Кроме того, кризис идентичности в подростковом возрасте обусловлен изменением чувства времени. В детском возрасте время протекает по-особенному. Ребенок всегда существует в актуальном, настоящем времени. Происходящие события незачем располагать на шкале времени. Действия происходят в сознании в данный момент, именно сейчас, или тогда, когда о них задумываются. Дети долгое время не способны сопоставлять события и время, а самоидентичность личности невозможна без равноправного существования ее во всех трех временных измерениях – прошлом, настоящем, будущем.

Идентичность предполагает не только наличие способности соотносить события со временем, также имеет определенное отношение к генетическим, культурным, нравственным основам существования. Именно в подростковом возрасте возникает отношение к прошлому как к исторической памяти, формируется индивидуальная биография и собственное отношение к прошлому и к будущему как к ценности. Поэтому возникает проблема структурировать и освоить время. Вырабатываются и рефлексируются биографически значимые принципы, имеющие решающее значение для последующей судьбы человека.

Кризис идентичности в среде подростков обнаруживается в осознании несоответствия собственного поведения с принятыми в обществе поведенческими нормами и стандартами . «Я не вписываюсь в норму» – тема  размышлений, актуальная для подростков. Каждый осуществляет переоценку имеющегося культурного, нравственного, общественного потенциала, с точки зрения применимости его к самому себе. Может сформироваться убеждение, что вообще не существует никаких ценностей и норм, поведенческих предписаний. Несоответствие, разрыв между универсальными целями и ожиданиями, одобряемыми в данном обществе, и социально приемлемыми, «санкционированными» средствами их достижения непосредственно ведет к аномии. [5].

В подростковом возрасте превалирует некоторая отстраненность от окружающего мира, характерно постоянное чувство заброшенности, и даже одиночества. Предлагаемые обществом различные социальные роли идут в разрез с собственными представлениями подростка.

Под влиянием всех вышеперечисленных факторов и особенностей подросткового возраста складывается личная ситуация каждого отдельного подрастающего индивидуума, которая может быть интерпретирована как кризис самоидентичности в процессе становления личности. В масштабе всей социальной общности подростков это приводит к существованию феномена маргинальности.


Библиографический список
  1. Киселева О.В. К проблеме маргинализации детей и подростков в современной России // Научные проблемы гуманитарных исследований. – 2009. – № 11(1). – С. 25-30.
  2. Словарь-справочник по общественной социальной педагогике. Владимир, 2000. – С. 116.
  3. Выготский Л.С. Избранные психологические исследования . – М.:Изд-во АПН РСФСР, 1956. – 540 с.
  4. Горина Е.Е. Место маргиналов и представителей «социального дна» в социальной структуре общества // Психология, социология и педагогика. 2014.  – № 9 (36). – С. 98-101.
  5. Хесле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности / Вопросы философии. 1994. №10. С. 112-124.


Количество просмотров публикации: Please wait

Все статьи автора «Silova»

ИДЕНТИЧНОСТЬ • Большая российская энциклопедия

  • В книжной версии

    Том 10. Москва, 2008, стр. 695-696

  • Скопировать библиографическую ссылку:


Авторы: Д. А. Леонтьев, О. О. Савельева

ИДЕНТИ́ЧНОСТЬ (от ср.-век. лат. identi­cus – тож­де­ст­вен­ный, оди­на­ко­вый), тож­де­ст­вен­ность, оди­на­ко­вость, сов­па­де­ние че­го-ни­будь с чем-ни­будь; в со­ци­аль­но-гу­ма­ни­тар­ном зна­нии – осоз­на­ние че­ло­ве­ком са­мо­го се­бя че­рез на­бор ус­той­чивых ха­рак­те­ри­стик, от­вет на во­прос «Кто я?». И. вклю­ча­ет в се­бя пе­ре­жи­ва­ние че­ло­ве­ком сво­ей при­над­леж­но­сти к тем или иным груп­пам со­ци­аль­ным (со­ци­аль­ная И.), фор­ми­рую­щее­ся в ре­зуль­та­те иден­ти­фи­ка­ции с ни­ми в про­цес­се со­циа­ли­за­ции, а так­же пред­став­ле­ния об от­ли­чи­ях от др. ин­ди­ви­дов и групп, мо­де­лях по­ве­де­ния, цен­но­ст­ных ори­ен­ти­рах и т.  п. И. яв­ля­ет­ся од­ним из центр. ас­пек­тов лич­но­ст­но­го са­мо­оп­ре­де­ле­ния и са­мо­соз­на­ния че­ло­ве­ка, по­мо­гая ему ос­та­вать­ся са­мим со­бой в ме­няю­щих­ся си­туа­ци­ях и дос­тав­ляя кри­те­рии для оцен­ки ок­ру­жаю­ще­го ми­ра и са­мо­оцен­ки.

Не­сфор­ми­ро­ван­ность И., её рас­со­гла­со­ва­ние с опы­том ин­ди­ви­да или с пред­став­ле­ния­ми и ожи­да­ния­ми ок­ру­жаю­щих лю­дей слу­жат при­чи­ной на­ру­ше­ний со­ци­аль­ной адап­та­ции и здо­ро­вья пси­хо­ло­ги­че­ско­го. В слу­чае кри­зи­са И., её ут­ра­ты или ос­лаб­ле­ния че­ло­век стре­мит­ся най­ти но­вую И. При­чи­ной мас­со­во­го кри­зи­са И. яв­ля­ют­ся мас­штаб­ные со­ци­аль­ные транс­фор­ма­ции, ко­гда мно­же­ст­во лю­дей вы­ну­ж­де­ны за­но­во от­ве­чать на во­прос «Кто я та­кой?»; след­ст­ви­ем ут­ра­ты И. мо­гут стать от­чу­ж­де­ние, ано­мия, де­пер­со­на­ли­за­ция, мар­ги­на­ли­за­ция, ро­ле­вой кон­фликт, от­кло­няю­щее­ся по­ве­де­ние и др. Вме­сте с тем кри­зис И. мо­жет иметь и по­зи­тив­ные след­ст­вия – ов­ла­де­ние но­вы­ми на­вы­ка­ми, со­ци­аль­ны­ми ро­ля­ми и прак­ти­ка­ми и т.  п. Раз­ру­ше­ние И. у кри­ти­че­ски зна­чи­мой час­ти чле­нов груп­пы при­во­дит к пре­кра­ще­нию су­ще­ст­во­ва­ния со­об­ще­ст­ва.

