Пол экман теория лжи – Пол Экман. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь

Содержание

Пол Экман. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь

Правда ли, что современный человек в среднем лжет трижды за десять минут разговора? Как реагировать на то, что ложь проникла во все сферы человеческой жизни? Что делать, если не удается распознать ложь по словам и голосу? В книге «Психология лжи» Пола Экмана вы найдете исчерпывающие ответы на эти вопросы. Помните, что скрыть обман чрезвычайно сложно. Универсальные микровыражения и микрожесты всегда выдают лжеца, независимо от социального статуса и национальной принадлежности.  Научитесь замечать то, чего не видят другие.

См. также. Аллан Пиз. Язык телодвижений.

Пол Экман. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь. – СПб.: Питер, 2017. – 304 с.

Скачать конспект (краткое содержание) в формате Word или pdf

Купить книгу в Ozon или Лабиринте

Глава 1. ЛОЖЬ. УТЕЧКА ИНФОРМАЦИИ И НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ПРИЗНАКИ ОБМАНА

Я определяю ложь, или обман, как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды. Существуют две основные формы лжи: умолчание и искажение. При

умолчании лжец скрывает истинную информацию, но не сообщает ложной. При искажении же лжец предпринимает некие дополнительные действия – он не только скрывает правду, но и предоставляет взамен ложную информацию, выдавая ее за истинную. Зачастую только сочетание умолчания и искажения приводит к обману, но в некоторых случаях лжец может достичь успеха и просто не говоря всей правды.

Обман особенно необходим при сокрытии эмоций. Лучший способ скрыть сильные эмоции – это маска. А самая лучшая маска – фальшивая эмоция. Но не всякая ситуация позволяет лжецу подменять одну эмоцию другой. Например, во время игры в покер игрок, получивший на руки великолепные карты и возбужденный перспективой сорвать большой банк, должен скрывать любые признаки своего волнения от других игроков. Маскировка подлинного переживания какой-либо другой эмоцией опасна.

В качестве маски может быть использована любая эмоция. Чаще всего для это применяется улыбка, являющаяся противоположностью всех отрицательных эмоций: страха, гнева, огорчения, возмущения и тому подобного. А вот намеренное изображение отрицательных эмоций для большинства людей дается с трудом. Благодаря исследованию удалось установить, что большинство людей не может преднамеренно вызывать сокращение определенных мышц лица для достоверной имитации горя или страха.

Есть два вида признаков обмана. Когда лжец нечаянно выдает себя, я называю это утечкой информации. Когда же лжеца выдает его поведение, но правда при этом не обнаруживается, я называю это информацией о наличии обмана.

Глава 2. ПОЧЕМУ ЛОЖЬ ИНОГДА НЕ УДАЕТСЯ

Нас интересуют только ошибки, происходящие непосредственно в процессе обмана, ошибки, совершаемые лжецом вопреки его желанию; нас интересует ложь, выдаваемая поведением обманщика. Признаки обмана могут проявляться в мимике, телодвижениях, голосовых модуляциях, глотательных движениях, в слишком глубоком или же, наоборот, поверхностном дыхании, в длинных паузах между словами, в оговорках, микровыражениях лица, неточной жестикуляции.

Неумение предвидеть необходимость лжи, подготовить нужную линию поведения и адекватно реагировать на меняющиеся обстоятельства, придерживаться первоначально принятой линии поведения дает легко узнаваемые признаки обмана. То, что говорит человек, противоречит либо само себе, либо уже известным или выплывающим позже фактам.

Невозможность заранее продумать и отрепетировать линию поведения только одна из причин, по которым совершаются ошибки, дающие признаки обмана. Гораздо больше ошибок происходит из-за эмоций, которые трудно подделать или скрыть.

Спутниками лжи могут оказаться совершенно различные эмоции, но чаще всего переплетаются с обманом три из них – боязнь оказаться разоблаченным, чувство вины по поводу собственной лжи и то чувство восторга, которое порой испытывает обманщик в случае удачи.

Информация о возможном наличии у лжеца боязни разоблачения может быть хорошим подспорьем для верификатора. Он будет гораздо бдительнее в отношении именно признаков страха, если знает, что подозреваемый очень боится быть пойманным.

Как и боязнь разоблачения, угрызения совести у лжеца могут его выдать. Угрызения совести могут быть различной интенсивности. Они могут быть настолько сильными, что обман не удастся, потому что чувство вины спровоцирует утечку информации или даст какие-либо другие признаки обмана. Принимая решение солгать впервые, люди часто и не предполагают, как сильно будут страдать потом от угрызений совести.

Также тесно смыкается с виной и чувство стыда, но, если для угрызений совести не нужна публика (в этом случае человек сам себе судья), то для чувства стыда требуется неодобрение или осмеяние со стороны других.

Отсутствие чувства вины или стыда считается признаком психопатии. Но лишь в том случае, если распространяется на все или почти все области жизни. Существуют также разногласия между специалистами и в том, следствием чего является отсутствие вины или стыда – воспитания или наследственных факторов. Однако все придерживаются единого мнения в том, что если что-либо и способно выдать психопата, то только не чувство вины и не боязнь разоблачения.

Лжецы гораздо меньше испытывают угрызений совести, когда объекты их обмана безличны или незнакомы. Когда жертва обмана анонимна, гораздо легче потворствовать всякого рода фантазиям, уменьшающим собственную вину, например, представлять, что ей это совсем не повредит и, возможно, никто даже ничего и не обнаружит; или еще того лучше – что она сама этого заслужила или сама хочет быть обманутой.

Помимо отрицательных (боязнь разоблачения и угрызения совести) ложь может вызывать также и положительные эмоции. Лжец может испытывать радостное возбуждение либо от вызова, либо непосредственно в процессе обмана, когда успех еще не совсем ясен. В случае же успеха может возникнуть удовольствие от облегчения, гордость за достигнутое или чувство самодовольного презрения к жертве. Люди могут признаваться в обмане, желая поделиться своим восторгом с другими.

Глава 3. ОБНАРУЖЕНИЕ ОБМАНА ПО СЛОВАМ, ГОЛОСУ И ПЛАСТИКЕ

Люди лгали бы меньше, если бы думали, что существуют верные признаки обмана. Но признаков обмана как таковых не существует – нет ни одного жеста, выражения лица или непроизвольного сокращения мышц, которые единственно и сами по себе означали бы, что человек лжет. Существуют только признаки, по которым можно заключить, что слова плохо продуманы или испытываемые эмоции не соответствуют словам. Эти признаки обеспечивают утечку информации.

Обнаружить ложь не так-то просто. Одна из проблем – это обвал информации. Слишком много информации приходится рассматривать сразу. Слишком много ее источников – слова, паузы, звучание голоса, выражение лица, движения головы, жесты, поза, дыхание, испарина, румянец или бледность и т.д.

Лжецы обычно отслеживают, контролируют и скрывают не все аспекты своего поведения. Лжецы скрывают и фальсифицируют только то, за чем, по их мнению, другие будут наблюдать наиболее внимательно. Лжецы склонны особенно тщательно подбирать слова и следить за выражением лица.

По мимике легче заметить обман, чем по словам. Лицо непосредственно связано с областями мозга, отвечающими за эмоции, а слова – нет. Когда что-то вызывает эмоцию, мышцы лица срабатывают непроизвольно. Людям, подозревающим собеседника во лжи, следовало бы обращать больше внимания на голос и тело.

Слова. Как это ни удивительно, многих лжецов выдают неосторожные высказывания. Еще Зигмунд Фрейд в «Психопатологии обыденной жизни» продемонстрировал, что промахи, совершаемые в повседневной жизни, например, оговорки, ошибочные именования и ошибки, совершаемые при чтении и письме, не случайны и свидетельствуют о внутренних психологических конфликтах. Верификатор должен быть осторожен, так как далеко не каждая оговорка свидетельствует об обмане. Некоторые люди, когда лгут, не дают прямых ответов, уклончивы или сообщают больше информации, чем требуется.

Голос для характеристики человеческой речи даже более важен, чем слова. Здесь наиболее распространенными признаками обмана являются паузы. Признаками обмана также могут быть и речевые ошибки: междометия, например, «гм», «ну» и «ээ»; повторы, например, «я, я, я имею в виду, что я…»; лишние слоги, например, «мне очень по-понравилось».

Если целью лжи является сокрытие страха или гнева, голос будет выше и громче, а речь, возможно, быстрее. Прямо противоположные изменения голоса могут выдать чувство печали, которое пытается скрыть обманщик.

Наш эксперимент со студентками-медсестрами впервые документально зафиксировал изменение высоты голоса лгущего человека. Мы обнаружили, что при обмане высота голоса возрастала. Однако, в общем случае, повышение тона голоса не является индикатором лжи; это признак страха или гнева и, возможно, возбуждения. Правдивый человек, боясь, что ему не поверят, может из-за этого повышать голос так же, как и лжец, боящийся быть уличенным.

Ни один признак обмана не является универсальным, но порознь и в сочетаниях в большинстве случаев они могут помочь верификатору.

Пластика. Телодвижения тоже выдают информацию о скрываемых чувствах. Пожатие плечами и выставление пальца представляют собой примеры действий, которые с целью отличия их от всех остальных известных жестов называют эмблемами. Эмблемы имеют очень конкретное значение, известное каждому, принадлежащему к определенной культурной группе. Всякий знает, что выставленный средний палец означает «имел я тебя» и что пожатие плечами означает «не знаю», «ничего не могу поделать» или «какая разница?».

Признаком того, что эмблема является скорее «оговоркой», нежели намеренным действием, является то, что она выполняется не в привычной позиции. Большинство эмблем демонстрируется прямо перед собой, между талией и областью шеи. При «оговорках» же эмблему никогда не выполняют в привычной позиции (рис. 1). Эмблематическим оговоркам можно доверять. Они являются     подлинными признаками невольно вырвавшейся информации.

Рис. 1. Непреднамеренный жест – эмблема

Иллюстрация – это еще один тип телодвижений, который может быть признаком обмана. Однако, если количество эмблематических оговорок в процессе лжи увеличивается, количество иллюстраций обычно уменьшается. Этот тип телодвижений назван так потому, что иллюстрирует речь.

Давид Эфрон, аргентинский еврей, учившийся в Колумбийском университете у антрополога Франца Боаса, изучал иллюстрации людей, живущих на восточной окраине Нью-Йорка. Эфрон продемонстрировал, что характер используемых человеком иллюстраций является не врожденным, а приобретенным. Люди различных культур не только используют разные типы иллюстраций, но еще и с различной степенью интенсивности.

Студентки-медсестры в нашем эксперименте, пытавшиеся скрыть реакции, которые вызвал у них фильм об ампутациях и ожогах, иллюстрировали меньше, чем те, которые смотрели фильм о цветах и честно описывали свои чувства. Это уменьшение количества иллюстраций происходило по крайней мере по двум причинам: во-первых, у студенток не было опыта лжи такого рода, и они не имели времени подготовиться, а во-вторых, у них возникли сильные эмоции: боязнь разоблачения и отвращение, вызванное кровавым фильмом.

Следующий тип телодвижений – манипуляции. К манипуляциям относятся все те движения, которыми отряхивают, массируют, потирают, держат, щиплют, ковыряют, чешут другую часть тела. Хотя люди и думают, что возросшее количество манипуляций является надежным признаком обмана, это не соответствует истине. Манипуляции находятся на краю сознания. Никакие старания не могут помочь большинству людей отказаться от них надолго. Люди привыкли к манипуляциям.