Од­ним из важ­ней­ших ти­пов И. в совр. ми­ре яв­ля­ет­ся гра­ж­дан­ская И., ос­но­ван­ная на при­над­леж­но­сти ин­ди­ви­да к го­су­дар­ст­ву (стра­не) и оп­ре­де­ляю­щая его ин­те­гра­цию на мак­ро­уров­не. На­ря­ду с гра­ж­дан­ской И. су­ще­ст­ву­ют ло­каль­ная и ре­гио­наль­ная И. (се­мья, дру­зья, со­се­ди). Со­хра­ня­ют своё зна­че­ние эт­нич. И. (эт­нич­ность), кон­фес­сио­наль­ная и др. Раз­ные фор­мы И. час­то всту­па­ют в слож­ные взаи­мо­дей­ст­вия ме­ж­ду со­бой. Со­ци­аль­ная И. не­ред­ко при­ни­ма­ет ха­рак­тер про­ти­во­по­с­тав­ле­ния «на­ших» (об­раз ко­то­рых иде­а­ли­зи­ру­ет­ся) и «не на­ших» (пред­став­ле­ния о ко­то­рых кон­ст­руи­ру­ют­ся по схе­ме «об­раза вра­га»). Важ­ным ас­пек­том И. яв­ля­ет­ся ген­дер­ная И. – осоз­на­ние сво­ей при­над­леж­но­сти к муж­чи­нам или жен­щи­нам, ото­жде­ст­в­ле­ние с куль­тур­ны­ми об­раз­ца­ми мас­ку­лин­но­сти и фе­мин­но­сти (см. Ген­дер).

Про­бле­мы И. обо­ст­ри­лись в Но­вое вре­мя в свя­зи с раз­ру­ше­ни­ем тра­диц. об­ще­ст­ва и со­слов­ной сис­те­мы. Ра­ди­каль­ные со­ци­аль­ные из­ме­не­ния в 20 в. уси­ли­ли чув­ст­во раз­ры­ва с ус­то­яв­ши­ми­ся при­выч­ны­ми нор­ма­ми и пред­став­ле­ния­ми. Бур­ный рост ис­сле­до­ва­ний про­блем И. с сер. 20 в. в со­цио­ло­гии и со­ци­аль­ной пси­хо­ло­гии был обу­слов­лен мно­го­числ. кон­флик­та­ми куль­тур­ной, ре­ли­ги­оз­ной, эт­ни­че­ской, на­цио­наль­ной И. раз­ных со­ци­аль­ных групп, свя­зан­ны­ми с рез­ким воз­рас­та­ни­ем со­ци­аль­ной мо­биль­но­сти и взаи­мо­дей­ст­вия ра­нее срав­ни­тель­но ред­ко со­при­ка­сав­ших­ся ме­ж­ду со­бой групп, а так­же с ус­ко­рив­шей­ся диф­фе­рен­циа­ци­ей со­ци­аль­ных общ­но­стей и стрем­ле­ни­ем к ав­то­но­мии ма­лых групп. В со­цио­ло­гич. кон­тек­сте по­ня­тие И. бы­ло впер­вые ис­поль­зо­ва­но Д. Рис­ме­ном («Оди­но­кая тол­па», 1950). В сим­во­лич. ин­те­рак­цио­низ­ме (Ч. Х. Ку­ли, Дж. Г. Мид, амер. со­цио­лог Э. Гофф­ман) И. рас­смат­ри­ва­ет­ся как ре­зуль­тат срав­не­ния се­бя с дру­ги­ми в про­цес­се со­ци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции. В струк­тур­ном функ­цио­на­лиз­ме (Т. Пар­сонс) И. со­от­но­сит­ся пре­ж­де все­го с разл. ро­ля­ми со­ци­аль­ны­ми. Рос. со­цио­лог В. А. Лу­ков раз­ви­ва­ет се­мио­тич. кон­цеп­цию И., ото­ж­де­ст­в­ляя её со смыс­ла­ми и зна­ка­ми разл. куль­тур­ных те­зау­ру­сов. Осо­бую ак­ту­аль­ность ис­сле­до­ва­ние И. при­об­ре­ло в свя­зи с гло­ба­ли­за­ци­ей, по­ста­вив­шей, в ча­ст­но­сти, во­про­сы со­от­но­ше­ния И. и муль­ти­куль­ту­ра­лиз­ма, И. и то­ле­рант­но­сти.

В пси­хо­ло­гич. ис­сле­до­ва­ни­ях в цен­т­ре вни­ма­ния ока­зы­ва­ют­ся ин­ди­ви­ду­аль­ные ме­ха­низ­мы фор­ми­ро­ва­ния и из­ме­не­ния И. Э. Эрик­сон опи­сал об­ре­те­ние И. как клю­че­вую ста­дию фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти, от­но­ся­щую­ся к под­ро­ст­ко­во­му и юно­ше­ско­му воз­рас­ту. Амер. пси­хо­лог Дж. Мар­сиа вы­де­лил че­ты­ре воз­мож­ных ти­па И.: «реа­ли­зо­ван­ная И.» – фор­ми­ро­ва­ние са­мо­сто­ят. пред­став­ле­ний о се­бе как итог ак­тив­но­го по­ис­ка; «мо­ра­то­рий И.» – вре­мен­ный уход от ре­ше­ния про­бле­мы И. на фо­не про­дол­жаю­ще­го­ся по­ис­ка; «диф­фуз­ная И.» – без­раз­ли­чие к про­бле­ме вы­бо­ра оп­ре­де­лён­ных мо­делей по­ве­де­ния; «пред­ре­шён­ная И.», обу­слов­лен­ная вос­при­ня­ты­ми ро­ди­тель­ски­ми ожи­да­ния­ми и сте­рео­ти­па­ми, а не са­мо­сто­ят. по­ис­ком и вы­бо­ром. Про­бле­ма И. в той или иной фор­ме при­сут­ст­ву­ет во всех осн. жиз­нен­ных кол­ли­зи­ях, по­сколь­ку лю­бой жиз­нен­ный вы­бор есть вы­бор од­но­го из ва­ри­ан­тов се­бя (С. Кьер­ке­гор). Э. Фромм обо­зна­чил два аль­тер­на­тив­ных ре­ше­ния про­бле­мы И.: че­рез ин­ди­ви­ду­аль­ное са­мо­оп­ре­де­ле­ние (бо­лее труд­ное и ред­кое) и че­рез при­над­леж­ность к со­ци­аль­ной груп­пе (бо­лее про­стое и рас­про­стра­нён­ное). Лич­но­ст­ная И., не сов­па­даю­щая с ожи­да­ни­я­ми и с И. ок­ру­жаю­щих, слу­жит ис­точ­ни­ком кон­флик­тов, од­на­ко оп­ре­де­ле­ние се­бя че­рез груп­по­вую при­над­леж­ность так­же про­бле­ма­тич­но в си­лу од­но­вре­мен­ной при­над­леж­но­сти ин­ди­ви­да к разл. груп­пам (про­фес­сио­наль­ной, по­ло­воз­ра­ст­ной, эт­нич., кон­фес­сио­наль­ной, со­сед­ской, до­су­го­вой и др.), цен­но­сти и ожи­да­ния ко­то­рых мо­гут не сов­па­дать и по­ро­ж­дать кон­флик­ты. Лич­но­ст­ное са­мо­оп­ре­де­ле­ние слу­жит пред­ме­том рас­смот­ре­ния в эк­зи­стен­ци­аль­ной пси­хо­ло­гии, под­чёр­ки­ваю­щей роль соз­на­ния в ос­мыс­ле­нии ин­ди­ви­ду­аль­но­го опы­та (Дж. Бюд­жен­тал и др.), и в нар­ра­тив­ной пси­хо­ло­гии, вы­во­дя­щей И. из кон­крет­ной ис­то­рии лич­но­сти. Ха­рак­тер­ные для 20 в. бы­ст­ро­ме­няю­щие­ся ус­ло­вия жиз­ни, ус­ко­рен­ное тех­но­ло­гич. и со­ци­аль­ное об­нов­ле­ние пре­вра­ти­ли не­ус­той­чи­вость и пла­стич­ность И. в за­ко­но­мер­ное и ес­теств. яв­ле­ние; всё боль­шее рас­про­стра­не­ние по­лу­ча­ет идея фраг­мен­тар­но­сти и мно­же­ст­вен­но­сти иден­тич­но­сти.

«Маргинализация национальных меньшинств на фоне акцента на русском языке и культуре»

В Совете Европы раскритиковали языковую реформу, поддержали раздробление татар на субэтносы в ходе переписи и отругали Тыгина за цыган

Консультативный комитет рамочной конвенции по защите нацменьшинств оценил, как Россия исполняет обязательства по поддержке малых народов. В докладе, опубликованном сегодня, много места уделено Татарстану и татарам. В школах, по мнению экспертов, ликвидируется многоязычие, в переписи сибирских татар уравнивают с волжскими, а омбудсмен Сария Сабурская не получает жалоб. Зато лидеры религиозных конфессий работают образцово. В рекомендациях из Европы разбирался «БИЗНЕС Online».

В Совете Европы обвинили Россию в маргинализации нацменьшинств на фоне все большего акцента на русском языке и культуре и сокращении образования на языках народов Фото: ©Владимир Федоренко, РИА «Новости»

ограничение прав нацменьшинств

«Маргинализация национальных меньшинств на фоне все большего акцента на русском языке и культуре, сокращение образования на языках меньшинств, а также общие ограничения основных свобод подрывают способность лиц, принадлежащим к национальным меньшинствам, в полной мере осуществлять свои права», — так в пресс-релизе формулируется главный вывод опубликованного сегодня доклада консультативного комитета рамочной конвенции Совета Европы по защите национальных меньшинств.

В докладе анализируется исполнение Россией положений рамочной конвенции о защите нацменьшинств, которую страна ратифицировала в 1998 году. В беседе с «БИЗНЕС Online» бывший постоянный представитель России в Европейском сообществе и экс-депутат Госдумы Василий Лихачев вспоминает, как он в 1996 году вместе с Евгением Примаковым, Валентиной Матвиенко, Владимиром Лукиным, рядом других дипломатов и политиков подписывал в 1996 году учредительные документы о вступлении России в ПАСЕ. «Одним из условий было принятие международных обязательств по разным отраслям: и в области европейской конвенции 1950 года об основных правах и свободах человека, и документы, которые касаются деятельности и обеспечения прав женщин, материнства и детства, и, конечно, большой объем работы Россия в качестве обязательств приняла и проводит в сфере прав нацменьшинств», — пояснил он.

Нынешнее заключение консультативного комитета Совета Европы по итогам мониторинга ситуации в России уже четвертое. Предыдущие публиковались в 2003, 2007 и 2012 годах. «Эти доклады ориентированы на то, чтобы получить максимально полную информацию о статусе представителей отдельных национальных групп. Они призваны определить пробелы, узкие места, которые существуют в российском законодательстве, и, соответственно, исправлять энергично и законотворчество, и правоприменение в РФ в соответствии с критериями эффективного правового регулирования», — добавил Лихачев.

Василий Лихачев: «Эти доклады ориентированы на то, чтобы получить максимально полную информацию о статусе представителей отдельных национальных групп» Фото: «БИЗНЕС Online»

Выводы нынешнего доклада сделаны на основе национального отчета о выполнении Россией положений рамочной конвенции (к слову, его страна предоставила с опозданием в два года — вместо 2014 года только в 2016-м), а также информации, которую консультативный комитет получил на встречах с властями Москвы, Московской, Мурманской, Тюменской областей, Татарстана и Краснодарского края в период с 16 по 24 октября 2017 года. В частности, в Казань в октябре 2017 года наведалась группа экспертов из трех членов консультативного комитета и одного сотрудника секретариата из Страсбурга. Это Крейг Олифант из Великобритании, Петра Ротер из Словении, Эржебет Шандор-Салаи из Венгрии и Агнес фон Маравиц.