Вегетативная нервная система (ВНС) также производит в организме определенные изменения, заметные в случае возникновения эмоций: изменения частоты и глубины дыхания, частоты сглатывания, интенсивности потоотделения. Эти изменения, сопровождающие возникновение эмоций, происходят непроизвольно, их очень трудно подавить, и по этой причине они являются вполне надежными признаками обмана. Детектор лжи замеряет эти изменения в вегетативной нервной системе, но многие из них видны и без использования специальной аппаратуры.

Большинство психологов думают, что изменения ВНС зависят от силы эмоции, а не от ее характера. Мои исследования показали, что это не так.

Глава 4. МИМИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ ОБМАНА

Лицо является весьма ценным источником информации для верификатора, ибо оно может и лгать, и говорить правду, и делать то и другое одновременно. Обычно лицо несет сразу два сообщения – то, что лжец хочет сказать, и то, что он хотел бы скрыть.

Исследования людей с различными повреждениями головного мозга убедительно показывают, что за произвольные и непроизвольные выражения лица ответственны различные участки мозга. Пациенты, страдающие от повреждений одних участков, включающих так называемую пирамидальную систему, не могут улыбаться, если их об этом попросить, но улыбаются в ответ на шутку или от радости. Непроизвольное выражение эмоций на лице является результатом эволюции. Некоторые эмоциональные выражения универсальны, одинаковы для всех людей, независимо от возраста, пола, расовых и культурных различий.

Уже в первые годы жизни дети учатся контролировать выражение своего лица, скрывая истинные чувства и изображая эмоции, которых не испытывают. Взрослея, люди настолько привыкают к этим правилам лица, что такие выражения входят в привычку, которую трудно искоренить. Большинство людей полагает себя способными заметить фальшь в лице другого, однако наши исследования говорят о том, что на самом деле это не так. Когда человек лжет, его самая красноречивая мимика, на которую прежде всего обращаешь внимание, как раз и оказывается подделкой, а более тонкие проявления неискренности и мимолетные признаки скрываемых эмоций остаются, как правило, незамеченными.

Давайте начнем с наиболее сложного источника утечки информации – с микровыражений. Эти проявления дают полную картину скрываемых эмоций, но настолько мимолетную, что ее обычно не успевают заметить. Микровыражение охватывает все лицо, но очень ненадолго, занимая лишь ничтожную часть обычной длительности, и его трудно заметить. Рис. 2 показывает выражение печали. Это выражение легко опознать, потому что оно «сфотографировано». Но если оно промелькнет за одну двадцать пятую долю секунды и сменится другим, как это и происходит в жизни, его легко можно пропустить.

Рис. 2. Выражение печали

Микровыражениями в полном объеме проявляются довольно редко. Гораздо более часто встречались смазанные выражения; человек успевает осознать появление этого выражения на лице и пытается убрать его, порой прикрывая другим выражением.

Не все лицевые мышцы одинаково легко поддаются контролю. Некоторых мышцы «не могут лгать», то есть находятся вне контроля человека.

Еще одна проблема, стоящая на пути расшифровки верных мимических и других признаков обмана, – актерская техника, позволяющая посредством мимики имитировать любые чувства. Актерская техника (известная также как система Станиславского) учит актера запоминать собственные эмоциональные переживания, чтобы впоследствии правдоподобно воспроизводить их на сцене. Когда актер пользуется этой техникой, выражение его лица является не имитацией, а результатом повторного проживания эмоции.

До сих пор я говорил о трех путях утечки информации: микровыражения, смазанные выражения и так называемые верные признаки эмоций, возникающие в результате работы трудно управляемых мышц лица. Большинство людей считают, что есть еще и четвертый источник – глаза. Когда человек отводит взгляд, это свидетельствует о наличии определенных чувств: движение вниз означает грусть, в сторону – отвращение, вниз и в сторону – вину или стыд. Моргание глазами учащается при эмоциональном возбуждении. К тому же при этом расширяются зрачки, и эта реакция, в отличие от предыдущей, не поддается сознательному контролю.

Румянец считается признаком смущения, а также чувства стыда и, возможно, вины.

Помимо техники Станиславского есть еще три вида признаков, по которым можно судить о фальшивости выражения лица: асимметрия, длительность и несвоевременность выражения лица. При асимметричном выражении одна и та же эмоция проявляется на какой-то половине лица сильнее, чем на другой. Длительность есть общая протяженность мимического выражения во времени, от момента его появления до полного исчезновения. Выражения, длящиеся более десяти секунд, несомненно, а около пяти секунд – с большой долей вероятности, являются фальшивыми. Большинство искренних выражений сменяется значительно быстрее. Весьма мимолетным является удивление, которое длится не более секунды.

Несвоевременность выражения лица по отношению к речи, интонациям и телодвижениям является третьим признаком неискренности эмоций. Допустим, человек изображает гнев и говорит: «Я сыт по горло твоим поведением». Если гневное выражение появляется позже слов, то, скорее всего, гнев является поддельным, поскольку подлинное выражение появилось бы либо в самом начале фразы, либо даже чуть раньше ее.

Улыбка отличается от всех других выражений – она выражает радость с помощью только одной мышцы, тогда как на выражение других эмоций требуется от трех до пяти. Естественную, непринужденную и радостную улыбку дают только скуловые мышцы. В выражении искренней улыбки другие мышцы нижней части лица не участвуют, в верхней же части единственным заметным изменением может быть напряжение мышц вокруг глаз.

Существует ряд признаков, отличающих притворную, претендующую казаться искренней, улыбку от действительно искренней:

  • Притворная улыбка более асимметрична, чем искренняя.
  • Искренняя улыбка сопровождается движением мышц, расположенных вокруг глаз.

Глава 5. ОСНОВНЫЕ ОШИБКИ И МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ

Обычно лжецам прекрасно удается обмануть большую часть людей. А ошибки в выявлении лжи предполагают не только то, что человек верит обманщику, но, что гораздо хуже, и то, что он не верит говорящему правду. Поскольку не существует возможности полностью избежать ошибок в обнаружении обмана, необходимо принимать все меры предосторожности, чтобы снизить насколько возможно количество этих ошибок. И первая из таких мер заключается в том, чтобы толковать поведенческие признаки как можно более точно.

Вторая мера состоит в стремлении как можно яснее понимать природу ошибок, случающихся в процессе обнаружения лжи. Существуют два рода таких ошибок: неверия правде и вера лжи. Избежать полностью обеих ошибок невозможно; выбор состоит только в том, чтобы предпочесть наименее опасную из них в данный момент.

Во-первых, следует обратить особое внимание на индивидуальные различия (капкан Брокау – игнорирование индивидуальных различий человеческого поведения). Ошибки веры лжи здесь происходят оттого, что некоторые люди вообще не допускают просчетов, когда лгут. Это не только психопаты, но и прирожденные лжецы, а также люди, использующие систему Станиславского, и те, кто сам искренно верит в свою ложь. И верификатор всегда должен помнить, что отсутствие признаков обмана еще не есть доказательство правдивости.

Чтобы уменьшить вероятность ошибок, связанных с капканом Брокау, нужно стремиться выносить суждения, основываясь только на изменениях в поведении подозреваемого. Капкан Брокау не так опасен при толковании четырех следующих источников утечки информации: речевых и эмблематических оговорок, эмоциональных тирад и микровыражений. Для их оценки в сравнении нет необходимости, ибо они имеют смысл сами по себе.

Другим не менее серьезным источником беспокойства, ведущим к совершению ошибок неверия правде, является ошибка Отелло. Она случается тогда, когда верификатор не верит правдивому, испытывающему стресс человеку. Любая из эмоций, касающихся лжи и приводящих к утечке информации, может испытываться и по другим причинам, когда честного человека подозревают во лжи. Я назвал это ошибкой Отелло, ибо сцена из трагедии Шекспира являет собой, пожалуй, самый блестящий и самый известный ее пример. Мавр только что обвинил жену в измене с Кассио и потребовал полного признания; в противном случае пригрозил смертью за чудовищное предательство. Дездемона просит привести Кассио, чтобы тот мог засвидетельствовать ее невиновность, на что муж сообщает ей, что тот уже убит им. Тогда она понимает всю безысходность своего положения: доказать невиновность невозможно.

Отелло считает, что страх и страдание Дездемоны являются реакцией на известие о смерти любовника, и это только подтверждает его уверенность. Отелло не понимает того, что, будучи невиновной, жена тоже может выказывать эти же самые эмоции: страдание и отчаяние, из-за одного лишь его неверия, из-за невозможности оправдаться и быть испуганной перед неминуемой смертью.

Ошибка Отелло является отличным примером и того, как предвзятые мнения могут создавать у верификатора предубежденные суждения. Отелло конечно же являет собой крайний пример, однако предвзятые мнения очень часто приводят к неправильным выводам, вынуждая верификатора пренебрегать соображениями, возможностями или фактами, не соответствующими его уже сложившейся точке зрения.

Из недоверчивых людей получаются ужасные верификаторы, поголовно подверженные ошибкам неверия правде. Легковерные же люди, как правило, впадают в противоположную крайность и постоянно совершают ошибки веры лжи, порой даже не подозревая, что их обманывают.

В большинстве случаев люди склонны подозревать обман потому, что обман является наиболее впечатляющим и удобным объяснением загадочного и ставящего в тупик мира. Стоит только кому-либо посчитать, что его ребенок, отец, друг или партнер вышел из доверия, ошибки неверия правде становятся практически неизбежными; обман подозревается везде и всюду, ибо человек пытается объяснить необъяснимое. Потому что, раз возникнув, предвзятое мнение начинает методично отсекать всю информацию, которая могла бы опровергнуть его.

Верификатор должен стремиться ясно отдавать себе отчет в возможности собственного предвзятого отношения к подозреваемому. Верификатор никогда не должен забывать о возможности того, что эмоция является не признаком обмана, а лишь реакцией на подозрение в нем.

В поведении, как правило, проявляется не одна, а много эмоций, и если одна из них указывает на то, что подозреваемый лжет, а другая – что говорит правду, в них надо усомниться.

Росс Маллэни, специалист в области подготовки следователей, отстаивает так называемую стратегию троянского коня, которая заключается в том, что полицейский притворяется полностью доверяющим подозреваемому, давая ему тем самым возможность разговориться и запутаться в собственных же хитросплетениях. Эта стратегия является прямой реминисценцией совета Шопенгауэра: «Подозревая, что кто-нибудь лжет, притворимся, будто мы верим ему; тогда он становится наглым, лжет еще больше, и маска спадает».

Дэвид Ликкен, психолог физиолог, предложил тест на знания виновного: следователь спрашивает подозреваемого не о том, совершил ли он какое-либо конкретное преступление, а о том, что может знать только действительно виновный. Предположим, кого-то подозревают в убийстве. В этом случае можно попытаться восстановить картину, которая в подлинном виде известна только следователю и только действительно виновному. Например, у подозреваемого могут спросить: «В каком положении находился убитый – лицом вниз, лицом вверх или на боку?» После каждой части вопроса подозреваемый должен сказать «нет» или «я не знаю». Тот, кто действительно совершил убийство, знает, что убитый лежал, например, лицом вверх. В своих лабораторных исследованиях Ликкен обнаружил, что у человека, обладающего знанием виновного, при упоминании истинного положения дел тут же происходят изменения в ВНС, фиксируемые детектором; в то время как невиновный на все вопросы реагирует одинаково.