В итоге консультативный комитет пришел к выводу, что со времен третьего доклада Россия может похвастаться лишь «ограниченным набором мер» по выполнению предыдущих неотложных рекомендаций, а часть решений, принятых властями, напротив, «пошли в ущерб национальным меньшинствам».


«РОЛЬ ВТОРОГО (ИЛИ ТРЕТЬЕГО) ОФИЦИАЛЬНОГО ЯЗЫКА, ПОХОЖЕ, УМЕНЬШАЕТСЯ»

Наибольшую обеспокоенность у европейских экспертов вызвали изменения в системе образования, когда «упор делался на русский язык и русскую культуру, в то время как языки и культуры нацменьшинств оставались на обочине». Это, естественно, связано с той дискуссией, которая развернулась по языковому вопросу после слов Владимира Путина о недопустимости «заставлять человека изучать язык, который родным для него не является». «БИЗНЕС Online» подробно описывал все перипетии конфликта. «Консультативный комитет в целом обеспокоен растущим доминированием русского языка в различной обстановке при одновременном отсутствии эффективной поддержки языков национальных меньшинств… В последние годы роль второго (или третьего) официального языка, похоже, уменьшается даже в республиках, где титульная этническая группа является большинством», — говорится в докладе.

Две статьи рамочной конвенции касаются непосредственно родных языков народов. «Сложилось впечатление, что на практике использование языков меньшинств сокращается и лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, как представляется, ограничиваются использованием своих языков в частной сфере и в связи с культурной деятельностью», — указывается в документе. При этом все те решения, которые были приняты после отмены обязательного изучения госязыков республик, по мнению комитета, будут негативно влиять на использование этих языков. При том, что они и без того утрачивают свою роль даже в повседневной жизни. Причины этого эксперты видят в том числе в растущем количестве смешанных браков, мобильности населеения, урбанизации и в том, что «русскому языку придается огромное значение». «Эти выводы были подтверждены теми же собеседниками, которые в ходе посещения консультативного комитета указали, что родители хотят для своих детей лучшего, а это значит, что им необходимо уметь говорить по-русски», — поясняется в отчете.

Так что России рекомендуют поощрять использование различных языков в общественных местах и СМИ. «Для носителей языков меньшинств важно не только изучение языка большинства, но и изучение большинством их языков», — настаивают авторы.

Наконец, интересная деталь: в комитете пришли к выводу, что из всех мест, где они побывали, только в Татарстане при общении с властями можно использовать язык, отличающийся от русского.

Как негативный тренд в докладе представлен ЕГЭ, который можно сдать только на русском языке независимо от того, на каком языке шло обучение Фото: «БИЗНЕС Online»

«МНОГИЕ РОДИТЕЛИ ПРЕДПОЧИТАЮТ, ЧТОБЫ ИХ ДЕТИ ИЗУЧАЛИ ДРУГИЕ ПРЕДМЕТЫ ВМЕСТО ЯЗЫКОВ НАЦМЕНЬШИНСТВ»

Две статьи рамочной конвенции — 10 и 14 — целиком касаются прав нацменьшинств на свой язык, его изучения и обучения на нем. Так что в отчете комитета Совета Европы подробно анализируются успехи (а в данном случае, скорее, провалы) России на этом поприще. С одной стороны, эксперты признают, что в России по-прежнему есть возможности изучения языков меньшинств и обучения на данных языках. «Но ситуация разнится от языка к языку и между субъектами РФ», — отмечается в тексте. Если официальные языки республик еще используются для преподавания там, где значительно количество представителей этого народа, то в других местах преподавание идет во внеурочное время, а в детсадах и вовсе эти языки используются крайне редко. «Для повышения уровня владения представителями меньшинств своим языком как дополнительной ценностью необходимо обеспечить непрерывность доступа к преподаванию и изучению языков меньшинств на всех уровнях системы образования, начиная с дошкольного и вплоть до высшего образования. Дошкольное образование вместе со средним ― это тот уровень, где часто наблюдаются недостатки в преподавании языка меньшинств», — настаивают в комитете, одновременно сожалея о том, что преподавание на языках народов и их изучение сокращается.

Отметим, что тональность отчета, написанного в 2002 году, была совсем иной. Тогда эксперты приветствовали то, что некоторые регионы наряду с русским ввели в качестве государственных языки титульных наций. И в то же время в документе осторожно надеялись, что федеральная целевая программа по «усилению роли русского языка в образовании», рассчитанная на 2002–2005 годы, все-таки не будет мешать «дальнейшему увеличению объема и улучшения качества преподавания на языках нацменьшинств и их изучения».

Что ж, теперь, спустя почти два десятилетия, авторы нынешнего доклада с прискорбием сообщают, что даже со времен предыдущей версии отчета количество языков нацменьшинств в системе образования снизилось с 33 до 24. Помимо этого, сократилось число школ на языках нацменьшинств, количество часов, отводимых на изучение этих языков, и в конце концов изменился их статус — «с обязательного до дополнительного или внеурочного».

Как негативный тренд в докладе представлен ЕГЭ, который можно сдать только на русском языке независимо от того, на каком языке шло обучение. «Весьма сложная обязательная учебная программа и выпускные экзамены в значительной степени побудили школы и родителей сосредоточить внимание на основных предметах, что в свою очередь снижает спрос на преподавание и изучение языков меньшинств. Консультативный комитет отмечает, что выпускные экзамены в средней школе или вступительные экзамены в университеты, проводимые только на официальном языке, могут действительно препятствовать изучению языков меньшинств на самом высоком уровне, что может отрицательно сказаться на потребности и функциональности этих языков в общественной жизни», — подчеркивают эксперты.