Тест на знания виновного устраняет самую большую опасность, существующую при попытках обнаружения лжи, – ошибку неверия правде, происходящую из-за того, что чувства заподозренного во лжи, но говорящего правду человека, путают с чувствами лжеца.

Глава 6. ДЕТЕКТОР ЛЖИ В КАЧЕСТВЕ ВЕРИФИКАТОРА

Множество примеров дают весьма противоречивое отношение к детектору лжи. Научных же свидетельств его точности, к сожалению, очень мало. В Соединенных Штатах проводят миллион испытаний в год. Чаще всего (около 300 000) их проводят частные работодатели. На втором месте по использованию детектора находятся правоохранительные службы, занимающиеся расследованием уголовных преступлений. Двадцать два штата принимают эти результаты в качестве доказательств, если это было оговорено заранее и согласовано с обвинением и защитой. Адвокаты, как правило, используют такое соглашение в обмен на обещание прокурора закрыть дело, если детектор покажет, что подозреваемый говорит правду (Верховный Суд в своих решениях никогда не принимает в расчет результаты испытаний на детекторе лжи).

Третье место занимают федеральные правительства. В 1982 году по сообщению различных федеральных агентств на детекторе лжи было проведено 22 597 испытаний.

Бюро технологической оценки (БТО) в ноябре 1983 года опубликовало заключение о применении детектора. Это заключение является беспримерным документом, дающим глубокий подробный обзор и критический анализ доказательств научной обоснованности испытаний на детекторе лжи.

Некоторые полагают, что заключение БТО трактует работу детектора лжи слишком негативно. В заключении БТО, к сожалению, нет единого простого вывода, который можно было бы принять в качестве закона. Как и следовало ожидать, точность детектора лжи (так же, как и иных техник по обнаружению обмана) зависит от природы лжи, самого лжеца и верификатора. Кроме того, она зависит и от конкретной техники постановки вопросов, и от умения оператора определить круг этих вопросов, и от того, как отлажена аппаратура.

Все было бы гораздо проще, если бы существовал некий уникальный признак, всегда и везде свидетельствующий о лжи и никогда ни о чем другом. Но такового нет. И хотя отношение к детектору лжи очень противоречиво, все тем не менее сходятся в одном: ложь как таковую он не обнаруживает. Единственное, что он делает, – измеряет интенсивность проявлений возбуждения ВНС, то есть физиологические изменения, происходящие от эмоционального волнения человека.

Для того чтобы обнаружить ложь, оператор детектора сравнивает показатели деятельности ВНС, полученные во время нейтральных вопросов и во время вопросов «решающих». Подозреваемого признают виновным, если детектор при релевантных вопросах показывает усиление деятельности ВНС по сравнению с нейтральными.

Испытания на детекторе, как и опора на поведенческие признаки, весьма уязвимы для того, что я называю ошибкой Отелло. Вспомните, как Отелло не сумел понять, что страх Дездемоны был не страхом пойманной изменницы, а страхом невинной жертвы, не видящей никакого способа доказать собственную невиновность.

На мой взгляд, больший вес должен придаваться тем результатам испытаний, которые предполагают, что подозреваемый говорит правду, а не тем, которые предполагают обман с его стороны. Если доказательства сомнительны, следователю лучше снять обвинения в адрес подозреваемого, показавшего на детекторе правдивость.

И заключение БТО, и Рэскин, и Ликкен единодушно и категорически протестуют против применения детектора лжи для предварительного испытания при приеме на работу. Рэскин говорит, что предварительное тестирование на детекторе лжи «является принудительным и, вероятно, вызывает чувство возмущения, которое может сильно повлиять на точность результатов». То, что в обоих случаях поставлено на карту, также весьма различно. Наказание за разоблачение обмана в предварительном тестировании при приеме на работу гораздо меньше, чем в делах уголовных. А поскольку ставки ниже, то и боязнь разоблачения лжецы здесь испытывают в гораздо меньшей степени, и поймать их труднее. И наоборот, честные и очень желающие получить работу люди могут бояться, то их оценят неправильно, но именно из-за этого страха их и могут неправильно оценить.

Если мы проверим 1000 человек, а точность детектора составляет 90%, то при базовой норме лжи в 20% получим результаты, отраженные на рис. 3.

Рис. 3. Результаты испытаний на детекторе лжи. Из 1000 испытуемых 20% оказались лжецами

Если же при той же точности (90%) базовая норма лжи составляет 5%, результаты будут еще хуже (рис. 4).

Рис. 4. Результаты испытаний на детекторе лжи. Из 1000 испытуемых 5% оказались лжецами

Глава 7. ТЕХНИКА ОБНАРУЖЕНИЯ ЛЖИ

Обнаружение лжи – дело непростое и небыстрое. Чтобы увидеть, допускает ли оппонент ошибки, и оценить, каковы они, какие могут или должны проявиться еще и как обнаружить их по определенным поведенческим признакам, приходится задавать немало вопросов. При этом, обнаружение лжи представляет собой всего лишь догадку, основанную на информации. Но эта догадка все же значительно снижает возможность совершения ошибок веры лжи и неверия правде.

Самые большие трудности при обмане возникают из-за тех эмоций, которые человек ощущает в момент лжи; чем сильнее эмоции, которые необходимо скрывать, и чем их больше, тем трудней лгать.

Глава 8. ОБНАРУЖЕНИЕ ЛЖИ И УЛИЧЕНИЕ ЛЖЕЦОВ В 1990е ГОДЫ

С момента первого выхода в свет этой книги в 1985 году мы получили результаты, которые привели меня к новым выводам. Я обнаружил, что некоторые специалисты прекрасно узнают ложь по поведенческим признакам. Вскоре после выхода книги меня стали приглашать руководить семинарами для городских, государственных и федеральных судей, адвокатов, полицейских и операторов детекторов лжи ФБР, ЦРУ и др. Как-то за ленчем один судья спросил меня, не следует ли ему сделать перестановку в зале суда, чтобы видеть не затылок свидетеля, а его лицо.

В сентябре 1991 года наши открытия, касавшиеся деятельности профессиональных верификаторов, были опубликованы. Оказалось, что лишь одна профессиональная группа показывает результаты, превышающие уровень случайных догадок, – это Секретная служба США. Примерно половина ее агентов узнавали ложь с точностью около 70%, а почти треть – с точностью 80% и выше. Хотя я и не могу с уверенностью утверждать, почему именно Секретная служба столь сильно превосходит остальные профессиональные группы, думаю, причина здесь в том, что многим агентам приходилось заниматься личной охраной – наблюдать за толпой, пытаясь по каким угодно признака вычислить того, кто может угрожать человеку, которого они охраняют. Такого рода бдительность является хорошей подготовкой для того, чтобы замечать тончайшие поведенческие признаки.

Многие люди немало удивляются, когда узнают, что все остальные профессиональные группы, имеющие дело с ложью (судьи, адвокаты, полицейские, операторы детекторов, работающие в ЦРУ, ФБР или Агентстве национальной безопасности, военные специалисты и психиатры), демонстрируют результаты на уровне случайных.

Сравнив ответы всех профессиональных групп, мы обнаружили, что те, кому удается точно определять ложь, пользуются информацией, которую дает выражение лица, голос и тело подозреваемого, в то время как те, кто не справляется с этой задачей, основывают свои суждения только на словах подозреваемых.

Глава 10. НОВЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЛЖИ И ЕЕ ОБНАРУЖЕНИИ

В новых экспериментах начала 90-х, когда надо было сообщить ложное мнение или солгать, мы смогли отличить лжецов от людей, говоривших правду, в 80% случаев, опираясь только на выражение лица. Полагаю, что если добавить в систему оценок движения тела, голос и речь, то можно добиться правильного определения в 90% случаев.

Мое первое объяснение того, почему мы плохо распознаем ложь заключается в том, что в процессе эволюции у нас не развились способности ни к верификации, ни к злоумышленному обману. Можно предположить, что в древности было не так много возможностей для того, чтобы обмануть и остаться ненаказанным, а наказание для пойманного на лжи сурово. Если это предположение верно, то, следовательно, не происходило никакого отбора людей, искусных ни в верификации, ни в обмане.

Если мы допускаем, что в процессе эволюции мы не получили способность обнаруживать ложь по поведению, то почему же мы этому не учимся по мере взросления? Существует вероятность, и это мое второе объяснение, что родители учат нас не распознавать их собственную ложь. Личная жизнь зачастую требует того, чтобы родители вводили в заблуждение своих детей относительно того, что они делают, когда и ничем. Сексуальные действия валяются одним из очевидных предметом такого обмана, но могут существовать и другие действии, которые родители хотели бы скрыть от своих детей.

Третье объяснение заключается в том, что мы обычно предпочитаем не замечать обман, поскольку доверие в отличие от подозрительности делает жизнь лучше, несмотря на возможные неприятности. Всегда сомневаться, выдвигать ложные обвинения – это не просто неприятно для сомневающегося, но и лишает возможности построить близкие отношения с друзьями или коллегами по работе.

Четвертое объяснение заключается в том, что мы сами хотим заблуждаться, мы невольно являемся соучастниками обмана, потому что нам выгодно не знать правды.

Пятое объяснение. Нас учат быть вежливыми при взаимодействии с другими и не красть информацию, которая для нас не предназначена.

Почему же полицейские и следователи контрразведки не могут лучше определять лжецов по поведению? Я полагаю, им мешают завышенная базовая норма лжи и нехватка обратной связи. Они убеждены, что базовая норма лжи составляет более 75%. Из-за этого они часто ориентированы не на то, чтобы распознать ложь, а на то, как получить доказательства и «прижать» лжеца. Существует предположение6 если предупреждать людей, что базовая норма лжи составляет около 50%, и давать им конкретную обратную связь по каждому их суждению, то, возможно, они научатся более точно выявлять ложь по поведению.

 

baguzin.ru

Пол Экман «Психология лжи» / Habr


Вероятно, многие видели американский сериал «Lie to me». На бит-торрент трекерах он распространяется под названием «Теория лжи», а первый канал его показывает отчего-то под названием “Обмани меня”. Сериал рассказывает о команде суперпрофессиональных психологов, занимающихся расследованиями самого разного рода: от брачных дел до поимки маньяка-убийцы. Объединяет эти расследования только одно: всегда нужно выявить лжеца, узнать в чем он лжет, что скрывает – и тем самым решить дело. Именно распознавание лжи – профессиональная область героев сериала, именно для решения этой задачи их нанимает ФБР, полиция, пожарные и многие другие.

Однако, немногие видевшие сериал знают, что у доктора Кэла Лайтмана, главного героя, блестяще исполненного Тимом Ротом, есть вполне реальный прототип – выдающийся психолог, профессор Калифорнийского Университета Пол Экман. Манипуляции, микровыражения, техники выявления лжи, столь ярко демонстрируемые в каждом эпизоде, стали известны именно благодаря многолетним исследованиям доктора Экмана и его коллег. В 1985 году он написал книгу «Telling Lie», в которой подробно, почти скрупулезно рассказал о своих работах, разобрал виды и классифицировал признаки лжи, изложил техники выявления обмана в самых различных обстоятельствах: повседневной жизни, уголовных расследованиях и политике. Как оказалось, в закрытых и секретных организациях, вроде ЦРУ, АНБ и ФБР, психологических журналов особенно не читали, а книга, напротив, стала известна, а вместе с ней и её автор. Доктора Экмана начали приглашать для проведения тренингов и семинаров; выяснилось, что люди, стоящие на страже национальных интересов разбираются во лжи ничуть не лучше нас с вами. Т.е. они, как и большинство простых обывателей, думают, что способны выявить обман, но в действительности их результаты в среднем не лучше случайного угадывания, более того они часто просто не знают куда смотреть – таковы результаты исследований Экмана и его коллег.