Справедливости ради заметим, что еще в третьем отчете указывалось, что интерес родителей к обучению детей на языках народов России снижается. «Оказывается, что многие родители предпочитают, чтобы их дети изучали другие предметы вместо языков нацменьшинств», — удивлялись тогда в комитете Совета Европы, одновременно с этим сожалея, что в 2009 году исчезла возможность сдавать экзамены на языках народов России. «Вероятно, это снизит у родителей и учеников охоту к получению образования на языках меньшинств», — предвидели эксперты.

Что касается принятого в прошлом году законопроекта о добровольности изучения родных языков, в Совете Европы его сочли слишком поспешным и охарактеризовали как «снижающий статус языков нацменьшинств». «Следует уделить больше времени рассмотрению решения, которое учитывало бы как необходимость достаточного количества часов русского языка, так и желание властей республик развивать определенный уровень двуязычия населения. Консультативный комитет хотел бы вновь заявить о своей поддержке разработки моделей двуязычного или многоязычного обучения на русском языке и языках меньшинств в рамках обязательной школьной программы», — полагают авторы доклада.

В идеале, по их мнению, надо принять «двойные усредненные подходы», когда языки большинства и меньшинств представлены в равных пропорциях. «Двуязычное или многоязычное образование, открытое для учащихся из всех языковых групп, включая меньшинства и большинство, может, помимо значительных познавательных преимуществ для отдельных лиц, способствовать межкультурному пониманию и сотрудничеству», — делают вывод эксперты комитета. Поэтому в качестве рекомендаций призывают власти совместно с нацменьшинствами разработать стратегию, поощряющую использование языков народов в образовании, начиная с детсада и заканчивая вузами, с использованием современных дву- и многоязычных подходов.

Российская сторона отмечает, что кириллический алфавит «традиционно и обоснованно» на протяжении десятилетий используется в письменностях народов страны Фото: «БИЗНЕС Online»

«МНОГИЕ ПИСЬМЕННОСТИ БЫЛИ ИЗНАЧАЛЬНО СОЗДАНЫ НА ОСНОВЕ КИРИЛЛИЦЫ»

Еще с начала 2000-х европейские эксперты всячески настаивают, что и выбор алфавита — это также право народов, которым Россия, согласно выводам доклада, чинит препятствия, обязывая использовать только кириллицу. Об этом эксперты писали как в первом своем докладе по России, так и в нынешнем. «Консультативный комитет напоминает, что алфавит является неотъемлемой частью языка и государства не должны проводить различия между этими двумя понятиями и создавать отдельные правила. Он вновь напоминает, что выбор алфавита связан со свободой выбора своего языка, закрепленной в статье 10», — настаивают в документе.

Между тем российская сторона не устает повторять, что кириллический алфавит «традиционно и обоснованно» на протяжении десятилетий используется в письменностях народов страны. «Многие письменности были изначально созданы на основе кириллицы. Кириллический алфавит состоит из 33 букв и позволяет с использованием различных буквенных сочетаний обозначать на письме все необходимые звуки, используемые в языках народов России. При этом целесообразность изменений, предусматривающих исключения для использования кириллического алфавита, с позиции развития языков требует дополнительных научных обоснований», — указывается в правительственном отчете.

Впрочем, европейские эксперты тут же указывают, что и топографические надписи могут делаться не только на русском, но и других языках, в том числе с использованием латиницы. В этом направлении, видимо, преуспел только Татарстан, во всяком случае только его опыт упоминается в отчете. «Во время посещения Татарстана консультативный комитет мог, например, наблюдать, что татарский язык с его кириллицей используется повсеместно наряду с русским в официальных надписях на общественных зданиях, в названиях улиц и в прочих надписях из сферы культуры, в то время как, например, в частных торговых надписях татарский используется менее последовательно», — говорится в тексте.

Валерий Тишков: «Надо уходить от практики обязательного указания национальности только по одному из родителей, а родного языка как языка, соответствующего национальности» Фото: ©Григорий Сысоев, РИА «Новости»

РАЗРЕШИТЬ ДВОЙНУЮ ЭТНИЧЕСКУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ

Впрочем, 57-страничный доклад консультативного комитета отнюдь не сводится лишь к критике российских властей в области языковой политики. Проанализированы и другие аспекты. Отметим, что в докладе эксперты за основу берут стратегию, принятую в 2012 году и, скорее всего, не учитывали поправки, внесенные в конце 2018 года.

Возникли у комитета Совета Европы претензии и к переписи населения в России. С одной стороны, страну хвалят за то, что в опросный лист в 2010 году был включен пункт об этнической принадлежности, который носит факультативный характер, не принуждая граждан относить себя к какой-либо национальности. С другой стороны, указывается, что не все нацменьшинства остались довольны итогом переписи, в результате которой получилось 145 этнических групп и 48 подгрупп. Так, например, сибирские татары из Тюменской области хотели бы видеть себя отдельной национальностью, а не подгруппой волжских татар. «В этой связи консультативный комитет обеспокоен полученной им информацией о том, что в ходе переписи 2010 года лицам, идентифицировавшим себя как „сибирские татары“, интервьюеры рекомендовали как свою этническую принадлежность указывать „татарин“, а не „сибирский татарин“», — указано в отчете. Та же самая ситуация, по данным комитета, с попытками объединить носителей мокшанского и эрзянского языков в категорию «мордва».

Также консультативный совет одобрил включение в перепись вопросов не только про знание русского языка, но и отдельный пункт о родном языке, которого не было, к примеру, в переписи 2002 года. Так что респонденты могли указывать до двух родных языков. При этом эксперты сожалеют, что нельзя было выбрать несколько этнических принадлежностей, что позволило бы «лучше отразить богатый многокультурный и многоязычный характер населения», а также лучше бы отражало фактическую самоидентификацию. Поэтому, естественно, в Совете Европы призвали власти к переписи 2020 года дать возможность декларировать более одной этнической принадлежности.

По сути, это прямое одобрение идеи, высказанной научным руководителем Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая Валерия Тишкова в конце октября прошлого года на совете при президенте РФ по межнациональным отношениям. «Надо уходить от практики обязательного указания национальности только по одному из родителей, а родного языка как языка, соответствующего национальности», — призывал он тогда.