В 1992 году «Telling Lie» была переиздана и дополнена с учетом опыта работы с секретными службами, а в 2009 году в издательстве «Питер» эта книга вышла в русском переводе под названием «Психология лжи». Найти книгу можно, к примеру, на ozon.ru

Книга состоит из 9ти глав, введения, эпилога, приложений в виде сводных таблиц и опросников, а также предисловия и послесловий за авторством российских психологов.
В первых двух главах Экман подробно рассказывает о видах лжи (причем одним из видов лжи он считает и сокрытие правды), разбирает эмоции, которые испытывать лжец, как эти эмоции могут проявляться и какие основные ошибки допускают при интерпретации замеченных признаков. Всё повествование сопровождается обширными примерами. Несколько примеров используются на протяжении всей книги. Например, история про пациентку психиатрической клиники Мэри, которой удалось солгать своему лечащему врачу о своем самочувствии для того, чтобы совершить очередную попытку самоубийства. Эта же история используется и в сериале, там ей, правда, придана трагичность: утверждается, что та женщина погибла. По словам же Экмана, самоубийство не удалось. Тем не менее её обман вскрылся, что и сделало видеозапись беседы с Мэри хорошим материалом для исследований. Третья и четвертая главы посвящены собственно обнаружению обмана: по голосу, жестам, оговоркам, мимике. В том числе и микровыражениям, разрекламированным в «Теории лжи». На самом деле микровыражения сравнительно редкое явление, гораздо чаще имеют место смазанные микровыражения или даже их фрагменты. Пятая глава довольно короткая, в ней еще раз подробно проговариваются уже упомянутые ошибки интерпретаций.
Шестая, самая большая глава в книге, отведена дискуссии о возможностях и ограничениях детектеров лжи. Строго говоря, эти приборы называть детекторами лжи называть не следуют, потому как ложь они в любом случае не распознают. Они распознают реакции вегетативной нервной системы (ВНС): пульс, потоотделение, частота дыхания. Реации ВНС говорят о наличии каких-то эмоций, но вот что это за эмоции и связаны ли эти эмоции с ложью — большой вопрос, как и в случае с поведенческими признакими. Более того, тренированный человек вполне может имитировать нужные реакции ВНС. Сам Экман, видимо, исследованиями полиграфов не занимался, поэтому приводит в основном данные различных обзоров, мнения полемизирующих коллег, рассказывает о случаях успешного и неуспешного применения детекторов. Особо подчеркивается, что научных работ по эффективности полиграфов практически нет. Седьмая глава называется «Техника обнаружения лжи» и представляет собой своеобразное резюме пройденного. Вообще в книге довольно много повторений, самопересказов, что с одной стороны, конечно, утомляет, с другой же закрепляет полученные знания. «Техника обнаружения лжи», насколько можно понять из текста, была последней главой первого издания. Восьмая и девятая добавлены в издании 1992 года. В них описывается опыт работы автора с государственными службами и разбирается несколько конкретных примеров лжи в политике и общественной жизни: ложь о войне во Вьетнаме, самообман, приведший к гибели челнока «Челленджер» и др.
Заканчивается девятая глава параграфом «Страна лжи». В ней автор пишет…о нашей стране. Нужно сказать, что Экман несколько раз был и в СССР и в России. В один из приездов, в 1979 году он даже читал месячный курс лекций в Ленинградском Университете. И вот в конце своей книге он пишет о России: что, конечно, и в США много лжи, но в США все же ложь имеет последствия, президенты, генералы, советники подают в отставку; в России же ложь — норма, никто не только не ожидает от какого-то политика честности, но даже и не считает возможной (!) такую честность. И это, к сожалению, горькая правда.

Когда появился сериал «Теория лжи» его тут же начали сравнивать с «Доктором Хаусом». Сравнение это, на мой взгляд, не совсем корректно: да, темы-слоганы близки, но если в «Хаусе» привлекателен прежде всего сам Хаус, то в «Теории лжи» привлекает прежде всего информация о выявлении лжи. Ведь каждый хочет остаться не раскрытым при обмане и одновременно не стать жертвой самому. И сериал предлагает возможность научиться этому. Возможность эта, разумеется, иллюзорна. Так же как по «Хаусу» невозможно научиться медицине, так и научиться выявлению лжи нельзя по «Lie to me». Но и по книге Экмана тоже вряд ли, хотя она и написана прежде всего для верификаторов, «ловцов лжи». Экман постоянно подчеркивает, что никаких универсальных признаков обмана не существует. Существуют признаки эмоций, но и они во-первых не всегда универсальны, а во-вторых не всегда проявляются. Даже подготовленный специалист по лжи работает чаще всего с некоторыми вероятностями того или иного толкования. Что же говорить о нас с вами?

Тем не менее «Психологию лжи» можно смело рекомендовать — просто для того чтобы научиться чуть более внимательно всматриваться друг в друга.

habr.com

Пол Экман — Психология лжи читать онлайн

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Книга, которую Вы держите сейчас в руках, уважаемый читатель, весьма своеобразна по своей тематике. В ней впервые на строгой научной основе рассматривается поведение человека в ситуациях, когда он стремится обмануть другого человека. Подобных работ до сих пор не издавалось в нашей стране.

Автор этой книги — известный американский психолог Пол Экман, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Он приобрел всемирную известность своими исследованиями невербального поведения, уделяя при этом особое внимание проблемам распознавания эмоциональных состояний человека. Изложение полученных им данных можно найти в любом современном американском учебнике по социальной психологии. Заметим кстати, что имя автора этой книги известно в нашей стране не только профессиональным психологам, но и массовому читателю. Не так давно у нас был опубликован перевод небольшой, но очень емкой книги П. Экмана «Почему дети лгут?» (М.: Педагогика — Пресс, 1993)[1]. В ней анализировались мотивы, побуждающие ребенка ко лжи, и давались соответствующие советы родителям. Несомненно, что не только родители, но также педагоги и психологи нашли немало полезного для себя в этой книге. Во всяком случае, она моментально исчезла с книжных прилавков.

Пол Экман несколько раз бывал у нас — и в СССР и в России, читал месячный курс лекций в Ленинградском университете в 1979 году. Мне довелось тогда присутствовать на одном из его выступлений на факультете психологии. В то время американские психологи были у нас очень редкими гостями. Но не только по этой причине наша самая большая аудитория была переполнена и многие студенты стояли в проходе. (Подавляющее большинство из них вообще впервые видели американского профессора-психолога.) Вызывало острый интерес и казалось необычным содержание его лекции. Экман говорил о возможности выделения наблюдаемых признаков лжи и их распознавания в ситуациях непосредственного общения. В отечественной психологии подобных исследований не проводилось (в соответствии с господствовавшей у нас марксистской идеологией советский человек был не склонен ко лжи). Лекция Экмана длилась около часа и почти столько же времени заняли его ответы на вопросы — настолько захватывающей показалась всем проблематика, изучаемая американским профессором. С увлечением рассказывающий о своих исследованиях Пол Экман предстал перед нами как деятельный, полный жизненной энергии человек, всемерно стремящийся к общению и с коллегами, и со студентами.

На сегодняшний день Пол Экман является крупнейшим специалистом по вопросам распознавания лжи, и содержание предлагаемой Вашему вниманию книги служит тому убедительным подтверждением. Главное ее достоинство — исключительно обстоятельный, можно сказать даже, скрупулезный анализ проблемы выявления признаков лжи в ситуациях межличностного общения. Экман, как истинный ученый, высказывая уверенность в больших возможностях науки, в то же время никоим образом не преувеличивает достижений психологии на сегодняшний день. «И проведенное мною исследование, — пишет он, — позволяет надеяться на возможность получения объективных признаков обмана». Прежде чем обратиться к детальному рассмотрению этих признаков, Экман констатирует: «Ложь настолько естественна, что ее без обиняков можно отнести почти ко всем сферам человеческой деятельности». Согласимся с этим, несмотря на упреки со стоны моралистов.

Представьте себе мир, в котором бы все люди резали правду-матку, невзирая на лица и вообще были бы предельно откровенны друг с другом. Так, при встрече один приятель говорил другому: «Сегодня ты очень плохо выглядишь», поступающий на работу человек заявлял бы с порога о своей нелюбви к дисциплине, врач советовал пациенту не тратиться на лекарства, поскольку у него неизлечимая смертельная болезнь, следователь раскрывал бы свои версии подозреваемому в преступлении, а дипломат делился бы с иностранными коллегами всеми планами своего правительства. Вряд ли такой мир мог бы вообще существовать. С детства мы опутаны множеством условностей, сопровождающих наше общение с другими людьми. Каждый человек понимает это, и вряд ли кто из нас считает для себя обязанным говорить всегда «правду, одну только правду и ничего кроме правды». Есть правда, которая причиняет боль, и есть ложь во спасение. Не вызывают же у нас удивление строки А.С. Пушкина:

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман.

Все это хорошо понимает и Экман, который не считает, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен. В данной книге он обращается к таким обманам, которые желательно или даже необходимо своевременно распознавать на основе анализа определенных поведенческих признаков, сопутствующих лжи.

Как и положено в научном труде, Экман начинает с определения используемых понятий, утверждая, что обман — это всегда действие умышленное, и если человек лжет ненамеренно, хотя и говорит неправду, то его нельзя назвать лжецом. Автор книги расширительным образом подходит к содержанию понятия «ложь», включая в его состав не только искажение истины (сообщение ложной информации), но и умолчание о чем-либо существенном в данной ситуации (сокрытие правды).

Детализируя свой анализ, Экман выделяет еще несколько особых разновидностей лжи, на которые также следует обращать большое внимание при попытках установления истины.

Представьте себе следующую ситуацию. Муж, придя домой, застает жену за разговором по телефону, замечает, что она смущена его неожиданным появлением и быстро кладет телефонную трубку. «С кем ты сейчас говорила?» — спрашивает он. «Что за женское любопытство? — слышит муж в ответ с насмешливой интонацией. — Говорила с любовником!» Муж, чувствуя себя сконфуженным, умолкает или пытается пошутить в ответ, не принимая слов жены всерьез. У него не возникает и тени подозрений, хотя жена на самом деле разговаривала со своим любовником.

Как квалифицировать в этой ситуации ответ жены? Формально она говорила чистую правду. С другой стороны, у нее не было никакого желания, чтобы муж поверил этим словам. Экман относит подобное поведение жены к одной из разновидностей лжи, а именно «сообщение правды в виде обмана», хотя это и выглядит парадоксально.

Рассматривая различные разновидности лжи, автор книги убежден в том, что любой из обманов может быть обнаружен при условии соответствующего поведенческого анализа. Изложение главных положений такого анализа составляет основное содержание данного труда Экмана. Детально перечисляются встречающиеся в поведении признаки, которые могут свидетельствовать об обмане. Автор не забывает и о мерах предосторожности, которые необходимо принять, чтобы снизить вероятность ошибок при истолковании этих признаков.


libking.ru

Пол Экман — Психология лжи. Обмани меня, если сможешь » Страница 3 » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Правда ли, что современный человек в среднем лжет трижды за десять минут разговора? Как реагировать на то, что ложь проникла во все сферы человеческой жизни? Что делать, если не удается распознать ложь по словам и голосу? В книге Пола Экмана вы найдете исчерпывающие ответы на эти вопросы. Помните, что скрыть обман чрезвычайно сложно. Универсальные микровыражения и микрожесты всегда выдают лжеца, независимо от социального статуса и национальной принадлежности. Научитесь замечать то, чего не видят другие.Книга адресована всем, кто заинтересован в разоблачении лжи: политикам и бизнесменам, врачам и юристам, психологам, педагогам, менеджерам, домохозяйкам, всем, кто не хочет становиться жертвой обмана и психологических манипуляций в профессиональной и личной жизни.

Мне не доставлял удовольствия этот ажиотаж, так как я опасался нечистоплотного или слишком рьяного и некритического использования моих открытий. Мне казалось, что мои исследования невербальных признаков обмана не должны иметь ничего общего ни с криминалистикой, ни с политикой, ни с дипломатией. Впрочем, это было всего лишь ощущением, не имеющим никаких разумных объяснений. Для того чтобы обосновать его, мне нужно было выяснить, почему люди всегда совершают ошибки, говоря неправду. Ведь не всякая ложь неудачна. Иногда обман бывает выполнен безупречно. И все же, хотя такие явные признаки обмана, как застывшее выражение лица, непроизвольный жест, мимолетные изменения в голосе, не неизбежны, несмотря на их совершенную необязательность, я уверен, что объективные признаки обмана существуют. И чаще всего обманщики изобличают себя именно своим поведением. Но, по моему глубокому убеждению, знать, когда ложь будет успешной, а когда нет, как обнаружить признаки обмана, а в каких случаях не стоит и пытаться этого сделать, – значит очень хорошо понимать различия в видах лжи, в типах лжецов и в подходах верификаторов.

Например, и в случае Гитлера с Чемберленом, и в случае Мэри с врачом на карту была поставлена сама жизнь. Оба для прикрытия своих планов на будущее использовали в качестве основы имитацию чувств, которых не испытывали. Но различие между ними огромно. Гитлер, по моему представлению, является превосходным примером прирожденного актера. К тому же, помимо данного ему природой таланта, Гитлер, по сравнению с Мэри, обладал гораздо большим практическим опытом в области надувательства.

Преимущество Гитлера было еще и в том, что он лгал тому, кто хотел быть обманутым. Чемберлен был добровольной жертвой, очень желавшей поверить, что Гитлер не будет нападать на Чехословакию в случае удовлетворения его требований о пересмотре границ. Иначе Чемберлен вынужден был бы признать, что его политика примирения провалилась, и это ослабило бы позиции его страны. Примерно на таком же случае заострила свое внимание политолог Роберта Вольштеттер, анализируя мошенничество в гонке вооружений. Обсуждая нарушение Германией Англо-Германского морского соглашения 1936 года, она отметила: «…и обманывающий, и обманываемый… делали ставку на возможное заблуждение противника. Обе стороны нуждались в сохранении иллюзии, что соглашение невозможно нарушить. Опасения Великобритании относительно гонки вооружений успешно использовались Гитлером и привели к Англо-Германскому морскому пакту, в котором Великобритания (без обсуждения с Францией и Италией) пересмотрела Версальский договор. Эти опасения помешали Лондону предусмотреть возможность нарушения нового соглашения» [9].

Во многих случаях жертва не замечает просчетов лжеца, предпочитая трактовать неясности поведения в выгодном для себя свете, тайно попустительствуя лжи, желая избежать неприятной ситуации разоблачения обмана. Игнорируя совершенно очевидные признаки того, что у жены есть любовник, обманутый муж, по крайней мере, может избежать унизительной клички «рогоносец» и перспективы возможного развода. Даже если муж узнал о неверности жены, он может потворствовать ее лжи, избегая возможности удостовериться в супружеской измене и поставить все точки над i. Пока все не высказано, у него остается надежда, неважно, насколько она мала, что он ошибся в своих подозрениях и жена вовсе не изменяла ему.

Безусловно, не каждая жертва столь охотно дает себя обмануть. Временами нет никакой необходимости игнорировать ложь или потворствовать обману. Некоторым людям выгоднее разоблачить обман, они от этого даже выигрывают. И следователь, и банковский служащий, отвечающий за выдачу кредитов, только потеряют, если будут обмануты; оба хорошо выполняют свою работу только в том случае, если умеют отличать правду от лжи. Впрочем, зачастую человек, обманываясь (или) разоблачая обман, как приобретает, так и теряет что-либо. Хотя, конечно же, всегда что-либо перевешивает. Врач, лечивший Мэри, немногим рисковал, поверив ей. Допустим, Мэри избавилась от депрессии – он может поздравить себя с выбором эффективной терапии. В случае же ее лжи врач терял гораздо меньше, чем приобретал в случае правдивости пациентки. В отличие от Чемберлена, он не рисковал всей своей карьерой; у него не было необходимости отчитываться перед общественностью и добиваться, несмотря ни на что, согласия со своим решением. А если бы Чемберлен раскрыл обман, это могли счесть политической ошибкой; делать это в 1938 году было уже слишком поздно – если на слово Гитлера нельзя положиться, если нет возможности предотвратить его внезапное нападение, то карьеру Чемберлена можно считать законченной: война, которую он надеется предотвратить, начнется.

Помимо того, что Чемберлену было выгодно верить Гитлеру, обман удался еще и потому, что Гитлер не испытывал особо сильных эмоций. Ведь чаще всего обмануть не удается именно потому, что признаки скрываемых эмоций все-таки прорываются наружу. И чем более сильные и разнообразные эмоции приходится скрывать обманывающему человеку, тем более вероятности, что ложь будет обнаружена. Гитлер, конечно же, не испытывал чувства вины – эмоции, имеющей двойную проблему для лгущего, – с одной стороны, сквозь обман могут просочиться признаки этого чувства, а с другой – угрызения совести, вызванные чувством вины, могут побудить лгущего сделать такие ошибки, которые приведут к его разоблачению. Но Гитлер, обманывая представителя государства, одержавшего оскорбительную военную победу над Германией [10], не чувствовал за собой никакой вины. В отличие от Мэри, Гитлер не разделял социальных ценностей своей жертвы. Он не уважал Чемберлена и не восхищался им. Мэри же, напротив, должна была скрывать сильные эмоции для того, чтобы ее ложь удалась. Ей надо было подавлять отчаяние и тоску, толкающие ее к совершению самоубийства. И у Мэри было достаточно причин, чтобы испытывать чувство вины по поводу ее лжи врачам: она любила их, верила им и знала, что они действительно хотят ей помочь.

В связи со всем этим обычно намного легче заметить признаки обмана в поведении суицидальных пациентов или неверных супругов, чем в поведении дипломатов или двойных агентов. Но не всякий дипломат, преступник или агент спецслужб – превосходный обманщик. Они иногда совершают ошибки. И проведенное мною исследование позволяет надеяться на возможность получения объективных признаков обмана. Суть моей работы, адресованной всем, кто заинтересован в разоблачении лжи, особенно в области криминалистики или политики, не в том, чтобы научить разоблачать ложь даже при отсутствии явных поведенческих признаков, а в том, чтобы помочь быть более осторожными, то есть более ясно отдавать себе отчет в своих сильных и слабых сторонах.

Хотя уже существуют некоторые данные о поведенческих признаках обмана, они еще твердо не установлены. Результаты же моих исследований лжи и того, в каких случаях обман не удается, ничуть не противоречат данным экспериментов других исследователей, а также историческим и художественным описаниям. Правда, прошло еще недостаточно времени для того, чтобы понять, выдержат ли все эти теории испытание критикой и последующими экспериментами. Однако я решил не ждать, пока все ответы будут найдены, и написать эту книгу, так как жизнь не стоит на месте, и там, где цена ошибки высока, существует настоятельная необходимость в знании надежных признаков обмана. Некие «специалисты», вообще незнакомые со всеми рrо еt сопtrа данной теории, уже предлагают свои услуги по определению лжи при отборе присяжных и при приеме на работу. Некоторые полицейские и профессиональные операторы детектора лжи уже наработали свои методы обнаружения обмана. У работников таможенной службы существует специальный курс по определению невербальных признаков контрабанды. Мне даже говорили, что моя работа используется в этом тренинге, но в ответ на неоднократные просьбы посмотреть материалы я слышал только бесконечное: «Как-нибудь мы это непременно устроим», в то время как около половины всех тех методических пособий, которые я видел, просто неверны. Также невозможно узнать, какие методики используют агенты разведывательных служб, поскольку вообще любая их деятельность находится под строжайшим секретом. И мне известно, что они интересовались моими работами лишь потому, что шесть лет назад меня приглашали в Министерство обороны и интересовались более подробной информацией о моих исследованиях, об их возможностях и недостатках. Впоследствии до меня дошли слухи, что они продолжают работать с моими материалами; я даже узнал имена некоторых людей, которые могли быть с этим связаны, но мои письма к ним либо оставались без ответа, либо эти ответы были крайне невразумительны. Однако меня очень беспокоит то, что и общество, и обычно столь придирчивая научная критика даже не сомневаются в квалификации этих «специалистов». Надеюсь, эта книга сделает более понятными как для этих так называемых специалистов, так и для всех тех, кто заинтересован в их работе, достоинства и недостатки любых методик, направленных на раскрытие обмана.

nice-books.ru

Читать книгу Психология лжи. Обмани меня, если сможешь Пол Экман : онлайн чтение

Пол Экман
Психология лжи. Обмани меня, если сможешь

© 2009, 2001, 1992, 1985 by Paul Ekman

© Перевод на русский язык ООО Издательство «Питер», 2018

© ООО Издательство «Питер», 2018

© Серия «Сам себе психолог», 2018

* * *

Памяти Эрвина Гоффмана, удивительного друга и соратника

Моей жене Мэри Энн Мейсон, верной наперснице и терпеливому критику

Если что-то выглядит именно так, как и должно выглядеть по нашему представлению, то за этим, скорее всего, кроется обман; там же, где обман кажется совершенно явным, скорее всего, никакого обмана нет.

Эрвин Гоффман. Стратегическое взаимодействие

Нам более пристала не столько мораль, сколько необходимость выжить. На любом уровне, от самого отчаянного стремления спрятаться до поэтического восторга, лингвистическая способность скрывать, обманывать, напускать туману, выдумывать незаменима для сохранения равновесия человеческого сознания и развития человека в обществе…

Георг Штайнер. После Вавилонского столпотворения

Если бы ложь, подобно истине, была одноликою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов.

Монтень. Опыты (Глава IX. «О лжецах»)

Благодарности

Я благодарен отделению клинических исследований Национального института психического здоровья за поддержку моих изысканий в области невербального общения с 1963 по 1981 год. Фонд научных исследований Национального института психического здоровья оказывал поддержку как в развитии моей исследовательской программы на протяжении последних 20 лет, так и в создании этой книги (MH 06092). Также хочу поблагодарить Фонд Гарри Ф. Гугенхейма и Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. Мак-Артуров за поддержку исследований, описанных в главах 4 и 5. И еще выражаю свою благодарность Уоллесу В. Фризену, c которым проработал бок о бок более 20 лет и который имеет равное со мной право на все открытия, описанные в этих главах; многие из идей, развитых в этой книге, впервые возникли во время наших с ним бесед.