Любопытно, что в 2002 году консультативный совет поощрял решение российских властей убрать из паспортов графу «национальность», принятое еще в 1997 году, и поторапливал со сроками окончания реформы, поскольку выполнение условий рамочной конвенции как раз и подразумевало исключение этих сведений. При этом эксперты демонстрировали осведомленность, что для части населения страны эта графа имела важное значение, а ее упразднение вызвало беспокойство. Так что в 2001 году федеральный центр и регионы договорились о специальном вкладыше в паспорт на языке титульной нации и указание этнической принадлежности в свидетельствах о рождении. Между тем в Совете Европы и тогда настаивали, что эта графа должна быть факультативной и вообще должна быть возможность ее изменения или вовсе упразднения.

Игорь Баринов: «Федеральное агентство уделяет большое внимание предотвращению межэтнических и межрелигиозных конфликтов, поощрению патриотизма и национального единства» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ОМБУДСМЕН В ТАТАРСТАНЕ НЕ ПОЛУЧИЛ НИ ОДНОЙ ЖАЛОБЫ, СВЯЗАННОЙ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЯЗЫКОВ»

Не удовлетворены в Совете Европы работой федерального агентства по делам национальностей (ФАДН), результаты деятельности которого «пока неоднозначны». В документе утверждается, что на этот орган взвалили слишком много задач, но при этом не обеспечили достаточными ресурсами, да и в конце концов у ведомства Игоря Баринова попросту недостаточно опыта по защите нацменьшинств. «Федеральное агентство, как представляется, уделяет большое внимание предотвращению межэтнических и межрелигиозных конфликтов, поощрению патриотизма и национального единства. Как представляется, языковые, культурные права и права на участие лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, до сих пор считаются второстепенными», — утверждается в документе.

Недорабатывает, по мнению авторов доклада, и уполномоченный по правам человека в РФ. Омбудсмены в регионах, по информации комитета, как правило, проблем с правами меньшинств и межэтническими отношениями не видят, утверждая, что получают мало жалоб. При этом представители народов жаловались заграничным экспертам на то, что в канцелярии уполномоченных по правам человека им сразу отказали, опасаясь конфликта с региональными властями. Досталось и непосредственно Сарие Сабурской. «Наблюдая за тем, как в течение 2017 года в Республике Татарстан стали возникать языковые вопросы, консультативный комитет с удивлением узнал в ходе своего посещения, что омбудсмен там не получил ни одной жалобы, связанной с использованием языков», — обескуражены в Совете Европы.

По ст. 5 рамочной конвенции по защите прав нацменьшинств, которая предусматривает создание условий по развитию культуры, европейские эксперты вновь обнаружили недоработки. По их мнению, с одной стороны, российские власти продолжают оказывать помощь, например, создавая дома нацкультур, которыми организации народов и национальные культурные автономии могут бесплатно пользоваться для организации языковых курсов, танцевальных классов и прочих мероприятий (те самые Дома дружбы народов в Татарстане). При этом некоторые собеседники консультативного комитета, напротив, заявили, что подобные центры «чрезмерно подчеркивают позитивные аспекты», но избегают потенциально конфликтных и политических вопросов.

Однако сами центры жаловались, что не получают базового финансирования, поэтому свою деятельность ведут на частные пожертвования, а суммы региональных и местных субсидий не стоят усилий по преодолению административного барьера. Более того, новый закон об «иностранных агентах» и вовсе затруднил для таких организаций получение помощи из-за рубежа. «Консультативный комитет призывает власти усилить поддержку и упростить доступ к финансовым средствам, в том числе путем обеспечения устойчивого финансирования сохранения и развития культуры меньшинств. Необходимо оказывать поддержку современным проявлениям культуры. Следует выделять отдельные финансовые средства на проекты, касающиеся культуры меньшинств с тем, чтобы организациям национальных меньшинств не приходилось конкурировать с другими организациями в рамках „национальной политики“», — рекомендуют в докладе.


РОМА-ЦЫГАНе считают, ЧТО ОНИ НЕ НУЖНЫ В ТАТАРСТАНЕ

Ситуацию с мигрантами, по мнению экспертов Совета Европы, также стоит улучшить. С одной стороны, радует то, что власти пытаются хоть как-то защищать трудовых мигрантов от дискриминации. Так, например, создание евразийского экономического союза формально уравняло в правах мигрантов из Армении, Беларуси, Казахстана и Киргизии, а вот для прибывающих из Узбекистана и Таджикистана даются «значительно более слабые социальные гарантии». При этом в некоторых регионах, таких как Москва и Татарстан, национальные культурные автономии узбеков и других народов оказывают юридическую помощь соотечественникам.

Однако республика успела засветиться по этому направлению в негативном ключе, когда представители консультативного комитета обнаружили систематические преследования рома-цыган в Зеленодольском районе РТ. «Комитет был проинформирован о регулярных полицейских рейдах, беспричинных проверках удостоверений личности, а также о факте того, как рома-цыганские женщины со своими детьми по нескольку часов задерживались в полицейских участках для установления личности. Представители местного населения рома-цыган воспринимают это как сигнал к тому, что они не нужны в Татарстане», — возмущены в Совете Европы. По их мнению, такая политика началась в 2013 году, когда главой администрации был избран Александр Тыгин, который «неоднократно публиковал заявления против рома-цыган». «БИЗНЕС Online» рассказывал о конфликте зеленодольского главы и диаспоры цыган из поселка Айша.

Первый осужденный в РФ за неоднократное нарушение правил проведения митингов Ильдар Дадин (в центре) Фото: ©Евгений Одиноков, РИА «Новости»

«СОЗДАЛИ НЕБЛАГОПРИЯТНЫЙ КЛИМАТ ДЛЯ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА»

Также в докладе сожалеют, что в России приняли законы, ограничивающие права на свободу мирных собраний и объединений, так как они «создали неблагоприятный климат для развития гражданского общества». Отдельно упоминается случай в Башкортостане, когда власти препятствовали демонстрациям в защиту родных языков, когда были задержаны четыре активиста. Сюда же европейские эксперты записали преследование Ильдара Дадина, дело которого разворачивалось после задержания на Манежной площади на митинге в поддержку Алексея и Олега Навальных. «В 2015 году оппозиционный активист татарской национальности был первым осужденным за участие в мирных демонстрациях по статье 212.1 Уголовного кодекса, которая криминализирует нарушения правил проведения общественных собраний», — огорчены в Совете Европы.

Со свободой выражения мнений в России тоже проблемы. Так, консультативный комитет пришел к выводу, что происходит ее дальнейшее ограничение. Причем получается, что власти явно переусердствовали с предотвращением пропаганды ненависти в интернете, ополчившись на соцсети и мессенджеры. Так, в докладе указано, что принятые еще в 2013 году поправки разрешают блокировать сайты без решения суда, так что в реестр попал ряд «несоответствующих записей», что «несоразмерно ограничивает свободу выражения мнений». Также комитет обращает внимание, что изменения в ст. 280 УК РФ о запрете сепаратизма расширяют сферу применения и позволяют криминализировать «публичные онлайн-звонки, нарушающие территориальную целостность РФ». В документе приводится пример Рафиса Кашапова, который получил 3 года лишения свободы и двухлетний запрет пользоваться соцсетями. «Ему были предъявлены обвинения в „публичных призывах к разрушению территориальной целостности России“ и „разжигании ненависти к российским властям как социальной группе“ за четыре статьи, которыми он поделился в интернете в 2014 году, осуждая действия России в Крыму», — поясняют авторы доклада.

Вспомнили эксперты также случаи ущемления прав в Чечне. Например, то, что женщин, работающих в госсекторе республики, вне зависимости от вероисповедания заставляют носить хиджаб, что, как указано в отчете, нарушает ст. 28 Конституции РФ. Но при этом в документе указывается на преференции для русской православной церкви в России, однако тут авторы отмечают положительный пример Татарстана. «Консультативный комитет был впечатлен конструктивной ролью местных религиозных лидеров в межконфессиональной сфере и в межэтнических отношениях», — указано в документе.

В то же время в Совете Европы озабочены тем, что во многих городах России у мусульман возникают трудности при получении разрешения на строительство мечетей. В той же Москве, где проживают до 2 млн мусульман, всего пять мечетей, дефицит их также отмечен в Краснодарском крае. И очень огорчены в комитете тем, что при публичных протестах против мечетей мусульман изображают в качестве «криминальных мигрантов» и «радикально настроенных элементов».

Впрочем, эта тема появляется в отчетах комитета не впервые. В двух предыдущих докладах европейские эксперты также «сожалели», что мусульмане и представители других религий сталкиваются со сложностями не только по получению разрешения на строительство объектов культа, но и в вопросах реституции. К слову, в последнем правительственном отчете России на этот счет лишь указывается, что «продолжается процесс» по передаче религиозным организациям культовых сооружений, тема же получения разрешения на строительство новых объектов просто не комментируется.

Впрочем, как заверил наше издание Лихачев, все эти рекомендации консультативного комитета по факту не носят строго обязательного характера. «Рекомендации необязательны, носят факультативный характер. Но в знак уважения той или иной стороной принятых обязательств было бы крайне желательно показывать позитив, достигнутый тем или иным субъектом той или иной страны», — добавил Лихачев.

Статьи

Актуальность. Изучение применения компетентностного подхода в профессиональной подготовке специалистов управленческой сферы остается актуальным вопросом для многих исследователей психологов, педагогов и преподавателей. Рассмотрение этой проблемы в первом приближении мы начали в материале, опубликованном в предыдущем номере журнала (Толочек, 2020). Основной вопрос – выявление ограничений компетентностного подхода как факторов его развития и условий, при которых его реализация будет более конструктивной и эффективной. Констатируется, что в русле компетентностного подхода сохраняется нерешенность вопросов о количестве и содержании качеств субъектов, влияющих на эффективность их деятельности; о компетенциях субъектов, исполняющих разные трудовые функции, работающих в разных организациях; о месте компетенций в структуре профессионализма, об их роли в успешности карьеры.

Методы: использовались опрос экспертов, дифференцированный и поуровневый анализ матриц частот оценок (выборов) компетенций экспертами.

Результаты: В цикле исследований компетенций и особенностей их оценки менеджерами (69 ч.), различающимися по полу, возрасту, стажу, управленческому опыту, должности, работающих в разных компаниях показано, что из 29 компетенций 19 выделены не менее чем 40% экспертов; 8 — выделены не менее 66% экспертов. Оцениваемые как востребованные компетенции сопряжены с индивидуальными особенностями, с эволюцией менеджеров как субъектов и особенностями их деятельности. 

Выводы: 1. Экспертами (сотрудниками российских компаний) из состава исходного перечня компетенций, описанных зарубежными специалистами, выделяют как актуальные для менеджеров лишь часть компетенций. Среди компетенций выделяется «ядро» базовых, ключевых качеств, и несколько «поясов» («оболочек», «уровней») – менее значимых (универсальных) компетенций, сопряженных с эффективной деятельностью менеджера в разных сферах. 2. Оценки актуальных (важных, значимых и/или предпочитаемых) для менеджеров компетенций различаются в зависимости от индивидуальных особенностей экспертов (пола, возраста, опыта, должности, успешности карьеры, управленческого потенциала) и длины списка оцениваемых качеств. 3. Оптимальным для решения как научных, так и прикладных задач можно считать перечни компетенций в интервале 15–20 качеств. Базовый список из 29 компетенций можно считать «достаточным и избыточным»; перечень до 19–20 компетенций – «достаточным и необходимым»; список из 8–10 «ядерных» компетенций – «необходимым базовым».

Благодарности: Исследование выполнено в рамках Госзадания Минобрнауки России, тема № 0138-2021-0010 «Регуляция социального взаимодействия в условиях удаленной работы».