Большое спасибо и Сильвану С. Томкинсу, другу, коллеге и учителю за то, что он вдохновил меня написать эту книгу, а также за его комментарии и предложения по прочтении рукописи. Много полезного я почерпнул и из критических замечаний моих друзей, которые читали рукопись, каждый со своей точки зрения: врача Роберта Блау, адвоката Стэнли Каспара, писателя Джо Карсона, отставного агента ФБР Росса Муллэни, политического деятеля Роберта Пикуса, психолога Роберта Орнштайна и консультанта по менеджменту Билла Уильямса. Особую благодарность выражаю моей жене Мэри Энн Мэйсон, моей первой, самой терпеливой читательнице, за конструктивную критику.

Хотелось бы особо отметить вклад Эрвина Гоффмана, с которым мы обсуждали многие из идей этой книги. Он рассматривал проблемы лжи под совершенно другим углом, но его очень радовала непротиворечивость наших взглядов, несмотря на крайнюю противоположность подходов. Мне принесли бы большую пользу его комментарии, но он умер настолько неожиданно, что я даже не успел выслать ему рукопись. В результате этого несчастья все мы лишились замечаний, о которых теперь можно лишь догадываться.

Введение

15 сентября 1938 года. Готовится один из самых позорных и смертоносных обманов. В первый раз встречаются Адольф Гитлер, рейхсканцлер Германии, и Невилл Чемберлен, премьер-министр Великобритании. Весь мир замер в ожидании – быть может, в последней надежде избежать еще одной мировой войны. (Всего шесть месяцев прошло с тех пор, как гитлеровские войска вошли в Австрию, присоединив ее к Германии. Англия и Франция при этом ограничились лишь выражением своего протеста.) А 12 сентября, за три дня до встречи с Чемберленом, Гитлер требует присоединения к Германии части Чехословакии и провоцирует беспорядки в этой стране. Гитлер уже провел тайную мобилизацию германской армии для нападения на Чехословакию, но привести ее в полную боевую готовность можно было только к концу сентября.

Если бы Гитлеру удалось задержать мобилизацию чехословацкой армии хотя бы на несколько недель, он имел бы преимущество неожиданности нападения. Чтобы выиграть время, Гитлер скрывает свои военные планы от Чемберлена, дав ему слово, что мир может быть сохранен, если чехи согласятся с его требованиями. Чемберлен одурачен; он пытается убедить чехов не проводить мобилизацию, пока есть надежда договориться с Гитлером. После этой встречи Чемберлен пишет своей сестре: «Несмотря на замеченные мною жесткость и жестокость его лица, у меня сложилось впечатление, что это человек, на которого можно положиться, если он дал слово»1
  Feiling K. The Life of Neville Chamberlain. London: Macmillan, 1947, p. 367. Я крайне обязан книге Роберта Джервиса «Логика образов в международных отношениях» (Jervis R. The Logic of Images in International Relations. Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1970) как за идеи, касающиеся обманов в международной политике, так и за то, что она привлекла мое внимание к работам Александра Гроcа. Эта цитата проанализирована в статье Гроcа: Оn the Intelligence Aspects оf Personal Diplomacy// Orbis, 7 (1964).

[Закрыть].

Отстаивая свою точку зрения перед сомневающимися в правдивости Гитлера, Чемберлен пятью днями позже в своей парламентской речи поясняет, ссылаясь на личную встречу с Гитлером, что последний «говорит именно то, что думает»2
  Речь в Палате общин 28 сентября 1938 г. – Chamberlain N. In Search of Peace. New York: Putnam and Sons, 1939, p. 210. Цит. по А. Гросу.

[Закрыть].

Пятнадцать лет назад, начав изучать феномен лжи, я даже не предполагал, что мои исследования будут касаться обманов такого рода. Я думал, они будут полезны лишь в работе с душевнобольными. Начались же мои исследования в этой области после одного случая. Как-то раз на учебных занятиях с терапевтами я поделился своими соображениями о том, что, если жесты в каждой культуре имеют свое значение, мимика всегда универсальна. Мне был задан вопрос: можно ли по невербальному поведению пациента изобличить его во лжи?3
  Эта работа освещалась в серии статей конца 60-х годов, а также в книге, изданной мной под заглавием «Дарвин и мимика» (Darwin and Facial Expression. New York: Academic Press, 1973).

[Закрыть]

Обычно в этом нет необходимости, но она возникает, когда пациенты, попавшие в стационар из-за попытки самоубийства, начинают утверждать, что им стало намного лучше. Каждый доктор рискует в этом случае быть обманутым, и пациент при выходе из больницы может совершить очередную суицидную попытку. За такими простыми практическими задачами стоит один из основных вопросов человеческого общения: может ли человек полностью контролировать свои реакции, особенно в состоянии сильного потрясения, или его невербальное поведение все равно выдаст то, что скрыто за словами?

Я исследовал видеозаписи бесед с пациентами психиатрической клиники в поисках примеров проявления лжи в их поведении. Эти записи были сделаны с другой целью – с целью выделения мимики и жестов, которые могли бы помочь при определении тяжести и типа психического расстройства. Теперь же, когда я сосредоточился на обманах, мне показалось, что во многих из них видны признаки обмана. Однако не так-то просто было доказать это. Только один случай не вызывал никаких сомнений – благодаря тому, что произошло после беседы.

Мэри – домохозяйка, ей 42 года. Из трех попыток самоубийства последняя оказалась весьма серьезной; по чистой случайности ее обнаружили до того, как она успела умереть от передозировки снотворного. Ее история ничем особым не отличается от множества историй других женщин, переживающих кризис среднего возраста. Дети выросли и больше не нуждались в ней. Муж казался погруженным в свою работу. Мэри чувствовала себя никому не нужной. На момент поступления в клинику она страдала от бессонницы, не могла больше заниматься домашней работой и большую часть времени плакала. В первые три недели ей назначили медикаментозное лечение и групповую психотерапию. После этого, казалось, она стала выглядеть лучше: оживилась, не заговаривала больше о самоубийстве. В одной из отснятых нами бесед Мэри говорила доктору, что чувствует себя намного лучше, и просила отпустить ее на выходные домой.

Однако, когда ее уже собирались отпустить, неожиданно призналась, что солгала с целью выйти из больницы, так как все еще отчаянно хотела покончить с собой. После трех месяцев пребывания в клинике состояние Мэри действительно улучшилось, хотя годом позже был еще один рецидив. Однако в стационарном лечении она больше не нуждалась и, по-видимому, в последующие годы чувствовала себя хорошо.

Видеозапись разговора с Мэри обманула большинство молодых и даже многих опытных психиатров и психологов, которым я ее показывал4
  Эта тема рассматривается в моей первой статье, посвященной проблеме обмана: «Невербальная утечка информации и признаки обмана» (Ekman P., Friesen W. V. Nonverbal Leakage and Clues to Deception. Psychiatry, 32 1969, p. 88–105).

[Закрыть].

Мы изучали фильм сотни часов, прокручивая его снова и снова, отсматривая каждый жест и выражение лица на замедленной скорости для того, чтобы выявить все возможные признаки обмана. И вот в коротенькой паузе, возникшей перед ответом на вопрос врача о ее дальнейших планах, мы заметили на лице пациентки проблеск отчаяния, настолько мимолетный, что пропустили его, когда смотрели пленку первые несколько раз. У нас возникла мысль, что скрываемые чувства могут проявляться в таких вот кратких микровыражениях, и мы стали их искать и нашли много других микровыражений, обычно мгновенно прикрываемых улыбкой. Нам также удалось выявить микрожесты. Рассказывая врачу о том, как хорошо она справляется со своими проблемами, Мэри порой слегка пожимала плечом, это был всего лишь фрагмент жеста, его часть: она слегка приподнимала одну руку, немного разворачивая ее. Или ее руки были спокойны, но на мгновение приподнималось одно плечо.

Нам казалось, что мы нашли и другие невербальные признаки обмана, но мы не были полностью уверены, что они не являются плодом нашего воображения. Ведь даже совершенно невинное поведение кажется подозрительным, если вы заведомо знаете, что человек лжет. Только с помощью объективных наблюдений, на которые никак не влияет знание о том, лжет человек или нет, можно удостовериться в правильности наших выводов. Безусловно, для желающего обнаружить ложь, для верификатора5
  В оригинальном тексте употреблено словосочетание «lie catcher» (букв. ловец лжи). Поскольку Пол Экман обозначает этим словосочетанием не только всех тех, кто заинтересован в изобличении любых видов лжи (от профессиональных полицейских и операторов детекторов лжи до обманутых супругов и просто граждан, сталкивающихся с ложью в повседневной жизни), но и людей, занимающихся научными исследованиями феномена лжи, мы сочли целесообразным ввести нейтральный термин «верификатор», позволяющий учесть максимальное количество возможных коннотаций этого понятия. (Прим. ред.)

[Закрыть] было бы проще, если бы поведение, выдающее ложь у одного человека, позволяло выявить ее и у любого другого; однако признаки обмана могут оказаться индивидуальными для каждого человека. Необходимо было исследовать множество людей для того, чтобы убедиться, что найденные нами признаки обмана не являются специфической принадлежностью лишь тех людей, с которыми мы работали. Мы построили эксперимент по типу обмана, использованного Мэри, в котором испытуемым строжайше предписывалось скрывать свои интенсивные отрицательные эмоции в те моменты, когда они непосредственно лгут. Им показывали очень неприятный фильм, в котором были сцены хирургических операций с обилием крови, и испытуемые не должны были обнаруживать свои истинные чувства, более того – должны были убедить собеседника, не знающего содержания фильма, что наслаждаются великолепными картинами природы. (Наши выводы описаны в главах 3 и 4.)

Не прошло и года – мы еще были на начальной стадии наших экспериментов, – как меня разыскали люди, заинтересованные в выявлении иных видов лжи, и в по следующие годы, по мере публикования в научных журналах наших статей о поведенческих признаках обмана в ситуации «врач – больной», область исследования расширилась. Можно ли мои находки и методы использовать при изобличении людей, подозреваемых в шпионаже? Нельзя ли обучить офицеров охраны вычислять террориста, собирающегося совершить убийство, по его походке и жестам? Можем ли мы предоставить ФБР методики, позволяющие научить полицейских безошибочно отличать лжецов от правдивых? И меня уже не удивляли просьбы помочь нашим дипломатам во время переговоров избежать обмана со стороны их зарубежных коллег или определить по фотографии Патриции Херст, сделанной во время ограбления банка, была она добровольной или невольной участницей ограбления6
  Патриция Херст был похищена в 1974 году из своего дома радикальной террористической группировкой «Симбионистская освободительная армия». Находясь под влиянием террористов, она приняла участие в ограблении банка. На суде была признана виновной, но после двух лет, проведенных в тюрьме, освобождена по настоянию президента Джимми Картера. (Прим. ред.)

[Закрыть].

За последние пять лет этот интерес стал уже интернациональным. Ко мне подходили с вопросами представители дружественных держав, а когда я читал лекции в СССР7
  Лекции читались в Москве и Ленинграде в 1979 г. (Прим. ред.)

[Закрыть], со мной даже беседовали официальные лица, представлявшие некий «электротехнический институт».

Мне не доставлял удовольствия этот ажиотаж, так как я опасался нечистоплотного или слишком рьяного и некритического использования моих открытий. Мне казалось, что мои исследования невербальных признаков обмана не должны иметь ничего общего ни с криминалистикой, ни с политикой, ни с дипломатией. Впрочем, это было всего лишь ощущением, не имеющим никаких разумных объяснений. Для того чтобы обосновать его, мне нужно было выяснить, почему люди всегда совершают ошибки, говоря неправду. Ведь не всякая ложь неудачна. Иногда обман бывает выполнен безупречно. И все же, хотя такие явные признаки обмана, как застывшее выражение лица, непроизвольный жест, мимолетные изменения в голосе, не неизбежны, несмотря на их совершенную необязательность, я уверен, что объективные признаки обмана существуют. И чаще всего обманщики изобличают себя именно своим поведением. Но, по моему глубокому убеждению, знать, когда ложь будет успешной, а когда нет, как обнаружить признаки обмана, а в каких случаях не стоит и пытаться этого сделать, – значит очень хорошо понимать различия в видах лжи, в типах лжецов и в подходах верификаторов.

Например, и в случае Гитлера с Чемберленом, и в случае Мэри с врачом на карту была поставлена сама жизнь. Оба для прикрытия своих планов на будущее использовали в качестве основы имитацию чувств, которых не испытывали. Но различие между ними огромно. Гитлер, по моему представлению, является превосходным примером прирожденного актера. К тому же, помимо данного ему природой таланта, Гитлер, по сравнению с Мэри, обладал гораздо большим практическим опытом в области надувательства.

Преимущество Гитлера было еще и в том, что он лгал тому, кто хотел быть обманутым. Чемберлен был добровольной жертвой, очень желавшей поверить, что Гитлер не будет нападать на Чехословакию в случае удовлетворения его требований о пересмотре границ. Иначе Чемберлен вынужден был бы признать, что его политика примирения провалилась, и это ослабило бы позиции его страны. Примерно на таком же случае заострила свое внимание политолог Роберта Вольштеттер, анализируя мошенничество в гонке вооружений. Обсуждая нарушение Германией Англо-германского морского соглашения 1936 года, она отметила: «…и обманывающий, и обманываемый… делали ставку на возможное заблуждение противника. Обе стороны нуждались в сохранении иллюзии, что соглашение невозможно нарушить. Опасения Великобритании относительно гонки вооружений успешно использовались Гитлером и привели к Англо-германскому морскому пакту, в котором Великобритания (без обсуждения с Францией и Италией) пересмотрела Версальский договор. Эти опасения помешали Лондону предусмотреть возможность нарушения нового соглашения»8
  Wohlstetter R. Slow Pearl Harbors and the Pleasures of Deception //Intelligence Policy and National Security. Ed. R. L. Pfaltzgraff, Uri Ra’anan and W. Milberg. Hamden, Conn.: Archon Books, 1981, pp. 23–34.

[Закрыть].

Во многих случаях жертва не замечает просчетов лжеца, предпочитая трактовать неясности поведения в выгодном для себя свете, тайно попустительствуя лжи, желая избежать неприятной ситуации разоблачения обмана. Игнорируя совершенно очевидные признаки того, что у жены есть любовник, обманутый муж, по крайней мере, может избежать унизительной клички «рогоносец» и перспективы возможного развода. Даже если муж узнал о неверности жены, он может потворствовать ее лжи, избегая возможности удостовериться в супружеской измене и поставить все точки над i. Пока все не высказано, у него остается надежда, неважно, насколько она мала, что он ошибся в своих подозрениях и жена вовсе не изменяла ему.

Безусловно, не каждая жертва столь охотно дает себя обмануть. Временами нет никакой необходимости игнорировать ложь или потворствовать обману. Некоторым людям выгоднее разоблачить обман, они от этого даже выигрывают. И следователь, и банковский служащий, отвечающий за выдачу кредитов, только потеряют, если будут обмануты; оба хорошо выполняют свою работу только в том случае, если умеют отличать правду от лжи. Впрочем, зачастую человек, обманываясь (или разоблачая обман), как приобретает, так и теряет что-либо. Хотя, конечно же, всегда что-либо перевешивает. Врач, лечивший Мэри, немногим рисковал, поверив ей. Допустим, Мэри избавилась от депрессии – он может поздравить себя с выбором эффективной терапии. В случае же ее лжи врач терял гораздо меньше, чем приобретал в случае правдивости пациентки. В отличие от Чемберлена, он не рисковал всей своей карьерой; у него не было необходимости отчитываться перед общественностью и добиваться, несмотря ни на что, согласия со своим решением. А если бы Чемберлен раскрыл обман, это могли счесть политической ошибкой; делать это в 1938 году было уже слишком поздно – если на слово Гитлера нельзя положиться, если нет возможности предотвратить его внезапное нападение, то карьеру Чемберлена можно считать законченной: война, которую он надеется предотвратить, начнется.

Помимо того что Чемберлену было выгодно верить Гитлеру, обман удался еще и потому, что Гитлер не испытывал особо сильных эмоций. Ведь чаще всего обмануть не удается именно потому, что признаки скрываемых эмоций все-таки прорываются наружу. И чем более сильные и разнообразные эмоции приходится скрывать обманывающему человеку, тем более вероятности, что ложь будет обнаружена. Гитлер, конечно же, не испытывал чувства вины – эмоции, имеющей двойную проблему для лгущего, – с одной стороны, сквозь обман могут просочиться признаки этого чувства, а с другой – угрызения совести, вызванные чувством вины, могут побудить лгущего сделать такие ошибки, которые приведут к его разоблачению. Но Гитлер, обманывая представителя государства, одержавшего оскорбительную военную победу над Германией9
  Имеется в виду поражение Германии и ее союзников в Первой мировой войне, приведшее в результате успешных совместных военных действий Великобритании, Франции и США к полной капитуляции Германии в ноябре 1918 года. (Прим. ред.)

[Закрыть], не чувствовал за собой никакой вины. В отличие от Мэри, Гитлер не разделял социальных ценностей своей жертвы. Он не уважал Чемберлена и не восхищался им. Мэри же, напротив, должна была скрывать сильные эмоции для того, чтобы ее ложь удалась. Ей надо было подавлять отчаяние и тоску, толкающие ее к совершению самоубийства. И у Мэри было достаточно причин, чтобы испытывать чувство вины по поводу ее лжи врачам: она любила их, верила им и знала, что они действительно хотят ей помочь.

В связи со всем этим обычно намного легче заметить признаки обмана в поведении суицидальных пациентов или неверных супругов, чем в поведении дипломатов или двойных агентов. Но не всякий дипломат, преступник или агент спецслужб – превосходный обманщик. Они иногда совершают ошибки. И проведенное мною исследование позволяет надеяться на возможность получения объективных признаков обмана. Суть моей работы, адресованной всем, кто заинтересован в разоблачении лжи, особенно в области криминалистики или политики, не в том, чтобы научить разоблачать ложь даже при отсутствии явных поведенческих признаков, а в том, чтобы помочь быть более осторожными, то есть более ясно отдавать себе отчет в своих сильных и слабых сторонах.

Хотя уже существуют некоторые данные о поведенческих признаках обмана, они еще твердо не установлены. Результаты же моих исследований лжи и того, в каких случаях обман не удается, ничуть не противоречат данным экспериментов других исследователей, а также историческим и художественным описаниям. Правда, прошло еще недостаточно времени для того, чтобы понять, выдержат ли все эти теории испытание критикой и последующими экспериментами. Однако я решил не ждать, пока все ответы будут найдены, и написать эту книгу, так как жизнь не стоит на месте, и там, где цена ошибки высока, существует настоятельная необходимость в знании надежных признаков обмана. Некие «специалисты», вообще незнакомые со всеми pro et contra данной теории, уже предлагают свои услуги по определению лжи при отборе присяжных и при приеме на работу. Некоторые полицейские и профессиональные операторы детектора лжи уже наработали свои методы обнаружения обмана. У работников таможенной службы существует специальный курс по определению невербальных признаков контрабанды. Мне даже говорили, что моя работа используется в этом тренинге, но в ответ на неоднократные просьбы посмотреть материалы я слышал только бесконечное: «Как-нибудь мы это непременно устроим», в то время как около половины всех тех методических пособий, которые я видел, просто неверны. Также невозможно узнать, какие методики используют агенты разведывательных служб, поскольку вообще любая их деятельность находится под строжайшим секретом. И мне известно, что они интересовались моими работами лишь потому, что шесть лет назад меня приглашали в Министерство обороны и интересовались более подробной информацией о моих исследованиях, о их возможностях и недостатках. Впоследствии до меня дошли слухи, что они продолжают работать с моими материалами; я даже узнал имена некоторых людей, которые могли быть с этим связаны, но мои письма к ним либо оставались без ответа, либо эти ответы были крайне невразумительны. Однако меня очень беспокоит то, что и общество, и обычно столь придирчивая научная критика даже не сомневаются в квалификации этих «специалистов». Надеюсь, эта книга сделает более понятными как для этих так называемых специалистов, так и для всех тех, кто заинтересован в их работе, достоинства и недостатки любых методик, направленных на раскрытие обмана.

Эта книга адресована не только тем, у кого на карту поставлена сама жизнь. Я пришел к выводу, что исследование лжи может помочь понять многое в человеческих взаимоотношениях вообще. Областей, в которых ложь или, по крайней мере, возможность лжи не используется, очень немного. Родители обманывают своих детей, чтобы скрыть от них вещи, к которым дети, по их мнению, еще не готовы. Так же точно и дети, подрастая, скрывают от своих родителей то, что считают недоступным родительскому пониманию. Лгут друг другу приятели (даже ваш лучший друг не говорит вам всего), преподаватели и студенты, врачи и больные, мужья и жены, свидетели и присяжные, адвокаты и их клиенты, продавцы и покупатели.

Ложь настолько естественна, что ее без обиняков можно отнести почти ко всем сферам человеческой деятельности. Некоторые могут содрогнуться от такого утверждения, поскольку считают ложь достойной всяческого осуждения. Я не разделяю этого мнения. Положение, что ни в каких человеческих отношениях не должно быть лжи, слишком примитивно. Также не утверждаю я и того, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен. В советах обозревателя Энн Ландерс своим читателям говорится, что правдой порой пользуются, как дубиной, причиняя жестокую боль. Ложь тоже может быть жестокой, но не всегда. Иногда ложь бывает человеколюбивой, порой даже вне зависимости от намерений лгущего. А некоторые общественные взаимоотношения доставляют удовольствие именно благодаря своей мифологичности. Однако никакому лжецу не следует ссылаться на то, что жертва сама желает быть обманутой. И никакой верификатор не должен предполагать, что у него есть право раскрывать любой обман. Обман бывает безвредным, а порой даже гуманным. Иногда раскрытие обмана может оскорбить жертву или третье лицо. Однако говорить обо всем этом более подробно следует лишь после обсуждения множества других вопросов. Начнем же с определения лжи, описания двух основных форм лжи и двух видов признаков обмана.

iknigi.net

«Обман удается, потому что люди не хотят знать правду!»

«Герой Тима Рота не совсем я»

В прошлых номерах мы уже писали о том, что на Первом канале сейчас идет популярный во всем мире сериал «Обмани меня», где психолог, специалист по мимике доктор Лайтман, умеющий определять правдивость человека по лицу, «колет» преступников. Рассказывали и о том, как самим понять, говорят ли вам правду. Оказалось, что у Лайтмана есть прототип — профессор психологии Калифорнийского университета Пол Экман. Он автор 14 книг, самая известная — «Психология лжи». Пол Экман рассказал, как он спасает людей.