Ключевые слова: компетенции; менеджеры; эксперты; оценки; предпочтения; дифференцированный анализ; «ядро»; «оболочка»

Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Маргинализация

Cтраница 1

Маргинализация подразумевает разрыв ( главный признак потерю объективной принадлежности к некоей социальной общности без последующего вхождения в иную или без полной адаптации в новой общности, в классическом случае последовательно рвутся экономические, и духовные связи. При включении маргинала в новую социальную общность эти связи в той же последовательности восстанавливаются, причем установление социальных и духовных связей, как правило, сильно отстает от установления связей экономических. Примеры маргинальности: горожане сельского происхождения, дети из межнациональных семей, представители третьих стран, получившие европейское образование, эмигранты, а также такая категория социально обездоленных, как нищие, бродяги.  [1]

Предписанная маргинализация, как правило, принуждает к понижению положения и статуса, а экстремальная ( опосредованно предписанная) выбивает из социальных ниш по неопределенной социальной траектории. Однако предписанная маргинализация и первого, и второго рода разрушает ориентационный потенциал подверженных ей социальных субъектов, формально пресекает коммуникативные каналы связи с прежней генеральной общностью, но не может лишить субъекта всех социальных характеристик, которые предопределяли его вписанность в устойчивые общественные структуры. Таким образом, остается возможной частичная или полная социальная регенерация, питаемая внутренним стремлением и макрокультур-ными стимулами.  [2]

Маргинализация личности в условиях нарушения сложившихся социальных связей может вести к диссоциации человека, тем самым вызывая психологическое напряжение, страх, стесненность, зависть, поведение, не совпадающее с общепринятыми нормами. Маргинальная личность обладает рядом характерных черт: беспокойством, агрессивностью, честолюбием, эгоцентричностью. Именно поэтому первоначально мар-гинальность оценивалась негативно и связывалась с проявлениями социального дискомфорта и девиации. Однако ее социальное значение может быть положительным: отсутствие жестко очерченных норм и связей способствует повышению активности, проявлению инициативы, выработке культурных и социальных нововведений.  [3]

Нормальная, естественная маргинализация, которая является частью гомеостатической системы общества и основой спонтанной социальной мобильности, позволяющей людям вписываться в структуры, где удовлетворяются их потребности в принятии, признании, самосовершенствовании, реализации, творчестве и т.п., принимает в наших условиях насильственный, внешний, предписанный характер властного побуждения чужих планов и объективных обстоятельств.  [4]

Проблема маргинализации российского общества требует более тщательного, детального изучения, на основе которого будут предложены пути решения данной проблемы, что будет еще одним шагом на пути к стабилизации российского общества.  [5]

Чем различаются естественная, вынужденная и насильственная маргинализация.  [6]

Специфической формой маргинализации в информационную эру стала региональная, затрагивающая интересы и материальное благосостояние жителей отдельных районов.  [7]

Основные причины массовой маргинализации связаны: с крупномасштабными процессами перестройки общественных отноше-г ний, сопровождающихся — ломкой старых структур и формированием новых; с экономической системой, которая не может в силу разных причин дать работу трудоспособным; с социально-психологическими и физиологическими особенностями значительного числа людей, не способных адаптироваться к условиям производства.  [8]

Нередко фактором маргинализации людей в трудоспособном возрасте оказываются физические и умственные недостатки, как правило, связанные с ухудшением состояния окружающей среды, информационными нагрузками.  [9]

Одним из каналов маргинализации является безработица. В основе постоянного воспроизводства безработицы ( преобладания рабочей сила над спросом на нее) лежат разные механизмы.  [10]

Третий процесс заключается в растущей маргинализации многих социальных групп.  [11]

Опасность дискриминации, отчуждения и маргинализации, распространяется в условиях стихийного процесса интеграции в трудовые отношения и на высокообразованных молодых специалистов. Подавляющее большинство молодежи живет, таким образом, в условиях непредсказуемости и постоянного риска, обусловленного экономическими, политическими и правовыми факторами. Риск нисходящей социально-профессиональной мобильности и риск нереализованных возможностей являются доминирующими и вызывают у молодых людей чувства отчаяния или, наоборот, безразличия.  [12]

Стариков, и обратная модель маргинализации, когда вначале происходит духовный, психологический разрыв индивида с субкультурой своего слоя, группы. Он разочаровывается в ценностях своей группы, начинает ощущать бессмысленность групповых норм и дистанцируется от других членов группы. Но в силу ряда причин его выход из группы может не состояться, и индивид оказывается маргиналом, изгоем в собственной группе или страте. Такой вид маргинализации, связанный с утратой индивидом социальной идентичности, т.е. социальных и психологических связей с группой, грозит последней распадом, если этот процесс примет массовый характер.  [13]

Прежде всего, с проблемой маргинализации сталкиваются многие лица пенсионного возраста. Будучи, как правило, достаточно обеспеченными людьми, с увеличением средней продолжительности жизни, благодаря улучшению медицинского обслуживания они сохраняют способность трудиться. Однако общество ограничивает или исключает для них возможности трудовой деятельности. А с ее прекращением рвется значительная часть социальных связей, люди выпадают из привычной для них среды й ритма работы. Для них возникает проблема новой социализации в изменившихся условиях жизни.  [14]

В таких условиях, когда усиливается маргинализация целых стран и народов, растет разрыв между богатыми и бедными, на первый план выдвинулись вопросы бедности, социальной разобщенности и продуктивной занятости.  [15]

Страницы:      1    2    3    4

Жизнь с низким доходом и экономической маргинализацией (LIEM) — чем могут помочь психологи?

В 2017 году АПА создало Целевую группу по разработке рекомендаций по психологической практике для малообеспеченных и экономически маргинализованных клиентов (LIEM) для рассмотрения и повышения осведомленности о последствиях бедности в психологии. Целевая группа была создана, чтобы помочь понять влияние социально-экономического статуса, бедности и финансовой стигмы на результаты физического / психического здоровья. Растущий разрыв в уровне благосостояния, большое неравенство в области физического и психического здоровья, основанное на SES и расе, а также растущее осознание влияния классицизма на психотерапевтические услуги (Kugelmass, 2016) — все это указывает на большую потребность в этой работе.Руководство (PDF, 479KB)