«Лишь раз выступал в суде»

— Как вы научились читать мысли людей по выражению их лиц?

— Молодые доктора спрашивали меня, как определить, врет ли пациент, пытавшийся покончить с собой. Например, когда говорит: «Я чувствую себя лучше. Отпустите меня домой». Мне понадобилось около 20 лет, чтобы выяснить это. Но обманы пронизывают всю нашу жизнь. Один из плюсов сериала «Обмани меня» — то, что места действия и ситуации постоянно меняются. Хотя доктор Лайтман гораздо больше преуспел в раскрытии лжи, чем я. Я гораздо осторожнее Лайтмана!

На телевидении однажды готовили программу о людях, которые объявляют о пропаже своего ребенка или супруга, а потом оказывается, что они либо сами похитили, либо убили их. Мне показали четверых из этих людей, и я о трех из них вынужден был сказать: «Я не уверен, говорят ли они правду». Но по поводу одного из них у меня не было никаких сомнений. Это была женщина по фамилии Мэттьюс. Я с самого начала сказал: «Она говорит неправду». Я насчитал около пятнадцати разных признаков ее лжи. В «Обмани меня» уже была серия, в которой мать была виновата в преступном умысле перед своим ребенком. Некоторые из историй сериала рассказал я, но большую часть создатели фильма берут из новостей.

— Должно быть лестно, что о вас снимается сериал…

— И да, и нет. Мне дали ясно понять, что сериал сделают в любом случае — со мной или без меня. Но если я буду работать над ним, у меня будет возможность предостеречь от ошибок. В контракте я подчеркнул: главный герой никоим образом не должен походить на меня — возрастом, гражданством, характером. Я не хочу, чтобы это был фильм обо мне. Я просматриваю сценарий каждой серии и даю свои рекомендации, критикую. Они используют, думаю, примерно 80 процентов рекомендаций. Кроме того, иногда меня спрашивают: «У вас есть снимки каких-нибудь знаменитостей с выражением презрения на лицах?» И я посылаю фото.

По моему мнению, более 80 процентов того, что показано в «Обмани меня», правильно. Но Лайтман делает такие вещи, которые я никогда не буду делать.

— В раскрытии каких преступлений в реальной жизни принимали участие лично вы?

— Например, было дело Скотта Петерсона — парня, чья беременная жена исчезла. А у него была любовница, которой он пообещал, что скоро станет свободен. Я посмотрел запись его допроса и понял, что он, скорее всего, врет. В итоге полиция нашла улики против него. Был такой случай: якобы один парень убил свою жену, переехав ее машиной. Когда его пришли арестовывать, он читал мою «Теорию лжи», и меня вызвали в суд, чтобы я дал показания в связи со своей книгой. Я сказал: «То, что он читал эту книгу, не доказывает того, что он лжец, это означает, что он просто не хотел, чтобы его неправильно поняли». Судьи мне ответили, что это никогда не приходило им в голову… Это был единственный раз, когда я выступал в суде.

— Его оправдали?

— Не думаю. Недавно я имел отношение к судебному разбирательству по делу 14-летнего мальчика из Шотландии, который якобы убил свою 12-летнюю бывшую подружку. Меня попросили посмотреть видео и сказать, есть ли явные признаки его лжи. Возможно, они и не воспользовались моим свидетельством, ведь я сказал: «Есть признаки его презрения к полиции, которое он хочет скрыть». Так что, возможно, он невиновен и просто испытывает презрение к полиции.

Актер Тим Рот в сериале — доктор, которого нельзя обмануть. Но и по его лицу можно многое прочесть…

Кликни для увеличения

«Я не вывожу родных на чистую воду»

— А в обычной жизни вы тоже видите, что вам врут?

— Однажды научившись этому, больше не можешь «выключить» эту способность. И в последних трех сериях говорится о том, как это влияет на частную жизнь доктора Лайтмана.

Но я не считаю повседневные обманы настоящей ложью. Мы ведь не ждем, чтобы люди говорили правду, когда играют в покер или что-то продают. Моя жена когда-то сказала мне, что, если она купила платье, я не должен говорить: «Тебе не идет этот цвет. Это неудачный фасон». Я должен сказать: «Это сногсшибательно».

А с настоящей ложью, которая может иметь серьезные последствия, я редко встречаюсь. Но в моей семье, если кто-то идет на серьезный обман, я никогда не вывожу его на чистую воду. Просто замечаю это. Когда моей дочери было пятнадцать-шестнадцать лет, я знал, если она принимала запрещенные таблетки или ночевала не у своей подруги, а где-то в другом месте. Но я никогда не рассказывал об этом остальным членам семьи. Сейчас она многое рассказывает мне сама.

Но, думаю, мои близкие не чувствуют необходимости мне лгать. Я твердо верю в необходимость правил — надо договариваться заранее о том, о каких вещах следует говорить непременно, а о каких можно и умолчать.

— А вы можете научить скрывать признаки лжи?

— Я не открываю школ для лжецов. Управленцы, кандидаты в сенаторы и даже в президенты спрашивали меня: могу ли я научить их вызывать больше доверия? И я отвечал, что не буду с этим связываться.

О политиках

— То есть во время выступления политических лидеров вы тоже видите ложь?

— Постоянно. Но я никогда не комментирую слова человека, находящегося на государственной должности или баллотирующегося на нее. Но когда человек перестает ее занимать — все можно.

Джордж Буш-мл. в первые годы подавал много признаков того, что он сильно взволнован и не знал, что сказать. Подчиненные, например, глава ЦРУ, узнавали, что бы он хотел услышать, и говорили ему заведомую неправду. Я считаю таких людей лжецами… Буш знал, что многие люди в разведке высказывали серьезные сомнения относительно оружия массового поражения. И он должен был сказать: «Это неоднозначно, некоторые думают, оно есть, но не меньше и тех, кто думает, что его нет». Он этого не сказал…

— Есть историческое событие, которое вы могли бы прокомментировать…

— Думаю, величайший момент из всех — это встреча Гитлера с Чемберленом. Гитлер уже отдал приказ о мобилизации войск для захвата Польши, но тогда не было спутников и не было способа узнать это, и он был в восторге от того, что появилась возможность ввести Чемберлена в заблуждение. Он постарался, чтобы все его генералы смотрели, как он обманывал Чемберлена. А Чемберлен после первого выступления Гитлера писал своей сестре: «Выражение его лица свидетельствовало о том, что он говорил правду, что я мог доверять ему». Он поддался обману. А Гитлер демонстрировал то, что называется «Радость лжи» — когда ты безумно рад тому, что тебе удается кого-то ввести в заблуждение. В разгаре встречи Гитлера с Чемберленом Адольф просит разрешения выйти в вестибюль и начинает там ликовать по поводу своего обмана, а затем возвращается и продолжает; есть запись одного из генералов, описывающего это событие.

И еще одна вещь — я называю ее «ошибкой Чемберлена», — это когда ты так захвачен происходящим, что не хочешь знать правды, ведь она будет означать, что ты сделал огромную ошибку… Классический пример — супруг, которому изменили, — все знают это, кроме него самого, потому что он не хочет этого знать. Причина успеха многих обманов в том, что их жертвы просто не хотят знать правду.

ВОПРОС — РЕБРОМ

— На какие основные признаки надо обращать внимание, если хочешь понять: лжет человек или нет?

— Самое главное — это искать противоречия. Например, слова не соответствуют тому, как звучит голос, или слова звучат правильные, но выражение или жесты не соответствуют голосу. Но если вы верите в ту ложь, которую произносите в данный момент, то вас не поймают никакими способами.

www.kp.ru

«Психология лжи» Пол Экман

Как часто человек лжет? Как распознать обман по мимике и жестам? Что делать, если не всегда удается обнаружить обман? На эти и многие другие вопросы отвечает Пол Экман, автор книги «Психология лжи». Помните, что скрыть ложь чрезвычайно сложно, а раскусить обманщика может каждый, если знает, как это сделать. Научитесь замечать то, что скрывают от Вас другие.

Пара слов об авторе

Пол Экман – знаменитый психолог, эксперт в области обнаружения лжи, психологии эмоций и отношений. Впервые приступил к исследованию микродвижений в 1950 году, а спустя 10 лет подключил изучение мимики лица, эмоций человека. В конце 60-х годов он отправился в Новую Гвинею с целью исследовать невербальное поведение изолированных от всего мира племен, подтвердив слова Дарвина об универсальности выражений человеческого лица.

Вернувшись, он приступил к работе по анализу поведения потенциальных самоубийц, находящихся в клинике после неудачных попыток покончить с собой. Экман внимательно просматривал видеозаписи бесед пациентов с докторами, делая акцент на утверждениях больных, что они гораздо лучше себя чувствуют и готовы отправиться домой. В большинстве своем они лгали, что удалось понять по характерной микромимике. Так началось глобальное изучение теории лжи.


Он является автором множества книг на тему распознавания лжи, психологии эмоций и пр., статей, напечатанных в знаменитых журналах. Во время съемок известного сериала «Обмани меня» Экман выступил консультантом и прообразом главного героя, который, так же как и он, сотрудничал с федеральными службами, полицией, судьями, представителями власти, оказывая им неоценимую помощь.

«Обмани меня, если сможешь»

В книге представлена информация по теории лжи, о способах ее обнаружения по мимике, жестам и голосу. Подробно описываются конкретные примеры, на которых легко можно понять, о чем говорит автор. Отдельная глава посвящена основным ошибкам, которые можно допустить при толковании поведения человека. Достаточно много внимания Экман уделяет историям разоблачений знаменитых людей, политиков.

Часть из того, что можно узнать, прочитав книгу:

  1. Человек, говорящий правду, но по каким-то причинам испытывающий волнение, и лжец, могут выглядеть одинаково, что затруднит разоблачение. Экман подскажет пару приемов, как отличить первого от второго.
  2. Врущий человек всегда выдает себя жестами и мимикой, главное – знать, как их распознать.
  3. Признак психического расстройства – патологическая ложь.
  4. Не всегда слова могут соответствовать поведению, обращайте внимание на все в комплексе.
  5. Если Вы поняли, что человек лжет, то не выдавайте себя, дайте ему волю лгать еще больше, ведь осмелев, он потеряет чувство страха раскрыться, и сам разоблачит себя.
  6. Паузы и оговорки могут быть признаками обмана.

Может показаться, что какие-то вещи очевидны и мы знаем о них на интуитивном уровне, но упоминание о них необходимо – так Экман переводит информацию с бессознательного уровня на осознанный.

Ложь в книге рассматривается со всех сторон, как изнутри, так и снаружи, раскрывая ее причины и формы. Особенность научной работы Экмана заключается в том, что он не старается «демонизировать» ложь, в некоторых случаях считая ее необходимой. Он просто учит ее распознавать, а что делать с правдой – Ваш выбор.

В приложении к книге представлена таблица, в которой собраны все возможные признаки поведения с указанием их значений.

Кому читать?

Вряд ли кому-то может нравиться, когда ему лгут. В разоблачении заинтересованы все. Данная книга будет интересна бизнесменам, педагогам, юристам, психологам, всем, кто не желает быть обманутым. Будь то профессиональная сфера или личные отношения, знания пригодятся везде.

Изображение в шапке — Todd Quackenbush, Unsplash.

testometrika.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о